Поделиться
Сергей Михайлович Эйзенштейн самоотверженно служил людям своим искусством. Можно сказать даже больше: кинематограф — не только отечественный, но и мировой — в настоящее, высокое искусство превратил именно он.
С миром кино будущий великий режиссёр, сценарист и теоретик кинематографа впервые познакомился в 1906-м году, когда ему было 8 лет. Родители взяли Серёжу с собой в Париж. В один из вечеров они посетили сеанс в «иллюзионе» — так в то время называли кинотеатры. Мальчик с восхищением смотрел на экран. И когда сеанс закончился, он уже твёрдо знал, что хочет «делать кино». Однако в 1915-м, по настоянию отца, Эйзенштейн поступил на факультет архитектуры в Петроградский институт гражданских инженеров. А через два года произошёл Октябрьский переворот. Институт ликвидировали. Продолжить образование Эйзенштейн смог только в 1921-м году. На сей раз специальность выбрал сам: поступил в Высшие режиссёрские мастерские, которыми руководил Всеволод Мейерхольд. А спустя три года снял свою первую короткометражку — «Дневник Глумова» по пьесе Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Пятиминутный фильм, построенный на ярких художественных образах, не оставил у зрителей сомнений: Сергей Эйзенштейн творит принципиально новый кинематограф. Молодой режиссёр доказал, что кино может быть одновременно увлекательным и в то же время — по-хорошему сложным. «У меня всегда была задача — действовать на чувства и мысли», — говорил Эйзенштейн.
Всё это он в полной мере реализовал в первой своей большой картине 1925-го года — «Броненосец Потёмкин». Ничего подобного публика ни в России, ни за рубежом ещё не видела. Поражал не только масштаб съёмок, но и совершенно новые приёмы монтажа, использование ассоциативных кадров. Изначально это был чёрно-белый немой фильм, но зрителям казалось, что с экрана слышны голоса героев и выстрелы. В 1938-м, накануне Второй Мировой войны, на экраны вышел ещё один шедевр Сергея Эйзенштейна — патриотическая картина «Александр Невский». Образ князя-воина был близок режиссёру: в детстве и в студенческие годы он часто посещал Александро-Невскую лавру. В своих мемуарах Сергей Михайлович признавался, что испытывает необычное чувство из-за того, что святой, у мощей которого он когда-то бывал, теперь — герой его фильма. Картина «Александр Невский» поднимала дух русского народа, вставшего против фашизма в годы Великой Отечественной войны.
Ещё один фильм, признанный одним из величайших в истории мирового кинематографа, Эйзенштейн снял в 40-е годы ХХ века — историческую драму «Иван Грозный». Помимо всех художественных достоинств, в ней — удивительное дело для советской киноленты — на всём протяжении присутствует Бог. Внутренний диалог с Богом ведёт главный герой, царь Иван Грозный. Большинство сцен происходит в интерьерах храмов. На экране совершаются церковные таинства. Фильм «Иван Грозный» потряс зрителей во всём мире.
Между тем, коллеги и друзья знали Сергея Эйзенштейна не только как блестящего режиссёра, но и как доброго, отзывчивого человека. Во время съёмок «Ивана Грозного» он буквально спас жизнь актёру Александру Мгеброву, когда тот погибал от туберкулёза. Зимой, в тяжёлое военное время, Эйзенштейн смог организовать для него приём лучших врачей, питание, фрукты. «Только благодаря Эйзенштейну я поправился и встал на ноги», — рассказывал Мгебров. А близкий друг Сергея Михайловича, режиссёр Григорий Александров, вспоминал, как однажды, в голодные 20-е годы, он несколько дней подряд ничего не ел. И Эйзенштейн отдал ему свою единственную краюху хлеба. Недаром в мемуарах коллега Сергея Михайловича Эйзенштейна, сценарист Лев Кулешов, назвал его человеком, который принёс миру новое искусство и тепло своего сердца.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Радио блокадного Ленинграда
Поделиться
Фото: PxHere
В Санкт-Петербурге по адресу Итальянская улица, 27 разместилось массивное здание в классическом стиле. С 1933 года в его стенах располагалось Ленинградское радио, отчего строение и получило своё название — «Дом радио». На его фасаде расположены памятные таблички, одна из которых гласит: «Мужеству работников Ленинградского радио в дни блокады посвящается». В период Великой Отечественной войны сотрудники радио ни на день не прекращали работу. Начальник радиовещательного узла Пётр Палладин вспоминал: «С воскресного дня 22 июня в жизни работников Ленинградского радио наступила новая, суровая военная пора». Многие сотрудники были включены в состав батальона связи или переведены на казарменное положение.
В сентябре 1941 года, когда вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады, радио приобрело особое стратегическое значение и стало едва ли не единственным средством коммуникации осаждённых людей с внешним миром. Благодаря этому блокадники слышали передачи московского радио и могли транслировать свои программы за пределы города. Вся большая страна знала, что Ленинград жив, несмотря на голод и постоянные обстрелы.
Дикторы, музыканты, актёры и другие сотрудники не прекращали работу над передачами. В программе «Последние известия» жители могли узнать новости с фронта. С первого дня и до конца блокады ленинградцев поддерживал голос поэтессы Ольги Берггольц. В передаче «Говорит Ленинград!», которую она вела, можно было услышать известных городских учёных, музыкантов и поэтов. Так осенью 1941 года с обращением к женщинам Ленинграда выступила поэтесса Анна Ахматова. Она говорила о мужестве и стойкости жительниц города. А композитор Дмитрий Шостакович рассказал о работе над своей новой Седьмой симфонией. Премьера её состоялась в Ленинградской филармонии 9 августа 1942 года. Специалисты радио транслировали исполнение на всю страну и даже за её пределы. Радист Нил Рогов, работавший за трансляционным пультом, вспоминал: «Я очень волновался, понимая, что передача пойдёт в эфир через коротковолновую радиостанцию и её смогут услышать во многих странах. Это была подлинная гармония музыки и жизни, борьбы и победы. Победы добра над злом».
Так музыкальные произведения, стихи, голоса знаменитых жителей и дикторов не давали горожанам пасть духом в самые страшные дни. Главный диктор радио — Михаил Меланед — вспоминал: «Как-то мы с Ниной Фёдоровой читали из радиостудии передачу для партизан. Вдруг взрыв. Мы продолжили читать. Взрывной волной выбило оконную раму , осколок попал в дикторский пульт. Но прекратить передачу было нельзя: нас слушают». Радио блокадного города не умолкало ни на минуту, а в те моменты, когда эфиров не было, по нему транслировали стук метронома. Медленный темп ударов означал отсутствие воздушной атаки, а быстрый — предупреждал о ней.
Каждый день эфира давался работникам радио ценой невероятного мужества, а порой и жизни. «Как было трудно поддерживать его работоспособность. Рушились здания, обрывалась радиопроводка. И всё же обрывы устранялись, аварийные бригады шли в зону обстрела, порой сутками, не уходя с поста» — писал Пётр Палладин, начальник радиовещательного узла. Наконец, 18 января 1943 года, в день прорыва блокады, поэтесса Ольга Берггольц объявила в эфире: «Ленинградцы! Дорогие соратники и друзья! Блокада прорвана!».
Память об этих днях, где стойкость и вера в победу, помогали людям переживать страшные дни ленинградской блокады, осталась в архивных звукозаписях с ленинградского радио. Сегодня каждый может найти запись архивного стука метронома, а ещё зайти в музей блокады в Санкт-Петербурге и прикоснуться к непростому прошлому.
Все выпуски программы Открываем историю
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
