«Журнал от 05.12.2025». Алена Рыпова, Алексей Соколов

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Константин Мацан и Анна Леонтьева, а также Исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов и продюсер регионального вещания Радио ВЕРА Алёна Рыпова вынесли на обсуждение темы:

— Чудесные события в жизни;

— Новое видео журнала «Фома» «Вся суть христианства за 22 минуты»;

— Отношение современных молодых людей к русской фольклорной музыке;

— Волонтерство сегодня, Патриаршая гуманитарная миссия.

Ведущие: Константин Мацан, Анна Леонтьева

---

К. Мацан

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире наш еженедельный «Журнал» —программа, в которой мы собираемся в студии вчетвером, чтобы поделиться тем, что лежит на сердце, чтобы обсудить вместе со слушателями то, что остается на полях планерок на Радио ВЕРА, поговорить о насущном, о том, что достойно обсуждения, поговорить о смыслах, как всегда, в режиме живого диалога на четверых. Еще раз повторюсь, это программа «Журнал», очень нами любимая. Добрый вечер. В студии ведущая Радио ВЕРА моя коллега Анна Леонтьева.

А. Леонтьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я Константин Мацан. И завсегдатаи «Журнала» — не могу, каждый раз с удовольствием это слово произношу, прекрасно найденное нашим главным редактором Ильей Кузьменковым.

А. Леонтьева

— В противовес.

К. Мацан

— Как сказать, не гости «Журнала».

А. Леонтьева

— Не резиденты.

К. Мацан

— Не резиденты. Это все как-то недостаточно близкое и родное. А вот завсегдатаи.

А. Соколов

— «Ошибка завсегдатая» — какое хорошее название.

К. Мацан

— Вот уже вы услышали голос завсегдатая-завсегдатая нашего «Журнала», Алексея Соколова.

А. Соколов

— Добрый вечер, дорогие слушатели.

К. Мацан

— Исполнительного директора журнала «Фома». Да, я считаю, что вообще, когда в «Журнале» Леша, всегда все хорошо получается.

А. Соколов

— А так как я в журнале «Фома», то я все время в «Журнале» и в мире гармонии.

К. Мацан

— А вот и свидетельство того, что все хорошо получается.

А. Леонтьева

— Вот и началось.

К. Мацан

— Да, Алексей в студии. И Алена Рыпова, наша коллега, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА.

А. Рыпова

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Когда мы говорим, как во многих городах Радио ВЕРА вещает; когда мы в программах «Дело дня» обращаемся к вам, дорогие слушатели, с просьбами, на которые вы — спасибо большое, — каждый раз реагируете; когда мы собираем средства пожертвования на оплату вещания в разных городах, и вы удивляетесь, как этих городов много, и как шествуют по планете Радио ВЕРА, — все это вот лежит на хрупких плечах Алены, ее руками делается, при непосредственном ее участии. Спасибо большое.

А. Рыпова

— При непосредственном участии, но большой командой, которая работает с развитием нашей региональной сети.

К. Мацан

— Да, команда большая, но всегда должен быть человек, на которого, если что, прилетят все шишки, и который отвечает за результат — это Алена Рыпова. А давайте мы с вас тогда и начнем сегодняшний «Журнал».

А. Рыпова

— С радостью. Я сегодня пришла с личной историей. Мы говорим о том, что «Журнал» — это место, где мы обсуждаем то, что лежит у нас на сердце. У меня на сердце лежит сегодняшняя дата — 5 декабря. Это день очень важный для моей семьи, потому что в этот день, 12 лет назад, мы познакомились с моим супругом Алексеем, и это произошло чудесным образом.

К. Мацан

— Поздравляем.

А. Соколов

— Поздравляем.

А. Рыпова

— Это произошло чудесным образом, поэтому я не могу не поделиться этой историей с нашими слушателями и с вами, дорогие коллеги. Это реально Божье чудо настоящее произошло. Это случилось так. Некоторое время до нашего знакомства я взмолилась Богу о том, что мне уже много лет, у меня двое взрослых сыновей, и мне очень тяжело их поднимать. И хочется просто большого счастья, даже не большого, а простого человеческого счастья. И в этот момент я сама себе ответила, что вот с таким, наверное, набором в рюкзаке, который у меня там позади, наверное, я не могу рассчитывать на какую-то счастливую жизнь вообще, какой-то исход прекрасный. И сама же себе опять же отвечаю: наверное, мне надо все это как-то исповедать или кому-то рассказать, надо найти батюшку, который это все нормально воспримет. Я пошла на исповедь. Но исповедь эта произошла необычным образом, потому что я боялась вообще рассказывать все, что со мной в жизни происходило за последние несколько лет. И, такая, подумала: ну, наверное, Господь, если слышит мои чаяния, Он пошлет мне батюшку, который нормально это воспримет и поймет меня, и Господь простит через него мои прегрешения. Проходит месяц, и моя начальница мне говорит: на следующей неделе мы едем в монастырь мужской.

К. Мацан

— Хорошее начало истории про знакомство с мужем.

А. Рыпова

— Заинтриговала. Естественно, мы немножко в шоке с другими сотрудниками. И когда мы туда приехали — нас было немного, нас было всего лишь трое, включая мою начальницу, и выходит игумен монастыря. Он нас встретил, он привел нас в храм, там Казанская икона Божьей Матери, которая, кстати говоря, перед которой я тоже молилась о том, чтобы Пресвятая Богородица мне помогла. И он надевает епитрахиль — это такое облачение для таинства, для исповеди, и говорит: вот если вы хотите исповедаться, я могу вот прямо сейчас вас исповедать. Да, а монастырь этот находится очень далеко, где-то километров 600 от Москвы, в Рязанской области. И мы не поняли вообще, как мы там оказались. Просто мы даже вот постфактум мы задаем друг другу вопросы: как мы там оказались? Ну вот прислали приглашение, мы откликнулись, поехали. Так вот, когда он предложил исповедоваться... У меня первая мысль: я на работе, я вообще ни при чем тут, вообще, что это такое?

К. Мацан

— Я на работе не исповедуюсь.

А. Рыпова

— Я по рабочим вопросам здесь и, в общем-то, какая исповедь? Но пошла первая наша сотрудница, в общем, долго исповедовалась, а потом вторая наша сотрудница. И я думаю: ну как-то так, что-то мне ничего не остается, как-то уже идти. А исповедоваться для галочки, мы же все понимаем, что это невозможно. Ты либо раскрываешь душу и искренне раскаиваешься в своих деяниях, либо ты просто этого не делаешь. В общем, мне пришлось ему все рассказать. И он мне, значит, прочитал надо мной разрешительную молитву, и я отхожу от аналоя, от батюшки отхожу и встречаю своего супруга. Мы просто вот он стоял рядом, недалеко как бы в храме стоял, и так мы с ним познакомились.

К. Мацан

— А что он там делал? Он тоже просто прихожанином был?

А. Рыпова

— Он прихожанином, да. Он друг игумена этого монастыря. Сейчас игумен уже епископ. Он наш духовный отец, духовный отец нашей семьи, крестный нашего сына. У нас такая большая дружба после этого образовалась. И, конечно же, в тот момент, когда все это происходит, ты не осознаешь, что это Господь тебя вот просто на руках вот так несет. Что значит, да, какие выводы можно сделать из этой истории? Исповедь, искреннее раскаяние в прегрешениях — это Господь слышит, и Он моментально откликается на это, моментально. Он целует наши намерения, да, как говорится. Чудеса существуют, случаются в жизни. И, наверное, хочется сказать тем, кто, может быть, надеется на то, что как-то так жизнь обернется, скажем так, пойдет в правильное русло, мне кажется, что на Бога надо надеяться всегда и доверять Ему. Для меня это большой урок. И слава Богу за все. И мы вот каждый день с супругом просто благодарим Бога за то, что случилась наша встреча.

К. Мацан

— Мне очень отозвалось, как сегодня принято говорить, в этой потрясающей истории, тот факт, что вы обратили внимание на то, что в нужный момент Господь посылает нужного духовника, священника, к которому ты приходишь на исповедь. Причем даже иногда как бы вопреки ожиданиям и обстоятельствам, вот это всегда становится именно то, что нужно. У меня тоже был случай такой, когда, я думаю, что каждому известно, когда надо поисповедоваться и не просто поисповедоваться, а ты приползаешь на исповедь. Это бывает, наверное, слава Богу, нечасто, но это момент, когда вот исповедь, не то что не стоит вопроса о том, чтобы это было искренне, ты задыхаешься и ты на нее бежишь, потому что такой груз на себе несешь. И я прихожу в храм и вижу там, поскольку знаю священников, служащих в храме, вижу, что сейчас очередь идет к двум батюшкам. Я их обоих знаю и понимаю, что один из них чисто по-человечески сейчас не тот, к кому бы мне хотелось прийти. Потому что он там молодой, он обычно очень много отвечает, говорит, он как бы хочет тебя поддержать, хочет тебя приободрить. А сейчас мне нужно, чтобы просто как бы никто не мешал быть с Богом один на один, так грубо говоря. Понятно, что священник никогда не мешает, но все равно есть человеческий фактор, есть характер человека, в том числе и священника. И бывает, что это совершенно не важно, а вот в такие очень острые моменты, потому что сейчас вот совсем не то настроение, чтобы идти к такому священнику, который много говорит. И я понимаю, что очередь меня выносит именно к нему. И я говорю: «Господи, ну вот сейчас мне уже неважно, к Кому сейчас ты пошлешь, к кому получится, на кого из этих исповедников сейчас Твоя воля меня направит, вот так оно и будет. Я вот уже даже не собираюсь это пытаться исправлять, менять и контролировать». И, конечно, меня выносит именно к тому священнику, к которому я не хотел сейчас попасть. И в этот раз он не сказал мне ни слова. Он просто меня выслушал, молча накрыл меня епитрахилью, прочитал разрешительную молитву. То есть он, вопреки всем ожиданиям, повел себя именно так, как обычно со мной себя никогда не вел, и именно так, как мне сейчас было нужно. И это вот тоже такое было для меня уверение и какое-то некое такое внушение и вразумление от Бога, что, во-первых, действительно, ты идешь на исповедь к Богу, и любые человеческие особенности священника, их как бы нужно вынести за скобки. А во-вторых, когда действительно доверяешь Богу в этот момент, то все же случается так, как нужно, вопреки всему человеческому. Слишком человеческому. Поэтому спасибо за эту историю.

А. Леонтьева

— Да, спасибо за эту историю. Просто так приятно послушать такую историю сегодня вечером. Прямо, знаете, я думаю, что очень многие девочки сейчас поймут, как хорошо ходить на исповедь. Но на самом деле это действительно, что Бог намерения целует, и первый шаг может быть вот таким вот волшебным.

А. Рыпова

— Но очень важный момент. Я просто помню, что когда вот это у меня было чувство, что мне надо исповедаться и раскаяться в моих грехах, там была еще такая мысль о том, что я не хочу никогда больше это совершать. Ну, то есть вот приблизительно так.

А. Леонтьева

— Решимость такая.

А. Рыпова

— Это решимость была. То есть это было не обещание Богу, это был не какой-то обет или что-то такое. Это просто была внутренняя решимость — правильно, Ань, слово хорошее, — больше никогда этого не делать. Понимаете, вот это очень важный момент, потому что...

К. Мацан

— Я, помню, на заре воцерковления одного священника очень опытного московского тоже спросил, или как-то его спросили в моем присутствии, или это было интервью какое-то, что такое покаяние, и что такое результат исповеди. И он очень четко сказал буквально теми же словами, которыми вы сейчас говорите, что это не какое-то эмоциональное облегчение после разговора со священником или просто таинства, это не какое-то настроение улучшившееся, это твердое желание и решимость больше к исповеданному греху не возвращаться. Вот только это как бы засчитывается, если угодно, как по-настоящему... Ну засчитывается в каком смысле — значит это было покаяние.

А. Леонтьева

— Слушайте, а я вот к твоим словам как раз веду эфиры для «Фомы» с замечательным православным психологом Натальей Ининой.

А. Соколов

— На канале «Что-то личное», да?

А. Леонтьева

— На канале «Что-то личное».

А. Соколов

— В Телеграме.

А. Леонтьева

— В Телеграме.

А. Соколов

— Чтобы люди знали, где просто.

А. Леонтьева

— Да. Очень правильно ты навигируешь, Леш, все правильно. И у нас возникла такая тема, как отличить невроз от покаяния. И как мы решили назвать вообще эти встречи «Просто о сложном». Потому что Наталья отвечает очень просто, но при этом ты думаешь: почему я вообще задал этот вопрос, это же так очевидно. И совершенно очевидно, что покаяние приносит душе мир и радость, а невроз приносит душе что? Невроз, тревожность и так далее.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Анна Леонтьева, я Константин Мацан, завсегдатаи «Журнала» — Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Ну вот продолжаем листать наш «Журнал», теперь на тех страницах, над которыми предлагает остановиться Алексей.

