«В школах о Православии». Протоиерей Олег Чебанов

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА совместно с проектом «Клевер Лаборатория» мы говорим о том, как образование и саморазвитие может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Божьего в себе.

Гостем программы «Пайдейя» был председатель объединенной комиссии по религиозному образованию Курской митрополии, кандидат педагогических наук, настоятель храма святых Царственных страстотерпцев в городе Курске протоиерей Олег Чебанов.

Разговор шел о преподавании в школах предмета «Основы православной культуры», как и кто его преподает, как делать его интересным и полезным даже для далекий от Церкви и веры детей, почему всё больше родителей выбирают этот предмет для своих детей. Также отец Олег поделился своим опытом общения с детьми в школах на нравственные и христианские темы.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Сергей Платонов

— Дорогие друзья, в эфире программа «Пайдейя». Этим красивым словом греки называли целостные процессы образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Бога, мы будем сегодня говорить с протоиереем Олегом Чебановым, кандидатом педагогических наук, членом общественного совета по религиозному образованию Курской митрополии.

И напомним, что беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер-Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей, а также священников и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием.

Кира Лаврентьева

— А у микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Привет, Серёжа.

Олег Чебанов

— Здравствуйте всем.

Кира Лаврентьева

— Отче, добро пожаловать. Серёжа, вижу, что ты спешишь задать свой вопрос.

Сергей Платонов

— Совсем недавно завершились в Москве Международные Рождественские Образовательные Чтения. Все мы помним, и многие в СМИ об этом говорили, Святейший Патриарх выступил со своим словом, рассказал о ситуации, которая есть сейчас в духовно-нравственном сегменте нашей Церкви, государства, и, скажем так, обозначил фронт работы, обозначил стремление.

Батюшка, Вы приехали к нам из региона, из Курской области. Курская область у нас многострадальная. Как Вы занимаетесь, такой простой вопрос, духовно-нравственным просвещением в контексте того, что говорил Святейший Патриарх? Вот это и выбор ОПК, и поддержка детей, и искусственный интеллект, и гаджеты — много о чём можно говорить.

Олег Чебанов

— Не перестаю восхищаться вообще мудростью Святейшего Патриарха и его погруженностью в проблему. Понимаете, одно дело, когда тебе подготовили текст, ты познакомился, прочитал, отчитал, чтобы от зубов отлетало, что называется. Но вот вспомните, сколько раз Святейший Патриарх отступал от своего текста?

Сергей Платонов

— Да, он не смотрел в листок.

Олег Чебанов

— Он не смотрел в листок. Он общался с людьми.

Кира Лаврентьева

— Он вообще всегда это делает.

Олег Чебанов

— Погруженность Патриарха в проблематику, конечно, колоссальная. Почему я на это обратил внимание именно сейчас, в этом году, когда был на Рождественских Чтениях? Потому что, когда Святейший Патриарх заговорил о том, что священник должен прийти в дошкольные образовательные организации, о том, что нужно разрабатывать программы дополнительного духовно-нравственного воспитания в «дошколке» (это то, чем я сейчас занимаюсь непосредственно, очень мне близка тема), и как раз Святейший об этом говорил, не глядя в текст.

Как мы в нашем Курском регионе работаем? Слава Богу, есть даже чему порадоваться. Будем с вами апеллировать к выступлению Святейшего, когда он сказал о том, что в среднем по стране выбор модуля «Основы православной культуры» в рамках обязательного предмета четвёртого класса, Основы Религиозной Культуры и Светской Этики 46%, в Курском регионе — 83%.

Причём мы к этому шли долго, мы к этому шли целенаправленно, ведь Курская область — это один из первых регионов России, в котором ещё в конце 90-х годов прошлого столетия, страшно сказать, прошлого столетия..

Кира Лаврентьева

— Прошлого тысячелетия.

Олег Чебанов

— Даже тысячелетия — был введён факультативный курс «Основы православной культуры», и одна из первых программ профессора Меньщикова и протоиерея Валентина Гребенькова, по ней работали наши педагоги, поэтому для нас введение ОРКСЭ в 2012 году не было новацией. Мы прошли к этому времени уже многочисленные курсы повышения квалификации учителей — подготовленные у нас были специалисты, Курский институт развития образования в этом плане работает, и у нас очень добрые отношения, церковно-государственные отношения, в сфере образования. То есть священник в школе — это не нонсенс, это не какая-то новация, а более того, у нас за каждой школой закреплён священник.

Сергей Платонов

— А как Вы этого добились? Потому что я знаю, что некоторые регионы просто препятствуют тому, чтобы священник приходил в школу.

Олег Чебанов

— А я скажу, 2003 год. Получается, у нас столетие канонизации преподобного Серафима Саровского. Батюшка Серафим своими мощами посещает Курский край в 2004 году, а в 2003-м мы проводим какие-то конкурсы, мы проводим мероприятия, связанные с преподобным Серафимом Саровским, и мэр города Курска, в то время Сергей Иванович Мальцев, говорит: «Послушайте, надо же в системе образования, в школе, детям-то рассказать о том, кто такой преподобный Серафим Саровский. То есть его иконы мы видим, его изображение где-то на какой-то стеле знаменитых великих курян мы видим. А кто он такой? Нужно, чтобы кто-то рассказал».

Сергей Платонов

— Это первый «Разговор о важном», получается.

Олег Чебанов

— И мэр тогда сказал о том, что вряд ли учитель может это все доступно рассказать. Я напоминаю, 2003 год, не 2023, а 2003. Речи о православной культуре в стране вообще просто не шло. Он говорит: «Так давайте же мы попросим, может быть, священников, чтобы они пришли в школы и рассказали». А правящим архиереем Курской епархии в то время был покойный схимитрополит Ювеналий. Владыка очень ратовал за введение православной культуры в школе, и он решил пойти немножко дальше.

Он сказал: «Священников-то мы к вам направим. Во-первых, не каждого священника можно в школу пустить», — о чем, кстати, Святейший Патриарх сказал на прошедших Рождественских Чтениях. Он говорит: «А давайте мы с вами сделаем так, чтобы батюшка пришел в какую-то школу. Ну, город Курск, удалены школы друг от друга, но рядом с приходами. И давайте за каждой школой мы закрепим священника». И глава сказал: «Давайте список, и мы с Вами двойной подписью, двойными печатями это все скрепим».

И у нас первый список по распределению духовенства по школам — 2003 год — за подписью мэра и правящего архиерея Курской епархии. И вот эти добрые отношения сложились, слава Богу. У нас очень добрые отношения и с системой образования, и глава региона, губернатор, нас поддерживает на протяжении всего этого времени.

Поэтому это совместные проекты с Курской областной Думой, с общественными организациями. Ну, я думаю, перечислять не имеет смысла, потому что, по большому счету, в каждой епархии многое делается. Но слава Богу, что мы поддерживаем вот такие добрые отношения.

Сергей Платонов

— Очень важный опыт этой области, потому что нас слушают по всей стране и почти по всему миру. Это очень важно делиться. Очень многие педагоги слушают, дают обратную связь.

Батюшка, мы немножко перейдём в такую плоскость, может быть, прикладную. Например, мой ребёнок переходит в 4-й класс. Вот как раз в 4-м классе у нас начинается программа и выбор.

Олег Чебанов

— Да-да-да, и выбор модуля.

Сергей Платонов

— Вот как этот выбор происходит, что нужно родителям знать, и как на это может повлиять священник?

Олег Чебанов

— Ну, если юридически формально к этому вопросу подходить, то выбор модуля происходит где-то в 3-й, 4-й четверти 3-го класса на родительском собрании, когда родители детей пишут заявление, где они указывают тот модуль, который хотели бы, чтобы изучался в школе. Всё определено, всё регламентировано. Учитель не может призывать изучать тот или иной модуль.

Сергей Платонов

— На родительское собрание священник может прийти?

Олег Чебанов

— На родительское собрание священник может прийти и сказать о красоте православной культуры, безусловно. Вы знаете, даже если мы возьмём карту Курской области, то мы увидим, что в разных муниципалитетах, в районах, не одинаковый процент выбора модуля православной культуры. Есть такие районы, где достаточно низкий процент на протяжении достаточно большого промежутка времени.

Ну, не знаю, с чем это связано, чем родители одного района отличаются от родителей другого района. По всей вероятности, здесь какая-то позиция, может быть, даже руководства или образовательной организации, или, может быть, отдела образования.

Выехали, провели дискуссионную площадку. В этом году с нами поехал министр образования и науки Курской области. С нами поехал заместитель руководителя Центра «Патриот» — полковник, боевой офицер. За его плечами 25 горячих точек, орден мужества, две медали за отвагу, две медали за заслуги перед Отечеством с крестами, за боевое содружество...

Потрясающий человек, глубоко верующий. Вот на мгновение отвлекусь, когда ему задают вопрос... Часто школьники (у нас есть совместный проект «Твой выбор, твое будущее». И мы выходим в школу, встречаемся с учащимися). И вот часто дети задают вопрос: «А есть ли у Вас какой-то талисман?» Он говорит: «Ну какой талисман? У меня, — говорит, — есть крест на груди, у меня есть определенный набор псалмов, которые я выучил, и молитвы, которые я знаю. И больше мне ничего не нужно».

И вот мы поехали туда, мы провели вот такую дискуссионную площадку. И когда раздаются голоса о том, что, «ну ведь у нас же могут быть представители других конфессий, не только православные в классе».

Сергей Платонов

— Кстати, еще важная тема, да.

Олег Чебанов

— Я когда бываю в Москве, стараюсь использовать время максимально с пользой. Если есть возможность, бываю в Третьяковской галерее. И вот те залы, где полотна с евангельскими сюжетами, библейская тематика звучит — да там полно групп из Китая!

Представляете, они приезжают для того, чтобы познакомиться с нашей культурой! Они перестают быть китайцами? Нет. У них мировоззренческий переворот какой-то происходит? Да по всей вероятности, нет. Не нужно путать понятия «религии» и «культуры». И каждый человек... Вот вера — это мое личное. (Вот на Радио ВЕРА говорим с вами о вере, да). Наверное, вера — это мое личное духовное состояние. А вот знать культуру должен абсолютно каждый человек.

Сергей Платонов

— Батюшка, когда уже выбрали модуль, например, это ОПК, какую задачу им перед собой ставят преподаватели? Ведь определенно, если человек, ребенок из невоцерковленной семьи, вряд ли он за этот курс (по-моему, там 28 часов за год) станет православным христианином. Чего мы хотим добиться этим курсом? Многие задают вопрос: «Зачем это все?»

Олег Чебанов

— Ну, я думаю, конечно. Я с Вами совершенно согласен. Если изучать математику в течение недели один час, один урок, мы не сформируем не то что Софью Ковалевскую, а мы вообще и таблицу умножения, наверное, не выучим.

То же самое, что касается и приобщения к православной культуре, но хотя бы вот эта толика малая, и то, слава Богу, это великое достижение, то, что мы можем говорить о православной вере, о православной культуре. Но давайте не забывать, министр образования, кстати, об этом говорил на прошедших Рождественских Чтениях, министр просвещения Кравцов, он говорил о том, что на протяжении следующих, 5, 6, 7 классов будет изучаться предмет «Духовно-нравственная культура».

Сергей Платонов

— Сейчас разрабатывается программа.

Олег Чебанов

— Разрабатывается программа, да, есть еще и краеведение. К слову сказать, краеведение хороший, в принципе, предмет. Почему? Потому что когда говорят о том, что «давайте сборную солянку изучать, винегрет из разных-разных религий», — про себя думаю: «Ну вот хорошо, что есть краеведение, ведь Курский край, если мы возьмем, ну не было там ислама, ну не было там католицизма, ну не было там даосизма. Православный край, который сформировался и формируется на протяжении тысячи лет». И вот этот предмет будет в исторический блок входить, будут преподавать учителя истории. По всей вероятности, будут курсы повышения квалификации, будет подготовка.

И это, конечно, достижение, то, что не только в четвертом классе, но и чуть дальше будет изучаться.

Кира Лаврентьева

— У одного из моих детей, когда выбирали программу, по которой они будут обучаться, родители выбирали для своих детей направление, в чате происходили такие серьезные дискуссии. Одна мама написала, что я не отдам своего ребёнка изучать православие, «вы ещё не знаете, что там было на самом деле, когда было крещение Руси».

Я думаю: «Вот надо же, человек столько вообще прожил. И не знает! С 998 года уже с нами».

Сергей Платонов

— «Не всё так однозначно».

Кира Лаврентьева

— Она говорит: «Не всё так однозначно».

И Вы знаете, отец Олег, меня это тогда так триггернуло, не потому что я такая законница, хотя и законница. Я кое-что написала очень вежливо. Я очень вежливо написала. Я говорю, что вы можете не быть верующим человеком, но знать свою культуру, знать свою историю, которая нераздельно связана с историей русской Православной Церкви, в принципе, обязан, наверное, каждый житель нашего государства, думающий.

Но это просто элементарные какие-то азы, которые можно было бы узнать, можно было бы ознакомиться. «К чему этот бунт?» — подумала я. Но, опять же, мы же не знаем, из каких соображений исходила эта женщина.

Олег Чебанов

— Знаете, каждый раз, когда я совершаю крещение в своём храме, православный регион, 98, наверное, или 97% всё-таки себя идентифицируют с православием, крестят своих деток, которым полтора месяца от роду.

И вот каждый раз, когда я говорю словоназидание, говорю об ответственности крёстных родителей, что крёстные родители, восприемники — это те, устами которого ребёнок отрёкся от сил тьмы, сочетался со Христом. Говорю о том, что их обязанность не только на день рождения, на Новый год принести 5 кг мандаринов и мягкую игрушку, а ещё молиться о своих детках. Понимаю, что порой это мимо.

Сергей Платонов

— Какой взгляд у этих родителей?

Олег Чебанов

— Ой, разный. Особенно когда «и дунь и плюнь», тут и смех, и веселье, и общее такое оживление. Ну, ладно, это тема другого разговора.

Кира Лаврентьева

— Хотя это всё очень серьёзно, на самом деле.

Олег Чебанов

— Хотя это очень серьёзно, это вызов сатане. Это общение с духовным миром, мы понимаем. Но каждый раз, когда я говорю о том, что это семечко, которое мы посеяли, нужно взращивать и поливать, если вы хотите, чтобы ваш ребёнок стал достойным гражданином Отечества земного и Отечества небесного. То есть как можно чаще причащайте, научайте, читайте, видео показывайте, говорите, молитесь о нём.

И всегда в завершении говорю: «А вот когда он подрастёт и будет учиться в третьем классе, не забудьте сделать выбор модуля «Основы православной культуры».

Сергей Платонов

— Вот так вот семечко и сеется. Закладывается.

А вот те, кто учат — тоже вопрос.

Олег Чебанов

— Очень большой вопрос. Вы знаете, когда это преподавали учителя, вели занятия «Основы православной культуры» учителя, которые прошли или подготовку на факультете теологии и религиоведения, потому что есть педагогическая специальность — «педобразование» — направление подготовки. Это одно дело, это специалисты, которые в течение, если специалитет — 5-ти, или бакалавриат, магистратура — 4-6-ти, они это всё воспринимали, они всё в багаж, педагогическую копилку всё это складывали.

Другое дело, когда человек прошёл переподготовку какую-то, ну, тоже условно является специалистом в этой области. А когда ведёт учитель начальных классов, и причём для него этот предмет повторяется лишь через 4 года — ну, вопрос очень большой. Это не подготовка к ЕГЭ, это не математика, это не русский язык, это не литература, это не природоведение.

Сергей Платонов

— Отношение соответствующее, да?

Олег Чебанов

— Соответствующее отношение. И зачастую могут этот час использовать для того, чтобы дополнительно математикой позаниматься. Ну, такое же тоже есть.

Я понимаю, не надо идеализировать вот эту ситуацию о том, что у нас все учителя качественно подготовленные так же, как и священники у нас порой такие, которых в детскую аудиторию и допускать-то нельзя. И предмет оказывается немножечко на обочине образовательного процесса. Ну, чего греха таить?

Сергей Платонов

— Это важная проблема, кстати. Как из этой ситуации можно выходить?

Кира Лаврентьева

— Ну да, чтобы формализмом это всё не пришло.

Сергей Платонов

— И в суеверие ещё не пошло. Вот мы ввели «Основы православной культуры» — всё, галочку поставили.

Олег Чебанов

— Вот видите, мы с вами одновременно сказали. Как знать, чтобы это не случилось? Мне кажется, во взаимодействии, в очень добром взаимодействии, вот если налажены взаимоотношения между приходом и школой, общеобразовательной, если есть такие добрые отношения, если священник там не гость, которого приглашают рассказать про Рождество Христово или о Пасхе что-то.

Два раза в год. Нет, а если священник часто бывает, который может и на родительском собрании с родителями пообщаться, и с педагогами на каком-то педагогическом совещании, и, самое главное, личное общение и с администрацией, советником по воспитательной работе и взаимодействию с детскими общественными организациями.

Сергей Платонов, Кира Лаврентьева

— Для этого нужно профильное образование же, батюшка, правильно я понимаю? Самому священнику, чтобы войти в общеобразовательную школу. Педагогическое образование нужно?

Олег Чебанов

— Нет, нет. Если он не является педагогом этой школы, то нет.

Нет, он просто приходит так же, как, допустим, врач, который приходит.

Сергей Платонов

— Как гость, понятно. Понял — этическую работу какую-то проводить.

А если на должность встать? Советник, там, директор и так далее?

Олег Чебанов

— Ну, вы знаете, здесь вопрос больше этический. Мне кажется, священник не должен работать в школе. Почему? Потому что, если он преподает Основы православной культуры, вот образ священника — он всё-таки несколько иной, нежели педагог в школе. Ну, наверное, не вникая в какие-то подробности, наши радиослушатели понимают, о чём я говорю. Всё-таки, каждый должен заниматься своим делом.

Очень хороший опыт. Вот, кстати, есть... Раз мы заговорили о советниках по воспитательной работе. У нас тоже в нашем регионе, в Курском, очень добрые отношения с «Навигаторами детства», с «Движением первых» у нас очень хорошие отношения. И, кстати, особенно в районах, не в городе, а где-то в районах, в райцентрах, где-то в сёлах, матушки, то есть жёны священников, работают зачастую как раз советниками по воспитательной работе.

И опыт колоссальнейший. Мы настолько интегрировали, соединили светскую и православную составляющие, что вот ближайший проект, над которым сейчас работают у нас советники — это празднование Дня православной книги. А ещё у нас есть проект, мы разрабатывали кейс маршрутов как раз по объектам культурного наследия, по храмам. Каждый в своём районе. Ведь храм — это же не только объект религиозного значения, но и подавляющее большинство — это объекты культурного значения, памятники истории, культуры, которые находятся или на региональном уровне под защитой государства, а есть некоторые и федеральные. Вот поэтому как же об этом не говорить и не знать?

А с «Движением первых» у нас интересная акция к Рождеству Христову прошла — Рождество Христово с «Первыми», детки своими руками делали ёлочные украшения, затем передавали в храм. Вы скажете: «Слушайте, ну что там, в храме игрушек нет, которые на ёлку можно повесить?» Да есть там игрушки, всё там есть. И звезда Вифлеемская украшает верхушку этой ёлки. Но здесь же колоссальное миссионерское назначение со стороны прихода и культурно-просветительская акция для системы образования, потому что принесли эти игрушки, батюшка расскажет о смысле Рождества Христова, расскажет, почему этот праздник, как у нас вообще календарь идёт 2026-го от Рождества Христова, подарки им какие-то подарит, доброе слово им скажет. Согреет их своим теплом, а детки будут чувствовать свою сопричастность к празднику Рождества Христова и к тому, что они в этом храме конкретно... Вот придёт он с родителями на Рождество на службу или в течение святок и скажет: «Мам, а это же моя игрушка висит» — сопричастность.

Кира Лаврентьева

— Да, я это помню, это чувство. Ещё, знаете, когда мы даже в школе воскресной что-то делали, а потом на центральную ёлочку относили.

Сергей Платонов

— Или когда ты в хоре поешь.

Кира Лаврентьева

— Или даже в обычной школе ты что-то сделал, а на ёлочку отнёс, но почему-то идёт ощущение какого-то чуда. И это удивительно. А это чудо всё равно неизменно связано с какими-то духовными переживаниями.

Олег Чебанов

— Конечно. А это в течение жизни всё проносится. Вот эти детские воспоминания, то, что ты получил в детстве. Может быть, мы об этом забываем на каком-то этапе, а затем вновь к этому возвращаемся.

И, знаете, мне хочется верить в Деда Мороза. Вот представляете, я сижу перед вами, взрослый священник, а мне хочется верить в Деда Мороза, потому что с Дедом Морозом связаны какие-то очень добрые ощущения. Я понимаю, сейчас православно-ортодоксальная консервативная часть...

Кира Лаврентьева

— Нет, никаких проблем. Мне кажется, нет никаких проблем здесь с Дедом Морозом. Хотя я знаю, да, есть верующие, которые говорят: «Зачем нам Дед Мороз, если у нас есть святые и, в общем-то, храм».

Сергей Платонов

— Святитель Николай, собственно, кстати.

Олег Чебанов

— Ну, мы, кстати, в своей семье, когда детки были маленькие, сейчас они взрослые уже все, немножко по-другому подошли. Мы елку наряжаем всегда 31 декабря. К Новому году мы подарки друг другу не дарим. И у нас всегда к Рождеству Христову рождественский ангел кладет подарки под елку.

Кира Лаврентьева

— А я в этом году впервые на святителя Николая им развесила на кроватках носочки вот эти подарочные. Ну и положила туда что-то такое символическое, типа яиц шоколадных. Слушайте, они у меня уже большие, но они так обрадовались!

Олег Чебанов

— А знаете, это традиция. Вот я настолько был счастлив просто. Вот наша традиция такая новогодняя: 31 декабря вечером я всегда служу. Ночью у нас службы нет, то есть я вечером служу и утром Божественную Литургию 1 января служу. И у нас 31 декабря семья делится на две части. Кто-то готовит праздничный стол. Мы понимаем, что пост, безусловно. Но пост не голодовка, мы понимаем, почему не собраться за столом для того, чтобы вспомнить, что было в году уходящем. И просто наметить какие-то планы на год наступающий.

А другая часть наряжает елку. И вот старшая дочь полтора года назад вышла замуж. Они живут отдельно. И как было приятно, когда накануне Нового года звонит дочь и говорит: «Папа, а можно мы с Сережей? — (Сережа, мой зять, ваш тезка) — А можно мы тоже приедем к вам наряжать елку и будем встречать Новый год у вас?»

Кира Лаврентьева

— Слушайте, вот это вообще! Это просто мед для ушей.

Олег Чебанов

— А дальше же это всё понесётся и в их семьи. Три дочери, сын. Ну, и дальше будет продолжаться традиция.

Кира Лаврентьева

— Я просто уверена.

Я вспомнила, как сопротивлялась, когда муж меня... Первый год. Сопротивлялась, когда муж меня в свою семью привёл на Новый год, а теперь для меня такое счастье, что мы все вместе по игрушечке, на елку... Это вообще, конечно, совершенно другие ощущения.

Отец Олег, хотела Вас спросить о форме коммуникации с детьми.

Время от времени мы говорим на эту тему с нашими гостями в программе «Пайдейя», и ответы очень разные всегда. Но точно все мы знаем, наверное, здесь, у всех есть дети, да и сами мы были детьми, в конце-то концов, что ребёнка обмануть практически невозможно. Если с ним общаться на серьёзные темы, такой заигрывающей, показной, «сюсюкающей» интонацией, он никогда в жизни в это не поверит и никогда в жизни не откроет тебе своё сердце.

Вот эта форма взаимодействия не со своими, а с другими детьми, отче, в школах, в садах, чем Вы и занимаетесь, занимаетесь часто, занимаетесь много. Вот она какая? Какой тут ключ? Какая тут дверца волшебная у папы Карло, в которую можно всё-таки попасть? Вот этот волшебный, прекрасный мир взаимоотношений с маленьким ребёнком?

Олег Чебанов

— Искренность, прежде всего, и честность. Потому что, Кира, я совершенно с Вами согласен: невозможно ребёнка обмануть, потому что он действительно даже через интонацию чувствует...

Кира Лаврентьева

— «Вот теперь я тебе расскажу!» — вот этого же не надо делать.

Олег Чебанов

— Нет, этого не должно быть. Я 32 года в системе образования. Из них 25 в сане священника. Каждый день у меня встречи с молодёжью, с детьми совершенно разного возраста. Линейка от детского сада до высшего учебного заведения.

И часто задают вопрос: «Ну, что ты скажешь? Молодёжь изменилась в какую сторону? В лучшую, в худшую? Молодёжь стала какой?» Вы знаете, молодёжь не стала ни хуже, ни лучше. Молодёжь просто сейчас другая. И надо это принять, и надо это понять. «Зумеры» уже ушли. Пришло новое совершенное поколение.

