«Корабли Российской Империи». Александр Музафаров

Гостем программы «Исторический час» был старший преподаватель Московского государственного университета технологий и управления имени К. Г. Разумовского Александр Музафаров.

Темой обсуждения стали большие корабли, броненосцы Российской Империи. Разговор шел об особенностях судостроения в России конца XIX — начала XX веков, вспомнили истории кораблей и их создателей, а также обсудили соперничество с другими морскими державами.

Ведущий: Дмитрий Володихин

---

Д. Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный историк военных производств, военной промышленности, военной техники, старший преподаватель университета имени Разумовского Александр Азизович Музофаров. И мы обсуждаем с вами тему больших кораблей: кто их строил, в каких условиях и что получалось. Напоминаю, что все это во времена Российской империи, все это до 1917 года. Александр Азизович, здравствуйте.

А. Музофаров

— Добрый день.

Д. Володихин

— Ну что ж, давайте вот о чем поговорим. Я не ошибся, сказав, в каких условиях все это строилось. Понимаете, какая вещь, практика строительства боевого флота в Российской империи, при чем не парусного флота, а именно флота броненосного, парового, современного флота в конце XIX — в начале XX века, она была, как бы это правильно сказать, экзотической. Чем-то хороша, чем-то напротив неудобна. И для того, чтобы понять, как люди работали в то время, а работали, заметим, первоклассные инженеры и конструкторы, люди исключительных знаний. Но, в каких условиях они работали, нужно некое предисловие с объяснением того, что их окружало.

А. Музофаров

— Итак, давайте поговорим о том, как развивалось военное кораблестроение в России в организационном плане во второй половине XIX века. Почему во второй половине? Потому, что это эпоха перехода деревянного парусного флота к стальному, броневому, паровому. И вот здесь российское правительство, русское государство столкнулось с проблемой: что нам нужен новый броненосный паровой флот, его надо строить, но сначала надо построить заводы, которые вообще это способны сделать. И здесь русское государство вынуждено само создавать эти предприятия, модернизировать казенные верфи, потому что частные верфи в России в тот момент такие работы были выполнять просто не в состоянии. Потом, уже в начале XX века ситуация несколько изменится, и у нас появятся хорошие частные заводы, вполне конкурирующие с государственными. Но, сначала военные моряки поняли, что, если они хотят иметь корабли, они должны иметь сначала верфи и заводы. И Россия идет по пути создания очень интересной системы судостроительной промышленности. Большая часть военного судостроения строилась на казенных верфях. Это новое адмиралтейство в Петербурге, это галерный остров в Петербурге, Николаевское адмиралтейство в Николаеве, это Севастопольский морской завод в Севастополе, соответственно, которые были казенными предприятиями. Их служащие — инженеры были военнослужащими российского императорского флота. Для их подготовки было создано специальное техническое училище морского ведомства, которое располагалось в Кронштадте. Там было два факультета: один готовил инженеров-механиков, то есть тех, кто обслуживал корабли, а второй готовил судостроителей . Были даже специальные чины для судостроителей, воинские чины, звучавшие на современный взгляд экзотически: младший помощник судостроителя, старший помощник судостроителя, младший судостроитель, старший судостроитель, генерал-инспектор судостроения. Это были флотские офицеры, которые носили инженеры-судостроители. Впоследствии их переименовали, они стали называться инженеры по адмиралтейству. То есть там был инженер-поручик, инженер — штабс-капитан, и так далее. Но, в конце XIX века была вот такая экзотика. И когда мы видим такую изящную подпись: старший помощник судостроителя, мы понимаем, что это не должность, это чин. Ну на практике жизнь-то была несколько проще, обращались к офицеру все равно: «Ваше благородие, или ваше высокоблагородие», поэтому такой страшный чин никого не пугал. Итак, еще одна особенность российского флота — это централизованное проектирование кораблей. Если в других странах, скажем, в Англии мы часто имели такую ситуацию, когда конструкторское бюро какой-то фирмы предлагает флоту, вот флот говорит: «Хотим крейсер», они говорят: «Вот, вот вам вариант. Не хотите такой, а вот такой, только поменьше, вот такой, только побольше.».

Д. Володихин

— У нас есть готовые комплекты.

А. Музофаров

— Да. То есть вот берите, не пожалеете. В Российской империи ситуация была другой. Было две структуры: морской технический комитет и главное управление кораблестроения, соответственно, ГУК, в которые входили, как самостоятельное управления в состав морского ведомства. Создал эту систему выдающийся руководитель морской администрации России адмирал Иван Алексеевич Шестаков. Он был управляющим Морским министерством во все время правления императора Александра III. И в общем-то он как раз и заложил основы российского броненосного флота и судостроения. Итак, МТК — Морской технический комитет собирался и обсуждал вопросы о том, какие корабли нам нужны, какие корабли нужны флоту. Там собирали, в его состав входили адмиралы-кораблестроители — чиновники, которые: мы собираемся воевать там-то, вот есть, господа, такие-то системы вооружения, давайте спроектируем оптимальный броненосец. Вот, наверное, он должен быть водоизмещением 10000 тонн, вот у него должно быть такая-то артиллерия, такая-то броня, такая-то скорость хода. То есть фактически МТК выдавал в качестве своего решения то, что сейчас называют эскизный проект. То есть: мы хотим броненосец вот таких размеров, с такой-то скоростью, с таким оружием, с такой-то броней.

Д. Володихин

— Кто входил в МТК? Все эти образованные инженеры, или это в большей степени было военное начальство?

А. Музофаров

— А вот тут примерно половина состава. Главой МТК всегда был адмирал. Очень долгое время должность занимал адмирал Дубасов, вице-адмирал Дубасов.

Д. Володихин

— Ну он был герой русско-турецкой войны и человек, который истинно радел за флот.

А. Музофаров

— Да. То есть это боевой адмирал. Туда входил главный инспектор кораблестроения, а вот это как раз должность именно инженера- судостроителя. А дальше МТК мог включать в свой состав разных адмиралов или инженеров по мере надобности. То есть он мог менять свой состав. Обсуждается вопрос артиллерийского вооружения: а давайте позовем руководителя артиллерийских заводов Морского ведомства; обсуждаем вопрос о Тихом океане: а давайте позовем адмиралов, которые там командовали эскадрами, пусть они нам обсудят.

Д. Володихин

— Ну это в общем довольно гибкий подход к делу. То есть вот складывается впечатление на протяжении столетий что Российская империя — это был образец консерватизма, заскорузлости. Видите, здесь подходят в реальности к проблеме достаточно прагматично: Давайте посмотрим, что нам нужно, посоветуемся, используя тех, кто реально что-то понимает. Подход-то здравый.

А. Музафаров

— Да. И потом этот эскизный проект, задание МТК, оно передавалось в ГУК, в главное управление кораблестроения, где уже собирались инженерные команды, которые готовили проекты кораблей непосредственно. Дальше готовые проекты опять обсуждались МТК, он делал выбор, который предоставлял на утверждение морскому министру, генералу- адмиралу и государю императору, после чего следовал заказ корабля на казенной или частной верфи. При этом, что важно, поскольку военные заводы были подчинены напрямую Морскому министерству, то МТК, и это была, как раз определенный недостаток этой системы, мог сказать: Мы тут строим корабль. Но, вот смотрите, во Франции изобрели новую пушку, а у нас нет такой пушки. А давайте его перестроим, прямо на стапеле, пока не успели достроить, давайте его усовершенствовать.

Д. Володихин

— Это удлиняло сроки.

А. Музафаров

— Это удлиняло сроки. Это порой приводило к радикальной перестройки кораблей на стапеле. Крейсер «Минин» прям провел на стапеле 12 лет, потому что его строили по одному проекту, а потом решили, что: нам такой корабль не нужен, и мы прям на стапеле будем перестраивать в другой. И все-таки его перестроили. Он получился хорошим кораблем, но вот процесс был именно такой. Как написал один из историков флота, у него так глава называется: «Министр приказывает — завод исполняет». То есть это было полное подчинение военной промышленности военной власти. То есть напоминаю, это радикально отличается от советской ситуации, когда судостроительные заводы подчиняются министерству судостроительной промышленности, и к флоту они относятся, как советская продавщица к покупателям: берите, что дают, а то и этого не будет. То есть мы построим то, что хотим, но а вы думаете, как вы на этом будете плавать .

Д. Володихин

— Берите, что дают.

А. Музафаров

— Фактически да. Флот говорит: Мы хотим эсминец с универсальным оружием, с универсальной артиллерией, им говорят: Мы такое не делаем. Вот вам проект 30. Получайте его, расписывайтесь и плавайте на нем дальше. Итак, вот такая схема. Она приводит, кстати, к одному интересному феномену. В отличии от более поздних времен, очень сложно выделить автора, конкретного автора проекта корабля, потому что изменения в него вносили все. Общий замысел мог родится в голове даже у самого управляющего Морским министерством. Нрав раньше таков был. Вот англичане построили крейсер «Immortalité»: вот бы нам что-то похожее. Вот давайте что-нибудь такое придумайте в этом духе. И дальше все начинают вносить изменения и получается крейсер, не совсем похожий на английский аналог. Крейсер «Адмирал Нахимов» так строился, с четырьмя башнями, очень интересная конструкция, с четырьмя башнями по ромбической схеме, то есть одна в носу, одна в корме и по одной на каждом борту, там с одной трубой, двумя огромными мачтами, на которых поначалу даже парусная оснастка предусматривалась.

Д. Володихин

— Так, на всякий случай.

А. Музафаров

— да. При этом адмирал Шестаков любил, например подкидывать инженерам такие сложные задачи. Например, в свое время в Англии заказали царскую яхту «Ливадия» по идее адмирала Попова. Это было круглое судно, вот абсолютно круглое, как блин. Оказалось, у нас было два броненосца таких на Черном море, так и называли «поповки»: «Киев» и «Новгород». И вот построили такую яхту, она до Черного моря дошла. А дальше выяснилось, что плавать на ней невозможно. Круглое судно неудобно. Поэтому ее поставили в Севастополе на прикол. Но, на ней стоят мощные и отличные машины. Адмирал Шестаков в каждом техзадании писал: «Рассмотреть возможность использовать стоящих на складах машин „Ливадии“ на новом корабле.». Ну а что они стоят, простаивают на складе, давайте поставим. И инженерам приходилось либо пытаться их впихнуть в корабль, либо писать техническое обоснование: почему этого делать не надо. Таким образом у русских кораблей далеко не всегда можно выделить таких конкретных авторов, авторов идей. Тем не менее мы можем назвать несколько имен, крайне значимых для русского кораблестроения в эту эпоху. И первым из них, наверно, надо назвать Николая Евлампиевича Кутейникова, который был в 1895 — 1905 гг. главным инспектором кораблестроения, который во многом определял облик русского флота вот на рубеже XIX — XX веков. Был талантливейший инженер, окончивший Кронштадтскую морскую школу и принимавший участие в разработке и проектировании более чем 40 боевых кораблей. Человек очень много сделал, человек искренне переживал за дело. И вот смотрите, в 905-м году уходит в отставку, а в 906-м году он умирает. И вот здесь интересно: почему. Как мы знаем из истории русско-японской войны, в марте 904-го года на неприятельской мине под портом Артур подрывается и гибнет эскадренный броненосец «Петропавловск» — флагман русского флота в Тихом океане. Это был корабль, который Кутейников строил. Он тяжело переживал гибель своего детища, но еще более его возмутила статья генерала Крылова, который написал, что: вот «Петропавловск» взорвался потому, что он был плохо спроектирован и построен. Следствие показало, что это не так. Но, Кутейникова это задело. Он получил инфаркт и от этого скончался. То есть человек, искренне радевший за дело. Второй замечательной фигурой был Ксаверий Ксаверьевич Ратник, тоже человек, закончивший техническое морское училище, Николаевскую морскую академию. Этот инженер долгие годы возглавлял Балтийский завод. Балтийский завод несколько выбивался из общей линии отечественного судостроения. Почему? Потому, что когда-то это была попытка создать частный завод, конкурирующий с государственными. Она окончилась не совсем удачно, завод обанкротился. И вот здесь морское ведомство сделало хитрый ход — оно его купило, но не сделало казенным, а как бы сделало, вот как современной госкомпанией.

Д. Володихин

— Это Светлое радио, Радио ВЕРА. Мы тут рассказываем о достижениях. Смотрите нас, слушайте нас, и вы узнаете о том, как велика была Россия в своих технических и инженерных достижениях более чем вековой давности. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный историк Александр Азизович Музафаров, старший преподаватель университета имени Разумовского. Мы говорим о больших кораблях и кораблестроителях, самое главное, Российской империи. Итак, вот теперь доберемся и до Балтийского завода, и до Ратника.

А. Музафаров

— Итак, Ксаверий Ксаверьевич Ратник возглавляет Балтийский завод. И вот здесь Морское министерство что делает? Оно его покупает, и оно его оставляет, всю его систему управления, как будто он остается частной компанией, просто государство является его владельцем. Это напоминает современную госкомпанию в Российской Федерации. Решили: а давайте сохраним преимущество частного завода. Пусть он работает, как частный, принадлежа государству. И Ратник в течении 20 лет управляет этим заводом. И действительно ему удается очень здорово сохранить это и развить это предприятие, Балтийский завод является одним из самых эффективных российских судостроительных заводов. Вот это сочетание частно-государственного партнерства делает его особенно эффективным.

Д. Володихин

— Ратник был человеком энергии. Он, очевидно, был тем управленцем, который не только радеет за дело, но и еще как бы обскакивает администрацию.

А. Музафаров

— Да, да. И при чем у него иногда получалось. Например, когда надо было экстренно, в начале русско-японской войны, достроить броненосец, типа «Бородино», Ратник воспользовался вот тем, что в башне среднего калибра были, собственно, унифицированы в проекте с башнями крейсеров, типа «Олег», просто забрал 4 башни черноморских крейсеров «Кагул» и «Очаков», они все равно не нужны на Черном море, и поставил их на, собственно, уходящих на Дальний Восток броненосцы, тем самым отдав в эскадру Рожественского четвертый броненосец вместо трех, уже готовых. Наверно, если говорить о кораблях, кто был построен в этот период, хочется обратить внимание на серию океанских крейсеров-рейдеров «Рюрик», «Россия», «Громобой». Эти корабли не были формально однотипными, это было такое последовательное развитие. То есть проект был один, но каждый следующий корабль отличался от предыдущего в пользу, он был чуть больше, чуть сильнее, чуть совершеннее.

Д. Володихин

— Так, посмотрели на первый: нормально, но добавим вот это. Второй чуть-чуть получше, но давайте дорисуем портрет, добавим несколько черточек.

А. Музафаров

— Примерно так. Их строителем был замечательный русский кораблестроительный инженер Николай Елисеевич Титов. Родился он в 19846 году, окончил в 66-м году опять же все тот же инженерное училище морского ведомства. И вот он проектирует корабль, который способен действовать в открытом океане, достаточно силен, чтобы разогнать любой неприятельский крейсер, ну любой неприятельский, читай английский в тот момент, и в тоже время уйти от любого неприятельского броненосца. Корабль с огромной дальностью плавания и огромного размера. То есть «Рюрик» имеет водоизмещение 11960 тонн, почти 12000, это больше, чем большинство броненосцев того времени. Корабль очень изящный, с двумя трубами и очень мощным вооружением: 4 8-дюймовки, 12 6-дюймовок и 6 120-миллиметровых орудий, не считая противоминного калибра.

Д. Володихин

— Для тех, кто не в танке, объясняем. Это вооружение мощного, тяжелого крейсера, который сможет на равных побороться со своим собратом, подавит любой легкий крейсер. Знаете, были такие крейсер колониального типа с небольшим количеством легких орудий, но с огромной дальностью хода. При столкновении с «Рюриком» любой из них пошел бы ко дну.

А. Музафаров

— Они обречены.

Д. Володихин

— И по скорости хода достаточно хорош, чтобы, если он столкнется с могучим, огромным великаном — эскадренным броненосцем, его чудовищной артиллерией, просто избежать боя, уйдя.

А. Музафаров

— При этом корабль имел бортовое бронирование. У него был пояс, толщиной почти 170 миллиметров, что защищало его гарантировано от шестидюймовых снарядов, которыми были вооружены большинство тогдашних крейсеров. Корабль оказался очень удачным, и буквально через 2 года, «Рюрик» был заложен в 1889 г., это такая лебединая песня адмирала Шестакова. Он успел одобрить проект этого корабля, но не успел его увидеть. Он умер в 88-м. Спущен на воду в 92-м, в 95-м вступил в строй. То есть обратите внимание, срок постройки корабля был всего 6 лет. А дальше, в 93-м году, когда «Рюрик» был уже, достраивался на воде, строится крейсер, получивший название «Россия».

Д. Володихин

— Да, «Рюрик плюс».

А. Музафаров

— «Рюрик плюс», более совершенные котлы, Водотрубные котлы БЕЛЬВИЛЯ, которые можно быстрее привести в действие. БЕЛЬВИЛЯ надо было растапливать несколько часов. Более мощные машины, скорость хода 20 узлов. Более мощное вооружение: новые восьмидюймовки с длиной ствола в 45 калибров. И в общем такой усиленный, увеличенный «Рюрик», он действительно на 200 тонн больше по водоизмещению. И наконец в 98-м году закладывают третий корабль этого типа, это «Громобой». Еще больше, чем «Россия» на 200 тонн, даже не на 200, а на 400 тонн тяжелее. Та же скорость 20 узлов. То же вооружение, но вооружение уже укрыто полностью в бронированных казематах. У «Рюрика» и «России» 8-дюймовки стоят только за щитами. При этом, что надо отметит, обратите внимание на срок постройки: «Громобой» заложен в 98-м, в 99-И он спущен на воду, в 1900-м вступает в строй. Огромный корабль построен всего за 2 года.

Д. Володихин

— Для Российской империи это сверхскорость. Да и для мировых показателей это высокий уровень.

А. Музафаров

— И по мировым меркам это очень высокая скорость. Сказывалось вот это совершенствование одного и того же проекта. В ходе русско-японской войны «Рюрик», «Россия» и «Громобой» образовали тогда владивостокский отряд крейсеров. Это, можно сказать, наиболее эффективное соединение русского флота, действовавшего на Дальнем Востоке. Несколько раз удавалось перехватывать японские конвои, нарушать снабжение японской армии в Манчжурии, отвлекать на себя сильнейший японский отряд крейсеров адмирала Камимуры, выдержать с ним два тяжелейших боя. В ходе второго «Рюрик» получил повреждение руля, не смог держать в строю и погиб в неравном бою против шести японских крейсеров. Но, «Россия» и «Громобой» сумели прорваться через кольцо из четырех неприятельских крейсеров и уйти во Владивосток. Оба крейсера приняли участие в Первой мировой войне, это вторая бригада крейсеров Балтийского флота. Действовали очень эффективно: ставили мины у немецкого побережья, участвовали в морских боях.

Д. Володихин

— То есть работали не как старички.

А. Музафаров

— Да, были вполне эффективные, мощные корабли, способные, так сказать, поддержать престиж русского оружия. Надо отметить, что, интересно, что в годы Первой мировой им приходилось снова взаимодействовать с крейсером под названием «Рюрик».

Д. Володихин

— Вот об этом подробнее, потому что эта история интересная. Прежде всего давайте отметим, что для российского флота считалось своего рода благородной традицией: похоронив какой-то корабль, который погиб в бою, погиб героически, или он так или иначе ушел со службы, но страна помнит о совершенных экипажем этого корабля подвигах, моряки говорили: «Мы хотим корабль с таким же именем.». И иногда имя переходило с одного корабля на другой множество раз. Вот, собственно, в XVIII веке был захвачен шведский линейный корабль «Ретвизан», и несколько раз это, понравившееся в России, звучное имя переходило к другим кораблям, вплоть до, собственно, рубежа XIX — XX веков. Та же история случилась и с «Рюриком».

А. Музафаров

— Совершенно верно. Первый «Рюрик» вошел в состав русского флота еще при Петре Великом. Ну это был маленький бриг. Итак, решив увековечить память этого корабля, в Англии был заказан тяжелый крейсер такого промежуточного типа между броненосными и линейными крейсерами, еще не появившимися в тот момент.

Д. Володихин

— Линейные крейсера находились в стадии идеи, которая скоро реализуется. А броненосный крейсер подходил к потолку своих возможностей. И вот как раз крейсер «Рюрик» — это и есть облизывание потолка для такого рода кораблей, для такого класса корабля. Это был великолепный броненосный крейсер на закате эпохи броненосных крейсеров.

А. Музафаров

— Да. Водоизмещение 18000 тонн; главный калибр — 4 10-дюймовых орудия, промежуточный калибр — 8 8-дюймовых орудия, противоминный калибр очень сильный из 120-миллиметровых пушек. Корабль был очень сильный, скорость хода 21 узел. Правда он был с поршневыми машинами, не с турбинами еще, что сказывалось на наборе скорости. Тем не менее на какое-то время, на момент вступления в строй это самый крупный боевой корабль русского флота.

Д. Володихин

— Да и, честно говоря, он самый ценный корабль русского боевого флота, даже более ценный, чем эскадренные броненосцы. Но, вот здесь небольшая обида. У нас были отличные инженеры, у нас были великолепные мастера, умники, интеллектуалы. Но, бывало так, что промышленность просто не успела бы справиться с каким-то заказом в обозримые сроки. А флот хотел больше кораблей. И тогда заказывали за рубежом. Заказывали у немцев, французов, англичан, американцев, где удобнее. Но, вот этот заказ достался англичанам.

А. Музафаров

— Да, «Рюрик» был заказан в Англии. Это был довольно интересный ход, связанный в том числе и с политикой. Дело в том, что в 907-м году, в год заказа крейсера Россия и Англия начинают резкий разворот своей политики от такого вечного соперничества, который был в XIX веке, к сближению. Заключается англо-русское соглашение о разделе сфер влияния в Персии, о, главное, прекращении большой игры, о прекращении борьбы за Афганистан. Обе стороны начинают смотреть друг на друга как на союзников в будущей войне с Германией. И вот здесь такой как бы комплимент будущему союзнику: закажем у него боевой корабль. Вооружение «Рюрика» российское. Проект создавался при участии русских инженеров, в том числе участников Цусимского сражения Владимира Полие́вктовича Костенко, который был наблюдающим судостроительным за постройкой «Рюрика». И корабль был достаточно быстро построен. В годы Первой мировой он был неизменным флагманом Балтийского флота. На нем держал свой флаг Николай Оттович фон Эссен.

Д. Володихин

— Ну и впоследствии на нем держал флаг выдающийся флотоводец того времени Михаил Коронатович Бахирев. Что важно: англичане расстарались, не схалтурили. Американцы иногда строили чудовищно халтурно. Они строили для нас крейсер «Варяг», и крейсер «Варяг» в общем давал огромное количество проблем технических. А «Рюрик» выдержал столкновение с каменной банкой, которая в 1915 году распорола ему днище. Но, русские моряки не испугались, довели его все-таки до порта, не стали выходить в море на шлюпках от гибнущего корабля. И английская конструкция тоже выдержала. Это был хорошо сделанный корабль. Этот удар, который для большинства крейсеров того времени был бы с гарантией смертельной, «Рюрика» ранил, но не убил. В общем, смотрите, наш «Рюрик» был хорош, английский «Рюрик» был хорош. Моряки, которые на них воевали были храбрецами. Давайте помнить об этом. Ну и мне хотелось бы сейчас напомнить вам, дорогие радиослушатели, что это Светлое радио , Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях знаменитый историк военной промышленности и военной техники Александр Азизович Музафаров, старший преподаватель богоспасаемого университета имени Разумовского, человек, который рассказывает нам о кораблестроителях и больших кораблях времен Российской империи.

Д. Володихин

— Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». Видите, мы говорим об истории в самых светлых тонах: то, что удавалось России — это то, что занимает нас, опыт людей, которые когда-то со светлым умом, с желанием услужить своему Отечеству, народу и в конечном итоге своей вере занимают нас. С вами в студии я, Дмитрий Володихин. К нас в гостях чудесный историк Александр Азизович Музафаров. Мы беседуем о больших кораблях и кораблестроителях Российской империи. Подошло время посмотреть на ситуацию, как на трагедию. Эта трагедия разразилась после поражения России в русско-японской войне. Выгребли, чуть ли не подчистую Балтийский флот. Огромная часть кораблей была потеряна на Тихоокеанском флоте. Надо было все это восстанавливать. Не за горами брезжило ядовитое сияние большой войны с Германией, уже понимали, что она будет, она будет скоро. А Балтийское море наполнено в основном плавающими консервными банками. Ну что ж, нужно было, чтобы погибшие боевые корабли были заменены на новые, гораздо более сильные боевые корабли. Пришлось постараться людям, которые радели за все это.

А. Музафаров

— Да, возрождение русской морской силы после русско-японской войны — это проблема не только техническая, не только материальная, но даже проблема национального сознания. После тяжелых потерь, понесенных нашим флотом, в обществе раздались голоса: А зачем нам флот! Россия де сухопутная держава.

Д. Володихин

— У нас все равно ничего не получается.

А. Музафаров

— Мы ничего, мы на море воевать не можем, не умеем! Не надо тратить огромные деньги на корабли, все равно они утонут. Давайте лучше вот.

Д. Володихин

— Я бы даже заподозрил, что пресса здесь повторяла, как бы это сейчас сказали в наши дни, темники, разработанные где-то за рубежом.

А. Музафаров

— Вполне возможно. Хотя и своих хватало, так сказать, неумных людей. Поэтому морякам пришлось доказывать: флот нужен. Но, проблема была не просто в том, чтобы заказать новые корабли. В 1906-м году в строй вступает английский линейный корабль «Дредноут». Это новое слово в технике войны на море. Первый линейный корабль с турбинными двигателями, развивавший большую скорость, больше, чем тогдашние броненосцы, первый корабль без среднего и промежуточного калибра, вооруженный только большими пушками: 10 12-дюймовок.

Д. Володихин

— Там был малый противоминный.

А. Музафаров

— Противоминные у него были, да, но вот промежуточного и среднего у него нет. И это, как англичане говорили: «All begin ship», то есть корабль с одними большими орудиями.

Д. Володихин

— Вот здесь я обозначу проблему. Дорогие радиослушатели, мы с вами разговариваем не о броне, не о котлах, не о главном калибре, мы разговариваем с вами о людях, которые все это создавали в Российской империи. Понимаете, в чем дело, мы говорим о «Дредноуте». Столь подробно по одной простой причине. Мы должны понимать: это был вызов. Сейчас же все стали строить такие корабли, только еще больше, еще сильнее. И Российская империя для того, чтобы почувствовать себя в безопасности хотя бы на ближайших морях: на Балтике, на Черном море, должна была построить такие же корабли, при том, чтобы не зависеть ни от кого, очень желательно построить на собственных заводах собственными инженерными и конструкторскими силами.

А. Музафаров

— И действительно ситуация на международном рынке вооружения радикально меняется. Если в конце XIX века можно было заказывать корабли за рубежом, будет очевидно что они придут, то вот смотрите, англичанам несколько стран заказало «Дредноуты», ни одна из этих стран «Дредноуты» не получила. Началась Первая мировая, англичане решили, что они им нужны самим, и все забрали в свой флот: правит Британия морями. И в этом плане действительно строить самим был лучший выход. Но, надо было убедить русское общество в том, что России необходим флот. А необходимо было большие деньги, необходимо было снова модернизировать судостроительные заводы, необходимо было провести реконструкцию, разработать проекты новых боевых кораблей. И вот здесь важную роль сыграли 3 человека. Это был морской министр Иван Константинович Григорович, который, опираясь на разработки молодых офицеров, прошедших огонь русско-японской войны: это был лейтенант Щеглов, капитан ранга Колчак, капитан I ранга Брусилов, капитан I ранга Николай О́ттович фон Эссен, которые разрабатывали как раз программы строительства русского флота, вот он подает государю проект десятилетней программы строительства русских боевых кораблей. Программа предусматривает строительство для Балтики 8 линкоров типа «Дредноут» и 8 линейных крейсеров.

Д. Володихин

— Откуда деньги?

А. Музафаров

— Когда Государственная дума смотрит на размер бюджета, а программа должна была быть запущена сразу, потому что первые 2 года корабли не строились, а перестраивались заводы, потому что корабли огромных размеров, они на старые стапели не вмещаются, надо строить новые стапеля, новые краны, новое оборудование. Тут сказали: Откуда деньги !Нет, не дадим. Флот не нужен, и зачем нам вообще все это. Здесь сыграла роль воля двух человек: это премьер-министр Российской империи Петр Аркадьевич Столыпин, который прекрасно понимал необходимость флота для России и помог сформулировать эту программу так, чтобы она проходила Госдуму, и правительство могло найти на нее деньги, и государь император Николай Александрович. Современные историки отмечают: без настойчивости государя добиться решения о финансировании в строительство Балтийских дредноутов было бы невозможно. И только в 907-м году через российский парламент проходит закон о модернизации флота и о строительстве новых боевых кораблей. Морское ведомство, пока идет все это, так сказать, обсуждение, не сидит сложа руки и думает: какие должны быть эти корабли. И вот здесь есть интересный момент, отличающий кораблестроение эпохи Первой мировой от эпохи русско-японской. На этот раз собирается собрание боевых адмиралов, и в первую очередь они говорят: «А как мы на этих кораблях будем воевать? Какие тактические приемы мы будем использовать?». И принимают целый ряд решений. Во-первых, корабли должны строится сериями. Это должны быть однотипные корабли, чтобы они действовали в одном строю и одинаково маневрировали.

Д. Володихин

— С одной скоростью.

А. Музафаров

— Да, с одной скоростью, с одним вооружением и одинаковыми данными. Второй момент: а какую тактику мы будем использовать? А что нам нужно? Нужно как можно больше стволов тяжелой артиллерии. Каждый корабль должен иметь минимум 12 12-дюймовых 52-калиберных орудий. Далее, орудия должны быть положены в горизонтальной плоскости, то есть надо обойтись без линейно-возвышенных башен, которые так любили англичане. Любили, кстати, не от хорошей жизни. Они делали это потому, что им надо было впихнуть все хоть в какие-то вменяемые размеры. Они экономили водоизмещение. Далее нужна повышенная скорость. Скорость очень важна. После Цусимы русские адмиралы это понимали. И вот так вырисовывается облик дредноута, который хотят видеть русские адмиралы. Далее морское ведомство объявляет конкурс: приходите к нам все русские и иностранные инженеры, покажите свои проекты. А иностранные фирмы выстроили более 8 проектов. Их внимательно изучили: во, вот здесь интересная идея, вот здесь хорошая идея, вот здесь неплохая идея. Замечательно.

Д. Володихин

— А в целом не то.

А. Музафаров

— А в целом: ничего вам заказывать не будем. Почему? Потому, что, как писал морской министр: 2Трудами русских инженеров мы можем создать то, что нам нужно.«. И вот у Балтийских дредноутов есть свой отец. Это выдающийся русский кораблестроитель Иван Григорьевич Бубнов.

Д. Володихин

— Подробнее о нем. Фигура выдающаяся и, к сожалению, для современного общества почти забытая. Фигура очень дискуссионная и очень интересная.

А. Музафаров

— Фигура действительно интереснейшая. Значит он родился в 1872 году, окончил техническое училище морского ведомства и принимал участие в строительстве нескольких боевых кораблей. А потом первым кораблем, который он построил, был легкий крейсер «Алмаз». Кстати, это единственный русский крейсер, прорвавшийся в Цусимском сражении во Владивосток.

Д. Володихин

— У него долгая судьба. Он будет одним из первых авиокораблей — крейсером, на которые будут базироваться гидросамолеты, спасая огромное количество людей из белого Крыма и доберется до североафриканской Бизерты. Многие говорили, что этот корабль слабый, но, видите, как долго прослужил.

А. Музафаров

— Да, слабый, но очень удачливый.

Д. Володихин

— А может он и не слабый, может он наоборот удачный, но неожиданный.

А. Музафаров

— Да. Далее Бубнов проектирует одну из первых русских подводных лодок «Дельфин», и увлекается подводным судостроением. По его проекту строятся подводные лодки, типа «Касатка». Потом он строит подводную лодку «Минога» — первую в мире лодку с дизельными двигателями. Потом на базе «Миноги» он разрабатывает крейсерскую лодку «Акула», а потом в серию идет самая большая серия русских подводных лодок — подводные лодки, типа «Барс». То есть человек очень много вложился в подводное кораблестроение и считался самым выдающимся русским кораблестроителем в этой сфере. Более того, даже в иностранных книгах о судостроении пишут, что: это русский тип подводной лодки, разработанный Бубновым, Ну и напомним, мы об этом в одной из передач на Радио ВЕРА уже говорили, что именно его ученики будут строить подводный флот СССР уже после революции.

Д. Володихин

— Он был человек выдающихся, колоссальных знаний, что важно было для российского флота, своего рода энциклопедист. То есть он не углублялся в некие узкоспециальные сферы, он брал чрезвычайно широко, работая с разными типами кораблей, с разными классами, с разным вооружением, с невероятной быстротой усваивал те новинки, о которых узнавал из кораблестроения европейского и мирового.

А. Музафаров

— И вот именно он проектирует линкоры, типа «Севастополь», которые закладываются на Петербургских верфях в 1909 году.

Д. Володихин

— Мы доберемся до линкоров. Но, чуть больше о нем самом.

А. Музафаров

— Значит что важно? Что человек, при этом он был очень живой, очень такой, знаете, не любящий формально систему. То есть, когда ему показалось, что в Морском ведомстве не ценят его таланта, он уволился с военной службы и пошел инженером на Балтийский завод, который как раз и строил его подводные лодки, возглавил там конструкторское бюро. Мы помним, что Балтийский завод, он такой как бы, он внутри Морского ведомства, но как бы отдельное княжество. Вот Бубнов уходит туда. И когда начинается проектирование линкоров, его возвращают. Он говорит: «А я не пойду. Вы меня не так поняли, вы меня не так цените.». Говорят: Ну как так, а кто будет проектировать линейные корабли? Он говорит: «Ну хорошо. Ладно. Задание интересное, я буду это делать.». И он реализует эти замыслы русских адмиралов, создает интереснейший тип кораблей. А потом снова переключается на подводные лодки. Последний проект, который нашли в его бумагах, это был огромный подводный крейсер — лодка там, вооруженная там 120-миллиметровыми орудиями, с огромной дальностью плавания, которая должна была там всплывать где-то в середине океана и топить супостатов.

Д. Володихин

— Как не смешно, в 30-х годах советские уже кораблестроители пытались использовать что-то из его наработок. Первый опыт подводной лодки, типа П был явно неудачным, а потом подводная лодка типа К, и там от Бубнова какие-то идеи просочились сквозь десятилетия и сыграли вот на интеллекте кораблестроителей, кое-что получилось.

А. Музафаров

— Да, совершенно верно. Еще важно отметить, что Бубнов очень много преподавал. Он вел такую активную преподавательскую, просветительскую деятельность. Поэтому очень потом он сыграл огромную роль еще и в создании нашей кораблестроительной школы, в ее охранении. То есть это действительно был выдающийся инженер. К сожалению, скончался он в 1919 году в холодном Петрограде, потому что как бы советская власть не слишком ценила русских кораблестроителей. Ну до последнего он работал, читал лекции. И, наверно, наиболее обидно то, что его архив, он фактически оказался разворован и далеко не сразу востребован.

Д. Володихин

— Ну вот глядя на жизнь этого человека, да, она закончилась трагично, условия для его творчества в конце жизни были просто никакими, он был очень хорош, фактически гениален. Но, в тех условиях, в которых страна жила в гражданскую войну, гений его оказался не востребован. И однако, посмотрите на него, как он живуч, гибок, текуч, как ртуть какая-то, бесконечно выбрасывает из себя новые идеи, мирится с начальством, ссорится с начальством, опять мирится, находит проекты, которые ему интересны, развивает то, что лежит рядом с ним. Но, вот посмотрев на Бубнова, скажите, ну разве русский человек неповоротлив? Да он просто-на-просто бывает бесконечно оригинален, энергичен, и он, как расплавленный металл, занимает все углубления вокруг себя, потому что достаточно хорош, чтобы быть везде и всюду.

А. Музафаров

— И вот теперь, наверно, можно перейти к описанию его проекта. Это линейные корабли типа «Севастополь». «Севастополи» проектировались в первую очередь для Балтики.

Д. Володихин

— Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». Видите, мы говорим об истории в самых светлых тонах: то, что удавалось России — это то, что занимает нас, опыт людей, которые когда-то со светлым умом, с желание услужить своему Отечеству, народу и в конечном итоге своей вере занимает нас с вами. В студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях чудесный историк Александр Азизович Музафаров. Мы беседуем о больших кораблях и кораблестроителях Российской империи. Итак, «Севастополь» — линейные корабли, которые являлись главным детищем Бубнова.

А. Музафаров

— Итак, заложенные в Петербурге, водоизмещение 23500, водоизмещение 23 тонн. Очень большие корабли. Таких крупных боевых кораблей русский флот еще не строил. Бронирование борта 250 миллиметров брони. При этом надо учесть, что не имея самой толстой брони, «Севастополи» имели наибольшую площадь. То есть обычно у линкоров делался узкий достаточно броневой пояс из толстой стали, а остальной борт оставался беззащитен. «Севастополи» были бронированы очень сильно. По весу брони они являются одними из лидеров в своем классе. Мощное вооружение: 12 12-дюймовых орудий в четырех 3-орудийных башнях. Мощная и очень умная система управления огнем, позволявшая вести сосредоточено огонь, 2 дальномера, 2 счетно-решающих устройства, мощный противоминный калибр из 120-миллиметровых орудий. Хорошие условия жизни для экипажа. Смешенное отопление котлов. Они могли использовать как нефть, так и уголь. То есть корабли весьма и весьма продуманные для Балтийского моря. Строятся они достаточно быстро, и в 1914 году вступают в строй.

Д. Володихин

— Некоторые специалисты как раз, наоборот, печалятся о том, что они слишком долго строились и кое-что новое, заложенное в этот проект при их рождении, в момент ввода в строй, оказалось слегка устаревшим. Так ли это?

А. Музафаров

— Это не совсем так. Иногда «Севастополь» любят сравнивать с вступившими в том же году в строй британскими сверхдредноутами, типа «Queen Элизабет» с 15-дюймовыми орудиями. Но, надо понимать, что «Севастополи» строились именно для защиты Балтики. Здесь их противниками были немецкие линкоры, как раз вступавшие в том же году в строй линкоры, типа «Кайзер» и типа «Кёниг», их «Севастополи» превосходят. Бортовой залп «Севастополя» 12 12-дюймовых орудий. У «Кайзера» и «Кёнига» от 8 до 10 в некоторых ракурсах. У них 10 12-дюймовок, но на башне стоят бортовые диагонально, то есть использовать все 10 орудий на один борт они могут только в очень небольшом диапазоне углов. В этом плане русские корабли сильнее. Русские корабли лучше бронированы, снаряды более тяжелые. В этом отношении «Севастополи» превосходят своих ближайших противников. Если говорить на мировом уровне, да, они уступают английским сверхдредноутам, но при этом вполне способны сражаться наравне с французскими и японскими кораблями аналогичного года постройки. Что интересно, у «Севастополя» было неожиданно два наследника. Дело в том, что изначально русское Морское ведомство не планировало строить дредноутами на Черном море. Считалось, что русский Черноморский флот, не пострадавший в русско-японскую войну, и так там господствует.

Д. Володихин

— И так справится.

А. Музафаров

— Но, тут в 1909 году Турция заказывает в Англии два линкора. И понятно, что два новейших линкора английской постройки будут сильнее, чем черноморские броненосцы. И русское Морское ведомство вносит в Думу проект о постройки двух линкоров на Черном море. Реакция Государственной думы: почему только два? Дума голосует за постройку трех кораблей. То есть черноморский театр военных действий почему-то был депутатам гораздо ближе, чем Балтика.

Д. Володихин

— А где 3, там и 4.

А. Музафаров

— Да. При этом особенность постройки черноморских линкоров была очень интересной. Здесь важную роль сыграли русские предприниматели. Ведь мы помним, сколько лет на Балтике ушло на реконструкцию верфей. Там 2 года реконструировали верфи. Черноморские предприниматели образовали 2 консорциума: «Наваль» и «„Руссуд“», и они пришли с очень интересным проектом. Они говорят: А давайте мы будем это делать одновременно строить верфь и прямо на ней, на строящейся верфи строить корабль. А так можно? Да, так можно. В результате заложенные в 12-м году черноморские линкоры вошли в строй в 15-м. Они были построены за 3 года.

Д. Володихин

— Они успели повоевать.

А. Музафаров

— Да, линейные корабли «Императрица Мария», «Императрица Екатерина Великая» и «Император Александр III». Четвертый черноморский корабль «Император Николай I» достроить до 17-го года не успели. Тем временем на Балтике освободились стапеля гангутов, спущенных на воду, и Иван Константинович Григорович предлагает заказать следующую серию из четырех линкоров.

Д. Володихин

— Напомним нашим радиослушателям, какое положение занимает в государстве Григорович.

А. Музафаров

— Григорович — морской министр Российской империи. Кстати, человек тоже очень необычный. Это участник подавления восстание ихэтуаней, участник обороны порт Артура, капитан порта Артура. То есть он провел всю осаду в порте Артуре. То есть это тоже такой ветеран русско-японской войны, морской министр, и человек, который выдвигал на руководящие посты в русском флоте молодых, талантливых офицеров и флагманов. Можно вспомнить фамилии Колчака, Бахирева, и так далее. Итак, это был один из выдающихся деятелей. Совершенно не случайно в честь него недавно был назван боевой корабль современного российского флота «Адмирал Григорович», это названо в его честь. Кстати, как в честь его боевого товарища адмирала Эссена, значит, 2 фрегата. И вот он выдвигает проект строительства следующей серии Балтийских дредноутов. Они должны были по тем новям того времени называться сверх дредноутами. У них была большая скорость хода, больший размер, больший калибр главных орудий: 14 дюймов вместо 12. Хотя схему они повторили ту же, что и на «Севастополях»: 4 трехорудийные башни. Но, входит в Государственную думу с предложением: «А давайте построим еще 4 линкора» было несколько рискованно. Тогда эти корабли были переименованы в линейные крейсера. Это был такой тип кораблей, своего рода облегченный и более скоростной дредноут. Их строили в Англии, в Германии, в Японии, а значит: давайте мы тоже в России такие построим. Ну крейсера, крейсера можно. Хотя линейные крейсера типа «Измаил», заложенные как раз на Балтике в 1912 году: «Измаил», "«Кинбурн», «Наварин» и «Бородино», два последних названы в честь кораблей, геройски погибших в Цусиме, конечно, по своим характеристикам это типичные сверхдредноуты. То есть 28000 тонн водоизмещения, 14 14-дюймовых орудия главного калибра, скорость хода 26 узлов. Бронирование у них толще, чем на гангутах. То есть это корабли, которые в общем-то действительно были полноценными линейными кораблями. Их строительство началось, в 915-м году корабли торжественно спустили на воду, и головной «Измаил» должен был вступить в строй в 1917-м году.

Д. Володихин

— Немножечко не хватило ему.

А. Музафаров

— Времени, да. Кстати, надо отметить, что хотя большевики и продали на металл, как недостроенных корпуса русских дредноут, но их артиллерия сыграла немалую роль в Великой Отечественной войне. Изготовленные для них 14-дюймовые орудия воевали на береговых и железнодорожных батареях. Это те самые сверхтяжелые пушки, которые не дали немцам войти в Ленинград в 1941 году, буквально сметая немецкие колоны с лица земли. То есть их артиллерия постреляла по врагу, нанесла малый урон. Это, конечно, такая лебединая песнь. Надо отметить, что это был не конец, ведь когда «Измаил» сходили со стапелей, стапеля освобождались, и на них проектировалась серия новых гигантов. И здесь важную роль сыграл такой корабельный инженер, как Владимир Полиевктович Костенко, человек очень интересный. Он хорошо известен любителям истории флота, как автор мемуаров «На „Орле“ в Цусиме», и как герой романа «Цусима» Новикова-Прибоя. Действительно как инженер судостроительный он прошел Цусимское сражение, был гарантийным инженером на «Орле» от судостроителей, броненосец «Орел». Принял участие в Цусимском сражении. По молодости путался было с революционерами, с эсерами. Жандармы раскрыли его деятельность, и дальше к нему пришло командование Морского ведомства и сказало: «Владимир Полиевктович, либо вы бросаете заниматься противоправительственной деятельностью, либо вот вы сейчас отправляетесь на каторгу. Мы вас вообще ценим, мы готовы за вас, что называется, поручиться перед законом, что вы больше заниматься революцией не будете.».

Д. Володихин

— Ну вы не балуйтесь.

А. Музафаров

— Ну вы не балуйтесь. Костенко дал слово, и надо сказать, его сдержал. Он оставил всякие революционные занятия и занялся проектированием огромных кораблей с 16-дюйовыми орудиями главного калибра, которые должны были быть заложены на освободившихся петроградских верфях как раз в 17-м — 18-м годах. Судьба его сложилась достаточно трагически. Он остался в России после революции 17-го года, несколько раз арестовывался большевиками. Сыграл немалую роль в развитии отечественного судостроения. Но, вот в чем была его трагедия? В том, что это выдающийся, талантливый инженер так и не увидел ни одного корабля, построенного по своему проекту. То есть хотя его идеи видны и в проектах линкоров, типа «Советский Союз» в послевоенных советских крейсерах, и в других кораблях, это строили уже его ученики. А ему самому так свой корабль увидеть не довелось.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, хотел бы обратить ваше внимание не на броню опять же, ни на 12 дюймов, ни на 14, ни на 16 дюймов главного калибра, а на том, что Российская империя оказалась сбита, как птица на взлете событиями 1917 года и гибельной гражданской войны. Посмотрите, были собственные приличные заводы. За рубежом могли быть заводы лучше, но наши были, как минимум, неплохи. Были собственные проекты, собственные идеи. Были собственные люди, которые могли воплотить все это в жизнь, и отчасти воплотили. Получалось, опять же иногда на великолепном международном уровне, а иногда просто на приличном. Когда корабль плавал, стрелял, защищал свои берега, честно работал и можно было увидеть какой-нибудь русский проект в деле в условиях войны, в бою он работал так, как надо. И что тут скажешь. Вспоминайте Российскую империю добрым словом с той точки зрения, что она привела к исполнению мечтаний многих одаренных инженеров, кораблестроителей, многих людей, которые имели возможность мечтать и свою мечту притворять в жизнь. Все эти чудесные боевые корабли, которые были построены, они очень долго не знали аналогов в нашем флоте. И очень поздно, через многие десятилетия страна стала возвращаться к тому, то она утратила в 1917-м. С вашего позволения я поблагодарю Александра Азизовича Музафарова за то, что он был сегодня щедрым дарителем своих знаний. И я скажу вам на прощание: спасибо за внимание. До свидание.

А. Музафаров

— До свидания.

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Б.В. Шергин — писатель, хранитель культуры Русского севера». Анастасия Чернова
• «Святой благоверный князь Дмитрий Донской». Сергей Алексеев
• «Род Голицыных в период Смуты». Дмитрий Трапезников

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов