«Григорианский раскол». Священник Александр Мазырин

Гостем программы «Светлый вечер» был профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета священник Александр Мазырин.

Разговор шел об истории возникновения и причинах Григорианского раскола в 20-30-е годя ХХ века.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных тому, какие нестроения пришлось преодолеть Русской Православной Церкви после революции в России.

Первая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена зарождению обновленческого раскола (эфир 11.05.2026)

Вторая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена сложностям церковной жизни в южных регионах России после революции (эфир 12.05.2026)

Третья беседа с Алексеем Федотовым была посвящена особенностям обновленческого раскола в Ивановской области (эфир 13.05.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин

— Дорогие слушатели, здравствуйте. «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Рад вас приветствовать. На этой неделе мы говорим про церковные расколы, про вообще такой, знаете, религиозный ландшафт 20- 3—х годов в нашей стране. И сегодня хотелось бы поговорить про очень интересное направление. Мы про григорианский раскол никогда не говорили в наших программах, по крайней мере я про это не помню, ну наверняка упоминали. Но, вот сегодня решили поговорить о нем подробней: каким он был, как он появился, вообще почему появился. И у нас в гостях священник Александр Мазырин, доктор теологии, доктор церковной истории, профессор Свято-Тихоновского Университета. Здравствуйте.

Отец Александр

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Давайте сразу, наверное, с истории возникновения григорианского раскола начнем, потому что для людей, которые с церковной историей незнакомы, с историей нашей страны 20-х годов знакомы не очень хорошо, для них григорианский — это скорей что-то к Армянской Церкви относящееся, ну никак не связанное с нашей церковной историей.

Отец Александр

— Ну да, еще некоторые считают, что это те, кто переходил на григорианский календарь.

А. Пичугин

— А, кстати говоря, да, тоже верно.

Отец Александр

— Ну для того, чтобы уяснить, что это за явление, наверное, надо начать с некоторой предыстории, начать с общей характеристики советской политики в отношении Православной Церкви. Коммунистическая партия не скрывала, это было прописано в ее программе, что она имеет своей целью полное искоренение религии, полное перевоспитание человека, создание нового человека, абсолютно безрелигиозного. Но, это была очень сложная задача, поэтому большевики ее решали многообразными методами и откровенным террором. Но, это было не всегда удобно, портило имидж, так сказать, СССР международный. Поэтому с начала 20-х годов советская власть стала действовать более хитро. По предложению Троцкого, второго человека в то время в партийной верхушке, после Ленина, ставка была сделана на раскол Церкви, разложение ее изнутри, с тем, чтобы удобней и легче было ее ликвидировать, используя одних церковников в борьбе с другими. Вот так весной 22-го года на свет появился обновленческий раскол. Обновленцы прикрывались программами разнообразных реформ, вплоть до догматической, но реально они занимались фактически одним делом — непрерывным доносительством на своих вчерашних собратьев, которых они стали презрительно именовать тихоновцы, по имени патриарха Тихона. И большевики оказывали всяческое содействие обновленцам. Какое-то время они находились в таком привилегированном положении. Их просто не гнали, даже негласно финансировали.

А. Пичугин

— Все равно они были церковники для советской власти.

Отец Александр

— Для советской власти, несомненно.

А. Пичугин

— Так или иначе при создании того же обновленчества, наверное, ОГПУ руководствовались идеей: что это временная история, что так или иначе их тоже искоренят.

Отец Александр

— Да. Да, собственно, прямым текстом было изложено в записке Троцкого, с которой, можно сказать, началась история обновленческого раскола, «сменовеховские». Попы, как он их называл, это опаснейшие, с его точки зрения, враги завтрашнего дня. То есть надо было их использовать: повалить с их помощью «черносотенцев», как выражался Троцкий, то есть тихоновцев, а затем, уже на следующем этапе нанести удар по ним, по этим «сменовеховцем».. И действительно был осуществлен полномасштабный раскол в 22-м году, в который совратилось большинство епископата, а за ними большая часть и рядового духовенства. Но, народ православный, который выступил главным хранителем благочестия в ситуации такого отступничества иерархии, народ православный за обновленцами не пошел. И сами чекисты в своих секретных сводках для партийного руководства вынуждены были признавать, что обновленцы не имеют никакого авторитета среди верующей массы. Среди раскольников последний сброд: пьяницы, развратники.

А. Пичугин

— Ну некоторые из обновленцев сами себя и характеризовали, в смысле так и характеризовали свое окружение.

Отец Александр

— Да. Например, лидер обновленческого ВЦУ лжемитрополит Антонин (Грановский) своих коллег из «Живой Церкви» называл ассенизационной бочкой.

А. Пичугин

— Ну и он же, кажется, говорил, что: не было ни одного пьяницы, казнокрада, который в 23-м году.

