Поделиться
Недавно мне попалось изречение святителя архиепископа Нижегородского Иакова: «Скорби посылаются благочестивым людям прежде всего для очищения от грехов. Нет такого добродетельного человека, который бы не имел своих слабостей, хотя бы малых грехов».
Я подумала: как часто в храме по своей немощи просим: «Господи, сделай так, чтобы все было хорошо!» Это означает — чтобы не было бед, чтобы близкие были здоровы, чтобы денег хватало, чтобы, чтобы... Мы не хотим терпеть скорби, боимся их. Я когда-то давно рассуждала так: вроде бы в Бога верю, больших грехов не совершаю, стараюсь жить благочестиво. А если скорби даются для проверки веры, то зачем её проверять? Итак есть. Да и в «беспроблемном» состоянии проще быть дружелюбной, отзывчивой, радостной. Другое дело, когда приходит скорбь. Хватает ли у меня тогда душевных сил помочь другим или хочется, чтобы все вошли в моё положение? Получается ли если не благодарить Бога за испытания, то хотя бы не роптать? Могу ли вынести из этого трудного отрезка жизненного пути уроки и не повторять ошибки?
Когда у нас «все хорошо», Бог присутствует в жизни, но молитва часто — рассеянная, в храм ходим факультативно... А от своих добрых дел часто появляются ростки гордости и тщеславия.. Искренне, проникновенно, из глубины души мы обращаемся к Богу тогда, когда чувствуем, что собственных сил нет! И это проявляется лишь в минуты скорби.
Сегодня, когда мы окружены техникой, интернетом, телефонами, планшетами, когда от погоды не зависит возможность прокормить всю семью, мы, вроде бы, сильные и самостоятельные! И только в болезни, в скорби ощущаем великую Божию силу и Его присутствие в каждом месте нашего пребывания, в каждой минуте нашей земной жизни. Это очень важно для понимания себя, осознания своей греховности. Это дает возможность душе «не покрыться ржавчиной». И если ты принимаешь испытание с благодарностью, на душе становится спокойно и радостно. Помоги, Господи мне принимать эти уроки по-христиански!
Автор: Мария Чугреева
Все выпуски программы Частное мнение
Сергей Виноградов. «В келье»
Поделиться
— Ну что вы за фантазёр, Андрей Борисович! Куда вы меня ведете? Почему нельзя осмотреть экспозицию с самого начала?
— Простите мое нетерпение, Маргарита, Константиновна! Я много раз бывал в Ивановском художественном музее, и в какой-то момент полюбил начинать осмотр именно с картины Сергея Виноградова «В келье»! Написанное в 1909 году полотно дарит настрой, с которым всё воспринимается проникновенней и ярче. Вы сейчас сами убедитесь! Вот, посмотрите!
— Дааа!.. Работа и впрямь потрясающая! Мы как будто вошли в келью, где живет монахиня, и замерли на пороге. Хозяйка в чёрном одеянии склонилась над пяльцами, она увлеченно вышивает.
— Но не только на рукоделии сосредоточено её сердце. Обратите внимание, всем корпусом подвижница обращена вправо, к красному углу.
— Сколько же здесь икон! Не старинных, в богатых окладах, а маленьких, бумажных.
— И за каждым из этих скромных образков кроется история молитвенных отношений со Христом, Богородицей и святыми. Перед иконами стоит складной аналой на тонких резных ножках, а на нём — открытая книга. Монахиня отложила чтение на время, но наверняка размышляет о прочитанном.
— Интересно, что это за книга?
— Священное Писание или молитвослов. Мы не можем угадать, что читала монахиня, но художник подсказывает нам, насколько светел её внутренний мир. Об этом свидетельствует поток солнечных лучей, который льётся в высокий проём окна.
— Свет играет на листьях цветов, которые растут в горшках на подоконнике, подчеркивает ослепительную белизну скатерти на столе, за которым сидит хозяйка кельи.
— И создает пасхальное настроение у зрителя!
— Точно! Сергей Виноградов передал радость, которая бывает именно на Пасху! Хотя на картине зима, за окном виден снег. Он чуть потемнел. Это, скорее всего, конец февраля — начало марта. До пасхальных торжеств явно ещё далеко.
— Вот вы сказали, и я вспомнил одну старушку, прихожанку храма, в который я ходил в студенчестве. Маленькая, тихая, необычайно добрая, она как будто все время пребывала в мирном расположении духа. И у неё была пословица — «от Пасхи до Пасхи — всё Пасха». Радость о Воскресшем Христе — явление не календарное. Просто в праздник соборная молитва усиливает её, делает всеобъемлющей.
— Пасха — как состояние души... Как вы думаете, Андрей Борисович, Сергей Виноградов задумывался об этом?
— Уверен, что так! Художник родился в многодетной семье сельского священника в селе Большие Соли Костромской губернии. На формирование его характера повлияли красота природы Русского севера и годовой круг богослужений. В котором главное торжество — Победа Христа над смертью.
— Да, по воспоминаниям современников, характер у Сергея Арсеньевича был светлый!
— Как и его творчество! В начале двадцатого века в газетах писали, что всё, к чему прикасается как художник Виноградов, начинает трепетать и светиться. По его холстам разлита, по выражению одного из критиков, ласковая радость. В мире, который мастер воспроизводит на своих полотнах, хочется жить.
— И впрямь, я бы хотела оказаться в пространстве картины, которая висит перед нами — «В келье». Поучиться у хозяйки рукоделию. Обсудить книгу, лежащую на аналое. Просто помолчать вместе.
— Помолиться перед иконами в красному углу. Разделить пасхальную радость о Воскресшем Христе!
Картину Сергея Виноградова «В келье» можно увидеть в Ивановском областном художественном музее.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
Василий Верещагин. «Мыс Фиолент вблизи Севастополя»
Поделиться— Андрей, взгляни вот на эту картину, называется «Мыс Фиолент вблизи Севастополя». Здесь написано, что автор — Василий Верещагин. Я удивлён!
— Не ожидал увидеть его работу здесь, в Нижнетагильском музее изобразительных искусств?
— Нет, меня удивило другое! Василий Верещагин — художник-баталист. Самая известная его картина — «Апофеоз войны», где на фоне безжизненной пустыни возвышается пирамида из черепов. И вдруг — этот нежный лирический пейзаж! Нагретые солнцем скалы отражаются в спокойной глади моря, пароходик дымит трубой на горизонте. Это так не похоже на Верещагина!
— Не похоже, говоришь... А вот сын художника в книге мемуаров утверждал обратное. Верещагин-младший вспоминал, как отец говорил, что всю жизнь любил солнце и хотел писать только его. Но, цитирую — призрак войны заставлял живописца возвращаться к теме сражений.
— Призрак войны?
— Это, конечно, образ. Но очень точный и правдивый. Вся жизнь Верещагина была связана с военной службой. Эту стезю избрал для него отец. В семь лет Василия определили в кадетский корпус. Там мальчик получил первые уроки рисования, а через несколько лет понял, что изобразительное искусство — его призвание.
— Почему же Верещагин не оставил военную службу?
— Он и оставил. В семнадцать лет, в чине мичмана, подал в отставку, поступил в Академию художеств. А в 1865 году, в двадцать три года, получил предложение от военного министерства отправиться на Кавказ, где в то время шло противостояние с горцами. Художник получил задание делать зарисовки, отражающие положение в регионе.
— Это было первое столкновение Верещагина с военной реальностью?
— Первое, но далеко не последнее. В шестидесятых годах девятнадцатого века он участвовал как художник в Туркестанской компании, в семидесятых — в русско-турецком противостоянии на Балканах. Василий Васильевич разделял с солдатами все трудности боевых походов, вел себя как герой, не раз спасал товарищей. И... год от года укреплялся в своём неприятии войны.
— А «Мыс Фиолент...», значит, Веращагин написал уже после этого переосмысления жизни?
— Да, в пятьдесят семь лет. Летом 1897 года художник с семьей снимал домик в Крыму, на мысе Фиолент, на территории Георгиевского монастыря.
— Той обители, от которой к морю ведут восемьсот ступенек?
— Именно так! На одной из террас этой монастырской лестницы и стоял домик, где жили Верещагины. Время, проведенное здесь, было целительным для художника. Тёплое дыхание моря, солнечные блики на скалах, общение с родными, творчество дарили покой.
— Мирное, радостное состояние Василий Верещагин передал и в своей картине «Мыс Фиолент вблизи Севастополя».
— Эта работа стала своеобразным антонимом батальным полотнам живописца. Призывом восхищаться красотой Божьего мира, ценить мгновения человеческой жизни, прекрасные в своей простоте.
Картину Василия Верещагина «Мыс Фиолент вблизи Севастополя» можно увидеть в Нижнетагильском музее изобразительных искусств.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
Жизнь
Поделиться
Фото: mana5280 / Unsplash
На утреннем рейсе пригородного автобуса было немноголюдно. Пассажиры, настроенные на долгую дорогу, удобно устроились в креслах. Кто-то надел наушники, кто-то достал газету, кто-то увлечённо смотрел в экран телефона, и никому не было дела друг до друга.
На указателе с названием какого-то посёлка автобус повернул, и за окнами замелькали дощатые заботы, домики, огороды. Сейчас будет остановка, правда, обычно на ней никто не заходит. Но сегодня автобус ждали. В салон поднялся пожилой мужчина в куртке и резиновых сапогах. Под мышкой у него была... гармонь! Двери закрылись, автобус, набирая скорость, поехал дальше. Люди продолжали заниматься своими делами. И тут... гармонь заиграла! Пассажиры встрепенулись, отряхнули с лиц равнодушное выражение. Мужчина, растягивая меха, приятным баритоном пел: «Я люблю тебя, жизнь!». Он не просил за своё пение денег, а пел просто так, наверное, потому что на душе у него было хорошо. Люди переглядывались и радостно улыбались. Ещё секунду назад они не замечали друг друга. А теперь хором подпевали и, кажется, вдруг почувствовали, что такое настоящая жизнь, и что значит её любить.
Текст Анна Покровская читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
