«Обновленчество в Ивановской области». Алексей Федотов

Гостем программы «Светлый вечер» был доктор исторических наук Алексей Федотов.

Разговор шел об особенностях церковной жизни и обновленческого раскола в Ивановской области в 20-е и 30-е годы ХХ века.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных тому, какие нестроения пришлось преодолеть Русской Православной Церкви после революции в России.

Первая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена зарождению обновленческого раскола (эфир 11.05.2026)

Вторая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена сложностям церковной жизни в южных регионах России после революции (эфир 12.05.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Меня зовут Алексей Пичугин. Это программа «Светлый вечер». Я напомню, что мы в это время всегда делаем такие линейки: 5 программ в течении рабочей недели на одну тему. И на этой неделе тема у нас: Церковные течения и расколы в 20- 30-е годы прошлого, двадцатого столетия. И там действительно все было очень интересно. Мы привыкли, что мы знаем, что где-то были обновленцы, была патриаршая Церковь каноническая. На самом деле даже внутри обновленческих течений все было очень любопытно, многообразно. А помимо этого, были и другие. Обо всем об этом вот на нынешней неделе мы говорим и говорили. А сегодня у нас сюжет, связанный с Ивановской областью. Там обновленчество было представлено серьезно, по разным причинам. И в этих причинах мы будем сегодня разбираться вместе с Алексеем Федотовым, профессором Ивановского филиала Института управления, доктором исторических наук. Алексей Александрович, здравствуйте.

А. Федотов

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Почему Иваново? Казалось бы, промышленный центр, советский центр, такой город первых советов. И Церковь. Как вообще можно связать. Потому, что в сознании многих людей такой уверенно советский город, фактически одна из таких предполагаемых столиц, ведь была идея в Иваново, на сколько я помню, столицу перенести.

А. Федотов

— РСФСР.

А. Пичугин

— РСФСР, да, именно РСФСР. То есть это город, по идее, по замыслу большевиков должен был быть начисто лишен религиозного присутствия. И, наверное, в какой-то мере это, пусть, не произошло, но в какой-то период с Церковью в Иваново все было плохо. Но, почему это стало одним из важных центров обновленчества?

А. Федотов

— Ну потому, что это центр новой губернии, во-первых, сначала. И в 18-м году образовалась Иваново-Вознесенская губерния. И, скажем так, патриаршая Церковь, она на это ни сразу откликнулась с созданием какой-то церковной структуры. Это так и были викариатства Владимирской и Костромской епархий. А потом, значит, здесь, в Иваново-Вознесенске появляется сначала самоуправляемое викариатство Владимирской епархии. При чем вот первый епископ Иерофей (Померанцев).

А. Пичугин

— Это мы уже про обновленцев.

А. Федотов

— Ну он еще сначала православный викарий. Он как бы Юрьевский был. Но, что там Юрьев-По́льский, какой город. И вот он перебирается в Иваново.

А. Пичугин

— Ну и рядом ему перебираться то, недалеко.

А. Федотов

— И становится, да, становится Иваново-Вознесенским. И здесь он смотрит.

А. Пичугин

— Ну тоже как викарий. Что любопытно, у него же титул Иваново-Вознесенский и Юрьевский. То есть он еще на тот момент не был самостоятельным архиереем.

А. Федотов

— Он не был, да. И вообще самостоятельная епархия, она появилась позднее существенно, православная. Я думаю, мы так вот дату так и не нашли в документах образования, ну 29-й год. Я думаю почему? Потому, что это митрополит Павел (Гальковский), когда управляющий, а когда в 34-м году вот синодальное решение временного патриаршего Синода патриарха, ну митрополита тогда Сергия «О создании областных епархий», и вот Ивановская значится в числе областных. Ну может быть немножко пояснить, что такое областная епархия того времени, по задумке вот Синода. То есть это не просто вот одна современная область, одна митрополия, а, например вот Ивановская областная епархия, она включала бы в себя 4, получается, современных митрополии: это и Костромская, и Владимирская, и Ивановская, и Ярославская.

А. Пичугин

— Ну это что-то, связанное с Ивановской промышленной областью, потому что вы называете границы фактически той самой промышленной области, которая и появилась.

А. Федотов

— Да, по сути. Но, здесь они были, сами епархии намного меньше, чем, ну в принципе близкое, наверно, к современной.

А. Пичугин

— А архиерей должен был быть один?

А. Федотов

— Архиерей один областной.

А. Пичугин

— Но, это мы говорим про каноническую Церковь все еще?

А. Федотов

— Да, ну это практика. Потому, что, считайте, 34-й год это принято, а через несколько лет об этом уже было невозможно даже говорить, поэтому эта практика, она не устоялась. Но, задумка, она была большая. Вот что касается обновленцев.

А. Пичугин

— А, простите, еще тогда вопрос. Если Иерофей (Померанцев) был тогда назначен как раз в Иваново, мы помним, что 22-й год — это события в Шуе, знаменитое. Шуя входила, ну понятно, что он был фактически викарием, но Шуя же прям рядом с Иваново, как-то с ним эти события были связаны?

А. Федотов

— Да. И он, даже вот писали некоторые газеты, что вот он приходил тоже на эти процессы, там присутствовал на обвинение государственное тех священнослужителей и мирян, которые сопротивлялись изъятию церковных ценностей. Но, он был такой, скажем, все-таки человек, который хотел именно сделать себе хороший уровень жизни, и поэтому он старался идти в ногу с властью. У него, если взять раннюю его биографию, когда он учился еще в семинарии, был совсем молодым человеком, то он, как пишут некоторые люди о нем в воспоминаниях, совершил какие-то проступки, после которых его соученики, те, кто вместе с ним учился, не хотели с ним просто даже общаться. Что именно это, не раскрывается. Но, он был такой карьерный человек. Принял монашество, стал иеромонахом, архимандритом, потом вот епископом. И, когда начался обновленческий раскол, он его , конечно, сразу поддержал. В Иваново-Вознесенске тогда устав вот этой группы «Живая Церковь» был утвержден 24 декабря 1922 года. И заявление, которое было подано ими, оно было зарегистрировано 7 июля 23-го года. Ну значит, когда переходит епископ Иерофей (Померанцев), назначают туда епископа Василия (Преображенского). Но, он не смог воспользоваться этим назначением, и его переводят в Кинешму, другой город современный Ивановской области, на берегу Волги. А туда назначают архиепископа Августина (Беляева), который впоследствии уже в Калуге принял мученическую кончину. Ну в Иваново он недолго тоже служил. Фактически он вот с 23-го по 26-й год там был, и уже потом был арестован. И вот следующий архиерей уже назначается, это 29-й год, это митрополит Павел. Ну и нужно сказать, наверно, что обновленцам, им был передан целый ряд православных храмов в Иваново.

А. Пичугин

— В Иваново много было храмов?

А. Федотов

— Да, было достаточно много. Они были снесены в советское время.

А. Пичугин

— Ну не все.

А. Федотов

— Не все, там, где-то осталось 7, наверно, но больше 10 были снесены. Например, вот им была передана Скорбящинская церковь, которая потом была снесена уже в 70-е годы, и потом построена уже другая на ее месте. Потом им была передана Троицкая церковь на окраине, в Авдотьине, Покровский собор, который потом взорвали, где Дворец искусств сейчас. Преображенский собор, одно время который был кафедральным после войны и до 2000-х годов.

А. Пичугин

— А, не кафедральный?

А. Федотов

— Да, сейчас Успенский кафедральный стал собор. А вот он использовался одно время вместе и обновленческой и православной общиной. Тоже такие были.

А. Пичугин

— Да, такие прецеденты были не только в Иваново. И там как-то делили дни, на сколько я понимаю.

А. Федотов

— При чем интересно, вот начальник Ивановского ГУП-отдела ОГПУ, он писал, вот даже процитирую, о необходимости передачи Покровского собора, то: «Передача является крайне желательной, даже необходимой. Группа, подавшая заявление на получение Покровского собора, принадлежит к легализованной советским правительством Синодской Церкви, которая пользуется тремя небольшими церквами на окраине города, в то время как черносотенная тихоновская Церковь держит в своих руках центральные храмы города.». То есть явное было такое покровительство государственной власти на первом этапе.

А. Пичугин

— А это тоже 23-й год?

А. Федотов

— Да, это 20-е годы. И нужно сказать, что они тоже писали вот буквально вот в сентябре 23-го года, ну вскоре после их регистрации. Один из секретных документов госорганов что: В последнее время тиховщина захлестывает все больше и больше обновленческое движение, которое идет на убыль, которое только появилось, остается только лишь благодаря некоторым стойким обновленцам. Обновленцы все больше теряют свой авторитет в глазах приверженцев. То есть они не успели появиться, они уже начали терять сой авторитет.

А. Пичугин

— А тут надо еще ведь сказать, что обновленчество, как мы об этом уже в наших программах говорили ни раз, не всегда предполагало обновление богослужебной жизни, перевод языка богослужения. Очень часто была просто смена вывески . И очень часто это была просто смена архиерея. То есть были же области, где вообще не было канонической патриаршей Церкви. Это, например юг России. В некоторых местах были только обновленцы. И я так понимаю, что в Иваново тоже стремились к этому. Там не получилось?

А. Федотов

— Ну вот смотрите, фактически ведь когда епископ вот Августин был арестован, и вот до митрополита Павла, до 29-го года православного епископа не давали назначить какого-то.

А. Пичугин

— То есть все приходы были обновленческие?

А. Федотов

— Ну практически в общем. Ну во всяком случае епископа не было: ни викарного, ни епархиального. И здесь нужно еще, наверное, что отметить, что вот 29-й год, как вы сказали, Ивановская промышленная область, и вот обновленцы на это откликаются проведением съезда, где присутствуют представители всех четырех губерний, и они такую создают структуру Ивановская митрополитанская область, такая интересная.

А. Пичугин

— Митрополитанская.

А. Федотов

— Да, так они, да, митрополитанские управления у них. Ну митрополитанские круга, так они это называли. И в принципе они старались идти в ногу с теми административными делениями, которые были в государственной власти.

А. Пичугин

— Ну это уже следующий архиерей, это Иоанн (Миртов).

А. Федотов

— Да, Иоанн (Миртов).

А. Пичугин

— А можно узнать про судьбу Иерофея (Померанцева).

А. Федотов

— А их всех очень много переводили. Он потом тоже был арестован в итоге.

А. Пичугин

— Да, я вот читал, что судьба его не установлена, что после 40-го года сведения о нем теряются. Точно также, как про и Иоанна (Миртова). Там после 40-го года сведения теряются, но нет сообщений о том, что они где-то были расстреляны, или погибли в лагерях.

А. Федотов

— Вы знаете, когда я вот, например начинал заниматься вот этой всей проблематикой, это конец 90-х годов, и вообще ничего мы не знали. И, когда я свои старые работы смотрю: ну вот это неизвестно, это неизвестно, читаю, и сам я писал. А сейчас, допустим, спустя ну больше 25 лет уже многие вещи, конечно, они, исследователи нашли в тех или иных архивах, даже вопреки тому, что многое и закрывают от исследователей. Ну некоторых судьба да, до сих пор неизвестна.

А. Пичугин

— Вот их неизвестна.

А. Федотов

— Да.

А. Пичугин

— Пережили они войну, не пережили.

А. Федотов

— Но, зато известна двух других, которые были после них. Это очень яркие 2 человека. Это обновленческие митрополиты: Александр Боярский, и второй, очень одиозный человек, ну мы до него дойдем сейчас.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Алексей Федотов, доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала Института управления. Мы говорим про обновленцев в Ивановской области. Это яркая страница в истории нашей Церкви: обновленчество, Ивановская промышленная область. И обновленческое присутствие там, оно традиционно известно скорее специалистам. Но, когда начинаешь об этом читать, понятно, что очень много ярких страниц, конечно. Итак, мы с вами остановились на том, что помимо первых двоих архиереев обновленческих: Иерофея (Померанцева) и Иоанна (Миртова), были еще очень яркие представители. Александр Боярский, кстати, дед Михаила Боярского, нашего знаменитого актера, певца.

А. Федотов

— Да, он родился сам ну вот современная территория Польши это, наверное, да. И он учился, когда в Холмской семинарии, а его одно время оттуда даже исключали, как пишут в некоторых источниках: за толстовство и вольнодумство. Но, потом все-таки его восстановили. Он закончил не только семинарию, он закончил еще Петроградскую духовную академию. И он в общем-то служил и военным священником. И он очень был такой активный человек, в том плане, что он не боялся идти в рабочую среду, проповедовать среди рабочих. И он пользовался большим авторитетом. То есть он умел об очень сложных вещах говорить просто. И люди поэтому за ним шли. Даже был такой интересный случай, что, когда его арестовали в 20-е годы, то 1400 рабочих подписались за его освобождение. Но, это вообще-то нонсенс, наверное, один из очень редких случаев. И даже Горький писал по этому поводу Ленину. Ну он был другом другого известного обновленческого деятеля Александра Веденского, и они создавали, вот еще до появления обновленчества, разные такие христианские демократические общества, как они их называли. Они занимались активной такой вот этой общественной деятельностью. И нужно сказать, что вот Александр Боярский, тогда священник, затем протоирей.

А. Пичугин

— Ну в Петрограде служил опять же. У него это яркая страница.

А. Федотов

— Да. Ну он был, вопреки своим взглядам, достаточно авторитетным человеком и в патриаршей Церкви. Ну а потом, когда обновленчество появляется, он переходит в обновленчество и становится одним из ключевых деятелей вот этой организации, занимает там разные посты. При чем нужно сказать, что епископом он становится ни сразу, в отличии от многих других обновленцев, а только уже в 30-е годы. При чем он и входит в их обновленческий Синод, не будучи епископом, там становится протопресвитером. Он преподает в обновленческой духовной академии в Ленинграде, настоятель крупных храмов.

А. Пичугин

— В его ленинградский период в его семье вспоминали тоже. Любопытная зарисовка что: «Он был по духу и по складу ума философ, а в жизни и в быту отличался поразительной непосредственностью и даже наивностью. Он вечно приводил с улиц и вокзалов каких-то серых и убогих, и будучи не в состоянии пройти мимо человеческого горя. И часто эти серые исчезали из дома, прихватив серебренные ложки. Ну это не делало отца Александра менее хлебосольным.».

А. Федотов

— Да, он, как человек, видимо, все-таки выгодно отличался от многих других деятелей обновленческого движения. Вот, например, Краснов-Левитин, известный исследователь обновленчества об этом тоже писал.

А. Пичугин

— Он был с ним хорошо знаком по Ленинграду.

А. Федотов

— Да, подчеркивая эти моменты. А потом там, видимо, обновленческий этот митрополит Платон вот Ленинградский, он поспособствовал тому, чтобы его перевели в Кинешму настоятелем этих двух соборов, которые на берегу Волги: Троицкий и Успенские соборы. И он, как обновленческий протопресвитер с 31-го года настоятель этих соборов. А потом его делают епископом Ивановским уже, и буквально сразу его делают митрополитом. Но, он очень недолго в этом качестве служит, потому что его арестовывают органы госбезопасности.

А. Пичугин

— Ему вменили то, что вокруг него собирались бывшие ленинградцы, как было сказано, реакционные и фашистски настроенные. И это тоже такая, знаете, страница, которая хорошо описана там у исследователей церковных, наверное, Фирсова, она описана Красновым-левитиным очень подробно о высылках. Даже мы когда смотрим биографии известных ленинградцев, наше все советское время говорили: А, ну вот блокада, эвакуированные, родился в эвакуации. Но, всегда почему-то забывают рассказать о том до войны, до блокады и эвакуации была массовая высылка ленинградцев, что, с одной стороны, возможно, спасло их жизни во время войны, потому что они не погибли в блокаду. Но, с другой стороны, мы видим много ленинградцев, впоследствии вернувшихся, у них в биографии написано: родился в Уфе, родился в Иваново, родился еще где там. Это значит, что, это как раз скорее всего эти люди принадлежали классовым врагам большевиков, которые подлежали высылки из города.

А. Федотов

— Ну у профессора Фирсова, у него же есть версия о том, что во митрополит обновленческий Александр Боярский, на тот момент протопресвитер обновленческий из Ленинграда уехал не из-за интриг, а то, что Александр Веденский хотел его сохранить как бы от этих преследований, потому что он был очень на виду. То есть такая версия тоже есть.

А. Пичугин

— А мог ли он, интересно, сохранить свою жизнь, как и многие другие обновленцы советского периода? Потому, что даже в целом, я думаю, что среди них к тому моменту было много несогласных с советской властью. Это скорее был такой вынужденный конкордат, а в целом то люди все понимали и были критично настроены. И вот могли ли они как-то сохраниться? Потому, что среди обновленцев тоже множество погибших, расстрелянных, убитых.

А. Федотов

— Да. И вот, например 37-й год — это массовые репрессии в отношении обновленцев уже в Ивановской промышленной области. Ну Ивановской области, он, промышленная в 36-м году разделилась на две: Ивановскую и Ярославскую. И здесь, наверно, нужно сказать, что вот митрополит Александр, как раз он 36-й год. А в чем разница процессов 36-й и 37-й год? То, что 36-й год, например 3 и 5 лет дают сроки, 37-й год — это, как правило, высшая мера наказания. Вот он попал в 36-й год, на 5 лет был осужден. Но, если мы смотрим дальше судьбу этих людей, то они, не то, чтобы прошло это время, и они благополучно вышли на свободу, а там уже по месту их отбывания наказания возбуждается новое дело. И вот также было с ним в 37-м году. И в результате он был расстрелян.

А. Пичугин

— Это ярко описано в «Крутом маршруте» Евгении Гинзбург, которая как раз по полит изолятору, по политическим тюрьмам прошла. И ей повезло, она вышла. И вот она очень ярко описывает, как ее сокамерницы, там всегда был вот этот страх: чего дадут. Потому, что, понятно, им не говорили, что может быть, им не говорили, что их обязательно расстреляют, но они понимали, что есть 2 варианта приговора: это или будет расстрел, как бы приговор не звучал изначально, или этот будет этап и лагеря. И все они надеялись, кто молился, молились о том, чтобы это был этап и лагеря.

А. Федотов

— Ну и про него, если говорить, можно еще добавить, что его вдова, она потом, митрополит Ленинградский Григорий (Чуков), хорошо его знала тоже, и он ее потом взял в Ленинградскую духовную академию, где она много лет преподавала иностранные языки уже.

А. Пичугин

— А он в Суздале был расстрелян.

А. Федотов

— Да. И она долго тоже не знала об этом, что он был расстрелян.

А. Пичугин

— Похоронен, видимо, где-то там же. Это уже Михаил Боярский вспоминает, что где-то дед лежит.

А. Федотов

— Да. И он интересно говорил о том, что: «Так-то я по родству должен был бы стать священником.», актер Михаил Боярский, если бы не революция и не эти все события. Ну а почему он в 36-м попал? Здесь сыграл, конечно, я думаю, очень негативную роль другой обновленческий архиерей Николай Автономов. Это очень одиозная фигура, человек, который прожил почти 90 лет. И, наверно, про него можно написать приключенческий роман.

А. Пичугин

— О, да, я вообще думаю, что про него, у нас сейчас любят снимать длинные биографические сериалы, вот про Николая Автономова получился бы увлекательнейший сериал, который можно было бы переводить на разные языки, продавать права на него. Знаете, с одной стороны, хочется хорошую научную монографию про Николая Автономова, и вряд ли она будет написана, поскольку это на столько одиозная личность, что многие аспекты его жизни до сих пор засекречены, документы закрыты, там потому, что фигурируют множество людей, связанных с государственной тайной. Но, по тем открытым данным, которые мы можем прочитать, даже из этого просится какой-то остросюжетный сериал. Ну мы давайте про Николая Автономова чуть попозже поговорим. Сейчас небольшой перерыв, буквально минуту. Мы вернемся к нашей программе, в которой мы с Алексеем Федотовым. Доктором исторических наук, профессором Ивановского филиала Института управления обсуждаем феномен обновленчества в Ивановской области. Почему в Ивановской области? Потому, что там обновленцы проявили себя ярко. Ивановская промышленная область, с одной стороны, кажется, что церковной жизни там быть не должно. Но, с другой стороны, обновленческие архиереи как на подбор были яркие там, и обновленческая жизнь тоже была, в отличии от Церкви канонической, патриаршей, которая некоторое время там попросту отсутствовала. Вот такие были интриги властей.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Алексей Александрович Федотов, профессор Ивановского филиала Института управления, доктор исторических наук. Мы говорим про обновленцев в Ивановской области в 20-е — 30-е годы. И прежде, чем мы поговорим о личности Николая Автономова, потому что тут гораздо шире надо, наверное, говорить, чем просто про Иваново, но это тоже яркий период жизни. А как себя вообще обновленцы в Ивановской области проявляли? Что-то вот было, что их отличало в целом от канонической Церкви*?

А. Федотов

— Ну а как они проявляли себя? Они в общем-то способствовали закрытию храмов. И митрополит Павел (Гальковский), тоже он об этом говорил, о том, что они делали: они просили здание, например, накапливали долг. А потом государство у них изымало за долги, но не давало другой общине, которая может быть и погасила бы этот долг, а закрывало. А они подавали заявление на новый храм. И таким образом вот они способствовали закрытию храмов . Ну чем они себя проявили? Ну разными какими-то тоже аморальными историями, ну это тоже малоинтересно, наверное.

А. Пичугин

— А какие у них были взаимоотношения с патриаршей Церковью? Все-таки у Павла (Гальковского), у митрополита Павла (Гальковского) Ивановского были же тоже приходы и в Иваново, какие-то же сохранялись.

А. Федотов

— Знаете, митрополит Павел (Гальковский), во многом уголовное дело, которое было на него возбуждено, оно было связано с тем, что он массово принимал покаяние от обновленцев. То есть они открыто уже приходили. Ну это уже 30-е годы, конечно.

А. Пичугин

— А он присутствовал в Иваново, или у него не было возможности в епархии находиться?

А. Федотов

— Нет, он присутствовал. То есть он служил. М после него еще был епископ Борис (Воскобойников) в 37-м году, который тоже уже потом был арестован, осужден.

А. Пичугин

— Они в 37-м расстреляны.

А. Федотов

А вот впоследствии они оба были казнены. А потом фактически только временно управляющие были. Митрополит Иоанн (Соколов), при чем экзарх Киевский был временно управляющий Ивановской епархией несколько лет во время войны.

А. Пичугин

— Потом еще был временно управляющий с очень интересным монашеским именем ЪХрисогон, ну тоже погиб в 38-м. А дальше уже все. Дальше послевоенная история. Алексей Сергеев, одиознейший тоже.

А. Федотов

— Ну это, он был еще не из первых, там до него было много.

А. Пичугин

— Перед Алексеем Сергеевым?

А. Федотов

— Да.

А. Пичугин

— Ну тоже как временно управляющий, мне кажется.

А. Федотов

— Нет, он не был временным управляющим.

А. Пичугин

— Не, нет, он не был. А до него разве кто-то был?

А. Федотов

— А нет, он.

АА. Пичугин

— Он, мне кажется, то ли был временно.

А. Федотов

— Нет, он был в 37-м году как раз.

А. Пичугин

— А, он в 37-м, а потом был перерыв. А вот уже се его основное служение пришлось на послевоенный период, где он себя, конечно, не очень хорошо зарекомендовал.

А. Федотов

— Да, да. Ну да, он же был и в Казахстане, он был и в Твери.

А. Пичугин

— И в Одессе он был.

А. Федотов

— И много где. В Твери — это множество газетных всяких публикаций. Ну так в общем-то 44-й год временно управляющий — это Владимирский архиепископ Онисим (Фестинатов), тогда епископ. Ну мы возвратимся к обновленцам, наверное, да. Потому, что этот, действительно, Николай Автономов — это очень одиозный человек, который еще учась в семинарии, там не смог ее закончить, был отчислен за пьянство. Но, тем не менее он вот становится священником. Он служит в разных местах. И в принципе везде, где бы он ни был, с ним связаны какие-то вот такие негативные истории.

А. Пичугин

— Ну у него, да, он семинарию не закончил, но он священствовал на юге России. И я так понимаю, что и в обновленчество он попал вот именно там. При чем он священником стал ну где-то лет в 27, то есть достаточно молодым и служил, собственно говоря, вот в Липецкой нынешней области, до Волгограда, меняя места, пока не попал в 23-м году в обновленчество.

А. Федотов

— У него, как у обновленца было очень много нареканий, связанных с материальными хищениями. Ему доверяли, например крупное свечное производство, которым он злоупотреблял. Потом он церковные ценности тоже активно расхищал и продавал их. Ну вел такой достаточно свободный образ жизни.

А. Пичугин

— А мы сейчас, ну он был женат, у него была семья. И тут, на сколько я понимаю, к нему претензий каких-то канонических в плане брачного состояния не было. Ну разве что он был епископом, будучи женат, в женатом состоянии. Ну это уже у обновленцев было естественным. Но, он тут поступков моральных было много. Он, любопытно, что он, и это меня всегда в его биографии удивляло, при всех нареканиях, нарекания у него были со стороны всех церковных властей, которые когда-либо к нему относились, при всем при том он никогда не оставлял службу, практически никогда не оставлял служение, до самой смерти. А прожил он совершенно удивительно долгую жизнь.

А. Федотов

— Ну да, почти 90 лет без нескольких месяцев. При чем и в Америке умер.

А. Пичугин

— Да. Ну это, мы про это сейчас дойдем. Потому, что мне кажется, важно даже в формате разговора про ивановских обновленцев о нем подробно.

А. Федотов

— Ну в ивановские обновленцы что он, фактически его митрополит Александр Боярский принял, сделал настоятелем Преображенского собора в Иванове. Потом поспособствовал его назначению на кафедру.

А. Пичугин

— При чем он уже был епископом на тот момент. То есть он и в Иваново почему-то попал , его уволили из ряда епархий обновленческих, которые он возглавлял. В итоге он не мог найти себе место, его Боярский взял в Иваново и сделал просто настоятелем.

А. Федотов

— Да. И потом поспособствовал, чтобы его сделали епископом. И, вероятно, он же поспособствовал, чтобы его сделали обновленческим архиепископом.

А. Пичугин

— В Александрове.

А. Федотов

— Да. Епископом, имеется в виду, назначили епископом, а не рукоположили.

А. Пичугин

— Ну назначили, да, да, он уже был.

А. Федотов

— В Александров, по-моему, его поставили. И он ему отблагодарил тем, что на него написал донос.

А. Пичугин

— Донос написал, по которому его арестовали скорее всего. А документы есть об этом? Потому, что много, где говорится , и скорее всего, я так понимаю, что это на основании тех документов, которые были найдены, исследованы в 90-е годы, пока не закрылись.

А. Федотов

— Да, вы знаете, даже вот в самом конце 90-х, я помню, какие-то дела мне давали. Вот, например, епископа Михаила (Постникова). И там вот, например дают дело, но тогда еще посвободнее было, чем сейчас, и там 90% закрыто конвертами листов. То есть их невозможно посмотреть, что там внутри. А сейчас-то это еще, конечно, все строже. И только родственникам, и только очень ограниченная информация. Ну и он здесь, фактически, в Иваново тоже попадает под каток репрессий. Потому, что вот обновленцы, они в 37-м году здесь как раз подверглись массовым репрессиям. М в том числе, вот мы про них попозже, наверно, скажем, про эти репрессии, а закончим с ним. И он тоже попадает. Но, он как-то отделался, видимо благодаря сотрудничеству со следствием активному. Потому, что ряд людей было расстреляно по этому делу, в том числе и последний обновленческий архиерей Ивановский.

А. Пичугин

— Ну так часто бывало, что показания то давали, но при этом потом сами расстреляны были.

А. Федотов

— Да. Это архиепископ Александр (Авдентов), последний обновленческий Ивановский архиерей, он был расстрелян по этому делу. А этот так и сбежал. И он, интересно, перебрался в Пятигорск, работал там коммерческим директором мясокомбината. И при этом он впоследствии еще получил у оккупационной администрации нацистской справку что он — православный епископ.

А. Пичугин

— Да, Пятигорск был под оккупацией. Обновленцев уже не было там.

А. Федотов

— Да, и он на этом основании еще где-то потом служил, как православный епископ. Потом он с немцами перемещался на запад, помимо их отступления.

А. Пичугин

— Ну сначала он через Украину, там он тоже отметился. Он в Украинскую автономную Церковь вступил, тоже с какими-то поддельными справками о том, что кто-то где-то его когда-то рукополагал. Я думаю, что там, в Украинской Православной Церкви его как- бывшего обновленческого архиерея не приняли. А так, вот как тихоновского взяли.

А. Федотов

— Да. И он же потом в РПЦЗ пытался тоже также войти.

А. Пичугин

— Да. В РПЦЗ он даже вошел, он даже.

А. Федотов

— Да, ему митрополит Серафим.

А. Пичугин

— Серафим (Ляде), да.

А. Федотов

— Давал ему даже свидетельство, что он находится с ним в общении. Но, потом.

А. Пичугин

— Он был женат. Он семью не оставлял. Семья за ним везде ездила. У него были дети. То ли он это как-то скрывал от, потому что в РПЦЗ бы на это глаза никто не закрывал.

А. Федотов

— Но, самое-то интересное, наверно, не это, а самое интересное то, что он перешел к католикам.

А. Пичугин

— Потом, когда его уже, да, когда его РПЦЗ попросила. Я даже не знаю, его, на сколько я понимаю, каноническим, так, как вскрывались в подробности его биография, его сложно было там запретить в служении, поскольку сразу как бы считалось, что: а он у нас и не был никогда официально, поэтому вот все, мы как бы его не знаем. Так он попал в Рим.

А. Федотов

— Да. И при чем Римский Папа его же сделал католическим митрополитом. И это так интересная такая вещь, потому что у католиков невозможно лишить сана, и теоретически он, наверное, является католическим митрополитом, если так брать его статус.

А. Пичугин

— Да. Но, он при этом еще к тому же, любопытно, что был двойным агентом. Он был агентом советской разведки, он был некоторое время агентом гестапо, а потом еще его и подозревали в том, что он был и агентом американской разведки.

А. Федотов

=- И он очень многих людей, конечно, подставлял, сдавал. И вот американцы его же тоже ведь арестовывали, обвиняли, что он агент советской разведки. Но, вот потом его американский суд оправдал. Но, интересно, что, когда Рим, вот то тоже все вскрылось, эти вещи, его как бы отправили сначала в какой-то монастырь на покаяние.

А. Пичугин

— Дальше да, как бы любопытная история, что.

А. Федотов

— Самое интересное он потом направляется в миссию в Аргентину с католиками, и потом он попадает в Штаты. И вот последние годы жизни он служит, как просто в приход какой-то католический.

А. Пичугин

-До 79-го года он служит еще.

А. Федотов

— Да. То есть это же ведь очень поразительные вещи. Его они хоронили, как епископа.

А. Пичугин

— Фантастическая биография, да: из священника бедных сельских приходов дореволюционной России, или уже революционной России где-то на Кубани он оказывается, через Иваново, через Пятигорск, через Украину оказывается в итоге в Питсбурге, где еще в общем 35 лет после войны живет, служит.

А. Федотов

— Да. Где-то тоже писали еще: когда он был в таком достаточно возрасте, уже за 40 лет, по—моему, даже не в журнале ли Московской патриархии послевоенном, что вот он ездил по городу на велосипеде с какой-то дамой, — говорит, — Ну ладно бы, — говорит, — у обновленцев есть жены, но это не его жена. М вот все эти вещи, ну много там разных этих вещей.

А. Пичугин

— ну по Европе он ездил со своей супругой и с детьми. Это есть опубликованные воспоминания: что в Варшаву он приезжал с женой и дочерью, и кто у него там еще был, сын, дочь.

А. Федотов

=- Во всяком случае действительно, наверно, самая необычная фигура, если брать вообще в принципе из обновленцев ивановских. А самая известная — это, наверное, митрополит Александр Боярский, обновленческий. И здесь, наверно, вот мы про 37-й год должны сказать. Ну как некоторые считали, что это связано вот со Сталинской Конституцией, в том числе 36-го года, то, что все как бы получают равные права. В том числе получают и священнослужители эти права. И в первую очередь вот обновленцы, как социально-активные люди, они хотят участвовать в выборы в местные советы. И в этом плане вот они проявляют активность. И чтобы, как сказать, предотвратить вот проникновение этих, как они называли, поповских элементов в советские органы власти, вот развернули такую работу. Но, а само дело, оно было связано, как они это называли, «Черная автокефальная Церковь», да, такое вот. То есть в 37-м году была выявлена, как они писали, контрреволюционная группа обновленческих епископов, которую возглавлял обновленческий архиепископ Ивановской митрополии Александр (Авдентов). И вот они пишут , что: «В группу входили епископ Серафим (Андриевский), епископ Палладий Селецкий, епископ Николай Попехов, архиепископ Николай Автономов, архиепископ Софроний (Ясневич), всего 17 человек.». Но, нужно сказать, что епископы, они имели в своем административном подчинении достаточно большие территории. Многие из них исполняли службу либо приходских священников, либо благочинных.

А. Пичугин

— То есть они все жили.

А. Федотов

— На территории этой промышленной области, да.

А. Пичугин

— И служили приходскими священниками?

А. Федотов

— Нет, они как бы епископы.

А. Пичугин

— Ну служили они просто как священники, да?

А. Федотов

— Фактически да, да.

А. Пичугин

— Также, кстати говоря, и в канонической Церкви происходило нередко.

А. Федотов

— Нередко , да. И вот они писали, что: «Деятельность группы выражалась в подготовке обновленческого духовенства и верующих предстоящим выборам в Советы по новой Конституции, которые участники группы имеют в виду использовать в контрреволюционных целях. В частности, предлагают выдвинуть своих кандидатов в низовой советский аппарат для защиты интересов религии и Церкви. На группе обсуждался вопрос о необходимости укрепления приходских советов надежными кадрами с тем, чтобы они в предстоящих выборах могли оказать нужное влияние на верующих в интересах Церкви.». То есть это вот одно обвинение. А второе, в деле говорилось, что: их обвиняли в попытке создания на территории Советского Союза так называемой автокефальной церковной организации, которая имела бы непосредственную связь с заграницей через восточных патриархов. Как они интересно писали в деле что: «Влившись филиалом в иностранную Церковь, антисоветские элементы имели бы сильную защиту и покровительство в заграничных церковных организациях.». ну по сути, автокефалия — это вот термин, который люди знают из истории 20-х — 30-х годов, он очень хорошо на самом деле использовался. И даже какое-то отдельное викариатство, оно провозглашало себя автокефалией. Кстати, в Иваново тогда себя автокефальным вот этот как раз архиепископ Алексей (Сергеев) в 30, по-моему, 9-м году, узнав об аресте митрополита Сергия тогда, вот чтобы от него отмеживаться, он вот тогда себя провозгласил автокефальным, и был подвергнут за это запрещению тоже. Потом покаялся, был восстановлен в церковном служении. Ну здесь, значит, говоря.

А. Пичугин

— Он не был арестован, Алексей (Сергеев), в 30-е, как минимум, годы. Я не помню, было ли что-то с ним раньше, по-моему, он все-таки когда-то арестовывался.

А. Федотов

— Арестовывался, да. Но, он.

А. Пичугин

— Он отпускался сразу.

А. Федотов

— Да, он фактически работал на государственные органы власти.

А. Пичугин

— А кто там, очень многие работали, но при этом они погибли в большой террор. А Алексей (Сергеев) нет. Алексей (Сергеев), он даже не был арестован в 37-м — в 38-х годах.

А. Федотов

— Но, его использовали же для работы на территориях, уже которые освобождались, в том числе от немецкой оккупации. Но, он был очень удобный такой для государства человек, в том смысле, что он был очень послушен.

А. Пичугин

— И у него какие-то очень любопытные назначения все были. Он был в 37-м Вологодским. Потом викарием Московской епархии все в том же 37-м. И вот 37-й опять же — Иваново. Потом вот этот разрыв с митрополитом Сергием.

А. Федотов

— Но, в Иваново он недолго достаточно был.

А. Пичугин

— Потом запрещение в служении. И уже через год после этого запрета он снова служит, назначение в Тулу. При этом назначение в Тулу — 40-й год, до войны, да, с указом служить в московском храме святителя Николая в Хамовниках. То есть, где Тула и где Хамовники. И уже 40-й год, большой террор закончился. Ну понятно, что репрессии продолжаются, но по крайней мере выехать в Тулу он мог. То есть вот там.

А. Федотов

— Ну его же заграницу даже направляли с определенными заданиями.

А. Пичугин

— Да, это потом.

А. Федотов

— Да, в послевоенное время имеется в виду.

А. Пичугин

— Ну если не считать, в 40-м году он в Молдавии был, но это все-таки там уже советская территория. А потом он после войны, да, после войны он. Он же долгую жизнь прожил, он в 68-м году скончался. Кстати, достаточно нестарым человеком, еще лет 20 мог бы прожить.

А. Федотов

— Нет, он больной был очень.

А. Пичугин

— Да, он там и назначения у него из-за болезни порой менялись. Но, дальше у него была, вот сколько всего у него было после войны. Там Тамбовский — это война, уфимский — это война, Тула снова — то война, Калуга, управляющий — это война, Ярославский -Ростовский — это после войны, Курский и Белгородской, Челябинский- и Златоустовский, Калининский и Кашинский, Великолукский и Алма-Атинский, и Казахстанский, и еще потом 10 лет на покое.

А. Федотов

— Да, очень такой тоже, не в очень хорошем смысле яркий человек. Ну автокефалия все-таки пояснить, для того времени что это значило. Ио есть, с одной стороны, это позитивный такой термин, когда православные какие-то епархии или даже викариатства себя объявляли автокефальными в силу того, что не могли выйти на связь с центральным руководством. И Для того, чтобы не подчиняться местным обновленцам, они говорили о своей реальной автокефалии. Это положительный такой момент.

А. Пичугин

— Напомню, что у нас в гостях Алексей Федотов, доктор исторических наук и профессор Ивановского филиала Института управления. Да, отрицательные стороны автокефалии какие?

А. Федотов

— А отрицательные, это вот у обновленцев, например, они же разделялись между собой, у них был целый ряд групп, потому что каждая из них боролась за власть, и каждая из них хотела иметь свой центр. Т архиепископа Алексея (Сергеева) я тоже привел как пример, ну это такой он полу анекдотичный. Даже советская пресса над ним смеялась, в общем-то фельетоны писали по этому вопросу. А вот здесь, если говорить, то в обвинении, как они называли их «Против нелегальной контрреволюционной организации церковников, так называемой, автокефальной черной Церкви», и вот организация эта якобы была создана обновленческим духовенством и ставила перед собой следующие задачи: создать массовую антисоветскую организацию церковников, для чего добиваться объединения всех церковных группировок; систематически организованно вести борьбу с мероприятиями советской власти, добиваясь сохранения Церкви в СССР; развертывание активной контрреволюционной агитации, чтобы создать враждебное отношение к существующему строю, и тем самым обострить внутренне положение во время интервенции. И вот интересно, смотрите, обновленцы: насаждение тайного монашества, как наиболее враждебного контрреволюционного устойчивого кадра организации; ну и вредительство в колхозах. То есть обновленцы, казалось бы, где и где монашество. Но, тем не менее, видите, такой интересный момент, их обвинили в этом. Т целый в общем-то ряд был расстрелян по этому делу. В том числе епископ Серафим (Андриевский), протоирей Михаил Тарфов, протоирей Александр Никитин, священник Петр Щукин. Но, нужно сказать, что тут еще до этих открытых на них гонений, многие из обновленческих иерархов и священнослужителей, они стали приносить покаяние и возвращаться в патриаршую Церковь. И здесь, конечно, была в Иваново большая роль митрополита Павла (Гальковского). При чем вот священник Ефимий Преображенский, например при переходе из обновленчества, он приносил покаяние, где присутствовало свыше 500 человек верующих. То есть большое такое количество. И он заявил, что «В обновленчество перешел перед насилием советской власти, чтоб не подвергаться преследованиям ему лично, а также его детям.». С подобными заявлениями выступали и другие.

А. Пичугин

— А были ли какие-то сведения о том, на сколько для простых верующих людей, мы все говорим про священников, про архиереев, а вот как простые верующие люди относились к тому, что их приход обновленческий, или их приход патриаршей Церкви, или их приход григорианский?

А. Федотов

— Я думаю, что массы, они все равно не очень это понимали. И поэтом, вот смотрите, обновленчество, оно как бы угасло совсем в 40-е годы, когда уже окончательно было принято решение от него отказаться государством. Ну по сути, по сути, 37-й год уже оно все.

А. Пичугин

— Ну также, как и григорианский раскол, тоже самое. Не оправдали надежд.

А. Федотов

— То есть 10 — 15 лет. Поэтому здесь, наверное, нужно говорить еще о таком интересном феномене советской эпохи. Тогда говорили: верующий. То есть люди не понимали разницы между религиями и противопоставляли: вот верующий — неверующий, там верующий — атеист. А вот эти внутрирелигиозные расхождения, они, не всегда это люди понимали. И даже более того, ведь самое начало советской власти они и некоторых сектантов поддерживали, некоторые такие религиозные течения, которые запрещались в Российской империи для того, чтобы привлечь их последователей на свою сторону.

А. Пичугин

— Просто интересен бытовой момент. Два прихода: один патриаршей Церкви, другой обновленческий, они относительно недалеко друг от друга могут быть. Как общение происходило, как духовенство общалось друг с другом? Ну наверно, на сей счет нет документов никаких.

А. Федотов

— Да, документов, конечно, никаких не сохранилось. Ну и воспоминаний тоже, поскольку это очень было все-таки время. Так ушло это.

А. Пичугин

— Потому, что священники, которые принесли покаяние и вернулись в патриаршую Церковь, они, став уже, уде после войны, по прошествии многих лет, те, кто дослужил до этого момента, дожил, они обновленчество рассматривали, как какой-то этап в жизни. И мне там попадались воспоминания московских протоиреев, которые говорили: Ну там в нашем храме вот тогда-то — тогда-то происходило что-то такое, ну а при обновленцах было так. Впрочем, и при обновленцах я тоже здесь был настоятелем. То есть для них это просто какой-то этап в жизни. Они не воспринимали обновленцев. Это сейчас, наверное, уже в наше время акценты были расставлены: обновленцы — это раскол, ну мы считаем обновленцев раскольниками. Но, для людей, которые в этом обновленчестве присутствовали, мы видим, что это было не совсем так. это скорей была вынужденная мера, которую многие воспринимали, как возможность сохранить себя, и при всем при том продолжить свое священническое служение. Обновленцы, вот опять же это про смену вывесок для них внутренних, воспринимали, как смену вывески. То, что идейные обновленцы, которые хотели действовать в духе самых радикальных преобразований Собора 17- 18-го года, они банально просто до середины 20-х не дожили, многие из них. При чем некоторые даже по естественным причинам. Далеко не все там, где-то в лагерях и в ссылках погибли.

А. Федотов

— Но, здесь да. Вот я уже сказал же про священника Ефимия, который публично во время покаяния, в присутствии 500 людей сказал, что: просто под давлением власти он это, перешел в обновленчество, из страха за свою семью. Поэтому такие прецеденты, они тоже однозначно были. Ну а когда они увидели, что обновленчество уже свертывается, ну уже, например епископ Михаил (Постников), который в 47-м году был 5 месяцев управляющим Ивановской епархии, потом был арестован.

А. Пичугин

— Судьба его, к сожалению, неизвестна.

А. Федотов

— Ну да, неизвестно, что дальше с ним стало.

А. Пичугин

— Ну он вышел на свободу. Известно, что в 53-м году он вышел на свободу. А дальше его следы теряются. Почему-то он не продолжил служение.

А. Федотов

— Вот сложно сказать, сложно сказать. Но, он, когда обращался с прошением, с покаянием, то ему был такой ответ, что: он как бы не осознает в полной мере вот вообще самой этой вещи. То есть вот то, о чем вы сказали. И это патриарх Сергий ему написал резолюцию, наверно, ответ на то, о чем вы говорили. Вот он ему интересно написал, что: «К сожалению, докладная записка просителя не обнаруживает достаточной серьезности понимания просителем своего канонического проступка. А потому покаяние просителя недостаточно. Он уходит от обновленцев лишь только потому, что многие из них оказываются небезупречными в своем поведении, и основной грех обновленчества не в том, что не все его представители оказались безупречными в жизни, а в том, что обновленчество, как корпорация, или выражаясь языком канонов, как самочинное сборище откололась от Святой Церкви, и иной алтарь водрузила. Это грех, который не омывается, по учению святых отцов, даже мученической кровью. Между тем проситель, ну допустим по некоторому недоразумению прибывал в этом сборище чуть ли не 20 лет, находясь с обновленцами в евхаристическом общении.». То есть он ему, фактически, видите, патриарх Сергий отвечает на ваш вопрос.

А. Пичугин

— Вспомним, что и патриарх Сергий и сам был некоторое время в обновленчестве. Ну он достаточно рано его покинул.

А. Федотов

— Совсем мало. И потом это был момент, когда ну еще не совсем все это было понятно, что это такое. То есть вначале.

А. Пичугин

— Ну потом всех принимали.

А. Федотов

— В начале вообще не было понятно, что такое это обновленчество. Ну нужно понимать, когда мы про это говорим, что существовал, во-первых, определенный информационный вакуум.

А. Пичугин

— Интернета не было.

А. Федотов

— Да и не только интернета. А во-вторых, власти, они сознательно искажали многую информацию. И поэтому вот то, что кто-то был, например какое-то время в обновленчестве до того, как разобрался, что это такое, это не является, что он обязательно был раскольником. Он просто мог там быть, не понимая, что это такое. И тот же патриарх Сергий, тогда митрополит, разобравшись он выступил с резким осуждением на очень раннем этапе этого.

А. Пичугин

— И надо вспомнить еще, что из вот этой новой плеяды архиереев, которая появилась у нас в середине 40-х годов, и на которой впоследствии был выстроен, они стали фундаментом той Церкви, которая впоследствии вот у нас, росла, потому что предшественники то погибли в лагерях в основном, и нужно было восстанавливать епископат. И все-таки большинство из этих людей, которых призвали в 40-е годы, большинство из них были как раз из обновленцев.

А. Федотов

— Да даже Московскую духовную академию возьмем, а это первые руководители ее: это и отец Сергий Савинский и отец Тихон Попов были обновленческими деятелями тоже до этого.

А. Пичугин

— И они все там ни по году, и не по 2 были обновленцами.

А. Федотов

— А потом покаялись и вернулись в патриаршую Церковь.

А. Пичугин

— Поэтому, конечно, сложно смотреть на обновленчество именно с точки зрения того, что: ах, какими плохими они были, был такой раскол, потом они там все покаялись. Это житийная история. Они все покаялись, осознали свой проступок, принесли покаяние. Если бы у нас обновленчество сохранялось, и митрополит Александр Введенский был подольше, и может быть был бы какой-то новый виток, вполне возможно, что многие бы в этом обновленчестве и прибывали дальше.

А. Федотов

— Ну и видите, да, если бы государство их не запретило полностью , ведь как баптисты, например их же после войны разрешили, они массово начали появляться везде. Поэтому здесь нужно что сказать? Что обновленцы, они тоже были очень разные, да. И вот например, митрополит Александр Боярский и митрополит Тихон (Автономов), Николай Автономов — это разные полюсы, потому что один — это убежденный человек, который верующий, ну может быть неправильно, но искрений в своей вере, а другой — ну просто человек аморальный, которому все равно, где быть: хоть директором мясокомбината, хоть католическим митрополитом, лишь бы вот быть при ресурсах.

А. Пичугин

— А вот Александр Осипов, например, протоирей Александр Осипов, он обновленцем никогда не был, и тоже всех бедных, больных спасал, ходил к ним с проповедями. А потом после войны в нем что-то сломалось. А он всегда оставался в рамках канонической Церкви, на сколько я помню.

А. Федотов

— Здесь сложно вот сказать.

А. Пичугин

— Да. Поэтому тем интересна история Церкви XX века и вот этого периода что все сильно переплетено. В этом очень сложно разбираться без должного количества документов, в связи с отсутствием этих документов, Но, даже на том материале, который есть, мы видим, что картина очень непростая. М вот поэтому мы про это говорим в наших программах. Спасибо. Алексей Федотов, профессор Ивановского филиала Института управления, доктор исторических наук был у нас. Мы говорили про обновленцев Ивановской области. Продолжим наш разговор про религиозные течения 20-х — 30-х годов в последующих программах. Оставайтесь с нами. Будьте здоровы. До новых встреч. До свидания.

А. Федотов

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «7-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Максим Первозванский
• «Семья — малая церковь». Протоиерей Федор Бородин
• «О счастье и смысле жизни». Прот. Михаил Потокин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов