«Торжество Православия и вторая неделя Великого поста». Священник Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Евр.11:24-26,32-12:2) и Евангельского (Ин.1:43-51) чтений в 1-е воскресенье Великого поста, в которое отмечается «Торжество Православия», о совершении в храмах «Чина Православия», об особенностях Литургии Василия Великого и Литургии Преждеосященных Даров, о днях памяти священномученика Патриарха Ермогена, святителя Льва Первого, преподобного Федора Санаксарского, преподобномучеников Валаамских.

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья!

В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели.

В студии — Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве — священник Николай Конюхов.

О. Николай

— Добрый вечер!

М. Борисова

— И, с его помощью, мы постараемся разобраться, что ждёт нас в церкви завтра, в первое воскресенье Великого поста, и на наступающей неделе.

По нашей сложившейся традиции, попробуем глубже вникнуть в смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из апостольского послания и Евангелия, которые прозвучат завтра в храме за Божественной Литургией. Мы услышим отрывок из послания апостола Павла к евреям из 11 главы, стихи 24-26 и 32-2 стих 12 главы.

Я думаю, что многие помнят этот отрывок из Послания к евреям. Потому, что сначала апостол перечисляет достоинства предшествовавших пророков и праведников, и заканчивает перечисление их подвигов духовных словами, которые, из раза в раз, повергают в некоторое недоумение. Он говорит: «И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому, что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства».

Вот, когда встречаешь такой оборот у апостола Павла — «не получили обещанного» — в недоумении как-то останавливаешься... думаешь: как же так? Ведь, обещал-то им — Господь. Он же не мог нарушить Своё обещание...

И... собственно говоря, почему это — то, что получилось в результате — лучше для тех, кто, задолго до нашего рождения, не только родились на свет, но и совершили массу подвигов во имя Господне? Почему для них — лучше то, что они вынуждены были ждать, пока мы к ним присоединимся?

О. Николай

— Действительно, эти великие праведники — Моисей, Авраам — отец всех верующих, Иисус Навин, Исаак, Иаков... ну... патриархи... и так далее... и так далее... древние пророки — Исайя, Иеремия, Иезекииль — и было открыто... ну, они проводили жизнь благочестивую, естественно, им Господь открывал какие-то вещи, которые происходили непосредственно в их жизни... но, также, Он говорил о том, что будет только, когда придёт Мессия. И, вот, те самые мессианские пророчества, которые разбросаны, как бисер, по Ветхому Завету — вот, о них, в том числе, и говорит апостол Павел.

Что — да, им было обещано, что придёт Спаситель. Вообще-то, это было обещано Еве. Это — очень интересный, такой, момент... я всегда ученикам своим этот момент акцентирую... что, даже после грехопадения, после изгнания из Рая, Господь утешает прародителей, говорит, что родится Ребёнок, потомок Евы, и Он — спасёт человечество... потому, что... дьявол будет Его жалить в пяту, а Он поразит его во главу. То есть, победит последствия, вот, этого греха, а последствия греха — это смерть.

И у Евы была идея, что это — её первый сын, который родится. И, вот... там... я точно не помню... по-еврейски, имя Каин означало, как раз, «надежда, упование». То есть, тот, кто... она и думала, что Христос — это Каин, который родился. И, вот, когда родился второй ребёнок Авель, то она поняла, что — нет. Что не так быстро это будет происходить. И, соответственно, вот, эти имена первых детей — они непосредственно с этим связаны.

И, поэтому, естественно, когда... там... Моисей, или Авраам, или ещё кто-то получали, вот, эти пророчества о будущем Мессии, наверняка, они думали о том, что это случится скоро. Но — не получили сразу ответа на это упование. И, действительно, нужно было дождаться.

Это очень интересный, вообще, вопрос — в том числе богословского характера, — почему Господь пришёл спустя многие тысячи лет после обещания того, что, вот, родится такой Ребёнок. Почему — такое время Ветхого Завета? Столько поколений людей сменилось, столько прошло... почему сразу Господь не пришёл и всё не исправил?

И есть достаточно серьёзный и выверенный святоотеческий ответ, что должна была родиться такая Дева Непорочная... то есть, человечество должно было пройти очень серьёзный путь, чтобы появились такие удивительные родители, как Иоаким и Анна, и у них родилась Пречистая Дева.

То есть, это — путь духовного развития. Сначала должен был быть... там... Потоп... Вавилонская башня... Авраам должен был поверить Богу и выйти из Ура Халдейского... должны были предать Иосифа... Моисей должен был перевести через море... Господь должен был дать Заповеди на Синае, которые потом разбил Моисей, видя, как народ сделал Золотого тельца... ну, и так далее... все эти события должны были пройти. И тогда уже появилась, непосредственно... они дождались, уже, правда, находясь в шеоле, дождались исполнения этого обетования — и, поэтому, так красиво играет икона Воскресения Христова, где Христос ломает, вот, эти врата ада, и первые, кого Он выводит за руки... кого, Мариночка?

М. Борисова

— Адама и Еву.

О. Николай

— Да. Он их держит, и они, такие: «О... наконец-то! Нам обещали, но пришлось подождать очень-очень долго...» И, вот, Он их выводит, и всех остальных — Давида царя... всех-всех... там все были... и, вот, души праведников Он выводит.

И апостол, просто, говорит нам, что — как нам повезло! Потому, что все эти праведники, только имея обетования, уже проводили жизнь благочестивую, совершали подвиги веры. А мы, уже имея плоды... уже свидетельства об Иисусе Христе, который уже пришёл и спас всех нас... как бы... нам — менее извинительно... и, как бы, нам это... ну... неким, с одной стороны, укором, а, с другой стороны, мотивацией служит к тому, чтобы мы проводили жизнь благочестивую.

М. Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Иоанна, из 1 главы, стихи 43-51 — тоже достаточно известный отрывок, где всё начинается с того, что Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа, и говорит ему: «Иди за Мной». И тут Филипп решает, что компанию нужно... как-то... увеличить, находит Нафанаила, и говорит ему: «Мы нашил Того, о котором писали Моисей в законе и пророки — Иисуса, сына Иосифова из Назарета». Но Нафанаил сказал ему: «Из Назарета — может ли быть что доброе?» — вот, одна из моих любимейший фраз евангельских! И, притом, несмотря на, вот, эти первоначальные сомнения, он удостаивается высочайшего отзыва Спасителя — о том, что, вот, собственно говоря, это, такой, пример правильного верующего. Скажем так.

О. Николай

— Да. Потому, что правильно верующий — он не кидается на всё, что ему предлагают.

Я помню, в свой время, когда гремела книга Дэна Брауна «Код да Винчи»... и, вот, я помню, ко мне прихожанка пришла и говорит: «Отец Николай! А Вы знаете, что у Иисуса Христа были дети?» Я, такой: «Пф... а откуда я должен был это узнать? Насколько я знаю... поскольку я христианин и опираюсь на Евангелие — там ничего такого не написано. Да и было бы странно». Она, такая: «Вот... я, вот, прочитала книгу... такое исследование! Тудым-сюдым... пятое-десятое...»

Так, вот... Нафанаил — он, как раз, был верующим здоровым человеком. Он, когда ему какую-то непонятную информацию говорили, он не спешил этому поверить.

Потому, что, действительно, Назарет, и, вообще, север Израиля, который был очень большое время под языческим владычеством... и Самария — как мы знаем, самаряне тоже были не вполне иудеи... иудеи с ними не сообщались... и... там... всё это было... то есть, мы знаем, просто, каков контекст религиозный того времени... становится понятно, что, действительно, оттуда приходят всякие заблуждения и ереси — из северной стороны. И, поэтому, чистокровные... такие... правоверующие иудеи — они, конечно, с сомнением большим относились: что это там такое? Поэтому, и подчёркивали, что Христос — Он из Назарета... он оттуда. Хотя, Он родом-то из Вифлеема, из Царского колена, но — им было выгодно подчёркивать, что Он из Назарета.

И он, просто... да... вот, если бы мне кто-то сказал, что... там... Дэн Браун написал... или какой-то протестантский пастор сказал... я сказал бы: «Слушайте... а оттуда может что доброе быть?» — с той стороны часто прилетают какие-то вещи, очень странные.

И, вот, он, просто, со скепсисом отнёсся... вот... и Христос его похвалил. За то, что он... ну... есть религиозная разборчивость. Нам этого, знаете, сейчас не хватает. Мы живём в информационном обществе... у нас тут всё присылают... одним кликом мы узнаём огромное количество информации — вообще не нужной, в большинстве случаев, и, к сожалению, критичность разума падает.

«Один эксперт в интернете написал...» — и всё. А Нафанаил был разборчивый — он не доверял всему подряд, и не был подписан на все каналы, которые только можно. Поэтому, мы слышим похвалу из уст Христа, что он хотел разобраться в вопросе. И, вот, он убедился сам потом, и тогда уже поверил окончательно.

М. Борисова

— Ну, по поводу информационной и духовной разборчивости — это, как раз, первое воскресенье Великого поста — Торжество Православия и Чин Православия, который до сих пор вызывает массу досужих вопросов, недоумений, домыслов и всевозможных почти мифов и легенд, связанных с анафематствованием, с массой каких-то уже ушедших в далёкую историческую глубину обычаев церковных, которые просто уже, с веками... ну... прекратили своё существование за отсутствием актуальности. Но, всё равно, Чин остаётся — так или иначе, он в истории церковной присутствует — вопросы постоянно возникают.

Ну, уж, традиционный и самый популярный в Интернете вопрос — по поводу анафемы.

О. Николай

— В большинстве храмов сейчас не совершается чин, вот, этот...

М. Борисова

— Так, он и раньше только в Кафедральных соборах совершался.

О. Николай

— И сейчас... вот, я, насколько знаю, что — по благословению архиерея, где-то в епархиальных храмах, где это считается уместным, и где прихожанам предварительно всё объяснили.

Я, вот, поразился, в своё время... помню, мы служили вместе... совершал службу наш владыка Тихон Шевкунов, и мы должны были принести часть облачения священномученика Серафима Звездинского в храм, где он проводил детство. Такое, очень важное событие.

И, прямо перед службой, когда уже должны были ковчег торжественно занести... там... пелись какие-то, необходимые к этому моменту, гимны, песнопения... и тут владыка остановился, повернулся к прихожанам и объяснил: «Сейчас... мы почитаем священномученика Серафима, вы знаете — это небесный покровитель нашего храма... сейчас, вот, будет принесена часть облачения, которую нам передали из Дмитрова...» — то есть, он, просто, взял и объяснил, хотя это, вроде, чуть ломало ход службы, и показалось бы даже кому-то странным, но мне, прямо, так это понравилось, и так откликнулось! И прихожане... не просто взяли, там, что-то спели, что-то принесли, куда-то поставили... то есть... нужно же разговаривать с людьми, объяснять им.

И, поэтому, даже если и совершать, вот, этот чин торжественный с анафематствованиями, нужно объяснить, почему это делается.

Я бы объяснил это, допустим, на примере рыбы фугу, которую, если неправильно приготовить, и ты её съешь, то ты можешь травануться настолько сильно, что умрёшь. То есть... оказывается, не надо спешить — нужно уметь правильно приготовить. То есть, есть какие-то примеси, которые могут отравить даже очень вкусное блюдо.

И, вот, нельзя быть религиозно всеядным. Нужно, всё-таки, уметь отделять. Почему? Анафема — это не проклятие кого-то, а, просто, констатация факта, что, вот, это — не православие... и, вот, это — не православие... и, вот, это — не православие... то есть, это — неправославные учения. О том, что в Боге — всего лишь одна природа, а не две, как учат нас Вселенские Соборы. Это не православное учение, что Дух Святой — это творение, и что Он не равночестен Богу Отцу и Богу Сыну. Это нельзя — Богородицу назвать «Христородицей» — что Она родила человека, в которого потом вселился Бог. Мы в это не верим — это не православные учения. И это нужно обозначить — иначе, мы можем травануться.

Поэтому, Церковь — она сразу обозначает: вот, это — неправославное... это — неправославное... для нас же самих, для мирян — это очень важная информация. Вот. Для того, чтобы не ошибиться.

М. Борисова

— Напоминаем нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья предстоящей недели.

С вами — Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Ну, вот, начался Великий пост — и начинает меняться сам строй богослужения... а мы уже к чему-то привыкли, и, хотя мы читаем пояснения, и, в конце концов, всегда можно зайти в Интернет, и Алиса подскажет ( смеются ), чем литургия Василия Великого отличается от литургии Иоанна Златоуста, но... в принципе... вот... наличие этих великопостных литургий Василия Великого... Кроме Великого поста и, собственно, праздника памяти самого Василия Великого, эта литургия совершается считанные разы в церковном году — Сочельник Рождественский, Сочельник Крещенский... совсем немножко...

О. Николай

— Десять раз в году всего.

М. Борисова

— ... и, вдруг, Великим постом — она постоянно, каждое воскресенье. И мы хотим понять... потому, что мы стоим в храме и не понимаем — разницы-то мы не чувствуем. Потому, что вся разница — она там где-то в Алтаре, мы не слышим её. Мы понимаем только, что... вот... где-то — более длинные песнопения... ну... в каких-то считанных местах службы поют что-то не то, что мы привыкли слышать... но принципиальную разницу мы не замечаем. Да, в принципе, наверное, её и нет — принципиальной разницы. Это же, в общем, форма религиозного творчества, скорее. Потому, что... это в нашем сознании нам кажется, что, вот, это было всегда. Это было совсем не всегда, и литургий была масса — до того, как сложился литургический канон.

Но есть ещё загадочная служба великопостная, которая называется литургией Григория Двоеслова или литургией Преждеосвященных Даров. И мы, всё время, из раза в раз, каждый год слышим от священников, что, если вы хотите почувствовать вкус Великого поста, великопостного богослужения, непременно, хотя бы раз, найдите время сходить на эту службу.

Но, ведь, суть не только в том, чтобы на неё сходить. Потому, что, кроме физического утомления, большинство из нас ничего не почувствует — она длинная, и состоит, главным образом, из всевозможных чтений. Мы не очень привыкли на слух воспринимать чтение — тем более, на церковно-славянском языке. Поэтому, нам надо ещё объяснить, а что же это такое? Почему это — литургия? Почему это — вечером? И, вообще, что такое происходит?

О. Николай

— По поводу литургии Василия Великого — действительно, в древности это была более торжественная литургия. То есть, она совершалась по особо торжественным случаям. Как раз, Рождественский Сочельник, Крещенский Сочельник, как Вы правильно сказали... тем более, в древности это был один и тот же праздник, один и тот же день — поэтому, там идентичные службы... день памяти Василия Великого и... вот... воскресения Великого поста... Великий Четверг и Великая Суббота. Вот, десять раз.

И отличается она принципиально — анафорой. Анафора — это та часть богослужения, на которой, непосредственно, совершается пресуществление Святых Даров — хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа. Чудесным, мистическим образом.

И я, одно время, прямо, работал с прихожанами по поводу того, чтобы они понимали — да, это не просто... ну, со стороны, да — просто, чуть длиннее служба. И, в какой-то момент, батюшки что-то долго читают. Но там есть особенности, которые можно заметить. В том числе, чуть-чуть по-другому фразы евангельские «примите, ядите...»: «Даде святым Своим учеником и апостолом, рек...» — добавляется. А, в целом, вся суть, всё отличие, как раз, в тех молитвах, которые священник читает в Алтаре.

Благо, сейчас — я, вот, сколько был на Патриарших богослужениях — всегда есть озвучка, и Святейший читает вслух, и многие люди слышат текст, потрясающий текст, написанный Василием Великим.

И сейчас во многих храмах — тоже ставят озвучку, и, мне кажется, это очень правильно и очень верно — чтобы прихожане слышали Евхаристический канон, чтение его.

Я знаю, что в некоторых храмах — вот, у одного знакомого владыки так — во время чтения, вот, этих молитв, прерывает хор пение. То есть, он не накладывается, а прерывается, и все слышат.

В любом случае, у каждого человека есть возможность, не употребив каких-то особых усилий, в Интернете открыть последование литургии Василия Великого и посмотреть эти молитвы. И, даже если у вас в храме не читает громко священник... или, там... вообще, не читает ( читает про себя, такое тоже бывает... есть разные традиции — гласного чтения этих молитв, есть чтения про себя — они обе существуют, хотя, в древности, конечно, это читалось вслух, в слух людей, которые находились в храме )... эти молитвы можно, просто, заранее посмотреть, почитать, понять. Там удивительная, с одной стороны, поэтика, а, с другой стороны, очень много интересных, таких, моментов... и видно влияние богословия Василия Великого — он же был потрясающим богословом, одним из великих каппадокийцев.

И, вот, там: «Начертание ипостаси Твоея...» — такие, вот, выражения, где, вот, он... «Бог, всё создавший... который промыслил... ангелов Своих поставил хранителей... закон дал нам в помощь...» — и так далее. То есть, там удивительные выражения, которые я очень люблю. Поскольку, я этот текст читаю часто, то у меня уже... он родным стал моему сердцу.

Поэтому, советую всем просто взять и посмотреть это последование. Сейчас — книжечки издаются специальные, где Анафора есть и на славянском языке, и на русском — можно всё это посмотреть.

А литургия Преждеосвященных Даров, о которой Вы упомянули, которую приписывают святителю Григорию Двоеслову, папе Римскому, хотя он её не писал — он был одним из тех людей, которые стали распространять её. То есть, он точно... может быть, что-то там составлял... и... больше, вот, просто, при нём получила она широкое распространение на Западе. А потом уже перешла и к нам, на Восток. Но он сам — не является автором этого текста.

Вообще, когда люди говорят, что — а разве бывают разные литургии? — конечно! Их, в своё время, было... и литургия апостола Петра... и литургия апостола Марка... литургия апостола Иакова... Просто, у нас уже... из Константинопольской Церкви мы приняли, вот, две литургии, и одну... почти, что литургию. Потому, что литургия Преждеосвященных Даров — она условно называется литургией, потому, что это не совсем так. Она, скорее, Вечерня, которая совершается... в которую добавляется чин, очень похожий на чин Изобразительных, где идёт причащение Преждеосвящёнными Дарами.

То есть, главный момент литургии — это, как раз, освящение Даров. Этого освящения не происходит, поскольку в будние дни Великого поста не положено совершение литургии. Поскольку, это — очень строгие дни, очень строгий устав, а литургия — это праздник. Но, поскольку, без причастия, как показывает практика, мы долго жить не можем, и в духовной жизни у нас ничего не получается, всё сыпется, и, тем более, в такое серьёзное время, как Великий пост, когда... у нас, там... мы, там, два дня попостились, и уже на третий день тяжело — то, как раз, причастие — это для нас такая возможность соединиться со Христом и получить поддержку духовных наших сил. Поэтому, учреждён, вот, такой чин.

Первоначально, вообще, в эти дни, община... собирались оглашённые послушать те отрывки Писания, о которых Вы сказали, из Ветхого Завета, в основном — из Книги Бытия и из Книги Притчей. А христиане — у них дома книжек особо не было, и Интернета тоже, слава Богу, не было, и — что им делать дома? И они приходили. Раз оглашённым рассказывают про Священное Писание — дай, и мы тоже послушаем. Ну, а, поскольку, собирается община — что, просто так она собралась? В древности, раз община собралась, то, соответственно, правильно и причаститься. Чего просто так два раза приходить? И, поэтому... а литургию нельзя совершать... какой выход нашла Христианская Церковь наша Православная? Вот, совершать такой особый чин, который совершается только во время Великого поста.

Я всегда прихожанам говорю — вот, Вы озвучили наши слова, многих священников: «Хотите почувствовать Великий пост, приходите на литургию Преждеосвященных Даров». Почему? Там... само по себе, вот, последование литургии очень интересное. Поются гимны «Да исправится молитва моя»... такая, тоже... нас мало, к сожалению, в последнее время что трогает, слишком много всего... слишком много информации, много входящих данных... и, поэтому, мы не успеваем замедляться и сосредотачиваться на чём-то важном. Вот, храм и, в том числе, богослужение — это уникальная возможность хотя бы два часа побыть без телефона, два часа побыть без, вот, этого информационного шума, а сосредоточиться на принципиальных моментах. В том числе, связанных с Великим постом. И, вот, там и читаются отрывки из Ветхого Завета потрясающие, и поются умилительные песнопения, и, что очень важно, мы можем причаститься. Это — такой, подарок со стороны Церкви нам. Потому, что — не положено совершение литургии, но мы без причастия жить не можем и не хотим.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица».

С вами — Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Мы ненадолго прервёмся и вернёмся к вам, буквально, через несколько мгновений. Не переключайтесь!

М. Борисова

— Ещё раз, здравствуйте, дорогие друзья!

Продолжаем нашу еженедельную субботнюю программу «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели.

У микрофона — Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

На этой неделе 2 марта мы будем вспоминать одного из удивительных святителей нашей истории. Причём, чем дальше уходит он вглубь веков, тем более значимым, как ни странно, становится для всё новых и новых поколений. Потому, что его прославление... хотя его патриаршество пришлось на смутное время, прославление его было во время празднования 300-летия Дома Романовых... а по-настоящему о нём вспомнили, о нём стали размышлять, о нём стали так часто говорить, как сейчас принято, в разных форматах, что даже поставили памятник в Александровском саду у стен Московского Кремля, где он мученически окончил свою жизнь. Я имею в виду священномученика патриарха Ермогена.

Собственно говоря, о нём очень много говорится, и о нём очень много всего написано. Но мне кажется, что очень важно для нас — понять смысл, вообще, того, что происходило в Церкви в том момент, когда государство просто распадалось на атомы. Как получилось, что, собственно, Церковь заменила государство — потому, что не было такой рамки, что ли, такой опалубки, которая могла бы сохранить людей в каком-то более-менее цивилизованном состоянии... потому, что то, что творилось в те времена — чем больше читаешь, тем больше берёт оторопь.

Ведь эти бунты, которые случались в самой столице — один за другим... То взбунтовались, и одного, помазанного на царство, властителя, буквально, растерзали. Потом опомнились — захотели опять кому-то принести присягу. То есть... это бурлящее человеческое море — оно совершенно не поддавалось никакой структуризации. И, единственное — вот, этими потрясающими людьми Церкви удержали страну от сползания в бездну. По-другому — не скажешь. Потому, что озверение было такое, которое можно сравнить только, может быть, с первыми годами революции 1917 года. Потому, что люди совершенно потеряли абсолютно все ориентиры — что такое добро и что такое зло, всё перепутали... а жизнь человеческая, вообще, ничего не стоила.

О. Николай

— Да, действительно... это было очень тяжёлое время, и когда, помню, мы в школе проходили это, казалось, это — очень давно, и какие-то, такие, знаете... мифологический флёр всему этому прибавляло. Но, благо, сейчас возрождается мода на отечественную историю, появилось несколько очень, таких, ярких, красивых картин — я имею в виду, кинематографических, и литература издаётся, и всё... и на государственном уровне, и на церковном... очень всерьёз это всё вспоминается. И даже появился целый праздник 4 ноября — День народного единства, связанный с образом Казанским Божией Матери. И непосредственно связанный со священномучеником Ермогеном. И, когда ты читаешь воспоминания про эти события, действительно — это, вот, такая... страшная русская... вот, это... русский бунт... вот, эти брожения, когда произошёл раскол в обществе, а каждый был — сам за себя, и произошли, вот, эти разделения. Появился сначала один лже-Дмитрий, потом — другой лже-Дмитрий, и... постоянно какие-то интриги, и всё остальное...

И людей, которые... вот... когда всё распадается, расшивается, нужна фигура, которая будет, наоборот, объединять, которая будет обладать авторитетом.

И, вот... удивительно, этот священномученик Ермоген, который в достаточно взрослом уже возрасте был призван на Патриарший престол. Причём, он недавно только — этот Патриарший престол — появился, и уже начались такие серьёзные проблемы.

М. Борисова

— Но... можно вспомнить, что случилось с первым патриархом, Иовом, которого взбунтовавшаяся толпа просто выкинула из Успенского собора во время службы.

О. Николай

— Да.

М. Борисова

— То есть... творилось что-то совершенно неописуемое!

О. Николай

— Беззаконие страшное, и... причём, тогда, вот, возглавить Церковь — это был, действительно, такой шаг, как... правильно Вы сравнили... как святитель Тихон, когда восходил на Патриарший престол, уже во время революции, все понимали, что это будет, именно исповедничество. И то же самое было со священномучеником Ермогеном. Но он был человеком не робкого десятка, очень принципиальным, и по его посланиям, по тем грамотам, которые он посылал, чувствуется, такая, твёрдость характера, последовательность. То, как он взывал к русскому народу, призывал прекратить эти постоянные мятежи, бунты, распри междоусобные, которые раздирали страну... и, вот, он призывал к единству, с одной стороны, а, с другой стороны, не терпел никаких полумер и совершенно не собирался признавать лже-Дмитрия законным царём, выдвигал условия... то есть, он ещё и политиком был мудрым. Как он царю Владиславу сказал: «Ну, ты прими Православие, тогда...»

М. Борисова

— Там есть нюанс, который часто ускользает от нашего внимания. Все, вот, эти препирательства, казалось бы, политические — они велись вокруг одной принципиальной для людей того времени проблемы: что такое «прими Православие»?

Католический вариант христианства настолько не принимался и не воспринимался, что на Соборах Русской Церкви было утверждено, что принять Православие можно, только крестившись заново.

О. Николай

— Так.

М. Борисова

— То есть, то, чего католики не желали принимать ни под каким видом. Собственно, все, вот, эти многочисленные препирательства — долгие обмены посольствами, периодическое пленение послов — всё, казалось бы, знакомо нам по истории... то есть... ну, какие-то политические события происходят. Но суть была в том, что православные насмерть стояли за чистоту своей веры. И для них принципиальным было не принять унию, не сползти в католичество.

И — откуда, вот, эти самозванцы появлялись там целыми пачками? Потому, что — не только известные нам лже-Дмитрии... там появлялись... ну, как всегда, как во времена Пугачёва, появлялись мелкие всякие самозванцы... потому, что главная идея была, что есть где-то там, в недрах, вот, этой распадающейся России — вот, где-то там есть настоящий православный наследник Престола. И его надо найти, венчать на Царство, и тогда, наконец, будет установлена связь с Богом. Потому, что, иначе, получается какое-то... почти инфернальное существование на этой земле.

О. Николай

— Да... народ этого очень хотел и очень сильно поверил, вот, в эту легенду о выжившем царевиче Димитрии. Потому, что она очень ложилась... все помнили, как-то, определённую легитимность продления, вот, этих Рюриковичей... это в древности считалось очень серьёзным вопросом... не просто так...

М. Борисова

— Ну, и, потом, они ещё не читали всего, что веками было написано про Ивана Грозного, и считали его, всё-таки, православным, венчаным на царство, царём.

О. Николай

— Да, первым... таким...

М. Борисова

— И... раз это его отпрыск... хотя, чисто юридически, он... там... от незаконной какой-то... Бог знает, какой по счёту, жены... но для них было главным — кто был его отцом.

О. Николай

— Легитимность... вопрос легитимности... с другой стороны, всё-таки, там, разные свидетельства были об этом мальчике, что у него достаточно кроткий нрав был, и так далее... то есть, там непонятно, насколько, действительно... он болел падучей... не болел падучей... это уже пускай историки выясняют... но... тем не менее, вот, этот принцип легитимности — он был очень серьёзным. Это — то, вокруг чего можно было объединить людей... и... им, просто, надоело жить в бесконечном, там... Пришли, сначала, эти — ограбили, потом те пришли — ограбили... какая разница? То есть, людям уже просто хотелось какой-то стабильности, какой-то понятной и прогнозируемой безопасности. И, в том числе, как Вы правильно заметили по поводу православия — сохранение национальной идентичности было напрямую связано с сохранением православия. Именно, в его чистом изводе, без каких-то примесей. Поэтому, конечно, не приживались никакие иностранные правители, которые...

М. Борисова

— Но, ведь, собственно говоря, лже-Дмитрий I — он был венчан на Московский престол, и ему принесли присягу — крестное целование. Но хватило после... он год почти просидел законным царём на Руси... но хватило одной недели после непринятого православными якобы венчания с католичкой Мариной Мнишек, чтобы за неделю — всё снесли, включая лже-Дмитрия I, которого просто растерзали.

О. Николай

— Да. Потому, что это не... ну...

М. Борисова

— Это же было воспринято, как надругательство над православием!

О. Николай

— ... над православием, над верой... вот... и там, конечно, интересно, что в русских хрониках... вот, когда мы изучаем историю... не упоминается он, как законный царь. Всё равно, это понимали люди, что... вот... какая-то смута.

Вообще, удивительное слово, которое очень, очень много всего объясняет. То есть... я не уверен, что в других языках настолько точно... тут, наверняка, какая-то альтернатива есть этому слову, но чтобы так оно играло, как в нашем языке, в нашем сознании национальном... «смута» — когда всё, вот, не в порядке... всё находится...

М. Борисова

— Всё помутилось...

О. Николай

— ... всё помутилось, да... нет какой-то чистоты.

Если Христос говорил... приносил людям мир... и ученикам говорил: «Мир вам!»... если Он говорил о свете... и Иоанн Богослов потом говорит, что тот, кто в Боге, тот пребывает во свете, а не во тьме... то, вот, смута — это, как раз, вот... такое... тьма, состояние беспорядка, потерянности.

И, конечно... вот, недаром мы вспоминаем священномученика Ермогена, и он же был ещё и святителем — то есть, святым иерархом Церкви... и, когда идёт воспоминание святителя, то читается на богослужении, как раз, что: «Тако да воссияет свет ваш пред людьми, да видят ваши добрые дела...» И, вот, в этом тёмном царстве, в этих тёмных обстоятельствах, в этом беспроглядном мраке Ермоген воссиял, как раз, как светильник, который начал людей приводить к какому-то адеквату, стал напоминать им о важности исполнения заповедей Христовых. И, в итоге, в том числе и благодаря его тщанию, получилось сорганизовать русских людей, в правильную сторону их направить, и, в итоге, освободить нашу страну от интервентов. И мы имеем... вот — сейчас пользуемся, как раз, трудами, в том числе, наших благочестивых предков, которые когда-то отстояли нашу независимость.

М. Борисова

— Напоминаем нашим радиослушателям — в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы каждую субботу говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели.

С вами — Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Ну... поскольку, вся неделя у нас начинается с такого мощного аккорда Торжества Православия, то и... так уж получается, что наш церковный календарь не даёт нам забыть о том, что борьба с ересями — это серьёзно. И это — важно.

И, поэтому, то, что мы 3 марта, на этой неделе, будем вспоминать святителя Льва I Великого — это, как раз, нам напоминание о том, сколь всегда важна была для Церкви, для Православного Христианства чистота веры и борьба с отклонениями от этой чистоты.

Кроме этого, история преподобного Фёдора Санаксарского, которого мы будем вспоминать 4 марта — это просто удивительнейшая история человека, не очень далеко отстоящего от нас исторически... ну, всё-таки, XVIII век — это не VIII век от Рождества Христова... и пример того, как человек может остаться целеустремлённым и преданным одному своему призванию, несмотря на самые невероятные препятствия, которые ему ставит жизнь на пути. Несмотря на это, можно осуществить волю Божию о себе. Я так думаю, что, как раз, это — пример преподобного Фёдора Санаксарского.

А потом, 5 марта, мы будем вспоминать преподобномучеников Валаамских, и тут... как сказать... мне кажется, важный исторический урок — у нас их очень много в церковной истории — то, что можно остаться православными даже на сто лет попав под правление лютеран.

Потому, что мало кто помнит, к сожалению, но в истории Валаамского монастыря, в истории острова Валаама, было почти сто лет шведского господства. И, несмотря на это, и монастырь сохранился, и вера православная на этом острове сохранилась... то есть, «всё возможно верующему».

О. Николай

— Да. Неделя насыщенная... я, вообще, очень люблю, когда именно на Первой седмице Великого поста есть возможность чуть повнимательнее изучить жития святых, которые выпадают... у нас, всё-таки, поскольку Пасха — переходящий праздник, то, вместе с ним, туда-сюда ходит и пост... и, поэтому, он захватывает в свои объятия разные дни памяти святых. И, если... когда... вот, совершается обычное будничное богослужение, не всегда на этом сосредотачивается внимание... потому, что, в целом... там... допустим, богослужение достаточно быстрое — там, час-два, и меньше, по сравнению с постом, сам объём текстов, в том числе, посвящённых святому. А тут — мы можем более внимательно... и, поскольку, я, обычно, вот, в эти долгие службы, сам иду тоже на клирос, и обязательно что-нибудь читаю... поскольку, очень большой объём текстов, то иногда нужно помогать алтарнику...

А помню пост один, когда я почти всё сам читал... и это очень полезный опыт. Потому, что читаешь эти тексты, и там — не просто пересказывается житие святого, оно — осмысливается, как бы, для тебя. А что — мне от того, что святитель Лев когда-то боролся с манихеями? Что он защищал? Кто такие гностики, вообще? Что значит гностическая ересь? Почему я должен вспомнить святителя Льва? И почему папа Римский... у нас некоторые люди, такие: «В смысле — папа Римский? Мы же только что говорили, что мы с католиками не очень дружим!» — хотя, мы дружим... но, просто, в другом... то, что у нас нету канонического общения, и, действительно, есть серьёзные богословские расхождения.

И, в этом плане, нужно просто внимательно вчитываться в эти тексты — Церковь нам помогает в этом.

И на этой неделе, действительно, святитель Лев... кстати, вот, его день памяти почти всегда выпадает именно на Великий пост. Для меня это, такой, маячок: «О... святитель Лев... точно — значит, уже Великий пост начался!» И, вот, ему нужно молиться, как защитнику Православия, действительно. Он так и показал себя.

И мне ещё нравится то, что он был удивительным политиком — он два раза сохранил свою страну от разграбления перед лицом людей, которые к христианству, особо, и не относились. То есть, у него был какой талант переговорщика, что он смог... там... от гуннов защитить свою страну...

М. Борисова

— И от вандалов.

О. Николай

— Да. И от вандалов. Удивительно, какие слова он мог найти... там... запугать... не запугать... но, вот, правильно подобрать к собеседнику ключик, объяснив, что, вот, это делать не надо. Это очень...

Потому, что, знаете... некоторые думают, что высокие иерархи — у них, там... просто так, там... вот, им какую-то честь воздают, славу... что у них, там... какая-то шикарная жизнь, такая... Безусловно, какие-то, свойственные чину, почести воздаются, и мы стараемся ухаживать за нашими владыками дорогими, и так далее... но это связано с тем, что мера ответственности у них — просто невероятная.

Как, вот, у нашего Святейшего владыки, патриарха — то же самое. Очень большая мера ответственности.

И, порой, решения, которые они принимают, влияют... влияние этих решений — просто невероятное. Особенно, в древности. Тогда, когда... вот, святитель Лев — он был не просто папой, то есть, епископом города Рима, а он ещё был и главой государства, во многом. То есть, решал, в том числе, серьёзные политические вопросы. И, соответственно, если бы он принял какое-то, там... неправильные слова подобрал... или ещё что-то... могло погибнуть множество людей. То есть, буквально, жизни зависели от этого.

И, вот, когда человек принимает такие серьёзные решения, понятное дело... почему мы, допустим, за Святейшего патриарха молимся на каждой литургии! Некоторые спрашивают: «А чего это вы?» А потому, что. Потому, что Святейшему владыке нужны наши молитвы! И, вот, на мирной ектенье всегда помянем, на сугубой ектенье, на Евхаристическом каноне: «В первых помяни, Господи, великого господина и отца нашего...» — именно потому, что мы понимаем, какую меру ответственности несёт Святейший патриарх.

И я помню... как-то на собрании духовенства московского, Святейший, прям, поблагодарил... сказал: «Передайте слова благодарности лично от меня всем прихожанам! Я чувствую, что во время литургии вы молитесь, и делаете это не формально, и я чувствую эту поддержку». То есть, это не пустые вещи.

И, вот, когда ты читаешь про таких исторических персонажей — именно, высоких иерархов, таких, как святитель Лев — ну, ты понимаешь... и уже по-другому немножко относишься к тем иерархам, которые есть у нас в Церкви.

М. Борисова

— Но... иерархи — это всегда очень интересно, когда ты читаешь, вот, жития святителей... но это, всё-таки, сильно выше того уровня, на котором ты просматриваешь собственную жизнь. Я думаю, что редко, кто из нас, читая житие кого-нибудь из святителей, примеряет на себя их крест.

А, вот, когда читаешь житие того же преподобного Фёдора Санаксарского — дядюшки, кстати, Фёдора Ушакова, — ты понимаешь, что это-то, как раз, очень близко.

Ну, потому, что... если переводить на современные понятия... кто такой Фёдор Санаксарский? Это — мажор, которому всё, в принципе, было приготовлено. Как было принято в те годы, он был приписан к Гвардейскому полку... там шла карьера... ну, такой... дворянский недоросль.

И, вот, он подрос. Служил он в Петербурге... всё замечательно... казалось бы, откуда чему взяться?

И этот мажор XVIII века — вдруг идёт поперёк всей системы, которая его родила и взрастила, и которая начертала ему путь, чуть ли не до глубокой старости. Был бы он... там... вместе со своими сослуживцами по полку братьями Орловыми — ну, тоже... был бы, вот, среди этой плеяды... вполне мог бы.

Но... человек поехал в отпуск — и исчез.

О. Николай

— Только его и видели...

М. Борисова

— Да. Но... надо же представить себе — XVIII век, все же — посчитаны. И это только кажется, что дворяне были вольными всегда — ничего подобного! Вольности дворянские — до них ещё было далеко. А, вот, исчезнуть со службы, никому не сказав ничего, и где-то, там, подвизаться в виде бомжа... ну... с бродягами на Руси всегда боролись. Потому, что люди — какие-то подозрительные... документов у них нету... чего от них ждать — неизвестно.

И, в результате, так и получилось — что это началось... такое, вот... хождение по мукам между аскетическими подвигами и отсидкой в кутузке.

О. Николай

— Похоже на подвиг юродства. Некоторые, кстати, воспринимали Фёдора Санаксарского, как юродивого. Потому, что... действительно... с точки зрения светской, променять светскую блестящую жизнь, карьеру на непонятно что — ну, для этого нужно было тронуться умом. Люди же не все воспринимали это, как... знаете... про блаженную Ксению Петербуржскую так и говорили, что, вот, она, после смерти мужа, просто тронулась умом и, поэтому, там... начала в его одежду облачаться и говорить... представляться своим мужем Андреем, а что умерла — Ксения. И, тоже, вот... так же... со стороны... смотрят — Фёдор... как он так, вот, сделал? Ушёл, скитался в разных местах... его арестовывали, заточали в темницу, требовали с него... там... причём, он боялся ещё кого-то подставить, и иногда даже в монастыре, куда он пришёл подвизаться, просил, чтобы настоятель его куда-то отселил ещё подальше, чтобы... значит... у властей не возникло никаких вопросов.

И, вот, он берёт это на себя добровольно — для какого-то роста. То есть, это, вот, всегда такая интересная вещь, что на сломе... вот, где происходит слом жизни человека, там идёт либо деградация, либо, наоборот, рост. Только он — не совсем очевидный для постороннего человека, особенно, не погружённого в духовную тематику — вообще, это кажется каким-то безумием.

М. Борисова

— Но у него, удивительно, на протяжение всей жизни получалось так, что когда, казалось бы, поворот событий выносил его наверх... ну, казалось, вот, вся эта история с его исчезновением... как-то открылось его инкогнито, и, он, в принципе, как государственный преступник — потому, что он же давал присягу в полку — он же присягал государыне-императрице...

О. Николай

— Да.

М. Борисова

— Это ему очень повезло, что всё это происходило в царствование Елизаветы Петровны, женщины набожной — она поняла причину, которая его побудила на такой странный поступок, простила и даже разрешила принять постриг в Александро-Невской лавре.

И, казалось бы, вот... вот, теперь церковная карьера открывалась перед ним... и что он просит? Он просит отправить его куда подальше — на Волгу, в Саров... а в Сарове просят... вот, совершенно развалившаяся, в тот момент, Санаксарская пустынь — надо её возобновлять. И там — всё время, какие-то нестроения... всё время, какие-то неприятности от начальства. И, потом, когда, вроде как, неприятности от начальства заканчиваются, начинаются доносы окружающих. И это — бесконечно. То есть, ни секунды нету возможности почивать на лаврах и пожинать плоды своих духовных подвигов. Всё только, вот — по голове, и по голове!

Я — почему говорю об этом так подробно? Потому, что это всё — очень про нас.

О. Николай

— Да.

М. Борисова

— Потому, что мы хотим, чтобы, если мы уж попостились неделю, чтобы нас... как-то, вот... Господь погладил по головке, и сказал, какие мы молодцы!

А, вот, примеры таких удивительных подвижников, как Фёдор Санаксарский — там нету позы! Там нету, такого, героического флёра... там есть такая жизнь, которая показывает, как можно удержаться на пути к Богу, и не свернуть.

О. Николай

— На плаву удержаться. Потому, что, действительно, у каждого из нас... мы... нет такого, что, вот, были какие-то испытания — было тяжело, и потом, вот, произошло какое-то событие — мы пришли, поисповедовались, причастились — всё. И дальше уже, на протяжение всей жизни — тишь, гладь, да Божья благодать. Такого — нету.

Я, помню, в своё время... мне отец Тихон сказал, что духовная жизнь — как парабола... вот, так, вот, она... туда-сюда ходит. И, вот, Фёдор Санаксарский учит нас все эти испытания переносить достойно, не смущаться. Потому, что после любой трудности, после любого... такого... завитка — будет... Господь тебе поможет, укрепит... потом произойдёт ещё что-то — и не стоит этого бояться. Потому, что, если Бог с нами, то — кто на ны?

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу!

Вы слушали программу «Седмица».

С вами были Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Слушайте нас каждую субботу, поститесь постом приятным.

До свидания! До новых встреч!

О. Николай

— Всего доброго!

---

Все выпуски программы Седмица

• «5-я неделя по Пасхе». Протоиерей Максим Первозванский
• «4-я неделя по Пасхе». Священник Николай Конюхов
• «3-я неделя по Пасхе. День жен-мироносиц». Священник Николай Конюхов