«Преподобный Иоанн Лествичник о тщеславии». Архимандрит Симеон (Томачинский)

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наша ведущая Кира Лаврентьева вместе с доцентом кафедры филологии Московской Духовной академии архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из книги «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника говорили о том, как увидеть и распознать в себе тщеславие, в чем опасность и пагубное влияние этой страсти, почему её почти невозможно бывает избежать, а также о чем стоит помнить желающему преодолеть её.

Разговор шел о том, стоит ли хвалить человека или же мы можем таким образом ввести его в искушение.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева (читает цитату)

«Некоторые имеют обыкновение писать о тщеславии, в особенной главе и отделять оное от гордости; посему и говорят они, что начальных и главных греховных помыслов восемь. Но Григорий Богослов и другие насчитывают их семь. С ними и я более согласен; ибо кто, победив тщеславие, может быть обладаем гордостью? Между сими страстями такое же различие, какое между отроком и мужем, между пшеницей и хлебом; ибо тщеславие есть начало, а гордость — конец. Итак, по порядку слова, скажем теперь вкратце о нечестивом возношении, о сем начале и исполнении всех страстей; ибо кто покусился бы пространно о сём предмете любомудрствовать, тот уподобился бы человеку, который всуе старается отделить вес ветров».

Кира Лаврентьева
— Дорогие наши слушатели, здравствуйте! Это программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. Меня зовут Кира Лаврентьева, у микрофона архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии. Здравствуйте, отче!

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Добрый день!

Кира Лаврентьева
— И сейчас я прочитала отрывок из книги «Лествица» святого Иоанна Лествичника, слово 22-е, или ступень 22-я — «О многообразном тщеславии». Первая цитата как раз говорит о том, что гордость и тщеславие различаются мало. И действительно, отец Симеон, их как будто отделяют друг от друга, но отец Иоанн их практически не различает между собой.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Прежде всего хотел бы сказать, что «Лествица» — это замечательное чтение на дни Великого поста. Я знаю, что многие миряне и, естественно, люди духовного сана стараются перечитывать или хотя бы осваивать какие-то фрагменты понемножку. Некоторые делят эту книгу на несколько постов, на несколько лет, чтобы углубиться, потому что это, с одной стороны, азбука, а с другой — твёрдая пища, и не всё применимо к нашей жизни. Но что касается темы тщеславия, то ясно совершенно, что это относится ко всем нам. И вначале преподобный Иоанн решает теоретический вопрос, терминологический: к чему относить тщеславие, включать ли его в гордость или нет? Иоанн говорит, что предпочитает включить, потому что это предшествующая ступень для гордости. То есть, победив тщеславие, ты естественно освободишься и от гордости, а если тщеславие будет развиваться и укрепляться в тебе, то приведёт к более тяжёлой страсти — к гордости. А проводить же между ними какое-то различие довольно сложно, потому что это совсем уж тонкие и порой надуманные нюансы. Нам хотя бы в целом победить в себе какие-то грубые проявления. Мы видим, что преподобный Иоанн говорит о том, насколько сложно победить страсть тщеславия, но если мы с ней боремся, это уже великое дело. Если мы её в себе видим, фиксируем и пытаемся преодолеть хотя бы в самых ярких и жутких проявлениях, то это уже хорошо. (Читает цитату)

«Тщеславие по виду своему есть изменение естества, развращение нравов, наблюдение укоризн. По качеству же оно есть расточение трудов, потеря потов, похититель душевного сокровища, исчадие неверия, притча гордости, потопление в пристани, муравей на гумне, который, хотя и мал, однако расхищает всякий труд и плод. Муравей ждёт собрания пшеницы, а тщеславие — собрания богатства: ибо тот радуется, что будет красть, а сие — что будет расточать».

Кира Лаврентьева 
— Страшное дело.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да. У нас муравей ассоциируется с трудолюбивым существом, а здесь этот образ использован в другом смысле, такая метафора. Это вообще художественный текст, несомненно. Муравей мал, незаметен, но очень много может сделать, в том числе и расточить: «расхищает всякий труд и плод», как пишет преподобный Иоанн. Он проводит здесь различие между внешним проявлением тщеславия и качественным его результатом. Такие слова, конечно, суровые: «развращение нравов», «потеря потов», «похититель душевного сокровища». Нам важно и в Великий пост, и вообще в духовных трудах обращать на это внимание, потому что можно много предпринять всевозможных подвигов: поститься, молиться, добрые дела творить, а не заметить этих муравьёв, которые всё это расточат. Какой тогда толк? Надо было обратить внимание на то, чтобы тщеславие тобой не обладало, тогда бы ты больше результата получил, чем когда горы сворачиваешь (хотя это вряд ли к нам относится, но тем не менее). Тщеславие таково, что даже если ты гор не сворачиваешь, оно всё равно в тебя войдёт.

Кира Лаврентьева
— И следующая цитата развивает эту мысль:

«Дух отчаяния веселится, видя умножение грехов, а дух тщеславия — когда видит умножение добродетелей; ибо дверь первому — множество язв, а дверь второму — изобилие трудов».

«Наблюдай и увидишь, что непотребное тщеславие до самого гроба украшается одеждами, благовониями, многочисленной прислугой, ароматами и тому подобным».

— Отец Симеон, но тут ведь проблема в том, что ты немножко на службе постоял, чуть-чуть попостился — и всё, этот помысл тщеславия можно даже долго не фиксировать; оно же невидимое, тонко действует: «Ох, какой я всё-таки молодец: кто-то даже не думает приступать к посту, а я вот и на каноне Андрея Критского, и на Мариином стоянии, и на литургии был, и добрые дела делал, а постник я какой...» И все труды обнуляются вот этими помыслами, о чём и говорит святой Иоанн.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Именно поэтому притча о мытаре и фарисее предшествует Великому посту, чтобы показать опасность духа тщеславия, опасность этого настроения, которое может зачеркнуть все труды. А тщеславие таково, что приражается ко всякому доброму делу, как он пишет: «одеждами, благовониями, многочисленной прислугой». Вот мы даже передачу пишем на Радио ВЕРА, можно и этим незаметно возгордиться, что мы занимаемся просвещением, доброе дело делаем. Поэтому здесь важно не то чтобы каждую секунду пытаться подметить это своё тщеславие, оно по определению будет приражаться к любому хорошему делу, но в дальнейшем преподобный Иоанн объяснит, как его всё-таки победить, потому что. если оно везде, то что же теперь, не делать добрых дел, не поститься, чтобы не тщеславиться? Но это смешно: не выращивать сад, чтобы его птицы не поели, а лежать на печи. Но что там будет с человеком на этой печи, будет ли он радоваться жизни? (Читает цитату)

«Всем безразличие сияет солнце, а тщеславие радуется о всех добродетелях. Например, тщеславлюсь, когда пощусь; но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей своё воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваюсь, так же тщеславлюсь. Стану говорить — побеждаюсь тщеславием; замолчу — и опять им же победился. Как ни брось сей троерожник, всё один рог станет вверх».

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Этот образ троерожца — замечательный совершенно. Всё-таки преподобный Иоанн умел ярко, метафорически рассказать о сложных вещах. Действительно, как ни брось троерожник — один рог всегда вверх смотрит. Поэтому нам не поможет, если мы не будем соблюдать пост, но думать, какие мы мудрые, что можно есть всё что угодно, только людей «не есть» — вот какой я классный и продвинутый. В этом смысле он обозначил такое парадоксальное сравнение, характерное и для византийской гимнографии: что вроде бы «всем сияет солнце, а тщеславие радуется о всех добродетелях». Но солнце даёт тепло и радость, а тщеславие, наоборот, помрачает все добродетели. Эта парадоксальность подчёркивает силу и опасность этого греха, который проникает абсолютно во всё.

Кира Лаврентьева
— Вы знаете, отец Симеон, я как-то озадачилась темой тщеславия, потому что уж у ведущих теле- и радиоканалов, у разных творческих людей это действительно... Ну что тут скрывать? Оно просто вшито в конструкцию, это очень опасное дело, которое всё время с тобой. Расскажу честно как всё было: я озаботилась этим вопросом и вбила в поисковой строке интернета «Святые отцы о тщеславии». И вместе со святыми отцами у меня вылетела ссылка на проповедь Святейшего Патриарха Кирилла. Интернет сгенерировал её в этот же запрос, и это было очень удачно. Я прочитала эту проповедь, и Святейший говорит там: «Если хотите проверить, насколько у вас плохи дела с тщеславием, пойдите и сделайте кому-то очень доброе дело, буквально спасите человека, но так, чтобы ни один человек не знал. Перечислите ему деньги с неизвестного счёта, помогите тайно. И если вы начнёте страдать, что не можете сказать, что это вы, то знайте, что в вас уже глубоко прошита матрица тщеславия. Хорошо, если вы после этого спокойны, считаете это нормальным: ну сделали доброе дело — мне помогают, и я помогаю — и забыли через минуту. А если хотите сказать, намекнуть даже не тому, кому помогли, а хоть кому-нибудь: маме, подруге, в соцсетях, мужу, жене, ребёнку, и страдаете от того, что не можете этого сделать, то дела плохи». И я так себе это представила и подумала: может быть, и да, действительно плохи дела.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Замечательно, что в наше время есть люди, которые реально делают много добрых дел тайно, и часто об этом узнают только после их смерти. Это те люди, которые сумели победить в себе тщеславие. И упражнение от Святейшего Патриарха, о котором вы сказали, очень было бы полезно, чтобы отследить всю цепочку: ты сделал доброе дело, а теперь посмотри, что с твоей душой — хочется рассказать или можешь держаться спокойно? Но тогда начнёшь тщеславиться тем, что ты такой смиренный, никому ничего не сказал.

Кира Лаврентьева 
— Мне нравится фраза: «Сделал добро — брось его в воду», то есть постарайся максимально быстро забыть, что ты сделал. Нам же тоже делают добро другие люди. И мне нравятся эти рецепты от собственного тщеславия, нам же сколько Господь делает добра, а мы одну капельку сделали — и уже в короне сидим. (Читает цитату)

«Тщеславный человек есть идолопоклонник, хотя и называется верующим. Он думает, что почитает Бога; но в самом деле угождает не Богу, а людям».

— Страшное дело. Следующая цитата:

«Всякий человек, который любит себя выказывать, тщеславен. Пост тщеславного остаётся без награды, и молитва его бесплодна, ибо он и то, и другое делает для похвалы человеческой».

— Отец Симеон, я слышала в проповеди отца Андрея Ткачёва, что это такая страсть, которая слепит. Единственная страсть, которую человек сам себе не так уж просто замечает: он слеп, не видит её. Все вокруг видят, что он тщеславен, рисуется, хочет одобрения, ищет поддержки извне, а он не видит.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, и это очень унижает человека. Со стороны выглядит больно, жалко; мы же сами понимаем, что он талантливый, прекрасно всё делает, но зачем рисуется? И ты переживаешь, а как скажешь ему? Все люди деликатные, и потом, художника каждый может обидеть, творческие люди ранимые. Здесь нужно найти баланс между признанием, которое необходимо творческому человеку, и в то же время отказом от тщеславия. Хотя Иоанн Лествичник говорит, что это касается не только творческих людей, просто такие люди на виду, мы более ярко это наблюдаем. Но тщеславиться можно и тем, как подмёл двор (говорю вам как бывший дворник). Дело не в талантах, а в устроении сердца, но со стороны это выглядит отвратительно, вы правы.

Кира Лаврентьева
— И кто-то, наверное, меня так и видит, это сто процентов, и жалеет так же: «Бедная, бедная...»

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Смиренный человек необыкновенно привлекателен именно своей скромностью. «Скромность украшает человека» — это же не просто слова, это реально так. Когда мы видим достойного одарённого человека, который держится скромно, достойно себя ведёт — это удивительное зрелище, оно подкупает, привлекает и ещё больше приподнимает его в наших глазах. (Читает цитаты)

«Тщеславный подвижник сам себе причиняет двойной вред: первый, что изнуряет тело, а второй, что не получает за это награды».

«Кто не посмеётся делателю тщеславия, которого сия страсть, во время предстояния на псалмопении, понуждает иногда смеяться, а иногда пред всеми плакать?»

— Здесь преподобный Иоанн говорит о духовных подвигах, которые без наблюдения за своим состоянием, за своим тщеславием могут быть растащены этими самыми муравьями. Изнурить тело можно, а награды не получить, потому что делаешь это напоказ. Неслучайно у нас стали нарицательными слова «фарисей» «фарисейство» — лицемерие, которое выросло на тщеславии. В Евангелии сказано: «Горе вам, когда все будут говорить доброе о вас». Представляете, насколько это важно? Иоанн Лествичник говорит: «Пей поношение, как воду живую», потому что это лекарство от тщеславия. Какие-то укоризны несправедливые, и чем несправедливее, тем лучше. Может быть, это звучит жёстко, но мы боремся за свою душу с серьёзными врагами, и тщеславие — один из самых хитрых, тонких врагов, поэтому тут нужно применять сильные средства. С таким врагом мы тоже должны быть искусными. В одной из глав Иоанн Лествичник рассказывает, как одной страстью побеждать другую. С помощью тщеславия, например, можно победить чревоугодие, если разумно этим управлять, сознательно. Ты понимаешь, что на ужине объешься, а тщеславие подсказывает: «Как ты при людях будешь набрасываться на еду? Сделай вид, что ты аскет». Ужин прошёл, ты умеренно поел, а потом с тщеславием расстаёшься, обличаешь себя: «Ты всё напоказ делаешь, фарисей! На самом деле ты чревоугодник страшный!» И ты уже своё тщеславие отодвинул. Но это уже высший пилотаж. Иоанн Лествичник об этом и говорит: хотя бы наблюдать за собой, познать самого себя — это главный принцип ещё с античности, вот на что нам важно обратить внимание.

Кира Лаврентьева (читает цитату)

«Господь часто скрывает от очей наших и те добродетели, которые мы приобрели; человек же, хвалящий нас, или, лучше сказать, вводящий в заблуждение похвалою, отверзает нам очи; а как скоро они отверзлись, то и богатство добродетели исчезает».

— То есть он фактически ворует у нас. Я слышала от духовника, что лесть —это воровство, а льстец — вор. И когда мы делаем кому-то комплимент из вежливости или человекоугодия, это всё — туда же, мы питаем чужое тщеславие и таким образом обкрадываем человека. Но это так тонко, ведь, с одной стороны, хочется и приободрить человека, сказать, что он хорошо написал картину, а с другой стороны, нужно, чтобы он не улетел в далёкие дали. И в отношении нас самих с лестью надо быть предельно осторожными, и с людьми, которые нас уж слишком сильно нахваливают.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Здесь нужно рассуждение. Сказать женщине, что она хорошо выглядит, — это вряд ли сильная лесть, скорее поддержка; думаю, это другой случай. А в данном случае речь идёт о духовных вещах. Хвалить в глаза у нас не принято, но это не значит, что надо всех подряд ругать и обличать их пороки, потому что человек может быть не готов к этому, да и для тебя самого неясно, будет ли это полезно. Здесь скорее с точки зрения слушающего: когда Адам и Ева вкусили от запретного плода, то открылись глаза их — казалось бы, хорошо, а по сути это преступление. Так же и здесь целомудрие и кротость закрывают глаза на твои успехи, добродетели. У Пастернака есть такие слова: «Но пораженья от победы ты сам не должен отличать», то есть мы идём между страхом и надеждой, стараемся приблизиться к Богу, побеждать свои недостатки, но Господь часто скрывает от нас те добродетели, которые мы уже приобрели. Мы часто говорим, что всё время стоим на одном месте или становимся хуже, но кто знает? Может быть, Господь скрывает наше преуспеяние, потому что если бы мы отдавали себе отчёт, на сколько ступеней взошли, это было бы не полезно. В Евангелии сказано: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая». Тем более преподобный Иоанн поясняет, что «человек хвалящий нас или, лучше сказать, вводящий в заблуждение похвалою», потому что если мы и сделали какое-то доброе дело, то с помощью Божьей, Господь дал нам силы и саму мысль благую это совершать. Апостол Павел говорит, что всё, что он сделал, — только благодатью Божией, а сам он из себя ничего не представляет, хуже всех людей; он искренне это говорит. И в патериках мы тоже читали, когда какого-либо святого спрашивали: «Авва, ты же строжайшим образом постишься, молишься, как же ты видишь себя хуже всех? Ты, наверное, прикидываешься? Как это так?» (По-моему, это у аввы Дорофея.) И авва Дорофей, говорил, что уже навыком его душа стяжала такое состояние, что он действительно видит свои грехи и не видит своих добродетелей. Это навык, который воспитывается в человеке путём такого мысленного подвига. В общем, с похвалой надо быть осторожным, тем более что её часто используют для мерзких целей или чтобы усыпить бдительность. Читаем следующее:

«Льстец есть слуга бесов, руководитель к гордости, истребитель умиления, губитель добродетелей, отводитель от истинного пути. „Блажащие вас льстят вы“, — говорит пророк Исаия».

— Это как раз на тему лести, о которой мы сейчас беседовали. Лесть — это ведь не просто похвала или добрые слова, доброе слово и кошке приятно. Действительно, иногда нужно поддержать человека, утешить, но лесть всегда имеет корыстную цель. Лесть начальству, чтобы к тебе хорошо относились, продвигали по службе, повышали зарплату и прочее, или ты хочешь чего-то добиться от человека и сначала куришь ему в лицо дымом похвалы, чтобы потом охмурить. В этом смысле лесть страшна.

Кира Лаврентьева (после перерыва)
— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Мы читаем сегодня святого преподобного Иоанна Лествичника, слово двадцать второе, ступень двадцать вторая — «О многообразном тщеславии». Ужасаемся и удивляемся в очередной раз, насколько это опасно, страшно и насколько это может обнулить все духовные труды, подвиги и усилия.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Я вспомнил басню «Ворона и лисица», которая очень ярко это иллюстрирует.

Кира Лаврентьева
— Точно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— В начале поста была такая картинка в интернете: лиса приходит, ворона сидит на ветке и у неё в клюве бумажка с надписью: «У меня пост». То есть сыр лиса не дождётся.

Кира Лаврентьева (читает цитату)

«Людям великим свойственно переносить обиды мужественно и с радостью, святым же и преподобным — выслушивать похвалу без вреда».

— Просто вдуматься надо в эти слова: оказывается, по мнению Иоанна Лествичника, легче переносить обиды мужественно и с радостью, чем выслушивать похвалу без вреда.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Да, и у кого-то из отцов сказано, что не найдёшь человека, даже равноангельного, который бы без вреда постоянно выслушивал похвалы.

Кира Лаврентьева 
— Старец Гавриил (Ургебадзе) очень огорчался, плакал даже, когда его хвалили, потому что говорил: «Похвалить монаха — значит сильно ему навредить». Мне кажется, это относится не только к монахам, конечно.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Видите, как это отличается от общераспространённых представлений?

Кира Лаврентьева 
— Да, у нас же всё-таки дипломатические шаги, мы друг друга подхваливаем, делаем друг другу комплименты. Но есть комплименты от сердца, они, может быть, ненадолго задержатся в душе человека, чуть порадуют и улетят, а есть конкретная лесть, которая может нанести серьёзный вред.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Да, и вот отец Иоанн даёт ключ к духовному преуспеянию. Мы часто печалимся и унываем, что нас обижают, не дают дороги — так радуйтесь, это же великое счастье, что вас обижают, что у вас какие-то трудности и невзгоды — значит вы на правильном пути и можете приобретать духовное богатство. А чтобы слушать похвалу без вреда надо быть святым, это величайшая тренировка должна быть. Даже среди святых, великих преподобных, вот Арсений Великий — выдающийся яркий мужественный подвижник. Когда к нему пришла высокопоставленная женщина за советом, он спросил: «Если я скажу, сделаешь?» — «Да, конечно, сделаю!» — Тот говорит: «Если где услышишь, что здесь авва Арсений, беги в другое место». Другой бы порадовался, что к нему пришла такая уважаемая особа, сейчас он ей духовный совет преподаст, но он понимал опасность, которая здесь заключается.

Кира Лаврентьева 
— Отче, вы сейчас про Арсения Каппадокийского?

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Про Арсения Великого

Кира Лаврентьева
— А я недавно читала житие Арсения Каппадокийского, написанное Паисием Святогорцем. Он вообще странно себя вёл, чтобы люди не думали, что он великий чудотворец. Он такие творил чудеса! Отец Паисий и его родственники — свидетели этих чудес, потому что Арсений Каппадокийский крестил старца Паисия, дал ему имя Арсений при Крещении. Но когда к нему приходили знатные особы послушать духовной мудрости, он чуть ли не гнал их, весьма странно вёл себя с ними. Например, женщина принесла лепёшки, а он говорит: «Невкусные твои лепёшки, я люблю повкуснее», хотя сам не ел и не пил, то есть специально себя чревоугодником показывал. И эта слава долго за ним шла. Уже после смерти люди говорили: «Да, есть святые подвижники, а Арсений, он же с чудачеством». Но когда старец Паисий начал разбираться в этих чудачествах, он понял, что это намеренно, чтобы люди не подумали, будто он святой. Вы представляете, отец Симеон?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Нам, конечно, в такую меру трудно войти, но хотя бы радоваться обидам вполне по силам.

Кира Лаврентьева
— Это как лекарство: сначала больно, а потом видишь пользу, если духовно на это смотреть.

Архимандрит Симеон (Томачинский) (читает цитату)

«Видал я плачущих, которые, будучи похвалены, за похвалу воспылали гневом; и, как случается в торговле, променяли одну страсть на другую».

Кира Лаврентьева 
— Ну да. «Не хвали меня, я человек грешный», и всё.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Это не тот случай, когда изгоняешь одну страсть другой... Или нет?

Кира Лаврентьева 
— Или именно тот случай и есть. Обидели человека, отругали его за то, что он нас похвалил, и приветик.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Непонятно, в каком смысле он это говорит, в хорошем или плохом, потому что гнев — тоже ведь страсть.

Кира Лаврентьева
— Да, поменяли тщеславие на гнев.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Это он как пример позитивный приводит?

Кира Лаврентьева 
— Мне кажется, что нет.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Мне тоже так кажется; из огня да в полымя, что называется.

Кира Лаврентьева (читает цитату)

«„Никто же весть... яже в человеце, точию дух человека“ (1Кор.2:11). Итак, пусть посрамляются и обуздываются те, которые покушаются ублажать нас в лице. Когда услышишь, что ближний твой или друг укорил тебя в отсутствии или присутствии твоём, тогда покажи любовь и похвали его».

— Ого. То есть ты узнал, что знакомый где-то тебя поругал, и ты такой: «Какой молодец! Спасибо тебе, друг». Но, опять же, тут будет тщеславие, что я вот такой смиренный, каких высот достиг!

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Ну этого попробуй ещё достигни, мы-то реагируем остро, по-другому. Обычно, если передают, что кто-то тебя поругал, это очень тяжело перенести, к сожалению, потому что мы не смотрим духовно на это, у нас сознание перевёрнуто. (Читает цитату)

«Великое дело — отвергнуть от души похвалу человеческую, но большее — отвратить от себя похвалу бесовскую».

Кира Лаврентьева 
— Интересно, что такое похвала бесовская? Помыслы?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Помыслы, да. Брань, которая в голове, она серьёзная. Её труднее заметить, потому что от похвалы человеческой можно убежать, есть дистанция какая-то и можно принять в соображение мотивы, которые могут за этой похвалой крыться; или человек просто не знает, что я из себя представляю, поэтому хвалит — здесь можно отбиться. А внутри тебя похвала бесовская, тем более бесы искусны в многотысячелетней войне против человек, они умеют подложить мысль так, что ты и не заметишь, как она вошла, и думаешь: «Я такой мудрый, правильный, хороший».

Кира Лаврентьева (читает цитату)

«Не тот показывает смиренномудрие, кто осуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?); но тот, кто, будучи укорён другим, не уменьшает к нему любви».

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, вот ещё одно средство проверки: когда тебя укоряют — посмотри, как ты это переносишь. Замечательная проповедь отца Дмитрия Смирнова знаменитая о женщине-хананеянке, которой Господь сказал: «Нельзя взять хлеб у детей и бросить псам». А она ответила: «И псы едят крохи, падающие со стола господ». И отец Дмитрий это развивает: «Попробуйте выйти из храма и сказать кому-нибудь: „Эй, ты, псина, куда прёшь?“ — и посмотрите, какую дозу христианского смирения получите в ответ от прихожан. Одно дело на словах быть смиренным и кротким, а попробуй перенести укоризну. Нам даже справедливую укоризну тяжело перенести — замечание начальника, которое указывает на твои упущения, а что уж говорить о несправедливом укорении?

Кира Лаврентьева 
— Точно. И святые отцы говорят, что так же проверяется и духовная прелесть, которая сильно связана с тщеславием. В монашеской практике описывается: вот подходит один брат к другому и говорит: Ты в прелести, будь осторожен, ты в беде». И если человек реально в прелести, то он начинает орать, возмущаться: «Да это ты в прелести! А я тут подвизаюсь, живота не жалею!» А если человек не в прелести (по крайней мере, в более-менее нормальном состоянии), он скажет: «Прости меня, наверное, что-то со мной не так, я повнимательнее за собой понаблюдаю», значит, пока ещё всё в порядке. Так же, видимо, и с тщеславием: человек смиренномудрствует, смиреннословит, а ему говорят: «Слушай, ну ты, конечно, сглупил вчера», — и он так возмущается, что сразу понятно: смирение его пока ненадёжно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, и пишет ещё Иоанн Лествичник, что не просто переносишь спокойно, будучи укорён другим, а не уменьшаешь любви к тому человеку, который сделал укоризненное замечание. Это потрясающе, конечно. А себе-то мы можем сказать: «Ой, я такой плохой», но это я сам себе сказал, а не от других услышал. Думаю, если мы хотим понять, есть ли в нас тщеславие и сколько его, надо посмотреть, как мы ведём себя, когда нас укоряют. Справедливо или несправедливо — это уже второй вопрос, когда в метро толкнули или на дороге подрезали, например.

Кира Лаврентьева
— Если честно посмотреть на современного человека, то все наши добродетели и вся наша так называемая чистота души, сердца и смирение просто смешны. Если мы даже без слишком критической оценки на себя взглянем (я говорю про себя сейчас), то это смешно, ну правда. Надо честно и с юмором к себе относиться и не думать, что мы такие тут борцы с тщеславием отважные, быть попроще.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Конечно, да. Даже в Библии есть довольно грубое выражение, что такие добродетели, наши человеческие дела — «как порт жены-блудницы» (я даже переводить не буду). И в Патерике тоже есть жёсткие выражения об этом. Но важно понимать, что мы только благодаря Господу что-то из себя представляем.

Кира Лаврентьева 
— Иоанн Лествичник рассказывал, что подошёл к молодому монаху в их монастыре, который с внешним большим смирением принимал от всех укоризны, был молчалив, такой: «Простите, благословите». Иоанн удивился, говорит ему: «Ты так молод и уже стяжал такое смиренномудрие! Как же ты мыслишь и действуешь? Что тебе помогает?» А тот ответил: «Буду ли я обращать внимание на этих псов?» Как бы нам до такого не докатиться: «Это не мой уровень, я выше этого» — это же оттуда.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Это уже окрепнувшее тщеславие, которое закаменело в виде гордости. В таких случаях только Господь может разрушить такую окаменевшую гордость. С тщеславием ещё можно работать: его замечать, пресекать самые грубые проявления, говорить себе: «Не выпендривайся, это выглядит отвратительно, глупо». (Читает цитаты)

«Приметил я, что бес тщеславия, внушив одному брату помыслы, в то же время открывает их другому, которого подстрекает объявить первому брату, что у него на сердце, и чрез то ублажает его, как прозорливца. Иногда сей нечистый прикасается даже к членам тела и производит трепет».

«Не внимай ему, когда он внушает тебе желание быть епископом или игуменом, или учителем, ибо трудно отогнать пса от мясопродажного стола».

Кира Лаврентьева 
— Про прозорливца — это, конечно, жёстко. Чувствительные, эмпатичные люди склонны чувствовать другого человека. Вот что-то они ему сказали, а человек такой: «О, ты точно подметил!» — и ты думаешь: «Боже, какой я одарённый человек». Это так опасно, это уже околопрелестное состояние — думать, что ты что-то там прорицаешь. Господи, помилуй.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Особенно по отношению к священникам у людей бывает такое, когда их возводят чуть ли не на пьедестал: «Батюшка, вот как вы мне сказали, так всё и сбылось!» Конечно, великие старцы умели это побеждать и со смирением принимать, но в целом, конечно, это не нужно. Иногда через Таинство Исповеди Господь действует через священника как через Свой сосуд, инструмент, и священник что-то подсказывает человеку; это Промысл Божий так действует, чтобы люди относились к духовенству с уважением и вниманием, но по отношению к самому священник не должен это принимать, иначе будет заблуждение и прелесть в итоге.

Кира Лаврентьева (читает цитату)

«Когда враг видит, что некоторые приобрели хотя несколько мирное устроение, то тотчас побуждает их идти из пустыни в мир и говорит: „Иди на спасение погибающих душ“».

— Об этом и предыдущая цитата: «Не внимай врагу, когда он внушает тебе желание быть епископом, игуменом или учителем». Но это ко всему можно применить, не только к монахам: «иди помогай людям своим добрым советом, делись своей мудростью...»

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— «Желай более высокого положения, потому что ты там всё разрулишь, будешь мудрым».

Кира Лаврентьева
— Жуть. (Читает цитату)

«Иной вид эфиопа, и иной истукана: так и образ тщеславия иной у пребывающих в общежитии, и иной у живущих в пустынях».

— То есть у каждого свой образ тщеславия: в пустыне свой, в общежитии свой, в миру свой и так далее. Дух тщеславия пластичный, прячется за любой корягой.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— В пустыне, когда человек один, тщеславие действует в основном через помыслы. А в общежитии, в семье или на работе, там эти похвалы и действие вражеского духа может происходить через других людей, и человек может не осознавать этого до конца. (Читает цитату)

«Тщеславие побуждает легкомысленных монахов предупреждать пришествие мирских людей и выходить из обители навстречу идущим; научает припадать к ногам их и, будучи исполнено гордости, облекается в смирение; в поступках и в голосе показывает благоговение, смотря на руки пришедших, чтобы от них что-нибудь получить; называет их владыками, покровителями и подателями жизни по Боге; во время трапезы побуждает их воздерживаться перед ними и повелительно обращаться с низшими; на псалмопении же ленивых делает ревностными и безголосных — хорошо поющими, а сонливых — бодрыми: льстит уставщику и просит дать ему первое место на клиросе, называя его отцом и учителем, пока не уйдут посетители».

Кира Лаврентьева 
— Вот это то, о чём вы говорили, для пастыря это сильное искушение.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Здесь ключевое слово «посетители»: зрители должны быть обязательно, такой театр получается. Если бы никто нас не видел, и мы во время псалмопения были бы бодры, на молитве усердны, это было бы замечательно, это не бес делает. А здесь суть в том, что это делается перед глазами других людей, тем более тех, которые могут оказать благодеяние, дать денег, как-то нас поддержать, вот такая цель

Кира Лаврентьева (читает цитаты)

«Тщеславие предпочитаемых делает гордыми, а презираемых — памятозлобными».

«Тщеславие часто бывает причиной бесчестия вместо чести; ибо разгневавшимся ученикам своим приносит великий стыд».

«Тщеславие делает гневливых кроткими перед людьми».

— Вот, кстати, очень интересный момент. При людях-то мы все приличные, а с близкими-то — мама не горюй, конечно. Они-то знают наше истинное состояние души.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Или даже наедине с собой некоторые гневаются, вспоминая какие-то разговоры.

Кира Лаврентьева 
— Да, памятозлобие, он говорит об этом. (Читает цитату)

«Тщеславие весьма удобно присоединяется к естественным дарованиям и через них нередко низвергает окаянных рабов своих».

— То есть у тебя есть талант, и тщеславие тут как тут; а таланты же у всех есть, просто они разные.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, эта страсть примешивается к самым разным вещам, трудно её заметить. (Читает цитату)

«Видел я, как один бес опечалил и прогнал брата своего. Один монах рассердился, а между тем пришли мирские; и вдруг окаянный сей, оставив гнев, перепродал себя тщеславию; ибо не мог в одно время служить обеим страстям».

— Это опять-таки про замещение одной страсти другой, но тщеславие — более тяжёлая страсть. Перед людьми мы хотим выглядеть лучше, чем на самом деле. А наши святые, особенно юродивые, наоборот, показывали себя гораздо хуже, чем они есть, чтобы их никто не похвалил, не дай бог.

Кира Лаврентьева (читает цитаты)

«Монах, сделавшийся рабом тщеславия, ведёт двойственную жизнь, по наружности пребывая в монастыре, а умом и помышлениями — в мире».

«Если мы усердно хотим угождать Царю Небесному, то, без сомнения, и славы небесной вкусим; а вкусивший её будет презирать всякую земную славу; и я удивился бы, если бы кто, не вкусив первой, мог презреть последнюю».

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Да, земная слава нас всех привлекает, к сожалению, и отвергнуть её сложно. Для этого нужна помощь благодати и вкушение небесной славы, понимание тех благ, которые ждут подлинного, искреннего христианина, иначе трудно отвергнуться земных почестей, похвалы, уж очень это нам свойственно, прилипчиво. Ещё в раю змей начал с того, чтобы человек поставил себя на пьедестал: «Вы будете как боги». А первые люди вкусили небесной славы и потом, конечно, остро почувствовали свою отверженность и ту разницу между пребыванием в Эдеме и этом падшем мире. И нам предстоит большая работа, чтобы земную славу возненавидеть, гнушаться ею. Это долговременный подвиг, внутренняя работа. Так просто не сделаешь этого: «Всё, с завтрашнего дня не тщеславлюсь». (Читает цитату)

«Часто случается, что мы, будучи окрадены тщеславием, а потом обратившись, и сами быстроумнее окрадываем оное. Я видел некоторых по тщеславию начавших духовное делание, но хотя и порочное положено было начало, однако конец вышел похвальным, потому что переменилась их мысль».

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, это великое искусство: очухаться вовремя, увидеть тщеславие. Это замечательный пример того, что никогда не нужно падать духом. Даже если начало было неправильным, из желания человеческой славы, но дело длительное и начни тогда подключать голову, чтобы превратить это в дело ради Бога. Может быть, даже это будет в том заключаться, чтобы с радостью принять разрушение этого дела или подключить другую мысль, что это делается не ради своего прославления, а ради прославления Бога. Это очень интересная мысль, она может быть благотворной и действенной.

Кира Лаврентьева 
— Ну да, тут главное — не отчаиваться от собственного тщеславия. И должна быть какая-то здоровая часть внутри, у каждого она есть. Надо ухватиться за свою настоящую суть внутри, и тогда тщеславие начинает тебе дурно пахнуть, ты начинаешь не любить себя в этом состоянии, ты видишь своё притворство, дешёвую театральность. А тот внутренний ты, который Божий, вот, наверное, нужно попросить Господа как-то открыть нам, чтобы мы боялись потерять нормального себя. Потому что каждый раз, когда мы меняемся на карикатурного тщеславного себя, происходит самопотеря. Это серьёзная вещь.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, на любом этапе мы можем подключиться, что называется, к благодатной струе. Это утешает. Вот хрестоматийный пример: святитель Никита Новгородский, он впал в прелесть и тщеславие, был прозорливцем, давал князьям советы правильные, но цитировал при этом только Ветхий Завет, поэтому братия Киево-Печерской лавры заподозрила неладное. Оказалось, он в глубокой прелести находился. И с большим трудом, с молитвами его привели в себя, он был физически на грани смерти. Казалось бы, репутация разрушена, ты не туда шёл, про тебя в Патерике написали в качестве образца самообольщения и тщеславия, но ничего, он пришёл в себя, вернулся к подвигам и стал святителем Никитой, епископом Новгородским.

Кира Лаврентьева 
— Его мощи в Святой Софии новгородской почивают.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Кроме того, он упоминается на проскомидии, а там же избранные святые поминаются (например, святителя Спиридона Тримифунтского, величайшего святого, там нет), а вот святитель Никита Новгородский есть, и каждый священник, начиная проскомидию, обязательно его вспоминает. Казалось бы, хрестоматийный пример обольщения и тщеславия, но ничего, человек с помощью братии вовремя осознал, взбодрился и пошёл дальше в правильном направлении, и молодец. Такие оптимизм и бодрость должны быть нам присущи, Господь это приветствует и поддерживает: «Ты немножко не туда зашёл, но Я же знаю, что падшее человеческое естество склонно к тщеславию. Ты вырулил — молодец, давай!»

Кира Лаврентьева
— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. В этом часе у микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева. Мы читали книгу «Лествица» святого преподобного Иоанна Лествичника, на ступени 22-й — «О многообразном тщеславии» успели прочитать тридцать изречений.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А что, уже всё?

Кира Лаврентьева
— Да, час подошёл к концу. Всего изречений сорок шесть, и я считаю принципиально важным сказать вам, чтобы вы самостоятельно по возможности дочитали эту главу, потому что дальше он даёт очень интересные советы, как истребить тщеславие, и что будет, если его всё-таки изгнать. В общем, это был тизер, но мы вступили на путь этой главы и дочитать её самостоятельно, изучить будет очень хорошо и полезно нам всем. Спасибо, дорогие наши слушатели. Читайте святых отцов вместе с нами. Всего вам доброго и до свидания.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Спасибо, до свидания.

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «Церковь и христианство». Священник Анатолий Главацкий
• «О кротости». Священник Анатолий Главацкий
• «О милосердии». Протоиерей Андрей Рахновский