Сергей Платонов

— Да, кто пришёл?

Кира Лаврентьева

— Я ещё к «зумерам»-то не привыкла, их речь ещё не выучила. Они уже ушли. Кто следующий?

Олег Чебанов

— Они ушли, потому что пришло поколение «W» — «двойной ты». Это те, которые живут в двух реальностях: в реальной жизни и в виртуальной реальности. Которые не представляют свою жизнь просто без компьютерных игр.

Сергей Платонов

— Да, мы тоже «W» чуть-чуть, «W» мы тоже по-своему иногда...

Кира Лаврентьева

— У нас «Червячок Джим» был, а тут такие серьёзные...

Сергей Платонов

— Слушайте, я помню ещё Тетрис.

Олег Чебанов

— Тетрис, Марио. Волк, который в лукошко яйца собирал.

Вот те, которые постарше радиослушатели, сейчас это всё понимают, о чём я говорю. Сейчас молодежь немножко другая. И нам нельзя тормозить, нельзя опаздывать.

Нужно понимать: мы говорим о вечных истинах. Церковь две тысячи лет не говорит ничего нового, но говорит каждый раз по-новому. Поэтому нужно идти в эту среду и нужно общаться.

А ещё есть же невербальная форма общения. Иногда можно что-то сказать просто глазами, мимикой, жестом. Вот приведу пример. Опыт моего близкого друга, священника, очень искренний, добрый, хороший такой батюшка, работает с детским садом. У них там Православная гостиная для воспитателей и для родителей, но для старших. И с детками он общается. Он приходит, садится на этот маленький стульчик, они его окружают все. Он даёт им возможность подержать крест в руках, они могут его бороду погладить. То есть нормальное, очень хорошее доверительное общение. И мальчонка Коля, у которого проблема из семьи — он несёт сквернословие, матом ругается. Даже воспитатели говорили: «Коля-матюкашник». Отец Владимир приходит в детский сад, ему встречаться в этой самой группе, где Коля-матюкашник. И заведующий говорит: «Ой, отец, держись, потому что сейчас может быть всё что угодно». Ну, всё, он обладает информацией, предупреждён — значит вооружён. Он присаживается, говорит: «Так, а кто у вас Коля? Иди ко мне сюда» — он сажает его на колени. Он его просто прижал к себе и погладил по голове. Проблема в семье, потому что они без мата не общаются. А почему? А по всей вероятности, у них какой-то скандал, противоречия, нет добрых отношений между родителями. И ребёнок это всё несёт просто в детский сад.

Кира Лаврентьева

— А сейчас даже и без скандалов мат вошёл очень сильно в жизнь.

Олег Чебанов

— Мат не наш формат. Ругаться матом — быть приматом.

Ну вот, а здесь просто батюшка по-отечески обнял и приласкал. Коля матом не ругается.

Кира Лаврентьева

— Да вы что?

Олег Чебанов

— Да. Вот такое чудо. Он сейчас уже в школе. Не знаем, как в школе.

Кира Лаврентьева

— Коля молодец. А вот кто ругается, тот не молодец.

Олег Чебанов

-Ну, он попытался там что-то сказать такое, и отец Владимир ему сказал: «Слушай, ты такой красивый. И говоришь такие некрасивые слова. Но нет, надо говорить только красивые, волшебные слова, добрые».

Кира Лаврентьева

— И он теперь со знанием, что он красивый, вдохновлённо живёт. Вдохновенно живёт. Слушайте, вот воистину всё-таки любовью покрывать -это беспроигрышный вариант взаимодействия с детьми. Да и со взрослыми.

Сергей Платонов

— Здесь нужно быть самим, из себя представлять определённую личность, уровень какой-то. Быть, а не казаться.

Олег Чебанов

— Понимаете, а ведь почему люди кричат, когда они ругаются? Казалось бы, уши те же самые. Чего мы кричим? Да потому что сердца отдаляются, да? Ведь когда два влюблённых сердца, парень и девушка, общаются — они же в любви признаются как? Они же не кричат. Они шёпотом говорят. Шёпотом.

Поэтому я всегда тоже педагогов настраиваю. Ну, там бывают же всякие ситуации, когда хочется вспылить, хочется громко всё это сказать. Я говорю: «Хочется кричать — кричите шёпотом».

И всё. И всё.

Сергей Платонов

— Моя учительница по географии переходила на немецкий язык. Просто начинала говорить на немецком языке. Ну, что-то там, я не помню, но мы почему-то все начали молчать. Она просто начинала свой урок на немецком языке. Вот мы люди такие низкоуровневые.

Кира Лаврентьева

— Это тоже, кстати, приём. В шок немножко ввести детей, либо очень тихо начать говорить.

То есть что-то сделать неожиданное. То, что они не ждут от тебя сейчас.

Олег Чебанов

— А вот Вы знаете, интересная ведь тема. Мы разработали программу с педагогами дошкольных образовательных учреждений «Купелька». Там есть занятие «Мы дружбою сильны».

И знаете, там в каждое занятие встроено моё видео-послание. То есть я там к деткам обращаюсь и говорю какой-то фрагмент из телевизионной программы «Купелька».

Кира Лаврентьева

— На телеканале «Союз», да.

Олег Чебанов

— На канале «Союз», совершенно верно. «Мы дружбою сильны», то есть мы даем сначала деткам, кто умеет читать, они прочитают, безусловно, если нет, значит, воспитатель скажет — одна табличка, на которой написано «Бог есть любовь». (А уже к этому времени прошло занятие «Бог есть любовь». Это первое базовое понятие. Тот самый Бог, о котором мы вообще-то в гимне Российской Федерации поём: «Хранимая Богом родная земля». То есть кто такой Бог? Он любит нас. Он создал весь этот мир только по своей любви. Вот художник — он не может не писать картины, потому что он любит своё дело. И Бог не мог не создать этот мир, зная прекрасно, что люди согрешат, отступят и так далее)

Сформировали понятие на русском языке — «Бог есть любовь».

Следующая табличка на белорусском «Бог есть любов» — по созвучию можно понять, о чём речь. А следующая табличка на китайском. Не произнесёшь, не прочитаешь. Оказывается, можно говорить на разных языках об одном и том же. Опускаю подробности.

Дальше в своём видео-послании я говорю о Вавилонской башне. Как люди решили потешить своё тщеславие, самолюбие и стать равными Богу. И решили воздвигнуть такую башню, столп, который уйдёт за облака, и они станут равными Богу.

И только было слышно, нужен такой стройматериал. Кто-то говорил, нет, такой надо строить так. Кто-то говорил, надо строить так. И люди перестали понимать друг друга. Господь перемешал языки. Мы понимаем — прекраснейшая метафора для восприятия порою даже не церковного, неверующего человека о том, что можно говорить на одном языке и не понимать друг друга.

У меня была замечательная близкая наша знакомая, с которой мы работали в отделе религиозного образования и катехизации Курской епархии. Она на любом совещании, когда разговор заходил в тупик, всегда говорила: «Коллеги, да вы услышьте меня!»

И дальше мы как раз анализируем в детском саду. Детки анализируют понятия «слышать» и «слушать». И оказывается, если мы слышим друг друга, если мы воспринимаем чужую точку зрения и понимаем, что ее не нужно сразу отторгать, а прислушаться, понять, а может быть, в чем-то разделить, тогда мы действительно можем сделать очень многое. Если мы говорим даже на разных языках об одном и том же, то мы великая сила. И в конце занятия в детском саду показываем карту России, которая как лоскутное одеяло — разным цветом регионы выделены. Мы говорим о том, что мы можем быть разных национальностей, разного вероисповедания. (Напоминаю, это не православный детский сад — светский). Разного вероисповедания, разных взглядов, разного возраста. Но если мы слышим и слушаем друг друга, то мы единый большой, громадный народ и мы дружбой сильны.

Особенно сейчас это актуально в свете того, что президент объявил этот год, наступивший 2026 годом единства народов России.

Кира Лаврентьева

— Но это тоже про внутреннюю культуру, конечно.

Сергей Платонов

— Процесс не должен останавливаться, получается. То есть дети растут — это всегда материал, всегда с ним работаешь. Так грубо сказать. Все это должно быть постоянно.

Кира Лаврентьева

— Ко мне женщина в храме подошла, пожилая, мы с ней дружим давно и приятельствуем. И всегда у нас такие теплые беседы случаются. И она говорит, что раньше люди были неграмотные, но умные. А теперь грамотные, но глупые. Ну, понятное дело, что не про всех и не всегда. Но она рассказывала про своих родителей, которые не имели никакого образования, но жили в деревне. И вот они по жизни всегда поступали очень мудро. Она привела несколько примеров. И она говорит, «в этом была такая мудрость, какой-то глубокий житейский ум». И я думаю, что вот этот глубокий житейский ум — это, наверное, тоже и есть часть культуры внутренней.

Олег Чебанов

— Вот моя бабушка, царство ей небесное, тоже говорила:

Всегда так будет, так бывало,

Таков издревле белый свет —

Ученых много, умных мало,

Знакомых тьма, а друга нет.

Есть фраза очень хорошая о том, что хорошо бы иметь высшее образование, но хотя бы начальное воспитание, потому что это внутренняя культура человека.

Просто элементарно, когда ты видишь, что требуется твоя помощь, значит, нужно не раздумывая... Вот вспомните картину Страшного Суда. Господь же разделит все человечество и скажет: «Я был голоден, вы меня накормили. Я жаждал, вы меня напоили. Я был в больнице, в темнице, и вы мне помогли. То есть вы оказали мне помощь». И люди скажут: «Господи, а когда же такое было, чтобы Ты в чем-то нуждался, а мы Тебе помогли?» О чем здесь разговор? Не просто какой-то договор с Богом: вот я сейчас человеку в чем-то помогу, а Ты мне, пожалуйста, галочку в Книге Жизни поставь, что я все, что нужно, сделал. Нет, это должно быть совершенно неожиданно. Как? Я кому-то помог, а Господь мне это зачел. То есть само собой разумеющееся. Вот видите, вот элементарно. Выходишь из транспорта и понимаешь, что сзади девушка, женщина идет. Да ты механически просто руку подаешь и не задумываешься, что ты сделал какое-то доброе дело. Она просто опирается на твою руку и выходит. Потому что это уже само собой, это как дышать.

Кира Лаврентьева

— Знаете, я вспоминаю, у меня бабушка педагог была. И мы с ней много времени проводили вместе именно до школы. И она всегда очень образно выражалась. Если, например, ей не нравилась какая-нибудь пожилая женщина, она могла сказать: «Ну, посмотри на неё, это же старуха Изергиль!» Или, например, кто-нибудь подвёл её, она говорит: «Ну, ты Иудушка Головлёв, конечно». И вот у неё всё сопровождалось, и позитивные тоже образы. Я понятия не имела, кто эти «головлёвы», кто эта старуха Изергиль. Но я уже с детства знала, что это какие-то важные персонажи, с которыми надо...

Олег Чебанов

— И не совсем позитивные.

Кира Лаврентьева

— И не всегда позитивные. Но она, конечно же, говорила и об Евгении Онегине, она, конечно, цитировала «Повести Белкина» и Пушкина. И вот мы с ней росли на этом всём. И я думаю: «Надо же, как важно до школы что-то успеть ребёнку вот так аккуратно дать. Аккуратно очень передать».

И мы, значит, с моими детьми... Я люблю поморализаторствовать, конечно, не секрет. Я, значит, могу сказать им: «Дети, а вы знаете, какой сегодня день? А вот сегодня день Нины Грузинской». И они такие: «Ну-ну-ну-ну-ну». Знаете, как в компьютерной игре, которая, к сожалению, проиграна.

Сергей Платонов

— «Началось...»

Олег Чебанов

— Тогда, знаете, посоветуйте, скажите: «Отец Олег был на эфире, — в такой ситуации нужно тоже в культуру перейти. — Где же ты моя, Сулико?»

Кира Лаврентьева

— «Что день грядущий мне готовит?» И, короче говоря, они так засыпают. Но удивительно, если мы с мужем начинаем что-то обсуждать, касающееся святых. Вот я, например, рассказываю: "Слушай, я вспомнила, я вот там ехала, я взмолилась святителю Николаю«.( А бывали такие случаи. Мне кажется, они вообще у всех были. Что связано со святителем Николаем, каждый может обязательно что-нибудь рассказать и вспомнить). И вот я, значит, ему рассказываю оживлённо, а он мне, и я слышу, что у детей, значит, уши, прямо увеличиваются на глазах из другой комнаты. Они останавливают игру, останавливают диалог. Они начинают слушать то, что мы серьёзно между собой обсуждаем без вот этих учительских интонаций, без каких-то адаптированных специально для детей терминов. Им это всё не надо.

Им надо вот... чем взрослее, чем правдивее, тем лучше у них на сердце как-то сразу отпечатывается.

Олег Чебанов

— А ещё самое главное — интонация. Знаете, вот можно же поругаться даже православными терминами:

— Ну, спаси тебя, Господи!

— Меня спаси, Господи? Да это тебя спаси, Господи!

Кира Лаврентьева

— Но это, кстати, страшное дело, на самом деле.

Олег Чебанов

— Страшное дело, действительно. И сколько таких ситуаций бывает.

Знаете, вспоминаешь известную эстрадную певицу: «Не важно, что ты сказал. Не важно, что, а как».

Поэтому здесь очень чётко нужно свою речь контролировать, даже в интонации.

Сергей Платонов

— Так это надо жить так просто, чтобы об этом говорить спокойно и легко и тебя понимали. Это большая проблема того, что мы можем говорить сухое знание, какой-то отрывок, выучить его наизусть даже, рассказать, но не понять, о чём мы говорим.

Кира Лаврентьева

— Ну тут, кстати, о родительском слове в сторону своего ребёнка тоже отдельная тема, потому что в сердцах же можно как-то и назвать его, не дай Бог, и даже как-нибудь наказать. А я вспоминаю сразу...

Сергей Платонов

— А потом говорить про что-то доброе, хорошее.

Кира Лаврентьева

— Да, слушательница нам прислала какое-то письмо: «Вы знаете, как нас ругала бабушка? Вот если напакостит внучок маленький, она говорит: «Ну ты же умный человек».

Представляете, это же закладывается совершенно другая основа. «Не дурачок ты этакий», — а: «Ты же умный человек, как ты мог так поступить?» Или: «Нет, ну ты же мудрый человек, почему ты сделал такой выбор?»

Олег Чебанов

— Ну да, не сказать: «Ты дурак, потому и поступил ты по-дурацки».

Кира Лаврентьева

— То есть изначально платформа совсем другая. То есть «ты сделал как дурачок, но ты же умный человек. Что это за помутнение на тебя нашло?»

Сергей Платонов

— Один мой начальник меня ругал так: «Сережа, какие же мы с тобой дураки».

Олег Чебанов

— А кстати, знаете, основополагающий принцип вообще проповеди церковной? Никогда не говорите о том, что вы не делаете что-то, вы не выполняете, вы не соблюдаете. Никогда нельзя отделять себя от своего прихода — «Мы не делаем».

Сергей Платонов

— В психологии даже есть понятие — рамка «Мы».

Олег Чебанов

— Да, совершенно верно.

Но, Сергей, знаете, бывают ситуации, когда нельзя говорить: «Мы беременны».

Кира Лаврентьева

— А нет, я знаю людей, которые так говорят. Мужчина так глубоко это переживает, что всем говорит: «Мы беременны». Или: «Мы родились». Потом ты это на ребёнка переносишь: «Мы заболели. Мы пошли в школу».

Сергей Платонов

— У меня был один случай, ничего нельзя рассказывать, но кто был очевидцем этой ситуации, сказал, что у беременной женщины муж тоже немножко беременный. «Начудил я там немножко».

Кира Лаврентьева

— Конечно, это всё очень интересно. Это взаимодействие с детьми, и со своими, и с чужими. Кстати говоря, отец Олег, а Вам удавалось со своими детьми вот эти принципы педагогические, которые Вы успешно используете в работе с дошколятами, внедрить и применить?

Сергей Платонов

— Бывает ли апробация практик?

Олег Чебанов

— Ой, ну тут, честно говоря, задели за живое. Почему? Потому что гораздо проще где-то там. Потому что там я педагог, там я священник, там я наставник, там я авторитет. Значимый взрослый — знаете, в «Движении первых» есть такое направление, там наставники, которые работают со сложными подростками.

А вот дома, к сожалению, как-то не получается. Но в большей степени это на плечи супруги все перекладывается. И причем успешно. Я-то по образованию учитель средней школы, а супруга учитель начальных классов. Ей как-то с самого рождения наших детей так и пошло.

Была ситуация. Сын маленький совсем был. Он сказал, что Бога нет. Она его посадила перед собой и сказала: «Ну, рассказывай, почему ты решил, что Бога нет. На чем-то же основано твое утверждение?» Он сказал: «Я там прошу-прошу что-то в каких-то своих молитвах детских, а Он мне не отвечает».

«Ну, вот, — она ему говорит, — послушай меня. А когда ты что-то меня просишь, я на каждую твою глупость вообще отвечаю? Нет? Ну, значит, меня тоже нет».

Кира Лаврентьева

— У меня старший попытался меня спровоцировать, мне кажется, ну они же пытаются, прощупывают почву. Он говорит: «Слушай, я тут общался в классе с ребятами, а вот почему не буддизм истинная религия? А почему не...» (Ну, вы знаете эти обычные вопросы). У меня, конечно, первая реакция была сказать: «Слушай сюда!!!» Но нет, нет, я сдержалась, сказала: «Слушай, это очень интересная тема. Мы с тобой об этом поговорим попозже». На минималочках сошла. И что-то как-то понял, что реакции нет, и, слава Богу, как-то у нас сошла эта дискуссия.

Хотя можно было бы подискутировать, я не против. Просто важно вот эту реакцию, которую он ждёт, провокация вот эта подростковая, всё-таки, наверное, не выдавать.

Олег Чебанов

— Когда встречаешься с какой-то молодёжной детской средой, понимаешь, что ограничен какими-то рамками временными, и ты можешь развернуть свой ответ, можешь там кратко ответить.

Но вот в семье зачастую не получается. И вроде как есть какой-то вопрос, и на него нужно концентрировано и доступным языком как-то всё это изложить, рассказать, не переходя в какое-то лекционное пространство. Иногда примеры бывают.

Знаете, как важно? Как-то парнишка ко мне подошёл в храме и говорит: «Вы мне можете на пальцах объяснить смысл христианства?» Думаю: «Слушай, ну я тебе лекцию могу без подготовки, экспромтом прочитать о смысле христианства. Могу развернуто ответ дать, могу на пальцах». И тут Господь даёт просто, знаете, я понимаю, что ему это было нужно, чтобы через меня ему Господь ответил. То есть в данном случае я стал тем самым нужным проводником, условно скажу. Я говорю: «Послушай, если тебя кто-то унизил, оскорбил, вообще просто ужас ужасный. Какая будет твоя реакция?» Он говорит: «В глаз дам». Я говорю: «Вот-вот, реакция — «в глаз дам». В тот момент, когда твой кулак наливается просто свинцом и уже приближается к глазу обидчика, он трансформируется в троеперстие, ты себя осеняешь крестным знамением и говоришь: «Господи, если я виноват, меня накажи. Если он виноват, его вразуми. Причем слово „накажи“ не витамин R -„ремень“, а дай наказ».

Кира Лаврентьева

— Просвети.

Олег Чебанов

— Просвети. Совершенно верно.

Ну, современному подростку слово «просвети» будет, наверное, сложно понять. Вот и все. Вот оно на пальцах.

Это когда тебя обидели, а ты не отвечаешь злом на зло. Почему? Потому что зло, порожденное злом, порождает зло еще большее. Геометрическая прогрессия.

Вот он — смысл христианства: ответить любовью на злобу.

Кира Лаврентьева

— И остановить таким образом.

Олег Чебанов

— И остановить, совершенно верно. К слову сказать, вот заповеди. Мы в «Купельке», как ребенку объяснишь заповедь «Не прелюбодействуй»? Вроде как есть же заповедь, не обойдешь ее никак. Сказать о том, что вырастешь, вот будет у тебя жена, и ты ей не должен изменять, бросать — ну, не поймет же ребенок совершенно.

А ведь что такое не прелюбодействуй? То есть не совершай действие, которое переступает через закон любви. Вот элементарно.

Сергей Платонов

— Потому что на славянском так и звучит — «не прелюбосотвори».

Олег Чебанов

— Да. То есть, если ты любишь человека, а любовь, коннотаций в греческом языке огромное количество, дружба — это же тоже форма любви. И получается, что два ребятёнка в песочнице играются, они дружат. Появляется третий, и уже двое дружат против третьего. Поэтому мы нашли в этой программе для детей, не церковных, светских детских садов, мы нашли, как эту тему сказать: «Не изменяй, будь верным». Вот и всё.

И у нас «цветик-десятицветик», десять лепестков, которые в группе можно повесить в уголке. Причем заповеди — это что такое? «Давайте с вами вспомним, найдем слово-синоним. „Заповеди“. Какое еще слово напрашивается?

— Заповедник.

Заповедник — вот то самое место, где растения, чтобы им было комфортно, должны жить по определенным законам».

Сергей Платонов

— То, что нужно беречь и хранить.

Олег Чебанов

— Беречь и хранить. Духовный заповедник, где как раз и созидаются заповеди, где лишнее отсечь, нужное привить.

Кира Лаврентьева

— Отец Олег, услышала недавно у одного протоиерея очень классную мысль. Он сказал, что дети уходят из церкви не почему-то там. Они уходят, когда видят, что родители им говорят красивые правильные речи, а сами эти речи в свою жизнь вообще никак не внедряют.

Либо внедряют, но у них есть такие серьезные промахи, регулярно повторяющиеся, что дети просто не верят им, не верят тому, что они говорят. На это он сказал: «Поэтому постарайтесь, пожалуйста, в какой-то момент уже замолчать. Вот просто не говорите этих хотя бы речей, пока вы не исправили свои серьезные промахи и страсти».

Олег Чебанов

— Ну, я бы чуть шире посмотрел на проблему. Почему? Потому что, знаете, вот у англичан есть пословица о том, что не надо воспитывать детей, все равно они станут такими, как вы. Мы все хотим видеть наших детей святыми, но для этого нам с вами нужно быть святыми прежде всего.

Но когда мы говорим о воспитании, а там слово-то «питание», то есть когда мы дарим питание, вот это духовное питание своему ребенку, нужно помнить о принципе, который озвучил в свое время академик Шаталов — «принцип соленого огурца». То есть этот огурец целенаправленно никто не просаливает, на него влияет и вода, и уксус, и соль, и сахар, и специи, и травы, и прочее, прочее, прочее. Вот она — воспитывающая среда для человека: не только родители, не только семья. И, к сожалению, я хочу сказать, семья — это, наверное, процентов 20, которые сейчас влияют на ребенка. А это еще непроницаемый дисплей компьютера, виртуальное пространство, в котором живет ребенок. А это еще информационное какое-то пространство. Улица — нет. Вот когда я был ребенком, родители переживали, что на меня будет плохо влиять улица.

Кира Лаврентьева

— Теперь мечтают все о том, чтобы дети погуляли.

Олег Чебанов

— Да, раньше не могли, как в моем детстве говорили, «загнать домой».

Если кто-то из друзей говорил: «Олежка, тебя мама искала» — все, для Олежки заканчивалось просто движение.

Сергей Платонов

— А если у Олежки еще футбольный мяч?

Олег Чебанов

— А если у Олежки футбольный мяч, то он должен быть крайним, кто вообще уйдет с улицы.

Кира Лаврентьева

— Разбил коленку, подорожник приложил — вот тебе и все лечение.

Какая там перекись, какие там пластыри? Вообще об этом даже речи не было. Мама же загонит домой.

Олег Чебанов

— Загонит. А сейчас выгнать не могут.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное, отец Олег. С одной стороны, очень серьезный, глубокий разговор. С другой стороны, легкий, веселый. Чувство юмора у Вас потрясающее. Спасибо огромное. Приезжайте к нам, пожалуйста, еще, мы будем Вас очень ждать.

И напомню, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер-лаборатория», который собирает лучший и самый интересный опыт работы в области образования и воспитания.

Сергей Платонов

— Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его вы можете на сайте cleverlab.pro.

Кира Лаврентьева

— А в студии у нас сегодня был протоиерей Олег Чебанов, председатель Объединенной комиссии по религиозному образованию Курской митрополии, кандидат педагогических наук. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов, мы прощаемся с вами.

А Вам, отче, сил, вдохновения и помощи Божией.

Олег Чебанов

— Всего доброго и до новых встреч.

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Знакомство с Библией для всех». Игумен Иоанн (Рубин), Леонид Радченко
• «Протоиерей Серафим Слободской». Протоиерей Алексей Яковлев
• «Православный молодежный клуб Якиманка». Священник Антоний Смирнов