Поделиться
Фото: Clarisse Meyer / Unsplash
В далёком 1990-м году, то есть в конце прошлого века, купил я на лотке свежеизданную книжечку с портретом Гоголя на обложке, — она, кстати, и по сей день у меня дома. Это было первое — в советские годы — книжное издание очерка «Размышления о Божественной литургии», над которым Николай Васильевич работал с зимы 1845 года и почти до самой своей смерти в 1852-м.
Помню, я сразу же попытался начать читать, почти ничего не понял, но странное ощущение тайны вошло в меня с первых же страниц этой прозы.
А ещё через год, осенью 1991-го, на страницах «Нового мира» (тогдашний тираж журнала был под три миллиона) появилось эссе критика Игоря Золотусского «Трапеза любви» — о заветном гоголевской труде, посвящённом Божественной литургии. Впервые в новой истории моего отечества, со страниц легендарного периодического издания, прозвучали слова о том, как именно Гоголь намеревался «с простотой и доступностью» (его слова) донести до людей не только содержание главного христианского богослужения, но и найти прототип того «прекрасного человека», которого хотел показать в уничтоженном им, втором томе «Мёртвых душ». «...А связь между таким человеком и Христом, — писал в своём эссе Игорь Петрович Золотусский — неизбежна...» Конец цитаты.
Послушаем авторское чтение нашего старейшего критика и литературоведа.
Помимо поздних гоголевских «Размышлений...», он упоминает и тревожную петербургскую повесть Гоголя «Портрет», у которой было две редакции.
«...Но, что самое главное, это был поступок христианина, который веровал в лоне церкви и через это верование желал очиститься, встать над своими прегрешениями и получить право „прозрачно отразить жизнь — (это его слова) — в её высшем достоинстве, в каком она должна быть и может быть на земле и в каком она есть покуда в немногих избранных и лучших“.
Гоголя в те годы мучила ещё одна вина. Он боялся, что зло, представленное им с несравненным искусством, перейдёт в жизнь и произведёт в ней разрушения, подобные тем, которые произвёл в душе живописца Чарткова случайно купленный им портрет.
И как автор портрета, который, искупая свой грех, ушёл в монастырь и там создал образы Богоматери и Младенца, поместив их на стене храма, так и Гоголь...»
Я пришёл к Игорю Петровичу Золотусскому (чей голос мы слышали), отлично зная, что писатель и учёный уже разменял десятый десяток лет, оставив за спиною десяток книг о своём, как говорил в похожем случае Корней Чуковский, «жизненно-спасительном» авторе. Мы привыкли знать, что у того или иного классика позапрошлого века, есть — в нашем недавнем, нынешнем времени — как бы сказать? — свой преданный сомышленник, сотрудник, собрат. Примеров немало: Пушкин — Валентина Непомнящего и Сергея Бонди, Чехов — Владимира Туркова и Александра Чудакова, Гоголь — Юрия Манна и Игоря Золотусского.
Перед тем, как мы услышим финал эссе Золотусского «Трапеза любви» о заветном очерке Гоголя «Размышления о Божественной литургии», уточню, что ныне это эссе входит в сборник работ критика под названием «Смех Гоголя», выпущенном в 2008 году легендарным иркутским издательством «Сапронов».
...С вами был Павел Крючков и — моя многолетняя, горячая благодарность — дорогому Игорю Петровичу Золотусскому, чьи поздние труды о нашем классике овеяны светом благодарной любви и евангельского духа.
«Как ни старалась официозная советская литература отделить Гоголя-человека, Гоголя-христианина от Гоголя — автора „Ревизора“ и „Мёртвых душ“, она ничего не добилась. Лишь посрамила себя. Издание „Размышлений о Божественной литургии“ после семи десятков лет замалчивания (они не вошли даже в полное собрание сочинений) ещё раз убеждает нас в том, что свой подвиг жизни Гоголь совершил, что он духовно осуществил ту задачу, которую не успел поэтически претворить в продолжении и окончании „Мертвых душ“...»
Все выпуски программы Закладка Павла Крючкова
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 22 зач., IX, 19-31
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
«Я сам», «я справлюсь», «не надо меня утешать», — нередко подобные слова мы произносим почти автоматически. Причём даже тогда, когда внутри всё разрывается от боли и одиночества. Является ли такое поведение признаком нашего мужества и стойкости? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 9-й главы книги Деяний святых апостолов, который читается сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 9.
19 и, приняв пищи, укрепился. И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске.
20 И тотчас стал проповедовать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий.
21 И все слышавшие дивились и говорили: не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих имя сие? да и сюда за тем пришел, чтобы вязать их и вести к первосвященникам.
22 А Савл более и более укреплялся и приводил в замешательство Иудеев, живущих в Дамаске, доказывая, что Сей есть Христос.
23 Когда же прошло довольно времени, Иудеи согласились убить его.
24 Но Савл узнал об этом умысле их. А они день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его.
25 Ученики же ночью, взяв его, спустили по стене в корзине.
26 Савл прибыл в Иерусалим и старался пристать к ученикам; но все боялись его, не веря, что он ученик.
27 Варнава же, взяв его, пришел к Апостолам и рассказал им, как на пути он видел Господа, и что говорил ему Господь, и как он в Дамаске смело проповедовал во имя Иисуса.
28 И пребывал он с ними, входя и исходя, в Иерусалиме, и смело проповедовал во имя Господа Иисуса.
29 Говорил также и состязался с Еллинистами; а они покушались убить его.
30 Братия, узнав о сем, отправили его в Кесарию и препроводили в Тарс.
31 Церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем; и, при утешении от Святаго Духа, умножались.
В прозвучавшем сегодня отрывке рассказывается о том, что произошло с Савлом, то есть апостолом Павлом, после того как он пережил встречу с Воскресшим Христом. Проведя некоторое время в Дамаске, он вынужден бежать. Местные иудеи хотят убить его за проповедь о Спасителе. Однако, оказавшись в Иерусалиме, он сталкивается с другой проблемой. Христиане боятся его. Они не верят, что он тоже ученик. Ведь только недавно Савл был не просто рядовым гонителем. Он был одним из инициаторов и идейных вдохновителей преследований христиан. А потому элементарный инстинкт самосохранения удерживает их от всяких контактов с бывшим опричником.
Писание не сообщает нам прямо, что по этому поводу чувствовал Савл. Однако есть косвенные указания на его состояние. Книга Деяний говорит, что он «старался пристать к ученикам». Греческий глагол «пристать», который используется в тексте оригинала, означает не просто присоединение. Буквально это «склеивание», «плотное сращивание». Савл испытывал глубочайшую потребность в общении со своими. Ему была жизненна необходима та духовная связь, которая существует между участниками Церкви Христовой. Но всякий раз его отвергали. Будущий «апостол всех народов» оказался в полной изоляции. Пришёл к своим, но свои не хотели его принимать.
Именно в этот момент и появился Варнава. Его имя с еврейского языка на русский можно перевести как «сын утешения». И действительно он стал для Савла утешением и спасением. Варнава не просто поверил ему. Он взял на себя риск и ответственность привести его к апостолам и поручиться за него. Благодаря этому поступку христианская Церковь получила новые силы для своего развития. Савл стал Павлом. И проповедь Евангелия зазвучала среди язычников, проникла в самые отдалённые уголки древнего мира.
Размышляя над этой ситуацией, можно задать себе вопрос: а умею ли принимать помощь я? Ведь бывает, что, оказавшись в сложной ситуации, мы молчим до последнего. И не просто молчим. Бог посылает в нашу жизнь своего «Варнаву», человека, который готов нас поддержать и утешить, а мы отказываемся от этой поддержки. Не позволяют гордость, подозрительность, страхи, предубеждения. В такие моменты бывает полезно, помолясь Богу, задать себе вопрос: а не наношу ли я таким поведением ущерб себе, окружающим и общему делу? Ведь сама по себе помощь может быть очень незначительной. Символической. Главную ценность представляет собой то единство, которое мы можем иметь с окружающими людьми, если примем её. Ради этого единства часто и следует переступить через свои амбиции. Ведь именно как единое тело нас Спасает Господь, не по одиночке.
Этот навык принимать помощь важен и по другой причине. Если мы умеем делать это с благодарностью и уважением к тем людям, которые пытаются нас поддержать, то мы и сами можем оказывать поддержку тем, кто в ней действительно нуждается. Оказывать без всякого позёрства, без корыстной цели, оказывать вовремя, вопреки своим страхам и подозрениям, которые велят пройти мимо. Если мы умеем принимать утешение, которое Бог посылает нам через людей, то и мы сами становимся для окружающих тем, кем стал Варнава для Павла. А это и есть тот способ, которым Церковь, как в первые годы своего существования, так и сейчас, растёт, умножается и передаёт Божью благодать этому миру.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Воскресение Христово». Священник Анатолий Главацкий
Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» ведущий диакон Игорь Цуканов вместе со священником Анатолием Главацким читали и обсуждали фрагменты из слова священномученика Илариона (Троицкого) «Пасха нетления», посвященные смыслам крестных страданий Спасителя, Его сошествия во ад и воскресения из мертвых.
Мы размышляли, что для христиан значит победа Христа над смертью и тлением. В частности, разговор шел о том, из-за чего душа теряет свою целостность, почему воля человека может со временем выходить из подчинения и как этому противостоять, а также что может помочь в борьбе с тем или иным грехом.
Ведущий: Игорь Цуканов
Все выпуски программы Почитаем святых отцов
«Русское богословие в эмиграции». Александр Абросимов
Поделиться
У нас в гостях был преподаватель богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Александр Абросимов.
Разговор шел о русском богословии в период эмиграции после революции 1917 года, в частности, о том, какие мысли и темы господствовали в то время у русских богословов, оказавшихся за пределами нашей страны, в частности протопресвитера Александра Шмемана, святителя Иоанна (Максимовича), архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского, святителя Серафима (Соболева), профессора Владимира Лосского, протоиерея Сергия Булгакова и митрополита Антония (Храповицкого).
Этой программой мы завершаем цикл из пяти бесед, посвященных путям русского богословия в истории русской культуры.
Первая беседа с диаконом Николаем Антоновым была посвящена формированию русской богословской мысли (эфир 27.04.2026)
Вторая беседа с Артемом Малышевым была посвящена святоотеческому богословскому наследию (эфир 28.04.2026)
Третья беседа с Вячеславом Ячмеником была посвящена богословию в эпоху советских гонений на Церковь (эфир 29.04.2026)
Четвертая беседа со священником Алексеем Чёрным была посвящена богословским размышлениям о священническом служении (эфир 30.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
