«Путь в благотворительности». Елизавета Пшеничникова

У нас в гостях была руководитель социальной службы милосердия «Анапа-Мама», сестра милосердия Елизавета Пшеничникова.

Наша гостья рассказала о своем интересном пути в социальном служении, в частности, о том, как в Анапе при её активном участии появился при храме приют для бездомных, людей с ограниченными возможностями здоровья, пожилых, беременных и женщин с малолетними детьми, попавших в трудную жизненную ситуацию. Кроме того, в настоящее время в этот приют приезжают семьи из зоны боевых действий. Наша гостья поделилась, как организован досуг у таких семей и какие интересные возможности для отдыха есть у детей. Также разговор шел о том, как по инициативе нашей гостьи был снят и вышел в свет фильм, посвященный преподобному Серафиму Саровскому.

Ведущие программы: Тутта Ларсен и пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

---

Тутта Ларсен 
— Здравствуйте, друзья! Это Радио ВЕРА, я Тутта Ларсен...

Василий Рулинский
— Я Василий Рулинский — пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Это программа «Делатели», мы говорим с теми людьми, кто посвятил свою жизнь делам милосердия и в этом видит исполнение евангельских слов Христа. У нас сегодня в гостях Елизавета Пшеничникова — руководитель службы милосердия «Анапа-Мама», сестра милосердия. Елизавета, добрый вечер.

Елизавета Пшеничникова
— Здравствуйте.

Василий Рулинский
— Мы наслышаны об очень важном проекте, который расположился в курортном городке Анапа. Много людей прошло через ваш проект, он существует уже не первый год, и такое многостороннее развитие социальной деятельности, которое у вас получилась на приходе, мне кажется, для многих является примером, потому что, по-моему, столько проектов на одном приходе создать редко у кого удаётся. Вы ещё снимаете настоящие полнометражные документальные фильмы. В общем, жизнь бьёт ключом в Анапе, в частности в Серафимовском храме Анапы, в котором вы трудитесь. Вы ещё помощник настоятеля по социальной работе. Действительно, много всего у вас есть, и, конечно, хочется прежде всего узнать у вас: вот мы говорим «руководитель службы милосердия «Анапа-Мама» — что такое «Анапа-Мама», если в целом представить, что это значит? Поделитесь, пожалуйста, что входит в это понятие.

Елизавета Пшеничникова
— Наверное, это, во-первых, приют для кризисных беременных. Давайте расскажу вам. У нас очень красивый храм, деревянный, хотя и на юге, потому что наш батюшка, отец Александр Карпенко, сам в Томске вырос, и на юг он привнёс что-то с Сибири; у нас берёзки на территории храма растут. И когда строили храм, от прихожан поступило прошение построить рядом дом милосердия, таким образом теперь на территории храма трёхэтажное красивое современное здание дома милосердия. На первом этаже у нас находится богадельня для старичков, и кризисные беременные живут вместе. У нас получается атмосфера многопоколенной семьи: бабушки и вот эти женщины кризисные с маленькими детьми. Мне очень там нравится, когда ребятишки бегают и приглашают бабушек на завтрак, обед. Вместе бабушки сидят, занимаются с этими детками, когда мамочки куда-то могут отойти. А на третьем этаже у нас киногостиная, которая работает уже пять-шесть лет, и работает она по вашим инструкциям, где-то у вас эти рекомендации есть, «Домашний кинотеатр» называется. И мы делаем всё, что делают все, потому что когда я пришла учиться в Синодальный отдел, отец Игорь там нас собирал, и пришла памятка из Синодального отдела, что должно быть в епархии, а мне показалось, что это должно быть при храмах, в приходе. Я думала, что обязательно всё это надо делать; я батюшку своего мучила, наверное (прости меня, отец Александр).

Тутта Ларсен
— В итоге вы в миниатюре создали то, чем вообще целая епархия занимается у себя в одном отдельно взятом храме?

Василий Рулинский
— А ведь богадельня — это один из самых сложных проектов для того, чтобы его обеспечить, потому что нужно, во-первых, помещение в очень серьёзной либо собственности, либо длительное безвозмездное пользование, то есть это не на месяц и не на год, это должно быть длительно. Второе — это персонал, то есть должны быть сёстры милосердия или кто-то, кто будет ухаживать, а это круглосуточный уход и не один человек, это смены, нужно учиться ухаживать, нужно обеспечивать питание и так далее. Это расходы и колоссально непросто сделать это на базе прихода. Даже для Синодального отдела по благотворительности, хотя мы очень рассчитываем, что социальные проекты церковные вдохновляются и хотят развивать социальное служение, но чтобы на приходах так — мы даже не дерзали думать, что можно сделать, а у вас получилось. И получилось какими-то вашими личными, во многом, организаторскими способностями; вы человек такой очень пробивной, как мне представляется, и очень энергичный. Расскажите про свой путь: как вы пришли к Богу и к социальному служению?

Елизавета Пшеничникова
— Во-первых, я хочу сказать, что всё, что мы делали на приходе, мы видели у вас в Москве, на практике были. Вот я, наверное, была первая, которая посетила богадельню, она ещё не работала, ремонт был. Я забыла, где она у вас находится, где-то около озера, очень красиво было...

Василий Рулинский
— На Преображенской площади.

Елизавета Пшеничникова
— ... и я начала мечтать тоже о богадельне. Потом на фестивалях, на семинарах, на «Рождественских чтениях», которые проводили вы, Синодальный отдел, знакомились, слушали коллег своих. Допустим, когда я слушала, как выступает Анна Кузнецова, мне сразу захотелось кризисный центр создать. И, честно говоря, поддержки в храме быть не могло, потому что настоятели сами не знали, по-моему, в то время, как что там организовывать, всё на нас ложилось. И я звонила Анне Кузнецовой, спрашивала, что сначала сделать. Она сказала открывать сначала «горячую линию», давала рекомендации...

Василий Рулинский
— Уточним: Анна Юрьевна Кузнецова — вице-спикер Госдумы сейчас, так что вы звонили вице-спикеру Госдумы. Я же говорил, что вы человек пробивной, Елизавета (смеётся).

Тутта Ларсен
— Но тогда она была омбудсменом детским, наверное?

Елизавета Пшеничникова
— Она ещё была тогда психологом в благотворительном фонде «Покров» в Пензе. Потом она же и дала такой сигнал, что надо писать президентские гранты, а потом уже Синодальный отдел научил нас, как это делать. У меня высшее образование, я экономист, финансист, и когда настоятель предложил мне обучаться в Синодальном отделе, я говорю: «Так я уже большая девочка, и образование у меня есть», он промолчал. Пришла домой, говорю мужу: «Вот батюшка предлагает мне в Синодальном отделе поучиться на социальное служение». Он такой: «Иди! Хоть ты будешь чем-то полезна». И я выучилась. Ученицей я была на тройку. Девочки, которые учились вместе со мной, сёстры с нашего прихода, были моложе меня, гранты очень хорошо писали. А у меня всё никак не получалось, но всё-таки, с годами, они уже ничего не пишут, а мне вот приходится писать сейчас проекты.

Василий Рулинский
— А если всё-таки возвращаться к истории про то, как вы пришли к Богу непосредственно, это было с самого детства у вас?

Елизавета Пшеничникова
— Нет, у нас и в семье верующих не было. У меня просто родители были, наверное, честными советскими людьми. Я вам скажу, какого они были года рождения: мама была 1917 года, а папа — 1911-го. Когда я родилась, папе было 47 лет. Такие честные, добрые они люди были. Про Бога они вспоминали и как-то там молились по-своему, но я была далека от этого. А вот когда перестройка началась, и мы узнали слово «бизнес», от которого мне сейчас плохо становится, в это время, ближе к моим сорока годам, Господь как-то полюбил меня, наверное, и сердце моё к Нему открыл. Тогда у меня дети уже стали взрослые, из-за них переживала очень сильно, и смотрю, у мужа лежит молитвослов такой маленький, и я самую маленькую молитву из вечерних правил прочитала, и так успокоилась, что уснула до утра. А дети тогда на дискотеки ездили на машине, я всё переживала из-за этого. Вот так я поняла тогда, что молитва — это рабочий инструмент, и всё, я зацепилась. Муж ходил в храм, свечки ставил, а я ходила сначала в библиотеку, искала что-нибудь про Христа. Это была середина 90-х, и там не было ничего, вообще никакой литературы не было, но всё же я что-то там выкапывала. Как-то раз в Анапе я пришла в церковь, и девочка одна молодая говорит: «А вы почему вы на литургию не ходите? Это же самое главное, что вообще в жизни православного человека может быть!» Я такая на мужа посмотрела, а он ходил только свечки ставил, его раздражали люди по воскресеньям, которые там стояли на литургии. Говорю: «Серёжа, надо быть на литургии, оказывается». И мы стали с ним ходить в церковь. Я такая, как свечка стояла, потому что уже начиталась Игнатия Брянчанинова...

Василий Рулинский
— Вот это да! Серьёзный уровень сразу, в одиннадцатый класс перешли из первого.

Елизавета Пшеничникова
— А муж такой рядом стоит, меня за руку держит. Я говорю: «Серёжа, по-моему, мужчины должны справа стоять». Кое-как я его отучила, и он от меня отходил.

Тутта Ларсен
— Слушайте, как интересно, а откуда у него-то молитвослов взялся?

Елизавета Пшеничникова
— А у него бабушка была верующая. Он мне уже потом рассказывал, что бабушка и молилась, и книги какие-то он там видел, и крестила его тайно, потому что Серёжин отец был коммунистом и работал в КГБ. Видимо, бабушкина молитва на моего мужа передалась, и я очень рада. Получается, мы вместе пришли в храм.

Тутта Ларсен
— Это потрясающе, что вы одновременно пришли как-то, в союзе, потому что часто бывает, что один пришёл, а другой догоняет, или не очень догоняет. Или, например, один пришёл и давай другого катехизировать, так что он, бедный, потом из семьи убегает.

Василий Рулинский
— Елизавета, вот вы пришли к Богу, начали посещать службу, узнали, что такое литургия, а что было дальше? Как всё складывалось? Вы долго ещё знакомились, нерешительно как-то действовали? Или всё уже сразу — Игнатий Брянчанинов и?..

Тутта Ларсен 
— И мне ещё очень интересно, как вас всё-таки прибило к берегу социального служения?

Елизавета Пшеничникова
— Вот, смотрите, мы жили в Тюмени. Там, не знаю как, но почему-то я сразу стала входить в семью священников, они меня просто брали с собой, чтобы я с их детками сидела, когда это было необходимо.

Тутта Ларсен 
— Доверяли вам, в общем?

Елизавета Пшеничникова 
— Да. Но когда я была ещё в Тюмени на службе, батюшка говорил: «Вот сегодня приходите, пожалуйста, с вёдрами, с тряпками, будем убирать храм». И я с вёдрами, с тряпками, готовая к труду, приходила в храм и спрашивала: «Девочки, сёстры, куда мне идти, что делать?» Они мне всё время говорили: «Спаси Господи, спаси Господи». И так, наверное, раза три. Потом я подошла к отцу Николаю Цирке (в Тюмени его все знают и любят), говорю: «Батюшка, я хочу потрудиться, а мне говорят „спаси Господи“. Не разрешают мне, не давали, где я могу там что-то помыть». А батюшка мне говорит: «Скажи: я пришла и никуда не уйду, буду делать, помогать». Вот так я и начала, как вы говорите, настойчиво. Сразу прихожу и говорю: «Я буду сегодня потолки мыть», к примеру. Потом мы уехали из Тюмени в тёплые края, купили просто здесь дом. Но в Тюмени-то у меня тоже осталась семья — сын остался там. А здесь я по территории храма бродила, тоже хотела кому-то помочь; как это говорят: причинить добро. И меня встретил настоятель, я так поняла, что у священников глаз наметанный, и говорит: «Елизавета, а вы не хотите поучиться?» С тех пор меня и прибило к социальному служению.

Василий Рулинский
— А внутренняя тяга, она была откуда?

Елизавета Пшеничникова
— Ну, от веры, наверное.

Василий Рулинский
— То есть у вас это следствие веры, да?

Елизавета Пшеничникова
— Да, да. Я начала читать Евангелие, и в то время, когда у меня было перепутье, там было всё написано про меня, и что делать нужно, ну вот всё про меня! И всё, я зацепилась за эту книгу и держала её.

Тутта Ларсен
— Здорово! Это интересно, потому что очень часто новоначального человека как раз отталкивает от храма, от какого-то развития в вере отношение других людей. Вот ты пришла в штанах, тебе сказали: «Ну-ка кыш отсюда, юбку надень! — и человек может не вернуться больше. А вас гнали-гнали, а вы так упорно ходили и искали там своё место. Это характер?

Елизавета Пшеничникова
— Нет, Игнатий Брянчанинов (смеются).

Тутта Ларсен
— Ой, святителе отче Игнатие, моли Бога о нас!

Елизавета Пшеничникова
— Это он. Мне просто хорошую книгу сразу же сунули. Знаете, я ездила одиннадцать лет в Италию, у меня бутик в Тюмени был модной одежды.

Василий Рулинский
— Вы его держали как бизнес, да?

Елизавета Пшеничникова
— Да. И вы, наверное, можете представить, как я одевалась. А тут у меня такой одежды уже не было, когда в церковь пришла и мне приходилось тоже, как всем, на джинсы сверху надевать юбку. Я только лет через пять, наверное, гардероб поменяла свой.

Тутта Ларсен
— Но в Анапу вы уже приехали вполне состоявшимся чадом Церкви?

Елизавета Пшеничникова
— Ну, я и до сих пор не могу так про себя сказать.

Василий Рулинский
— Ну, это, действительно, Игнатий Брянчанинов сказывается. Сразу видно, литература хорошая. Первый проект был, я так понимаю, богадельни или всё-таки приют для мам на приходе? Что было первым?

Елизавета Пшеничникова
— Первым был приют для мам.

Василий Рулинский
— Это я так понимаю, что тоже история не самая лёгкая. Ведь, получается, вы должны нести ответственность за судьбы женщин, которые попадают к вам в состоянии очень кризисном. Обычно это история, когда негде жить, конфликт в семье, непонимание самых близких людей, какие-то внутренние неразрешённые психологические проблемы, иногда просто нет денег даже на самое простое, и вы в это решились войти. Как это всё складывалось? Обычно хорошее дело не бывает без испытаний. У вас это было с испытаниями?

Елизавета Пшеничникова
— Слава Богу, что я не знала вначале, что такие испытания будут — шла, и всё. Ну, испытания, как у всех — недопонимание с этими же девочками, например. Но таких страшных проблем даже и не помню, только положительное всё было, потому что мы же помогали.

Тутта Ларсен
— А вы когда «горячую линию» создали, как вы о ней людям рассказали? Вот как эти девочки узнали, куда звонить, куда обращаться?

Елизавета Пшеничникова
— В соцсетях: открыли страничку «ВКонтакте», там всё написали.

Тутта Ларсен 
— И сарафанное радио, да?

Елизавета Пшеничникова
— Сарафанное радио самое главное было. Мы открыли приют в 2014 году, и первые семьи у нас были из Донбасса. И сейчас мы принимаем. Вот живёт у нас одна женщина с двумя детьми давно уже из Донецка, ей некуда возвращаться, она и в богадельне помогает, и на кухне. Как-то она прижилась у нас.

Василий Рулинский
— Сколько там у вас человек может находиться одновременно? Как вообще всё устроено? Расскажите про внутреннюю жизнь этого приюта.

Елизавета Пшеничникова
— Про истории рассказывать?

Василий Рулинский 
— И истории, пожалуйста. Всё можно рассказывать.

Елизавета Пшеничникова 
— Давайте я историю расскажу, которую запомнила, остальные не помню. Я почему-то всё быстро забываю, мне даже это легче так. Вот звонит мне женщина из Крыма и просит почему-то, чтобы я помогла ей сделать аборт. Я говорю: «Ну давайте, приезжайте к нам в Анапу». Она приехала. И оказалось, что уже срок поздний, нельзя делать аборт. Я говорю: «Давай, ты родишь и оставишь в роддоме ребёнка этого». Мы с ней, конечно, работали, и настоятель с ней работал. Мы её уговорили не делать аборт. Но тут тоже без Вышних сил не бывает так: она родила девочку и звонит мне: «Елизавета Фёдоровна, я уезжаю. Стою сейчас на автобусной остановке». Я говорю: «Ну ладно, давай, с Богом». И буквально через минуту мне звонят и говорят: «Елизавета, мы хотим ребёночка усыновить». Это многодетная семья, я их прекрасно знаю, наши прихожане. Просто следом за этим звонком.

Тутта Ларсен
— А они знали об этой девушке?

Елизавета Пшеничникова
— Нет.

Тутта Ларсен 
— То есть это вообще совершенно промыслительная история?

Елизавета Пшеничникова 
— Да, потому что прихожане к нам в приют не ходят просто так, только добровольцы и сёстры милосердия. Они не знали ни о чём. И я звоню этой девочке, говорю: «Поехали в роддом». И слава Богу, всё получилось.

Тутта Ларсен
— То есть она оставила ребёнка, но его тут же приняли в другую семью? Потрясающе!

Елизавета Пшеничникова
— Да. Около роддома есть фотографии. И сейчас я смотрю на этого ребёнка — счастливая, красивая, и самое главное, похожа на отца приёмного. А могло быть всё по-другому.

Тутта Ларсен 
— Мне кажется, даже одна такая история стоит того, чтобы прожить эту жизнь.

Василий Рулинский 
— Да. Ну и получается, что от приюта для мам вы перешли потом к богадельне для пожилых, одиноких?

Елизавета Пшеничникова 
— Параллельно как-то бабушки начали появляться, которым негде было жить, наши прихожанки. А сейчас уже про нас, по-моему, вся страна знает, поступает очень много звонков с вопросами о свободных местах и от кризисных мам, и от бабушек, дедушек, которые у нас хотят пожить.

Тутта Ларсен 
— А какая у вас там вместимость, сколько людей?

Елизавета Пшеничникова
— Ой, вы знаете, сколько захотим.

Василий Рулинский 
— Я думаю, после этого звонков будет ещё больше (смеются).

Елизавета Пшеничникова 
— Но я предупреждаю: мы сейчас каждый месяц принимаем группы родителей с детьми из зоны конфликта. Каждый месяц мы примерно двадцать человек берём, чтобы нам не очень было тяжело. Кормим их очень вкусно, трёхразовое питание. Развлекательная программа обширная: и бассейн, и аттракционы, дельфинарий, поездка на лошадях.

Тутта Ларсен
— В общем, у них курорт там, получается?

Елизавета Пшеничникова 
— Да, курорт. Вот только что у нас из Лисичанска группа уехала, так трёхлетние дети уже в море купались. Вода в Анапе чистая, воздух прекрасный, дельфины в море плавают (реклама).

Василий Рулинский
— Вот вы сказали про такой объём всего, и я думаю, нас сейчас слушает достаточно много представителей приходов, настоятелей храмов, просто прихожан, и они думают: ну как так может быть? И приют для мам, и богадельня, и каждую неделю эти семьи из Донбасса, которые надо действительно трёхразово кормить и вот это всё организовывать. Откуда ресурсы?

Тутта Ларсен 
— Просто организатор — экономист и финансист по образованию (смеётся).

Василий Рулинский
— Нет, я так понимаю, что у вас просто все доходы, которые вы в Тюмени на бизнесе сделали, пошли в дело, да?

Елизавета Пшеничникова
— Откуда финансирование? Ну, конечно, с президентских грантов. И, знаете, я ещё одно что поняла? Когда что-то делается, то и люди идут, которые хотят помочь. Много лет назад женщина одна пришла — видимо, она смогла забеременеть или что-то хорошее случилось (у нас же там ещё проходят молебны) и говорит: «Я хочу пожертвовать столько-то денег». Я говорю: «Мне нужно коляски купить». Помогают благотворители, помогает Синодальный отдел. Сколько раз нам подгузники прямо грузовиками высылали, особенно в первое время, когда ещё и президентских грантов не было. Гуманитарный склад открывать тоже помогали (тогда я писала на конкурс «Православная инициатива»). Вкусно кормим. Вот сейчас, на данный момент, уже лет десять мы пишем на гранты и нас поддерживают.

Василий Рулинский
— Начали мы говорить об этом, о вашей помощи после разлива мазута. Это известная история, когда Анапа стала таким центром экологической проблемы из-за того, что разлив мазута был, и пляжи пострадали. Это было, по-моему, несколько лет назад, да? Я помню лебедей, у которых часть крыла в мазуте, вот эти картины, конечно, трогали до глубины души, люди отзывались. И вы, я так понимаю, стали той базой, тем местом, куда наши церковные волонтёры приезжали, где они жили, где им давали кров, питание и возможность трудиться, не думая ни о чём другом, да? Расскажите, как это всё было организовано у вас, как вы пришли к этой мысли, сколько человек через вас прошло тогда?

Елизавета Пшеничникова
— Когда Синодальный отдел объявил сбор добровольцев в Анапу на уборку мазута, я сразу же написала отцу Игорю: «Отец Игорь, мы можем принимать до пятидесяти человек». И он начал добровольцев к нам отправлять. Питание было тоже у нас, мы даже красную рыбу подавали им на бутерброды, вкусно кормили. Горячая вода, душ, всё у нас есть. Они, конечно, уставшие приходили, но мы делали всё, чтобы им было как дома. Много людей, наверное, человек около сорока-пятидесяти приезжали из Москвы. Им нравилось, они долго переписывались с нами.

Василий Рулинский
— Я хотел бы отдельное внимание обратить на то, что можно узнать информацию про «Анапа-Мама» в основных социальных сетях есть группы соответствующие, есть сайт. И также можно следить за новостями о социальном служении Церкви и присоединиться к добрым делам, стать добровольцем, сделать пожертвования на сайте Синодального отдела по благотворительности diaconia.ru и в социальных сетях «Дела Церкви» — там истории про всё социальное служение Русской Православной Церкви. Церковь, как крупнейший организатор благотворительности, естественно, большое количество таких историй предлагает тоже, чтобы вдохновиться и в этом всём принять участие.

Тутта Ларсен
— Это «Делатели» на Радио ВЕРА, с вами Тутта Ларсен...

Василий Рулинский 
— И Василий Рулинский — пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях Елизавета Пшеничникова — руководитель службы милосердия «Анапа-Мама», сестра милосердия. Елизавета, мы начали говорить в первой части программы про вот эту историю с разливом мазута в Анапе. Сейчас, я так понимаю, всё хорошо, вы тут рекламировали: приезжайте, приезжайте, Анапа готова всех принимать, в том числе с точки зрения пляжей. Получается, сейчас не только социальная активность вашей службы, вашего храма, но вы решили выйти и на пространство кинематографии, на какое-то пространство культурных инициатив. Недавно вы решили написать грант на соответствующий фонд президентский, выиграли его и сняли фильм полнометражный. Расскажите, как пришла эта идея и что это за фильм?

Елизавета Пшеничникова
— Я думаю, что просто так ничего не бывает, постепенно, опыт накапливался. К социальной службе приросли люди, кстати, из Мариуполя, которые начали заниматься общественной киногостиной, миссионерской работой, у них уже опыт был. Вот у нас два человека работают: Александр Ковальчук и Виталий Тодоркин, оба из Мариуполя. Один ведёт миссионерство, а другой помогает мне в кризисном центре. Ещё очень хочется сказать, как прошла акция «7Яфест» в этом году — грандиозно, ярко так, очень активно. Мы тоже приняли в ней участие, и были традиционные мероприятия, но мы открыли новое направление: наши левиты — молодёжь — провели игру знатоков православной культуры «Зерно истины», посвящённую теме семьи.

Василий Рулинский
— Елизавета, простите, а кто такие левиты?

Елизавета Пшеничникова
— Левиты — это молодёжь, просто называются так.

Василий Рулинский
— Есть книга Левит в Библии. Это у вас такое название молодёжного сообщества?

Елизавета Пшеничникова
— Да.

Тутта Ларсен 
— Они сами себя так назвали?

Елизавета Пшеничникова 
— Ну, наверное, батюшки помогли.

Василий Рулинский 
— Я думаю, что помогли (смеётся).

Елизавета Пшеничникова 
— Да, да, без батюшек там никак. И вот эту игру «Зерно истины» они провели, посвящённую теме семьи: как оказывать помощь молодой семье и молодым людям, которые думают о выборе своей половины. И второе: наш храм разработал новый слоган и изготовил с ним флаги для анапских школ и для военных в зоне боевых действий. И мы закрепляем авторское право: наш призыв «За свою семью. За свою Россию».

Василий Рулинский
— Хорошо, давайте теперь к фильму вернёмся. Вот как появилась идея фильма, который у вас, как я понимаю, был снят силами тех людей, кто оказался в Анапе во многом в результате всех этих событий — беженцев, тех, кто приехал из Мариуполя. Как это всё у вас развивалось?

Елизавета Пшеничникова 
— Сначала мы пытались школу кино организовать для детей и для взрослых тоже, чтобы подготовить их к съёмкам фильма про Серафима Саровского, как хотел наш настоятель. (У нас же Серафимовский храм, поэтому Серафим Саровский.) Даже ездили в Дивеево, и потом говорят: «Лиза, напиши проект. Денег много надо кино снимать». И я написала в Президентский фонд культурных инициатив. Проект называется «Чудеса в рабочем порядке».

Тутта Ларсен
— А как вы вообще всё-таки вот дерзнули обратиться именно в эту тему? Ведь профессионально вы с кинематографом никогда не сталкивались. Мы выиграли несколько грантов в Президентском фонде культурных инициатив — это очень серьёзная и сложная работа даже правильно заявку написать и податься. А ещё и придумать проект, который выиграет, на который обратит внимание жюри, а жюри там анонимное, но очень серьёзное: это деятели искусств, культуры, очень известные и профессиональные в своём роде люди. Как вы вообще смогли придумать это, не имея никакого опыта работы в кино? Вы придумали кино, которое выиграло грант в ПФКИ!

Елизавета Пшеничникова
— Вот, смотрите, я сделала своё дело — заявку написала. Я первый раз слышу, что там очень серьёзно всё, просто написала так, как нужно написать. И всё равно, когда я заявку пишу, я изнутри что-то туда вкладываю.

Тутта Ларсен 
— Но, подождите, там же ты всё равно пишешь хронометраж, количество съёмочных дней, какие локации, синопсис сценария хотя бы краткий какой-то.

Елизавета Пшеничникова 
— Да, и это сделала режиссёр один, не буду называть фамилию.

Тутта Ларсен 
— То есть у вас там профи в команде был?

Елизавета Пшеничникова 
— Да, как мы считали. «Продакшн», «постпродакшн» — таких слов я не знала вообще, теперь знаю. Так вот, мы выиграли, пришли деньги, и режиссёр говорит: «Я не буду с вами работать».

Тутта Ларсен 
— Почему?

Елизавета Пшеничникова 
— Я так поняла, у неё были какие-то проблемы с картами, она не могла с нами договор заключить. Ну, трудность была какая-то. И мы написали честно в Президентский фонд культурных инициатив нашему куратору, я очень благодарна ему. Он говорит: «Давайте мы подождём месяца два-три — может, вы что-то придумаете». Мы сразу за молитву: всех собрали, кто включён в это, и начали молиться. И начинаем вспоминать, что Алексей Комашко здесь, в Анапе, я даже сама видела его на стоянке около нашего храма. Говорю: «Давайте ему позвоним».

Тутта Ларсен 
— А он режиссёр?

Елизавета Пшеничникова 
— Он актёр. Отец шестерых детей, мы уже потом это узнали. Пригласили его, говорим: «Мы хотим снять фильм про Серафима Саровского». У него вот такие вот глаза, он расстёгивает пуговицу и достаёт образ Серафима Саровского. Говорит: «А это любимый святой нашей семьи». И сценарий он уже тот не принимает, который был нам предложен изначально; за месяц написал новый сценарий. Там бюджет пришлось перекраивать, спасибо Президентскому фонду культурных инициатив, что они поняли нас и приняли всё. Но и результат, я считаю, очень хороший получился.

Василий Рулинский
— Да, я смотрел трейлер: если честно, ощущение такое, что этот фильм достоин проката во всех кинотеатрах.

Тутта Ларсен 
— Подождите, это документальный фильм?

Василий Рулинский
— Нет, игровой, полнометражный. Это значит, что там снято всё действительно как игровое кино, причём в совершенно современных требованиях.

Тутта Ларсен
— Елизавета, мне кажется, вас надо, как кризисного менеджера, привлекать разным людям в разных сферах жизни, у вас талант (смеются).

Елизавета Пшеничникова
— Я с удовольствием, если лет на двадцать помоложе была, с удовольствием бы пошла, да.

Василий Рулинский
— Вместо тюменского магазина одежды.

Тутта Ларсен 
— Ну это поразительно, как так вообще, да? Я же знаю, как это всё происходит. Люди, кинематографисты со стажем, которые годами этим занимаются, этому учились, не могут грант получить, а тут просто «с ноги» зашли и как-то попали, написали и сняли, и получили прокатное удостоверение!

Василий Рулинский 
— У Елизаветы примерно так складывается вся её деятельность, я тебе больше скажу, не только кинематографическая, всё легко.

Тутта Ларсен
— Как говорят некоторые: Елизавета в потоке (смеются).

Елизавета Пшеничникова
— А мы ещё и диплом победителя 35-го Международного кинофестиваля «Золотой Витязь» получили 30 мая.

Тутта Ларсен
— Да вы что? Потрясающе!

Василий Рулинский
— А расскажите про сюжет фильма, в чём там драма, в чём главный конфликт?

Тутта Ларсен 
— И в чём его уникальность?

Елизавета Пшеничникова 
— Знаете, уникальность в чём? В том, что фильм был создан в симбиозе, в соработничестве храма, людей Церкви, которые знают, что такое традиционные ценности и почитают преподобного Серафима как своего святого. И творческая команда Алексея Комашко: они умеют снимать, знают, как всё выразить, он сам ещё и артист. Я так думаю, что фильмов мало православных, потому что режиссёры не читают Евангелие.

Тутта Ларсен
— Это точно.

Елизавета Пшеничникова
— Вот это вот соработничество и сам Серафим Саровский, которого мы каждый съёмочный день чувствовали, понимаете? Сам Комашко говорил: «Если на съёмочной площадке нет машины, то её уже не будет». А у нас огромный бельгийский красивый грузовик появлялся за тридцать минут. Алексей говорил потом, что действительно было очень много чудес. Неслучайно и название фильма — «Чудеса в рабочем порядке».

Василий Рулинский 
— Елизавета, расскажите, о чём фильм непосредственно, как складывается сюжетная линия. Насколько я помню, там главный герой доходит до дна в своей жизни, и с этого дна какое-то начинается восхождение. Как это всё складывается?

Елизавета Пшеничникова 
— Вы знаете, я в фильмах, в киноиндустрии ничего не понимаю и как складывается, не знаю. Я только могу рассказать вам, что мы раскрыли, сюжет основной.

Василий Рулинский
— Там главный герой, которого играет Алексей Комашко, — спортсмен, бои без правил, что-то такое, он получает травму и начинается его кризис отчаяния такой. Все детали я не могу сказать, только трейлер смотрел.

Елизавета Пшеничникова 
— И он уходит из семьи, но жена говорит ему: «Я буду ждать, когда что-то там в тебе произойдёт, буду ждать тебя всегда». И всё время как бы случайно попадается образ Серафима Саровского главному герою, Александру. Но, может быть, не надо рассказывать? Так неинтересно будет смотреть.

Василий Рулинский 
— Да, давайте все детали не будем рассказывать.

Елизавета Пшеничникова 
— Но это очень интересный, динамичный такой фильм, музыка шикарная, песня.

Василий Рулинский
— У вас специальный композитор был под фильм?

Елизавета Пшеничникова 
— Представляете, его жена, Галина Комашко, написала такую чудесную музыку! Вы слышали там, когда был тизер, да?

Василий Рулинский
— Да, я слышал и ещё раз это хочу подчеркнуть: ощущение такое, что ты попал не просто в пространство церковного, социального служения, замечательных людей, которые сделали что-то доброе, хорошее, но чуть-чуть не дотягивающее до каких-то высот настоящей кинематографии — это настоящее профессиональное кино, совершенно наравне с теми фильмами, которые мы привыкли видеть, и голливудские, и наши одинаково примерно сделаны с точки зрения трейлера. Но я весь фильм не смотрел, поэтому не могу сказать полностью.

Елизавета Пшеничникова 
— Ну вот такие штучки, как вы говорите, профессиональные, это от Алексея Комашко. Он опытный артист, он всё видел это на съёмочных площадках. У нас съёмочный день был вечером, пожарная охрана, МЧС приехали, снимали на базе какой-то. Мы там жгли костры, горел у нас мотоцикл, на котором он ездил — действительно, было очень интересно. И я всех призываю: наши любимые слушатели, пожалуйста, посмотрите наш фильм «Чудеса в рабочем порядке».

Василий Рулинский
— А как его смотреть? Где можно найти?

Елизавета Пшеничникова
— Я вот сейчас в Москве и обращаюсь через радио к большим начальникам, к Александру Александровичу Жарову, к Вадиму Леонидовичу Верещагину, чтобы они ко дню памяти Серафима Саровского 1 августа помогли нам в прокат выпустить, чтобы в кинотеатрах показали этот фильм.

Василий Рулинский
— А вы соответствующее обращение уже написали, всё это есть, да?

Елизавета Пшеничникова
— Да. Сегодня я развезла письма и к Александру Александровичу Жарову, и к Вадиму Верещагину, ездила по их офисам, и надеюсь, что письмо нашего храма от протоиерея Александра Карпенко дойдёт до этих больших начальников, потому что фильм нужно посмотреть молодёжи. Только я не знаю, почему прокатное удостоверение нам сделали 18+, там ничего такого страшного нет.

Василий Рулинский 
— Может быть, потому что бои без правил, там же некоторые показаны самих боёв.

Елизавета Пшеничникова 
— Может быть. Вы знаете, мы показывали этот фильм молодым людям, курсантам Института береговой охраны ФСБ России в Анапе (нам даже благодарность институт выписал), даже у мальчиков на глазах слёзы были. А женщины все плачут.

Василий Рулинский 
— Это как раз хороший момент, который связан с фильмом. Получается, если даже в прокате его сейчас посмотреть нельзя, то можно как-то с вами связаться и попросить организовать этот прокат фильма в своём городе?

Елизавета Пшеничникова
— Я думаю, что, наверное, да.

Василий Рулинский
— А контакты можно найти на ваших страничках в социальных сетях «Анапа-Мама» и через сайт. Так что, дорогие наши слушатели, если у вас есть желание этот фильм посмотреть со своими прихожанами, просто с людьми- единомышленниками, и нужно, чтобы было как минимум человек пятьдесят-сто, чтобы как-то много было людей, то вы, наверное, можете придумать вариант, как этот фильм можно показать в закрытом формате, потому что прокатное удостоверение, по-моему, не очень быстрая история...

Елизавета Пшеничникова
— Нет, мы его получили.

Василий Рулинский 
— А, уже получили, то есть осталось именно с начальством по площадкам договориться? Дай Бог, чтобы получилось. Вы знаете, название фильма «Чудеса в рабочем порядке» — тоже такое сочетание несочетаемого. Чудеса — это всё-таки что-то необычное, которое происходит не потому, что оно по расписанию. Это только у барона Мюнхгаузена всё по расписанию. У вас, получается, основная логика была связана с тем, что настолько частые эти чудеса, да? Что вы вкладывали в это название?

Елизавета Пшеничникова
— Это название придумал наш настоятель. Меня не было, когда он придумывал, и это название у нас закрепилось. Он теперь просто всем желает, чтобы у каждого из нас чудеса происходили в рабочем порядке. Получается, у нас три фильма будет чудес, трилогия.

Василий Рулинский 
— Там будет развитие этой истории дальше?

Елизавета Пшеничникова 
— Это будет три разных рассказа. Вот первый уже мы сняли, сейчас пишем заявку на вторую часть.

Василий Рулинский
— А что там будет в этих частях? История этого человека дальше по жизни, либо это какие-то другие зарисовки?

Елизавета Пшеничникова
— Из его жизни другие зарисовки. Вот как он в лесу жил — он же в лесу у нас жил какое-то время там. А третью я ещё не знаю.

Василий Рулинский
— Понятно. Елизавета, вы знаете, у меня ощущение такое, что вы человек, как я уже сказал, который действительно много может сделать только благодаря своему энтузиазму, благодаря своей энергичности, целеустремлённости. Но что за ними кроется, это просто характер? Что вам позволяет вот так добиваться всего: делать дома для мамы, богадельню, снимать кино, которое стоит больших денег и большие ресурсы требуются? Что здесь главным секретом является?

Елизавета Пшеничникова
— Наверное, хочется добрых дел побольше сделать. Когда я занималась социальным служением, я видела, что людям помогаю продуктами, средствами гигиены, одеждой, обувью, подгузниками. Но когда мы сняли фильм, мне показалось, что тут просто больше людей могут узнать о Боге, о нашем святом, о том, как церковь помогает людям. Я же тут в своём храме только помогаю, и никто этого не видит, правильно? А вот во второй части трилогии мы покажем, что вообще в храме происходит, потому что он же станет прихожанином, наш Александр.

Василий Рулинский
— А, то есть он сейчас, в первой части, только пришёл к Богу? Он ещё не стал полноценным таким воцерковлённым человеком, да?

Елизавета Пшеничникова
— Да.

Василий Рулинский 
— Хорошо. То есть, получается, мы проследим эту историю человека.

Елизавета Пшеничникова 
— Да. И ещё хотела сказать: вот вы говорите, что я энергичная, но это по-другому называется — наш настоятель меня называет самочинной.

Василий Рулинский
— Поясните: вы не слушаетесь никого, да? Сами по себе всё делаете?

Елизавета Пшеничникова
— По его словам, получается, так. Мне просто казалось, что меня уже благословили что-то делать, и я это делаю.

Василий Рулинский 
— Ну, у вас же, наверное, это связано ещё с опытом управления. Вы же когда бизнес организовывали, и, я так понимаю, вообще по жизни хватка у вас такая, управленца, да?

Елизавета Пшеничникова 
— И образование у меня тоже организаторское. Ну, может быть, да. Я прошу прощения перед всеми зрителями, перед настоятелем своим, что иногда...

Василий Рулинский 
— А что вам помогает, когда ты чувствуешь, что хочешь поруководить, себя как-то ограничивать?

Елизавета Пшеничникова 
— Настоятель.

Василий Рулинский 
— Но настоятель рядом не всегда бывает, а ты же и с мужем рядом можешь быть, и с разными людьми. Есть какое-то у вас правило, которого вы придерживаетесь, когда хочется поруководить?

Елизавета Пшеничникова 
— Сейчас я уже научилась, немножко останавливаюсь. А так у меня характер, наверное, ужасный, мне так кажется. Со мной работать тяжело, потому что я требую: надо! Надо это сделать, надо то. Но ведь надо же ещё уметь задачу ставить, этому я постепенно научилась.

Василий Рулинский 
— Про планы в кинематографии мы узнали: это трилогия про героя первого фильма «Чудеса в рабочем порядке». А если говорить про социальное служение, есть ли у вас какие-то планы?

Елизавета Пшеничникова 
— В планах очень хочется подключиться к образовательному проекту «Ключи» в разных населённых пунктах.

Василий Рулинский 
— Это проект Русской Православной Церкви, который организовал отец Михаил Потокин.

Елизавета Пшеничникова 
— Да. И все наши проекты, если они хорошие, то это Матери-Церкви благодарность большая. Церковь научила, показала, познакомила нас с коллегами из других городов, мы же как родная семья. Допустим, мне какой-то вопрос не ясен, и я могу позвонить в Барнаул, могу в Ливны позвонить, в Краснодар, там коллеги моложе меня и быстро во всём ориентируются. Сначала я им подсказывала, а теперь они мне помогают тоже. Мне очень нравится, мы не стесняемся обращаться друг к другу.

Василий Рулинский
— Елизавета, а как в семье относятся муж, дети к вашему служению?

Елизавета Пшеничникова
— Ну, мужу деваться некуда, он же благословил меня на социальное служение.

Василий Рулинский 
— Интересная формулировка (смеётся).

Елизавета Пшеничникова 
— Но он поддерживает меня. Очень большой, низкий поклон моему мужу, он умничка, он всё понимает, только спрашивает: «Насколько дней уедешь? Когда тебя встречать?» Кстати, он у меня тоже ходит, помогает. Строится у нас храм Владимирской иконы Божией Матери, и он помогает его строить. Знаете, просто такая ситуация создалась в семье, что у меня четверо внуков, но я ими не занимаюсь. Вот если бы у меня были внуки, я бы не смогла ничего делать.

Василий Рулинский 
— А они вас специально освободили, чтобы у вас было больше времени на социальное служение, или потому что сложные отношения?

Елизавета Пшеничникова 
— Где-то сложные отношения, а где-то специально, да. Они говорят: «Мы сами будем своих детей воспитывать».

Василий Рулинский
— Ну, я знаю, что обычно всегда этот момент воспитания со стороны бабушек, там две крайности есть: или очень любящая, или строгая такая, что и родителей заставит по стеночке ходить. Поэтому сложности могут возникать именно в отношениях детей и родителей. Но в целом в социальное служение не очень дети вовлеклись?

Елизавета Пшеничникова 
— Старший сын с кино мне помог. Он живёт в Тюмени, но говорит: «Мама, я приеду, тоже буду помогать, если будем вторую часть фильма снимать». Ну, у меня детей и так много — полный дом милосердия детей.

Василий Рулинский 
— Сколько у вас сейчас находится там подопечных?

Елизавета Пшеничникова 
— Тридцать было.

Василий Рулинский 
— Получается, тридцать человек на одной социальной службе приходской?

Елизавета Пшеничникова 
— Да, и добровольцы есть, и повар, и помощница, многодетная мама, есть. Мы ещё, кстати, и в «Корзине доброты» благотворительного фонда «Русь» участвуем, я тоже куратор там.

Василий Рулинский
— Елизавета, вы знаете, я стараюсь посещать разные регионы, приезжать в епархии, знакомиться с социальной деятельностью, но вашу службу ещё не посещал. Редко такое бывает, обычно какие-то очень яркие проекты я стараюсь всё-таки посетить, даже Дальний Восток, иногда бывает возможность, посещаю. Но, зная отзывы разных людей про ваш проект и услышав вас сейчас, у меня ощущение такое, что один из редких примеров ваш приход, который может в комплексе представлять образец развития социального служения для небольшого города. Понятно, что это не совсем история для села, это не совсем история для города-миллионника, но вот именно для небольшого города то, что вы сделали, мне кажется, что это действительно в каком-то смысле пример для многих людей. Здорово, что это у вас получается, и то, что у вас такие творческие планы и даже в кинематографии, как мы узнали. Будем надеяться, что с этим фильмом вам помогут, что удастся его показать на больших площадках, и, конечно, мы со своей стороны тоже постараемся какое-то содействие оказать, хотя силы у нас ограничены, но что можем, сделаем. Дай Бог, чтобы социальное служение тоже у вас развивалось на приходе активно дальше, и в этом вы как-то чувствовали помощь Божию прежде всего, потому что, конечно, наша самость всегда есть, но когда мы с Богом, как вот на съёмочной площадке вы говорите, оно как-то всё покрывается, даже все наши несовершенства. Спасибо большое за сегодняшний эфир. У нас в программе «Делатели» сегодня была Елизавета Пшеничникова — руководитель службы милосердия «Анапа-Мама», сестра милосердия.

Тутта Ларсен
— Я Тутта Ларсен, это был проект «Делатели», всего доброго.

Василий Рулинский — До свидания.

Елизавета Пшеничникова
— До свидания, помогай всем Господь и Царица Небесная.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Социальное служение в Шахтинской епархии». Священник Владислав Касьянов
• «Мы живем. Мы творим. Мы радуемся.» Надежда Арзамасцева
• «Центр семейного устройства в Марфо-Мариинской обители». Елена Мораш