Поделиться
В середине девятнадцатого века Россия активно осваивала Дальний Восток. По договору с Китаем империи стали принадлежать обширные территории Приморского края. Чтобы защитить новые земли, нужна была военная база. Для её создания генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев-Амурский выбрал тихую бухту на северо-западном побережье Японского моря. В 1860 году военный корабль «Манджур» доставил сюда сорок солдат и офицеров. Так началась история славного Владивостока.
Бухте, в которой был основан город, Муравьев-Амурский дал имя Золотой Рог. В 1861 году здесь построили маленький деревянный храм и освятили его в честь Успения Божией Матери. Алтарную перегородку для церкви изготовили, натянув корабельный парус на деревянную раму.
Успенский храм служил духовной опорой сначала военным морякам, а затем и переселенцам из России, пожелавшим жить во Владивостоке. Приход рос, церковь ветшала и в 1889 году вместо неё в городе возвели каменный собор высотой тридцать пять метров. Новую церковь по традиции посвятили празднику Успения Божией Матери. Величественное здание венчали пять куполов. Внутреннее убранство храма поражало своим великолепием. Иконостас на этот раз был выполнен из дорогих пород дерева и украшен искусной резьбой. На сводах и стенах церкви иконописцы запечатлели сюжеты из Нового Завета.
В 1899 году Владивосток стал центром православной епархии и Успенский собор получил статус кафедрального, то есть главного. Рядом с храмом построили дом для церковнослужителей. В нём разместили хранилище для церковной утвари, библиотеку, казначейство, трапезную. В церкви Успения Божией Матери богослужения совершались ежедневно. Здесь крестили детей, венчали молодожёнов и провожали в последний путь умерших. Записи об этих событиях вносили в специальную метрическую книгу, которая сохранилась до наших дней. Её можно увидеть в музее-заповеднике Дальнего Востока.
Сегодня старинная метрическая книга особенно ценна ещё и потому, что Успенский собор был утрачен после революции 1917 года. Его разрушили безбожники в 1938-ом. А вот приходской дом при храме уцелел. Его вернули православным в конце двадцатого века, когда настала пора возрождения веры. Здание оборудовали под храм и освятили в честь Успения Божией Матери. В 1997 году на Пасху под сводами церкви состоялось первое богослужение. С тех пор молитва здесь не прекращалась!
Все выпуски программы ПроСтранствия
Х. Андерсен «Дюймовочка» — «Не соглашаться жить во тьме»
Поделиться
Фото: PxHere
Трудно, наверное, найти человека, который сказал бы: «Мне солнце ни к чему, я предпочитаю зарыться в землю и жить во тьме». Да ещё и настойчиво приглашал бы к такому же образу жизни других, удивляясь — и что такого они находят в солнце, свежем воздухе, просторе?
Но именно такого человека олицетворяет один из героев сказки Ханса Кристиана Андерсена «Дюймовочка» — крот, собравшийся жениться на главной героине, крошечной девочке Дюймовочке. В начале сказки Дюймовочку похищает из материнского дома жаба, чтобы выдать малютку замуж за своего сына. Дюймовочка сбегает от неё и оказывается в поле, где проводит целое лето. Наступает осень, приходят холода. Девочке даёт приют в своей норке полевая мышь. А затем решает выдать Дюймовочку замуж за соседа — состоятельного крота. Девочка горько плачет, ведь Крот сказал, что не переносит солнца, значит, и Дюймовочку больше наверх не отпустит. Он просто не понимает, зачем Дюймовочке солнце, ветер, простор.
Если пофантазировать, можно провести параллель между кротом и неверующим человеком, который недоумевает: и что такого ищут христиане в Церкви? Им что, обычной жизни мало? В том и дело, что христианам земли мало — они стремятся к небу. Святитель Лука Войно-Ясенецкий, исповедник двадцатого столетия, говорил: «Для жизни истинной не свет солнечный необходим, а другой свет, свет духовный, освещающий и просвещающий сердца наши». Эти слова святителя Луки созвучны сказке Андерсена. Дюймовочка, олицетворяющая верующих людей, стремится к солнцу и не соглашается жить во тьме кротовой норы. И спасает героиню в финале сказки ласточка. Почему Андерсен выбрал именно эту птицу? Ласточек иногда изображают в сценах Благовещения как знак весны, обновления и доброй вести. Этот образ усиливает параллель между Дюймовочкой и христианами, стремящимися к Солнцу правды, Христу.
Все выпуски программы ПроЧтение:
С. Лагерлёф «Путешествие Нильса» — «О душевной бодрости»
Поделиться
Фото: PxHere
Когда делаешь трудное дело, то и дело тянет передохнуть. Но насколько разумно в таком случае сбавлять обороты? В одном из эпизодов повести «Путешествие Нильса», шведская писательница Сельма Лагерлёф ставит такой вопрос. Домашний белый гусь Мартин однажды увидел, как над двором пролетают серые дикие гуси. Мартину захотелось полететь с ними. Он побежал, подпрыгнул и — взмыл в небо вместе со стаей. Гуси летели весь день. Мартину с непривычки было трудно, и гуси к вечеру сообщают своей предводительнице Акке:
— Белый гусь не может лететь так высоко!
Акка отвечает:
— Он должен знать, что летать быстро легче, чем летать медленно! Летать высоко легче, чем летать низко!
Странные слова. Казалось бы, всё наоборот. Разве делать что-то быстро легче, чем медленно? Но Акка знает, что говорит.
Секрет в том, что истинная лёгкость рождается не из экономии, а из полноты действия. Недаром преподобный Паисий Святогорец, подвижник двадцатого столетия, рассуждая о духовной жизни, замечал, что для неё необходимы напор, порыв, мужество и храбрость в борьбе с грехами.
Почему преподобный Паисий так говорил? Дело в том, что решимость, духовная отвага как раз и освобождают от тяжести своеволия, от рабства своим нерадению и небрежению. Приводя к жизни цельной, осмысленной, они окрыляют.
Так и случилось с Мартином. В первый день полёта ему нелегко было воспринять слова Акки, но — постепенно его крылья набирают силу, и вскоре он уже наравне с прочими держится в стае.
Все выпуски программы ПроЧтение:
Василий Верещагин. «Иконостас церкви Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова Ярославского»
Поделиться
— Андрей Борисович, здравствуйте! Тоже решили сегодня провести утро в библиотеке?
— Маргарита Константиновна! Рад неожиданной встрече!
— Я вас давно заметила, просто не хотела мешать. Вы были так увлечены чтением.
— Да вот, погрузился в книги по древнему зодчеству. Планирую на днях отправиться в небольшое путешествие. Давно хотел увидеть деревянные храмы. Знаете, которые, как говорят, без единого гвоздя...
— Замечательные планы! Кстати, буквально на днях я смотрела передачу про Василия Верещагина. Художника тоже притягивали памятники деревянного зодчества. В 1884-м году он отправился в путешествие по городам и сёлам Русского Севера. Из этой поездки художник привёз несколько десятков полотен, где запечатлел старинные бревенчатые церкви.
— Интересно, не был ли случайно Верещагин в селе Богослов? Это совсем рядом с Ростовом Великим, который часто называют «воротами Русского Севера». В селе, о котором я говорю, находится деревянная церковь апостола Иоанна Богослова конца 17 столетия. Я как раз только что о ней читал.
— Да, Василий Васильевич там побывал. Он видел этот храм, и перенёс на холст красоту его внутреннего убранства. Работа хранится в Государственном Русском музее Санкт-Петербурга. Называется она «Иконостас церкви Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова Ярославского».
— Да-да, Ишня — это река, на которой стоит село. А Ростовом Ярославским раньше часто именовали Ростов Великий. Кстати, так по сей день называется железнодорожная станция, расположенная в городе. Впрочем, чтобы добраться оттуда до Богослова, поезд точно не понадобится. От Ростова село всего в полутора километрах. Можно дойти пешком. Жаль, что до Петербурга из Москвы так быстро не добраться... А очень хотелось бы сейчас посмотреть на это полотно Василия Верещагина!
— Мы с вами прямо сейчас можем зайти на сайт музея и найти картину там.
— Уже нашёл, Маргарита Константиновна! Перед нами фрагмент древнего иконостаса. В полумраке деревянных сводов храма мерцает золото и серебро иконных окладов и лампад. Лики святых художник прописал в общих чертах. Однако образ, который ближе всего к зрителям, легко узнаваем — это Пантократор, Спас Вседержитель.
— Рядом с иконостасом стоят аналои — иконные столики — украшенные покровами из парчи́. А в самом центре полотна — золотые Царские врата. Художник запечатлел их изысканный резной узор, который удивительно гармонирует с простотой тесовых стен церкви. Верещагин живо и реалистично передал особенную атмосферу деревянного храма.
— Да, что называется — эффект присутствия! На секунду мне представилось, что я уже там, в Богословском храме, и вижу всё своими глазами!
— Василий Верещагин к этому и стремился. Ведь он ездил не просто посмотреть на памятники церковной старины, а хотел привлечь общественное внимание к проблеме их сохранения. Во второй половине 19-го столетия, когда жил художник, из-за ветхости деревянные храмы часто попросту сносили, взамен строили каменные. Поэтому на своих полотнах он старался максимально точно запечатлеть натуру.
— Чтобы все смогли увидеть величие деревянных церквей и понять — эту древнюю красоту нужно беречь.
— Полотна, которые художник создал во время путешествия1884 года, до сих пор помогают реставраторам и искусствоведам в их работе. И Богословский храм поны́не стоит на своём месте. Правда, почти всё внутреннее убранство, которое Верещагин запечатлел на картине, находится сегодня в экспозиции музея-заповедника «Ростовский кремль». Принадлежит музею и сама церковь, хотя Богослужения в ней совершаются.
— Маргарита Константиновна, судя даже по одной вот этой картине — «Иконостас церкви Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова Ярославского» — Верещагина его поездка впечатлила?
— Да! Василий Васильевич писал в своих заметках, которые изда́л по возвращении домой, что в тех краях, где он побывал, тихо, спокойно, и пахнет родной стариной.
— Как я рад, что и мне вскоре предстоит вдохнуть этот воздух!
Все выпуски программы Свидание с шедевром