А. Соколов

— Если говорить о том, что так вот у нас же программа, с одной стороны — про смыслы, а с другой стороны — про то, что тревожит и волнует, и как-то вдохновляет. Одновременно и тревожит, и волнует, и вдохновляет меня, конечно, на этой неделе большая премьера, которая у нас в «Фоме» произошла. На наших ресурсах журнала «Фома» мы выпустили небольшое видео, даже, пожалуй, это можно назвать фильмом. Вот коллеги так говорят, и я тоже тогда буду с ними солидарен, я скажу, что это фильм, который очень давно хотела сделать наша редакция. Потому что как-то неожиданно мы обнаружили, что вот в следующем году будет 30 лет журналу «Фома», а самого главного, пожалуй, материала у нас нет. Это материал — во что верят христиане, в чем смысл христианства. У нас же про смысл здесь программа.

К. Мацан

— Просто о сложном.

А. Соколов

— Просто о сложном.

А. Леонтьева

— Опять же.

А. Соколов

— И вот на самом деле мы очень долго думали, как это сформулировать. Казалось бы, это немножко смешная история. Потому что все, что делает уважаемое Радио ВЕРА, все, что делаем мы на ресурсах «Фомы», все наше творчество, оно так или иначе про смыслы христианства в разных гранях. И очень сложно как-то вот взять и сделать один материал именно на эту тему. Но просто сама логика повествования нашего, сама логика работы этого требовала. Потому что люди, которые нас читают, подписаны на нас, они иногда просят это. И вопрос как приходит, часто это звучит как: вот нам бы вот для нашей миссионерской работы на местах, для нашей работы катехизаторской, что-то посоветовать людям посмотреть, которые приходят креститься там и так далее, на собеседование со священником, хорошо бы иметь какой-то такой хороший материал. И мы действительно очень сильно на эту тему стали думать и очень долго готовили текст. У нас был такой текст в письменном виде, и он есть и доступен у нас на сайте. А теперь мы решили сделать к нему видеоверсию. Как вот, Костя, ты думаешь, смысл христианства, он вот в какой хронометраж у нас уложился в ходе всей этой нашей страды?

К. Мацан

— Нет, но это вопрос немножко... Я же знаю, о каком видео ты говоришь, поэтому...

А. Соколов

— А мог бы притвориться?

К. Мацан

— Нет, ну зачем? Мы же честные. Мы честные ребята.

А. Соколов

— Да, вот видите, насколько предельно честна наша редакция, дорогие слушатели.

А. Леонтьева

— И главное, ты никому не можешь задать этот вопрос, мы все видели это видео.

А. Соколов

— Хорошо, я задам другой вопрос. В результате у нас ушло 22 минуты, но потом мы сделали краткую выжимку. Как вы думаете, сколько она уже была?

К. Мацан

— Хороший вопрос. Ну, давай — три.

А. Соколов

— Кто больше, кто меньше?

А. Леонтьева

— Пять.

А. Рыпова

— Не знаю, может быть, минута.

А. Леонтьева

— Делайте ставки, господа.

К. Мацан

— Полминуты?

А. Соколов

— И побеждает Константин, да, у нас примерно полминуты ушло. Потому что на самом деле, если кратко говорить, и там это сказано, то смысл христианства — это Иисус Христос.

К. Мацан

— Вот я ждал этих слов, да.

А. Соколов

— А все остальное — это объяснение, почему это не пустые слова. Вот понимаете, в чем проблема? Сказать так можно. А человек нецерковный, человек далекий от Церкви, скажет: ну и что дальше? Что ты имеешь в виду? Это на самом деле очень глубокое исповедание веры, которое требует множества уточнений. И просто бросить эту фразу — ты даже если себе об этом говоришь, а что ты имеешь в виду под этим? Потому что, когда мы говорим: личная встреча с Богом. Личная встреча с Богом воплощенным. То есть личная встреча с Богом, Который стал человеком, чтобы ты мог до Него дотронуться, как наш святой покровитель апостол Фома в тяжелый для себя момент. Как? Вот это дальше начинается очень много вопросов, и мы постарались это все сжать до 22 минут. Но на самом деле мне кажется, что это хороший такой краткий пересказ, а дальше всю свою жизнь придется писать к этому уточнение.

А. Леонтьева

— Я посмотрела этот фильм. Во-первых, «фомичи» его сняли совершенно необыкновенно зрелищно.

А. Соколов

— Смонтировали, а не сняли.

А. Леонтьева

— Смонтировали, да, конечно. Взяли мировые шедевры.

А. Соколов

— Взяли произведения мирового кинематографа и смонтировали. Это такой вот формат допустимого цитирования. Кстати говоря, нам очень много претензий было, а почему взяли так много западных фильмов. Это немножко удивило.

К. Мацан

— Серьезно?

А. Соколов

— Да. И неоднократно было. При этом, надо сказать, что там... Нет, были, конечно, обвинения: какие фильмы вы берете? Мы очень серьезно подошли к фильмам, которые мы берем. То есть там нет каких-то фильмов, которые бы мы однозначно считали антихристианскими, например, да?

А. Леонтьева

— Точно.

А. Соколов

— Сразу хочется это сказать. Но в целом были, да, претензии, почему вы обратились к мировому кинонаследию. Ну это... Да, я перебил тебя, прости.

А. Леонтьева

— Нет, это очень странно. Я на самом деле считаю, что вот та часть людей, которую мы называем молодежь, да, и которая является болевой такой нашей, для нашей души вопросом, это именно в таком виде может это воспринять и как бы хотя бы досмотреть точно до конца, потому что это очень увлекательно снято. И если вы хотите детям каким-то своим это показать или каким-то знакомым, которые вам задают неудобные вопросы. Потому что мы действительно иногда не можем сгруппироваться, когда нам говорят: а в чем суть христианства?

А. Соколов

— Вот на сайте https://foma.ru/ это все время где-то будет присутствовать, и мы в соцсетях регулярно возвращаемся к этому. А, кстати, знаете, какая вторая вот... Это меня гораздо больше поразило, и я бы хотел вот об этом поговорить. Знаете, какая вторая была большая претензия, несколько раз повторявшаяся?

К. Мацан

— Какая?

А. Соколов

— Ну, нет, я вру вам, дорогие слушатели, наверное, не несколько, буквально несколько раз, но она поразила, просто зацепила. Там люди сказали: почему вы говорите о сути христианства, а не православия? И вот им там сразу возразили, говорят: а разве истинное христианство не есть православие? И там начались споры, вот это все. И меня вот это... Я понимаю, что имел в виду человек, видимо, он имел в виду, что нам не о чем вообще с представителями других христианских конфессий обсуждать. Хотя, по-моему, самое главное-то обсуждать мы можем, потому что представители других христианских конфессий, они тоже, в принципе, посмотрев, согласились с тем, что в любом христианском исповедании главное — это Иисус Христос. Но меня поразило вот сама по себе и немножко задело вот это вот противопоставление. Потому что, понимаете, в чем дело? Да, нам нужно блюсти чистоту нашей веры, нашего православного исповедания, но в этом немножко чувствуется какое-то вот постоянное ожидание каких-то врагов, какого-то противопоставления «свой -чужой».

