Главная › Программы › Светлый вечер › Вечер Воскресенья

«Как грех влияет на человека?». Вечер воскресенья с прот. Игорем Гагариным (24.12.2017)

прот. Игорь Гагарин

У нас в гостях был настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское протоиерей Игорь Гагарин.

Разговор шел о том, что такое грех, можно ли разделять грехи на большие и малые, а также о том, каким образом грех влияет на человека.

Тутта Ларсен

— Здравствуйте, друзья, вы слушаете программу «Вечер воскресенья» на радио «Вера». В студии Тутта Ларсен...

В. Аверин

— Владимир Аверин. Здравствуйте.

Тутта Ларсен

— И у нас в гостях настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, педагог, протоиерей Игорь Гагарин.

В. Аверин

— Здравствуйте, отец Игорь.

Тутта Ларсен

— Добрый вечер.

В. Аверин

— У нас непростой разговор предстоит сегодня: грехи, собственно, вот большие и малые грехи — так обозначена тема. Но я думаю, для того, чтобы его вообще начать, надо выяснить, что включает в себя это понятие — грех. Потому что если мы обратимся к светскому законоуложению, скажем так, то все-таки есть там правонарушения, которые входят в административный кодекс, есть преступления, которые перемещаются уже в кодекс уголовный, и там тоже есть статьи тяжкие, есть менее тяжкие статьи — такая вот четкая градация происходит. А уж если мы перейдем к общественному сознанию, то какие-то проступки человеческие и вовсе не считаются чем-то предосудительным: «Ну кто из нас без греха», — я сейчас закавычу. И поэтому вот если мы берем вот эту вот такую светскую, мирскую часть, то все очень, с одной стороны, стратифицировано, а с другой стороны, подвижны границы в сознании человеческом. Если мы берем церковный взгляд на вещи, то что есть грех?

Протоиерей Игорь

— Ну, я тоже думаю, что поскольку слово это употребляют далеко не только люди, которые в Церкви, и представление о том, что такое хорошо и что такое плохо, что такое добро и что такое зло, оно, конечно, не только монополия людей церковных. И я знаю немало людей, далеких от Церкви, от веры, но очень высоконравственных людей. И, в общем-то, когда я с ними общаюсь, то вижу, что и в их понимании часто грех является, представление примерно такое же. Разница есть, и мы об этом, я думаю, сегодня скажем. Но все-таки, если говорить в координатах нравственных ценностей, то вот то, что порой называют общечеловеческие ценности — то есть независимо от вероисповедания, от отсутствия этого самого вероисповедания, у людей все равно есть какие-то правила жизни, нормы жизни, представления о допустимом и недопустимом, и, в общем-то, они во многом очень схожи. Ну а если все-таки исходить с самого начала, а что такое грех, вот буквально отвечать на этот вопрос, то, наверное, вот среди всех этих миллиардов грехов, которые совершались и ежеминутно совершаются на земле, все-таки мы, наверное, должны вспомнить о самом-самом первом. Он так и называется: первородный — вот тот вот первый комочек снежный, который потом вот катится, катится и все обрастает, растет и растет. И, в общем-то, вспоминать самый первый грех, который породил все остальные грехи, все остальные как бы из него проистекают, ну с точки зрения, понятно, верующего христианина. И мы, конечно, знаем, я думаю, даже люди, которые не читали Библию, они все равно знают о том, как Адаму и Еве была дана эта единственная, в общем-то, запретительная заповедь: не вкушать с древа познания добра и зла. Вот все плоды, которые есть вкушайте, а с этого древа не вкушайте, потому что если вкусите, то умрете, погибнете. И то есть они отлично понимали, что нельзя. Причем мы не знаем, что это был за плод, и я думаю, и даже мало чем отличался от других плодов. И я думаю, что это не имеет никакого значения, может быть, он вообще ничем не отличался. Единственное, что мы знаем о этом плоде — что не было благословения Божия. То есть на самом деле, понимать ли эту историю буквально или понимать ее...

Тутта Ларсен

— Аллегорически.

Протоиерей Игорь

— Аллегорически, что вполне допускается, у многих святых отцов мы такое понимании видим. Но суть сводится к тому, что есть в этой жизни то, что Бог благословляет и то, что угодно Ему, так можно сказать. И есть то, что Он не благословляет, что несовместимо с истиной, с добром, с любовью, ну то есть несовместимо с Богом, с Божией правдой. И вот все это и есть грех, вот то, я бы сказал еще более просто: противление или непослушание воли Божией.

В. Аверин

— Ну вот. А теперь, смотрите. Я ждал, что вы как раз с этого начнете. Потому что если мы воспринимаем это аллегорически, то есть масса вопросов. Например. Если от всех вкушайте, а только от этого нет, ну а размеры Эдема уж явно больше, чем два дерева, например...

Протоиерей Игорь

— Ну конечно.

Тутта Ларсен

— Значит, вот греха, собственно, очень мало должно быть. Вот в этом огромном мире есть какая-то математическая погрешность того, что собственно является запретным, а все остальное, безусловно, можно — раз. Во-вторых, собственно, а в чем грех? В том, что они непослушны? Или в том, что они усомнились в воле Божией? Или в том, что они поддались очень мощному воздействию внешнему, искушению, не смогли устоять перед этим, правда, мощным воздействием? Вот здесь, понимаете, с моей точки зрения, требуется некое уточнение все-таки.

Протоиерей Игорь

— Конечно. И здесь можно очень много об этом говорить, потому что понятие греха очень многогранно. И все его грани в той или иной мере вот в этой истории...

Тутта Ларсен

— Показались.

Протоиерей Игорь

— Показались, да. Но если перевести в область не размеров все-таки, а того, что можно и нельзя, то все, наверное, делится в этой жизни: то, что я знаю, что нельзя, что Бог этого не хочет. И в чем грех? Во-первых, мы помним, что инициатива была не Адама и не Евы, инициатива была диавола. И это всегда так. Вот мы убеждены, что первый позыв ко греху идет не от нас, не от моей природы. Первый позыв ко греху идет извне, идет от того же самого извечного врага рода человеческого. И поэтому в чем был грех? Давайте тогда вспомним эту историю поподробней. Змей ведь, смотрите, как он хитро и подло начинает. Он не говорит сразу: нельзя. Он говорит: правда ли, что вам нельзя вкушать ни с какого дерева? Как будто он не знает. Ни с какого дерева. Нет, говорит Ева, можно, со всех можно. Она вступает в диалог. Главное, чтобы в диалог ввести человека. Вот только с этого нельзя. А почему нельзя? А потому что Господь сказал, что погибнем. Нет, не погибнете, но знает Бог... И дальше: что сами станете как боги, что у вас откроются глаза, и сами станете... И тогда Ева смотрит и увидела, что плод — ну простите, текста Библии не имею, наизусть не помню, — вожделенный, влечет к себе. И, как учат святые отцы, грех начался, когда она вступила в сам диалог. Она еще ничего не сделала, но она уже вступила. И примерно это же происходит с нашими грехами, которые мы совершаем осознанно. Я не говорю про те грехи, которые нечаянно, как бы человек и не заметил, что сделал. А когда человек все-таки, вступая в грех, он уже понимает, что то, что он делает, Господь не благословляет. Что сначала только приходит мысль. Вот у алкоголиков это очень хорошо, с ними мне приходится общаться, с алкоголиками. Вот у них точно такая же схема. Сначала приходит мысль: а не выпить ли мне? И да ни в коем случае! — он это еще понимает. Но я могу же помечтать, я могу хотя бы поразмышлять об этом? Человек начинает размышлять.

Тутта Ларсен

— И это уже грех.

Протоиерей Игорь

— Нет, это еще пока не грех. Но это уже...

В. Аверин

— Помысел.

Протоиерей Игорь

— Прилог, как называют святые отцы. Прилог. То есть если человек его сразу же отбросит с отвращением, с омерзением, — вот как мы неслучайно ведь, когда крестим человека, говорим: «И дуни, и плюни на него» — вот это я всегда напоминаю людям, что каждый раз, когда первый позыв будет вот вам сделать что-то нехорошее, вот мысленно вспомните, как вы плюнули. Потому что это так и должно быть. Физически этого делать, конечно, не надо, но внутренне это должно произойти. И Еве сразу, как только увидела, что куда он клонит. Так нет же, она с ним разговаривает. А разговаривать — это уже двигаться по... Грех еще не совершился, но ты, у тебя все меньше и меньше остается возможностей ему противостоять. Чем больше ты с диаволом разговариваешь, тем меньше возможностей противостоять. И в какой-то момент эта чаша весов колеблется, и в какой-то момент желание совершить перевешивает осознание недопустимости этого. И она это сделала. Ну а потом ведь Господь дает еще шанс. То, что она вкусила, это еще не все. Ведь Господь еще дает шанс. Он же спрашивает, Адама спрашивает — как будто Бог не знает! Конечно, все знает, но спрашивает, потому что дает шанс: не вкушал ли ты? И что мы слышим в ответ...

Тутта Ларсен

— Врет?

Протоиерей Игорь

— Нет, он правду говорит, но только акценты делает по-другому. Он говорит: женщина, которую Ты дал, она дала мне этот плод. То есть сразу...

Тутта Ларсен

— Ты виноват, Ты мне такую подсунул женщину.

Протоиерей Игорь

— Да, сразу перевел вину. Да, я, конечно, виноват, но не до такой степени, как...

В. Аверин

— Как Ты.

Протоиерей Игорь

— Ну может быть, так напрямую этого не говорит, но в любом случае, я в меньшей степени виноват ее. Виноват, в конце концов, он так не дерзнет сказать напрямую, что Ты виноват...

В. Аверин

— Ну почему? Женщина, которую Ты мне дал.

Протоиерей Игорь

— Ну это да. Но все-таки, я понимаю, что вы говорите, так часто говорят, но я думаю, что он не до такой степени нахал, чтобы уже прямо на Бога... Может, сам того не сознавая, но женщину он может, это без всякого риска. Женщина, она в основном. Ну женщина говорит: змей. Ну то есть то самое, что должно бы было быть — осознание, признание своей вины и желание...

Тутта Ларсен

— Покаяние.

Протоиерей Игорь

— Да, покаяние — этого ничего мы не видим. Это всегда происходит. Я вот, знаете, я с детьми, я невольно, поскольку в гимназии православной работаю, мне все время приходится об этих вещах говорить с детьми. Поэтому я буду снова и снова тоже этого касаться и дальше, может быть, как я им что-то объясняю. Ну вот, ребята, смотрите, вот если я вижу: два мальчика дерутся там или там что-то еще, вот бывало ли хоть раз, чтобы я остановил вот кого-то и начинал выяснять, что бывает всегда? Всегда бывает: это он начал, он первый, он обзывался, он то, другое, третье. А вот хоть раз было, чтобы я слышал или вы когда-нибудь наблюдали, чтобы кто-то сказал: да, я виноват, я это сделал. Нет, это происходит снова, и снова, и снова. Поэтому вот это тоже очень важно: уметь осознать и уметь признать свою, прежде всего, вину.

Тутта Ларсен

— Но все-таки, если мы возвращаемся к началу, да, и вы с этого начали, с самого главного и первородного греха, получается, что самый первый грех был именно грехом непослушания.

Протоиерей Игорь

— Конечно, именно непослушания. Даже я бы так сказал, что...

Тутта Ларсен

— То есть это страшнее даже убийства что ли?

Протоиерей Игорь

— А убийство это тоже непослушание, потому что Бог сказал: не убий — значит, это непослушание шестой заповеди. Ведь смотрите, да, все грехи сводятся к непослушанию и наоборот. Ведь наоборот, чем были искуплен, так если говорить, грех всего человечества, и грехи человечества? В чем была главное ну величие, что сделал Иисус Христос? Именно послушание. То есть Он был единственным на земле, Который как прямо написано у апостола Павла: «Послушлив был даже до смерти и смерти крестной». Послушлив — вот именно Своим абсолютным послушанием воле Отца, помните, как в Гефсиманском саду Он просит: «Пронеси эту Чашу, если можно, но не Моя будет воля, а Твоя». —Вот высшее послушание: «Не Моя будет воля, а Твоя». Вот каждый раз, когда я говорю так в сердце своем: «Господи, не моя будет воля а Твоя», что бы я ни собирался сделать — вот это, наверное, и есть тот путь, которым я преодолеваю грех.

Тутта Ларсен

— Вы слушаете программу «Вечер воскресенья» на радио «Вера», говорим с нашим гостем, протоиереем Игорем Гагариным о грехах больших и малых.

В. Аверин

— Вот я про что еще хотел спросить. Я когда начал про размеры сада, собственно, это вопрос об эволюции представлений о грехе. Они неизменны? Они как-то, вот эти представления трансформируются? В конце концов, мы же знаем, сначала один запрет: не вкушайте с дерева. Потом появляются собственно заповеди, дарованные Моисею. Потом появляется Нагорная проповедь Иисуса Христа. Есть ли трансформация? Ну а потом есть еще история Церкви. Есть ли трансформация? Потому что опять же — я всегда приношу извинения, в силу как бы воспитания и образования, там какие-то представления о Западной Церкви в моем сознании в большой степени присутствуют, чем история Православной Церкви. Но вот как раз из истории Западной Церкви, мы знаем, что переживали эпохи, когда Церковь утверждала, что ну практически что ни шаг, то грех, потому что и это нельзя, и это нельзя — и это касалось и внешнего вида, и манеры поведения, и семейных устоев, и положения женщины, и отношения к ребенку, чего угодно. И вот эта система к сегодняшнему дню, опять же если мы берем взгляд Русской Православной Церкви на эти вещи, это система какая-то неизменная или все-таки она под влиянием человеческой эволюции трансформируется, и то, что было грехом, перестает им быть? Или может быть, то, что не было грехом, прибавляется к этим самым запретам, нарушать которые есть нарушение послушания?

Протоиерей Игорь

— Я думаю, конечно, представление меняется. Конечно, не радикально, не с одного на противоположное. Но все-таки мне сейчас очень трудно, наверное, прямо проследить все эти перемены, можно просто привести несколько примеров. Мы знаем с вами, что ну разве до Моисея, до его Десятисловия, да и но не только, но еще и всего закона, который был дан Моисеем — 613 там заповедей мы знаем, разве у людей не было представлений о том, что можно, что нельзя, что зло, что не зло? И в той же самой Древней Греции, в том же самом Египте, да вообще, наверное, всегда это было. Да если даже мы будем говорить о Библии, вот первое, ведь сразу же вслед за этим грехом мы читаем о другом грехе, как Каин убивает Авеля. И уже в какой форме — как Священного Писания не было до Моисея, но общение-то людей уже было с Богом. Общение было и у еврейского народа, и до того, как этот народ вот появился в истории, было, конечно. Был Ной, в конце концов, праведник, и он же знал тогда, то есть было очень многое, люди знали и до того, как получили Откровение в той форме, которую мы имеем сегодня. В конце концов, апостол Павел говорит о язычниках, у которых не было Откровения, но у которых был закон совести, который был написан в сердцах их. И там было тоже очень много. Когда мы читаем с вами, допустим, того же Цицерона, или о Сократе читаем — тут, слушайте, это почти христиане по многим своим взглядам. Можно брать отдельные цитаты и, не говоря, — иногда такие эксперименты проделывались — ты думаешь, кто это сказал? И привести какую-то цитату из Сенеки или Цицерона, или еще там немало, у кого, Эпиктета тем более — скажут: ну кто-то из святых отцов мог так сказать. Поэтому, конечно, было. Другое дело, что ну вот даже говорить если о грехе. Потому что есть духовная составляющая греха, то есть это отношения с Богом, тут понятно, отдельное. А то, что мы будем говорить о нравственности, то есть если мы будем вот ту часть грехов брать, где то, что нравственно, то не грех, а то, что безнравственно то грех, а их большинство все-таки, они так или иначе связаны с нравственностью. То была очень высокая нравственность у многих у греков, у римлян, и об этом мы читаем у Плутарха, читая жизнеописания, какие порой яркие какие, прекрасные личности. Но с другой стороны, мы знаем, что все-таки у народа Израиля, единственного народа, который знал Истинного Бога в те времена, до Христа, все-таки требования были к нравственности выше, чем у тех же самых римлян. И да, представления о щедрости, о благородстве, о смелости, трусости, они примерно совпадали. Но коснемся мы уже вопросов целомудрия — и тут мы увидим, что то, что и называть-то неприлично, считалось грехом у Израиля, вполне практиковалось и в Древней Греции, и в Риме. Так что были. А потом пришел Христос и Он кое-что очень, ну не то чтобы добавил, а уточнил что ли, я бы сказал.

В. Аверин

— Но не отменил?

Протоиерей Игорь

— Да я вот что-то не могу вспомнить, чтобы Он что-то отменил. Порою даже в чем-то...

Тутта Ларсен

— Усугубил.

Протоиерей Игорь

— В чем-то усугубил, да. Если, допустим, заповедь: не прелюбодействуй, Он говорит, что кто смотрит на женщину с вожделением, уже любойдествовал с ней в сердце своем. То есть этого не было в Ветхом Завете, насчет того, чтобы смотреть, там не было сказано. Если Он говорит там о том, что любите, Ветхий Завет тоже говорил о необходимости любви, но все-таки не дорос он еще тогда до любви к врагам, это впервые произнес Христос. О разводе, да, Ветхий Завет, конечно, тоже, ну как и всегда и во всех, наверное, религиях и общностях смотрели на развод как на что-то очень нежелательное, но вполне все-таки приемлемое и допустимое, всяко бывает. И поэтому в ветхозаветные времена было ясно, ну если что-то, не сошлись характерами там или еще какие-то, был целый список того, что дает основания написать разводное письмо. Человек писал разводное письмо, и все было нормально, женщина была свободна и, в общем-то, никакого пятна при этом на ней не было. Христос гораздо строже подходит, мы с вами знаем, да, что если кто разводится, и не в случае прелюбодейства, а по каким-то другим причинам, тот...

Тутта Ларсен

— Тоже прелюбодействует.

Протоиерей Игорь

— Впадает в блуд.

В. Аверин

— Да, но вот сами дали мне в руку эту карту. Но прошли века — и теперь трижды можно венчать. И оказывается, что первая клятва, данная у алтаря, уже не на всю жизнь, а ее можно отменить и пойти второй раз, а то и в третий — и это нормально. Значит, происходит вот эта вот трансформация. Значит, происходит послабление. Значит, происходит изменение — я сейчас даже не о людях, — изменение представлений Церкви о том, что есть грех, например, прелюбодеяния, если мы берем брак и Таинство венчания.

Протоиерей Игорь

— Вы знаете, ну во-первых, все-таки Церковь, я согласен, что она не так категорична, как сказал об этом Иисус Христос. Но там, кстати, и есть слова, в Евангелии, когда ученики, услышав это, говорят Господу, что если такая заповедь, то лучше и не жениться. И Господь отвечает, что не всем дано вместить то, что Я сказал. То есть Он как бы говорит об идеале, Он говорит о том, к чему надо стремиться. И, правда, что подразумевал Он под «не всем дано вместить» — это отдельно, мы как раз с одним батюшкой на эту тему как-то рассуждали и так и не пришли к общему мнению. Поэтому тут можно по-разному понимать. Но, тем не менее, я думаю, что, во-первых, Церковь венчает второй и третий раз уже несколько другим чином. Знаете, чем она венчала, если о второбрачных таинство, чин которого отличается от первого брака. И в нем уже, если в первом таинстве — мне просто ни разу не приходилось служить ни тот, ни другой, поэтому я только венчал всех первым разом, поэтому я говорю сейчас немножко так...

В. Аверин

— Нет, мы о принципах.

Протоиерей Игорь

— Но принцип такой, насколько мне известно, что если в первом случае, когда мы просто венчаем человека, это служба исключительно только радостная, и все, что там есть, это мы просим у Бога помощи, любви, взаимопонимания, единства душ и телес там и так далее, ну и все это. То во втором случае уже присутствует покаянный момент, что, с одной стороны, благословляя человека на новый брак, Церковь просит, от имени этих людей просит у Бога прощения, что им не удалось сохранить первый брак. А третий случай — там этот покаянный момент, насколько мне известно, даже преобладает над моментом праздника и ликования, радости. И поэтому, как объясняют отцы, почему все-таки мы на это пошли. Нам в жизни очень легко было бы выбирать, если бы приходилось выбирать между добром и злом. Но в том-то и беда, что часто между большим злом и меньшим приходится выбирать. И поэтому, как говорят святые отцы, что второй брак это плохо, но блуд это еще хуже. Поэтому чтобы уберечь человека от впадения в блуд, дают возможность.

Тутта Ларсен

— А вот про больше и меньшее зло, это как раз интересно. Потому что грехи же тоже делятся на большие и малые...

Протоиерей Игорь

— Да.

Тутта Ларсен

— И если грех это в любом случае зло, то получается, здесь мы тоже только и можем выбирать между большим и малым злом, потому что без греха все равно не получается.

Протоиерей Игорь

— Грехи очень разные бывают, да, очень разные.

Тутта Ларсен

— А как мы определяем, какой малый, какой большой?

В. Аверин

— А где этот реестр?

Протоиерей Игорь

— Классификация.

В. Аверин

— И кем написан реестр? Что большое, а что малое.

Протоиерей Игорь

— Ну, вы знаете, мне кажется, некоторые вещи даже и без реестра и так понятны, нет? Вот если мы о нравственных грехах, именно все-таки сейчас не касаюсь отношений человека с Богом, а именно отношений человека с человеком. Все можно свести к одной фразе, которую сказал Иисус Христос, но Он не первый это сказал, так называют «золотое правило» этики, как мы знаем: не делай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе — и тогда все становится ясно, где большой, где малый. Вот если я не хочу, чтобы обо мне там за спиной говорили, да, ну говорят, ничего. Есть же, ясно, чего я больше не хочу по отношению к себе и чего меньше. И большая разница, если кто там скажет мне слово какое-то, или не поздоровается со мной, или ударит меня, или сделает мне какое-то увечье, да — это большая разница. Все-таки для меня тут, один пройдет, плюнет в мою сторону, а другой дубиной огреет. И, наверное, если меня спросят, кто хуже...

В. Аверин

— Что я выберу, да?

Протоиерей Игорь

— Да. Я, наверное, скажу: нет, ну это первый-то ладно, как-то переживу. А второй — уже лечиться в больнице придется. И поэтому и здесь, вы знаете, вот я бы сказал: грехи большие и малые. Вот еще вопрос о смертных грехах может возникнуть, да...

В. Аверин

— Это мы в следующую часть нашей программы отложили, на сладкое.

Протоиерей Игорь

— Будет такое, да?

В. Аверин

— Будет, конечно.

Протоиерей Игорь

— Ну я заранее скажу, что очень трудно на него ответить. Я просто думаю, что часто, если будем читать Священное Писание, то там вот ведь комментируются некоторые грехи. Там порой, когда Господь дает какую-то заповедь, Он добавляет к этому: «Ибо мерзость перед Богом всякий делающий такое» — вот такие вот фразы постоянно там звучат. Или же, наоборот: «Чти отца твоего и мать твою, — а дальше продолжается: — и благо тебе будет, и долголетен будешь на земле». Значит, верно и обратное: что не будешь чтить отца и мать, значит, плохо тебе будет и долго не проживешь, потому что долголетен не будешь. Вот поэтому, я думаю, что, в общем-то, часто это понятно бывает.

Тутта Ларсен

— Продолжим нашу беседу через минуту.

Тутта Ларсен

— Вы слушаете программу «Вечер воскресенья» на радио «Вера». А у нас в гостях настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, педагог, протоиерей Игорь Гагарин. Тутта Ларсен, Владимир Аверин. Говорим о грехах.

В. Аверин

— Да, но вот все-таки давайте перейдем к еще очень важному понятию, тоже с самого начала в разговоре оно возникло. И спросил Бог Адама, и Адам вместо покаяния, признания своего греха, начинает, ну так или иначе выкручивается — нет этого самого покаяния. Дальше эта тема развивается ну как бы преступления и наказания, и вариации на тему — это есть и в античной литературе, это есть в средневековой литературе, так или иначе. Но вот, может быть, особенно это как раз XIX и XX век дали нам почву для раздумий по этому поводу. А всегда ли необходимо это самое покаяние? А в какой форме оно необходимо? А если оно есть, значит ли оно искупление этого самого греха и спасение души? И ну все равно, Раскольников в голове, хоть что с этим делай.

Протоиерей Игорь

— Очень хорошо.

В. Аверин

— Да, вот это вот там «тварь я дрожащая или право имею» — все время же эти вопросы возникают пред человеком. И перед кем он должен каяться, человек, совершивший грех? Обязательно ли покаяние перед людьми или достаточно покаяния перед Богом? Обязательно ли это покаяние формализованное, в форме исповеди, скажем, или это может быть внутренний диалог с Богом, если человеку кажется, что он в такой диалог вступает? Вот эти вопросы, они действительно множатся, множатся и множатся. Есть ли тоже какая-то градация, как должен вести себя христианин?

Протоиерей Игорь

— Вы знаете, вот мне кажется, все-таки самый главный критерий, самый главный, может быть, судья это моя совесть. И мне могут, конечно, задать вопрос: она же у всех разная, а у кого-то ее вообще...

В. Аверин

— А у кого-то вообще нету, действительно.

Протоиерей Игорь

— Вообще нету. Вот здесь я тоже, может быть, буду вынужден сейчас время от времени приводить примеры, которые детям маленьким в гимназии привожу. Вот мы говорили с вами о грехе в правовой, да, системе, что преступление имеет, правильно, потому что юридическая сторона есть: грех есть беззаконие — так буквально эти слова и звучат в Писании. Но еще я бы и с медицинской стороны зашел бы, потому что грех это еще и болезнь. И когда я согрешаю, я не Богу ведь что-то делаю плохое — Богу ничего сделать плохого не могу, — я что-то разрушаю в себе. То есть вот Господь, я вообще призван быть целостным, гармоничным, нравственно здоровым человеком. Первородный грех, который произошел, он сразу внес раскол в человеческую душу, утратилось вот то единство, к которому призван человек — единство души, духа и тела, единство разума, воли и сердца, — мы постоянно чувствуем, нас раздирает: вот лебедь, рак щука — вот человек примерно это что-то представляют. И, наверное, самая главная моя задача в этой жизни собраться, стать целостным — вот это слово целомудрие, да. Обычно только, как скажешь про целомудрие, сразу...

В. Аверин

— В узком смысле.

Протоиерей Игорь

— Да, в узком. А в широком целомудрие — это целостность. И любой грех, он наносит какой-то ущерб, какую-то рану, какое-то разрушение мне самому, прежде всего. И вот здесь я бы сказал так, вот как я детям объясняю это, что вот сравнить все с телом. Вот я могу, стукнулся где-то, шишку поставил — ну поболело, прошло. Поцарапался — зеленкой там помазал. Какой-то вывих там — вправили. Что-то быстро прошло, что-то потребовало, ну наверное, какого-то более долгого лечения, где-то мне уже лекарство пришлось попринимать. Ну а где-то уже ампутировать там руку пришлось, тут уж придется мне дальше всю свою жизнь жить уже одноруким. И вот так же и с душой. Вот есть вещи, которые, каждый грех, он, конечно, какую-то с душой, либо ссадину какую-то, либо царапину, либо еще что-то...

В. Аверин

— Изъян какой-то есть.

Протоиерей Игорь

— Да, ну у нас с вами не бывает дня, чтобы мы физическую боль ни разу не ощутили: либо где-то неудачно сядешь, либо еще что-то, но, как правило, это незначительное там, мы тут же об этом забываем, и нормально. А бывают дни, когда, не дай Бог там, перелом какой-то или еще что-то — тут уже надолго выходишь из строя. Вот так же и грех. Есть грехи, о которых достаточно, может быть, тут же сказать: «Господи, прости!» — и этого достаточно. Есть грехи, которые как-то время носишь в себе. Вот как Иоанн Кронштадтский говорил, что вот если согрешил ты, ну прочитай внимательно, от сердца 50-й псалом, и почувствуешь, что простил тебя Господь. Вот читаешь дневники Иоанна Кронштадтского, и вот он имел такую непосредственную связь с Богом, он пишет: вот сегодня в алтаре когда служил, вот что-то рассердился на такого-то, такого-то. Вот вспомнил и попросил у Бога прощения — и простил меня Господь. Вот он это чувствует, это все без исповеди идет. Но я вот помню, как-то одна женщина рассказывала мне об опыте своей исповеди, мне очень понравилось, я тоже порой так делаю. Она говорит, вот я раньше все выписывала грехи, целый список такой, шла с целой тетрадкой. Батюшка посмотрел, говорит: слушай, но ты же, один грех там уже сто раз у тебя повторяется в разных вариациях. Вот ты давай так: ты совершила грех — и попроси у Бога прощения. Вечером на вечерних молитвах встаешь, конечно же, надо вспомнить, что было за день, попросить прощения. И то, что у нас забылось, оно изгладилось из памяти — это уже прощено. А вот если ты чувствуешь, что этого недостаточно, что душа продолжает болеть, что ты уже и просишь прощения, и все, а у тебя это помнится — вот это да, вот с этим иди на исповедь. Потому что все равно остается что-то такое. И мне кажется, это очень правильный подход. Потому что что-то забывается, а значит, простил Господь, значит, это не настолько значительно, чтобы вот нести это все на исповедь.

В. Аверин

— То есть только хронические болезни?

Протоиерей Игорь

— Нет, не хронические, какие-то...

Тутта Ларсен

— Острые, наоборот.

Протоиерей Игорь

— Нет, острые, это какие-то, да, серьезные вещи, что я чувствую, что вот не отпустит это меня без исповеди. И тут я снова вернусь про совесть, ладно, да?

В. Аверин

— Да.

Протоиерей Игорь

— Вы знаете, я сейчас нарисую такую картинку, которую я детям. Вот совесть это то, что ну так вот, по-простому говоря, болезненно реагирует на какие-то мои неправильные поступки, дела, слова, мысли там и так далее. И, наверное, вот чем она острее у человека, чем она более реагирует остро, тем труднее человеку, на самом деле, живется, конечно. А наоборот, когда у него, она его, как кажется, не мучит — ну счастье, человек счастливый. Но я помню, в детстве читал в детской энциклопедии какой-то рассказ про боль — вот это я сейчас с телом сравниваю, — и вот там говорится о том, что боль это на самом деле очень хорошо, потому что, понятно, боль это...

Тутта Ларсен

— Сигнал.

Протоиерей Игорь

— Да, замечательная вещь. Да, неприятно, но если бы ее не было, то было бы плохо. И вот там в этой энциклопедии, по-моему, там автор пишет: вот как-то я видел женщину, зашла в больницу, на ней было множество ожогов, всяких каких-то ран, шрамов. И мне сказали, что у нее ужасная болезнь: она совершенно не чувствует боли. И поэтому вот она вот на утюг руку положит, узнает об этом, только когда уже...

В. Аверин

— Задымится.

Протоиерей Игорь

— Задымится, да, и так далее. И поэтому вот это хорошо, что есть боль. Вот мне кажется, то же самое и с совестью. И вот здесь я как педагог все-таки — тоже вы вот сказали, что я педагог, поэтому я буду на это ссылаться — вот я вижу задачу педагога: правильная постановка совести у ребенка. Вот есть, например, постановка голоса, допустим, постановка слуха. А вот тут постановка совести. Потому что до какого-то времени у ребенка не существует способности самому себя оценивать, свои поступки, и что-то одобрять в себе, а что-то в себе порицать — и это делают внешне, то есть систему ценностей благодаря внешнему. Но постепенно должна появляться у него уже и внутренняя способность самому либо порицать что-то в себе, либо одобрять. И чем дальше, тем больше это внутреннее должно превосходить внешнее. И в идеале, я считаю, что когда я уже меньше всего думаю о том, какую оценку дают мне окружающие, потому что для меня гораздо важнее то, какую оценку дает моя собственная совесть. Но это все происходит постепенно. И вот происходит это следующим образом. Вот я думаю, что вот если меня совесть укорила в чем-то, или она мне говорит: вот делай то, не делай это — если я ее послушал, то в следующий раз она еще более мне как-то скажет, в следующий раз еще более. Вот чем больше я поступаю по совести, тем она обостряется. И тем, с одной стороны, мне жить становится, может быть, менее комфортно и более трудно, но, с другой стороны, тем ну я более достойно, наверное, как-то живу. И наоборот. Вот если она мне сказала что-то — я ее не послушал раз, не послушал два, три — она потихонечку приглушается, приглушается. И в результате, вот у апостола Павла есть прекрасное слово: «люди с сожженной совестью». Вот если сравнить с лампочкой — она перегорает. И на каком-то этапе она вообще перестает реагировать. И человек уже делает все что угодно, и при этом спокойно спит и не поймет, что они, дураки, мучаются там все, когда я живу. И вот мне иногда представляется — это фантазия, которой совершенно в Библии нигде этого нету, — что вот ад и адские муки это будет вот, когда вот эти все лампочки, которые перегорели, зажгутся снова. Но тот, у кого она при жизни горела, как должно, там будет все в порядке. А вот у кого она перегорела... Вот тут я снова возвращаюсь к болезни, детям рисую это: вот представьте себе, что вот вы поцарапались — там зажило, еще что-то, ну любое ранение сделали — поболело, вылечили и снова живете. А теперь представьте себе, что вы живете и вы не чувствуете, как у вас зуб заболел, как у вас, допустим, там ухо заболело там, еще что-то — вы не чувствуете, живете с этим. Оно прошло, а потом что-то еще, поцарапались. А потом наступит такое какое-то мгновение, когда все вот одновременно, все эти ваши царапины, все эти ваши болячки, вот они заболят одновременно — вот что это будет, это будет страшнее всего. Вот мне кажется, что когда человек встретится с Богом, то ему все станет ясно вообще, лампочка загорится в полную меру. И тот, кто живя уже сейчас, здесь он все эти болячки сразу, не давая им развиваться, старается залечить — лично ли своей молитвой, покаянием, каким-то трудом покаянным, — тот, в общем-то, тоже, наверное, больно будет кое за что, но...

В. Аверин

— Но не так.

Протоиерей Игорь

— Но не так же. Бит будет меньше, как сказано.

Тутта Ларсен

— Вы привели пример Иоанна Кронштадтского, который говорил, что вот я попросил у Бога прощения, и Бог меня простил. А как человек это понимает, что вот он покаялся, и вот ему отпустили эти грехи?

Протоиерей Игорь

— Ну вот если мы снова говорим о чуткой душе, о совести, да, хотя должна быть тут не только совесть, потому что когда человек мучается грехом, это даже не совсем точно можно сказать, что его совесть мучит, это скорее вот душа болит. Совершая грех, человек, у которого душа здоровая, живет полноценно, она реально заболевает. Вот вы Раскольникова вспомнили сегодня — мы же никогда не будем говорить о том, что его совесть замучила — нет, там была не совесть, там было нечто гораздо, нечто другое, что действительно человек расколол в себе вот свое «я», свою личность...

В. Аверин

— Душу расколол.

Протоиерей Игорь

— И пока она не срастется, а срастись она может только... Ну не будем сейчас литературоведением заниматься. Так вот я думаю, что об этом в книге «Старец Силуан» хорошо пишет архимандрит Софроний. Он говорит, что грех это, что человек, живущий уже ну вот духовной жизнью, живущий в общении с Богом, он реально чувствует, что как, совершив грех, он что-то сломал в себе, что-то разрушил. Это действительно можно сравнить с физической болью, но это иногда даже гораздо страшнее. Потому что когда душа болит, это порой... Помните, фильм был «Мусульманин», там есть хороший такой момент, когда батюшка говорит о вечных муках, а ему этот один из героев фильма говорит: что ты меня пугаешь, я не боюсь ничего, никаких мук. А он говорит: так ведь душа же будет болеть. Он задумался, говорит: да, говорит, вот физической боли я не боюсь, я в тюрьме гвозди глотал, а когда душа заболит — это пострашнее. Мы с вами знаем, что Иуда не выдержал этих мук, в петлю залез — как болела у него душа. И вот говорите, как узнать, что простил. А вот мне кажется, так это: вот болела и вдруг — раз, и перестала болеть. Помолился — и перестала болеть, и радость пришла. Причем она не просто перестала болеть, а оно как-то сменяется — вот я думаю, многие это испытывали, и вы тоже, без всякого сомнения, когда вот тебя тяготит...

В. Аверин

— Отпускает.

Протоиерей Игорь

— Мучит, а потом не просто вот прошло, а вот взамен этого вдруг как какая-то такая радость, и чувствуешь, что не отсутствие боли, а нечто большее, чем отсутствие боли, присутствие какой-то радости происходит в душе. В книге «Старец Силуан» рассказывается, как Силуан Афонский, когда он еще молодым человеком, крестьянином, как он один раз, говорит, у нас в селе, говорит он, был один человек, который убил, убийца. И его посадили в свое время там, понятно, он на каторге провел много лет, вышел с каторги. И вот какой-то праздник на селе, на гармошке играют, веселятся, поют. И он вместе с ними на гармошке играет, все. А я смотрю на него, думаю: как же так, ведь он же человека убил когда-то, как он может вообще так вот жить? И я к нему подошел, отозвал в сторонку и говорю: как вот ты можешь? Такой грех на тебе, убил человека. А он говорит: ты знаешь, ты прав, я так же, вот я после этого, когда я тюрьме был, на каторге, долго молился Богу. И я вдруг почувствовал, что простил меня Бог. И я тоже не мог тогда, а теперь я могу опять радоваться. Я почувствовал, как это сказать, ну вот болело, а теперь перестало болеть, чувствуешь, что вот все. Ну это так, наверное, можно почувствовать.

Тутта Ларсен

— Вот ну конечно, вопрос таких тяжких грехов, мне кажется, он вообще какой-то очень, ну какой-то очень индивидуальный что ли. Почему одним прощается, а другим не прощается?

Протоиерей Игорь

— Ну мне кажется, всем прощаются, нет? Разве есть какие-то...

В. Аверин

— Ага! А вот тогда, смотрите, значит, пока жив человек, нет ни одного греха, который не может быть прощен?

Протоиерей Игорь

— Нету.

В. Аверин

— Нет ни одного смертного греха?

Протоиерей Игорь

— Нет, смертный...

В. Аверин

— Кроме самоубийства.

Протоиерей Игорь

— Нет, смертный, и непрощенный, и непрощаемый — это не одно и то же.

В. Аверин

— Нет?

Протоиерей Игорь

— Да. И грехов непрощаемых, я убежден, нет. Любой грех, абсолютно любой, если человек в нем кается, может быть прощен.

Тутта Ларсен

— Даже если это смертный грех?

Протоиерей Игорь

— А что такое...

В. Аверин

— А что такое смертный грех? Пугают же все время.

Протоиерей Игорь

— Вы знаете, да, я вот когда к вам ехал, я предполагал, что этот вопрос у нас прозвучит. И решил, потому что я сам толком не знаю, и вот поэтому решил посмотреть, что на эту тему написано. И увидел такое разнообразие вообще мнений, что понял, что единого учения... Вот у католиков есть. У католиков там, ну у них вообще более все как-то по полочкам разложено.

В. Аверин

— Формализовано.

Протоиерей Игорь

— Да. А в Православной Церкви, там даже смотрел, высказываются мнения различные святых отцов и так далее. Считается... Ну вот поэтому я скажу, как я понимаю, ладно?

В. Аверин

— Хорошо.

Протоиерей Игорь

— Из всего, что говорил. Вот я сказал о том, что любой грех наносит какое-то увечье, ранит душу. А вот какие-то, наверное, убивают ее. И вот все, что убивает, оно, наверное, и есть смертный грех. Убивает, опять же — пока я жив, то ни один грех не убивает окончательно. Потому что единственное вот, в чем, наверное, сходится большинство толкователей вот этого понятия, смертный грех, это в том, что это грех, который делает невозможным спасение в случае, если человек не раскаялся в нем. Потому что многие грехи, даже человек не раскаялся, ну не имел возможности покаяться, но, в общем-то, они могут быть прощены по молитвам близких там и так далее. А вот смертный это где уже...

В. Аверин

— Только сам.

Протоиерей Игорь

— Да. Но это опять же, я вот не могу, я высказываю то, что где-то как-то прочитал. Вот мое мнение, я даже с этим не могу полностью согласиться. Я не думаю, тогда не могу сказать о ком-то, что вот об этом человеке не молитесь, потому что бесполезно — я не могу так сказать. Я думаю, нет. Если у человека есть желание молиться за другого, желание есть молиться, то это желание чем продиктовано? Любовью. А любовь это Бог, Бог есть любовь. Если Сам Бог вложил тебе в сердце желание молиться об этом человеке — Он вложил, не может никто другой, — то, значит и для этого человека какой-то шанс есть.

Тутта Ларсен

— Вы слушаете программу «Вечер воскресенья». У нас в гостях протоиерей Игорь Гагарин, говорим о грехах.

В. Аверин

— Отец Игорь, а вот здесь я хотел бы уточнить одну вещь. Вы говорите: Бог вложил ему в душу желание молиться о другом человеке. А вот это не может быть вложено иным, что называется? Молитва никогда не грех? Молитва за другого — за грешника, не знаю, за самоубийцу — никогда не грех? Почему тогда некоторые батюшки отказываются, например, совершать молебен? Там в записках не писать, вот этих в записках не писать.

Протоиерей Игорь

— Ну у нас определенный устав для церковной молитвы. И здесь — да, здесь действительно существует все-таки уже общецерковное такое мнение о том, в каком случае мы не можем церковно, Церковь не может молиться за человека. Но это не отменяет возможности молиться...

В. Аверин

— Индивидуально.

Протоиерей Игорь

— Индивидуально. Вы знаете, я вот скажу, я помню, был когда в монастыре Иоанна Богослова в Рязанской области, там был замечательный-замечательный отец Авель, он не так давно умер, священник. И вот я ему рассказывал об одном нашем знакомом, не буду называть его имя, священнике, который ушел в раскол, ушел, ну в общем, все очень сильно. Рассказывал там, так и так, а он мне сказал, а как вот, он назвал, ну я сказал. И он так вздохнул, потом говорит: ну, говорит, надо молиться за него, надо молиться. А я так спрашиваю: батюшка, а можем мы за него молиться? Он подумал, говорит: знаешь, вот я когда еще был священником, в деревне служил, меня люди часто приглашали там, корова у кого-то заболела или лошадь. И я приходил, служил молебен, кропил водой. Ну уж если мы за корову там, за лошадь молимся, то человек, какой бы он ни был, уж настолько он выше в глазах Божиих любого животного. Поэтому, конечно, сами, я думаю, можем мы молиться. Ну а то, что существует церковный устав и церковные правила, да, тут послушание Церкви, конечно. И ни я, ни один, наверное, батюшка ответственный не дерзнет делать то на службе, что не благословляется делать.

Тутта Ларсен

— Да ладно за другого-то. И за себя-то как молиться научиться еще, как следует, это тоже то еще искусство. Вот эти самые плоды покаяния, которые нужно принести, чтобы тебе отпустили грехи и чтобы ты вообще причащался как-то не в суд или во осуждение, это тоже ну очень какая-то непростая задача для человека.

Протоиерей Игорь

— Для меня, например, это не очень даже и понятно. Вот плоды покаяния — да, мне тоже приходилось много читать на эту тему, то что вот человек вроде покаялся, но поскольку плоды покаяния он не принес, он умер, то значит, вот как-то толку никакого от его покаяния нету. Я не знаю, как-то, может, я слишком сквозь розовые очки смотрю, но мне кажется, если человек искренне покаялся — успел он принести плоды, не успел, — что не отринет его Господь, не отвергнет его Господь. И вот вы задали немножко раньше, вы сказали о том, что может человек сам как-то покаяться пред Богом — да конечно, может. И я думаю, что если человек покаялся от всего сердца, и не состоялась исповедь по причинам, от него не зависящим, то Господь примет. Другое дело, что если у человека была возможность, был священник, а он вот стыдно, потому что перед священником труднее — тогда да, тогда это уже лукавство. Но если... Мне вспоминается рассказ в древнем патерике об одной женщине, страшной блуднице, которая жила, вела образ жизни совершенно неправильный. И потом она раскаялась в сердце своем и пошла вот принести покаяние в монастырь. И по дороге ее убила молния. В это время в монастыре монахи как раз молились, и что им видение. Вот гроза, шумит там все, и им видение, что какая-то светлая душа праведная возносится к небесам и ее ангелы несут. И сказано было, голос там какой-то, не помню, как было, что вот найдите здесь, недалеко от монастыря, предайте земле, похороните праведницу, которая вот преставилась в этот момент. Пошли искать. И когда увидели ее — а ее все знали, — то были потрясены, говорят: как, это что ли чистая душа, которую мы видели? А вот так. Потому что люди видели одно, а Бог видел ее искреннее покаяние. И вот меня этот рассказ всегда очень радует, потому что он, как бы я его всегда привожу в пример людям, которые как-то боятся, что кто-то из их родных умер без покаяния и так далее. Но вот он в душе каялся, но не получилось, что вот так. Этот пример есть, и этот пример написан в книге, это, по-моему, я даже название книги забыл, какая-то, достославные сказания что ли... Ну не буду сейчас перевирать, но она есть, ну патерик, один из патериков.

Тутта Ларсен

— А вы говорили о том, что понятия о добре и зле, в принципе, более-менее равноценны, похожи у многих народов и людей, независимо там от исторической эпохи. Ну да, где-то людей, конечно, ели, не считали это злом. Но по большой части мы все приблизительно одинаково относимся к тем или иным таким, ну очевидно там неправильным или правильным вещам. Но сегодня цивилизация диктует какие-то новые нам условия, у нас появляются какие-то новые вызовы и новые грехи. И мне кажется, здесь очень трудно становится различать добро и зло. Вот, например, там, я не знаю, суррогатное материнство, которое там Церковью никак не признается и считается грехом. Но добро это или зло: приход в мир человека, новая жизнь, да, родители счастливы, они так хотели этого ребенка, но сами не могли его иметь. И вот они придумали, наука позволила им вот такой вот способ, значит, этого ребенка все-таки получить. Или какие-нибудь там, ну та же генная инженерия, да, или там генетические продукты. Вроде как грех вмешиваться в эту Божественную механику и химию, а с другой стороны, зато можно накормить всех страждущих, голодающих Африки этой генномодифицированной кукурузой. Вот как здесь человеку ориентиры выстраивать между добром и злом?

Протоиерей Игорь

— Ну у нас же — простите за такой ответ, может быть, слишком казенный, — есть социальная концепция Русской Православной Церкви. То есть Церковь как бы все время старается как-то осмысливать те перемены в жизни, которые есть, и собираются соборы, все это обсуждается. И, в общем-то, их на самом деле ведь не очень много, этих каких-то новшеств. Вот то, что вы назвали, пожалуй, все. Может быть, еще два-три каких-то назовем, а так, в общем-то, большая часть...

Тутта Ларсен

— Нет, ну смотрите, давайте назовем еще информационные технологии.

В. Аверин

— Нет, их довольно много.

Тутта Ларсен

— Сейчас, вот буквально на днях читала какие-то высказывания по поводу биометрии, что вот, не дай Бог у тебя, значит, твой глаз, значит, сфотографируют, поставят тебе печать не печать — ну смех и грех, — но и ИНН, и загранпаспорта, и отпечатки пальцев, ну как бы это все очень волнует современного человека. Особенно человека, который в своей вере очень традиционен, и эти какие-то новые вещи, они в любом случае кажутся злом на первый взгляд.

В. Аверин

— И более того, вот ваша ссылка на социальную концепцию Русской Православной Церкви тоже не объясняет всего.

Протоиерей Игорь

— Конечно.

В. Аверин

— Потому что концепции меняются, и очень может быть, ну опять же там перестанут сжигать, образно, за что-то. Но я уже не доживу до этого. Потому что вот действительно идет трансформация. Уже когда-то за чулок, что называется, на костер, а потом можно с чулком, и никто тебя за то не сожжет. Также и здесь есть какие-то вещи, которые сегодня ни в коем случае не принимаются, они изменятся, наверное, через 50 или 100 лет, но моя-то жизнь сейчас.

Протоиерей Игорь

— Конечно. Ну я думаю, что мы и не сможем никогда до этого, знаете, у нас обязательно будут в жизни какие-то ситуации, когда мы будем мучительно стоять пред выбором, как поступить, и нам надо будет принимать какое-то решение. И, наверное, никто не сможет нам сейчас, тем более вот мы сейчас не сможем людям сказать. Так что я могу только сказать, что, конечно, надо жить с Богом, надо молиться, надо то, чтобы «дух Твой благий наставит мя на землю праву» — когда человек в Духе Святом, когда человек в Боге, то Господь подскажет ему, как правильно поступить в той или иной ситуации, я думаю. Хотя и в этом случае могут быть ошибки. Ну будут ошибки, что делать. Это везде присутствует риск.

Тутта Ларсен

— Ошибка это грех?

Протоиерей Игорь

— Ошибка это тоже грех, конечно. Я бы даже сказал, что, в общем-то, чаще всего...

Тутта Ларсен

— Незнание законов, да, не освобождает...

Протоиерей Игорь

— Чаще всего грех и бывает ошибкой. Люди делают ошибки и потом плачут об этом, каются. Понятно, что грех, совершенный по ошибке или по немощи — вот, кстати, тоже вернемся, может быть, в начало несколько. Вы вот задали вопрос тогда о разных видах греха. Есть грехи произвольные, есть грехи непроизвольные. Есть грехи, которые человек, совершив, даже и не знал, что этого нельзя было. Но когда он позже узнал, он в этом кается. Понятно, что к нему совсем другое уже отношение. Мы понимаем, что слова Господа: «Не ведают, что творят», когда Он говорит о распинающих: «Не ведают, что творят. Прости им, Отец, не ведают что творят», — что с одной стороны, они, конечно, значительно смягчают. А с другой стороны, сказать, что они вообще хорошо делают, потому что не ведают, что творят, мы не можем. Конечно, то, что они делают, они делают плохо, но все-таки смягчает то, что не ведают, что творят. То же самое есть грехи произвольные, есть непроизвольные. Есть грехи, которые человек совершает по немощи, по слабости: ну не смог я, Господи, ну не устоял. Да, я знал, что это грех, но не смог — либо струсил, либо ну не выдержал чего-то. И когда человек отлично понимает, вот даже отречение Петра, ну как говорят, чуть ли не предательство...

В. Аверин

— Конечно.

Протоиерей Игорь

— Хотя это все-таки, наверное, не совсем предательство, но, по большому счету, отречение тоже называют предательством. И предательство Иуды — совершенно разные вещи. Одно совершается с расчетом, за деньги, а другое совершается — ну слаб человек, не устоял.

В. Аверин

— Со страха.

Протоиерей Игорь

— И вот я думаю, что потом среди тех грехов, которые мы с вами совершаем, есть грехи, которые мы совершаем, сами того не замечая — это очень простительно, я думаю. Есть грехи — мы себя не должны в них оправдывать: Господи, я не виноват, — но все-таки мы каемся в них: ведомые, неведомые. Есть грехи, когда я знал, что грех, но не устоял. Ну вот есть у меня страсть к чему-то такому, я не устоял и снова вот в это впал, я каюсь. Это, конечно, уже хуже, то что я не устоял, но и это понятно. А вот есть, когда я знаю и вполне могу этого не сделать, но вот какие-то соображения...

В. Аверин

— И не каюсь.

Протоиерей Игорь

— Нет, еще потом покаюсь. А это уже последнее: еще и не каюсь, еще мало, надо было еще добавить — вот это, конечно, уже гораздо страшнее. И поэтому, да, еще есть. У нас, вот смотрим на праведников, на святых, и думаешь: Господи, они себя величайшими грешниками считали. Ну что же они, ну какие у них там грехи-то, они же были настолько святой жизни. Но мы с вами сейчас еще на таком уровне, что мы каемся, в основном, если сделали что-то плохое. Ну сделали, сказали — я все это условно говорю: сделали что-то плохое. И если удалось не сделать этого плохого — это здорово. А ведь есть еще другая сторона: когда человек не сделал то хорошее, что он мог бы сделать. И вот как раз-то вот эти люди, о которых мы говорим, о святых, многие из них действительно плохого уже ничего не делали. Но их мучила совесть за то, что они не сделали...

В. Аверин

— Всего того...

Протоиерей Игорь

— Когда человеку открывается, сколько у него возможностей, сколько может добра он сделать, и он видит, сколько он сделал по сравнению с этим, то это тоже для человека осознается как грех: «Господи, прости меня! Я должен был сделать на сотню, а сделал на копейку» — вот так это. Мне дана была такая благодать... Как какой-то святой, вот умирал, я не помню, кто-то из старцев, и говорят: «Батюшка, ну что же вы? — Боюсь предстать перед Господом. — Да что вы-то, батюшка, вы... — Ой, дети мои, если бы вы знали, мне Господь такие дал возможности, такую благодать, и как мало я сделал! Как я Ему отвечу? Он мне скажет: ты должен был вот, ты мог, ты был призван — а я что сделал? — Да вы много сделали, да что вы, батюшка... — Ой, а я-то знаю, что как много я упустил возможностей сделать добро». Поэтому тут, как ни крути, а все грешен.

Тутта Ларсен

— На этой оптимистичной ноте нам придется заканчивать наш интересный разговор. Спасибо огромное. У нас в гостях был настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское, педагог, протоиерей Игорь Гагарин. В студии были Тутта Ларсен...

В. Аверин

— Владимир Аверин. Спасибо большое, отец Игорь.

Протоиерей Игорь

— Спасибо большое и вам.

Другие программы

ПроСтранствия

Храм Михаила Архангела (село Лермонтово, Пензенская область)

Скачать

Белокаменный кремль и золотые купола церкви

На западе Пензенской области есть «Музей-заповедник Тарханы», посвящённый памяти Михаила Лермонтова. В начале девятнадцатого века эти земли принадлежали бабушке поэта, Елизавете Алексеевне Арсеньевой. В имении Тарханы прошло детство Михаила Юрьевича, и многое здесь может поведать о нём и о его семье. Тесно связаны с жизнью Арсеньевых-Лермонтовых и два храма, расположенных на территории усадьбы. Один из них посвящён Архангелу Михаилу, второй — преподобной Марии Египетской.

Была в Тарханах ещё одна церковь — Никольская. Деревянный храм действовал, когда Елизавета Арсеньева приобрела усадьбу в 1794 году. Помещица в то время только что стала женой капитана Преображенского полка Михаила Арсеньева. В маленькой деревенской церкви набожная дворянка оплакивала мужа, когда он безвременно скончался в 1810 году.

К этому времени у Арсеньевой подросла дочь Маша. Спустя четыре года после смерти отца девушка вышла замуж за отставного офицера Юрия Лермонтова. В октябре 1814-го у неё родился сын Михаил. Будущий поэт появился на свет в Москве, но затем жил с матерью и бабушкой в Тарханах. В детстве он причащался в Никольской церкви.

В 1817-м Мария Лермонтова умерла от чахотки, не дожив до двадцати двух лет. Её похоронили в Тарханах, в семейном склепе, рядом с отцом. Заботу о трёхлетнем Мишеньке взяла на себя бабушка, Елизавета Алексеевна. Она построила в поместье храм во имя небесной покровительницы дочери — преподобной Марии Египетской, а старую Никольскую церковь перенесли за пределы барской усадьбы, на сельское кладбище. До наших дней она, увы, не дожила.

В 1826 году в Тарханах началось строительство ещё одного храма. На этот раз Елизавета Алексеевна пожелала увековечить память о муже, Михаиле Арсеньеве. Храм во имя Михаила Архангела строили много лет. В 1836-м Михаил Лермонтов приезжал в Тарханы, а уже в апреле 1842-го под сводами Михаило-Архангельского храма стоял гроб с телом поэта. Сначала, после гибели на дуэли, Лермонтов был похоронен в Пятигорске, но спустя восемь месяцев бабушка добилась, чтобы останки внука перенесли в её имение. Еще через три года хозяйка усадьбы и сама упокоилась в семейном склепе.

Сегодня фамильная усыпальница Лермонтовых-Арсеньевых — часть «Музея-заповедника Тарханы». Сохранились здесь и обе церкви, построенные Елизаветой Арсеньевой — и Михайловская, и Мариинская. В них совершаются богослужения и можно помолиться о людях, которые здесь жили, любили, страдали и... верили.

Все выпуски программы ПроСтранствия

Читать полностью

Другие программы

Духовные этюды

16 мая. «Яблони в цвету»

Скачать

Фото: Anna Zakharova/Unsplash

Невозможно вдосталь насладиться созерцанием цветущей по весне яблони, покрытой, словно невеста, белоснежным одеянием! И если попытаться представить себе зримые очертания Рая Божия, то им, убеждён, более всего соответствуют плодовые деревья, усыпанные белыми и розовыми соцветиями. Именно такова христианская душа, украсившаяся, в результате долгого покаянного, молитвенного подвига, весенним цветом смирения, чистоты и любви, — добродетелей, которые сдруживают нас с ангелами.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 17 мая (вечер 16 мая) 2026г.

Неде́ля 6-я по Па́схе, о слепо́м.

Глас 5.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 5:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 5:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Честны́м Твои́м Кресто́м, Христе́,/ диа́вола посрами́л еси́,/ и Воскресе́нием Твои́м жа́ло грехо́вное притупи́л еси́,/ и спасл еси́ ны от врат сме́ртных:// сла́вим Тя, Единоро́дне.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Воскресе́ние дая́й ро́ду челове́ческому,/ я́ко овча́ на заколе́ние веде́ся,/ устраши́шася сего́ кня́зи а́дстии,/ и взя́шася врата́ плаче́вная./ Вни́де бо Царь сла́вы Христо́с,/ глаго́ля су́щим во у́зах, изыди́те:// и су́щим во тьме, откры́йтеся.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ве́лие чу́до,/ неви́димых Соде́тель, за человеколю́бие пло́тию пострада́в,/ воскре́се Безсме́ртный./ Прииди́те оте́чествия язы́к, Тому́ поклони́мся:/ благоутро́бием бо Его́ от пре́лести изба́вльшеся,// в Трие́х Ипоста́сех Еди́наго Бо́га пе́ти навыко́хом.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вече́рнее поклоне́ние/ прино́сим Тебе́, Невече́рнему Све́ту,/ на коне́ц веко́в, я́ко в зерца́ле пло́тию возсия́вшему ми́рови,/ и да́же до а́да низше́дшему,/ и та́мо су́щую тьму разруши́вшему,/ и свет Воскресе́ния язы́ком показа́вшему:// Светода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Нача́льника спасе́ния на́шего,/ Христа́ славосло́вим:/ Тому́ бо из ме́ртвых воскре́сшу,/ мир от пре́лести спасе́н бысть./ Ра́дуется лик а́нгельский,/ бе́гает де́монов пре́лесть,/ Ада́м пады́й воста́,// диа́вол упраздни́ся.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: И́же от кустоди́и науче́ни быва́ху от беззако́нник,/ покры́йте Христо́во Воста́ние,/ и приими́те сре́бреники, и рцы́те/ я́ко нам спя́щим, из гро́ба укра́ден бысть Ме́ртвый./ Кто ви́де, кто слы́ша, мертвеца́ укра́дена когда́,/ па́че же пома́зана и на́га,/ оста́вльша и во гро́бе погреба́льная Своя́?/ Не прельща́йтеся иуде́е,/ навы́кните рече́нием проро́ческим, и уразуме́йте,// я́ко Той есть вои́стинну Изба́витель ми́ра, и Всеси́льный.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Го́споди, ад плени́вый,/ и смерть попра́вый, Спа́се наш,/ просвети́вый мир Кресто́м честны́м,// поми́луй нас.

Стихиры Недели о слепом, глас 2, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Слепы́й роди́выйся, в свое́м по́мысле глаго́лаше:/ еда́ аз грех ра́ди роди́тельных роди́хся без о́чию,/ еда́ аз за неве́рие язы́ков роди́хся во обличе́ние?/ Не домышля́юся вопроша́ти,/ когда́ нощь, когда́ день?/ Не терпи́та ми но́зе ка́меннаго претыка́ния,/ не ви́дех бо со́лнца сия́юща,/ ниже́ во о́бразе мене́ Созда́вшаго./ Но молю́ Ти ся Христе́ Бо́же,// при́зри на мя и поми́луй мя.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Мимоходя́ Иису́с от святи́лища,/ обре́те челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и умилосе́рдився положи́ бре́ние на о́чию его́, и рече́ к нему́:/ иди́ умы́йся в Силоа́ме,/ и умы́вся прозре́, сла́ву возсыла́я Бо́гу./ Сосе́ди же его́ глаго́лаху ему́:/ кто твои́ зе́ницы отве́рзе,/ и́хже никто́же от зря́щих исцели́ти возмо́же?/ Он же возопи́в, рече́:/ Челове́к Иису́с глаго́лемый,/ Он ми рече́, умы́йся в Силоа́ме, и прозре́х./ Той есть вои́стинну,/ Его́же рече́ Моисе́й в зако́не, Христа́ Месси́ю:// Той есть Спас душ на́ших.

Стихира Недели о слепом, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Го́споди, мимоходя́ путе́м,/ обре́л еси́ челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и удивле́ни бы́вше ученицы́, вопроша́ху Тя глаго́люще:/ Учи́телю, кто согреши́: сей ли,/ или́ роди́тели его́, да слеп роди́ся?/ Ты же Спа́се мой возопи́л еси́ к ним:/ ни сей согреши́, ни роди́тели его́,/ но да явя́тся дела́ Бо́жия на нем./ Мне подоба́ет де́лати дела́ Посла́вшаго Мя,/ я́же никто́же мо́жет де́лати./ И сия́ рек, плю́нув до́лу, и бре́ние сотво́рь,/ пома́зал еси́ о́чи его́, рек к нему́:/ иди́, умы́йся в Силоа́мстей купе́ли./ Он же умы́вся здрав бысть, и вопия́ше к Тебе́:/ ве́рую Го́споди, и поклони́ся Тебе́.// Те́мже вопие́м и мы, поми́луй нас.

Догматик, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: В Чермне́м мо́ри,/ Неискусобра́чныя Неве́сты о́браз написа́ся иногда́./ Та́мо Моисе́й, раздели́тель воды́:/ зде же Гаврии́л, служи́тель чудесе́./ Тогда́ глубину́ ше́ствова немо́кренно Изра́иль;/ ны́не же Христа́ роди́ безсе́менно Де́ва./ Мо́ре по проше́ствии Изра́илеве пребы́сть непрохо́дно;/ Непоро́чная по Рождестве́ Эмману́илеве пребы́сть Нетле́нна./ Сый, и пре́жде Сый,/ явле́йся, я́ко Челове́к,// Бо́же поми́луй нас.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской практике может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о слепом, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Все житие́ слепы́й нощь помышля́я,/ возопи́ к Тебе́:/ Го́споди, отве́рзи ми зе́ницы,/ Сы́не Дави́дов Спа́се наш,// да со все́ми и аз воспою́ Твою́ си́лу.

Богородичен воскресный, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: При́зри на моле́ния Твои́х раб, Всенепоро́чная,/ утоля́ющи лю́тая на ны воста́ния,/ вся́кия ско́рби нас изменя́ющи:/ Тя бо еди́ну, тве́рдое и изве́стное утвержде́ние и́мамы,/ и Твое́ предста́тельство стяжа́хом./ Да не постыди́мся, Влады́чице, Тя призыва́ющии./ Потщи́ся на умоле́ние, Тебе́ ве́рно вопию́щих:/ ра́дуйся, Влады́чице, всех по́моще,/ ра́досте и покро́ве,// и спасе́ние душ на́ших.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 5:

Стихира: Тебе́, Воплоще́ннаго Спа́са Христа́,/ и Небе́с неразлучи́вшася,/ во гла́сех пе́ний велича́ем,/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́ за род наш,/ я́ко Человеколю́бец Госпо́дь,/ испрове́ргий а́дова врата́,/ тридне́вно воскре́сл еси́,// спаса́я ду́ши на́ша.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:// пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о слепом, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Пра́вды со́лнце мы́сленное, Христе́ Бо́же,/ из утро́бы све́та лише́ннаго,/ Твои́м пречи́стым прикоснове́нием просвети́вшее обою́ду,/ и на́ши о́чи душе́вныя озари́вшее,/ сы́ны дне покажи́,/ да ве́рою вопие́м Ти:/ мно́гое Твое́ и неизрече́нное, е́же на нас благоутро́бие,// Человеколю́бче, сла́ва Тебе́.

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия