Поделиться
Дмитрий Володихин
В программе «Исторический час» доктор исторических наук Дмитрий Володихин рассказал о предыстории Куликовской битве и о духовной поддержке, которую преподобный Сергий Радонежский оказывал князю Дмитрию Донскому в непростом решении выступить против Орды.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Дмитрий Володихин: Здравствуйте, братья и сестры. Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У меня нет никаких гостей. Я буду сегодня угощать вас самим собой, постараюсь так, чтобы вы не были разочарованы. Мне хочется зачитать вам одну краткую цитату, и из неё, как из маленького источника, выйдет большая река нашей сегодняшней передачи. Итак, «Без всякого сомнения, господине, со дерзновением пойди противу свирепства их, никакоже ужасайтеся, всяко поможет ти Бог». Это слова из благословения, которое дал преподобный Сергий Радонежский великому князю московскому Димитрию Ивановичу, впоследствии прозванному Донским, когда князь Дмитрий Иванович собирался на бой с ордынцами. И сегодня мы поговорим об огромном количестве научных проблем, которые связаны с этим эпизодом жизни Руси. Эпизод, который вызвал такие споры, какие, мне кажется, вызывают только какие-то самые крупные повороты в историческом развитии нашей страны. И если приглядеться к контексту того времени, когда происходили все эти события, то, в общем, Русь в середине второй половины XIV века представляла собой печальное зрелище: непрекращающиеся междоусобные войны, Тверь против Москвы, Москва против Суздальско-Нижегородского княжества, Рязань то против тех, то против этих, бесконечные столкновения. Князья выводили русские полки друг против друга, а иногда собственные руки обагряли кровью таких же, как они сами, князей Рюрикова рода. Это было до такой степени в обычае, что междоусобная война не выглядела чем-то необычным: ну, пошли родственники с северо-восточной Руси, почти все князья были относительно близкими родственниками, ну, пошли они друг против друга, ну, есть огромное количество убитых, раненых, разорённые города, уничтоженные сёла, разграбленные деревни, ну, есть мертвецы среди них самих. Нормально. По тем временам нормально. Фактически народ пребывал во тьме духовной. И ещё одним страшным недугом общества того времени была чёрная смерть, то есть эпидемия чумы, которая проходила по русским городам и землям, которая вырывала огромное количество людей из русского общества. И иногда, глядя на это бедствие, трудно отделаться от мысли, что оно было послано самим Господом Богом для того, чтобы люди, как говорили в те времена, «встигнулись бы от греха». Вот это точная цитата древнерусских летописей. При этом ордынские набеги обрушивались на древние города, горели эти города, важнейшие культурные центры Древней Руси лишались людей, лишались библиотек. Не хватало ни книг, ни грамотных людей, ни, вот даже добавим, искусных ремесленников. Их оставалось ничтожно мало. Кого-то угоняли в Орду, кто-то работал, утратив память ремесла, которое сохраняли предки. Да и, в принципе, тонкое, дорогое ремесло требует определённой обстановки. Для того чтобы работать внутри него, нужно, чтобы был покой, довольство, чтобы можно было жить в относительно стабильном состоянии, где это всё в середине XIV века. Страна обнищала, страна жила на грани вымирания. И, в общем, Орда к тому времени правила Русью около сотни лет. Она то усиливалась, то ослабевала, но у Руси от неё добра не было. Разжигались дурные страсти. Монгольские, вернее, ордынские правители старались поссорить друг с другом наших князей, действуя по принципу «разделяй и властвуй». И порой русским князьям, конечно, удавалось нанести ордынским отрядам поражение. Это случалось не единожды. Порой русские города восставали, и гнёт ордынский несколько ослабевал. Но для решающего столкновения время пока не наступило. Руси элементарно не хватало сил. Ханы продолжали требовать дань. Ханы продолжали совершать карательные походы, если они этой дани не получали. И в учебниках обычно отмечен, скажем, поход Батыя, потом Куликово поле, потом стояние на Угре. Но правда состоит в том, что XIII-XIV века — это время, когда карательные рати ордынские обрушивались на Русь многое множество раз. Обычно помнили такую рать по имени полководца. Вот Дюденева рать, вот рать Неврюева, вот рать Ахмылова. И каждый раз огромное количество пленников, огромное количество убитых, разорённые города, сёла. Всё то, что я уже говорил, но я говорил это в контексте междоусобных войн, а здесь ещё и карательные рати ордынцев. Страшно. Русские князья стремились не столько избавиться от власти Орды, хотя такие попытки предпринимались неоднократно. Нет, всё-таки в большей степени старались использовать ордынцев в политических играх, устраняя их руками своих соперников. Это тьма египетская, которая объяла Русь на несколько поколений. Возрождение Руси требовало её объединения. И объединение это должно было стать инструментом освобождения от Орды. На этом пути преподобный Сергий Радонежский сделал один из самых значимых шагов. Вот на протяжении последних, наверное, 30-40 лет происходит постепенное возвращение русской церкви в историю России. И мне хотелось бы, чтобы именно в этом контексте воспринималась сегодняшняя передача. Церковь приходит в научную, в популярную литературу. И что, пожалуй, ещё более важно, она приходит в школьные учебники. Этот процесс вызывает неослабевающую полемику. Насколько самостоятельна церковь? Должна ли она, безусловно, поддерживать государство или у неё иные приоритеты? Какова мера её участия в деяниях государства на критических участках русского исторического маршрута? Ещё один вот вопрос из этой же области. До какой степени важным являлось одобрение церкви в отношении важнейших государственных предприятий? Дорогие радиослушатели, конечно, Куликово поле — это событие, которое является одним из важнейших государственных предприятий на Руси XIV века. Это то, что помнят, безусловно, наши современники, наши предки, надеюсь, будут потомки это помнить и об этом говорить. И вот мера участия церкви в этом событии, мера одобрения церковью того, что произошло на поле Куликовым. Это ведь вопрос не только истории, это вопрос современности. До какой степени допускается церковь в важнейшие события истории Руси? До какой степени? А люди говорят, в том числе авторы учебников, да, без благословения церкви, без воли Господней лучшее, что происходило в истории Руси, России, не произошло бы. Это радикальная постановка вопроса, но, на мой взгляд, постановка вопроса правильная. Ну вот как раз одним из пунктов дискуссии, которую я сейчас обозначил, является тот самый исторический сюжет, который связан с 1380 годом, а точнее сказать, который связан с благословением, который дал преподобный Сергий Радонежский Дмитрию Донскому. Великий князь московский шёл сражаться с ордынцами. И благословение, полученное от человека, который, не будучи архиереем, тем не менее имеет колоссальный духовный авторитет по всей земле, это благословение придаёт отваги воинам Дмитрия Донского, придаёт уверенности в конечной победе ему самому и вообще, по большому счёту, просто придаёт смысла всему мероприятию. Ведь не только дело в том, чтобы встретиться и позвенеть мечами. Дело в том, чтобы решить чрезвычайно важную проблему, проблему не только политическую, военную, но и духовно-религиозную. Это очень важный момент. И понимаете, какая вещь? Сергий Радонежский был уже чрезвычайно известен. Он уже участвовал в политических делах. Он, например, был на одном из княжеских съездов, крестил там сына Дмитрия Донского. И одновременно на этом съезде, как считают специалисты, происходило обговаривание тех вопросов военного союза, которые должны были привести к политическому объединению Руси. Сергий там присутствует, он своим присутствием даёт духовную санкцию: «да, достоит сему быти». Очень важный момент. Поэтому, естественно, вокруг его благословения возникает огромное количество споров. Эта история вызывает горячие споры и 50 лет назад, и раньше, вызывает она и сейчас и будет вызывать. Споры эти, на мой взгляд, доходят порой до градуса кипения. Мы сегодня будем разбираться в подробностях с тем, что происходило на поле Куликовым, с тем, что происходило при встрече Дмитрия Ивановича с Сергием Радонежским. Вот давайте задумаемся над вопросом: сколько дат, относящихся к исторической судьбе России, вспомнит сейчас обычный русский человек? Вот он вышел из стен школы 30, 15, 5 лет назад. Вопрос, который ему задаётся, он происходит, ну, можете себе представить, прямо посреди улицы. Ни в интернет всерьёз заглянуть, ни в какой-нибудь энциклопедический справочник. Надо просто копаться в собственной памяти. Итак, сколько дат, относящихся к исторической судьбе России, вы можете вспомнить? Что вспомнит? Ну, наверное, прозвучит три-четыре цифры. 1945 год, конечно, и слава Богу. 1917 год, к сожалению, такова моя точка зрения, к сожалению. 1812 год, Бородинская битва, изгнание Наполеона из России, да, разумеется. 1612 год, возможно, изгнание поляков из России. Ох, 988 год. Тут, как говорится, дай-то Бог, чтобы эта дата прозвучала. И, скорее всего, в ряду этих дат прозвучит 1380, то есть победа на поле Куликовым. Эту дату помнят, она связана с сражением, о котором не позволяет забыть нечто более глубокое, нежели хорошо изученная школьная программа. Ну вот, собственно, историю о великом походе князя Дмитрия Ивановича на Дон сопровождает рассказ про то, как московский правитель получил благословение. О, как иногда говорят, игумена всея Руси, преподобного Сергия Радонежского. И история эта настолько хороша, настолько светла, настолько духовно наполнена и настолько отвечает русскому сердцу, что, конечно, в позднее советское время появляется гипотеза. Вы знаете, товарищи, а всё это выдумка. Это всё церковная легенда. Форма, в которой был поставлен вопрос, форма, в которой была выражена вот суть этой гипотезы, она чисто научная. Но вглядимся глубже. На самом дне она далека от науки. Хотелось бы напомнить одно обстоятельство. Сильнейший сторонник подобного взгляда, историк Владимир Кучкин, опубликовал статью о роли Сергия Радонежского в подготовке к Куликовской битве. Где, как вы думаете, на страницах сборника вопросы научного атеизма? Когда, как вы думаете? Тут он решил сделать подарок Русской православной церкви и издал эту статью в 1988 году к тысячелетию крещения Руси. Вот вам, попы. Нет, подумайте, ведь оно так и есть. Я просто выявляю глубинную суть явления. С тех пор чисто научная, на первый взгляд, полемики всегда и неизменно примешивается глухой подтекст, связанный с верой и безбожием в нашей стране. Не как-нибудь иначе, а именно так. Стоит проверить, до какой степени гипотеза, высказанная Кучкиным, ну и, конечно, поддержанная его сторонниками, обоснованно. О сторонниках я чуть погодя расскажу. Она, в сущности, является ступенькой для восхождения к полемике более широкого плана. То, с чего я начинал передачу, полемикой о роли Русской православной церкви в истории государства Российского и шире в истории русского народа. Прежде всего следует напомнить то, что известно о встрече Дмитрия Донского и Сергия Радонежского в 1380 году, а также напомнить и то, откуда, из каких источников всё это известно современным историкам. Давайте углубляться в факты. Факты сами за себя скажут веское слово. Итак, про визит государя Московского в Троиц-Сергиев монастырь. Ну, вернее, тогда он не назывался Сергиев. Тогда это был просто Свято-Троицкий монастырь. Об этом всём развёрнуто повествует «Сказание о Мамаевом побоище». Огромное произведение публицистического, точнее, историко-публицистического характера, которое создано было, конечно же, на лоне церкви. И кратко об этом сообщает житие преподобного Сергия Радонежского. Великий князь Дмитрий Иванович незадолго до отбытия войск в поход против Мамая ездил с Серпуховским князем Владимиром Андреевичем на поклон к преподобному Сергию Радонежскому. Ну, собственно, Владимир Андреевич — это будущий герой поля Куликова. Ему приписывается решающий удар в этом сражении. Кроме того, он старший во всей династии московских Даниловичей после Дмитрия Донского. Правитель желал получить от игумена Троицкой обители благословение перед опасным делом. Вполне естественное желание. Ну, теперь давайте обратимся к сказанию о Мамаевом побоище. Преподобный Сергий пригласил князя отстоять литургию, а затем разделить с ним трапезу. Князь в замешательстве. У него дела, он торопится. Это значит многочасовое пребывание в монастыре, может быть, и на весь день. А он торопится, он просит игумена отпустить его. Цитирую: «Ибо пришли к нему вестники, что уже приближаются поганые татары». Но тот задержал Дмитрия Ивановича, сказав: «Это твоё промедление двойным для тебя послушанием обернётся. Ибо не сейчас ещё, господин мой, смертный венец носить тебе, но через несколько лет, — в реальности через 9 лет, — а для многих других теперь уже венцы плетутся.» То есть, иными словами, не надо торопиться в том деле, которое закончится смертью многих православных воинов за веру. Надо слушать Бога. Князь не посмел перечить преподобному Сергию. Он откушал монастырского хлеба. И тогда игумен, опять цитирую: окропил его священной водою и все христолюбивое его войско и осенил великого князя крестом Христовым — знамением на челе. Потом он сказал Дмитрию Ивановичу: «Пойди, господин, на поганых, призывая Бога, и Господь Бог будет тебе помощником и заступником», и добавил ему тихо: «Победишь, господин, супостатов своих, как подобает тебе, государь наш». Естественно, все эти диалоги — это то, что домысливал человек, который писал сказание о Мамаевом побоище. Никто уже не мог в точности помнить, как звучали слова, но основной смысл передан правильно. Ну просто потому, что это традиция, которая шла из уст в уста. Дмитрий Иванович попросил у игумена двух воинов из иноческой братии Александра Пересвета и Андрея Ослябя. Сергий призвал к себе обоих и велел отправляться с Дмитрием Ивановичем. Цитирую: «Ибо были известными в сражениях ратниками, ни одно нападение встретили.» Преподобный дал им, опять цитирую: «вместо оружия тленного, нетленное, крест Христов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шлемов золочёных возлагать его на себя». Вернувшись из Троицкого монастыря в Москву, Дмитрий Иванович пошёл к митрополиту Киприану и рассказал о благословении, полученном от преподобного Сергия. Митрополит велел держать всё услышанное в тайне. Во время битвы инок Александр Пересвет сошёлся с ордынским богатырём Челубеем, и оба пали, нанеся друг другу смертельные раны копьями. Вот этот подробный рассказ о том, как великий князь получил благословение у святого Сергия, есть только в одном источнике по истории Куликовской битвы. Как уже говорилось, это сказание о Мамаевом побоищем. В летописях ничего подобного нет, потому часть историков вызывает сомнение, до какой степени можно искать в нём правду факта, а не художественный вымысел. Что касается летописи, самый ранний вариант летописи чрезвычайно скуп на подробности, кратко, можно сказать, лапидарно излагает в паре абзацев историю битвы на поле Куликовом. Там нет встречи с Сергием, там нет битвы Пересвета и Челубея, там нет многих подробностей, которые сейчас являются неотъемлемыми от события, от битвы на поле Куликовом.
Ну а теперь давайте поговорим о том, кто и как усомнился в достоверности сказания, помимо уже названного историка Кучкина. Собственно, из фигур, которые действительно заметны на небосклоне исторической науки в нашей стране, это Вадим Егоров и Игорь Данилевский. Ими выдвинуто множество аргументов. Некоторые доводы легковесные, другие заслуживают пристального внимания. И для того, чтобы не показаться человеком, который пренебрегает аргументами другой стороны, я вот приведу всё это подробно. Не падайте духом, звучит всё это устрашающе, но повторяю: не падайте духом, не настолько всё это по своему смыслу достоверно. Вот вопросы. Как мог Дмитрий Иванович летом 1380 года беседовать в Москве с митрополитом Киприаном, если сам же его изгнал двумя годами ранее? Москва вообще не имела на тот момент митрополита. Ну, действительно, был конфликт между Дмитрием Ивановичем и церковью. Он пытался править слишком самовластно, руководить церковью, хотя это не должно быть присуще светской власти. Дмитрий Иванович канонизирован, но ведь при канонизации не на всё надеваются наряды святости, а только на то, что достойно святости. Вот ещё один вопрос. Разговор состоялся, быть может, в 1378 году, когда Киприан ненадолго приезжал в Москву. Но тогда благословение преподобного Сергия относится не к преддверию Куликовской битвы, а к кануну другой, не столь значительной победы над ордынцами на реке Воже. Оно-то совершилось именно в 1378 году. Вот ещё вопрос. Почему в житии преподобного Сергия нет ни слова о том, что он отправил вместе с князем Дмитрием сражаться двух иноков: Пересвет и Ослябя? Про благословение там кратко упоминается. Вот запомните, не только в сказании говорится о благословении, но раз Александр Пересвет и Андрей Ослябя не упомянуты, так стоит ли верить всему остальному? Вопрос неприятный, но не будем его избегать, ответим впоследствии и на него. Разве позволительно, вот ещё один вопрос, монашествующему браться за оружие и проливать кровь на ратном поле? Речь идёт о том же Пересвете и о том же Ослябе. Можно ли после этого верить в двух посланцев преподобного Сергия, сражавшихся на поле Куликовом? Может, их вовсе не отправлял игумен Сергий? Или, может быть, они являлись митрополичьими боярами, то есть людьми, служившими как воины, как администраторы, но не имевшими никакого касательства к иночеству и не носивших знаки схимников. Ещё вопрос. Дмитрий Иванович не мог привести своё войско в Троицкий монастырь, который находится от Москвы в прямо противоположном направлении. Собственно, сбор войск был назначен в Коломне. Представьте себе карту областей, соседствующих с Москвой, где Сергиев посад и где Коломна. А ведь именно в Коломне был назначен сбор русских ратей, к которым должна была присоединиться рать московская, основная боевая сила. Ну вот как же московские полки пошли к игумену Сергию? Они бы увеличили свой маршрут более чем в полтора раза, а сборы на войну требовали большой спешки. Ну что, солидно ли звучат доводы из лагеря критиков, из тех, кто, в общем, утверждает, что благословения никакого не было или оно было в другое время, при других обстоятельствах? Давайте вглядимся в них. И при ближайшем рассмотрении каждый из них выглядит небесспорным. Множество специалистов-историков их не принимают, приводят серьёзные доводы против них. Это даёт церкви возможность на научной основе твёрдо придерживаться традиционной версии событий, ибо она более обоснована. Имеет смысл пройтись по пунктам, показывая слабинки каждого. Прежде всего, в 1380 году Дмитрий Иванович уже примирился с владыкой Киприаном. Через несколько месяцев после победы над Мамаем великий князь, по словам летописи: «послал игумена Фёдора Симоновского, отца своего духовного, в Киев по митрополита по Киприана, зовучи его на Москву к собе.» Киприан был в этот момент в Киеве, «зовучи его на митрополию». Быстрое примирение сразу после победы над Мамаем показывает, скорее всего, уже какие-то переговоры между митрополитом и великим князем велись, велись до неё. Свидание между ними не столь уж невозможно, а установление добрых отношений весьма вероятно. Мог ли преподобный Сергий благословить правителя, жестоко обидевшего церковь? А конфликт был очень серьёзный. Отвечать нетрудно. Несомненно, мог. Странно было бы отказать благословение главе христианского воинства, идущего пить смертную чашу со своими воинами. Сведений об отправке двух иноков с великим князем в житии нет. Я вот пришёл к недоумениям по поводу Пересвета и Ослябя. Но, вы знаете, у составителя жития не было ведь никакого требования обязательно их туда включить. Он, в общем, и не обязан был описывать все события, связанные с полем Куликовым. У него в центре внимания фигура Сергия Радонежского, а не кого-нибудь ещё. Точности от подобного памятника, от жития ждать не приходится. Это ведь не летопись. Ну хорошо, что касается иноков, которые сражаются в смертном бою. Конечно, это неуместно. Однако это ещё не повод отрицать достоверность сказания. В раннем достоверном летописном повествовании о событиях 1380 года среди знатных людей, павших на поле боя, назван Александр Пересвет. Значит, он всё-таки там был. Это косвенно подтверждает историю с тем, как получил их великий князь московский от Сергия. Другая летопись называет Александра Пересвета бывшим брянским боярином. Выходит, герой поединка с Челубеем присутствовал в русском войске и не молился за спиной ратников, а сам лично бился с ордынцами. Нигде, ни в каком месте он не именуется митрополичьим боярином, но послушником или монахом при Троицком монастыре он вполне мог быть. И если он послушник, а не инок, настолько ли для него страшен грех обагрения кровью в бою своего оружия? Вот вопрос, на который скорее должны отвечать богословы, а не историки. Иными словами, Александр Пересвет и Андрей Ослябя ко времени визита великого князя к преподобному Сергию, возможно, ещё не приняли иноческих обетов, а значит, могли на время скинуть рясы, чтобы надеть кольчуги. Но я приведу и другое предположение. Оно может быть психологически даже вернее. Велась, что называется, священная война, от которой зависела судьба Руси и русского православия. Поэтому Александр Пересвет мог решить, что готов он душу свою положить ради братьев своих, отказавшись от покоя обители ради смертельного риска битвы, явив абсолютное смирение перед волей игумена, благословил его Сергий Радонежский и значит ответственность перед Богом на игумене, а не на иноке, послушнике, ратнике, тут уж сложно сказать, в каком статусе пребывал Александр Пересвет. Преподобный Сергий повелел ему идти на бой ради святого дела стояния за веру. Александр склонился перед ним и выполнил повеление. Люди на многое способны в экстремальных условиях. Ну что ж, у нас остался ещё вопрос. Вопрос касается христолюбивого воинства, которое преподобный Сергий окропил святой водой. Как оно могло попасть так далеко от Москвы и пребывать в стороне, противоположной от действительного похода Дмитрия Донского? Никакой нелепости или нестыковки тут нет. В сказании говорится, что великий князь привёл с собой к преподобному Сергию всю московскую дружину. Нет, этого не говорится. Ничего такого там нет. Говорится в сказании, что он привёл все полки русские к преподобному Сергию. Тоже нет ничего такого. Да они ещё не собрались к моменту благословения. Не соберутся только в Коломне. Они собрались не в Москве. Но его и князя Владимира Андреевича сопровождала вооружённая свита. Сейчас бы это назвали эскортом, охраной, неважно. Её-то и назвал автор сказания христолюбивым воинством. Главные силы в то время не трогались из столицы, ожидая Дмитрия Ивановича. Немало учёных поддерживают традиционную версию событий, отрицая какую-либо подтасовку и выдумки. Мне хотелось бы обратиться к авторитету одного из них. Да нет, давайте так. Здесь, в этом вопросе нужна полнота. Поэтому я процитирую двух крупных учёных. Оба доктора наук, оба известные специалисты в своей сфере. Вот известный специалист по истории русского средневековья Николай Борисов. Он несколько раз брался за изучение истории с благословением преподобного Сергия. В статьях и в книге, посвящённой основателю Троице-Сергиевой лавры. И там историк показал, сколь глубоко он знает доводы и контрдоводы обоих лагерей. Окончательный приговор учёного звучит так. Я цитирую: «Все действия, связанные с историей о благословении Сергия, очень чётко укладываются в исторический контекст, поэтому я убеждён, что эта история не выдумка троицких монахов, а то, что действительно происходило летом 1380 года». Согласитесь, веско звучит. Из уст доктора исторических наук, при этом человека, известного всей России своими книгами в серии «Жизнь замечательных людей». Современный историк Ольга Плотникова замечает, в одном из летописных рассказов о битве на поле Куликовом, цитирую: «Дмитрий Иванович показан как защитник православной веры, а также как великий князь всей земли русской. Мамай же показан не только как захватчик, но и как гонитель христианства, как человек, желающий уничтожить Русь как таковую, и в этом же тексте мы читаем благословение Сергия Радонежского, полученное Дмитрием Ивановичем за 2 дня до битвы. Тем самым подчёркивается богоугодность битвы, единство русского князя и православной церкви.» То есть это очень хорошо чувствует светский историк. В сущности, никакой обязанности подчёркивать это у Ольги Плотниковой нет, но она, тем не менее, считает необходимым высветить связь между церковью и государством, церковью и высшей светской властью в этом вопросе. Таким образом, не только факт благословения важен, но и более широкий культурный контекст всей этой ситуации. Ну вот ещё несколько слов от той же самой Ольги Плотниковой. «В истории благословение Сергия стало символом единения народа, власти и церкви перед лицом внешнего врага.» Конец цитаты. Что это значит? А прежде всего то, что церковь в целом так или иначе поддержала Дмитрия Ивановича, идущего против ордынцев. И на протяжении многих поколений память об этом хранили как духовное сокровище. Вот что важно. Ну а теперь давайте посмотрим на древнейший и самый достоверный летописный рассказ о битве на поле Куликовом. Этот текст содержит яркий зачин: Мамай нечестивый, люто гневавшийся на великого князя Димитрия, собрался силою многую, хотя плените землю русскую, услышав об этом, князь великий Димитрий Иванович, собрав множество воинов, пошёл против них, хотя оборонять свою отчину и за святые церкви, и за православную веру христианскую, и за всю русскую землю, победив ордынцев и встав, как говорит летопись, на костях. Дмитрий Иванович, опять цитата: «Благодарил Бога и хвалил дружину свою, которая крепко билась с иноплеменниками и дерзала по Боге за веру христианскую.» Это самый ранний текст, самый близкий к тому, что происходило в 1380 году на поле Куликовом. И что же мы видим? Совершенно ясно. Правитель действует не просто как политический лидер, а как христианин, как защитник земли, веры и церкви. Ну и хотелось бы коснуться ещё одного памятника исторического. Это эпическая поэма «Задонщина». Она создавалась на очень короткой исторической дистанции от поля Куликова. Ещё до конца XIV века она уже зазвучала в домах русской знати. Там сказано следующее: «Собираясь в поход, Дмитрий Иванович предстаёт защитником веры и святые блаженные князья Борис и Глеб». Его дальняя родня, родня которая ушла в могилу ещё в XI веке. Тем не менее, по крови они те же самые Рюриковичи. Так вот, Борис и Глеб споспешествует его намерению. Вот давайте посмотрим на рассказ об этом событии в «Задонщине». Князь великий, вступив во златое стремя своё и взяв свой меч в правую руку, помолился Богу и Пречистой Его Матери. Солнце ему ясно на востоке сияет, а Борис и Глеб молитву воздают за сродники свои. Конечно, это часть поэтического текста, но тем не менее, понимаете, здесь эта связь чувствуется с огромной силой. Оглядывая дружину свою, правитель выражает уверенность. Русские ратники готовы головы свои положить за землю за русскую и за веру христианскую. Никто не говорит, что это разные предметы. Русь и православие. Государство, объединённое Москвой, и церковь, которая имеет резиденцию свою в Москве. Нет, это всё мыслится как нечто абсолютно единое, целое, неразрывное. Одна из летописей сообщает, что благословение было князем получено иным путём. За несколько суток до битвы в Донской стан Дмитрия Ивановича прибыли посланцы от преподобного Сергия. Они-то и доставили благословенную грамоту. Там среди прочего говорилось: «Поможет тебе Бог и святая Троица». Возможно, благословив великого князя устно и дав ему в полк Пересвета с Ослябя, Сергий ещё и отправил грамоту, содержание которой стало известно всему воинству. И отсюда уже попало в летописи. Таким образом, прав Николай Борисов. Контекст истории с благословением таков, что князь чувствовал себя верным слугой Бога. Князь видел поддержку церкви. Князь намеревался осознанно сыграть роль её защитника. Благословение со стороны преподобного Сергия в данных обстоятельствах выглядит уместным и естественным шагом. И не надо придумывать совершенно какие-то гнилые окольные пути трактовки этого очевидного факта. Не надо придумывать, что всё это некое ухищрение церковных публицистов. Слишком много разных источников подходит с одним и тем же свидетельством к современности, а именно свидетельство, что благословение было. Остаётся подвести итоги. Благословение от игумена Сергия было Дмитрием Ивановичем так или иначе получено. Подробно об этом повествует одно лишь сказание о Мамаевом побоище, но более краткие рассказы есть в житии и в одной из летописей. А это в сумме даёт солидную опору для подобного вывода. Бывший боярин Александр Пересвет, послушником ли, иноком ли, действительно бился с Челубеем и действительно пал с оружием в руках. А это значит, что история Куликовской битвы нерасторжимо связана с историей Троице-Сергиевой обители. И давайте возьмём шире с историей веры и церкви нашей. Ну вот всё главное сказано. И я хотел бы обратиться вновь к фигуре преподобного Сергия для того, чтобы было понятно, почему авторитет его был столь огромен, почему благословение, которое он давал великому князю Дмитрию Ивановичу, было настолько важно. Не митрополит, не какой-либо из архиереев, а именно игумен одной маленькой обители под Москвой. Там келеек-то было всего дюжина. И не было ещё пока ни одного каменного храма, только деревянная церквушка. Давайте всмотримся в то, чем был преподобный Сергий для русской земли в то время. Он принадлежал семье Ростовского боярина. То есть, иными словами, он имел аристократическое происхождение. Даже учитывая то, что семья обеднела, возможно, потеряла свои земли, тем не менее, знатность, принадлежность к службе княжеской, она открывала перед Сергием дорогу к почестям, к славе, во всяком случае, к тому, чтобы быть обеспеченным человеком. А он предпочитает другое. Он предпочитает тёмный лес. Он предпочитает окружение хищных зверей, опасных для кого угодно, кроме него, потому что его сам Бог защищает. Он предпочитает нищету. Он предпочитает то, что живёт впроголодь. И, вспоминая житие преподобного Сергия, ещё добавим сюда и то, что он носит многошвенную ряску. То есть, иными словами, одеяние монашеское, которое сшито из лоскутков. В своей обители он беднее всех выглядит, как бродяга, как нищий. И надо сказать, что сама-то эта обитель очень небыстро появится. Долгое время преподобный Сергий будет жить вдвоём с братом в этой чаще, потом будет жить один, и лишь через некоторое время к нему начнут приходить разные люди, желающие присоединиться к его духовному подвигу. Что происходит в этом монастыре? В этом монастыре игумен проявляет абсолютное бескорыстие. Ничего не хочет для себя, не хочет почестей, не хочет отдельной кухни, не хочет хорошо питаться, не хочет хорошей одежды, смиряется с тем, что его же иноки могут жить богаче него. Когда в монастыре закончился хлеб, преподобный Сергий, взяв плотницкий топор, пришёл к одному из иноков своих и сказал: «Хотел ты прирубить крыльцо к своей келье? Давай я тебе сделаю это и сегодня же вечером работу закончу». И тот говорит: «Нет, у меня платы достойной за твою работу.» «Но у тебя была корзина с подгнившим (то бишь заплесневелым) хлебом, это будет достаточная плата за мой труд». И к вечеру Сергий плотницким обычаем срубил крыльцо, получил свою плату, и хлеб этот пошёл на прокормление обители. А теперь давайте вернёмся к началу моего рассказа. Это дитя Ростовского боярина. Нигде ни в одном месте жития не сказано, что он когда-либо ездил на коне. Нигде ни в каком месте не сказано, что он носил оружие. Нигде ни в каком месте не сказано, что он знал какой-то иной инструмент, ну, меч там, копьё, помимо обычного плотницкого топора, и не стеснялся пустить в ход, потому что ручки, наверное, у него давным-давно перестали быть белыми. На ручках появились мозоли. Ручки давным-давно потрескались от чёрной работы. И вот мы видим, что в русской истории необыкновенное духовное влияние лежит на бескорыстие человека, который возглавляет других людей. Он не жаден, он не себялюбив, он не горделив, не ищет выгоды. Он просто делает своё дело. Он обращается к Богу. Он находится в молитвенном единении с Богом. И этого достаточно, чтобы сердца огромного количества людей повернулись к нему. Ещё раз. Бесконечное бескорыстие. Ничего не хочет Сергий для себя. Ему предлагали: «Будь митрополитом на Москве». Он отказался. Он отказался. И вот, раздумывая над тем, почему в час страшный, в час испытаний, великий князь Дмитрий Иванович пришёл к Сергию и попросил у него благословения. У него, а не у кого-нибудь ещё. Надо очень хорошо понимать, что это благословение означало в сторону Дмитрия Ивановича поворачиваются все сердца и души тех людей, которые любили Сергия, которые понимали суть его подвига и которые ему доверяли. Вот в чём дело, Сергий есть то, что не имеет корней в земной корысти. Сергий — это человек, который служит Господу Богу, не задумываясь о себе, о собственном теле, о собственных удовольствиях, о собственных развлечениях, о собственном состоянии немало ни на одно мгновение. И именно это делает его благословение до такой степени важным. Сергий выступает от имени Русской православной церкви. Сергий объявляет волю Господа Бога. И эта воля ему в силу его святости была открыта. Он этой волей поделился с Дмитрием Ивановичем с уверенностью и прозорливостью. И таким образом мы видим, что в русской истории всё главное происходит через Господа Бога, через его волю и по благословению, которое исходит от людей, которые являются бескорыстными Божьими слугами. Это урок на все времена. Россия — страна православия. В ней есть свой язык, в ней есть православная вера, православная традиция, в ней есть память обо всём этом. Убери всё это, и останется бессмысленная пустыня. Добавь сюда Сергия, его веру, Бога над ним, и всё опять зацветёт. Вот о чём я говорил сегодня. Дорогие радиослушатели, Мне нечего добавить к тому, что я сегодня сказал. Мне остаётся только попрощаться с вами. Благодарю вас за внимание. До свидания!
Все выпуски программы Исторический час
- «Моонзунское сражение 1917г.» Дмитрий Володихин
- «Юрий Давидович Левитанский». Сергей Арутюнов
- «Корабли Российской Империи». Александр Музафаров
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
С проектом «КОД» поможем ребятам из отдалённых городов и сёл России освоить программирование и попасть в IT-компании
Поделиться
Фонд поддержки талантливой молодежи «Будущие лидеры» и проект «КОД» помогают школьникам из малонаселённых городов России освоить программирование и дизайн, попасть на стажировку в айти-компании и найти первую работу. Участниками проекта могут стать ребята от 14-ти до 17-ти лет. В течение трёх лет они будут осваивать практические навыки и работать над собственными разработками. Особое внимание уделяется командной работе, организации рабочего процесса и презентации своих проектов. Занятия проходят в онлайн-формате. По итогам курса старшеклассники получают свидетельство о дополнительном образовании. Лучшие из ребят смогут пройти стажировку в ведущих айти-компаниях Санкт-Петербурга.
В прошлом году к проекту «КОД» присоединился Василий Рыбак из села Юровка Краснодарского края. Сегодня Василий один из лучших учеников проекта. Молодой человек создаёт видеоролики, пишет посты, снимает увлекательные обзоры на образовательные игры. Вася рассказал о проекте «КОД» и его возможностях одноклассникам. Несколько ребят уже подали заявки на участие.
Сейчас проект «КОД» продолжает набор на новый учебный год. Подать заявку на него можно до 12 сентября 2026 года включительно через группу проекта в социальных сетях. Начало занятий планируется с 5 октября. Поддержать инициативу и его талантливых учеников можно на сайте.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Л. Н. Толстой и мировая культура». Галина Алексеева
Поделиться
У нас в гостях была Галина Васильевна Алексеева, научный руководитель музея-усадьбы «Ясная Поляна», кандидат филологических наук, заслуженный работник культуры России.
Разговор шёл о мировом значении творчества Льва Толстого: о его влиянии на литературу, переводах произведений писателя, международном изучении его наследия и о том, как художественные открытия Толстого — «диалектика души», внутренний монолог и другие— продолжают восприниматься современными читателями и исследователями.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, приуроченных ко дню рождения Льва Николаевича Толстого.
Первая беседа с научным руководителем музея-усадьбы «Ясная Поляна» Галиной Алексеевой была посвящена значению усадьбы «Ясная поляна» в жизни Л. Н.Толстого (эфир 07.09.2026).
Вторая беседа со старшим научным сотрудником Института мировой литературы РАН Людмилой Калюжной была посвящена личности Софьи Андреевны, супруги Льва Толстого (эфир 08.09.2026).
Третья беседа со старшим научным сотрудником Института мировой литературы РАН Людмилой Калюжной была посвящена кризисам в жизни Льва Толстого (эфир 09.09.2026).
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
- «Л. Н. Толстой и мировая культура». Галина Алексеева
- «Вера и дело». Диакон Максим Горшков
- «Кризисы Толстого: внутренний поиск и источники утешения». Наталия Калюжная
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Вера и дело». Диакон Максим Горшков
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был руководитель компании «Кибер-телеком», клирик Калининградской епархии диакон Максим Горшков.
Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере, о христианском взгляде на предпринимательство и о том, как в его жизни совмещаются мирская профессия и служение в Церкви.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова, и это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем с нашими гостями о христианских смыслах экономики. С радостью приветствую нашего сегодняшнего гостя — диакона Максима Горшкова, клирика Калининградской епархии и руководителя группы «Кипер Телеком». Добрый вечер, отец Максим!
Максим Горшков
— Добрый вечер, Мария! Рад вас приветствовать сердечно.
Мария Сушенцова
— Мы тоже рады вас приветствовать. Cпасибо, что выбрались в Москву и конкретно к нам на радиостанцию. Я так понимаю, вы впервые у нас в студии Радио ВЕРА?
Максим Горшков
— Да, впервые.
Мария Сушенцова
— Прекрасно. Наша программа находится на стыке вопросов веры и вопросов дела. Под «делом» мы подразумеваем предпринимательскую деятельность; чаще всего вопросы, связанные с управлением крупными компаниями или крупными организациями, будь то музей, завод или какая-то иная коммерческая структура. Поэтому ваш путь, насколько я могу о нём судить по таким крупным штрихам, меня удивил. В начале, когда вы ещё были на студенческом этапе, вы выбрали для себя историческое образование. Я вообще к истории неравнодушна, поэтому не могу не задать вам вопрос: почему вы выбрали именно такое направление в начале, когда человек ещё не стеснён какими-то жизненными вызовами и обстоятельствами и может реализовать свои личные предпочтения хотя бы в выборе образования?
Диакон Максим Горшков
— Я просто очень любил историю, особенно в старших классах лицея № 49 в Калининграде, в котором я обучался. К нам приходили преподаватели из Калининградского государственного университета (тогда он так назывался, в 2004–2005 году). Курс истории России у нас читал Александр Дмитриевич Чумаков, который позже в университете у меня преподавал историю стран Азии и Африки. Такой интересный человек: полиглот, знает семь языков, в том числе два наречия, два диалекта китайского — и мандаринский, и традиционный. В общем, история меня с самого начала увлекала. Больше всего мне нравилась история Античности — это Римская республика поздняя, то есть Марк Лициний Красс, Гай Юлий Цезарь, Марк Антоний дальше — такая эпоха бурь и страстей, время завоеваний, время отстаивания интересов республики и дальнейшее формирование при Октавиане Августе Римской империи. Мне было интересно, я это изучал сам, приобрёл специально книгу по истории Античности, потом прочитал труд интересного автора — Адриана Голдсуорси «Юлий Цезарь: полководец, император, легенда»«. В ней весь жизненный путь Цезаря, от Галльских войн до уже непосредственно тиранической, как считали современники, власти в Римской республике. Если вкратце, то так.
Мария Сушенцова
— А подскажите, это погружение в перипетии истории Древнего Рима каким-то образом отразилось в качестве метафоры, в качестве какой-то направляющей линии в дальнейшем вашем и профессиональном пути, и пути служения в Церкви?
Максим Горшков
— С учётом того, что в саму Церковь нашу я пришёл раньше — случилось это в 1999 году, — фактически никак не отразилось, потому что интересовал меня период поздней республики, когда ещё ничего не было, всё только зарождалось. Всё основное случилось уже при Октавиане Августе, поэтому, в принципе, меньшим христианином и меньшим православным я от этого не стал, погружаясь в военно-душевно-страстные разборки патрициев в Римской республике.
Мария Сушенцова
— Я, может быть, имела в виду не такой буквальный смысл переноса знаний, допустим, на своё церковное служение, а в более обобщённом виде. Мне кажется, что военные стратегии, стратегическая мысль вообще — о том, как управлять, как вести войну и, наоборот, как вести переговоры и договариваться о мире, который наступает неизбежно после каждой войны, — это вещи достаточно универсальные, которые в некоторой степени можно применить и в делах коммерческих, управленческих, но в меньшей степени в церковных, по понятным причинам. А поскольку вы совмещаете в себе и роль предпринимателя и священнослужителя...
Максим Горшков
— В первую очередь — священнослужителя, я хочу это подчеркнуть.
Мария Сушенцова
— Разумеется, но тем не менее, поскольку наша программа всё-таки экономический аспект тоже призвана подсвечивать в не меньшей степени, то вопрос: что вы из этого подчеркнули? Может быть, что-то в вас сформировалось под влиянием исторической мысли, этих перипетий, что вы потом как-то проводили в свою деловую практику?
Максим Горшков
— Если мы говорим об искусстве управления, о ведении каких-то войн, то здесь стоит обратиться к более ранним истокам — это китайцы, чья цивилизация насчитывала уже много-много лет до Римской республики; тот же Древний Египет, когда формировались азы управления, какие-то законы, суть экономики и общественного развития. Конечно, и там, и там я черпал для себя что-то интересное — как формировалось право в Римской республике, например. Но это больше юридические моменты, конечно; юриспруденцией как таковой глубоко я не увлекаюсь, но общественные отношения там были подсвечены, и это было интересно.
Мария Сушенцова
— А как начался ваш профессиональный путь в том деле, которым вы до сих пор занимаетесь в какой-то степени?
Максим Горшков
— Это такой глубокий вопрос, на самом деле. Бизнес, которым я на данный момент управляю, изначально организован и создан моим отцом, который сейчас уже не просто папа или Дмитрий для кого-то, или Дмитрий Валерьевич — сейчас он отец Димитрий, священник, пресвитер Русской Православной Церкви, настоятель двух храмов Калининградской епархии. А когда-то он начинал как радиолюбитель, но с известным мировым именем. Он самоучка, сам всему научился, работал в качестве радиолюбителя со многими другими такими же в разных странах мира (с немцами, с американцами и так далее), заработал себе имя, потому что стал серьёзным радиоспортсменом, выигрывал много раз чемпионаты Европы и мира, ставил рекорды. Они нашим калининградским радиоклубом работали в соревнованиях с другими странами и даже континентами; выезжали в экспедицию в Марокко, работали с Кипра, с Канарских островов, ставили там рекорды. В это дело я пришёл, потому что надо было, скажем так, помогать папе двигаться. И так получилось, что благодаря ему, да и сам я был всегда целеустремлённым человеком, мне всё было интересно, всё нравилось. Я изучил все эти вопросы, и мне как-то стало легко работать — и взаимодействовать с заказчиками, и знать базовые технические вопросы, необходимые для переговоров, для построения систем связи. Ну вот так, продолжаю семейное дело.
Мария Сушенцова
— Да, просто на первый взгляд где радиотехника и где история Древнего Рима? Казалось бы, сложно перешагнуть от гуманитарной области, от навыков, которые там формируются, в чисто техническую, инженерную область.
Максим Горшков
— Если брать, например, какие-то технические устройства — кассетные плееры тогда ещё, и всё остальное, — это всё было, всем этим пользоваться было интересно, где-то что-то поковырять, посмотреть, покрутить. Опять же, юноше интересно всё такое техническое. Это девочки любят кукол причёсывать, волосы им закалывать резинками, а мальчики — это либо железные танки, как у нас были в начале 90-х, либо что-то техническое. Поэтому папины трансиверы (серьёзные коротковолновые передатчики) я трогал, кнопки нажимал, ручки крутил — всё это было.
Мария Сушенцова
— Отец Максим, позвольте тогда задать вам такой сердцевинный вопрос. Мы поговорили немного о том, как вы себя искали в светском профессиональном пространстве, а вот в пространстве веры: как вы пришли к вере, как стали верующим человеком, или же вас воспитывали так в детстве, или это был уже ваш сознательный выбор?
Максим Горшков
— Меня так не воспитывали, хотя мама и бабушка были крещёные давно, но сама наша Калининградская область, по сути своей, как бы неофитка в православном смысле слова. Самой епархии в прошлом году исполнилось 40 лет — приезжал Святейший Патриарх, было торжественное богослужение в кафедральном соборе Христа Спасителя. По факту церковная деятельность началась там с 1985 года, а до этого не было ни одного православного храма, некому было просвещать духовно население. Но все переселенцы в Калининградской области так или иначе имели корни и связь с так называемой «большой Россией» — этот термин мы часто в Калининграде применяем, потому что мы полуэксклав, «дружескими» странами огороженный, и имеем связь с материковой частью России только самолётом или паромом, кораблём, на который в основном принимается техника или контейнеры. Святейший, например, когда приезжает в Калининград и проводит собрание епархиальное — он до сих пор это делает, потому что остаётся правящим архиереем Калининградской митрополии, митрополитом Калининградским, — вспоминает такую шутку: когда он со Смоленска приехал поездом в Калининград, на Южном вокзале к нему подошёл какой-то мужчина и подергал его за бороду, потому что просто не видел священнослужителя в подряснике, в рясе, и для него это было в диковинку. В общем, некому было этим заниматься. А первые богослужения совершались в домах благочестивых христиан, православных людей, которые хранили добрые традиции, прятали в богоборческое время иконы в шкафах у себя в квартирах. Митрополит (тогда он ещё был, до 89-го года, архиепископом) совершал эти богослужения. Потом было восстановление Юдиттен-кирхи — это Тевтонская орденская кирха, которая постепенно стараниями нашего Святейшего, его личным участием (он сам трудился даже при кладке стен) в восстановлении, образовался первый Свято-Никольский православный храм, в котором в 1990 году меня и крестили. А крёстный мой, как через много лет выяснилось, отец Марьян — нынешний секретарь Калининградской митрополии. Поэтому началом пути было моё крещение.
Мария Сушенцова
— То есть всё-таки по воле родителей: я так понимаю, что в 90-м году вы ещё не могли изречь свою волю на этот счёт?
Максим Горшков
— Конечно, не мог, потому что в два года сложно свои мысли формировать (смеются). А вот моя прабабушка, которая, к сожалению, в 91-м году умерла — мне было три года, я её не помню совсем, была глубоко верующим человеком, родом из Ржевской области. Соответственно, бабушка и тётя моя тоже были верующими. Бабушка в большей степени, Валентина; она умерла не так давно, в 19-м году, накануне всех коронавирусных событий и всего остального. Может, Господь раньше забрал, чтобы человек не видел всё это безобразие, которое творится сегодня в мире.
Мария Сушенцова
— Но всё-таки одно дело — крещение. Да, многих людей крестили в малолетнем возрасте, в юном, но автоматически это человека к вере не приводит, как мы знаем. Сам акт крещения не делает его искренне верующим человеком, да?
Максим Горшков
— Не делает, конечно.
Мария Сушенцова
— А ваш путь в Церкви и в точке, когда вы приняли сан, как складывался? Что повлияло на такое серьёзное решение?
Максим Горшков
— Путь был ветвистым, тернистым. Я учился с первого по третий класс в одной школе, а потом мама решила перевести меня в другую, в которой я обучался с пятого по одиннадцатый класс. И в десятом-одиннадцатом у меня было конкретное направление — юриспруденция, класс был в начале десятый «Ю», потом стал одиннадцатым «Ю». Это тоже интересная отсылка к моим школьным годам. Я был шебутным, озорным, весёлым, где-то даже чрезмерно паясничал, любил активные игры, футбол и всё остальное, где-то я перегибал, наверное. И чтобы меня успокоить, немножко присмирить, мама в разные кружки записывала, и музыкальную школу я окончил благодаря своей гиперактивности. Это в жизни тоже пригождается: я могу сейчас петь, красиво возглашать, в служении мне это очень помогает сейчас. И в какой-то момент, когда всё тяжелее было со мной совладать — я не был сильно озорным, не обижал людей, не бил животных, такого не было никогда, просто чрезмерно гиперактивный, — мама привела меня в храм. (Я не помню почему, спрошу у неё обязательно, но думаю, она тоже не помнит уже.) Так вот, мама привела меня в храм Рождества Пресвятой Богородицы. Он находится на окраине, в Балтийском районе — это юг Калининграда, в сторону границы с Польшей, то есть дальше уже идёт оставшаяся часть области и Польша. Как и Никольский храм (бывшая Юдиттен-кирха), это кирха предместья Пона́рт 1896 года постройки. Это тоже интересно, потому что у нас православие развивалось так: первый храм в таком классическом русском стиле, как мы видим красивые златоглавые храмы в Москве, появился только в 1997 году. Первые приходы размещались как раз в бывших кирхах, которые восстанавливались. В этой кирхе в советское время был и склад, и спортзал; там, где сейчас находится алтарь, были душевые. А сейчас это один из самых крупных приходов и по количеству верующих, и по количеству причащающихся, он объединяет людей огромного района. Мама привела меня в этот храм, мы пообщались с его настоятелем, протоиереем — тогда он ещё не был секретарём епархии, а потом его уже митрополит Кирилл, нынешний Святейший, призвал на этот путь. И дальше мама сказала: «Вот, батюшка, он такой-сякой, шебутной, надо что-то придумать». Батюшка сказал: «Хорошо, давайте! Надо приходить в воскресенье, молиться за Божественной литургией, причащаться Святых Христовых Таин, и посмотрим, что будем делать дальше». Три, по-моему, воскресенья я сходил, а потом батюшка завёл меня в алтарь, сказал: «Давай, будешь здесь теперь». И дальше пошло становление на пономарском поприще. Тогда были очень хорошие учителя — и старый диаконский чин у нас хороший, и священники, и отец Марьян, который сам принимал активное участие в жизни прихода, и в жизни каждого члена прихода, а в жизни церковной и священнослужителей — тем более. Я там научился читать богослужебные тексты на церковнославянском языке. Сейчас я могу любую, даже самую древнюю книгу открыть: у меня дома есть «Часослов» начала XVIII века, есть книги более древние, я их тоже могу прочитать. Меня научили звонить в колокола. Сейчас тенденция пошла, к сожалению, на замену живых людей бездушными машинами, в том числе и в храмах, когда ставят эти электронные звонари. Кажется, наверное, что это проще, легче: с пульта нажал — хочешь благовест, хочешь красный звон, хочешь трезвон, хочешь архиерейский, со встречи прямо нажал — и она работает. Но в этом нет такой романтики, как была тогда у нас, в конце 90-х — начале 2000-х, потому что, например, митрополит Кирилл приезжал тогда очень часто: мог два раза приехать в месяц, но чаще — раз в месяц. Он ездил по храмам активно, по всей Калининградской области, зачастую без каких-то знаков отличия, просто в подрясничке спокойно садился в обычную машину и катался, посещая приходы, общаясь с верующими и духовенством, то есть принимал очень активное участие в жизни нашей епархии. И в храм Рождества Богородицы он приезжал тоже. Были даже международные события, когда привозили частицу мощей святителя Николая Чудотворца, было четыре архиерея — нынешний митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий, архиепископ Гайновский Мирон (тогда он был епископом), это Польская Православная Церковь, — он разбился на самолёте позже под Смоленском...
Мария Сушенцова
— Под Катынью: тот самый рейс, где всё польское руководство погибло.
Диакон Максим Горшков
— Да, и владыка тоже был там, потому что он был православным ординарием Войска Польского — это как капеллан, старший над всеми. А ещё был владыка Феофан Берлинский и Германский, тоже покойный. Вот эти архиереи приезжали как раз на такое событие в храм Рождества Богородицы. Я помню, как сейчас: это было вечером, темно; по-моему, осень. Мы поднимаемся на колокольню — такая башня в старой кирхе, лестница крутая; интересно было даже по этим ступеням подниматься каждый раз. И там за верёвки, прикреплённые к языкам, просто вручную совершался звон. Задача у нас была в тот день встречать звоном архиерея, в этом случае сначала звонит благовест — большой колокол. Как только мы видели, что подъезжает машина — у нас был всегда впередсмотрящий (сейчас всё заменено пультом, электронным звонарём), и мальчик, такой, как я тогда, дозорный, выглядывал из окна, видел подъезжающую машину, мы её знали, и только она заруливала в церковные ворота, мы начинали звонить трезвон. Это делали тогда три звонаря, было здорово, весело. Мы звон завершали, сразу бежали в храм с балкона, смотрели, как происходит архиерейская встреча, красивая, торжественная. Тем более событие было приурочено к передаче частицы святителя Николая Калининградской и Смоленской епархии в городе Калининграде; таких воспоминаний много. И была хорошая школа, самое главное; это помогло мне сейчас в священнослужении, потому что всё легко и просто: я всё вижу, я всё уже знал до того, как принял диаконский сан.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам за погружение в биографические зарисовки. Действительно, перед глазами проплывают и кирха, и этот молодой энтузиазм... Здорово!
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. С вами Мария Сушенцова, это программа «Вера и дело», и сегодня с нами диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии и руководитель группы «Кипер Телеком». Отец Максим, извините за мою настойчивость, но всё же почему вы приняли решение стать именно священнослужителем? Вы могли бы дальше алтарничать, вы в этом выросли, сформировались, тем более у вас было семейное дело, как вы уже нам рассказали, вы помогали отцу — казалось бы, очень много занятий, насыщенная жизнь, но вы тем не менее решаете главным делом жизни сделать именно путь священства, служение Церкви. Почему?
Диакон Максим Горшков
— Потому что я всегда этого хотел; это абсолютно искренне. Я видел богослужения, видел Евхаристию и всегда хотел в этом непосредственно участвовать. Понятно, что диакон — это не священник, который сам совершает Таинства, он является помощником при совершении Таинств, но хотя бы это уже большее участие, нежели пономарь. Пономарь, скажем так, ничем не обязан храму, богослужению — он должен красиво прочитать, помочь прибраться, без дальнейшего глубокого погружения. А мне хотелось всегда участвовать в этом. Другой вопрос в том, что это растянулось на слишком долгое время. Я хотел поступать в семинарию после окончания школы, в 2005 году, но отец Марьян тогда сказал: «Ты ещё гиперактивный, поэтому получи пока светское образование — историческое», потому что он знал, что мне это нравится. Такой компромиссный вариант был найден, при этом я продолжал пономарить в процессе обучения. А дальше — не то чтобы я был слабым человеком или безвольным, но так или иначе эта молодёжная, студенческая жизнь затягивает — начинаются всякие увеселительные мероприятия, вечеринки, тусовки, и ты становишься участником этого. Конечно, человек Богом наделён свободой и волей, поэтому по своему желанию мы всё это делали. И путь стал тернистым довольно-таки, потому что были и моменты отхода, когда я переставал ходить в алтарь и даже вообще в храм; я с грустью вспоминаю эти дни. Но, благо, мысли собрал, в порядок себя привёл и вернулся. Правда, вернулся пономарить уже в другой храм перед хиротонией — храм апостола Андрея Первозванного. Это уже храм в русском стиле построенный, однокупольный, небольшой, компактный, симпатичный. Он находится в таком историческом районе Калининграда, бывшего Кёнигсберга, который назывался у немцев Амалиена́у. Сейчас это центральный район, модное название, которое все туристы узнают, когда приезжают в Калининград и гуляют по центральным улочкам. Это район в большей степени с малоэтажной застройкой, не то чтобы элитный, но культурный, спокойный, тихий, зелёный район. И малоэтажная застройка в буквальном смысле — там дома до трёх этажей. Сейчас стали появляться вкрапления высоких зданий, что очень сильно разрушает старую немецкую архитектуру с лепниной, красивыми входными дверями. Но храм вписался гармонично, на стыке эпох: на одной стороне улицы стоит красивый высокий дом с лепниной, деревянными, крепкими, мощными, толстыми дверями, с другой стороны стоит хрущёвка, с третьей стороны — новостройка, непонятно из чего сделанная, как и большинство современных новостроек. В этом храме я пропономарил до самой хиротонии. Хиротония у меня была относительно недавно — в апреле 2025 года, праздник Входа Господня в Иерусалим, что очень радостно и торжественно, потому что это всегда будет в памяти. Кафедральный собор Христа Спасителя, полный храм, огромное количество народа, все родные и близкие — и папа, и брат, и, конечно же, жена с детками, они все пришли и были со мной, поддержали. Брат даже сорвался специально из Московской духовной академии. Уже накануне, на всенощном бдении праздника Входа Господня в Иерусалим в Андреевском храме я, как положено, в белом стихаре прочитал Шестопсалмие, как это делается накануне хиротонии, брат со мной вместе послужил, почитали мы канон, попели, и на следующее утро отправились в кафедральный собор Христа Спасителя. Вот так.
Мария Сушенцова
— При том, что вы приняли священный сан, вы продолжаете руководить бизнесом, насколько я понимаю — может быть, не в полной мере, но в какой-то степени точно.
Диакон Максим Горшков
— Вообще не в полной мере.
Мария Сушенцова
— Это не частый случай такого совмещения. А с вашей точки зрения, насколько можно совместить предпринимательство и служение в сане?
Диакон Максим Горшков
— Вопрос меня врасплох не застал, он простой, отвечу однозначно: это очень сложно, и в какой-то мере это даже мешает. Я не веду себя так, что моя предпринимательская деятельность как-то ущемляет служение, напротив — прежде всего служение. У меня есть богослужебная череда, которую я совершаю, есть и другие интересы: я читаю исторические книги, церковные, ещё веду свой блог — у меня есть в разных известных соцсетях канал, в котором публикую видео и фотографии. Видео касаются проповеди, евангельских чтений и церковной традиции в целом. Я бы не назвал это совмещением сейчас, потому что я служу и, когда могу, в свободное время, работаю. Потому что я не могу бросить сотрудников, не могу бросить заказчиков и партнёров, нужно все обязательства до конца исполнить, все проекты закрыть и думать в сторону того, чтобы бизнес интегрировать с нашими партнёрами и постепенно из него уходить, продавать. Благословение на это есть от нашего правящего архиерея, митрополита Балтийского и Светлогорского Серафима, патриаршего наместника Калининградской митрополии. И крёстный тоже говорил, причём сразу, что лучше это сделать. Но я не мог просто взять и прекратить по объективным причинам.
Мария Сушенцова
— Конечно, это же ответственность.
Диакон Максим Горшков
— Да. А так это даже мешает, потому что ты должен все христианские ценности, свои моральные устои применять везде — не только в церкви, не только на службе, но и транслировать их на бизнес. Но бизнес — это такое болото, в котором моральные и духовные законы зачастую не действуют, поэтому приходится лавировать. Насколько я это вижу в себе, у меня пока получается. Но лучше, чтобы этого не было вообще, чтобы не стояло такого морального выбора — как себя вести, что говорить и так далее. Надо до конца христианином оставаться.
Мария Сушенцова
— А в этом как раз и суть нашей программы. Ведь вопрос не только вашей личной жизни касается, вашего пути, но многие православные бизнесмены, руководители сталкиваются с этими вопросами: как оставаться христианином и при этом быть хорошим руководителем, предпринимателем, делать своё дело не только справедливо, но и эффективно? Ваше мнение каково: бизнес — это всё-таки болото, которое деморализует в любом случае, и оттуда надо бежать? Понятно, ваш случай особый, вы — священнослужитель, но возьмём любого христианина, который воцерковлённый, верующий и хочет жить по Евангелию и своей совести не изменять. Бизнес противопоказан такому человеку, или всё-таки возможно вести бизнес, который не будет убыточным, но рентабельным, эффективным, и при этом оставаться христианином, действовать по совести? Ваше мнение особенно интересно, потому что вы имеете опыт и практику.
Диакон Максим Горшков
— Вопрос хороший, я с удовольствием отвечу. Есть священнослужители, совмещающие служение в храме, и бизнес. Из моих личных наблюдений: у кого бизнес идёт в гору, эти люди всё-таки больше в бизнесе, нежели в Церкви. В моём случае наоборот: я в Церкви, а в бизнесе я, поскольку должен выполнять свои обязательства, вот и всё. Но это наблюдение я увидел не в одном человеке, не в двух и даже не в трёх, а у большого количества людей. Я не буду называть имён и фамилий, естественно.
Мария Сушенцова
— Конечно, мы же в рамках программы обсуждаем смысловые вещи и хотим понять, возможно ли это в принципе совместить. И получается из ваших слов, что всё-таки нельзя служить Богу и мамоне. Если я вас правильно услышала, то речь идёт не о том ракурсе, что человек неизбежно нравственно портится, если вникает сильно в свой бизнес, пытается им хорошо руководить, а о том, что у человека ограниченное количество часов в сутках и ограниченный спектр внимания. Но чтобы что-то делать хорошо, надо всё своё внимание, сердце, ум, энергию прикладывать к основному поприщу, которое считаешь главным. Соответственно, перевес внимания в область либо бизнеса и управления, либо служения создаёт то, о чём вы говорите: он больше там, а не здесь. Или это уже процессы некоторой нравственной коррозии, которые происходят в человеке, потому что он вник больше в бизнес-процессы, чем в служение?
Диакон Максим Горшков
— Вы сказали очень правильные слова по поводу «невозможно служить Богу и мамоне». Не то чтобы невозможно, а вообще нельзя, потому что в Евангелии чётко сказано об этом: «нельзя служить двум, Богу и мамоне». Это истина в последней инстанции, тем более большая часть написанного в Евангелии — слова Христа. Я так это и воспринимаю. Есть просто православные бизнесмены мощные, а есть православные бизнесмены —меценаты, там много категорий, подкатегорий. Из моих личных наблюдений очень немногие, ничтожный процент, кто действительно из них живёт по-евангельски, то есть помогает ближним, накормит голодного на улице, обогреет холодного, поможет больным детям. Как правило, всё это делается предпринимателями более мелкими, которые поступают так, что их левая рука не видит того, что делает правая. А тот, кто громко заявляет и декларирует, что он такой помогальщик, по факту этого не делает. Важно содержание, а не красивая обёртка. Сейчас многие ведут каналы, блоги, рассказывают, какие они хорошие, но из общения с людьми я вижу, что поистине готовы откликнуться и помочь в трудную минуту — я говорю не о том, чтобы помочь мне, а помочь просто ближним, поступить по-евангельски — это люди, как правило, бедные, простые, те же православные христиане. И часто бабушка — «белый платочек», как мы называем, принесла в храм больше и сделала для храма больше, чем какой-нибудь так называемый меценат, бизнесмен и так далее.
Мария Сушенцова
— Знаете, я слушаю вас — и целый пучок вопросов возникает. Это всё абсолютно в дискуссионной плоскости. Здесь нет однозначно правильных и неправильных ответов, потому что у всех они немного разные, преломлённые.
Диакон Максим Горшков
— У каждого своя правда, как говорят.
Мария Сушенцова
— У нас же нет чётких канонов, как должен вести себя православный предприниматель. Эта повестка только формируется, поэтому наша программа является одним из многих каналов, где это можно и нужно обсуждать с людьми-практиками. Знаете, какой вопрос у меня возник? Получается, что для человека, который занимается бизнесом или находится на крупных руководящих позициях, от которого многое зависит, его христианская составляющая измеряется или проявляется в том, насколько он продолжает быть живым, откликающимся к ближнему и к Богу в первую очередь: «возлюби Бога и возлюби ближнего своего», как мы знаем.
Мария Сушенцова
— А с другой стороны, можно посмотреть иначе: хороший управленец, который мыслит и хочет строить свой бизнес по-христиански, может так его и построить — создать систему с хорошим климатом, дружелюбными отношениями между сотрудниками, социальной, материальной помощью, но это будет не на уровне его непосредственного отклика в моменте, а на уровне выстроенной им системы, которая обеспечивает справедливость, поддержку сотрудников и так далее. Такой человек, может быть, не откликнется в какую-то конкретную минуту — мы этого не знаем, дело совести каждого. Но можно ли сказать, что его проявление христианской любви к ближнему в том, как он выстроил эту систему, которая работает не на уровне живого отклика, а на уровне системных настроек, которая является его детищем?
Диакон Максим Горшков
— Я же не сказал, что таких людей нет. Они есть, и среди моих знакомых тоже есть те, которые стараются поступать по-христиански со своими подчинёнными и партнёрами: не обманывать, не лукавить, не красть, не делать ничего противного христианским и просто нравственным ценностям и устоям. Такие люди есть, слава Богу, их немало. Просто всё отрицательное, как правило, всегда на поверхности, мы это видим. А такие люди часто остаются за кадром, но они живут по-евангельски: их добрые дела есть, но остаются незамеченными для всех остальных, они их не афишируют, просто спокойно делают. Таких людей много, но, по моим наблюдениям, это люди простые, которые не гонятся за сверхприбылями, фабриками, заводами, пароходами. А людям с очень большими деньгами тяжело, за них надо молиться, потому что каждый день новые вызовы. Большие деньги, как говорят, это большие проблемы, поэтому лучше маленькие.
Мария Сушенцова
— Кстати, интересный вопрос: как вам кажется, есть ли душеполезный, абсолютный порог значений прибыли или нормы прибыли? Вопрос не праздный, вспомним Фому Аквинского — у него был порог 13%, например, если мы говорим о кредитной ставке. А выше — уже нечестно, несправедливо. Но сам факт того, что обсуждается некий порог допустимого: не то что вообще нельзя давать кредит под проценты, а есть допустимый порог, выше которого явно недушеполезно, и уже в душегуба можно превратиться по отношению к другим людям, которым ссужаются деньги. Вот нечто подобное прозвучало рефреном в ваших словах, что масштаб дела тоже является фактором, влияющим на нравственное качество человека. Мы понимаем, что масштаб компании и число прибыли различаются в десятки и сотни раз.
Диакон Максим Горшков
— Конечно, это зависит и от регионов. У нас есть Москва, есть в Питер — в меньшей степени, и есть всё остальное. В Москве сосредоточение крупных игроков во всех сферах — промышленности, бизнеса и так далее, головные офисы самых крупных компаний, все деньги в Москве. Поэтому сравнивать московские компании, которые имеют доступ к большему пулу заказчиков, и местный калининградский бизнес, например, мелкий и средний, — это небо и земля. Например, предприятие с оборотом 30 миллионов и чистой прибылью 30% — это хорошее предприятие, которое нормально функционирует. А есть предприятия с миллиардными прибылями — это уже крупный бизнес, и там просто больше ответственности: за сделки, за людей, за своё внутреннее состояние, кстати. Чем ты становишься богаче, тем у тебя больше доступа к тем или иным благам этого мира. Например, кто-то может стоять перед выбором: открыть приют для детей с пороками сердца, с медицинским обеспечением и развитием, или купить яхту длиной 150 метров и разъезжать на ней по миру, снимая красивые ролики о богатой жизни. У человека с большим количеством денег такие дилеммы возникают постоянно. Мы не говорим, что он должен жить бедно, впроголодь, не покупать дорогую одежду — пожалуйста. Просто тут, как мне кажется, либо должен быть какой-то баланс, либо этот выбор будет грызть изнутри и доведёт до того состояния, когда всё христианское, православное, любовь к ближним угаснут со временем. Ты будешь жить в своём круге людей, близких, с которыми даже можешь быть не близок, потому что появляется огромное количество соблазнов, и ты начинаешь уделять меньше времени самым родным и любимым. Тут много вопросов и много постоянного морального выбора. А когда ты живёшь так, чтобы была возможность прокормить семью, обуть, одеть, оплатить школу, детский сад, кружки, но при этом регулярно, искренне ходишь в храм хотя бы на воскресную литургию, причащаешься Святых Христовых Таин, — у тебя больше шансов пройти сквозь игольное ушко. Вот так.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое. Это очень глубокий и исчерпывающий ответ. Мне вспомнилась общая мысль преподобного Паисия Святогорца, который рефреном говорил через все беседы, что все тревоги и проблемы современных людей оттого, что они имеют слишком многое. Их сердце и внимание начинают утекать туда: «что мне делать с пятой машиной, с огромным трёхэтажным коттеджем?» Это начинает съедать. Преподобный говорит, что нужно избавиться от этого и жизнь сразу станет веселее, радостнее, потому что станет проще.
Диакон Максим Горшков
— Помните, как в Евангелии: молодой человек подошёл ко Христу и спросил, что ему сделать, чтобы войти в Царствие Небесное. Христос говорит: «Возлюби ближнего своего, возлюби Господа Бога» и так далее. Он отвечает: «Всё это я сохранил от юности своей, но у меня есть имение». Тогда Христос сказал: «Раздай имение и следуй за Мной». А тот осунулся и ушёл в сторону. То есть не каждый может отказаться и сделать правильный выбор.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам большое за искренние рассуждения. Я напомню, что в этом часе с нами был диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии, руководитель группы «Кипер Телеком». У микрофона была Мария Сушенцова, и мы рассуждали в рамках цикла «Вера и дело», где мы пытаемся наводить мосты между христианской этикой, верой, экономикой и бизнесом. Спасибо вам, отец Максим, за этот разговор, за искренность.
Максим Горшков
— Спасибо большое, Мария, очень интересно было. Хорошие вопросы.
Мария Сушенцова
— Всего доброго.
