Поделиться
Фото: Олег Варов / Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси
«...Показалось преосвященному, будто в толпе подошла к нему его родная мать Мария Тимофеевна, которой он не видел уже девять лет, или старуха, похожая на мать, и, принявши от него вербу, отошла и всё время глядела на него весело, с доброй, радостной улыбкой, пока не смешалась с толпой. И почему-то слёзы потекли у него по лицу. На душе было покойно, всё было благополучно, но он неподвижно глядел на левый клирос, где читали, где в вечерней мгле уже нельзя было узнать ни одного человека, и — плакал. Слёзы заблестели у него на лице, на бороде. Вот вблизи ещё кто-то заплакал, потом дальше кто-то другой, потом ещё и ещё, и мало-помалу церковь наполнилась тихим плачем. А немного погодя, минут через пять, монашеский хор пел, уже не плакали, всё было по-прежнему...»
Из позднего — 1902 года — сочинения Чехова «Архиерей» читал народный артист России Владимир Заманский. Именно с эпизода всенощной службы под Вербное воскресение и начался, судя по записной книжке писателя, этот лиричный, проникновенный рассказ, написанный, как вспоминал Бунин — «изумительно». «...Только тот, кто занимается сам литературой и сам испытал эти адские мучения, может постигнуть всю красоту этого произведения». Конец цитаты.
В «Архиерее» преображено многое: и сам автор, издавна страдающий чахоткой; и образ мамы писателя, Екатерины Яковлевны; и многолетнее общение Чехова с священнослужителями; и впечатление от купленной им в ателье фотокарточки, на которой один болеющий крымский епископ бережно обнимает свою престарелую родительницу (эта фотография стояла у Чехова в ялтинском кабинете).
Но главное — думы о том, как может страдать христианская душа честного и благочестивого священноначальника, тяжко хворающего и горько сознающего перед кончиной, как мало стяжал он в своей высокопоставленной жизни — любви.
«...Преосвященный сидел в алтаре, было тут темно. Слёзы текли по лицу. Он думал о том, что вот он достиг всего, что было доступно человеку в его положении, он веровал, но всё же не всё было ясно, чего-то ещё недоставало, не хотелось умирать; и всё ещё казалось, что нет у него чего-то самого важного, о чём смутно мечталось когда-то, и в настоящем волнует всё та же надежда на будущее, какая была и в детстве, и в академии, и за границей.
«Как они сегодня хорошо поют! — думал он, прислушиваясь к пению. — Как хорошо!»
Издавна любимый мною православный литературовед Михаил Дунаев в одной из своих книг вспоминал об архиепископе Иоанне Сан-Франциском (тоже архиерее!), который сетовал, что в чеховском рассказе показана лишь душевная жизнь героя, но не духовная. Учёный осторожно возражал, что мы имеем дело с искусством светским, но не церковным. И ещё обращал внимание на то, что действо произведения, как и в случае с одухотворённым рассказом «Студент», — творится в дни Страстной Седмицы. То есть в неделю, предшествующую Пасхе, когда Церковь вспоминает о крестных страданиях Христа и Его распятии. Для верующего человека это время особого духовного напряжения.
«... Пришла старуха мать. Увидев его сморщенное лицо и большие глаза, она испугалась, упала на колени пред кроватью и стала целовать его лицо, плечи, руки. И ей тоже почему-то казалось, что он худее, слабее и незначительнее всех, и она уже не помнила, что он архиерей, и целовала его, как ребёнка, очень близкого, родного.
— Павлуша, голубчик, родной мой!.. Сыночек мой!.. Отчего ты такой стал? Павлуша, отвечай же мне!..»
Кланяюсь великому актёру, муромскому затворнику и молитвеннику Владимиру Петровичу Заманскому — за это его давнее и дивное чтение.
...Перечитывая «Архиерея», я вдруг поймал себя на желании — забыв, что имею дело с выдуманным героем — помолиться об упокоении души преосвященнейшего Петра (в миру, как мы слышали — Павла), а вослед тому — и раба Божьего Антония. Чехова — то есть.
Все выпуски программы Закладка Павла Крючкова
«Журнал от 23.01.2026». Ольга Богданова, Арсений Федоров
Поделиться
Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.
В этот раз ведущие Кира Лаврентьева и Константин Мацан, а также редактор рубрики «Вопросы священнику» в журнале «Фома» Ольга Богданова и заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров вынесли на обсуждение темы:
— Ответы редакции Радио ВЕРА на письма и обращения слушателей;
— День рождения знаменитого композитора Вольфганга Амадея Моцарта, его влияние на мровую музыку и культуру;
— Особенности обращений в рубрику «Вопросы священнику» на сайте журнала «Фома»;
— Русские духовные мыслители, пострадавшие за веру, и русские композиторы начала 20-го века — объединенные в новом просветительском проекте.
Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева
Все выпуски программы Журнал
Епископ Константин Островский. О Кирилле Павлове
Храм святого Георгия на Юксовском погосте (Ленинградская область)
Поделиться
Про Золотое кольцо России знают, пожалуй, все. А вот про Серебряное, возможно, слышали немногие. Подпорожское Серебряное кольцо объединяет несколько деревень, расположенных на северо-востоке Ленинградской области по берегам реки Свирь. Когда-то на Свири были бурные водные пороги — отсюда и пошло название Подпорожье. Здесь сохранились уникальные памятники древнего деревянного храмового зодчества. Говорят, что Серебряным Подпорожское кольцо назвали потому, что за века тесовые кровли и стены церквей стали тёмно-серыми, и по цвету напоминают потемневшее от времени серебро. Входит в состав Серебряного кольца и село Родионово, известное также как Юксовичи. В нём находится Георгиевская церковь — один из трёх самых старых деревянных храмов России, наряду с Лазаревским в Кижах и Ризоположенским под Вологдой.
Родионово-Юксовичи, или, как ещё называют эту территорию — Юксовский погост расположилось в трёхстах тридцати километрах от Петербурга. Здесь, на живописном берегу Юксозера, тихонько шелестят кронами старые сосны, стоит благодатная тишина и окутанный ею, устремляется в небо деревянный храм, похожий на птицу, готовую взмахнуть крыльями и взмыть в вышину. Больше пяти столетий стоит он здесь — предположительно, Георгиевский храм был освящён в 1493-м году. По преданию, крест для церкви освятил преподобный Афанасий Сяндемский, один из учеников другого почитаемого русского святого — преподобного Александра Свирского.
Георгиевский храм представляет собой деревянный сруб, покрытый тёсом. На двускатной крыше — то есть, выполненной в форме буквы «А» — маленькая луковка единственного купола. Архитектурный облик церкви прекрасен и неповторим. Ступенчатые, так называемые «каскадные» переходы на кровле, резные по краям, делают её словно невесомой. Без броских декоративных элементов, она очаровывает строгой простотой. После закрытия церкви в 1934-м, в её стенах некоторое время располагался сельский клуб. Во время Советско-Финляндской войны 1939-1940-го годов вражеская артиллерия прямой наводкой била по храму, но ни один снаряд не попал — поистине, чудо святого Георгия Победоносца, небесного покровителя церкви.
В начале 1970-х памятник древнего зодчества тщательно исследовали, отреставрировали и взяли под охрану государства. Об этом свидетельствует трафаретная надпись, сохранившаяся на одной из стен храма — «Министерство культуры РСФСР. Памятник архитектуры 15 века. Берегите народное наследие». В 1993-м провели ещё одну реставрацию, после которой церковь вновь передали верующим. По праздникам в ней совершаются богослужения и как пять веков назад, летит тогда над соснами, в прозрачное северное небо, молитва.
Все выпуски программы ПроСтранствия
