«Как с нами говорит Бог?» Иером. Геннадий (Войтишко), Яна Капаева, Алексей Шириков

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» иеромонах Геннадий (Войтишко), теолог Алексей Шириков и православный блогер, писатель Яна Капаева размышляли о том, как с нами говорит Бог, кто мы для Бога и как понять Его Промысл о нас. В частности, разговор шел о том, можно ли узнать волю Божию через духовника, как относиться к его благословениям и где грань между безоговорочным послушанием и личной ответственностью человека за принятые решения. Также мы говорили о том, почему одна из важнейших заповедей — это научиться различать добро и зло, и может ли интуиция помогать нам в духовной жизни.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы в очередной раз собрались здесь поговорить на интересные и для нас, надеюсь, и для вас тоже темы. Сегодня тема у нас звучит так: «Как с нами говорит Бог». И в гостях у нас иеромонах Геннадий (Войтишко), руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви. Добрый вечер, отец Геннадий.

Иеромонах Геннадий

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Алексей Шириков, теолог. Добрый вечер.

А. Шириков

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И Яна Капаева, блогер, автор книг, мама. Яночка, привет.

Я. Капаева

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— Давайте послушаем программу Яны, как обычно, потом продолжим обсуждение.

«Шла я как-то по улице к Третьяковке, и такое отчаяние на меня напало: юристом быть не хочу, а больше ничего не умею. Все спешат куда-то, а я болтаюсь неприкаянная. Куда отправлять резюме? Кем работать? От этих мыслей я разревелась. Смотрю — красивый храм возле метро. Зайду, думаю, помолюсь. Хуже не будет. В центре на аналое лежала икона святого мученика Климента, папы Римского. Какой странный святой, никогда о таком не слышала. Подошла и мысленно обратилась: „Святой Климент, я тебя не знаю. Помоги мне, пожалуйста. Я в тупике, и где искать работу — не понимаю. Очень хочется, чтоб интересно было и не связано с юриспруденцией“. Вытерла слезы и в таком же подавленном настроении поехала домой. Честно, без особенной надежды. Я знаю, что Бог не волшебник, а святые не для того совершали свой подвиг, чтобы помогать мне в бытовых просьбах. К другому они нас призывают, а я снова все о своем — то работу мне, то замуж. И тут неожиданно звонит знакомый, говорит, что ищет сотрудника в новый проект по строительству храма. „Ты хотела бы?“ „Я? Еще бы! Принимать участие в таком деле — это же мечта“. И вот собрали всех художников, скульпторов, архитекторов на молебен перед началом работ. Приехала и я. Каково же было мое удивление, что молебен был в том самом храме неизвестного мне мученика Климента. А возглавлял проект строительства нового храма — настоятель. Разве это не чудо? Конечно, мы, христиане, призваны искать прежде всего спасения своей душе, и мы ищем этого. Но и житейские вопросы волнуют нас не меньше. Для меня очевидно, что любящий Бог и здесь не оставляет своих детей. Кто еще мне поможет? Благодарю Тебя, Господи».

Н. Лангаммер

— Ну вот такие приятные совпадения. И я тоже тут поделилась таким совпадением с нашим звукорежиссером Виктором. Он говорит: «А ты чего, еще удивляешься?» А, в принципе, такой вопрос, действительно: а чего ты удивляешься? Для православных людей, мне кажется, это все как бы текущая жизнь, да? Ян, о чем ты хотела сегодня поговорить?

Я. Капаева

— Я хотела задать вопрос, вот особенно очень рада, что отец Геннадий здесь. Помучаем сегодня его как следует. Я человек верующий, но я человек мирской. И, как вы слышали из моего поста, и молитвы у меня такие — какой человек, такие и молитвы, — о житейском, о простом. Я очень боюсь, знаете, чего? Самой себе что-то напридумывать, какие-то свои связи установить, а Бог может быть здесь и ни при чем. И во мне всегда эта есть большая опасность. Я даже вот слушаю свою программу и, конечно, эта история меня саму потрясла, она подлинная, и из нее вышел очень добрый плод. Но в жизни множество есть ситуаций, в которых, мне кажется, я иногда, знаете, додумываю сама вместо Бога, делаю свои какие-то выводы. И вот как в этом разобраться, чтобы действительно видеть эту руку Божью, Его действие, и ограничивать от собственных фантазий. Отец Геннадий, вопрос задан.

Иеромонах Геннадий

— Все. Ничего себе. Вот это да.

Н. Лангаммер

— Вы бы видели сейчас лицо отца Геннадия. Вот это да, глубокая раздумчивость.

Иеромонах Геннадий

— Ребята, вот это да. Прямо сразу то, что пытаются нам сказать на протяжении двух тысяч лет все святые, вы ожидаете от меня услышать, грешного, никчемного человека за пять минут нашего эфира.

Н. Лангаммер

— Тем не менее.

Иеромонах Геннадий

— Давайте так, хорошо. Каков вопрос, таков ответ: Бог разговаривает с человеком языком любви.

Н. Лангаммер

— Так.

Я. Капаева

— Все, можно на этом завершать программу.

Иеромонах Геннадий

— Можно расходиться, да.

Н. Лангаммер

— Ну хорошо, тогда я рассказываю историю на конкретном примере. Воскресенье, Антипасха, я приезжаю в храм с надеждой поисповедаться успеть. Вот, казалось бы, ну что можно сделать за Светлую неделю? Ну вот все-таки что-то такое где-то у меня царапает, и мне кажется, что я не очень радостно подойду к причастию. Как будто вот прямо себе запрещаю. Может быть, я опять же надумываю — вот это я к Яниному вопросу. Ищу парковку около храма священномученика Антипы. Почти нереально. Значит, прихожу — уже десять минут, как идет служба. Это мне повезло. Костя Мацан ездил тогда полтора часа вокруг. Значит, встречаемся с Костей, помахали друг другу в процессе поисков, я пошла...

Иеромонах Геннадий

— Костя на очередной круг поехал.

Н. Лангаммер

— Костя еще полтора часа ездил, да. Я захожу в храм и понимаю, что очередь на исповедь стоит змейкой по всему притвору. Ну, в принципе, уже отец Геннадий понимает, что шансов ноль вот в таком случае подойти к исповеди. Я встаю и молюсь, говорю: «Господи, что же мне делать? Я вот себе бы не разрешила». А я прямо готовлюсь к программе с Яной, думаю: «Давай так. Я себе говорю: нет, ты не подойдешь сегодня к причастию». Проходит какое-то время, мне становится безумно грустно. Я говорю: «Господи, ну Ты видишь, как мне грустно? Может быть, я должна быть наказана. Потому что я плохо готовлюсь там часто, я там...» В общем, разговариваю с Ним, говорю: «Как мне Тебя услышать? Вот что? Давай так. Если я не права и мне надо подойти к причастию, то я услышу об этом, что надо подойти». Стою, молюсь дальше. И в какой-то момент этой грусти вдруг приходит мысль: «Пойди, поисповедуйся завтра». Вот пойди завтра спокойно на вечернюю службу и поисповедуйся. А сегодня причащайся. Меня немножко отпускает, потому что я чувствую, что это как бы от Бога. Хорошо, ладно, стою дальше. Мы подходим уже туда, вот к приделу, где исповедь идет. Я понимаю, что ее не будет, уже все готовятся к причащению. И одна девушка парню говорит: «Ты давно не исповедовался?» Он переживает. Он говорит: «Две недели». Я думаю: «Вот, и я две недели». Она говорит: «Подходи, это не срок». Я думаю: «Ну, я как бы услышала, но не от священника это услышала». Ну, я подошла, причастилась с обещанием, что завтра пойду, значит, поисповедуюсь. Вечером мы встречаемся на дне рождения у Киры Лаврентьевой. И сидит напротив меня Лена Мацан, мы обсуждаем эту ситуацию с парковкой, что Костя долго ездил, что я не успела на исповедь. Она говорит: «Так сказали же, что можно причащаться. Батюшка вышел и сказал». Я думаю: «Ну все-таки сказали, хоть я и не услышала, но до меня эта информация дошла». Что из этого я придумала, отец Геннадий? Ну как можно понять в голове в своей, что мне вроде как Господь сказал: «Исповедуйся завтра».

Иеромонах Геннадий

— Ох, знаете, я вас слушаю — тут вообще-то история не про Господа, а про наши заморочки. Как же мы себя обложили этими силками, из которых не можем выпутаться в силу своих каких-то недоразумений (я сейчас не о вас) и невежеств. Все проблемы наши только в двух словах: недоразумение и невежество. Ну, это так, шутка на самом деле. А не шутка заключается в том, что ведь есть конкретные вещи, с которыми ты можешь рационально каким-то образом рассудить. Ну, рассудок нам дан зачем? Боженька нам дал мозг зачем? Чтобы мы им думали, да, и принимали решение. Для того чтобы решение принимать самостоятельно, ответственно, должны быть какие-то опоры, например, заповеди, например, подсказки из житий святых (подсказки — это не значит дублирование этого опыта). И третья важная вещь, давайте современным языком назовем — это обратная связь от духовно опытного человека. Это может быть священник, это может быть не священник. Об этом Игнатий (Брянчанинов) говорит. Я хочу на этом акцентировать внимание, что он говорит: «Совершайте духовную жизнь в совете с духовно опытными людьми в опоре на Евангелие». Аминь. Что тут еще добавишь к святителю Игнатию (Брянчанинову)? Соответственно, когда вот эта база, она совершается, куча заморочек из головы просто выпадает как ненужные.

Я. Капаева

— Можно, Наташа, вот у меня как раз с этим большая заморочка. Потому что я очень уважаю нашего настоятеля храма, он для меня действительно духовно опытный человек, молитвы которого я чувствую на себе. Но я иногда очень боюсь, что я, знаете, воспринимаю его слова буквально. То есть я уже настолько каждое его благословение принимаю как слова Господа, и иногда мой мозг немножечко тоже выключается. И я не понимаю вот эту грань, как ее не переходить, где действительно ты принимаешь совет духовно опытного человека, тем более священника, ты выполняешь благословение, но при этом мозг свой не отключаешь и разумно рассуждаешь.

Иеромонах Геннадий

— Яночка, это как раз вот тот самый нюанс, который меня очень часто самого так беспокоит. А у нас слово «благословение» практически чаще всего стало звучать в контексте, вернее так, со смыслом — приказ. Но это же не так. Это доброе слово. Конечно, в монастыре благословение — это фактически разрешение или запрещение того или иного действия. Если мы говорим в реальной жизни — это призывание силы Божьей, действие Божье в тех или иных обстоятельствах. И если благословение — это приказ, ну тогда что, мы в армии что ли? А Церковь не армия. И поэтому вот вы в самом начале сказали: вот совет моего настоятеля. Так совет — это совет, а решение принимать вам. Только проблема в том, что мы не готовы часто брать на себя ответственность в собственных решениях. И порой меня очень беспокоит эта тема, знаете, нашего церковного инфантилизма: «Простите, благословите какой тряпочкой нам полы помыть: красной или синей?» Ну, я понимаю, что я утрирую, это немножко так выглядит на уровне анекдота, но хотя такое тоже встречается. Я это собственными глазами видел, поэтому и говорю. И вот эта мера личной ответственности за принятие решений, я думаю, что с этого нужно начинать.

Я. Капаева

— Батюшка, тогда еще такой вопрос. Часто читаем мы, я понимаю, что это про послушание монашеское, да?

Иеромонах Геннадий

— Все, и здесь поставили точку. Мы понимаем, что про послушание монашеское и без всяких «но».

Я. Капаева

— Ну, смотрите, вот наш настоятель, он настолько мягкий человек. Он с такой любовью, даже то, что где надо уже там, знаете, по башке немножко огреть и сказать: «Эй, в себя приди давай» — ну, как-то пожестче, может быть, он имеет на это право. Ну, например, где-то я согрешаю и, может быть, со мной надо пожестче сказать: «Ян, открой глаза».

Иеромонах Геннадий

— Женщины требуют: «Сделайте нам жестко на исповеди. Батюшка, что ж вы так нас отпустите без этого, без того, чтобы нас выпороть что ли?»

Я. Капаева

— Нет, он очень-очень мягкий. Нет, мне этого не нужно. Да, он мягкий, но я вот здесь опасаюсь проявить своеволие. То есть мне Господь открывает глаза, подсказывает. И я здесь не могу понять, это вот мой разум мне сейчас говорит о каких-то решениях принимать, и вот я хочу взять эту ответственность на себя или это просто мое своеволие, и я хочу вот, знаете, там поперек сделать так просто, как я хочу.

Иеромонах Геннадий

— Тут опять же несколько ракурсов. Первый — административный ракурс. Если речь идет о настоятеле, то он, как человек, поставленный управлять жизнью прихода от имени епископа Церкви, то, конечно, его благословение — это фактически побуждение делать так, а никак иначе. И если человек решил идти поперек этому решению — ну, это неправильно, мягко говоря. Вот здесь это своеволие. Если вам настоятель говорит: «Послушай, давай ты будешь писать какие-то заметки в нашу стенгазету условную. Вот тебе широкое поле для творчества — пиши о святых». И вы пишете о святых. Вот не надо же бежать к настоятелю, спрашивать: «А можно мне про Василия Великого написать, или про Иоанна Златоустого, или про Софрония (Сахарова)? Про кого писать?» Сами решаете в данном случае. А если вы вместо того, чтобы писать о святых, пишите об искусственном интеллекте — ну, это как бы идет немножко вразрез принятого решения до этого. Это первый нюанс. Это вот что называется административная рамка.

Н. Лангаммер

— Внутри действия прихода.

Иеромонах Геннадий

— Внутри некоторых административно-подчиненных отношений. Но и опять же мыть полы или не мыть полы в урочный или внеурочный час в том числе. Ну, допустим, вы решите мыть полы посреди Евхаристического канона — ну, простите, такое тоже бывает. Ну, кому-то нужно ведро вынести там посреди какого-то важного дела. А вот следующий аспект — это вот ваша личная духовная жизнь. Никто, кроме вас, за нее не отвечает. Никто не принимает решения о вашей духовной жизни, кроме вас самой. Это важно понимать.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. Мы обсуждаем сегодня тему «Как с нами говорит Бог». Мы — это я, Наталья Лангаммер, а также иеромонах Геннадий (Войтишко), руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви, Алексей Шириков, теолог, и Яна Капаева, блогер. А мы продолжаем эту интересную тему, потому что отец Геннадий, при всем, что было сказано, все равно, наверное, речь идет о какой-то золотой серединке, которую надо как-то уловить. Потому что мы спрашиваем благословения, вот вы говорите, приказ — не приказ, мы волю Божью иногда воспринимаем как приказ, да, вот надо послушаться. Я тут недавно, честно, с собой начала говорить — что-то я сегодня много говорю, простите, у меня какие-то духовные инсайты, открытия. И я себе задала вопрос: «А почему я слушаюсь воли Божьей? Почему я ее ищу?» Не только потому, что так положено молиться, а почему я ее ищу? И у меня вот такой ответ пришел мне, что Господь для меня придумал все лучшее. Он вне времени, Он вне пространства, Он меня, собственно, сделал, как это, инструкция от производителя, да? Он понимает, что для меня лучше в любой момент. И если я делаю по-своему, я делаю себе хуже вследствие ограниченности информации, скажем современным языком, как минимум для начала. Поэтому я ищу волю Божью, чтобы мне было хорошо. То есть я тогда не воспринимаю благословение как приказ. Но благословение, оно на то и благословение, а не совет.

Иеромонах Геннадий

— Благословение кого? Вот это очень важный вопрос. Если благословение Божье — это одна история. Это сила Божья, призванная...

Н. Лангаммер

— Через священника.

Иеромонах Геннадий

— Может быть, через священника. Понимаете, священники, конечно, на нас очень много обязанностей. Не просто прав, а именно обязанности в служении. Но, и ослица мудрые вещи может иногда произносить и пророчество. Поэтому не надо на священников смотреть как на небожителей каких-то, какую-то особую касту оракулов — вот они там что-то вещают. Мы в Церкви, если мы говорим о православии, в этом смысле, если хотите сказать, наверное, равны в правах, но не равны в обязанностях. У нас обязанностей, у священников, больше. И чем выше ранг в служении церковном, тем больше этого служения обязанностей. Хочешь быть первым, будь всем слугой — да, об этом речь. Так вот, первое, нужно себе зафиксировать: воля Божья о вас и о каждом из нас открыта. Ее не надо искать впотьмах с фонариком дальнобойным. Воля Божья есть в том, чтобы всем спастись и в разум истинный прийти. База.

Н. Лангаммер

— Как?

Иеромонах Геннадий

— А как? Он все это тоже открыл. И тут не надо тоже опять же семь пядей во лбу иметь. Открываешь Евангелие, слушаешь слово Божье, которое там написано, живешь вот этим самым словом церковным, Духом Божьим в Церкви присутствующим, и вот тебе все ответы. Но опять же, если бы не было «но». Людям важно найти подсказку, вернее, люди хотят найти подсказку: на работу в левый офис ходить или в правый офис ходить?

Я. Капаева

— Мы вообще любим такие вопросы.

Иеромонах Геннадий

— Ребята, решайте сами.

А. Шириков

— Но вот мне кажется, что здесь, возвращаясь к изначальной теме, как услышать волю Божью, мне кажется, если быть полностью честным перед собой, то мы часто сначала сталкиваемся с какими-то событиями — вот в той истории, наверно, которую ты рассказала или которую Наталья рассказывала, а потом уже это интерпретируем как промысл Божий о нас. И если быть опять же честным перед собой, это мы называем произошедшее волей Божьей. И это не значит, что так было задумано, это не значит, что по-другому не могло быть. Могло быть по-разному. И вот опять же отец Геннадий говорил про личную ответственность. Мне кажется, что здесь тоже в какой-то мере возвращение этой личной ответственности человеку: это мой выбор оценить произошедшее как случайность, как какую-то бессмыслицу и тем самым как бы дальше, оценив так, мы и дальнейшую свою жизнь, в принципе видим как некоторый набор бессмыслиц. Или я все-таки вижу некоторую руку, ведущую меня. Соответственно в таком случае, как будто бы снимается вопрос о том, а точно я надумываю или не точно? Да, я так решаю.

Н. Лангаммер

— Да, я надумываю или нет.

А. Шириков

— Я осознанно решаю, это мой выбор. Мой выбор — верить в то, что Бог со мной так действует. Еще один пример просто хочу привести. Открываем Книгу Деяний — избирают двенадцатого апостола. Они хотят узнать волю Божью. Что они для этого делают? Они молятся, вытаскивают жребий и говорят: «Вот это воля Божья». Они надумали? Ну, как бы, в принципе, Бог им ничего вот так напрямую не сказал. Но они помолились, они сделали определенный шаг и сказали: «Мы верим в то, что через это с нами поговорил Бог». И вот это вот как бы их собственная ответственность в сочетании с верой в то, что Бог взаимодействует с человеком. На этом острие как бы и находится, мне кажется, наша жизнь.

Н. Лангаммер

— Мне кажется да. Но там была соборность, они все-таки соборно молились, и был ответ. А когда ты сам действуешь?

Иеромонах Геннадий

— Ну так и замечательно. Конечно, всегда человеку нужна обратная связь, это очень важно. Это вот нормально. Даже апостолы посылаются по двое. Это тоже нормально. Смотрите, какой тут есть нюанс. Когда мы перекладываем ответственность принятия решения на Бога, мы ожидаем, что все последствия этого выбора Он же и локализует.

Н. Лангаммер

— Он в любом случае будет исправлять, мне кажется.

Иеромонах Геннадий

— Вот в этом все и дело. И Бог нам дает, на самом-то деле, дает возможность творческого выбора. Вот я слово «творчество» здесь употреблю, потому что это важнейший дар, который запечатлен в нас как в образе Божьем. И в том числе выбор является элементом творческого дара в человеке. Важнейшим условием этого творчества или творческого выбора, или вообще выбора как такового является ориентировка на то, что в глобальном смысле говорит Бог. Если вы принимаете решение, идти вам вот в компанию, где там вымывают налоги, так скажем, беру формулировку аккуратно, и вы понимаете, что там будут двусмысленные ситуации — ну очевидная здесь заповедь нарушена будет.

Н. Лангаммер

— Тут очевидно.

Иеромонах Геннадий

— И есть масса таких примеров, когда вроде бы очевидно, но так хочется, что в общем не очень очевидно.

Н. Лангаммер

— Да, а мозг как раз, ум наш оправдывает наши страстные желания.

Иеромонах Геннадий

— И вот в этом смысле нам нужно для себя четко сказать: дорогой товарищ я, все-таки давай как, что там Господь сказал на тему вот этих, вот этих, вот этих?

Н. Лангаммер

— «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых».

Иеромонах Геннадий

— Ну, правда.

А. Шириков

— Честность перед собой.

Иеромонах Геннадий

— Честность перед собой. Ты вот, почему тебя тянет вот сюда, вот в эту компанию работать?

А. Шириков

— При этом никто, мне кажется, лучше самого тебя не ответит в итоге на вопрос этот честно. Потому что никакой священник все равно не знает тебя лучше, чем ты.

Н. Лангаммер

— Это правда.

Иеромонах Геннадий

— Он может посоветовать, он может со стороны посмотреть.

Я. Капаева

— Конкретику я вам сейчас приведу. Конкретику. Вот как раз отец Геннадий не знает. Он был вначале свидетелем, присутствовал в ситуации, которая была в начале самом, но не знает, как она разрешилась. Значит, мы с мужем жили в Париже, приехали сюда в отпуск на три недельки, и настоятель вот так вот очень мягко говорил: «Яночка, оставайтесь. Яночка, оставайтесь». Не знаю почему, вот с чего вдруг он начал мне это говорить. Я со всеми советовалась, и я хотела вернуться в Париж — мне там нравилось, у нас жизнь была там устроена. Я боялась очень мужу сказать об этом, потому что муж у меня очень конкретный. Для него самый большой удар — это поменять планы. Он человек, который...

Иеромонах Геннадий

— Очень его понимаю.

Я. Капаева

— Как и как и многие мужчины, но в моем прямо это гипертрофировано. И вот батюшка мне такое благословение говорит. И я, естественно, сначала очень сопротивлялась.

Иеромонах Геннадий

— Это благословение?

Н. Лангаммер

— Или совет?

Иеромонах Геннадий

— Или приглашение? Или вот призыв подумать?

Я. Капаева

— Знаете, это было очень-очень мягко, да, призыв на подумать, но это было так настойчиво, что я почувствовала в душе своей, что здесь что-то, что это неспроста он так это говорит. Что что-то ему Господь открыл, раз так он настаивает.

Иеромонах Геннадий

— И в итоге?

Я. Капаева

— В итоге я уговорила мужа в последний день остаться в Москве, в России. У нас, я говорю, я решу все вопросы удаленно. С квартирой я все договорюсь. Собаку обратно отправим, все порешаю. Но знаете, что самое удивительное, отец Геннадий? Вот у меня через два месяца ребенок попал в реанимацию, младший сын мой, и он чуть не умер. И я знаю, что, если бы мы были в Париже, ребенок бы умер. А здесь его спасли. Там по ряду причин. И для меня после вот этого, вот этой истории, когда я, знаете, я хотела по-другому поступить. Разум мне говорил: «Слушайся мужа, не выдумывай ничего и езжай обратно». Но почему-то в душе я почувствовала, что вот что-то Господь ему открыл, этому настоятелю моему, это не просто так, понимаете.

Иеромонах Геннадий

— Понимаю.

Я. Капаева

— И у меня даже был, я хочу сказать, даже засвидетельствовать. Вы знаете, у меня был момент, когда я общалась вот с настоятелем на исповеди, и я физически ощутила такое тепло. Конечно, тоже, может, там сейчас скажут «надумала о себе», но я это физически ощутила. И потом, когда я тоже с кем-то вот из священства разговаривала, говорю: «Ну, просто скажите какое-то еще свое мнение, вот такая ситуация». И когда я получила ответ, что слушайся мужа, ты имеешь право так поступить — разумный, абсолютно логичный, логичный совет, я почувствовала ледяной холод в душе. И здесь вот тоже вопрос. Знаете, это, может быть, мы, женщины, вообще очень эмоциональные, мы надумать можем все, что угодно. Холод, тепло — нас бросает постоянно.

Иеромонах Геннадий

— Поэтому так важен стабилизатор.

Я. Капаева

— Но это очень важный для меня духовный опыт, понимаете, который здесь цена вопроса — жизнь ребенка моего стояла.

Иеромонах Геннадий

— Вот вы знаете, при всей такой внешне звучавшей до этого моей такой рациональности, в моей жизни масса примеров, где — вот назовем это таким пока светским языком, — интуиция, но были такие моменты. Давайте про интуицию сначала скажу, назовем это интуицией: что-то такое внутри тебя возникает, какое-то чувство или какое-то понимание, в том числе со своими желаниями. Вот хочется вот так сделать. Это абсолютно бытовой может быть вопрос, там поехать налево или поехать направо — это вообще вопрос...

Н. Лангаммер

— Кстати, тоже вопрос.

Иеромонах Геннадий

— Незначимый абсолютно никак. Но как бы ты думаешь. И вдруг замечаешь — раз, такая подсказка: нет. Два — нет. И я заметил, когда у меня в таких ситуациях что-то такое происходит, вот такая троекратная подсказка, явно этого не надо делать, и я отпускаю это все вот просто. Хотя можно было бы дожать, и были такие ситуации, когда дожимал вопрос, и было неплохо, в общем. И это замечательно. Вот здесь я хочу еще важную вещь сказать: Бог никогда не оставляет человека, даже если человек поступает исключительно, как ему кажется, против Бога. Ну, послушайте, самая первоначальная история человечества — грехопадение Адама и Евы. Они поступили совершенно не так, как предлагал им Господь Бог, любящий и любимый ими. Разрушилась вся жизнь, понеслось все вот куда понеслось. Бог не предотвращает последствия. Он не останавливает их за руку, ни за шиворот, ничего не делает. Он мог бы это сделать. Но Он, уважая волю человека, свободную волю человека, дальше идет и — простите за это слово, — разгребает все последствия того, что с людьми произошло.

Н. Лангаммер

— Идет на крест.

Иеромонах Геннадий

— И Сам принимает вот то, что случилось, всю смерть и всю трагедию греха человека, и воскрешает и передает этот дар человеку. Но это вот, то есть даже если ты повернешь не туда, все равно там будет Господь. Это не значит, что у тебя индульгенция такая — делать постоянно глупые ошибки и совать пальцы в розетку. Потому что все равно электрический ток, он там существует. Но я могу точно засвидетельствовать, что в моей жизни масса примеров такого вот, такой интуиции, назовем это. И было несколько, вот буквально два таких явных четких сигнала от Бога. Я бы даже так сказал, это прямо словами и на сердце было написано: «Соглашайся, в этом есть воля Бога». Один из примеров, который я приводил, это как раз-таки приглашение работать в Синодальный отдел. И я тогда понимал, я был мирянином, я понимал: «Боже мой, а что здесь вообще делать? Это вообще кошмар. Я не хочу снова быть чиновником, когда-то был». И в этот момент рацио все говорило: «Да ну, какой кошмар! Да ну вообще прекрати. Зачем ты, не надо тебе это все». А на сердце появилась прямо осознанно считываемая словарная фраза: «Соглашайся, в этом есть воля Бога». И я, честно говоря, замер, когда я это вот прямо, если хотите, услышал, прочитал. И вот когда был явный такой посыл, для меня во всяком случае, я, конечно же, согласился с тем, что прозвучало на сердце.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире «Радио ВЕРА». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим о том, как мы слышим Бога, как Господь с нами говорит. И в гостях у нас в студии иеромонах Геннадий (Войтишко), руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви. Алексей Шириков, теолог, и Яна Капаева, блогер, которая, собственно, предложила эту тему. Мы сейчас прервемся на несколько мгновений. Не переключайтесь, пожалуйста, оставайтесь с нами.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы обсуждаем сегодня тему «Как с нами говорит Бог». И в гостях у нас иеромонах Геннадий (Войтишко), руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви, Алексей Шириков, теолог, и Яна Капаева, блогер, которая предложила нам эту интересную тему. Алексей, вот как с вами говорит Бог? Как вы для себя вот это все различаете? Видите, вот у отца Геннадия сейчас интересно было, как вот на сердце написано, да? Я как будто слышу мысль иногда, от которой я успокаиваюсь. Ну вот мир, да? Для меня какой-то критерий — мир на душе. Иногда это мысли странные. Вот прямо странные, но мне кажется, это Ангел Хранитель: «Возьми с собой компьютер». Зачем? Я сейчас приеду туда, где будет компьютер, потом я поеду туда, и там мне тоже не надо. Вдруг все планы сыплются, я уезжаю без компьютера и понимаю, что он мне нужен каждую секунду этот день. Но я сделала по-своему, потому что по логике этого не должно было быть. То есть я такой «апостол Петр»: «Закинь сети». — «Не, не буду, Господи, я же в курсе, там уже рыбы не было». Вот иногда это парадоксальные мысли, которые нас как бы направляют туда, куда мы своим разумом не готовы идти. Как с вами Бог говорит?

А. Шириков

— Ну, честно говоря, вот такие ситуации, как вы описываете, у меня не очень часто, мне кажется, они бывают. Я в какой-то момент, раньше, мне кажется, задавался таким вопросом тоже, как понять, вот, куда ведет меня Бог, что Он хочет обо мне? Какой у Него промысл обо мне? Но сейчас я смотрю на это немного по-другому. Вот как раз тоже отец Геннадий говорил про это. У нас есть Евангелие, у нас есть как бы общая рамка того, к чему мы призваны. Общая рамка — воля Божья о человеке. И уже внутри нее мы принимаем определенные решения. И вот тоже, когда Яна говорила про то, что священник предупредил, и вы не поехали в Париж. И вы не поехали, и это было хорошо. Но не факт, что, если бы вы поехали, события повернулись бы так же, как повернулись бы здесь. То есть это как раз к вопросу о том, что да, мы можем повернуть, может быть, и не туда, и события, может быть, пойдут не так. Мне кажется, важная мысль, что у нас в жизни нет какого-то единого предопределенного пути.

Н. Лангаммер

— Сценария.

А. Шириков

— Сценария, да.

Иеромонах Геннадий

— Кстати, Бог не предопределяет. Вот это очень важная вещь.

А. Шириков

— А как будто бы вот в этом поиске, во всех деталях. Вот глобально, когда, как отец Геннадий говорит: «На сердце написано». Или когда мы вопросы какие-то с моральным выбором решаем — здесь да, здесь мы имеем ориентиры. Но в частностях, когда мы пытаемся найти этот ответ, мне кажется, у нас в голове есть такая картинка, что как будто вот есть правильное решение.

Н. Лангаммер

— Да, есть правильный ответ, который надо угадать.

А. Шириков

— Вот. А правильных много. А правильных — они могут, может быть, первый, второй, третий, и, может быть, вам лучше даже сейчас ошибиться, условно говоря, набить шишки, и эти шишки потом принесут тоже какое-то благо. И, соответственно, вот я для себя сейчас, наверное, не могу сказать, что я прямо вот ищу. Я хочу, я молюсь о том, чтобы Бог направлял меня по жизни, потому что периодически этого хочется, периодически это требуется. Периодически я чувствую, что в этой ситуации, наверное, правильно сказать. Вот нужно сказать. Это будет невыгодно, это будет неудобно, но нужно сказать. И тогда я говорю. Но в там в девяносто процентов ситуаций я просто как бы делаю то, что вижу нужным, и дальше тоже в этом, уже постфактум, зачастую вижу какой-то промысл Божий.

Иеромонах Геннадий

— Вы знаете, Наталья, я вот когда слушал ваш рассказ о компьютере, вспомнил одну такую опять же простую вещь — про наш интеллект, про наш ум. Ум и интеллект — разные вещи, но тем не менее. Боженька нас такими классными сделал, такими удивительными существами, что дал нам ресурс не просто предугадывания предстоящих событий, но и очень широкую вариативность этих событий и то, что мы на уровне такой — как это модное слово, — такой осознанности воспринимаем: вот вы четко осознаете, там брать — не брать компьютер, вот это в периферии лежащая мысль. Но есть много чего, что наш головной мозг и те интеллектуальные процессы, которые в нем действуют, обрабатывают без этой вот, что называется, периферийной осознанности. Наш мозг просчитал многие вариативные шаги. Еще раз понимание того, что у нас есть прекрасный инструмент под названием головной мозг и там какие-то прекрасные процессы обработки информации и вариативности этих каких-то событий, не означает, что только этим мы живы. И тут совокупность одного и другого. И не нужно умалять, с одной стороны, прямое действие Божье в нашей жизни. И в моей жизни, подчеркну, при всей моей вот такой вот четко по полочкам разложенной рациональности, масса таких примеров. А с другой стороны, у нас великий дар Божий — нашего ума и интеллекта.

А. Шириков

— Мне кажется, что как раз вот этот пример, эта мысль о том, что у нас есть внутри нас самих, с одной стороны — интеллект, с другой стороны — то, что мы назвали интуицией, она в какой-то мере снимает остроту выбора. Потому что сейчас выбор звучал очень остро: либо я слушаюсь волю Божью, либо я слушаюсь свой разум, который поврежден. Но вот мне кажется, по крайней мере, там про компьютер, про интуицию, еще что-то — здесь скорее выбор между тем: я слушаюсь интуицию, которая во мне заложена Богом, но не обязательно это прямой Его голос, или я слушаю разум. И как бы и тут уже нет этой дилеммы: я предаю Бога, если выбираю одно, я не предаю Бога, если выбираю другое. И поэтому вот эта острота, она в какой-то мере снимается, если мы переводим это на язык интуиции.

Н. Лангаммер

— Наблюдаю некую экзальтированность и заостренность эмоциональную у нас, женщин. Действительно.

Я. Капаева

— Я только хотела об этом сказать. Мужское и женское.

Иеромонах Геннадий

— Послушайте, вот опять же я могу точно себе сказать, что вот если вот так по сердцу мне кто-то — ну вот так и по сердцу. Вот да, эмоции, это чувства, я понимаю, что... А вот другие вещи. Вот, знаете, как я люблю яблоки, например, и не люблю там, скажем, мандарины, к примеру. Ну вот мандарины сами по себе хорошие, и яблоки ничем не хуже. Ну вот я люблю яблоки. Это эмоции на самом деле, это вот вкусовщина. И это нормально. Не надо бояться этого, что мы испытываем эмоции, что мы переживаем чувства или эмоции. Это, кстати, одна из таких проблем современных рассуждений в православном русском мире — о том, что надо достигать, преодолевать нашу страстность — тире или знак равенства, — входить в состояние безэмоциональности. И вот всякое наличие эмоций и чувств, переживаний — это уже катастрофа, ай-ай-ай, караул. Нет, неправда. Но есть какие-то наши внутренние состояния, которые могут нам давать подсказку, что это сопряжено со грехом.

Н. Лангаммер

— То есть все равно это на уровне внутренних ощущений.

Иеромонах Геннадий

— И не просто ощущений, но и рассуждений, понимаете. Вот одна из важнейших заповедей, если хотите, которая нам нужна для жизни — это научиться различать добро и зло. Дар различения духов — если хотите, вот так скажем, более высоким языком, — это очень высокий дар и очень важный дар различения белого и черного, добра и зла, и следования именно за добром. У нас есть подсказки, и есть подсказки, которые Бог дает тебе на уровне внутреннем, если хотите, это опять же интуиция. Есть прямыми словами тебе говорят: «Вот встань, делай вот так». И таких примеров масса, могу точно привести, начиная от Священного Писания. Классический пример там: «Встань и выйди из Ура Халдейского» — ну, прямыми словами было сказано. А где-то мы даже видим у библейских евангельских героев, скажем, Иосиф. Почему нужно было возвращаться в Назарет? Ну это его личная воля. А что, Бог из этого сделал какую-то катастрофу? Нет. А наоборот, даже в этом и тоже было исполнение пророчеств. Но он поступил не потому, что ему так Бог сказал, пойти в Назарет. А он испугался. Он действовал из достаточно такого опасного внутреннего состояния, переживания страха. Страха, и в том числе животного, такого бытового страха, потому что мог и он, и семья его погибнуть от рук этих негодяев. И он уходит в Назарет. И дальше мы видим, что даже через это исполняется пророчество: и Он Назореем назовется. Дело не в том, что Он Назореем назовется, а потому что, будучи упомянут в пророчестве как росток восходящий, вдруг мы вспоминаем слово néser — «росток». И тот корень, который есть в слове «Назарет». И вдруг оказывается, через это исполняется пророчество «росток» и «Назарет» — это однокоренные слова, получается. Даже в этом Бог действует. Иными словами, у нас есть поле выбора, у нас есть возможность прислушиваться к воле Божьей. И последнее вот в этой тираде хочу заметить. А что, если идет не так, как у тебя задумалось и получается? А что, если вдруг ты промахнулся, ошибся и так далее, что-то не то пошло? И вот здесь, наверное, самый важный момент, ради чего все эти рассуждения: что с твоим сердцем? Что в твоем внутреннем состоянии? У тебя паника, крик, у тебя там, я не знаю, человек рвет волосы на себе — ай-ай-ай, ужас, приходит в безумное состояние. Или вдруг он говорит: «Хорошо, да, я ошибся». И дальше он возвращается в молитву и просит Бога выйти вывести из этой ситуации ошибки, например. И вот тут начинается такая штука или, может быть, она более яркой является, штука, которая называется смирение — понимание своей меры, в которой ты оказался. И возвращение мира уже — это другое слово будет здесь, может и быть неким свидетельством, что ничего, прорвемся, будем жить дальше.

Н. Лангаммер

— Ох, я вот думала, рассказывать, не рассказывать эту историю. Но прямо, Яна, вот как мы эту тему придумали, мне Господь так: бум-бум-бум-бум, конкретные примеры. Я собираю мероприятие. Рождается идея, когда мы сидим, разговариваем с участниками клуба, который я хочу собрать, и один из них — священник. Я говорю: «Ну что, собираем? А на какую дату?» И священник говорит: «Ну, кинь голосование, чтобы люди проголосовали, на какую дату». Я кидаю это голосование, оно неактивно идет, и выбирается дата, к которой я не склоняюсь. А вот что было дальше...

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим на тему: «Как с нами разговаривает Бог». И в гостях у нас иеромонах Геннадий (Войтишко), руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви, Алексей Шириков, теолог, и Яна Капаева, блогер, предложившая эту тему. Так вот, я в результате выбираю другую дату. Мне кажется, так логичнее, так удобней, куча факторов сходится. Я начинаю организовывать на эту дату. Я прилагаю кучу усилий, вкладываю деньги в покупку продуктов, там еще чего-то. Хотя я сделала не так, как батюшка рекомендовал, посоветовал, предложил, но я сделала по-своему. И в результате накануне этого мероприятия люди заболевают, отказываются, уезжают, все рассыпается, просто все рассыпается. И я начинаю кипеть на людей, что мне кто-то не отвечает, не подтверждает. Потом я думаю: «Не-не-не, что-то не то. Причем здесь люди?» Как бы про себя. И тут я начинаю осознавать, раскручивать ситуацию, что я сделала так, как я считала правильным. Я говорю: «Господи, я все поняла, это моя воля. Я сделала по-своему, не послушала». Рекомендация, совет — я не знаю, что это было, идея священника, но я сделала так, как я считала правильным, исходя из тех обстоятельств, которые у меня были. В результате я звоню этому священнику, говорю: «Что скажете?» Он говорит: «Да давай перенесем». И я начинаю отменять все в течение часа. И тут же у меня образуется другое мероприятие, на котором мне очень важно было оказаться, но оно было как бы заблокировано тем, что я придумала что-то свое. Я почувствовала огромную радость от того, что я поняла, что не было воли Божьей. Я так это интерпретировала. И когда я извинилась и сказала: «Господи, вот я сообразила, что я пру свое, и как вот это трудно тебе идти против рожна». Реально очень тяжело и напрасно трудится человек, если Бог не благословляет. Я надумала опять?

Иеромонах Геннадий

— Наташа, как бы, знаете, вот если Бог у нас менеджер наших календарей, то как-то, в общем, как-то Его роль в нашей жизни слишком маленькая.

Н. Лангаммер

— Примитивно.

Иеромонах Геннадий

— Ну, правда, вот проще нанять секретаршу, которая, которая будет разруливать тебе календарь и согласовывать встречи. Ну, правда. Очень трудно понимать, что ты сам хочешь, милый. Ну, что ты сам хочешь? Я хочу, я хочу... а что я хочу? И вот пока ты не поймешь, чего ты хочешь, да ты как бы там молись, не молись. Вот расскажу две истории таких простых и коротких. Одна история про что ты хочешь. Значит, первая история. Одна прекрасная бабулечка церковная — это были 90-е годы, заря моей церковной крестной жизни. И вот она решила поехать в паломничество из Беларуси в Вильнюс, там всего пару километров, 200 там, 300. Испросила у семи священников благословения на все это, или даже двенадцати, я уже забыл. И поехала, приезжает на границу, пограничник литовский, по-моему, говорит: «Мы не можем пустить вас». «В смысле? Как это вы не можете?». «У вас паспорт меньше чем за полгода прекращает свой срок действия». Она говорит: «Как вы меня не пустите? Я испросила благословения у там семи или двенадцати священников». Он на нее посмотрел и такой: «Лучше бы ты паспорт поменяла». Понимаете, вот это что? Вот чего ты хочешь? Вот просто формально религиозные рамки жить или просто решать какие-то элементарные вещи в своей жизни. То же самое выбор твоего жизненного пути. Это очень трудная вещь, когда ты понимаешь, куда тебе поступать, чем заниматься, какой проект делать. Пока ты не поймешь внутри самого себя, что ты хочешь. И вот здесь я знаю таких массу примеров, когда важен разговор с Богом: «Господи, надо поговорить. Мне бы хотелось заниматься вот этим. Мне кажется, это интересным потому, потому, потому. Но надо ли мне это? Я не знаю, и хочу ли я сам этого до конца или сама». Вот с этим как раз-таки вопросом можно и нужно обращаться к Богу. И это касается, знаете, еще чего? Это касается вообще служения Богу. Это касается вот этих всех выборов: идти в монастырь — не идти в монастырь, там идти в семинарию — не идти в семинарию, жениться — не жениться. Ну, ребята, друзья, вот с Богом надо разговаривать. «Как Ты, Господи, хочешь, чтобы я Тебе служил?» — этому вопросу должен быть научен каждый половозрелый, становящийся половозрелым мальчик и девочка в свое время. И уметь или учиться слушать голос Божий.

Н. Лангаммер

— Зачем я это делаю? Вот это как раз то, к чему я тоже пришла. Зачем я это все делаю? А я этого хочу, но как бы моего «хочу» мало, я это делаю для того, чтобы людям было хорошо. А так ли Ты это видишь, Господи? Вот я тоже уперлась вот в такой вывод.

Я. Капаева

— Можно я вас спрошу? Вы знаете, у меня такой диалог с Богом часто бывает в таких вот особенно судьбоносных моментах. И даже сейчас я тоже у себя веду диалог с Господом, потому что у меня душа, например, требует заниматься каким-то творчеством, но у меня при этом больной сын дома. И я вот думаю... Я говорю, я с Господом поговорила вот так, говорю: «Господи, ну вот я очень хочу, я так хочу, это моя мечта». Ну вот. И я дальше, знаете, как будто бы жду теперь от Бога каких-то действий.

Н. Лангаммер

— Что скажет, что делать-то?

Я. Капаева

— А делать-то что? Да, как бы...

Иеромонах Геннадий

— А самой попробовать — нет?

Иеромонах Геннадий

— Пытаюсь, да, я пытаюсь действовать. Но я просто смотрю, знаете, как вот я вам сейчас немножко по-женски попытаюсь это объяснить, что вот у меня есть какие-то обстоятельства, которые мешают мне эту мою идею реализовать. Вот, говорю, больной ребенок мой. Да, с одной стороны, теоретически я могу там нанять няню, что-то как-то организовать быт, и все-таки пойти заниматься каким-то делом, больше там внимания уделить. С другой стороны, у меня пока это все не складывается. И здесь вопрос: это не складывается потому, что я недоделала, или потому что Господь меня немножечко тормозит?

Иеромонах Геннадий

— Тут много всего.

Н. Лангаммер

— А мы хотим конкретный ответ.

Иеромонах Геннадий

— Если бы на моем месте сидел бы психотерапевт или психолог клинический, он бы сказал одну простую вещь. Одна из проблем, почему, например, тревожники, тревожные люди не начинают что-то делать — у них есть стереотип, что пока он не будет в ресурсе, в форме, и обстоятельства какие-то не закроются, не решатся, то тогда я не смогу приступать к этому какому-то важному для себя делу. Это не вопрос реальности, это вопрос...

Я. Капаева

— Усталости.

Иеромонах Геннадий

— Устроенности тревожника — человека с тревожными всякими внутренними, не хочу сказать слово «расстройствами», но понятно, о чем я говорю. Степень наших тревожностей бывает разная. И поэтому это вопрос вообще не к Богу, это вопрос к нашему внутреннему психологическому миру.

Я. Капаева

— Отец Геннадий, вы знаете, я хочу сейчас...

Иеромонах Геннадий

— Делайте. Вот вы хотите заниматься творчеством?

Я. Капаева

— Занимайся, да?

Иеромонах Геннадий

— Занимайся. Что ты можешь сейчас сделать?

Я. Капаева

— Я вам сейчас, знаете, хочу вот донести. Мне кажется, сейчас женщины, которые слушают эфир...

Н. Лангаммер

— Вот женщины меня поймут.

Я. Капаева

— Да, они просто сейчас вот прямо, мне кажется, я попытаюсь донести наши мысли по-женски, как мы это видим. Потому что я уже поняла, что вы, мужчины, по-другому это видите. В вас больше рациональности, больше логики...

Иеромонах Геннадий

— Ну, просто переделай и все.

Я. Капаева

— Да, у нас, значит, это так. Мы цепляемся за вот эту фразу, что ни один волос не падает с головы там человека без Божьей воли...

Иеромонах Геннадий

— Не-не-не, это сказано было апостолам, не надо подтягивать на все и вся. Вот если я буду чиркать спички возле бочки с бензином и, опираясь на эту фразу, меня все равно взорвет.

Я. Капаева

— Понимаю вас. Но женщины, они, знаете, вот мы, и я в первую очередь, наверное, очень внимательны к каким-то деталям своей жизни, к каким-то вот таким событиям. И мы, наверное, боимся, может быть, не сделать того, чего хочет как раз от нас Бог. Понимаете?

Н. Лангаммер

— Причем мы можем даже это утрировать. У меня была ситуация, когда я делала четко не так, как я хочу, и четко прямо плохо себе, но я делала это, потому что мне казалось, что так будет правильно, так я послужу Богу, так я смирю свою гордыню. Ну, в общем, оказалось, что Ему это не надо было.

Иеромонах Геннадий

— Ёжики ели кактусы и плакали, но продолжали.

Н. Лангаммер

— Но продолжали их есть, да. И это был такой вот акт попытки смирения.

Иеромонах Геннадий

— Зачем?

Н. Лангаммер

— Для духовного роста.

А. Шириков

— Мне кажется, что многое говорится про мужское и женское, но это не всегда особенность только, в смысле не всегда женщины так действуют. Я просто думаю про свою жену, она не думает. Она будет смотреть передачу, мне кажется, она будет очень возмущаться тем, что ее причисляют к этому и обобщают.

Н. Лангаммер

— А это мы проверим потом.

Иеромонах Геннадий

— Я сам замечаю какие-то детали в этом мире. Правда, не думайте, что все так квадратно-гнездовое.

А. Шириков

— Да, нет, глобально... Мне кажется, что просто необязательно во всех деталях искать волю Божью. Опять же возвращаясь к этой теме. Вот есть возможность заниматься чем-то — мы занимаемся. Потом что-то не получается, вот как вы говорили про какую-то встречу, и не факт, что это из-за того, что вы священника не послушались. Ведь это может быть, более того, если, допустим, только на это списать — ну, я не говорю про вас опять же, но есть риск пройти мимо каких-то своих собственных несовершенств в этом пути. И опять же я бы, например, в этой ситуации подумал как. Я бы подумал: «Так, я сделал все правильно в этом, в этой истории?». Ага, вот здесь можно было бы сделать лучше. Или, допустим, я все сделал правильно. Ну что ж, тогда, Господи, Твоя воля. Ты, собственно говоря, все это, значит, к этому привел. И, наверное, так будет и лучше. Но опять же, мне кажется, важно не пытаться приписывать искусственно причины.

Я. Капаева

— Можно конкретику? Наташа, пожалуйста.

Н. Лангаммер

— Да, конечно. Я просто хотела возразить, что я все проанализировала и сделала, как могла лучше.

Я. Капаева

— Однажды моя мама шла зимой, поскользнулась и сломала руку.

Иеромонах Геннадий

— Ой, Господи, помилуй.

Я. Капаева

— Да, и попала в больницу, у нее была операция, тяжелый перелом. И мы, конечно, пришли в храм просить молитв о ее выздоровлении. И батюшка мне говорит... Вот мне так запомнилась его фраза. Кстати, это тот же самый отец-настоятель наш, он говорит: «Яночка, не ищи в этом какой-то особенной Божьей воли». Говорит, это как вот, знаете, шел человек, была стена окрашенная, и он случайно задел. Ну, ничего такого в этом нет. Ну, сломала.

Н. Лангаммер

— А пиджак, потому что купила без благословения, вот он и запачкался.

Иеромонах Геннадий

— И там было только две пуговки, а не три, православные.

Я. Капаева

— Метафора такая. Ну, понятно, что упала — ну случайность. Зима, скользко, все падают.

А. Шириков

— Ну, тут просто отдать это Богу. Потому что, Господи, ну Твоя воля. Не в том смысле, что Ты так запланировал как бы какие-то мои действия.

Иеромонах Геннадий

— Помоги дальше вот в этих обстоятельствах.

Я. Капаева

— Да, все на благо. Все понятно абсолютно. Но вот, читая, например, Иоанна (Крестьянкина), там вот просто абсолютно все дышит вот этим вот, что все по воле Божьей. Все вот настолько, это воля Божья во всем. Вот я его читаю, я в каждой букве, в каждом слове это вижу.

Н. Лангаммер

— А нам хочется в этом быть как бы.

Иеромонах Геннадий

— Идите в монастырь.

А. Шириков

— Ну, если это его путь, это не значит, что это наш путь.

Иеромонах Геннадий

— Да, идите в монастырь. Спокойно. Друзья, вот хотите вот так вот четенько, как это действительно в монастыре, в Псково-Печерском или, не знаю, там афонском каком-нибудь...

Н. Лангаммер

— Они мужские.

Иеромонах Геннадий

— Ну вот есть Ормилия — прекрасный монастырь, приписанный к Симонопетра. Есть там другие прекрасные монастыри женские, мужские. Пожалуйста, идите.

Н. Лангаммер

— А что, в миру так нельзя жить?

Иеромонах Геннадий

— Ну, понимаете ли, в миру по послушанию не живут.

Я. Капаева

— Нет, здесь даже не про послушание, а про то, что в каждом каком-то событии мы видим неслучайность. Вот про что.

А. Шириков

— Ну, это очень легко может привести как раз к искусственному поиску этих неслучайностей. А это ведь это ведь ложный путь.

Иеромонах Геннадий

— И я даже добавлю: и к невротизации.

А. Шириков

— Да, в том смысле, что мы же не должны жить в иллюзиях. И отсюда, мне кажется, вот эта вот сложность: а вдруг это иллюзия? А в действительно бывают иллюзии. А мы призваны к тому, чтобы жить сегодняшним днем. Вот мне сегодня, я сегодня могу извлечь этого пользу или не могу? И это не значит обязательно проанализировать и как бы найти эти сверхъестественные причины. В первую очередь естественные причины проанализировать. А дальше как бы опять пустить Бога. Звучит опять же общо и пусто, может быть. Но, сказать, что ну вот я сейчас в такой ситуации. Господи, действуй.

Я. Капаева

— Хорошо, про болезнь тогда. Как же мы читаем о том, что болезнь попускается для какого-то духовной пользы, что это не случайность?

Иеромонах Геннадий

— Во-первых, не всегда.

А. Шириков

— Ну и опять же, мне кажется, даже если так. Это уже наша оценка болезни, и в том смысле, что мы пытаемся из нее извлечь что-то хорошее для себя.

Иеромонах Геннадий

— Вот. Из любой ситуации можно извлечь положительный или отрицательный вывод для себя. Это очень важно. Что касается болезни — даже был, специально принимался документ Межцерковным нашим этим собранием, где прописано на эту тему болезни. Потому что про болезни у нас столько всякой ерунды, это отдельный разговор на самом деле. Кому-то попускается, кто-то целенаправленно создает себе проблемы с болезнью. Ну вот я буду, извините, употреблять алкоголь безмерно. Ну и что толку будет от этого? Я разрушу себе печень, психику, организм. Ну и что, это Бог мне попустил алкоголизм? Ну нет, конечно. Понимаете ли, в чем дело: да, у нас есть такие обстоятельства, человек заболел. Дальше, что ты из этого делаешь, что ты делаешь в этих обстоятельствах? Ты превращаешься в свирепого монстра, который рычит на всех. Или же ты каким-то образом, понимая свое тяжелое состояние и что в этом тяжелом состоянии тебе тяжело коммуницировать с людьми...

А. Шириков

— Мне кажется, что здесь еще вот мне евангельский образ просто вспомнился. Ведь когда мы читаем проповедь Христа, мы видим, что к покаянию, как к изменению ума, то есть анализу прошлого, Он призывает в начале проповеди и практически все. А дальше Он призывает: «Следуй за Мной». И мне кажется, во всех этих ситуациях есть риск застрять вот в этом именно покаянии, как постоянном анализе, анализе-анализе и не перейти к шагу следования. А все, что отец Геннадий сейчас говорил. Следуй за Мной. Да, может быть, непросто, может быть, оступаешься, но ты «следуй за Мной». Ракурс немножечко сдвигается в самом Евангелии вперед, а не назад.

Иеромонах Геннадий

— Это правда. И последнюю вот в этом контексте я хотел бы вещь сказать, опять же так это прозвучало. Есть одна такая выдающаяся православная героиня известного романа, Скарлетт О’Хара. Она говорила: «Об этом я подумаю завтра». Один из важнейших примеров смирения. Есть у тебя день и пища на сегодняшний день, которою ты действуешь? Действуй. Один мне замечательный человек сказал: «Знаешь, что такое, вот как надо жить? Делай, что должен и еще чуть-чуть сверху того, что ты должен». Ну, чуть меры. И пусть во всем воля Божья будет, несмотря на мои вот интенции, силы, движения там и так далее, и так далее. Делай, что ты должен. И все, и аминь. И хватит тебе пищи на сегодняшний день. Чего мозги себе забивать ерундой?

Н. Лангаммер

— В общем, меньше мистифицировать ситуацию, не искать каких-то точных правильных решений, а действовать. Действовать.

Иеромонах Геннадий

— Ой, я представляю, сколько людей скажет: «Ах, вы ж не читали ж там труды отца Иоанна (Крестьянкина)». Да вот читали и знаем примеры конкретные. Действуй. Действуй, человек, действуй, не сиди на месте. Не будет у тебя лучших обстоятельств, чем то, что у тебя есть сейчас. Вот ты хочешь писать, вы хотите писать какие-то заметки, там посты, снимать — сделайте это. Пусть это будет один, вот у вас есть силы на один пост в неделю. А завтра у вас есть еще время, вдруг появляется на одну фоточку, которую вы художественным образом обработали, например. Я не знаю, что это может быть. То же самое со спортзалом. Многие ж люди, покупая абонемент, не ходят в спортзал, потому что ждут лучших условий — когда я там выспавшийся, на полной энергии пойду. И тем самым являются спонсорами фитнес-сетей, не ходя туда. Нет, иди и делай хотя бы вот минимальное количество упражнений, которые ты можешь сделать. Можешь сегодня подтянуться — да подтянись. Можешь один раз только — да только один раз это сделать. Но сделай. Не прокрастинируй, если хотите. И вот я боюсь, что современная интерпретация прокрастинации заложена в православную такую обертку: мы будем ждать волю Божью. Не надо так, не надо, ребята. Действуем.

Н. Лангаммер

— И вот наш час пролетел. Мы сегодня говорили, кстати, неожиданный, да, для нас такой поворот. Спасибо, уважаемые мужи.

А. Шириков

— Получилось, вот мы вас учили просто. Некомфортная роль, некомфортная.

Н. Лангаммер

— Нет, нам как раз, женщинам, это комфортно. Если уж говорить про женское и мужское в данной конкретной студии. Ну, я думаю, что много полезного тем не менее прозвучало. В студии был иеромонах Геннадий (Войтишко), руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви, Алексей Шириков, теолог, и Яна Капаева, блогер. Спасибо, Яночка, за эту тему.

Я. Капаева

— А можно поблагодарить за мысль вот отца Геннадия, просто важнейшую, из сегодняшнего эфира я вынесла. Меня она прямо сейчас потрясла и очень укрепила внутри, что Господь с тобой, даже если ты делаешь ошибку. Даже если ты идешь не туда, Он все равно с тобой. И я в этом столько почувствовала, вы знаете, и любви, и радости.

Н. Лангаммер

— Христос воскресе, дорогие друзья!

Иеромонах Геннадий

— Воистину воскресе Христос!

Н. Лангаммер

— Да, мы напомним, что нашу программу можно не только слушать, но и смотреть на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте. Мы снова будем в эфире в воскресенье, через неделю, в 18:00. А сегодня с вами прощаемся. Всего доброго и до свидания.

А. Шириков

— До свидания.

Иеромонах Геннадий

— Всего доброго.

Я. Капаева

— До свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Единство в Боге». Священник Анатолий Главацкий, Сергей Цыбульский, Алексей Шириков
• «Как относиться к мечтам?» Диакон Иоанн Мыздриков, Дмитрий Рындин, Ольга Кутанина
• «Что такое счастье?». Священник Стахий Колотвин, Ирина Главацкая, Виктория Галкина