К. Мацан

— В этом партийность есть.

А. Соколов

— Ну, партийность — это...

К. Мацан

— Это психологическая партийность.

А. Соколов

— Знаешь, партийность — это все-таки когда ты создал партию, чтобы с кем-то бодаться. А здесь все-таки я хочу заступиться даже за людей, которые это говорят. Они свою партию, может, даже и не создали. Они просто все время ждут какого-то подвоха, они все время ждут, что кто-то будет против них. Не потому, что они против других, а потому что вот, к сожалению, наш мир сейчас, вот это бесконечное разделение и внешняя вот эта ситуация, и политическая, и геополитическая, и общественная, она как-то вот к этому сподвигает. Ждать, даже не делить на «свой — чужой», а просто ждать, что придет какой-то чужой и будет против тебя. Мне кажется, что люди здесь немножко жертвы тоже текущих обстоятельств, и их можно понять. Но это очень трагично, что мы не можем в христианстве переступить через это, в православии не можем через это переступить, потому что есть вещи, которые нас все-таки объединяют действительно. Не знаю, как наши зрители отзовутся на это.

К. Мацан

— Ну, это горько. Поэтому я так и среагировал сначала на то, что ты сказал, что критика была, почему так много западных фильмов взяли. И я поэтому называю для себя это вот этим психологически партийным мышлением, которое есть и в церковной среде. И вот второй аспект, который ты выделил: почему вы говорите о сути христианства, а не именно православия, — это все для меня как-то звенья одной цепи, действительно. Ну то ли словоупотребление такое, да, людей смущает, почему не говорите. То есть, если бы вы сказали, в чем суть православного христианства и так далее.

А. Соколов

— Я, слушая тебя, извини, понял, что меня смущает в этом. Понимаешь, вот я понимаю вот это желание как бы блюсти чистоту православия, поддерживаю его и разделяю. Да, действительно нужно говорить там о догматах веры, о том, что нас разделяет, о том, что внутри христианских конфессий и, может быть, они про это хотели. Но на самом деле разговор о другом. Такое ощущение, что слово «христианство» нам не принадлежит. Вот у людей создается такое ощущение, что мы... Вот самое страшное, что можно сказать — что мы православные, а не христиане. Это следующее, что прозвучит же логично. И это то, что нам немножко навязывает внешнее общество. А нам принадлежит не только христианство. Вот эти фильмы, которые мы брали — это наследие культуры XX века, они тоже нам принадлежат. Что бы там ни пытались отменять в отношении нашей страны на Западе, что бы там ни пытались кто-то говорить, есть мировая культура, и мы имеем право питаться от нее точно так же, как и все. А нам почему-то навязывают странную парадигму, что и больше не трогайте, это теперь не ваше как бы. Но это не так, культура так не работает. Про слово «христианство» я вообще тут умолкну.

К. Мацан

— Я помню, мне мой учитель, Юрий Павлович Вяземский, однажды сказал впроброс, но он это сказал в виде такого провокационного афоризма, как он любил, говорит: «Костя, главное, не будьте православным, будьте христианином». Ну, в этом была своя ирония и провокация. Но ведь еще я помню статью, по-моему, Владимира Кирилловича Шохина, нашего выдающегося философа, историка философии, написанную еще, если не ошибаюсь, в 90-е годы, когда он как раз-таки на эту тему тоже уже тогда обращал внимание, что даже просто в медиа, в общественном дискурсе есть это противопоставление: вы православные или вы христиане? Потому что слово «христианин» закрепилось за западными конфессиями.

А. Соколов

— Да, и это очень странно.

К. Мацан

— Да, и это факт, с которым мы сталкиваемся, но это не повод идти у этого факта на поводу. Ну вот то, что ты говоришь, для меня, конечно, такая горькая и тревожная история. Причем еще почему я говорю — может быть, я больше этот термин не буду сейчас употреблять, но в последний раз, — почему я говорю про партийность, почему я так называю? Потому что с моей точки зрения это, собственно, к христианству или к православному христианству имеет очень мало отношения. Это некая психологическая установка делить — вот то, что ты говоришь, — либо делить на «свой — чужой», либо ожидать, что кто-то обязательно в заговоре против тебя. Этим кем-то могут быть там западное общество в целом, или журнал «Фома», который неожиданно почему-то вдруг они, чего это они заговорили про христианство, а не про православие. Действительно такой поиск, поиск врага и заговора. А всегда же проще себя как бы определить через противопоставление кому-то, против кого дружим. И это просто нечто, что, как мне представляется, сугубо антагонистично, не знаю, словам Христа: да будут все едины, как Мы с Отцом едины. Вот этому стремлению к тому, чтобы собраться вокруг Христа, не минуя различий догматических и так далее — это не выносится за скобки, это не отменяется, но это как-то психологически превозмогается. Потому что вот я, знаете, вот сейчас просто скажу, я вот иногда думаю: вот ссорятся там, ссорюсь я с женой, например. А вот если бы сейчас здесь на кухне стоял Христос, просто стоял бы — ну моментально все любые как бы разногласия просто отодвигаются на задний план. Не потому, что они разрешились, а потому что сейчас не про них, они вообще не важны. Сейчас тут такое происходит, что какая разница там, кто посуду помыл, не помыл и так далее. А ведь Христос всегда стоит здесь с нами, и тогда о чем дальше речь? Вот это, знаешь, к вопросу то, с чего ты начал, что главное в христианстве — Христос. А как это понять? Я вот для себя это так понимаю, что сам факт Его существования и присутствия незримого, но реального каждую секунду здесь и сейчас, он просто снимает все вопросы. Ну, вот так вот.

А. Соколов

— Да, но, к сожалению, если бы Христос стоял с нами на кухне, мы бы все равно, многие продолжали бы ссориться из-за посуды. От них же первый есмь аз.

К. Мацан

— Кайфоломов Алексей Соколов.

А. Соколов

— Нет, просто заставил меня задуматься о том, что я просто представил эту сцену, визуализировал и понял, что, возможно, поэтому Господь так явно Себя нам не являет, потому что это бы выглядело очень позорно. Для меня, не для Него.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». Дорогие друзья, мы скоро вернемся к этому разговору после буквально небольшой паузы. Не переключайтесь.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Анна Леонтьева, я Константин Мацан, завсегдатаи «Журнала» — Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и Алена Рыпова, продюсер регионального обещания Радио ВЕРА. Мы продолжаем листать страницы нашего воображаемого еженедельного «Журнала». И теперь слово, Ань, тебе.

А. Леонтьева

— Мы очень на самом деле с интересом с Аленой сидели и слушали вашу дискуссию первую часть программы.

К. Мацан

— А мы с Алексеем думаем: что же дамы молчат?

А. Леонтьева

— А мы так просто: на него — на него. И я хотела сказать просто, что это, мне кажется, Костя о чем-то говорил, это какая-то политизированность что ли современного мышления. Если так вот совсем кратко сказать. Но это, кажется, не касается ссоры на кухне с женой.

К. Мацан

— А это просто какое-то частное бытовое проявление той же самой вот такой как бы установки на поиск в другом врага.

А. Леонтьева

— Да. Вы знаете, но мой рассказ, как-то он удивительным образом, наверное, продолжит эту тему христианства. Я брала недавно интервью для зарождающегося православного СМИ или христианского СМИ. В общем, брала интервью. Удивительным образом я добралась до такого человека-легенды, которого зовут Виктор Гаврилович Захарченко, и он руководитель хора кубанских казаков, легендарного абсолютно хора. И, знаете, я вот в этом направлении народно-казачьем, честно сказать, очень мало имела соприкосновений, мало мыслила эту тему, поэтому... Но тем не менее связалась с его пресс-секретарем, и каким-то чудом, через несколько месяцев мне пресс-секретарь позвонила и сказала, что Виктор Гаврилович вот приезжает в Кремль на выступление и позволит даже взять интервью у него в гостинице. Наверное, это самый был для него удобный способ. Я просто не верила даже, что это происходит со мной, но как бы поехала с трепетом. Но это действительно человек-легенда, который... Ему сейчас 88 лет, и если бы я хотела рассказать его биографию, то, наверное, это нужно было несколько еще взять программ. Он родился на Кубани, у него было очень тяжелое послевоенное детство. Он как-то вот шел к музыке, просто невероятные преодолевая препятствия. Он 30 лет назад потерпел чудовищную аварию, его сбила машина. Настолько его собирали по кусочкам, что он в некоторых интервью еще говорит, что в этот момент он шел в белой рубашечке, был полон, значит, творческих планов, и вот когда произошла страшная авария, он успел сказать: «Господи, я же еще ничего не успел». И вот 30 лет он пишет песни, собирает фольклор, ездит в такие культурные, культурологические фольклорные экспедиции. И вот, честно сказать, я посетила концерт кубанского хора, и для меня это вот слишком вот много такого вот величественного, концертного, народного. Это не значит, что мне не понравилось, просто вот в таких объемах, честно, я этого никогда не слушала просто, мне это было очень непривычно. И вот мы провели интервью. Он очень молодой такой, с задором каким-то человек. Если бы мне редактор этого СМИ разрешила, я бы обязательно задала вопрос: секрет вашей молодости. Но она сказала, что это не в стилистике нашего СМИ, поэтому мы рассуждали там о народной песне. И вот я стала расшифровывать это интервью, и удивительным образом мое сердце тронула тема, которая никогда меня так сильно не волновала. Народная песня. Значит, Виктор Гаврилович на каком-то фольклорном съезде представляет песни, и к нему подходит бабушка и говорит: я с Кубани, и мне 75 лет, и я вот знаю песни, и я вам хочу их донести, потому что я помру — но я помру, это ничего, нормально все, я уже старая, а вот песня умереть не может. И это такие вот эпизоды, когда Виктор Гаврилович говорит, он приезжает и собирает эти песни. А вот этот уже отошел ко Господу, вот этот знал эту песню, старичок, но отошел ко Господу. И у нас была такая удивительная тема — может быть, вы на нее как-то отрефлексируете. Потому что вот мне продюсер сказал, что есть проект «Золотое кольцо», который собирает огромные залы молодежные. А я как раз Виктору Гавриловичу задавала вопрос противоположный, что молодежь при слове «народная песня» иронично улыбается. Во всяком случае вот молодежь столичная, которая, так сказать, воспитана на совершенно других музыкальных традициях. А ведь действительно, подумала я, это не высокие какие-то слова: песня — это душа народа. Песня — это то, что вот мама пела над колыбелью ребенка. Вот о чем, происходило там — пришли татары, пожгли деревню, там вот какие-то исторические события происходят, а мама баюкает ребенка и рассказывает ему в песне об этом. То есть это вот как-то вот мне так запало в душу, я подумала: как важно, что есть такие удерживающие, как Виктор Гаврилович, который уже 12 томов, по-моему, этих песен набрал, и как бы воспитывает преемников, и создает вот эту традицию. Но все равно песня умирает. Когда-то Никита Сергеевич Хрущев распустил такие профессиональные хоры народных песен, сказав, что народ запоет. Нечего, дескать, профессионально этим заниматься, народ запоет. Но народ не запел. То есть удаление вот от этой песни мне видится даже, как вот был такой вот разрыв там церковной традиции, да, когда вот все это тщательно как бы вычищали. И то же самое происходило, собственно, с казачьим кубанским хором, когда их просто уничтожали физически, и вот почему-то была такая война против народной песни. Вот такие вот у меня впечатления. Не знаю, сталкивались ли вы с этой темой.

А. Соколов

— Я, можно, опровергну на практике утверждение о своем пессимизме сейчас, которое Константин в прошлом блоке. И потому что я не согласен, и на это смотрю гораздо более оптимистично. Во-первых, я призываю обратить внимание на то, что традиция русского фольклора, его сохранение, очень хорошо себя чувствует. И более того, в нашей стране она себя чувствует гораздо лучше, чем в некоторых государствах, в том числе европейских, где, к сожалению, в какой-то момент времени, как вот мне рассказывали, например, коллеги из Франции, был упущен вот этот момент, и произошел разрыв. То есть не записали, а теперь носителей живых уже нет. А у нас все-таки в советские годы вот эти фонды, они сделали свое дело. Но это все равно, в любом случае, вопрос истории культуры, истории сохранения. А что касается практики, то вот здесь я точно не согласен. Потому что и в целом русская народная песня, и казачья песня, она живет, она находит какие-то свои новые формы, она подвергается обработке в современных музыкальных стилях, и этого очень много. Я просто как человек, который любой вообще, не только вот фолк-рок, как это называется, а в любой вообще обработке фолк очень люблю, и у меня этого много в музыкальных подборках, и я слушаю соответствующую волну там в стриминговом сервисе музыкальном, могу сказать, что этого появляется все больше и больше. Это с одной стороны. С другой стороны, вот этот феномен, конечно, Кадышевой, о которой сказали, да, что там молодежь неожиданно пошла — это, конечно, такая отдельная вспышка, но она отражает общий интерес к этой теме, и все больше и больше музыки начинает использоваться какой-то фольклорной, народной. При этом основные песни казачьи, если мы там вот соберем там хит-парад из десяти казачьих песен, я думаю, мы их все там вот так или иначе слышали, назовем и так далее. Конечно, любая музыкальная традиция, она проходит испытание временем. И вот от русского рока-то 80-х годов сколько осталось не то что песен, а звезд, которых сейчас молодежь может вспомнить. Там Виктор Цой, и дальше вот уже вопросы, да? Но так всегда происходит.

А. Леонтьева

— То есть молодежь, когда — прости, что тебя прерываю, — станет не молодежью, вспомнит об этих песнях или...

А. Соколов

— Да и сейчас молодежь об этом помнит прекрасно. Кстати говоря, в музыке более молодежной, ориентированной на людей 20−25 лет, там гораздо больше используется фолк-мотивов, чем это было, скажем, лет 20 назад, но это очевидная тенденция. И мы видим, что русская фольклорная традиция, она вот какое-то время пережила и живет. Но просто нельзя ожидать того, что она будет жить в полном объеме, так как это пели в деревнях. Естественно, это как-то преобразуется. Здесь же вопрос того, что старая культура влияет на новую, создает какие-то новые формы. Вот это замечательно. То, что мы новые формы создаем, ориентируясь не только на культуру других народов. Вот я в прошлом блоке так печаловался о том, что нас как-то хотят отключить от западной культуры, и это очень нехорошо. Но в равной степени нехорошо, когда молодые музыканты пытаются заимствовать исключительно, скажем, западную музыкальную традицию, совершенно не обращая внимания на нашу родную. А сейчас этого нет, сейчас мы видим, что очень много русский фольклор, фольклор других народов России, он используется для создания музыки, и это здорово. Но все равно должно появляться что-то новое. Не могут петь так, как пели, там десять, там сто, двести, триста лет назад.

А. Леонтьева

— Нет-нет, а я говорю именно о сохранении традиций. И я, Леш, говорю... Я вечно говорю о своей боли на радио, да, я говорю о образованных людях, там 30 плюс-минус — то есть вот это то, что я вижу, и никакой народной песни там, вот во всяком случае в тех кругах, которых я могу достать, так сказать.

А. Соколов

— Вам надо расширять круги.

А. Рыпова

— Да, я бы тоже поспорила.

А. Леонтьева

— Да, давайте. Поспорьте, порадуйте.

А. Рыпова

— Ну да. Я, во-первых, нахожусь как раз в этом сегменте приблизительно. Могу сказать, что и мои ровесники, и мой круг общения очень активно прямо интересуется фолком, русским фольклором и в разных обработках. И есть даже экспедиции, которые до сих пор устраиваются, и там в какие-то деревеньки приезжают молодые люди и записывают, как поют бабушки, а этим бабушкам их бабушки еще когда-то эти песни пели. Единственный момент, я хочу сказать, что записи, которые делались еще на аналоговые пленки, они вот плохого качества. Я думаю, что сейчас то, что записывали бабушки там в 90-е, вот в 2000-е годы, сейчас это, я не представляю, как это можно где-то ротировать или что-то с этим материалом сделать. Но то, что новое создается — это прекрасно. Потому что есть и коллективы замечательные современные. Вот то, что Леша говорил о новых форматах, которые приобретает, да, музыка. И этим интересуются как раз и 20+, и там от 20 до 40, наверное, точно. То есть вот это.

А. Соколов

— А что, кстати, касается, можно секунду, старых пленок — вот прекрасный случай, когда искусственный интеллект очень полезен для сохранения культуры и ее развития. Потому что очень многое сейчас стало возможным восстановить и отреставрировать, благодаря современным технологиям, так что будем надеяться.

К. Мацан

— Мне вот интересно, потому что я совершенно непричастен к этой культуре народной песни, фолка, за исключением нескольких любимых песен из группы «Калинов мост», из того самого рока 80-х и 90-х, который я слушал в детстве. И группа «Калинов мост» одна из немногих из этой плеяды, которых можно отнести к направлению фолк-рок, а все остальное, в общем-то оно мимо меня проходит. Мне интересно, вот интерес к народной песне, к фолку в любых обработках и со стороны двадцатилетних, и тридцатилетних, и сорокалетних — это что за интерес? Он такой этнографический — любопытство, как это было? Или это какой-то интерес духовный — откуда я, где мои корни?

А. Рыпова

— Скорее второе, мне кажется. Потому что люди делают это просто потому, что им очень нравится. А они даже, может быть, сами не могут объяснить, почему им это нравится. Например, я когда слушаю народные песни — я сейчас не про Надежду Кадышеву уважаемую, а именно прямо вот такие народные напевы. Потому что «Золотое кольцо» — это уже все-таки переиначенное в советское время наше наследие, это немножко другая культура на мой взгляд. Я говорю про именно наши русские мелодии исходные, песни народные, которые вот колыбельные иногда можно услышать, найти какие-то колыбельные из того, как это, возможно, звучало раньше, там века назад. У меня вот слезы накатывают прямо сразу, я не могу спокойно слушать. И я не могу их объяснить. Это не печаль, не радость, это необъяснимые слезы. И, знаете, хочу поделиться, вот моя бабушка мне передала пару песен. А она выросла в Курганской области, на Урале. Но бабушка у меня, вообще-то, молодая, ей 80 с небольшим. Но ей тоже это ее родные передали. Вот, поэтому такая история.

А. Леонтьева

— Вот мне интересно, а московские бабушки, они передавали вот эти народные песни? Почему вот откуда-то очень издалека они идут — там и Сибирь, Кубань, Урал...

К. Мацан

— Не знаю, вопрос для исследователей. Москва все-таки... Не знаю, я вот вспоминаю своих там, свою бабушку, да, и прабабушка, вот я ее помню и нежно храню воспоминания, потому что я ее застал и общались, вполне осознанно общались — то есть она умерла, я был где-то в средней школе, но как она пела и что она пела, не помню. А вот поколение бабушек и дедушек — это, конечно, была советская песня, городская. Я рос на песнях из советских кинофильмов, чем очень дорожу.

А. Леонтьева

— Да, это тоже прекрасная песня.

А. Соколов

— А вот еще, кстати, но это мы еще передачи три-четыре на пять часов запишем — это вопрос городского романса как преемника народной музыкальной традиции, которую тоже очень сложно...

К. Мацан

— И советской песни, которая преемница городского романса дореволюционного.

А. Соколов

— А она, кстати говоря, преемница, в общем-то, народной музыки деревенской. Так что вот это самое главное, что у нас есть. Знаете, Карамзин, когда написал свою прекрасную книгу, шутили вот в этом классицистическом обществе допушкинском, что, оказывается, у нас есть история. Мне кажется, что сейчас мы проходим стадию: оказывается, у нас есть своя музыкальная традиция, из которой мы недостаточно черпаем. И это здорово, что современная культура к ней обратилась.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Анна Леонтьева, я, Константин Мацан, завсегдатаи журнала — Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА. Я бы хотел напомнить, что сегодня, 5 декабря — День добровольца, такой важный праздник. И у нас на Радио ВЕРА есть программа «Делатели», которая еженедельно выходит, в которую уже не первый год регулярно приходят люди, которые сделали добрые дела и такое социальное служение своей даже не скажу профессией, а своей жизнью, своим делом жизни. И среди этих гостей этой программы по понятным причинам в последнее время много тех, кто трудится как доброволец в зоне специальной военной операции или в тех регионах, которые пострадали от боевых действий, там, где сегодня нужна помощь. Есть даже, как мы знаем, специальная Патриаршая гуманитарная миссия Русской Православной Церкви. Уже два с половиной года специально люди в рамках этой миссии едут именно на Донбасс — в Авдеевку, в Мариуполь, в Волноваху. Это гуманитарная миссия восстановления просто инфраструктуры, жилья, домов. Мы видим, в Москве по крайней мере — вот мы в разных городах вещаем по России, в Москве вот мы видим эти большие рекламы, плакаты: вот нужна помощь на Донбассе. И по статистике, которую мы имеем, за два с половиной года работы Патриаршей гуманитарной миссии больше двух тысяч человек, добровольцев, именно ремонтников съездили и отремонтировали около 600 домов. Это вообще-то большая цифра и большое количество добровольцев, которые едут же туда бесплатно. То есть люди свои отпуска тратят не на то, чтобы поехать там на море или даже на дачу, а на то, чтобы поехать восстанавливать дома для жителей мест, пострадавших от боевых действий. Информацию об этом, кстати, легко найти, про эту Патриаршую гуманитарную миссию Русской Православной Церкви — просто мы все пользуемся социальными поисковиками. Там причем есть разграничения для мужчин и для женщин — для мужчин одни, понятное дело, послушания и задания, где нужна сила, для женщин другие. Но вот такой факт есть, и это факт очень многослойный и многозначный. С одной стороны — в принципе люди, которые важным делом для себя считают добровольчество. С другой стороны — сейчас, слава Богу, много возможностей для добровольчества, но люди решают поехать именно в места, где нужна помощь, в места, пострадавшие от боевых действий — то есть они остаются неравнодушны к той боли, к которой сегодня живет все общество и вся страна. Это удивительные примеры. Я как раз вот хотел и вместе с вами об этом подумать и проговорить. Не про тех, кто едет именно на Донбасс прицельно, а вообще про такую роль доброделания в жизни. Потому что для меня тема, честно говоря, в чем-то такая тревожная и обличающая, потому что я вот не волонтер. Я никогда в хоспис не ходил системно, ни в каком благотворительном проекте не участвовал. Я могу признаться, поскольку мы в «Журнале» говорим о том вот, что на сердце лежит, что внутренне всегда даже некоторую неловкость испытываю, когда в эфире веду программы на эту тему. У нас много было и остается интервью с людьми, со священниками, которые занимаются социальными проектами постоянно. Вообще, понятно, что журналисты задают вопрос, но, чтобы задавать вопрос, нужно как-то иметь некий свой опыт и некое свое отношение к этому делу. Я не знаю, для меня это сложная тема, которая формулируется тем, что вроде бы мы понимаем, что это для всех, и для всех открыты добровольческие проекты. А с другой стороны, является ли это тем, что нужно все бросить и заниматься только этим или именно этим? У меня есть два таких вот примера размышлений на эту тему. Я в свое время для журнала «Фома», лет, наверное, десять назад делал интервью с доктором Лизой, Царство ей Небесное, и этот вопрос ей задавал: вот считаете ли вы, что нужно, в общем-то, всем все бросить, грубо говоря, и идти в разные благотворительные проекты? Потому что это правильно для общества, ну и потому что христианская совесть об этом нам говорит. Мы знаем, что на Страшном суде, по слову Евангелия, нас не спросят, правильно ли мы верили, сколько программ на Радио ВЕРА мы сделали и так далее...

А. Леонтьева

— Спросят про дела любви.

К. Мацан

— Спросят, да, пришел ли ты к голодному, пришел ли ты в темницу к заключенному и так далее. И мы это все как бы знаем, и мы не можем делать вид, что какие-то другие слова есть в Писании. Но мне доктор Лиза тогда сказала, что нет-нет-нет, конечно, это как бы некое дело, которое не для каждого. Не потому, что не каждого пускают, а потому что каждому свое. Кому-то быть добровольцем, кому-то быть журналистом и так далее. И как бы там было понятно, что такая благородная с ее точки зрения мысль, что вы как журналисты, можете многое сделать на своем месте — рассказать, просветить, призвать и так далее. И тому, для кого это откликнется, кто-то уже пойдет конкретно в добровольческие проекты, в фонды и так далее, в хосписы, куда угодно. А второй пример — я помню интервью в программе «Парсуна», которое Владимир Романович Легойда брал у владыки Пантелеймона (Шатова), на тот момент руководителя Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению. И Владимир Романович тоже, конечно, у него спрашивал. Причем это тогда говорили два церковных министра, два главы двух Синодальных отделов. И Владимир Романович его спрашивал примерно тот же самый вопрос. Там вот мы же с вами, дорогой Владыка, оба на там высоких церковных должностях делаем много по организации больших общецерковных процессов. Вот надо ли, говорит Владимир Романович, условно говоря, мне вот это немножко подвинуть и пойти, я не знаю, в хоспис пол помыть? Я своими словами пересказываю вопрос. И что отвечает владыка Пантелеимон? И он так несколько даже, в общем-то, как мне показалось со стороны, так несколько стесняясь, а может быть просто по-пастырски так, деликатно желая прозвучать, но при этом тоже не может не сказать, что думает. И он говорит: для вас, Володя, говорит владыка Пантелеимон, мне кажется, в вашем случае даже, может быть, и было бы полезно и в хоспис прийти, пол помыть и так далее. И это было сказано «для вас» — не в смысле, вам конкретно лично, а вот вам... То есть там была такая мысль у владыки Пантелеимона, что вот эти все дела — вот эта организация, большие проекты, вот такое администрирование даже самых лучших вещей, была такая мысль у Владыки, это вообще-то служение безблагодатное.

А. Леонтьева

— Так.

К. Мацан

— То есть это нужно делать для дела, но это не идет ни в какое сравнение ну по-пастырски с совершением литургии, а по-человечески — с тем, чтобы конкретно вот этому человеку там, не знаю, вынести за ним утку или помыть полы в больнице. Понятна мысль. Не отрицается большое церковное служение и вся церковная бюрократия ни в коем случае. Но вот в личном плане, он говорит, вам вот может быть... Любому человеку важно и это на себе испытать. И я вот не знаю.

А. Соколов

— Да не просто не отрицается. Скорее даже сожаление какое-то выражается людям, которые не имеют возможности получить благодать, потому что взяли на себя... Я думаю, сейчас надо закончить передачу будет: а для вас безблагодатным служением занимались Константин Мацан, Анна Леонтьева...

К. Мацан

— Я цитирую владыку Пантелеимона, и я понимаю его мысль.

А. Соколов

— Да, я тоже понимаю. Потому что Владыку мы все знаем, имели возможность с ним общаться, и знаем, насколько для него всю жизнь это было важно. Он много лет занимался организацией церковного социального служения, и для таких людей это действительно высшая форма — не хочется говорить этим канцеляризмом, — но обратной связи, в высшем смысле этого слова. Обратной связи не с этими людьми, а с Богом. Ты действительно получаешь больше, чем отдаешь.

К. Мацан

— Ну вот, коллеги, мой вопрос: все бросить, пойти в волонтеры?

А. Леонтьева

— Слушай, у меня прямо конкретная жизненная ситуация, такая очень острая. Как бы иногда дают совет: когда вам плохо, идите туда, где людям еще хуже. Но есть такое выражение в Евангелии: от избытка сердца глаголют уста. Да, если у вас очень много сил, лишних сил, и вы можете реально кому-то омыть ноги. И моя дочь, находясь в такой острой стадии клинической депрессии, решила последовать этому совету и пошла вот — по-моему, там какие-то ребята инвалиды были, вот она пошла помогать там по уборке, и за несколько дней она просто очень истощилась. Потому что очень многие люди просто — ну как подростки говорят, — не вывозят таких тяжестей, да? И вот это вот такое сугубо мое мнение, что если ты действительно, вот как, я не знаю, Саша Гезалов, Паша Федосов, которые постоянно ездят в тюрьмы, в ПНИ там, в колонии — вот в них какое-то дикое количество сил. Господь им, конечно, дает, безусловно. И, может быть, и нам даст. Ну вот такое вот, чисто человеческое, у меня вот такое соображение.

А. Соколов

— Наверное, надо еще сказать... О да, вот я уступлю. У меня мысль есть, но я уступлю.

А. Рыпова

— Да, ну я могу сказать о своих ощущениях. О том, что, во-первых, мое дело точно благодатное, и я получаю огромное удовольствие от своей работы, но у меня периодически возникает мысль, что надо найти время и поехать, и действительно свои усилия несколько подарить людям, которым тяжело и плохо. И вот у меня постоянно тоже возникают мысли, я даже так себе взяла на заметочку Патриаршую миссию для того, чтобы, может быть, когда-нибудь я в ней тоже поучаствую. Конечно, когда семья, когда дети, когда работа, трудно выкроить время. И здесь, наверное, может помочь правило. Правило, которое относится, наверное, не только к волонтерству. Когда нас записывали в кружок журналистики, у нас руководитель спрашивала: «Ты можешь писать?» И человек отвечал: «Могу». «А ты можешь не писать?» И тогда тут возникали варианты. Она говорит: «Вот если можешь не писать — не пиши». Если человек не может жить без того, чтобы поехать в какую-то поездку в очень тяжелое и страшное место — это может быть больница, это может быть какая-то территория разрушенная и так далее — если он не может без этого, тогда, конечно же, тут вариантов нет. То есть все-таки должно быть по силам, мне кажется.

А. Леонтьева

— Но это вот то, что я говорю — от избытка.

А. Рыпова

— Да, от избытка, именно так.

А. Соколов

— Можно еще попасть в ловушку. Потому что никакого стопроцентного способа получения благодати, как и панацеи от физических болезней, так и от духовных на самом деле нет. И я не хочу сейчас говорить про других, я и про свою работу скажу, может быть, не очень благодатную, но вот это ощущение: какой я молодец, как же замечательно, что я вот здесь, — и это же тоже можно. И вот как отличить, где ты получаешь благодать, а где ты впадаешь в банальную прелесть?

А. Леонтьева

— Где ты получаешь удовольствие.

А. Соколов

— Да. Может быть, и кого-то из нас Господь бережет от журналистики, а кого-то бережет от волонтерства. Так что не расстраивайтесь.

А. Рыпова

— Помолиться. Помолиться перед тем, как поехать.

К. Мацан

— Да, я бы хотел вообще вот этот разговор завершить — и «Журнал», и эту тему тем, что мы, конечно, призываем всех к какому-то честному, свободному и ответственному отношению. Если вы чувствуете в себе такую потребность, такое желание побыть волонтером, попробовать себя в социальном проекте, то обязательно попробуйте под чутким руководством уже опытных людей. В любом фонде, в любом проекте есть люди, руководители, которые помогут, подскажут, скажут: вам вот этим нужно, вот этим не нужно, или да, приходите, или нет, вам, пожалуй, лучше от этого воздержаться. Поэтому прислушивайтесь к совету, посоветуйтесь с духовником в конце концов. И, с другой стороны, если вы чувствуете, что это не для вас, а вы послужите в семье, на работе, на радио, учителем, кем угодно, то тоже не нужно по этому поводу смущаться и, значит, каждому свое. Я только одну последнюю вещь хочу сказать, поскольку я вбросил эту тему, про безблагодатность. Это, конечно, слова епископа, которому есть с чем сравнивать. Вот, может быть, для епископа и для человека, который всю жизнь посвятил социальному служению, он понимает, что вот какие-то другие вещи, он может их назвать безблагодатными. Но я вот убежден, что по воле Божьей каждый на своем месте, на своей работе ту меру Божьего благословения за эту работу и этой благодати, безусловно, получает. Спасибо огромное. В эфире был наш еженедельный «Журнал». В студии были ведущие Радио ВЕРА — Анна Леонтьева, я, Константин Мацан, завсегдатаи «Журнала» -Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА. Дорогие друзья, ровно через неделю в это же время мы продолжим листать наш «Журнал», так что оставайтесь с нами. До свидания.

А. Соколов

— До свидания.

А. Рыпова

— Всего доброго.

А. Леонтьева

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 13.02.2026». Ольга Богданова, Максим Печенкин
• «Журнал от 06.02.2026». Алена Рыпова, Алексей Соколов
• «Журнал от 30.01.2026». Ольга Богданова, Арсений Федоров