Отец Александр

— Да, да, не выскочил во епископы, да, по линии «Живой Церкви». Поэтому те надежды, которые власть возлагала на обновленцев, они в полной мере не оправдались, поскольку расколоть верующую массу не получилось. И в каком-то смысле обновленческий раскол даже способствовал укреплению Церкви, ее внутреннему очищению, поскольку вот те самые массы, которые обычно тогда выкачивали в ассенизационной бочке Церковь покинули. И в итоге общий исповеднический настрой среди тихоновцев, конечно, вырос. И такая Церковь стала, внутренне усилившись, стала для власти богоборческой еще более опасная. Поэтому надо было придумывать какие-то новые шаги, новые механизмы раскола Церкви, раскола тихоновцев, как говорили чекисты. И вот григорианский раскол стал для ОГПУ такой, своего рода, работой над ошибками.

А. Пичугин

— Ну я так понимаю, он стал возможен в связи с кончиной патриарха Тихона.

Отец Александр

— Не совсем. Еще при жизни патриарха Тихона власть устраивала всевозможные интриги, которые должны были тихоновцев расколоть. Самому патриарху Тихону навязывали такие шаги, которые должны были скомпрометировать его в глазах церковных ревнителей, поставить на одну доску с обновленцами. Но, вплоть до того, его всячески пытались заставить объединиться с теми же живоцерковниками под лозунгом «С Тихоном против тихоновцев». Ну конечно, в конечном итоге этого власть добиться не смогла при патриархе Тихоне, но периодически какой-то соблазн в церковную среду привносился. Но, тем не менее все-таки доверие православных и любовь к патриарху Тихону были на столько огромными, что люди прощали ему какие-то такие моменты, которые другим уже впоследствии прощать не стали, понимая в каком тяжелом положении находился патриарх Тихон, какое неимоверное давление на него оказывается.

В. Пичугин

— ну и опять же, пока митрополит Петр, тут, наверно, стоит пояснить про местоблюстительство, ну пока митрополит Петр (Полянский) был на свободе, тоже ни григорианского раскола не появилось, и все попытки, они тоже, они тоже в общем были тщетны на то, чтобы расколоть.

Отец Александр

— Ну вот, собственно, уже такая предыстория непосредственно григорианского раскола начинается вскоре после кончины патриарха Тихона в момент, когда патриарший местоблюститель митрополит Петр (Полянский) был на свободе и управлял еще патриаршей Церковью. Митрополит Петр был третьим кандидатом, указанным в завещании патриарха Тихона, поскольку уже в 18-м году, когда гонения только разворачивались, и заседал еще Всероссийский Поместный Собор, уже тогда стало понятно, что скорее всего новый Собор уже власти созвать не дадут, и избрать нового патриарха тоже не позволят. Поэтому тогда в январе 18-го года Поместным Собором патриарху Тихону было дано чрезвычайное право единоличным распоряжением указать себе возможных заместителей. То есть не нового патриарха назначить, а именно того, кто будет временно исполнять патриаршие обязанности, пока все-таки, до того момента, пока не удастся созвать Собор и патриарха канонически избрать. И Вот патриарх Тихон несколько раз составлял такие завещательные распоряжения, их приходилось менять, поскольку кто-то уезжал, оказывался заграницей, кто-то оказывался под арестом, кто-то, как священномученик Вениамин Петроградский, был расстрелян в 22-м году. Последнее такое завещательное распоряжение патриарх Тихон составил на Рождество 24-го — 25-го годов, и третьим кандидатом был указан митрополит Крутицкий Петр (Полянский). Первым был митрополит Казанский Кирилл (Смирнов), вторым — митрополит Ярославский Агафангел (Преображенский). Но, первые два находились тогда вдали от Москвы в ссылках, поэтому. А когда умер патриарх Тихон, в наличии был третий кандидат, он и стал местоблюстителем. При чем его в этом звании утвердил православный епископат, съехавшись на погребение патриарха Тихона, практически все, кто тогда был на свободе. Поэтому не было ни малейших оснований подвергать какому-то сомнению каноничность предстоятельства митрополита Петра. Но, тем не менее среди иерархии нашлись люди, которые такие сомнения стали высказывать. И Вот наиболее заметным деятелем подобного рода с весны 25-го года обозначился московский викарий, епископ Можайский Борис (РУКИН). Это был очень честолюбивый архиерей, хотя и способный, славившийся, тогда как проповедник, неплохой организатор, администратор, наместник Сретенского монастыря. Вот он очень сильно недоумевал, почему патриарх назначил своим наместником ни его, такого способного и талантливого, а митрополита Петра, которого епископ Борис, судя по всему, искренне не любил. Вот он повел такую агитацию.

