«Мы живем. Мы творим. Мы радуемся.» Надежда Арзамасцева

Гостьей программы «Делатели» была Надежда Арзамасцева, директор благотворительного фонда во имя святой блаженной Матроны Московской, руководитель социального центра для людей с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья имени Екатерины Грачевой.

Разговор шел о том, как опыт работы с особенными детьми преображает человека, учит по-новому смотреть на мир, помогает найти себя. Наша гостья рассказала о том, как Бог через удивительное стечение обстоятельств привел её к работе в социальном центре, а после и в фонде. Надежда поделилась свои опытом и вспомнила трогательные истории об особенных детях.

Ведущий: пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский

---

Василий Рулинский

— Добрый вечер, дорогие друзья. Это программа делатели на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня Надежда Арзамасцева, директор благотворительного фонда блаженной Матроны Московской и руководитель Центра имени Екатерины Грачевой из города Санкт-Петербург. Надежда, добрый вечер.

Надежда Арзамасцева

— Да, очень приятно.

Василий Рулинский

— Мы сегодня встречаемся с вами, потому что давно мне хотелось с вами пообщаться. Мы знакомы достаточно давно. Деятельность фонда разносторонняя, замечательная. Впервые я познакомился с работой фонда, еще когда в Александро-Невской лавре, у вас, по-моему, типография была для людей с инвалидностью. Сегодня деятельность обширная, разносторонняя. Особенно меня последнее время вдохновляет история, связанная с тем, как вы соединяете историческую часть милосердного служения Церкви и современность. Во многом благодаря вам, сегодня восстанавливается память, восстанавливается известие о замечательном подвижнике дел милосердия Екатерине Грачевой, можно сказать, основательнице дефектологии современной. Отдельно сегодня мы поговорим про этого человека и про то, как вы сегодня восстанавливаете эти традиции в современности. Давайте расскажем немножко о том, что такое фонд блаженной Матроны Московской и как начиналось это служение в вашей жизни.

Надежда Арзамасцева

— Фонд был официально основан в 2008-м году, деятельность начиналась еще ранее. Директором фонда была Москалева Светлана Николаевна. Я пришла в фонд как волонтер, мы ухаживали за детьми-сиротами в больницах. Это было направление, когда детки из детдомов попадали в лечебное учреждение, медсестра на посту, их могло быть несколько человек. Это могли быть разные отделения. Это мог быть пред- или послеоперационный период, когда необходим особый присмотр. Набирались волонтеры, и нужно было присматривать за ними. Я попала в фонд в 2008-м году как волонтер и попала не случайно. Я училась на первом курсе на дефектолога и на дефектолога попала тоже не случайно. Хотела поступать на экономиста и совершенно не знала, кто такие инвалиды, как с ними общаться. Перед поступлением зашла в храм, поставила свечку, попросила, чтобы у меня управилась моя жизнь, куда мне нужно, и благополучно не поступила на экономиста. По справочнику посмотрела следующий университет, зашла в приемную комиссию.

Василий Рулинский

— Следующий в каком смысле? Следующий по справочнику?

Надежда Арзамасцева

— Ну да, был справочник. Раньше мы бумажные справочники листали, подчеркнула. Кто-то мне еще посоветовал, что там есть что-то связанное с музыкой. Зашла в приемную комиссию и говорю: мне нужна профессия, только чтобы скучно не было. Видимо, девочки в приемной комиссии сидели как раз с дефектологического факультета и посоветовали мне туда поступать. Я поступила с отличными отметками и осталась.

Василий Рулинский

— Как интересно все-таки. Вы связываете свой приход в храм, эту свечку и последующие события?

Надежда Арзамасцева

— Я стала ощущать, наверное, лет с 12, что чего-то не хватает. Я думала, что мне не хватает друга. Потом у меня появилась лучшая подруга, и все равно я ощущала недостаток чего-то. Так получилось, что подруга меня разово привела в храм, там было общество трезвенников.

Василий Рулинский

— Ну да, Петербург вообще славится, много там у вас таких сообществ.

Надежда Арзамасцева

— Так получилось, что мне понравилось пение. Я стала ощущать, что то, чего мне не хватает — Господь, я Его стала ощущать ближе. Я думала, чем эту пустоту заполнить, она все равно была внутри. Это, наверное, лет в 12 произошло. Эта свечка? Не было регулярных посещений, воцерковления еще не было. Воцерковление началось позже, когда я уже была в деятельности, когда я познакомилась со своим будущим супругом, он сейчас священник уже, тоже не так давно. Этот весь период жизненный я четко вижу руку Божию, которая движет, если ты доверяешь, то направляет. Ощущение есть, что ты делаешь правильно или что неправильно, ты уже различаешь эти состояния, всегда просишь Божьего благословения на то или иное дело.

Василий Рулинский

— Вы пошли в университет, который, смешно даже говорить об этом, был следующий по списку, на дефектологию. Я представляю себя на вашем месте. Если я с достаточно раннего возраста, в раннем подростковом возрасте начал журналистикой интересоваться, писать заметки, если бы мне сказали, условно, иди в гараж, машины перебирай, занимайся каким-то другим делом, не связанным с тем, чем я занимался, я бы сказал, да нет, это вообще точно не мое. Не только я бы так сказал, но и фактически я другой человек. А у вас получилось, шла на экономиста, оказалась дефектологом, и вам зашла эта история, вам понравилось, вы почувствовали, что это ваше? Или это был слом себя?

Надежда Арзамасцева

— Да, это был необычный момент. В этом университете меня привлекло то, что там есть хор, можно выступать, можно петь, а я еще занималась музыкой и думала, что если не экономист, то я на музыкальный какой-то факультет поступлю. И там это было, как бы, допом. Мы выступали в Ленинградской области. Дефектология — первый момент случился со мной, когда мы на первом курсе пошли на практику в коррекционную школу и там были дети с различными диагнозами. Меня поразила девочка с гидроцефалией, с большой головой. Я стала переживать за нее, что у нее болит голова. Потом увидела детей, которые прячутся в домик, узнала, что это диагноз аутизм, и подумала, что, скорей всего, это не моё, и я не на своем месте и поступила совершенно не туда.

Василий Рулинский

— Такой страх, да, испуг?

Надежда Арзамасцева

— Даже не то что я испугалась, но подумала, что я не смогу с этими людьми не то что работать, а, может быть, даже рядом находиться, нужно иметь большое сердце и терпение. И вообще непонятно, что с ними делать. Решила себя испытать, не перейти ли мне на другую профессию со второго курса. Записалась в летнюю смену, при детском доме номер четыре был организован «Солнечный остров», иппотерапия, и попросила меня записать в самую сложную смену с самыми сложными детьми.

Василий Рулинский

— А вы человек решительный, я смотрю.

Надежда Арзамасцева

— Да, надо было четко определиться, потому что я уже начала обучение. В принципе, это было очень интересно, как мне сказали, правда, необычно. Там столько разных граней, люди с особенностями настолько удивительно различные, у них разный потенциал, это удивляет. Сейчас я с каждым смотрю, это как ты открываешь книгу, читаешь и удивляешься, сколько всего нового ты можешь открывать, как и в обычном человеке. А здесь вообще, когда открываются его грани, как Выготский говорит, сверхкомпенсация получается. Если мы от человека ожидаем одного, а здесь ты иногда не знаешь, чего ожидать, но выстреливает что-то такое, что ты потом смотришь на это и думаешь: вот это да. Это меня увлекало, я человек увлекающийся. Я первую смену волонтером в «Солнечном острове» с иппотерапией с самыми сложными детьми, тогда у меня произошел перелом. Когда стали выгружать деток из газели, как сейчас помню, а лагерь был палаточный, на улице, условий никаких особых, полевые условия, их выкладывали на маты. Каждому волонтеру давали двух, например, детей. За ними нужно было ухаживать, гигиенические процедуры осуществлять, катать их на лошадке, кормить. Когда их выгружали, были очень сложные детки. Я посмотрела на это всё и думаю... Еще нам задавали такой вопрос, а нужно ли эвтаназию делать? Я сижу, нет, конечно.

Василий Рулинский

— В смысле, когда задавали вопрос?

Надежда Арзамасцева

— В университете на первом курсе задавали. Мы все такие гуманные, конечно, нет. Я православным человеком вроде бы уже себя считаю, такой хорошей, учусь на пятерки, всё замечательно. И у меня в голове мысль проносится: а может быть эвтаназию? Потому что я их очень пожалела в тот момент.

Василий Рулинский

— Но это не добрая была мысль очевидно.

Надежда Арзамасцева

— Да. Я рассказываю про этот слом. Многие боятся, дети были реально очень тяжелые, неходящие, неговорящие, практически полулежачие. Я стала смотреть не на них сначала, а на волонтеров, которые уже участвовали в этой деятельности, как они с ними весело общаются, как они называют их. Чупа-чупс, например, мальчика называли, смешно, чтобы его как-то повеселить. Он не ходит, стоит как чупа-чупс такой смешной, и его это веселит, что его чупа-чупсом зовут. Как мы котиком ребенка называем. Я смотрю, они с ними играют, общаются, дети откликаются, даже будучи в таком состоянии. Я смотрю на этих людей и думаю, что мне до них очень далеко и что я себя считала хорошим человеком, но у меня есть и брезгливость, у меня есть какие-то внутренние мои состояния, вопросы стала себе задавать. Мне дали двух детей, девочку очень красивую, Диана, с голубыми глазами, и мальчика Владислава, у него синдром СМА. Мальчик был очень отзывчивый, веселый, а девочка очень красивая, но молчаливая. Началась эта смена, этот путь. Она закончилась тем, что дети из детского дома... мальчик говорил. Они очень хотят, чтобы у них была мама. У нас была четкая инструкция, что мы не разрешаем им называть себя мамами, мы говорим, что я временный друг, чтобы не давать лишних надежд. Он привязался, очень хотел называть мамой. Все эти мысли развеялись, потому что мы провели вместе эти дни, я увидела, что там такая глубина, которой, возможно, даже во мне нет. Это было удивительно. Люди, которые с ними работали, которые занимались иппотерапией, с какой они любовью относились к подопечным. Потом я стала искать, где бы мне еще себя пробовать, но не в ущерб учебе, надо учиться дальше.

Василий Рулинский

— То есть вы после этой смены до конца не поняли, в дефектологии остаетесь или надо что-то менять?

Надежда Арзамасцева

— Нет, наоборот, мой будущий супруг, мы уже познакомились, говорит: ты приехала какая-то другая. Я говорю: чем другая? Он говорит: не могу сказать, но ты абсолютно другой человек. Я стала искать возможность уже реализовывать себя в этом направлении, в этой профессии.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Надеждой Арзамасцевой, директором благотворительного фонда блаженной Матроны Московской и Центра имени Екатерины Грачевой из города Санкт-Петербург. Если у вас есть желание поддержать работу фонда блаженной Матроны Московской, это можно сделать на сайте matrona-fond.org. А если есть желание поддерживать в целом дела милосердия Русской Православной Церкви, можно перевести пожертвования по номеру 3443 со словом «отдел», поставить пробел и написать сумму. Например, «отдел 500». Это пожертвование пойдет на работу Синодального отдела по благотворительности, который координирует всё социальное служение Русской Православной Церкви. Надежда, мы начали говорить о том, что вы вернулись после этой смены, как говорил ваш будущий муж, другой. Другой в каком смысле, как вы это сами для себя сейчас понимаете? В вас изменилось что-то? Изменился взгляд на какие-то события либо вы открыли что-то новое в себе?

Надежда Арзамасцева

— Взгляд на себя, наверное, изменился. Часто мы живем и не понимаем, кто мы, а здесь у меня получилось соприкосновение с собой. Именно через этих детей у меня получилось соприкосновение с внутренним «я», потому что раньше я жила и считала, что вполне я красивый и хороший человек, отличник, и дома всё в порядке. Не было этого раскрытия и понимания. А здесь захотелось научиться любить, захотелось научиться быть доброй, быть профессионалом. Погрузилась в практику и мне это понравилось, потому что мне захотелось перешагнуть и двигаться дальше и научиться помогать. Это был новый этап. Так ощутила. Одно дело сидеть на лекции, другое дело ты потом выйдешь. Ты учишься эти пять лет, и что ты будешь делать, учат ли нас в университете любить? Нам дают знания, нас знакомят, нас приводят в школы, и мы даже проводили уроки. Но вот учат ли нас пониманию, как нужно относиться к этим людям, что с ними правильно делать, не просто учиться по программе, и каким быть. Можно же формально относиться к своей профессии. Это мне понравилось именно на этой смене, я стала искать, где реализоваться, где, возможно, это станет хорошим вкладом в будущее. Мне одна знакомая порекомендовала, что есть фонд Матроны Московской, что там можно ночами сидеть с детьми, либо выходными. Потому что я учусь, а «Перспективы» мне не очень помогали, там были смены волонтерские по дням, приглашали в детский дом.

Василий Рулинский

— Я поясню для наших радиослушателей. Я Петербургские организации основные знаю. «Перспективы» — это ключевая в Петербурге организация, которая помогает людям с инвалидностью. Здесь про «Перспективы» тоже было упомянуто, Мария Ирмовна Островская тоже была у нас в гостях, президент «Перспектив». Просто я для пояснения, простите, что немножко поясняю.

Надежда Арзамасцева

— Хотела сначала в детском доме помогать, но по факту далеко ездить и по времени не получилось. И нашла эту организацию, она была при Новодевичьем монастыре, я ходила на курсы волонтерские по вечерам. Прекрасный врач, хирург по профессии, работала на скорой помощи, она преподавала лекции. У нас было много волонтеров, мы расписывали графики, когда мы будем посещать и смотреть за теми или иными детьми. Мысль была такая, чтобы не просто посещать их в больницах и заниматься с ними, а потом посещать их еще и в учреждениях и организовывать комнаты для посещения и занятий.

Василий Рулинский

— Давайте уточним. Имеется в виду конкретно посещение детей-сирот, которых направляют из детских домов, детских учреждений в больницы на какое-то время. И это не психиатрические больницы, это больницы обычного профиля города Санкт-Петербурга. И здесь момент какой, им просто не хватает внимания, какого-то человеческого общения в больницах? Почему требуется там помощь? Как это описать, как вы это почувствовали сами, когда там были?

Надежда Арзамасцева

— Это всё организовывала Светлана Николаевна. Так как она сама была врачом, она увидела, что это необходимо. Когда детки детдомовские, тем более маленькие, есть и младенцы, лежат в палате одни, нужно тот же самый памперс поменять, покормить через гастростому во время. Не только лежать, нужно же с ним и пообщаться и поиграть.

Василий Рулинский

— Конечно, да.

Надежда Арзамасцева

— Поэтому эта необходимость возникла, и было волонтерское движение организовано. Впоследствии мы навещали этих детей в учреждениях. Например, в доме ребенка или в детском доме, когда к кому-то привяжешься, хочется его увидеть. Так это продолжалось лет шесть точно. Следующим этапом я стала куратором волонтеров. Еще был такой телефон, который нужно было крутить пальцем, это было очень сложно. Я помню, сидела вечерами и базу волонтеров обзванивала, кто в какой день придет, сейчас это всё удобнее. Стала куратором, стала помощником. Потом фонд выиграл грант, мы оборудовали комнаты в домах ребенка с мягкими уголками. Православная инициатива, святейший патриарх еще в Федоровском соборе, скажу, почему потом приглашал победителей.

Василий Рулинский

— Вообще значимый собор, для меня тоже имеет особое значение, потому что именно это последний собор, который император посещал как император, уезжая из Петербурга.

Надежда Арзамасцева

— Так всё как-то складывается частичками, потом возвращаешься назад и думаешь, как оно могло так произойти. После кураторства, институт близится к концу, я стала выбирать место работы, стала работать в коррекционной школе, но фонд еще не оставляла. Возникла мысль создать мастерскую для ребят из детского дома № 4, которых мы посещали, из первого корпуса, чтобы те, которые из них выйдут, возможно, получат квартиры, такие есть, потом могли бы быть нужными. Потому что искали, куда их пристроить. Сейчас уже ребцентры государственные есть, а на тот момент ничего этого не было. Подумали, что это может быть типография, потому что в монастыре «Слово патриарха» печаталось, мы делали молитвословы, закладки для монастыря. Плюс там была и сейчас есть Свято-Владимирская школа. Когда мы на богослужение привозили ребят из детского дома, и приводили детей на богослужение из Свято-Владимирской школы, получалось общение, было очень интересно посмотреть, что из этого выйдет. Вот, была организована первая мастерская при Новодевичьем монастыре. А Светлана Николаевна, директор, уже была в процессе усыновления детей.

Василий Рулинский

— Она перешла уже от просто поездок по больницам и сопровождения детей, как часто бывает в таких случаях, инициативы энтузиаста превращаются в то, что ты понимаешь, что тебе надо брать ребенка и усыновлять.

Надежда Арзамасцева

— Да. Сначала было два ребенка, потом оказалось, что у них есть брат, их оказалось трое. Был сложный процесс, два года, может быть, и более привлекали канал НТВ, потому что раньше дети шли на иностранное усыновление, был период. Некоторые дети приглянулись, и все-таки батюшка ей советовал идти до конца и брать троих. Когда процесс закончился, она решила передать фонд.

Василий Рулинский

— Передать фонд вам?

Надежда Арзамасцева

— Сначала нет, я не знаю, кому она хотела. Но она съездила к Матроне Московской, помолилась, как она говорит, и у нее решение пришло, что нужно нашей семье. Для меня это стало неожиданностью.

Василий Рулинский

— Вы уже были замужем тогда?

Надежда Арзамасцева

— Я замужем, у меня ребенок несколько месяцев на руках. Получили грант на эту типографию первую, закупили оборудование. Я думала, в школе дальше буду работать, а это будет как хобби.

Василий Рулинский

— А вы уже начали работать в коррекционной школе?

Надежда Арзамасцева

— Да, уже третий год в коррекционной школе, я думала, что это будет просто хобби. Я помню, что это был 2015-й год. Она говорит: Матрона говорит, вашей семье. Мы такие молодые, я вообще не готова, не понимаю, там что-то с документами надо, Светлана Николаевна, я знаю, что нет денег ни на что. Это у вас занимало всю жизнь, как же моя жизнь? Эти вопросы все задала. А еще в монастыре началась реконструкция глобальная.

Василий Рулинский

— В Новодевичьем, где у вас типография была?

Надежда Арзамасцева

— Да. Выделили средства, а мы находились в часовне Свято-Владимирской школы. Как раз выделили большие средства, что будет сейчас ремонт глобальный. И нам говорят, на какое-то время надо либо подождать, либо еще что-то. Две недели, потом дольше, волонтерам уже негде собраться, типография пока зависла. И в этом состоянии Светлана Николаевна радует меня этой новостью. Я говорю, мне надо подумать. Стали искать возможности, куда можно переехать, потому что реставрация будет долгой, как мне сказали, год, может два, поддерживать своих подопечных, посещать больницы, вести всю деятельность. Тогда получилось, я пошла тоже по рекомендации, на конференцию или на какое-то заседание, я сейчас не помню, в Санкт-Петербургскую епархию. Там были организации, которые тоже занимаются инвалидами. После этого совещания, заседания, не помню, что это было, отец Николай Брындин предложил помогать епархии. Причем, было так удивительно для меня, организации были достаточно крупные, но когда каждый рассказывал, что они делают... Я привезла наш православный молитвослов с аудиозаписями и эту книжку привезла, которая делалась в нашей типографии. Аудиозаписи делал мой супруг в студии звукозаписи в лавре, мы записали голоса детей. Когда по интернету ищешь, можно, кстати, найти детский молитвослов с аудио на сайте Азбука веры. Получилось, что он единственный и очень интересный, он продумывался как инклюзивный, сейчас интересно говорить, как для тех, кто может слушать, но не может читать, может читать, ударения там стояли. Их заинтересовало, наверное, что я человек православный, что мы такую продукцию выпустили, и такую деятельность вели, и пригласили помогать епархии.

Василий Рулинский

— То есть получается, вам помогла епархия определиться с тем, чтобы принять фонд и всю эту деятельность?

Надежда Арзамасцева

— Она помогла в том плане, что мне дали должность, я смогла какое-то время существовать, вести деятельность, еще заниматься делами отдела, это было, наверное, в свое время, и предоставили помещение.

Василий Рулинский

— Давайте поясним, что сегодня представляет собой фонд блаженной матроны Московской, какие есть сейчас мастерские, я знаю, что их несколько, и достаточно много всего создано, и тренировочная квартира. Расскажите о том, какая сейчас деятельность ведется в целом.

Надежда Арзамасцева

— Она росла-росла за эти годы и, получилось, что нам мало везде было места, и у нас ежедневная работа, у нас выросло число подопечных, и нам потребовалось большое помещение. Мы от города получили помещение в социальную аренду. Мы к этому долго шли. У нас сейчас Центр, в нем два этажа, в нем мастерские: швейная, керамическая, живописная, ткацкая, типография. У нас есть курсы домоводства, ребята помогают на кухне.

Василий Рулинский

— Давайте уточним, это всё для людей с инвалидностью, для людей с ментальными нарушениями.

Надежда Арзамасцева

— В первую очередь, это люди с ментальными нарушениями и люди с опорно-двигательными нарушениями.

Василий Рулинский

— Взрослые, без детей?

Надежда Арзамасцева

— Часть взрослых у нас основная, основная наша деятельность, которая располагается в здании, это Центр Екатерины Грачевой, там находятся мастерские, тренировочные комнаты. Основные посетители центра — взрослые люди. Хотя мы не забываем и про детей. Сейчас я была второй раз в декрете, начинаю выходить, у нас существует воскресная школа «Благодать».

Василий Рулинский

— Инклюзивная, насколько я знаю?

Надежда Арзамасцева

— Да. Она начала своё действие еще в стенах Александро-Невской лавры. Сейчас я надеюсь набрать новые группы. У нас дети уже выросли, многим даже 18. Она интересна тем, что в нее могут приходить и детки с особенностями и детки, которые пожелают.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Надеждой Арзамасцевой, директором благотворительного фонда блаженной Матроны Московской и руководителем Центра имени Екатерины Грачевой из Санкт-Петербурга. Можно поддержать работу фонда на сайте matrona-fond.org. Присоединиться к добрым делам Церкви, узнать больше о социальном служении Русской Православной Церкви можно на сайте Синодального отдела по благотворительности diaconia.ru. Также можно отправить пожертвование по номеру 3443, написать слово «отдел», поставить пробел и сумму. Например «отдел 500». Пожертвование пойдет на работу Синодального отдела по благотворительности. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь этого отдела. Вернемся после короткой паузы.

Василий Рулинский

— Это Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Надеждой Арзамасцевой, директором благотворительного фонда блаженной Матроны Московской и руководителем Центра имени Екатерины Грачевой из Санкт-Петербурга. Надежда, мы начали говорить с вами в первой части программы о вашем пути в благотворительность, о деятельности фонда блаженной Матроны Московской. Немножко начали говорить о разных мастерских и воскресной школе инклюзивной. Мне кажется, что для многих людей нужно пояснить. Когда мы говорим про людей с инвалидностью, для большинства это тема не совсем понятная. Многие понимают, что есть дети-сироты, в целом ясно, что им нужна семья. Есть бездомные, тоже понятно, им нужен дом. Само по себе понятно, как надо решить проблему, помочь человеку обрести состояние, чтобы он был как все, с домом. Зависимые, тоже понятно, чтобы он отказался от зависимости. Всё понятно. А вот с людьми с инвалидностью, мне кажется, не всегда понятно, для чего это всё, что мы хотим на выходе. Знаете, как любят в бизнесе, есть какой-то план, есть какой-то результат и какая-то динамика, движение вперед, что было так, а теперь стало значительно лучше. Мы видим, что всё гораздо лучше стало, и мы идем куда-то, решаем проблемы. С людьми с инвалидностью, насколько можно пояснить для многих людей, для чего это всё? Для чего эти мастерские, для чего вся эта деятельность? Мне кажется, это всё важно пояснить для многих людей. Как бы вы ответили?

Надежда Арзамасцева

— Мы ориентируемся на святых, у нас фонд святой блаженной Матроны Московской. Святую Марию Гатчинскую, наверное, тоже знаете, что она лежала? Матрона не ходила, мало того, что она была незрячая, она не могла передвигаться. И эти святые сколько всего сделали. Мы знаем, что человеку нельзя быть без дела, деятельность может быть разная, она может быть молитвенная, она может быть деятельная. Но если человек остается один на один у себя дома, закрытый, вы попробуйте посидеть какое-то время в тишине, просто не понимаешь, кому ты нужен. В принципе, ты никому не нужен, выйти ты сам не можешь, ты ни с кем не общаешься. А людям с ментальными нарушениями вообще это самостоятельно не доступно, им нужна помощь. Поэтому смысл в делании, наверное. Передача Делатели не зря сюда приехала, потому что мы видим смысл в том, чтобы наши подопечные были заняты. Сейчас у нас не только выпускники детских домов, у нас даже большую часть составляют взрослые подопечные семейные. Как раньше мне казалось, что больше нужно помогать ребятам, вышедшим из интерната, сейчас я вижу больше обратную картину, что родительским детям, выросшим дома, тоже нужна помощь. Они в какой-то мере под гиперопекой, и это понятно, или, наоборот, с ними не занимались. Люди не видят смысла. Даже мне иногда в коррекционной школе говорили: что ты стараешься, зачем ты сидишь с ними ставишь эти палочки, учишь эти буквы, он все равно на том же уровне останется? Но если этого не делать, человек будет деградировать.

Василий Рулинский

— Понятно. Но здесь еще интересно, хорошо, что вы про это упомянули, ваша личная мотивация. Когда ты, например, приходишь к ребенку в детский дом, ребенок-сирота, берешь его в семью, ты понимаешь, что было всё грустно, вдруг появилась семья, там тоже много допущений, много условностей, иногда бывает в семье тоже не сахар и не сладко, но все-таки гораздо лучше, чем в детском доме. Там понятна динамика. Здесь что вам самой помогает видеть результат, видеть, что это всё осмысленно? Что вас саму подвигает к тому, чтобы продолжать это дело и вдохновляться этим служением?

Надежда Арзамасцева

— Я вижу, что люди живут, живут настоящей жизнью и видят результат своего труда. То, что производится в наших мастерских, у нас есть на Яндекс маркете магазин, но это 1%, остальное — это, например, шорты в госпиталь. Сейчас мы лепим сердечки для доноров. Это кружки для свечей, чтобы воск не капал в храм, это ламинированные иконочки. Возможно, это всё передается благотворительно, но наши подопечные могут увидеть результат своего труда. А люди могут вдохновиться этим результатом, что даже такие люди трудятся и делают такие интересные вещи, они могут прийти к нам в гости как волонтеры. Они рисуют картины, мы делаем выставки. Их лица, у них просто жизнь, она появилась, она полноценная, она как у нас с вами. Если раньше ее не было, особенно с этим сталкиваются ребята после 18-ти. До 18-ти у нас коррекционная школа, занимаются мамочки реабилитацией, водят на кружки, либо есть тот, кому сложно и он уже тоже забросил своего ребенка, то после 18-ти это уже считается взрослый человек. Многие из наших подопечных взрослые дети, которые такими и останутся. Есть люди ментально сохранные с опорно-двигательными нарушениями, им сложно доехать, им сложно передвигаться, они часто остаются в своей квартире. Они тоже хотят участвовать во всем, они просто хотят пойти, открыть двери в любое помещение, так же, как мы с вами, хотят жить. Поэтому видя, что люди эти живут, я стараюсь для них больше и больше. Вижу результат и понимаю, что мне от них уже не сбежать никуда, потому что они привыкают, им нужна постоянная поддержка, и здорово, что есть такие организации, которые берут на себя эту функцию. Если их будет больше, это поможет.

Василий Рулинский

— Вы задумывались о том, чтобы взять ребенка-сироту усыновить, либо взять под опеку ребенка с инвалидностью или взрослого с инвалидностью?

Надежда Арзамасцева

— Это такой личный вопрос. У нас не было лет 11 детей, не знаю даже, рассказывать в этой передаче или не рассказывать. Наверное, стоит рассказать, если спросили. Мы думали взять ребенка, я думала, что этим мы спасемся. Не очень хотела заниматься фондом, потому что слишком тяжело. Сейчас получается у тебя не один, а их сто подопечных, ты про каждого думаешь. Да, в полной мере ты с ними не находишься постоянно, ночью ты с ними не спишь, сейчас я в декрете, у меня специалисты с ними работают. Но это уже как большая семья. Поэтому воля Божья была, наверное, чтобы мы занимались этой деятельностью. Были мы у одного батюшки, который нам с мужем сказал, что надо заниматься этим делом дальше. А с усыновлением повременить. Это, наверное, был мудрый совет. Вот оно продолжается, я пытаюсь каждый день это принимать, оно разрастается. Каждого нового человека, который приходит, тоже стараемся принять. Хотя, может быть, нам уже сложно. Но мы с Божьей помощью понимаем, что это нужно, и будем идти дальше.

Василий Рулинский

— Вы в первой части программы, мне кажется, очень важные слова мне сказали по поводу того, что когда вы поехали испытать себя на эти занятии иппотерапии, вы поняли для себя, как вы сказали, вы здесь сможете научиться любить. А можете пояснить, как это научиться любить? Как вы это понимаете и что для этого нужно?

Надежда Арзамасцева

— Мне кажется, в полноценном смысле слова я не до конца понимаю, что такое любовь Божия, сейчас мне это кажется. С нашими детьми это всё очень близко, и с нашими взрослыми. Здесь получается погружение, и учиться получается очень быстро. С одной стороны, ты на наших подопечных не можешь обижаться. Если ты на здоровых людей обижаешься и думаешь, почему он так поступил, здесь человек может что-то испачкать, повести себя как-то некорректно, ты понимаешь, как ты можешь на него обижаться. У него просто сейчас эмоциональный срыв, или он просто устал и ему нужно поспать, или ему нужно покушать, на сегодня достаточно занятий. Ты понимаешь, что ты безусловно его принимаешь. А окружающих людей, тоже интересный мой опыт, мы часто мерим по себе, смотришь на них и думаешь, как так можно. Мы не понимаем, что каждый человек, по сути, особенный, смотрит через призму себя, ему тоже может быть плохо, он тоже может быть уставшим, может быть, он подумал вообще не так, как ты думаешь. Это принятие безусловное, которое само собой складывается. После общение с этими ребятами, если ты их принимаешь, тебе легче общаться с окружающими. Эта любовь начинает разрастаться на всех, и на семью, и на своих детей, и на окружающих. Потому что ты возвращаешься туда, вспоминаешь: я же на него не обижался, я же про него ничего не подумал, значит, у человека что-то... Начинаешь смотреть на себя, как ты относишься, вглубь себя. Это очень помогает. У меня дочка старшая с детства в фонде, я думаю, что это важно детям, прийти просто как волонтерам, взрослым людям, может быть, даже разово, побыть, пообщаться, чтобы понять, что у нас есть и как мы можем любить. Для нас это дело милосердия. К Матроне Московской приходили, что получали? Они получали совет, может быть, все эти слова уже были сказаны в Евангелии, но, смотря на нее, человек уходил и делал правильно. Приходя к Марии Гатчинской, которая была лежачим человеком, к батюшке потом приходили: батюшка, я был в тоске, я пришел утешенный. Потому что человек лежит и радуется жизни. Еще мы этому учимся от наших подопечных. Получается, на самом деле, кто кому нужнее...

Василий Рулинский

— Большой вопрос.

Надежда Арзамасцева

— Да.

Василий Рулинский

— Очень интересное понимание. Мне понравилась такая трактовка любви, как принятие другого. Когда ты смотришь на другого, пытаясь спроецировать это отношение, что ты ставишь себя на место другого и начинаешь больше сочувствовать. Мне очень близка такая трактовка. Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Надеждой Арзамасцевой, директором благотворительного фонда блаженной Матроны Московской и руководителем Центра имени Екатерины Грачевой. Надежда к нам приехала из города Санкт-Петербург. Можно поддержать работу фонда на сайте matrona-fond.org. Присоединиться к добрым делам Церкви и поддержать работу Синодального отдела по благотворительности можно на сайте diaconia.ru или, отправив смс по номеру 3443 со словом «отдел», поставить пробел и написать сумму. Например, «отдел 500». Надежда, вы много сейчас рассказываете в своих интервью, в своих выступлениях о Екатерине Грачевой. Я посмотрел, когда готовился к эфиру, одно из ваших видео, в котором вы прямо слайд-шоу показываете, как было при Екатерине Грачевой, первом нашем российском дефектологе, основателе дефектологии у нас в стране, да, может быть, и в мире. И показываете фотографии современности, как вы повторяете, пытаетесь воспроизвести этот опыт в современности в деятельности фонда и Центра имени Екатерины Грачевой. Как давно вы познакомились с историей Екатерины Грачевой? Расскажите про это соприкосновение с историей, как оно входило в вашу жизнь.

Надежда Арзамасцева

— Узких специалистов в университетах знакомят с ее именем, учебники по истории олигофренопедагогики начинаются с портрета женщины в платочке и статьи Замского, и нам кратко рассказывают, вот основательница дефектологии Екатерина Константиновна Грачева. И дальше пошли по фамилиям, вплоть до советского периода. Не меня одну, оказывается, интересует эта тема, почему женщина в платочке, что же там такого произошло? В институтские годы это была, наверное, мечта, когда я прочитала эту статью, пошла в библиотеку, посмотрела ее труды «Воспитание и обучение», книга ее 36-ти лет, там всё описано, все методики, как она с ними занималась, как набирали сестер-нянь. Эта история многих цепляет, именно дефектологов и многих православных людей, потому что раньше призрение тяжелобольных детей у нас в плане организованной работы не существовало.

Василий Рулинский

— До Екатерины Грачевой, до конца 19-го века.

Надежда Арзамасцева

— Именно в России, если за границей эти попытки уже начались.

Василий Рулинский

— Здесь меня особенно, как историка социальной работы, поражает — простите, что немного вас перебиваю, дополняю, скорее, здесь — что фактически у истоков всей современной дефектологии стояла именно Церковь. Потому что, во-первых, Сама Божья Матерь конкретно помогла в семье Екатерины Грачевой, конкретно отроку Николаю, исцелила его, практически все врачи поставили на нем крест. А потом уже земная Церковь в лице архимандрита Игнатия (Малышева) пришла и дала денег на приют, и основную работу по созданию основной инфраструктуры проекта взяла на себя. Екатерина потом всё это развивала, конечно, насколько я понимаю, но Церковь в лице и земной и Небесной Церкви всю эту тему дефектологии развила и внедрила с тех времен и до современности. Правильно я понимаю? Вы меня, может быть, поправьте.

Надежда Арзамасцева

— Возможно, вы правы. Здесь участвовала не только Церковь, но и государство. Удивительно, что попечением таких тяжелобольных людей интересовались многие. Такие важные фигуры, как, например, архимандрит Игнатий (Малышев), Иоанн Кронштадтский, митрополит Санкт-Петербургский Антоний, церковные служители и сама императрица Александра Федоровна.

Василий Рулинский

— Давайте напомним историю, связанную с Николаем Грачевым, и как Екатерина в эту тему входила. Мне кажется, до сих пор многие не знают.

Надежда Арзамасцева

— У молодой девушки и ее брата почили родители. А брат был болен эпилепсией и параличом и уже не мог даже самостоятельно передвигаться, у него было до 10-ти припадков в день и больше. Раньше антиконвульсивных препаратов не было, и он сильно страдал, вплоть до того, что врачи, Бехтерев, например, сказали, что жить ему осталось недолго. Когда мальчику было 14 лет, в день его рождения ему является Пресвятая Богородица Дева и говорит: поезжай туда, где упали монеты. Он просит свою сестру, это все интересно она описывает в своей статье о том, что она приходит из храма, приносит просфору, он даже не может принять просфору. Наверное, решает выполнить последнюю предсмертную просьбу брата, нанимает кучера, и даже в поездке случается припадок.

Василий Рулинский

— Они там через весь Петербург с Петроградской стороны через всё ехали.

Надежда Арзамасцева

— И когда они приезжают в часовню, его прикладывают к иконе, происходит исцеление. Причем, так интересно, что исцеление происходит мгновенное, ребенок, который не мог стоять, стоит.

Василий Рулинский

— Удивительно.

Надежда Арзамасцева

— Это всех настолько поразило.

Василий Рулинский

— Причем, это в присутствии людей, по-моему, происходит, много людей находится в храме.

Надежда Арзамасцева

— Да, под молебное пение, это был молебен. Его подняли, приложили, все обомлели. И даже кучер, который вез их туда, потом отвозил обратно, не мог поверить, что такое произошло. Начали расследование, правда ли это. Подтвердили всё, архимандрит Игнатий (Малышев) стал привозить своих духовных чад, люди стали посещать отрока Николая. Это настолько всех поразило, «Петербургские ведомости», газеты облетела эта новость, что отрок исцелен.

Василий Рулинский

— 1890-й год, то есть фактически совсем недавно.

Надежда Арзамасцева

— Да. С этого момента и начинается это делание. Сестра обещала родителям за братом присматривать, родителей нет, и она начинает ходить по домам, смотреть на таких детей, понимает, что их никак никуда не пристроить, она брата-то не мола пристроить. Начинает с ними заниматься. По благословению архимандрита Игнатия (Малышева) берет первых четверых детей к себе. У одной девочки отец пил, другая тяжелобольная, пытается с ними заниматься, их развивать, описывает это. Как Шура взяла ложку, как ее накормить булкой. Какие-то элементарные вещи, на самом деле они очень сложные. Развить такого ребенка, как сейчас говорят, реабилитация, до определенного уровня, чтобы он мог жить, самостоятельности какой-то научить, этого большое дело.

Василий Рулинский

— Меня еще в этой истории поражает, что она поехала, посмотрела всё, что есть в стране, поняла, что ничего нет в стране фактически. Поехала в Швецию, поняла, что там тоже ничего нет. В итоге фактически всё создавала с нуля сама. Вот эта девочка, она в 28 лет, по-моему, начала эту деятельность, справедливости ради, не взрослая женщина, 28 лет, только-только жизнь начинается. И всё начинает сама создавать. Это удивительно.

Надежда Арзамасцева

— Были организованы по ее желанию, она приглашала специалистов, курсы сестер-нянь. Она была первая среди сестер-нянь, тоже обучалась. Приглашались врачи, рассказывали особенности этих детей, были созданы несколько отделений. Была создана первая трехклассная коррекционная школа. Было создано отделение для буйных детей, была мягкая комната, куда их заводили, раньше препаратов не было. Представляете, да, это всё придумывать и создавать. Была спортивная комната создана, были созданы первые мастерские. Интересно, у нас все ходят и смотрят, на самом деле мы не копировали с Екатерины Константиновны ничего, мы тоже шли этим путем и смотрели, что возможно сегодня для наших подопечных, чтобы они были реализованы. В типографии они могут делать какие-то простейшие вещи, но мы разрабатывали, какие это будут вещи. Или, например, в швейной мастерской тоже простая строчка, но как они будут реализовываться и где. Это простыни для госпиталя, они же могут прострочить ровную строчку. Мы смотрим у Екатерины Константиновны, потом я прохожу, смотрю, у нас еще и ткацкая мастерская, то же самое. Не специально, не сильно рассматривая ее труды, еще не занимаясь близко изучением истории, получается всё то же самое. Очень удивила шваберная мастерская. Со временем мне говорят, а вы швабры делать будете? Натуральные швабры делали. Всё это сплетается с сегодняшним временем. Еще было отделение, где они проживали, вырастали. Были летние дачи. Сейчас мы говорим про сопровождаемое проживание, мы возвращаемся к тому времени. Эти приюты, их было пять, когда уже деятельность расширилась. Братство Царицы Небесной — это люди, которые стали помогать, попекать первый приют. Организовалось еще пять приютов в разных городах. Мы сегодня говорим о сопровождаемом проживании, то же самое. Но насколько люди были участливы тогда в этом, какие ключевые фигуры того времени.

Василий Рулинский

— Да, вплоть до императрицы и царской семьи, которая посещала этот приют. Я из наследия Екатерины Грачевой выписал к нашему эфиру одну фразу, которая мне показалась очень важной. Давайте я сейчас ее прочитаю. «Знаю, сестры, знаю по опыту, как иногда бывает трудно казаться веселой, смеяться, когда готова расплакаться. Но что делать, приходится переламывать себя. При детях вообще, а при больных тем более, нельзя быть скучной. Если будем скучные да задумчивые, то на детей тоску наведем и причиним им большой вред». Как часто вам приходится таким образом переламывать себя?

Надежда Арзамасцева

— Мы как-то уже все перестроились. У меня муж говорит, что-то вы часто улыбаетесь. Недавно к нам приезжали священники и говорят: мы зашли, а что вы улыбаетесь все здесь? Потому что мы живем, мы что-то творим, мы радуемся. Мы улыбаемся уже не специально, мы себя, я бы сказала, не переламываем. Я вижу и своих сотрудников, потому что они приходят и создают эту атмосферу благожелательную, добрую. Даже иногда приходишь, у меня родственники приезжают часто, мама приезжает: а мне бы такое день рождение, здесь все друг другу говорят хорошие слова. Мы уже привыкли, видимо, в этой среде, мне даже иногда более душевно и лучше находиться у себя в Центре, чем выйти куда-то на улицу или посидеть с друзьями. Мы научились говорить друг другу хорошие слова, мы научились друг друга поддерживать. У нас подопечные, если одному плохо, например, мальчика нужно отвести в санитарную комнату, то это может сделать другой подопечный, не обязательно пойдет мастер, или кого-то поддержать, и это дорогого стоит. Может быть, не все воспринимают этих людей, но стоит с ними пообщаться, ты такое приобретаешь, что как крупицы Божественного какого-то явления, ты с ними общаешься и приобретаешь эту благодать. Это очень важно. Когда за стариком ухаживают, говорят, тяжело, а потом родственники говорят, а дай мне его. Мы же все столкнемся с тем самым, либо станем старыми, либо ребенок рождается, тоже тяжело. Как мы себя переламываем, мама младенца качает, она не спит, но какую это радость приносит впоследствии. Так и с этими людьми. Да и они сами настолько интересные, удивительные.

Василий Рулинский

— Вы сказали, что недавно ваш супруг стал священником. Как изменилась ваша жизнь после этого?

Надежда Арзамасцева

— Я сначала не осознала. Сейчас он пять лет священник, вообще я не поняла. Он говорит, ты чувствуешь себя матушкой? Я пока не поняла, ничего не чувствую. А потом, хочу сказать, что жизнь стала сложнее, она накладывает на тебя определенные обязательства и определенное состояние души и ответственность. Не только у тебя муж служит у престола. Как-то мне батюшка один, настоятель нашего храма, сказал: матушка, ваш батюшка служит, а вы тоже служите, вы участвуете в литургии косвенно. Я говорю, а как это понять? — Ну, вы же матушка. Внимания больше становится к богослужениям, внимание к супругу, надо соответствовать. Это аккумулирует тоже. С другой стороны, поток людей, которые с тобой общаются, становится всё больше, они задают какие-то вопросы, иногда это делают во время богослужения, на что батюшка говорит, не надо, надо показывать пример и помолчать. И плюсы свои тоже есть, они достаточно большие, потому что здесь можно больше проповедовать о Христе, к тебе больше прислушиваются, этим можно привлекать людей к храму.

Василий Рулинский

— Спасибо большое. Мы сегодня говорили с Надеждой Арзамасцевой, директором благотворительного фонда блаженной Матроны Московской и руководителем Центра имени Екатерины Грачевой в программе Делатели. Если у вас есть желание поддержать работу фонда, можно это сделать на сайте matrona-fond.org. Если есть желание поддерживать добрые дела всей Русской Православной Церкви, присоединиться можно к деятельности Синодального отдела по благотворительности. Узнать подробнее о всем многообразии социальных проектов Русской Православной Церкви на сайте diaconia.ru, в социальных сетях нашего отдела «Дела Церкви». Они есть в махе, в ВК, в телеграмме, во всех социальных сетях. Также обращаю внимание, что фонд Матроны Московской тоже имеет страничку в ВК, так что можете посмотреть и подписаться. Если у вас есть желание сделать пожертвование на дела милосердия, это можно сделать по номеру 3443, отправив смс со словом «отдел», поставив пробел и написав сумму. Например «отдел 500». Спасибо большое, матушка Надежда, за сегодняшний разговор.

Надежда Арзамасцева

— Спасибо.

Василий Рулинский

— Мне кажется, он очень важный получился. Спасибо за то, что открыли много про настоящую подлинную любовь. Спасибо. Это были Делатели на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы встретимся через неделю. До свиданья.

Надежда Арзамасцева

— Спаси Господи.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Гуманитарная помощь в Москве». Елена Холодова
• «Преодоление зависимостей». Андрей Ходыков, Валерий Доронкин
• «Милосердие и вера». Алексей Конопатченков

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов