Поделиться
Анна Тумаркина
Через год после рождения сына я погрузилась в странное психическое состояние. Словно все плохое, вся боль в один момент накрывала меня и не отпускала. Я не могла ничего делать. Вместе с подавленностью росла тревога за сына. Боялась оставить его одного даже на несколько минут. Пришла на исповедь к батюшке, и он посоветовал обратиться за помощью ко врачу. Так я познакомилась с психиатром, православным, верующим, который мне помог.
Болезнь прошла не сразу. Сначала был диагноз: смешанное тревожно-депрессивное расстройство вострой форме. Месяц за месяцем подбирали лекарства. Одни препараты помогали, другие — нет. Человеческая психика слишком сложна, чтобы одна и та же таблетка подходила всем. Грела надежда: ведь головной мозг в порядке, интеллект сохранный.
Но примерно раз в месяц случался очередной тяжелый приступ подавленности и безотчетной паники. Обострения у людей с психическими расстройствами часто происходят в межсезонье. Но некоторые люди могут испытывать повышенное чувство напряжения, тревоги или эмоциональную растерянность из-за лунного цикла. Я панически боялась полной луны. Даже из дома в этот период старалась не выходить.
Однажды в воскресение я должна была идти на занятия в певческой школе при монастыре, где преподавал мой духовник. Дело было вечером. До этого, утром, причастилась за Литургией.
И вот, иду я по бульвару, смотрю на звезды. Облака скрывают почти все небо. Но только не полную луну... Бегу в сторону монастыря. Захожу во двор. Встречаю батюшку, нервно здороваюсь. Он замечает, как исказилось в тревоге мое лицо. И говорит всего несколько слов:
— Помни, ты сегодня причастилась.
Не стану лукавить: меня это не сразу успокоило. Весь вечер не оставлял страх. На занятиях я вместе со всеми разучивала песнопения Божественной Литургии. Молилась. Новсе еще ждала... Вот-вот, сейчас... грянет... вот еще не много, и будет очень плохо. Приступ тихо подкрадывался, таился, грозил, поджидал... но так и не случился.
Напоминание батюшки о Причастии помогло мне поверить, что я не являюсь заложницей полнолуния. Я молилась: «Господи, помоги моему неверию!». В итоге я осознала, что вера в Бога сильнее веры в неизбежность приступа.
Прошло примерно полгода и приступы подавленности и паники прекратились полностью. Бог послал духовника, который наставил, в нужный момент сказал важные слова. Духовник рекомендовал доктора, который подобрал правильное лечение. Господь, главный целитель тел и душ, освободил меня от недуга, лишь только я всем сердцем поверила в Его защиту. Теперь всякий раз, когда кажется, что я попала в безнадежную ситуацию, просто повторяю: «Верую, Господи! Помоги моему неверию».
Автор: Анна Тумаркина
Все выпуски программы Частное мнение
«Журнал от 06.03.2026». Екатерина Мешкова, Максим Печенкин
Поделиться
Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.
В этот раз ведущие ведущие Анна Леонтьева и Алексей Пичугин, а также Руководитель проекта «Что-то личное» Екатерина Мешкова и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:
— Праздники в день 8 марта;
— Образовательные проекты журнала «Фома»;
— Музей «Первая дача» в Переделкино и выставка о писателе Викторе Шкловском;
— «Месяц Костромской области» проекта «Консервация».
Все выпуски программы Журнал
Дефис и тире. Как их не перепутать и почему это важно
Поделиться
Всего две чёрточки, а какая между ними разница! Это не загадка. Просто сегодня мы поговорим о двух графических знаках в русской письменности — дефисе и тире.
Они, оказывается, похожи не только внешне, но и по происхождению. Оба слова заимствованы из других языков, в отличие от русских названий остальных знаков — точки, запятой, кавычек и прочих.
Наименование дефиса, короткой чёрточки, пришло из немецкого, а происходит оно от латинского divisio — что значит «разделение». Слово тире восходит к французскому глаголу «тянуть» и обозначается длинной чертой.
Оба знака стали применяться во второй половине XIX века — из-за усложнения графической системы языка и развития типографского искусства.
А впервые знак тире под названием «молчанка» описан в 1797 году в «Российской грамматике» профессора Антона Алексеевича Барсова. Одним из популяризаторов тире был писатель Николай Карамзин, живший в конце XVIII — начале XIX века.
Чем же отличается употребление этих графических знаков? Дефис ставится только внутри слов и, можно сказать, является их частью. Например, он присоединяет особую приставку кое-: «кое-кто». Или суффиксы -то, -либо, -нибудь: «где-нибудь», «кто-либо». Дефис нужен, чтобы создавать сложные слова, такие как «тёмно-красный», «юго-запад», «плащ-палатка». Недаром в XVIII − XIX веках дефис назывался «знаком единительства» — он объединяет части слов, при этом разделяя их на составные части.
А тире нужно, чтобы разграничивать части предложения, это настоящий знак препинания. С помощью него, например, мы отделяем подлежащее от сказуемого, если оба являются одной частью речи: «Солнце — (тире) это звезда». Или тире может обозначить, что перед нами сложное предложение, например: «Придут гости — (тире) сядем за стол». Также этот знак препинания используют при оформлении прямой речи.
Тире играет свою роль внутри предложения, а дефис — внутри слова. Но это ещё не всë. Среди специалистов издательской сферы — типографов, дизайнеров, редакторов — известны два типа тире: короткое и длинное. Более длинный знак используют как пунктуационный знак тире, а более короткий — как «технический знак», например, при обозначении интервала, выраженного цифрами: взять три − пять яблок.
И в деловой переписке, и в обычном интернет-общении стоит обратить внимание на правильное использование дефиса и тире. Ведь графическое оформление письменной речи — это важная часть родного языка.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Почему мы оправдываемся и стоит ли это делать
Поделиться
Оправдания — дело привычное. Почти каждый сталкивался с необходимостью объяснить свои действия: «не успел», «не заметил», «всё пошло не так». Почему же мы пытаемся сгладить наши недочёты оправданием?
Дело скорее всего в том, что мы защищаем своё самолюбие, маскируем ошибки или хотим избежать конфликтов. Сказать «это не моя вина» проще, чем признать: «Да, я поступил неправильно». Оправдания — это защитный рефлекс.
С другой стороны, если что-то пошло не так, то нам хочется объяснить, почему. Бывают ситуации, которые не позволили выполнить обещанное. Иногда оправдания необходимы: если обстоятельства действительно помешали, объяснение поможет избежать несправедливости, обиды, недоверия.
Но если приходится часто оправдываться или просто объясняться, это повод задуматься. Возможно, причина в отсутствии дисциплины или в излишней беспечности.
Зачастую мы оправдываемся, когда чувствуем вину. Или подозреваем, что нам не верят. Да, в самом слове «оправдание» кроется корень «прав». То есть мы хотим остаться правыми, несмотря на совершённую ошибку. Верен ли такой подход? Это каждый решает сам.
Как писал в дневниках Михаил Пришвин: «Если судить самого себя, то всегда будешь судить с пристрастием или больше в сторону вины, или в сторону оправдания. И вот это неизбежное колебание в ту или иную сторону называется совестью».
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