А. Пичугин

— На сколько я понимаю, он считал его «пиджачником»...

Отец Александр

— Да дело в том, что Борис (РУКИН) сам тоже из пиджачников. Да, он тоже священный сан принял довольно поздно. В чем-то у них были похожие биографии. Оба имели магистерскую степень, достаточно высокую по тем временам. И оба достаточно поздно стали священниками и архиереями.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио священник Александр Мазырин, доктор теологии, доктор церковной истории, профессор Свято-Тихоновского Университета. Мы говорим о григорианском расколе, который был в нашей Церкви в 20-е — 30-е годы. И дошли до создания раскола, ну то, что ему предшествовало. Вот епископ Можайский Борис (РУКИН), его сложные отношения с митрополитом Петром. И это была действительно искреннее отношение к митрополиту Петру. Или это тоже как-то было инспирировано Тучковым?

Отец Александр

— Ну видимо первоначальный импульс был личный такой импульс был личный. Но, ОГПУ очень быстро узнала о том , что епископ Борис ведет такую агитацию против патриаршего местоблюстителя, и решила это использовать в своих целях, вот именно в видах той самой работы над ошибками, которые были допущены при организации обновленчества. Теперь для организации нового раскола надо было привлечь более авторитетных в церковных кругах людей. Не каких-то самозванцев, пьяниц, развратников , как Александр Введенский, например имел много жен одновременно, а людей, достаточно уважаемых в церковных кругах. И вот епископ Борис в тот момент виделся как раз одним из таких. И поэтому его берут в оборот. Уже в мае 25-го года вызывают на Лубянку и предлагают проект: предлагают организовать свою инициативную группу под названием «Защита православия от политиканства». Фактически группу, которая должна была повести уже открытую борьбу с патриаршим местоблюстителем митрополитом Петром.

А. Пичугин

— Интересно, а это все предлагалось под благовидным предлогом действительно. Потому, что мы сейчас, когда смотрим, спустя десятилетия уже, это уже спустя 100 лет фактически, да не фактически, спустя 100 лет, мы на это смотрим, как на злой умысел с двух сторон. Но, если на это посмотреть в том моменте, когда это происходило, наверняка у многих участников того же григорианского раскола были какие-то, достаточно искренние порывы, которые умело использовали и Тучков, и его коллеги.

Отец Александр

— Ну в первую очередь использовалось то, что патриаршая Церковь, в отличии от обновленческой лжеЦеркви существовала нелегально. То есть она по факту, конечно, была, была крупнейшей религиозной организацией страны, но и руководство патриаршей Церкви, и православные архиереи на местах не были зарегистрированы властью. И поэтому любое их начальственное действие могло трактоваться, как нарушение советского закона, поскольку по советским законам все служители культа были равны, и один не имел никаких начальственных прав над другим, если он не был зарегистрирован, как какой-то руководитель.

А. Пичугин

— Вне зависимости от сана: то ваше внутреннее дело, а так вы все перед лицом закона служители.

Отец Александр

— Да, вы все служители культа, который на равных основаниях регистрируется или не регистрируется. И вот эта регистрация — легализация была тем инструментом, с помощью которого ОГПУ осуществляло все новые и новые интриги по расколу патриаршей Церкви. Собственно, и патриарху Тихону предлагали легализацию в обмен на разного рода соблазнительные шаги. Вот то же самое примирение с «Живой Церковью». И митрополиту Петру предлагали фактически повести патриаршую Церковь по тому же пути, по которому уже шли обновленцы. То есть превратить ее в инструмент политической борьбы в руках богоборческой власти. Власть негласно будет указывать, кого считает своим врагом, и эти люди должны подвергаться церковным прещениям, вплоть до лишения сана, анафем и прочего. Ну в первую очередь власть требовала и от патриарха Тихона, потом и от митрополита Петра разобраться с зарубежниками, которые заграницей действительно выступали против советской власти. И это очень сильно большевиков раздражало. От патриарха Тихона требовали предать анафеме зарубежных иерархов. А от митрополита Петра они отказывались. Отказывались на том основании, что контрреволюция — это не грех, и не дело Церкви с ним бороться, что власть со своими политическими противниками должна разбираться сама, а Церковь в это не втягивать. Церковь должна быть аполитична. На этом стоял и патриарх Тихон, и митрополит Петр, и Соловецкий епископат. Как раз скоро мы будем вспоминать столетие выступления Соловецких епископов, в июне 20266-го года. Вот это было, можно сказать, таким знамением патриаршей Церкви: Церковь не борется с советским государством. Церковь вполне лояльна к советской власти, но Церковь не может служить инструментом политической борьбы в руках этой власти. Церковь православная не должна идти по иудиному обновленческому пути. Вот эта та основа, она, которой тогда Православная Церковь стояла, держалась, которая принималась и большинством епископата, большинством духовенства и основной массой верующих: что Церковь должна оставаться Церковью, не превращаясь в политическую организацию. А власть изыскивала своих агентов, которые готовы были Церковь повести по другому пути. И во Борису (Рукину) как раз была предложена такая комбинация: он организует инициативную группу защиты православия от политиканства, хотя, на самом деле вставая именно на путь самого откровенного политиканства просоветского, а власть его легализует. И дальше он уже выступает, как некий такой официальный церковный центр при поддержке власти, добивается подчинения себе других православных иерархов, священников, и так далее. Вот это был такой замысел. То есть отказ от аполитичности в обмен на легализацию. Отказ от аполитичности, то есть выражение «политическая солидарность» с советской богоборческой властью. И Борис (Рукин) принимает это предложение, начинает уже открытую агитацию против митрополита Петра, обвиняя его в политической неблагонадежности. Но, это тут же меняет отношение к самому Борису (Рукину) со стороны православного народа. В нем видят нового обновленца красного. И вся его былая популярность как проповедника и такого церковного организатора, она исчезает. И Борис (Рукин) лишается такой точечки опоры, сам это признает, как-то сникает. И ОГПУ понимает, что на роль руководителя нового раскола он не тянет. Тот авторитет, который у него в церковной среде был, очень быстро исчез. Поэтому начинают искать новых деятелей из числа патриаршей Церкви. Был момент, когда чуть было не удалось осенью 25-го года столкнуть на такой раскольнический путь экзарха Украины, митрополита Михаила (Ермакова). Там власть предпринимала шаги, чтобы спровоцировать его конфликт с патриаршим местоблюстителем, но не удалось. И вот тогда, осенью 25-го года на роль руководителя раскола и выдвигается архиепископ Екатеринбургский Григорий (Яцковский-), по имени которого, собственно, этот раскол.

А. Пичугин

— Стал известен.

Отец Александр

— Да, и стал затем именоваться.

А. Пичугин

— Ну его еще и «борисовщиной» называли, я так понимаю, по первому.

Отец Александр

— В Москве да, все-таки более заметным деятелем в то время был Борис (Рукин). Поэтому в Москве чаще использовали термин «борисовщина». Сами раскольники себя называли приверженцами ВВЦС — временный высший церковный совет, который они учредили после ареста митрополита Петра в декабре 25-го года.

А. Пичугин

— А чем они сумели убедить архиепископа Григория? На чем они сыграли?

Отец Александр

— Доподлинно неизвестно, как проходили переговоры. Но, в принципе несложно догадаться. Архиепископ Григорий с 22-го года за борьбу с обновленчеством находился в заключении. При чем получил в 22-м году довольно внушительный по тем временам срок. Обычно давали 3 года, а ему дали 5 лет тюремного заключения. И вот из этих пяти лет он 3 отбыл, оставалось еще 2. Видимо просто предложили сделку: освобождение в обмен на выполнение дальнейших поручений ОГПУ.

А. Пичугин

— Ну уже к первому совещанию, на котором, собственно, и образовался временный высший церковный Совет в Донском монастыре, архиереев было уже около десятка.

Отец Александр

— Да, десяток, так и было.

А. Пичугин

— То есть это люди, с которыми планомерно работали на протяжении месяца, или это были люди, с которыми начинали работать раньше?

Отец Александр

— Разные были люди. Но, все-таки в тот момент у архиепископа Григория (Яцковского), только вышедшего из заключения, еще была в церковных кругах репутация такого архиерея-исповедника, борца с обновленчеством. Поэтому были те, кто, недоразобравшись в ситуации, даже среди архиереев такие были, просто откликнулись на его призыв. Собственно, призыв то был вроде как благим. Вообще с момента кончины патриарха Тихона в апреле 25-го года, тогда в православной Москве установилась такая добрая традиция: еженедельно собирались архиереи, кто мог, кто был в Москве и служили на его могиле панихиду в Донском монастыре. М вот видимо опять же такой же предлог был: приходите, вместе послужим, помолимся, помянем нашего великого почившего патриарха. Но, а дальше уже.

А. Пичугин

— Потом раз, у нас почти Собор.

Отец Александр

— Да, займемся решением текущих проблем. Вот надо нормализовать отношения с властью, надо проявить некое расположение к советской власти.

А. Пичугин

— Давайте подробнее поговорим буквально через минуту. Я напомню, что у нас в гостях священник Александр Мазырин, доктор теологии, доктор истории и профессор Свято-Тихоновского Университета.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, я напомню, что у нас в гостях священник Александр Мазырин, доктор церковной истории доктор теологии и профессор Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. И мы говорим о григорианском расколе, который был в нашей Церкви в 20-е — 30-е годы. В первой части программы мы поговорили о том, как, какие предпосылки были у возникновения григорианского раскола. И сейчас давайте поговорим о том, что же все-таки произошло, и на сколько григорианский раскол повлиял на церковную жизнь в нашей стране. Все-таки мы действительно привыкли считать: вот есть обновленцы, есть каноническая Церковь, и вроде бы, как больше ничего и не было. Хотя ситуация, конечно, гораздо сложнее. И помимо григорианского раскола было еще много всего другого. Ну вот григорианский раскол с конца 25-го года, как он воспринимался в церковном обществе? Я так понимаю, что очень по-разному.

Отец Александр

— Вот очень показательно, в церковном обществе он был воспринят, ну мы говорим в данном случае о церковных ревнителях, как обновленчество № 2, обновленчество, обновление № 2. Хотя сами григориане — учредители ВВЦС всеми силами старались от обновленцев откреститься, подчеркивая, что они не обновленцы, что в отличии от обновленцев они не допустят никаких антиканонических реформ: там женатого епископата, второбрачье духовенства. То, чем особенно славились обновленцы. Но, тем не менее вот эта кличка «обновления № 2» к ним сразу прилипла, и так до конца от нее не отделались. Почему? Потому, что сам механизм возникновения этого нового объединения раскольнического, он был очень похож на то, что имело место весной 22-го года. Точно также, как тогда, канонический предстоятель, тогда патриарх Тихон, теперь патриарший местоблюститель насильно отстраняется от церковной власти.

А. Пичугин

— Это как обновленцы ходили к патриарху Тихону, также и григориане пошли буквально через несколько дней к митрополиту Петру в тюрьму.

Отец Александр

— Нет, они к нему ходили еще и до его ареста, предлагали пойти на уступки власти. То есть это надо было устранить признанного предстоятеля. Это вот как такой исходный момент, с чего начиналась история и с обновленчеством, и с григорианством.

А. Пичугин

— А митрополита Петра они уже после учреждения ВВЦС видели, как списанного абсолютно человека.

Отец Александр

— Поначалу в общем-то да.

А. Пичугин

— Все-таки это не 37-й год, и большинство людей: да, ссылка, да, разные тюремные сроки. Но, все-таки это не физическое уничтожение, чаще всего. И было понятно, что через некоторое время может так случиться, что он выйдет из тюрьмы.

Отец Александр

— Ну видимо им их кураторы из ОГПУ давали понять, что митрополит Петр.

А. Пичугин

— В ближайшее время.

Отец Александр

— Да, на свободу уже не выйдет. Ему были предъявлены очень тяжелые обвинения, сфальсифицированные с помощью обновленцев. Его обвинили в руководстве зарубежными монархистами. То есть самое, наверное, тяжелое политическое обвинение, которое тогда можно было сфабриковать, оно было выдвинуто против митрополита Петра. И григориане молчаливо это обвинение признали. В своем первом программном документе, который они выпустили в момент своего самоучреждения, они так довольно негативно охарактеризовали митрополита Петра, что: дескать он был человек, пытался исправит былые ошибки, но наделал еще большие ошибки. При нем Церковь погрузилась в самые темные времена. В общем такие, вполне в духе обновленцев штампы были воспроизведены в отношении митрополита Петра, которого Церковь уже воспринимала, как достойнейшего преемника патриарха Тихона, исповедника. Ну и это, конечно, поспособствовал, вот такое отношение к арестованному предстоятелю поспособствовало тому, что в народе григориан стали воспринимать, как продолжателей обновленческого пути.

А. Пичугин

— А как на григориан реагировал митрополит Сергий, который в общем в тот момент становился уже заместителем местоблюстителя, впоследствии местоблюстителем, и его отношение с советской властью — это тоже отдельный разговор, ну после 27-го года это понятно?

Отец Александр

— Да, это отдельный разговор, и тут в двух словах не скажешь. Тем более, что его отношение к советской власти сильно эволюционировало.

А. Пичугин

— Он тоже сидел.

Отец Александр

— Ну вот на тот момент митрополит Сергий выступал, как продолжатель аполитичной линии патриарха Тихона и митрополита Петра. И, собственно, поэтому был воспринят как бы в церковной среде, в среде церковных ревнителей, как новый каноничный временный предстоятель. Хотя в отличии от митрополита Петра, митрополит Сергий не был утвержден Собором епископов. И вообще его вступление в должность заместителя местоблюстителя, оно происходило довольно-таки сложно. Митрополит Сергий ни сразу объявил о своих правах, он так немножко выждал, чтобы понять, что хочет власть, стремиться ли власть полностью ликвидировать патриаршую Церковь, как это было в 22-м году, или нет. Но, оказалось, что нет. Целью ОГПУ тогда было именно спровоцировать новый раскол в «тихоновщине», как они говорили. Вот митрополит Сергий это понял и сначала 26-го года повел полемику с архиепископом Григорием (Яцковским) и его сторонниками, прекрасно понимая, кто стоит за григорианами. Митрополит Сергий и сам очевидно сталкивался с воздействием этой организации ОГПУ. Вот поэтому политик он был непревзойденный. Но, в своей полемике с архиепископом Григорием он очень старательно обходит весь политический подтекст этой истории стороной и сосредотачивается исключительно на канонической стороне вопроса. Обращается к архиепископу Григорию резонным вопросом: кто уполномочил вас на ваше выступление? Кто дал вам право объявлять себя высшей церковной властью? Вот 10 архиереев собрались из там двухсот с лишним, ну допустим, половина находилась в заключениях, но все равно там под сотню архиереев были на свободе, из них собирается 10 человек. Из своей среды формируют, так называемый, высший церковный совет временный. Кто их уполномочил на такое действие? И у григориан, по сути, не было что на это должным образом ответить. Ответы их звучали невразумительно, что: дескать попечение о Церкви возложено на всех архиереев, поэтому вот они решили проявить инициативу. Но, митрополит Сергий смог очень убедительно показать, что эта инициатива о восхищении прав высшей церковной власти в обход церковной полноты, в обход большинства православного епископата, не говоря уже про народ.

А. Пичугин

— Ну это мы говорим про время, когда Церковь получает регистрацию?

Отец Александр

— Нет, это начало 26-го года. Сам митрополит Сергий, которого митрополит Петр перед своим арестом назначил заместителем, не имел никакой регистрации. Он даже не имел права в то время прибыть в Москву, был связан подпиской о невыезде из Нижнего Новгорода. И год почти вынужден был управлять патриаршей Церковью оттуда, что было весьма неудобно.

А. Пичугин

— А можно еще сразу вопрос тогда: если григориане получали государственную регистрацию, государственная регистрация была у обновленцев, как на это смотрели в других Церквях? Известно же, что Константинопольская Церковь вступала в общение с обновленческой.

Отец Александр

— Очень хороший вопрос. Но прежде, чем на него ответить, все-таки я еще скажу о том, как на это смотрели в Русской Церкви. Все-таки это очень важно. И это было еще одним основанием: почему григориан стали воспринимать, как обновленцев № 2. Вот первая причина — это устранение канонического предстоятеля. А вторая — это организация самочинного органа церковного управления в 22-м году, обновленческого ВЦУ, теперь григорианского ВВЦС, никем не уполномоченного в церковных кругах, но явным образом поддерживаемого властью. Вот обновленцы получают регистрацию в 22-м году, и также григорианский ВВЦС. Правда не полноценную такую, а временную регистрацию, но все-таки получает очень быстро. И они этим очень гордятся, преподносят, как свой успех: что вот мы первые, кто в патриаршей Церкви добился легализации, добился регистрации. Но, народ это воспринимает именно как подтверждение той самой догадки% что и эти люди, григориане являются, подобно обновленцам, агентами богоборческой власти.

А. Пичугин

— Я так понимаю, что даже по воспоминаниям Краснова-Левитина, понятно, что он относился к обновленческой Церкви тогда, но у него много комплементарного и про Церковь патриаршую, и про обновленцев, естественно. А вот про григориан он пишет достаточно презрительно в своих воспоминаниях про Ленинград 30-х. В Москве ситуация была, я так тоже понимаю, не очень хорошая, потому что от митрополита Бориса стали отворачиваться достаточно быстро. А в епархиях? Потому, что архиереев было достаточно много.

Отец Александр

— По-разному, по-разному. Но, опять-таки я не ответил на ваш вопрос про Константинопольскую Церковь.

А. Пичугин

— Давайте мы к нему, если мы, да, это я слишком рано, наверное, вас спросил, потому что все-таки хронологически, по порядку стоило бы поговорить про Русскую Церковь дальше: как относилось внутри страны.

Отец Александр

— Хорошо. Наиболее благоприятные внутри Русской Церкви в епархиях отношение к новому образованию ВВЦС, наиболее благоприятным было в тех епархиях, правящие и управляющие епископы которых сами этот ВВЦС и составили. Ну вот в первую очередь была Екатеринбургская, или как она тогда стала называться, Свердловской епархией. Там, еще со времен возникновения обновленчества сохранялась такое очень почитательное отношение к архиепископу Григорию (Яцковскому). В нем видели, и в общем-то не без оснований, в тот момент именно защитника Церкви , исповедника. Поэтому там ждали, когда он вернется из тюрьмы. И вот он вернулся в 26-м году. Но, по пути он что-то такое там в Москве учредил, но далеко не все в Екатеринбурге, Свердловске стали в это вникать. Поэтому многие просто его приняли, как своего правящего архиерея канонического. Но, а то, что он еще и регистрации добился, и как бы, как думалось тогда, это позволит облегчить положение духовенства. И верующих

А. Пичугин

— Он молодец.

Отец Александр

— Да, так это еще больше в его пользу говорит. Тем более, что в личном плане архиепископу Григорию сложно было что-то предъявить. Он не был каким-то там распутником, пьяницей и прочим, чем славились обновленческие деятели. Да даже и в Москве Борис (Рукин) имел довольно-таки репутацию сомнительную. Например, церковный историк Михаил Ефимович Губонин, который в 30-е годы был иподьяконом одного из московских викариев, в своих трудах прямо Бориса (Рукина) характеризует как кокаиниста. То есть он был наркоман. И церковные люди это знали. И это тоже определенным образом окрашивало отношение церковного народа к нему. Вот архиепископ Григорий (Яцковский) вроде как ничем таким запятнан не был, поэтому были те, кто воспринимал его как такого тихоновского архиерея, староцерковника. Григориане всеми силами подчеркивали, что они староцерковники, а не тихоновцы. И были те, кто с этим готов был согласиться. Еще в нескольких епархиях тоже позиции григориан были достаточно крепкими: на Дону, или там в Ульяновской епархии, поскольку ее возглавлял на тот момент еще один соучредитель ВВЦС и будущий преемник Григория (Яцковского) архиепископ Виссарион (Зорнин). Ну еще можно назвать несколько мест: там Томская епархия впоследствии присоединилась, Екатеринославская (Днепропетровская) на Украине. Но, а в целом успехи григориан оказались весьма незначительными.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио священник Александр Мазырин, доктор церковных истории, доктор теологии и профессор Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Международная оценка и международные связи. Вы начали говорить, что Константинополь поддерживал обновленцев, во многом благодаря, наверное, тому, что, по тем сведениям, которые получал из Москвы от архимандрита Василия, настоятеля подворья Константинопольского. А в отношении григориан?

Отец Александр

— Константинопольская патриархия была озабочена на тот момент, да и, собственно, как и в наше время, главным образом двумя проблемами. Первая — это выживание в своем исконном каноническом центре — в Константинополе (Стамбуле)откуда их всячески пытались изгнать турки, видя в них таких политических врагов. А второе, чем была занята Константинопольская патриархия тогда и сейчас — это, собственно, возвышение в православном мире, утверждением своего первенства, не чести, а власти. Может показаться удивительным, но в 20-е годы Константинопольская патриархия делала ставку, помимо прочего, на укрепление своих связей с советским руководством, в надежде на то, что большевики заступятся за Константинопольскую патриархию перед революционным турецким правительством. Ну действительно в тот момент советская Россия и революционная Турция были достаточно близки. Ну а чтобы как-то расположить к Константинопольской патриархии советское руководство, эта патриархия стала всячески поддерживать те церковные круги, которые, как это все видели, понимали, были советскому руководству наиболее милы, в первую очередь обновленцев. А уже весной 22-го года официальный Константинопольский представитель в Москве сам первым обращается в обновленческое ВЦУ с предложением о поддержке: что мы вам поспособствуем в деле осуждения патриарха Тихона, его низложения по всем «каноническим» правилам, а вы за это поможете нам. То есть для Константинопольской патриархии главным критерием в выборе их церковной позиции по отношению к Русской Церкви было не то, кого поддержит православный народ, кто имеет канонические права по управлению Церкви, а кого поддержит советская власть.

А. Пичугин

— Ну тут ведь еще важный вопрос: если государственная регистрация есть у двух Церквей, которые не находятся друг с другом в евхаристическом общении, то тут надо выбирать.

Отец Александр

— Они предпочитали явным образом выбор не делать, а обращались ко всем с призывом к объединению, к примирению. Хотя, конечно, понимая, что обновленцы все-таки для большевиков — это приоритетное церковное течение. В большей мере Константинопольская патриархия выстраивала отношения с обновленцами, и в 20-е годы их представитель в Москве архимандрит Василий (Димопуло) даже состоял почетным членом обновленческого лжесинода. Но, когда в советских газетах сообщили об организации ВВЦС, о получении этим органом регистрации, архимандрит Василий все же проявил интерес и к этому новообразованию, поприветствовал, передал приглашение на затеваемый тогда Константинопольской патриархией VIII Вселенский собор. И григориане были очень рады, что их так вот приметили, приветили из Константинополя. Но, опять-таки в глазах православных ревнителей это было еще одним доказательством того, что григориане и обновленцы — это одного поля ягода.

А. Пичугин

— Чем закончился григорианский раскол? У нас уже не так, к сожалению, много времени остается, чем все завершилось? Я так понимаю, что постепенно григориане стали советской власти не нужны, а тут и 37=й год.

Отец Александр

— Даже обновленцы уже с конца 20-х годов стали особо советской не нужны. Начался такой тотальный натиск на все религиозные структуры, их ускоренная ликвидация. Григориан, их и было не так много. Ну вот как подсчитывают специалисты по истории этого раскола, где-то до 2000 приходов им удалось увлечь за собой. Ну для сравнения : тихоновская Церковь имела тогда порядка 30000 приходов. То есть так вот раз в 15 меньше было григориан, чем православных тихоновцев. Они в 30-е годы стали подвергаться репрессиям, в общем-то можно сказать, наравне с представителями патриаршей Церкви тихоновской, и в чем-то даже, можно даже сказать, более жестоким репрессиям. Если митрополит (Сергий Страгоро́дский), заместитель патриаршего местоблюстителя, побыв недолго в заключении на рубеже 26-го — 27-го, уже больше репрессиям не подвергался в 30-е годы, то вот преемник Григория (Яцковского) Виссарион (Зорнин) в 37-м году был арестован и расстрелян, как и большинство других видных григорианских деятелей.

А. Пичугин

— А митрополит Григорий скончался своей смертью в 32-м.

Отец Александр

— Он умер в начале 30-х годов, похоронен в Екатеринбурге. Его могила рядом с Иоанно-Предтеченским собором до сих пор сохраняется. Да, он умер своей смертью. Его преемнику в этом плане повезло меньше. А в общем-то уже к военному времени от григориан почти ничего не осталось. Разрозненные приходы, лишенные единого центра.

А. Пичугин

— Ну они почему-то не воссоединялись ни с патриархией, ни.

Отец Александр

— Воссоединялись, почему.

А. Пичугин

— Нет, они воссоединялись, но остатки вот даже до 46-го года продержались.

Отец Александр

— Ну это единичные случаи. Практически все представители григорианского духовенства воссоединились. Также, как и обновленцев, их принимали в том сане, какой они имели до отпадения в раскол. То есть посвящение в расколе не признавались. Там что-то порядка 5 — 6 григорианских архиереев, как они сами себя воспринимали, все-таки дожили до середины 40-х годов, воссоединились с Православной Церковью и были приняты, кто иеромонахом, кто архимандритом, но ни один из них епископом принят не был.

А. Пичугин

— Ну кто-то стал, Фотий (Топиро) Львовский.

Отец Александр

— Фотий (Топиро), он все-таки больше был связан с обновленцами, и в патриаршую Церковь.

А. Пичугин

— Ну принимали его из григорианского раскола.

Отец Александр

— Нет, он уже был к тому времени обновленцем, и его перерукополагали.

А. Пичугин

— Да, перерукополагали во все степени, потому что его даже дьяконство не было принято. А кроме него никто архиереем уже в Русской Православной Церкви не стал?

Отец Александр

— Нет, из деятелей ВВЦС никто. Ну не считая тех, кто еще в 20-е годы, такие были, поняв неправоту ВВЦС, от него отошли, воссоединились, вот таких было несколько человек. М некоторые даже из них прославлены в лике святых, например архиепископ Дамиан (Воскресенский). Он был в числе соучредителей ВВЦС, но уже в начале 26-го года он принес покаяние, и с расколом порвал.

А. Пичугин

— Да, такая в общем незавидная судьба этого течения. Так, что она даже и в истории, не смотря на относительную массовость несмотря на то, что в 30-егоды, в 20-е — в 30-е годы оно было заметными, ну скорее во второй половине 20-х годов, но вот история как-то все вот так расставила, что о григорианах и забыли. Хотя это, конечно, очень интересный период, и достаточно интересное явление, как этот религиозный ландшафт в нашей Церкви выглядел, и как люди воспринимали себя и свое место в Церкви, и в отношении с государством. Спасибо большое. Я напомню, что у нас в гостях сегодня был священник Александр Мазырин, доктор теологии, доктор церковной истории, профессор Свято-Тихоновского Университета. Мы говорили про григорианский раскол — явление в нашей Церкви, бытовавшее с середины 20-х годов до середины 30-х, ну если брать максимум, то до 46-го года, ну это уже какие-то единицы, да, а так вот до середины 30-х годов, до большого террора. Спасибо. Прощаемся. До новых встреч. Всего доброго. До свидания.

Отец Александр

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Как говорить с неверующими?». Священник Александр Сергеев, Даниил Костромин, Виктория Галкина
• «2-е воскресенье по Пятидесятнице. Все святые». Священник Николай Конюхов
• «Бабушки и дедушки в семье». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов