«Федор Дубасов: служение Отечеству». Константин Залесский

Константин Залесский

У нас в студии был историк, исторический публицист Константин Залесский.

Разговор был посвящен военному и государственному деятелю — Федору Васильевичу Дубасову. Первый георгиевский кавалер Русско-турецкой войны 1877-1878 годов, адмирал, много сделавший для развития флота, генерал-губернатор, руководивший Москвой во время Первой русской революции. Федор Васильевич был глубоко верующим человеком: он принимал активное участие в строительстве храма «Спас на Водах», который воздвигли в память о моряках, погибших при обороне Порт-Артура и в Цусимском сражении.

Ведущий: Дмитрий Володихин

---

Дмитрий Володихин — Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин, и сегодня мы поговорим о человеке, имя которого стало нарицательным, причём нарицательным оно стало в двух разных смыслах. Добавить к этому имени его общественное положение, звание довольно сложно, потому что не знаешь, к какому из двух значений его имени добавлять всё остальное, что связано с ним в истории России. Итак, имя — Дубасов. А вот что добавить? Лейтенант Дубасов. Отлично, подходит.

Константин Залесский — Подходит.

Дмитрий Володихин — На заре XX века начали строить эскадренный миноносец «Лейтенант Дубасов». Соответствовало. «Адмирал Дубасов» подходит. «Генерал-губернатор Дубасов», да тоже, в общем-то, подходит. Но это всё один человек, это не три. И, надо сказать, что у Дубасова в его, скажем так, нише национально-исторической памяти хранится два великих дела, это героические подвиги на русско-турецкой войне и бесстрашная война с революционерами во время так называемой революции 1905 года. И первое его прославило, и второе. Мы поговорим и о том, и о другом. И я вам представляю своего собеседника, нашего традиционного гостя, замечательного историка, Константина Залесского. Здравствуйте.

Константин Залесский — Добрый день.

Дмитрий Володихин — Ну, я обычно прошу дать что-то вроде визитной карточки. Сейчас, мне кажется, я уже всё сказал.

Константин Залесский — Да.

Дмитрий Володихин — Поэтому, может быть, в этот раз мы без неё обойдёмся. Начнём от самых первых шагов этого человека по русской земле. Прославился он молодым, второй раз прославился он немолодым. Но, во всяком случае, мы постараемся поговорить о том времени, которое предшествовало первому акту его славы.

Константин Залесский — Это да. И надо бы ещё добавить, что в результате его второй славы, о которой вот вы упоминали, в советской историографии полностью перечеркнули его первые заслуги. И если мы знаем, и даже был такой эскадренный миноносец «Лейтенант Шестаков», и это золотыми буквами внесено в историю русского флота, и в советское время об этом тоже писали, то лейтенанта Дубасова из этой истории вымарали, поскольку он был тёмным героем российской истории.

Дмитрий Володихин — Это прямо хочется «Имперский марш» сыграть: пам-пам-па-пам, пам-па-пам.

Константин Залесский — Да.

Дмитрий Володихин — Ну вот, любопытно то, что помимо этих двух актов славы он сделал очень много полезного в государственной деятельности.

Константин Залесский — На самом деле он был действительно выдающийся человек. Причём, вот иногда так бывает, бывает достаточно редко, но бывает так, что вот талантливый человек — талантлив во всём. Вот выбери он любую стезю, скорее всего, он бы достиг там успеха. Но он выбрал флот.

Дмитрий Володихин — У него есть ещё слава, которая сейчас начинает разгораться таким алым цветом. Он жертва террора.

Константин Залесский — Ну, то есть по полной жертва террора.

Дмитрий Володихин — Да, причём знаменитая жертва террора. Об этом не говорили, об этом не писали в советское время, но это человек, который претерпел три покушения на жизнь и остался в живых.

Константин Залесский — И остался в живых.

Дмитрий Володихин — Наверное, Бог его защищал.

Константин Залесский — И вообще его семья, она пострадала достаточно сильно, ведь он был женат на сестре министра внутренних дел Сипягина, который был убит в 1902 году. То есть в его семье была смерть от рук террористов.

Дмитрий Володихин — Дубасов был стойкий, оловянный солдатик. Его били, он не падал.

Константин Залесский — Да. Он происходил из потомственных дворян Тверской губернии. Родился он в своём имении, ну, не в своём, естественно, в имении отца. И отец его был отставным лейтенантом флота. То есть он не то чтобы долго служил, он вышел в раннем возрасте в отставку, но вот эти вот память о море.

Дмитрий Володихин — Флотские связи.

Константин Залесский — Флотские связи, они бы были. И, соответственно, если его братья, причём старший и младший, они пошли по военной стезе, то Дубасов Фёдор Васильевич, старший соответственно, Александр, младший — Николай, они пошли по военной. Причём Николай достиг, ну, в общем, чинов генерала от кавалерии, так сказать, достаточно прилично. Он был наказным атаманом Уральского казачьего войска.

Дмитрий Володихин — Ну, вы имеете в виду то, что он пошёл по пути карьеры на суше.

Константин Залесский — Да. Да, на суше. И тоже, кстати, добился достаточно приличных успехов. А Фёдор Васильевич пошёл, по-моему, по морской линии и, соответственно, был зачислен в морской корпус. Ну, как зачислен, его отец подал прошение о том, чтобы зачислить его в корпус, когда ему 3 года было. То есть что вот: знаю, будет там служить.

Дмитрий Володихин — Вот смотрю на него в коляске и представляю себе, как он в матроске будет выглядеть.

Константин Залесский — Ну да. Ну и, соответственно, когда время подошло, то Фёдор, маленький, поступил в морской кадетский корпус, ну, в Петрограде, который был. И, соответственно, естественно, он его очень успешно окончил, был произведён в гардемарины и потом, значит, начал свою службу.

Дмитрий Володихин — Какие это всё годы?

Константин Залесский — Он родился в сорок пятом году, напомню, в 1845 году. А, значит, в гардемарины, то есть окончание корпуса, это вот учёба окончилась, и в шестьдесят третьем году он был произведён в гардемарины. То есть это ещё не офицерское звание, это, ну, скажем так, кандидат в офицеры, условно, очень условно кандидат в офицеры.

Дмитрий Володихин — Ну, служить уже может.

Константин Залесский — Условно офицер-стажёр. То есть, чтобы получить первое звание мичмана, нужно было гардемаринам немножечко лямку всё-таки потянуть.

Дмитрий Володихин — Ну что ж, вот недавно закончилась Крымская война. В смысле действий флота она закончилась, ну, не лучшим образом. И, в общем, над российским флотом витает такой призрак: не повторять того, что происходило при осаде Севастополя, когда флот был затоплен.

Константин Залесский — Да. И что самое-то интересное, значит, как раз Дубасов-то значительную часть своей первой службы, ну, первой службы, которая вот у него после корпуса, он провёл как раз там, на Тихом океане. Сначала на Сибирской военной флотилии, потом, значит, на Тихом океане. Кругосветное путешествие на корвете «Варяг» совершил. Причём там где только он не был. Там вот он всё оплавал: там и США, и Японию, и Китай, и, ну, Дальний Восток. Четыре года плавал. Четыре года.

Дмитрий Володихин — Получил мичмана.

Константин Залесский — Получил мичмана, получил Станислава третьей степени за, так сказать, ну, всё-таки четыре года. Это, ну, это серьёзное мероприятие. И главное, что такое мероприятие, такое плавание, оно даёт очень хороший опыт. И тем самым он показал себя очень распределительным офицером, в связи с чем фактически, как только он оттуда вернулся в шестьдесят восьмом году, то есть, значит, ну, считайте, в шестьдесят восьмом — это ему 23 года, его командировали учиться на гидрографическое отделение академического курса морских наук Морской академии. Это как бы показатель того, что командование оценило его как человека способного, у которого есть будущее в качестве штурмана, в качестве артиллерийского офицера.

Дмитрий Володихин — Картографа.

Константин Залесский — Картографа. Ну, то есть, скажем так, человека, который.

Дмитрий Володихин — Офицер-интеллектуал.

Константин Залесский — Да. То есть человек, ну, скажем так, с высшим образованием. Так что надо иметь в виду, что если сегодня мы привыкли, что любой офицер — это человек с высшим образованием у нас, любое офицерское училище — это высшее учебное заведение, то тогда офицерское училище, тот же самый Морской кадетский корпус — это было не высшее образование. А вот уже академический курс — это уже высшее.

Дмитрий Володихин — Там просто училище — это типа техникум.

Константин Залесский — Да, да, да, примерно так, да. То есть офицер, он считался выпускником офицерского училища или, там, кадетского корпуса, морского в данном случае, но это считалось не высшее образование. Высшее образование получали потом. И он его тоже получил. И, соответственно, после окончания этого академического курса его перечислили к морскому, к гвардейскому экипажу. Вот что интересно, что гвардейский экипаж, он там был не очень долго, ну, как недолго, ну, 5 лет. И мало того, что он, ну, числился в штате гвардейского экипажа, он состоял в составе экипажей императорских яхт. То есть сначала он был на императорской яхте «Забава», потом на императорской яхте «Держава», а вот потом 2 года он был старшим офицером, то есть старший офицер — это первый помощник капитана. Яхты «Славянка» — это яхта наследника-цесаревича, будущего императора Александра III. И вот, в принципе, с этого момента в определённой степени судьба Дубасова постоянно пересекалась с, ну, она не близко шла, то есть они не стали там, друзьями, да, близкими. Вот. Но она стала достаточно близко пересекаться с судьбой Александра III. А позже, опять-таки, из-за доверия Александра III произошло его знакомство с Николаем II.

Дмитрий Володихин — Ну что ж, а вот подходит время, когда на головы молодых русских офицеров обрушится русско-турецкая война. Причём начнётся она в обстоятельствах, когда боевого флота на Чёрном море почти нет. Два броненосца береговой обороны, странной круглой формы, их называли «Поповки», и огромное количество вооружённых пароходов невоенной постройки, минных катеров, то есть утлых корабликов, на которых были установлены либо шестовые мины, надо подойти к врагу...

Константин Залесский — И так, да, и на шесте прямо так её.

Дмитрий Володихин — В этот момент враг по тебе отчаянно стреляет, и ты рискуешь с этой операции не вернуться. Или, там, в лучшем случае, мина Уайтхеда. Это торпеда довольно несовершенной конструкции.

Константин Залесский — Они постоянно взрывались.

Дмитрий Володихин — Ну, взрывались не там, где надо.

Константин Залесский — Да. И да, имеется в виду.

Дмитрий Володихин — Вот. И Дубасов, тем не менее, в этих условиях, когда вообще-то сколько-нибудь значительных должностей, кот наплакал, идёт на флот и хочет сражаться.

Константин Залесский — Да. Причём ведь все знают, причём это знает любой морской офицер, тем более старший офицер яхты наследника-цесаревича, что карьера делается на больших кораблях, на линкорах, на тяжёлых крейсерах.

Дмитрий Володихин — Которых нет.

Константин Залесский — Которых нет, да. А там катера. Ну, это в лучшем случае. А так там всякие там, я не знаю, там...

Дмитрий Володихин — Вооружённый транспорт.

Константин Залесский — Вооружённый транспорт, да, который там был до этого просто пароходом, а вдруг стал, значит, военным кораблём. И Дубасов как раз туда-то и попадает. И причём действует он не только на Чёрном море. В начале-то даже там на Чёрном море-то особо действий и не было. Он сначала на Дунае действовал, потому что там главная задача-то вот через Дунай там перевозить кого-то, защищать переправы, вот это всё, ну, скажем так, малая война. Вот. И он, в общем, показал себя там вполне приличным офицером, хотя, ну, что там, ну, вопрос военного снабжения. Ну вот потом в мае, в ночь на 14 мая 1877 года как раз и произошло событие, которое вписало имя Фёдора Дубасова, а также имя лейтенанта Шестакова в историю военно-морского флота России.

Дмитрий Володихин — Кто он в этот момент? Уже лейтенант, да?

Константин Залесский — Он уже капитан-лейтенант. Это Шестаков лейтенант, а он капитан-лейтенант. И он командир паровым катером «Цесаревич».

Дмитрий Володихин — Ну, посудина, мягко говоря, мелкая.

Константин Залесский — Посудина мелкая, но опять-таки обратим внимание, что фактически шефом этой посудины является будущий государь император Александр III, который присутствует на театре военных действий. То есть он следит за действиями своего подопечного.

Дмитрий Володихин — Не опозорено ли имя корабля, носящего его титул?

Константин Залесский — Правильно. Абсолютно правильно. Так вот, и так получилось, что, значит, Дубасов и Шестаков, каждый на своём минном катере, ну, при поддержке там ещё парочки катеров, они не принимали, участие, но, так сказать, прикрывали их. Они атаковали турецкие броненосцы немного, немало.

Дмитрий Володихин — Ну, то есть тяжёлые корабли с серьёзной артиллерией.

Константин Залесский — Да, стоит броненосный монитор «Сейфи», значит, стоит там, собирается обстреливать. А к нему идут два катера минных, которые идут вооружённые, как вы абсолютно правильно упомянули, шестовыми минами. И как это получается? Значит, подплывают катера Дубасова, Персина и Баля. Персин и Баля, мичманы, они прикрывают Дубасова, значит, к этому «Сейфи».

Дмитрий Володихин — Чтобы те могли ударить шестовой миной.

Константин Залесский — Его ударяет дубасовский экипаж шестовой миной. Этот броненосный монитор садится на воду, начинает тонуть и, значит, замирает. После чего наш отряд подходит туда, снимает с него флаг и уходит.

Дмитрий Володихин — А Шестаков?

Константин Залесский — А Шестаков действовал на другом направлении. Он тоже принимал участие, но флаг снял Дубасов.

Дмитрий Володихин — Ну что же, показательно.

Константин Залесский — Вот. И, вот это событие, оно, вот сейчас нам оно кажется, ну, эпизодом, скажем так, незначительным.

Дмитрий Володихин — А на самом деле оно обескуражило турок.

Константин Залесский — Оно просто их поставило в тупик, потому что, в общем и целом, вопрос о том, кто командует на море, не стоял. Море контролируется турецким флотом. И, соответственно, исход русско-турецкой войны на Дунае, в общем, никого не представляет.

Дмитрий Володихин — А тут выяснялось, что вопрос-то стоит.

Константин Залесский — Что вопрос стоит и что, оказывается, русские минные катера могут загнать в тупик вот этих вот броненосных монстров.

Дмитрий Володихин — Ну что ж, я так понимаю, капитан-лейтенант получил достойную награду, и государь, и наследник обрели приятные известия о нём, что не менее важно.

Константин Залесский — Да, мало того, он стал известен в России, потому что он стал немного-немало первым, вместе с Шестаковым, первым георгиевским кавалером в русско-турецкой войне. То есть это фамилия, которая запоминается сразу всем. При этом он не стал почивать на лаврах. Он попросил остаться на фронте и продолжал, опять-таки, на достаточно не очень больших судах, он командовал потом канонерской лодкой «Великий князь Николай». Ну, тоже канонерка, она, в общем, речная лодка-то.

Дмитрий Володихин — Речная канонерка, она не имеет тяжёлой артиллерии.

Константин Залесский —Тяжёлой нет, ну, вот так поддерживать может там, может мины устанавливать. В общем, такая достаточно многоцелевая посудинка. Вот. И он при этом, действуя на канонерке, он участвует и в боях под Силистрией, где он разносит турецкие переправы. Он действует в верховьях Дуная, где устанавливает мины. Причём за эти действия, которые вот нам могут опять-таки казаться несколько, ну, скажем так, эпизодическими, он получает Владимира четвёртой степени с мечами, что вполне достойная награда, и золотое оружие с надписью «за храбрость».

Дмитрий Володихин — Которое, вообще говоря, считалось весьма почётным.

Константин Залесский — Да, конечно. Причём за установку минных заграждений в нижних частях реки Дунай, это вот за это он получает золотое оружие. В общем и целом, если бы это было вот просто установление минных заграждений, то, ну, получил бы он там, я не знаю, Анну там третьей степени и нормально было бы. Нет, он получил золотое оружие.

Дмитрий Володихин — Позднее его станут называть георгиевское оружие. На данный момент оно ещё пока не георгиевское.

Константин Залесский — Георгиевское — это там, по-моему, 1912 года.

Дмитрий Володихин — Пока оно приближается, кстати.

Константин Залесский — В принципе, всегда считалось, что Золотое оружие — это аналог ордена Георгия четвёртой степени.

Дмитрий Володихин — Ну, условно говоря, это третья с половиной степень, чуть-чуть выше четвёртой.

Константин Залесский — Да, чуть-чуть выше четвёртой. Так вот, ну, что-то в этом роде. Ну, так это не официально, не официально считалось.

Дмитрий Володихин — Но это означает то, что мины ставились в безумно опасной обстановке. То есть он опять ставил на кон жизнь, опять рисковал.

Константин Залесский — Абсолютно точно. То есть он действовал на самых вот опасных направлениях. То есть он проявил себя храбрым, но при этом не просто безумно храбрым, а именно распорядительным офицером. То есть он не просто там, ну, как бы могло показаться, да, доплыл до корабля, значит, и утопил этот монитор шестовой миной. Это безумно храбро. Но он ещё и мог мины устанавливать, то есть выживать. И, соответственно, проявил себя распорядительным человеком.

Дмитрий Володихин — Вот в будущем о другом выдающемся флотоводце, морском военачальнике Михаиле Коронатовиче Бахиреве скажут, что он одновременно бесстрашен и хладнокровен. Наверное, это можно сказать и о Дубасове.

Константин Залесский — Абсолютно точно. Но надо сказать, что кроме этого, это выяснилось после войны, причём, скажем так, практически сразу после войны, что кроме этих двух характеристик он был ещё и чрезвычайно, скажем так, слово умный хорошее, но как бы...

Дмитрий Володихин — Организатор-администратор.

Константин Залесский — Организатор, администратор, теоретик, человек, который смотрит на флот с точки зрения, каким этот флот должен быть, какие в нём он видит недостатки и какие недостатки, как их надо исправлять, как нужно, что нужно сделать, чтобы флот перешёл на новый уровень, причём не в рамках своей канонерской лодки «Великий князь Николай», а на уровне всего русского императорского флота.

Дмитрий Володихин — Ну, он быстро пошёл в чины.

Константин Залесский — В чины, да. Так, мало того, ведь его вот посмотрите, мы об сейчас только что говорили о том, что это, ну, талантливый человек, который хорошо учился, который, значит, где надо послужил и вот показал себя в войне храбрым офицером и георгиевским кавалером. И тут его направляют обвинителем на судебный процесс по делу о крушении яхты «Леваде» у берегов Крыма. Ну, ошибка командира там была, всё. И он выступает с речью, которая производит эффект взрыв бомбы, потому что он говорит, что в гибели судна виноват не капитан, а виновато командование флотом, которое запустило всё на Чёрном море и вообще не может даже организовать нормальное спасение кораблей, которые могут потерпеть крушение. Вот. И это привело к большому шуму.

Дмитрий Володихин — Скандалу, скажем так.

Константин Залесский — Скандалу. А к Дубасову, естественно, никаких претензий предъявлено не было. Единственное, с Чёрного заморского флота его отозвали на Балтику сразу же. Вот. А уже по возвращению сюда, на Балтику, здесь как раз начались его... То есть как вот ключом била карьера, причём его поощрял двор, ну, в принципе, генерал-адмирал его поощрял, великий князь Константин. Но, в общем и целом, на него с прищуром смотрело начальство, потому что он требовал реформ, а начальство реформ не очень хотело.

Дмитрий Володихин — Ну, многие хотели бы вернуться ко временам парусного флота и безрадостно смотрели на то, что приходится делать паровые корабли, броненосные корабли, использовать минное оружие. Всё это, конечно, очень хорошо, но командование росло и колосилось при парусном флоте. И всё это представлялось несколько избыточным.

Константин Залесский — Ну да, как помните, в «Левше», да, передайте, чтобы ружьё кирпичом не чистили, а маслом. Ага, говорит, а бутерброд мы будем с кирпичом есть. Да, вот это то же самое, да. Вот. И он даже на какое-то время, ну, ненадолго, он даже покинул флот, причём покинул флот так хитро. Он был переведён в добровольный флот России на крейсера добровольного флота. То есть как раз вот это, ну, такой, скажем так, это частная общественная организация, которая занималась на частные средства попыткой реформирования флота.

Дмитрий Володихин — Но тем не менее на государственную службу он вернётся быстро.

Константин Залесский — Сразу, причём флигель-адъютантом.

Дмитрий Володихин — А флигель-адъютант — это не вполне должность.

Константин Залесский — Это звание. То есть он был зачислен в Свиту Его Императорского Величества, государь-императора Александра III и зачислен в гвардейский экипаж. И как раз, в принципе, тут его служба, он там командовал отрядом миноноса гвардейского отряда. Скажем так, уму давали поручения такого характера, как, например, получает человек отпуск и едет не куда-нибудь, а в Великобританию и Францию, причём в распоряжении морского агента. То есть ему поручается, в общем и целом, съездить в отпуск и доложить о состоянии военно-морских сил наших союзников.

Дмитрий Володихин — Ну, это как бы такая мягкая разведка.

Константин Залесский — Да. То есть, это, конечно, не разведка в прямом смысле этого слова, но это не ознакомительная поездка.

Дмитрий Володихин — Сбор сведений.

Константин Залесский — Сбор сведений. Причём сбор сведений человеком, который уже навысказывал достаточно много идей, как нужно реформировать флот.

Дмитрий Володихин — Что-то понимает в том, что будет наблюдать.

Константин Залесский — Да, именно так. Вот. И, ну, после этого, в общем, его служба была достаточно, ну, хорошая, она хорошо шла. То есть он командовал крейсерами, получал чины, получал капитана второго ранга, получил потом капитана первого ранга уже в восемьдесят седьмом году. А это при том, что капитана второго ранга он получил в восемьдесят пятом. То есть, представляешь, 2 года.

Дмитрий Володихин — Значит его ценили как командира кораблей первого ранга и как человека, который правильно выполняет распоряжение самого государя.

Константин Залесский — Так нет, мало того, мало того, потому что когда мы говорим о командовании им кораблей, да, действительно, он очень успешно командовал кораблями, всё было хорошо, но при этом он выступил с сообщением «Тактика миноносок», которое было опубликовано в «Морском сборнике», написал записку о стратегическом значении обороны Монзунда. Потом, значит, когда он находился там в восемьдесят пятом году на борту миноносца «Удар», она потерпела крушение. И его, естественно, отдали под суд. Ну, это нормальная ситуация, потому что когда, значит, что-то терпит крушение, то идёт судебное расследование. Ну, правильно. Чем закончился суд? Суд закончился тем, что он оправдал Дубасова. Речь Дубасова на суде была выпущена отдельной брошюрой и переиздана на английском и французском языках.

Дмитрий Володихин — Ну силен Дубасов, Тверской дворянин.

Константин Залесский — Тверской дворянин, да, потому что он свою речь посвятил будущему миноносного флота, который он считал, что в загоне. И после этого, с восемьдесят седьмого года, как он получил капитана первого ранга, началась его служба по штабной линии. То есть он стал там флаг капитаном походного штаба, флагмана практической эскадры, ну, то есть пошёл на штабные должности. И тогда же вот опять-таки давайте посмотрим на амбиции. Восемьдесят седьмой год, он сорок пятого года, то есть ему 42 года. Он подаёт управляющему морским министерством записку, какой нужен для России флот.

Дмитрий Володихин — Сильно.

Константин Залесский — Ну а чего останавливаться-то, да? И какую пишет вице-адмирал Шестаков резолюцию?

Дмитрий Володихин — Вот мне кажется, что командование флота и морское министерство должно было любить его до смерти.

Константин Залесский — До смерти — это точно, да. (Смех). Весьма замечательная работа и заслуживает внимательного изучения, написал Шестаков. Аргументы не всегда подобраны счастливо, но общие замечания, кажется, в общих чертах положительно правильны.

Дмитрий Володихин — Ну, спасибо, молодой человек. Ах, вы уже не молодой. Ну, спасибо, человек.

Константин Залесский — Ну да, в общем, вот так. Потом он командовал фрегатом «Светлана». Ну, в общем и целом, был поборником, как мы уже говорили, миноносной войны. В общем, и постепенно повышался уровень командуемых им кораблей. Вот. И, ну, так сказать, в конце концов там и броненосец «Пётр Великий» был в его списке.

Дмитрий Володихин — Лучший, заметим, по тем временам в Балтийском флоте России.

Константин Залесский — Ну так и броненосная батарея «Не тронь меня». Это очень приличная...

Дмитрий Володихин — Он и ей командовал, да?

Константин Залесский — Да, ей тоже он командовал. Вот. Так что, в общем и целом, он прошёл очень хорошую школу. Он продвигался по служебной лестнице очень быстро, хотя, конечно, вот таких вот скачков не было. То есть она шла достаточно плавно, но быстро. Вот. И, наконец, в девяносто втором году произошёл следующий качественный скачок. То есть вот до этого он вот командовал: хороший, крепкий командир, а тут он отправляется военно-морским агентом в Германию. Вот. И как раз уже в девяносто третьем там эта должность уже адмиральская, он получает контр-адмирала.

Дмитрий Володихин — Дорогие радиослушатели, напоминаю вам, что это «Светлое радио». Видите, и в жизни нашего героя пошли сплошь светлые моменты. В эфире передача «Исторический час». Наше Радио ВЕРА рада приветствовать вас в эти светлые деньки. В эфире с вами я, Дмитрий Володихин, наш гость Константин Залесский рассказывает нам о светлой личности, о большом герое русского морского флота. Когда-то гардемарине, потом капитан-лейтенанте и теперь уже адмирале Дубасове. Почувствуйте, поют птички, звучат фанфары. Очень скоро Россия въедет в русско-японскую войну.

Дорогие радиослушатели, это «Светлое радио», Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный историк Константин Залесский, мы обсуждаем судьбу адмирала Дубасова. Итак.

Константин Залесский — Да. Был ещё такой незначительный эпизод, на первый взгляд, в его карьере, когда он в 1889-1891 годах командовал броненосным фрегатом «Владимир Мономах», который сопровождал в плавании на Дальний Восток крейсер «Память Азова», на котором совершал путешествия наследник-цесаревич Николай Александрович. И, будучи сопровождающим, Дубасов познакомился с наследником, и это позже сыграет достаточно важную роль в его карьере. Вот. Что, значит, пошло дальше? Дальше, в общем и целом, он достаточно быстро, с 1896 года по 1899-й, даже не 1899-й, по 1901-й, то есть это примерно 5 лет, он достаточно быстро продвигался по командным должностям, заняв, в конце концов, пост старшего флагмана 1-й флотской дивизии.

Дмитрий Володихин — Это Балтика.

Константин Залесский — Это Балтика. Но он послужил также и на Дальнем Востоке, он был младшим флагманом Тихоокеанской эскадры, потом был командующим и начальником этой эскадры на Тихом океане. И как раз именно его эскадра вошла в Порт-Артур.

Дмитрий Володихин — Вопрос: почему в 1904 году его на Дальнем Востоке не было, и он в течение войны там не оказался?

Константин Залесский — Возможно, это было связано с тем, что Дубасов негативно отнёсся к Порт-Артуру.

Дмитрий Володихин — То есть он видел, что достаточно стеснённая...

Константин Залесский — И очень уязвимая база. И он как раз говорил, что вот бухта Мазампо, там, не так далеко, она значительно более удобна для организации военно-морской базы, и там удобнее снабжение.

Дмитрий Володихин — Но решал не он.

Константин Залесский — Нет, конечно, нет. Он даже позже напишет записку по этому поводу, по поводу того, что Порт-Артур крайне уязвим в случае конфликта.

Дмитрий Володихин — Ну что ж, ощущение такое, что честный человек получил за свою честность.

Константин Залесский — Ну, это да. В общем и целом, он, скажем так, он был привлечён к определённым моментам участия в русско-японской войне, но непосредственно командных постов не занимал. Тем более что в 1901 году его отозвали в Петербург и назначили председателем морского технического комитета. Это, на самом деле, должность достаточно важная и достаточно нужная, поскольку председатель морского технического комитета — это как раз человек, который отвечает за реформу флота, но не организационную.

Дмитрий Володихин — А кораблестроительную.

Константин Залесский — Кораблестроительную, да.

Дмитрий Володихин — Он отвечает, в частности, за заказ кораблей, за разработку того, что хотят взять для флота, где хотят построить и в каком виде хотят принять.

Константин Залесский — И мы напомним, что в русско-японскую войну наши корабли оказались значительно более старыми и значительно менее, скажем так, боеспособными, чем японские, построенные в Англии.

Дмитрий Володихин — Ну, там они где только не были построены.

Константин Залесский — Ну да, где только не были. Но, в общем и целом, вот эти действия Дубасова на посту морского технического комитета ещё не успели дать свой результат, но он как бы пытался сделать всё, что можно было, возможно. Как раз именно будучи на этом посту, он и был назначен членом международной комиссии по расследованию так называемого Гулльского инцидента. Это когда наша эскадра Рожественского, обходя через Европу, проходя На Дальний Восток, она там, в районе Гулля, обстреляла этих самых моряков.

Дмитрий Володихин — До сих пор не поймут историки. Некоторые считают, что это стрельба была, условно говоря, по чайкам. Некоторые считают, что действительно к эскадре приблизились какие-то корабли с непонятными враждебными намерениями, чуть ли не подводные лодки.

Константин Залесский — Вот именно. Причём, если смотреть документы, которые были, в общем и целом, опубликованы, последняя версия, на мой взгляд, более показательна, поскольку, если смотреть английскую версию по поводу рыболовецких кораблей, то представленная ими информация, ну, русский офицер, морской, он не мог физически, вот, из тех кораблей, которые были представлены, он не мог их определить как военные. Он просто по факту.

Дмитрий Володихин — Ну, представьте себе: вот берём рыболовецкую лодку, покрываем бронёй, вооружаем торпедами, приклеиваем сверху перископ, и ага.

Константин Залесский — Да.

Дмитрий Володихин — Что это уже такое?

Константин Залесский — Да.

Дмитрий Володихин — Ну, хорошо. Гулльский инцидент: он не стал позорить Рожественского, который тогда отстрелялся и попал во все газеты не лучшим образом.

Константин Залесский — Так нет, мало того, в общем и целом, Дубасову удалось достигнуть определённого компромисса, потому что в общем и целом Великобритания ведь раздула Гулль, он же был раздут, этот Гулльский инцидент, он же был раздут именно исходя из международной политики, потому что Великобритания фактически являлась союзником Японии, она фактически стояла за Японией, которая воевала.

Дмитрий Володихин — Давайте позорить Российскую империю.

Константин Залесский — И мало того, там была речь о том, чтобы не пустить дальше эту эскадру Рожественского вообще.

Дмитрий Володихин — Да, и во всех газетах там раздуть. Англия была неоднородна, силы, которые были враждебные России, хорошо постарались над этим инцидентом. Дубасов был защитником Российского флота.

Константин Залесский — И защитил. И в общем, результаты комиссии, да, мы заплатили определённые деньги за то, чтобы этим морякам, этим рыбакам, чтобы они отстали. Но в общем и целом, да, государь оценил: Дубасов в марте 1905 года получил генерал-адъютанта.

Дмитрий Володихин — Вот какая интересная вещь, мы наблюдаем за войнами, между тем настоящая большая война распухает багровым цветком внутри самой России. И вся эта череда событий, типа всероссийской стачки, появление странной сепаратистской Читинской республики, управляемой революционерами, заканчивается-то ведь совершенно чудовищным событием — страшным московским мятежом, который разразился зимой 1905-1906 годов. Причём вся эта вакханалия охватила древнюю столицу России после того, как государь вроде бы даровал политические свободы. С этим Дубасов крепко связан в исторической памяти. Поэтому, прежде чем мы приступаем к роли этого героя русско-турецкой войны в подавлении мятежа, надо хоть пару слов сказать: а почему, собственно, разразился этот мятеж, на какой почве и что он собой представлял на деле?

Константин Залесский — Ну, это если мы будем иметь в виду Москву, или мы будем иметь в виду революцию 1905-1906 года?

Дмитрий Володихин — Москву.

Константин Залесский — Ну, в Москве, на самом деле, революция пылала по всей империи. То, что там творилось на Дальнем Востоке, там тоже мало не покажется. В общем и целом, действия были со стороны так называемого образованного общества и, в том числе, радикальных партий, включая эсеров, включая социал-демократов, которые разжигали этот пожар. И в общем и целом, в том числе, и достаточно активно были действия японской разведки, которая подбрасывала деньги революционерам, в том числе на покупку оружия. Оружие поступало в Россию. Например, в той же самой Москве можно было увидеть в руках восставших винчестеры, которых в России, в общем-то, ну, не то что не производилось, не продавалось.

Дмитрий Володихин — Да там, помнится, один из революционеров у себя в квартире у окна установил пулемёт Максима.

Константин Залесский — Да, там было, ну, вообще, там было по полной программе. Но полыхало не только в Москве, полыхало везде. Вот здесь как раз мы подходим к моменту, когда нам обязательно надо объяснить, почему Дубасов оказался в Москве. Боевой адмирал, с одной стороны, председатель морского технического комитета. Ну и с какого перепуга-то? Московский генерал-губернатор. Нет, именно что осенью 1905 года, когда заполыхали восстания по европейской России, по губерниям, то Николай II принял решение, что он отправит в эти губернии с особыми миссиями своих генерал-адъютантов с чрезвычайными полномочиями. Ну, некого отправлять, но кого он может отправить? Тех, кому он доверяет. А кому он доверяет? Тех, кто находится в свите. И вот его генерал-адъютанты из свиты с чрезвычайными полномочиями были разосланы по губерниям. У них практически ничего не было, они просто возглавляли, ну, как проверяющие штаб, да, то есть с полномочиями. То есть он приезжает, если что-то не идёт, он подчиняет себе всё, что есть на месте, и отдаёт какие-то указания. Вот. Соответственно, при распределении Дубасов поехал в Черниговскую, Полтавскую, Курскую губернии. И вот там он показал себя, что его слава решительного офицера, это касается абсолютно не только морского дела и не только Гулльского инцидента. Что он человек, который жёсткий, который может принимать, как это у нас принято говорить.

Дмитрий Володихин — Суровое решение.

Константин Залесский — Непопулярные решения, если ему поставлена цель, и он считает, что этой цели он должен добиться.

Дмитрий Володихин — Ну, давайте ещё скажем, что и на юге России, впоследствии в Москве, это ведь полномасштабные боевые действия.

Константин Залесский — Конечно.

Дмитрий Володихин — Провинция — это бандитизм, где банды идут на десятки и сотни людей, они вооружены до зубов, они полностью разрушают государственный порядок. В Москве это уже не банды, это фактически уже формирующаяся армия, которая держит город в состоянии террора и репрессий.

Константин Залесский — При этом Дубасов.

Дмитрий Володихин — Хотя насчёт террора: террор полыхает по всей России.

Константин Залесский — Террор полыхает по всей России. Там везде убивают.

Дмитрий Володихин — На тысячи идут жертвы террора. Не один, не два, не 10, не 50, а тысячи. Представьте себе, дорогие радиослушатели.

Константин Залесский — Именно так. Количество людей, погибших в результате террора, в несколько раз, если не в десяток раз, превышает количество террористов, которые погибли в боях с регулярными войсками. Дубасов, действуя в той же самой Курской губернии, объявил, что если сельские общества или хотя бы немногие из их членов позволят себе произвести беспорядки, о которых вы говорили, то все жилища такого общества и всё имущество будет, по моему приказу, уничтожено. В общем и целом, восстание пошло на убыль.

Дмитрий Володихин — Ну что же, как он попал в Москву-то?

Константин Залесский — И вот поэтому, когда генерал-адъютанты вернулись из вверенных им губерний, причём не все вернулись, некоторые не смогли вернуться, генерал Сахаров был убит, например, оценили их действия, и было признано, что Дубасов — человек распределительный. И поэтому Сергей Ильич Витте, председатель Совета министров, 24 ноября предложил назначить Дубасова в Москву. Ситуация в Москве была крайне критическая. И Дубасова туда назначили в момент, когда там как раз всё начиналось. Причём начиналось очень, ну, скажем так, тяжело. Уже были объявлены преследования газет. Ну, то есть там газеты распоясались настолько, что они просто откровенно призывали к открытому бунту.

Дмитрий Володихин — Ну, насколько я понимаю, там уже прозвучал взрыв, был убит великий князь.

Константин Залесский — Не, конечно, это уже давно было.

Дмитрий Володихин — И место генерал-губернатора досталось в Москве Дубасову. В общем, не как золотой трон, а как терновый.

Константин Залесский — Нет, именно, конечно же. Его послали как пожарного спасать ситуацию. Причём при этом адмирал Дубасов был назначен московским генерал-губернатором, но не командующим войсками Московского военного округа. А здесь была огромная проблема, которая заключалась в том, что на тот момент войска гренадерского корпуса, расположенные в Москве, находились в достаточно сложном моральном положении. В общем и целом, они были сильно распропагандированы.

Дмитрий Володихин — Ну, пришлось использовать другие силы.

Константин Залесский — Это позже. Сначала Дубасов столкнулся с тем, что 2 декабря начались создания советов в первой и второй гренадерских дивизиях. Он потребовал ликвидировать это. Он не может отдать приказ, он московский генерал-губернатор, у него войска не в подчинении. Но, в общем и целом, с командованием гренадерского корпуса смогли бросить части первой кавалерийской дивизии и в общем и целом, свели это на нет. Но, сведя на нет, что, кстати, большой успех, что гренадерский корпус не поднялся, но сведя на нет их выступления, в общем и целом, гренадеры оказались нелояльные, то есть использовать их широко против восставших было невозможно. А вот уже с 7 декабря началась массовая стачка, забастовка, спровоцированная, полностью объявленная революционерами. Причём она сопровождалась массовым насилием.

Дмитрий Володихин — Актами бандитизма.

Константин Залесский — Просто стреляли откровенно. В общем, события развивались стремительно. Уже 7 и 8 декабря произошло, седьмого как раз произошёл взрыв, когда бросили в Гнездниковском переулке бомбу в охранное отделение. Просто бомбу бросили в охранное отделение. В общем, убийства на улицах превратились в вал. Полиция действовала недостаточно сильно. На самом деле сил полиции просто не хватало. Вообще организовалось, в училище Фидлера просто был штаб дружинников. Их называли дружинниками. Ну, это просто вооружённые бандиты были. Вот. И Дубасов настаивал на принятии как можно более резких и серьёзных мер. Он объявил Москву на чрезвычайном положении, ввёл его. И, в принципе, ну, скажем так, благодаря его давлению училище Фидлера было разнесено из артиллерийских орудий. И этот очаг сопротивления был подавлен. Если бы его не подавили, то последствия были бы не вообще непредсказуемы, потому что бои шли по всей Москве. На самом деле восставшие хотели захватить садовое кольцо и потом полностью поставить под контроль весь центр. То есть захватить кольцо и сжимать полностью то, что находится внутри, сжать его, ну, как окружение и уничтожение. Представляете, центр Москвы под руководством восставших. Вот. И в конце концов Дубасов вытребовал в Москву лейб-гвардии Семёновский полк, потому что на гренадеров надежды не было никакой. И вот как раз прибытие в районе 12 там 13-14 числа частей Семёновского полка, это был тот самый перелом, который привёл к скорейшему завершению буквально в течение нескольких дней этого восстания.

Дмитрий Володихин — Но не будем называть восстанием. Восстание — это слово, которое придаёт некий романтический ореол.

Константин Залесский — А, ну конечно. Не, ну вообще это был, ну а как его назвать?

Дмитрий Володихин — Мятеж. Мятеж. Если не сказать, что это вооружённый путч террористов.

Константин Залесский — Вот скорее вооружённый путч террористов, потому что мятеж — это всё-таки нечто, имеющее какую-то цель там, не знаю, а это всё-таки была достаточно бандитская организация. Вот. Но тем не менее вот это всё и произошло. Да, естественно, на Дубасова было совершено несколько покушений, мы уже с вами говорили. Первая, в общем, она не получилась, полиция успела её блокировать. А вот второе...

Дмитрий Володихин — А кого её? Там какая-то была группа боевая?

Константин Залесский — Да, была боевая группа. И когда она собиралась куда-то, эта группа собиралась идти, её успели блокировать, и покушение не состоялось. А вот второе состоялось, 23 апреля 1906 года в 12:00 дня, по окончании богослужения в Большом Успенском соборе в Дубасова эсеры бросили бомбу. Его адъютант был убит, граф Коновницын, кучер ранен, а Дубасову раздробило ногу, ступню левой ноги.

Дмитрий Володихин — Взрывной волной, но это не единственная. Они стреляли, бросали ещё бомбу.

Константин Залесский — Это потом ещё было. Это после этого Дубасов, он был назначен членом Государственного совета, и Дубасов обратился с просьбой освободить его от поста московского генерал-губернатора, ну, в связи с состоянием здоровья. Ну, он не мог уже, естественно, в полной мере выполнять. И вот потом 2 декабря 1906 года как раз начало выступления гренадерских полков в Москве, годовая годовщина. Вот в Таврическом саду там Дубасов гулял. Ну, гулял по Таврическому саду.

Дмитрий Володихин — Уже не генерал-губернатор, заметьте.

Константин Залесский — Нет, ни в коем случае. Член Государственного совета, адмирал. Вот. Ну, фактически человек отошедший от дел. Вот. И два эсера, Воробьёв и Березин, 13 раз в него стреляли. Ну и даже потом ещё бомбу бросили боевики. Вот. Но Дубасов был оглушён и лишь слегка ранен гвоздями. Бомбы с гвоздями были. Вот. Значит, и причём, то есть он, в общем и целом, отделался, так сказать, достаточно легко, хотя здоровье ему это отнюдь не прибавило. Надо отметить, что Дубасов обратился с просьбой к государю сохранить жизнь этим террористам.

Дмитрий Володихин — Ну, что вам сказать? Наверное, эта аналогия будет несколько рискованна, но тем не менее. Те из старшего поколения, которые помнят девяностые годы. Представьте себе, что 1906 год — это вот те же самые девяностые годы, только на 90 лет раньше. И решили отчаянные ребята, головорезы, отомстим за наших братков. Этот не хотел договариваться, не хотел быть терпилой. Так, давайте покажем, чья масть выше. Я не напрасно такими словами сейчас говорю, потому что терроризм не должен быть окружён романтическим ореолом. Это тяжёлая уголовщина. Это попытки подорвать государственный строй России. Это уничтожение тех честнейших людей, которых не удалось ни купить, ни запугать. Дубасов не был запуган. Дубасова не купили. Дубасову не заморочили голову. Он сделал своё дело. Давайте ему за его отвагу, за его честь бросим бомбу, авось она его порвёт в кровавые клочья. И в дальнейшем таких честных, отважных людей будет против нас стоять поменьше. Ну и братки на том свете нам будут аплодировать. Вот как-то так ведь.

Константин Залесский — Да, вот, кстати, государь император Николай II посчитал абсолютно точно так же и просьбу Дубасова о сохранении жизни двум бандитам отклонил.

Дмитрий Володихин — Ну что же, они сами выбрали свою судьбу.

Константин Залесский — Да. Значит, ну, Дубасов как раз, скажем так, через 4 дня после этого был произведён в полные адмиралы. И значит, оставаясь членом Совета Государственной обороны, это он ещё был там в пятом году назначен, он продолжал быть членом Государственного совета, но здоровье уже было не то. Всё-таки эти покушения, они сказались на его здоровье. И он, правда, он старался принимать участие ну, не в делах военного ведомства, в обсуждении вопросов, связанных с морским ведомством, чтобы, ну, скажем так, как эксперт, как человек, который, значит, выступал за реформу флота после русско-японской войны, так сказать, там всё-таки разрабатывались целые программы, он, на самом деле, был одним из инициаторов. Возможно, без него она бы долго формировалась, комиссия по изучению исторического опыта русско-японской войны.

Дмитрий Володихин — Вот хотел напомнить, в конце 1905 года, громя этот самый путч декабрьский в Москве, Дубасов был шестидесятилетним стариком, уже достаточно потрёпанным жизнью. Но он до конца жизни, вот, в частности, во всех этих обсуждениях он сохранял ясный ум и трезвость суждений.

Константин Залесский — Да-да-да. Как раз он даже представил записку по поводу своих действий ещё в том Порт-Артуре, где он выводил как раз причины конфликта в Порт-Артуре. В общем, на самом деле много было. Тем более ещё он сделал очень много, это несмотря на то, что он болел и постоянно отвлекался на лечение, он очень много сделал для того, чтобы построить храм Спаса на водах в Санкт-Петербурге, который был посвящён памяти моряков, погибших в Порт-Артуре и Цусиме. Он очень активно действовал в комитете по строительству и своим авторитетом, и своим влиянием очень способствовал, скажем так, развитию этого храма и строительству этого храма.

Дмитрий Володихин — То есть, если я не ошибаюсь, Дубасов был крепко верующим христианином.

Константин Залесский — Ну, это да, конечно же, причём очень верующим и человеком, который считал, ну, вот, понимаете, вот как истинный христианин, он считал, что лучшим памятником погибшим будет храм, а не знаю, там памятник просто поставленный.

Дмитрий Володихин — Не монумент.

Константин Залесский — Не монумент, да. И, соответственно, он скончался 19 июня 1912 года в Санкт-Петербурге, не дожив всего 3 дня до своего шестидесятисемилетия.

Дмитрий Володихин — Хотел спросить, он как-то повлиял на разработку кораблестроительных программ? Ведь тогда, после русско-японской войны, было принято решение обновить флот. Государь и несколько крупных государственных деятелей старались, так сказать, через костную думу государственную пробить строительство новых кораблей.

Константин Залесский — Мало того, что он как член Государственного совета, всё-таки верхняя палата так называемого парламента, а значит, и он принимал, естественно, участие в лоббировании интересов флота. Но при этом он в своё время, хотя он отказался от предложения занять пост морского министра, было такое предложение, но тем не менее он по приглашению адмирала Дикова, участвовал в совещаниях, где определялись главные направления будущего развития флота. То есть это он участвовал не как представитель Госсовета, а как именно эксперт, то есть как специалист по морскому делу и по строительству флота. И его высказывания были учтены, естественно.

Дмитрий Володихин — Ну что ж, время наших передач постепенно подходит к концу. Мне приятно резюмировать биографию этого человека. Герой войны, человек бесстрашный, хладнокровный, беззаветно преданный своему отечеству, добрый христианин, человек, который честно заслужил своё высокое положение, много плавал, закладывал свою голову за государя и нашу страну, подавляя мятежи сначала на юге России, потом в Москве. Человек, который пострадал от действий, от жесточайших действий террористов и тем не менее до конца своего оставался слугой государя и государства. Дубасов — это великолепный пример настоящего военного и государственного деятеля, такого, каким и должны быть и тогда, и раньше, и позже, и сейчас государственные военные деятели России. Добрая ему память, поклон ему от нас, тех, кто сейчас поминает его подвиги и его отвагу. Мне остаётся от вашего имени, дорогие радиослушатели, поблагодарить Константина Залесского за ту лекцию, наверное, можно сказать, которую он сегодня нам прочитал о Дубасове, и попрощаться с вами. Спасибо за внимание. До свидания.

Константин Залесский — Всего доброго.

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Василий Никифоров-Волгин». Анастасия Чернова
• «Историк Владимир Иванович Герье». Татьяна Агейчева
• «Николай Николаевич Машуков». Константин Залесский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов