«Рождественский выпуск: вопросы ведущим». Регина Парпиева, Мария Ковтунова

У нас в гостях были незрячий журналист Регина Парпиева и сотрудница пресс-службы Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению Мария Ковтунова.

Этот рождественский выпуск был необычным: наши гости задавали вопросы ведущим. Тутта Ларсен и Василий Рулинский, отвечая на них, рассказали много интересного о себе.

Ведущие программы: Тутта Ларсен и пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

Т. Ларсен

— Здравствуйте, друзья, это «Делатели» на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен...

В. Рулинский

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Сегодня у нас в гостях Регина Парпиева, незрячий журналист и выпускница факультета журналистики МГУ, и Мария Ковтунова, сотрудница пресс-службы Синодального отдела по благотворительности. Еще Мария училась вместе с Региной на одном факультете в МГУ. И сегодня у нас перед Рождеством время такое немножко волшебное, у нас будет интервью-наоборот — нас будет возможность послушать, как задают вопросы молодые журналисты, Мария и Регина, ведущим.

Т. Ларсен

— Немолодым журналистам.

В. Рулинский

— Не настолько молодым журналистам.

Т. Ларсен

— Здравствуйте, коллеги.

Р. Парпиева

— Здравствуйте.

М. Ковтунова

— Здравствуйте.

Т. Ларсен

— Все равно, прежде чем мы начнем наш диалог наоборот, где мы с Василием отвечаем на вопросы — сегодня вы ведущие, а мы как будто гости, очень хотелось бы услышать, Регина, вашу историю. Потому что ваша журналистская карьера началась всего-навсего с того, что вы взяли интервью у Владимира Владимировича Путина. Как это вообще произошло?

Р. Парпиева

— Ох, это был такой рождественский сюрприз для меня, но...

Т. Ларсен

— Вы жили в Нижнем Новгороде, были подростком и хотели заниматься журналистикой, правильно?

Р. Парпиева

— Мне тогда было 17 лет. Я занималась спортом, училась и мечтала стать журналистом. Так получилось, что в детстве я очень болела. У меня пропало зрение в 8 лет. А потом начались очень серьезные еще последствия: руки, ноги отказывали, и болезнь очень сильно прогрессировала. Мне сделали две пересадки костного мозга. И потом, уже через много лет, когда я забыла и про болезнь, и про все плохое, осталась только потеря зрения, нас пригласили в акцию «Елка желаний».

Т. Ларсен

— И желанием было пообщаться с президентом.

Р. Парпиева

— Желанием было стать журналистом. И родители писали эти желания. Она знала, что я очень хочу стать журналистом, она это желание написала.

В. Рулинский

— Мама, да?

Р. Парпиева

— Да. И такое чудо под Новый год, под Рождество, что Владимир Владимирович сорвал пять конвертиков, и один из конвертиков оказался мой.

Т. Ларсен

— Вообще! Вот это да!

В. Рулинский

— А потом, я помню, там была такая ситуация очень интересная, что, поскольку вы не видите, я так понимаю, что вы попросили президента, чтобы его потрогать, его лицо, да, такое было.

Р. Парпиева

— Все верно. Да, я на него посмотрела, и от него действительно исходит необычайная энергетика, чувствуется, что он причащается, что он верующий человек, чувствуется от него смирение и любовь в сердце к нам ко всем.

Т. Ларсен

— Самого главного глазами не увидишь, как сказал Экзюпери.

В. Рулинский

— Да.

Т. Ларсен

— История имела продолжение. Вы закончили факультет журналистики МГУ, сейчас вы магистрант и интервьюер в студии «Делателей».

В. Рулинский

— Но и до этого еще был проект «Белые ночи» на «Спасе», возможность взять интервью у огромного числа людей. Мы когда шли к студии Радио ВЕРА сегодня, я говорю: «Вот здесь Владимир Иванович Легойда, его, скажем так, офис. Вот здесь его, как сказать, все сотрудники трудятся в Синодальном отделе профильном». Регина говорит: «Да, помню интервью. Хороший человек Владимир Романович», — рассказывает. Практически про каждого человека Регина может сказать: «Да вот брала, конечно, интервью, помню».

Р. Парпиева

— Хорошо, что мы на радио. Не видно, как я краснею.

М. Ковтунова

— Видно, тут видеозапись.

Р. Парпиева

— Так.

Т. Ларсен

— Ну все, коллеги, вам слово. А мы с Василием готовы быть вашими подопечными.

В. Рулинский

— Отвечать на вопросы.

Р. Парпиева

— Как раз-таки очень обидно. Я посмотрела, как выглядит Владимир Владимирович, а не знаю, как выглядите вы. И я очень хотела попросить у моей коллеги описать, как выглядят наши уважаемые гости в студии.

М. Ковтунова

— Да, вот я надеялась задавать вопросы начинать, а попросили меня. Ну ladies first, поэтому начнем тут, наверное, с вас. У Тутты такие очень классные волосы, они каштанового цвета, короткая стрижка, классные очки такие круглые, и через них все равно очень хорошо видны ее голубые глаза. Такая она вся очень светящаяся, добрая и красивая.

Т. Ларсен

— Какого-то рождественского эльфа описали.

В. Рулинский

— Я думаю, что краснеть будут многие в рамках этого эфира.

М. Ковтунова

— Так. А, ты уже приготовился?

В. Рулинский

— Да, я уже приготовился краснеть, да.

М. Ковтунова

— Хорошо. Теперь Василий Васильевич.

Р. Парпиева

— Рыжий и зеленоглазый.

М. Ковтунова

— Да, конечно. Да, только вот рыжих волос, через рыжие волосы пробивается брюнет. У него карие глаза, очки, но карие глаза все равно очень хорошо видно. Маленький носик, такое аккуратненькое лицо, пышные брови. В общем, очень симпатичный молодой человек.

Т. Ларсен

— А у него еще такая аристократическая бородка.

М. Ковтунова

— В целом внешность очень аристократическая, об этом в отделе у нас любят говорить.

Р. Парпиева

— Немножко старческая. В смысле, как у старца.

В. Рулинский

— Спасибо.

М. Ковтунова

— Старческая...

Т. Ларсен

— Почему нет, Василий? Какие наши годы.

В. Рулинский

— Молодые берут интервью у не очень молодых журналистов.

М. Ковтунова

— И готовятся быть оцененными. А в конце эфира вы нам ставите оценки.

Т. Ларсен

— Нет, а мне кажется, Регина, вы угадали. Потому что раз уж мы сегодня здесь так откровенно друг о друге, у Василия Васильевича есть такая очень какая-то внутренняя аскетическая составляющая, поэтому его все называют, Василия Васильевича, на вы и, в общем, держатся очень почтительно в его присутствии, как правило.

М. Ковтунова

— Да, почти все, это мы знаем.

Т. Ларсен

— Да. Потому что твой внутренний исихаст нас подавляет.

В. Рулинский

— Исихаст должен всех любить, а не подавлять.

Т. Ларсен

— Ну хорошо, он нас воспитывает.

В. Рулинский

— Хорошо.

М. Ковтунова

— Перейдем к рождественским вопросам. Дорогие Тутта, Василий... Я все-таки первая к Василию. Простите, Тутта. Просто про его исихазм заговорили, и мне сразу захотелось, чтобы он рассказал про главный смысл Рождества, какой?

В. Рулинский

— Главный смысл Рождества? Мне кажется, что это радость со Христом. Мне кажется, что вот если очень коротко. Потому что, конечно, если мы, собственно, самое главное событие Рождества вспоминаем, мы, конечно, переживаем вот то, что Господь настолько близок, что Он вот из Своего вот этого невероятного величия, которого мы даже не можем представить, из такой безо́бразности — потому что все Им создано, Он выше, чем все, что Им создано, из вневременности Он приходит сюда, в эту такую вот очень, ну мы знаем, какая эта земля, она такая очень...

Т. Ларсен

— Несовершенная.

В. Рулинский

— Мягко скажем, да, она очень несовершенная, такая грешная такая вот земля. Он приходит Сам в человеческом образе. Но это просто только такая радость благодарности. Вот мне кажется, это главное такое, что человечество, оно просто даже не знает, как себя выразить в том, что Господь настолько близок становится. Вот мне кажется, в этом самая такая главная радость что ли, самый главный смысл что ли.

М. Ковтунова

— Тутта, а для вас?

Т. Ларсен

— Я согласна с Василием. Но для меня Рождество — это очень материнский праздник. Потому что Христос не просто вочеловечивается, а Он приходит в этот мир в самом уязвленном, таком уязвимом, в самом таком как бы беззащитном состоянии, младенческом. И для меня всегда было совершенно моя любимая, мой любимый образ Божьей Матери — это Млекопитательница. И для меня всегда было совершенно непостижимо, что да, Богородица понесла от Святаго Духа, таинственным образом этот Младенец пришел в мир. Но кормила-то Она Его грудью, как абсолютно каждая из нас женщина земная. И когда у меня родился первенец и я кормила его грудью, у меня был такой момент очень какой-то мистический, когда я ощутила свое с Ней родство вот по этому женскому естеству, с Ней и со всеми женщинами мира, которые кормили своей грудью детей. Это абсолютно непостижимая, сакральная такая близость и со своим чадом, и с Богом, и с Богородицей, Которая тоже кормила Чадо. И вот для меня это вот про материнство в его таком самом-самом, наверное, высоком и таком божественном, мистическом смысле. Ну и потом, это очень детский праздник тоже, потому что он про радость и подарки.

Р. Парпиева

— Очень правильные замечания, очень хорошие ответы. А какие подарки вы планируете подарить на Рождество?

Т. Ларсен

— Ой, у нас, конечно, у меня трое детей — десять, пятнадцать и двадцать. Извините, так хочется сказать пять, десять и пятнадцать, но они так быстро растут. И они, конечно же, младшие, может быть, еще так немножко, одной ногой, верят в Деда Мороза.

В. Рулинский

— Одной ногой — ты хорошо сказала.

Т. Ларсен

— Да. Понятно, что основную часть подарочной нагрузки все-таки берет на себя Новый год. И в Рождество у нас, наверное, в меньшей степени дети ждут подарков, а в большей степени ждут состояний. Потому что мы всегда ходим на ночные богослужения. Вот сейчас я приду с работы, мы будем собираться в храм. И для детей это такая просто волшебная совершенно ночь, проведенная в храме. Они с восьми месяцев, вот первый старший ребенок первый раз в храме, попал в восемь месяцев на ночное богослужение. Они никогда не спят почему-то, я не знаю, вот у меня как-то дети странно так.

В. Рулинский

— Всю службу прямо?

Т. Ларсен

— Всю службу они, да, они никогда не капризничают. И вот как-то это вот Рождественская и Пасхальная ночь — это вот для них прямо главные события церковного года, и они это очень ждут. А потом мы приходим домой, еще какое-то время мы сидим за столом, родители разговляются, и мы болтаем, мы мечтаем. И на следующий день мы обязательно идем в какие-нибудь гости или к нам кто-то приходит. Вот тут, наверное, главный подарок — он про общение и совместное пребывание в храме.

В. Рулинский

— Я вот здесь поддержу. Потому что я тоже вырос в той семье, где Рождество совсем, скажем так, совсем недавно стало более значимым, чем раньше. Всегда вот Новый год как-то перетягивал, я тут поддержу. И так получается, что вот я всегда домой приезжаю к маме, в Брянск, и стараюсь с семьей проводить и Новый год, и Рождество. И действительно, поскольку именно в плане вот церковности у нас не все члены семьи там вполне разделяют такое, скажем, настолько же богослужебное понимание Рождества и ходят в храм. В этом смысле как бы не так, может быть, это всеми членами семьи ощущается. Но у нас так происходит, что Новый год — это обычная история именно с подарками, то есть акцент на подарках, вот на этом всем вот веселье...

Т. Ларсен

— Застолье.

В. Рулинский

— Застолье, да. А вот Рождество — это история про то, что те, кто ходят в храм, они идут в храм. И мы, естественно, после службы — вот это один из таких важных моментов, когда мы можем с мамой прийти и там, не знаю, что-нибудь вкусненькое там съесть или что-то такое как-то чуть-чуть там разговоры какие-то поговорить, даже ночью, хотя все уже спят спать хотят, но тем не менее. А потом все-таки на Рождество мы стараемся именно общей большой семьей — то есть несколько семей, которые там вот более старшее поколение, мамина сестра Вера вместе со своей семьей, Антон, мой двоюродный брат, со своей семьей, и все вот эти семьи, они все собираются за одним столом. Эта история именно всегда это в Рождество. Всегда обычно так, чтобы удобно было, в районе трех часов дня. И это всегда такая каждый год традиция именно семейного праздника. Хотя не каждый из членов семьи в равной степени там воцерковленный человек, но именно вот это как общесемейное застолье, оно всегда именно в Рождество. А Новый год — это немножко такая более внутренняя узкая история. Поэтому, простите, что я сразу вот уже такое сравнение даю насчет подарков. Подарки — как-то вот никогда не было акцента на этом. Вот в этом году, например, я понимаю, что вот одному человеку в нашей семье, у него там, например, старое там какое-то устройство. Естественно, мы там сбросились, купили. Но эта история про то, что если есть потребность, то покупается. И это на самом деле мы, может быть, не прямо под Рождество, а просто потому, что вот хочется сделать приятное.

Т. Ларсен

— Это «Делатели» на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен...

В. Рулинский

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас сегодня необычный эфир — интервью наоборот. Его берут сегодня ведущие наши, Регина Парпиева и Мария Ковтунова. Мария — моя коллега по пресс-службе в Синодальном отделе по благотворительности. Регина — выпускница, сейчас выпускающаяся или уже выпускница журфака МГУ, магистратуры, и автор многих замечательных проектов, журналист, незрячая. Пожалуйста.

М. Ковтунова

— Да. После вопроса Регины, я думаю, и Васины братья, сестры, и дети тут очень надеялись узнать название конкретных подарков. Но раз не вышло, давайте, может быть, вы поделитесь своими детскими... Нет, не детскими, потому что все-таки у вас в детстве, наверное, был Новый год...

Т. Ларсен

— У меня не было Рождества, конечно. Только Новый год.

М. Ковтунова

— А рождественские самые ранние воспоминания. Вот ваше первое Рождество, когда вы только узнаете вот эту ночную службу, вот приходите домой, кушаете горячие бутерброды, и это чувствуется совсем по-другому.

Т. Ларсен

— Ну вот это и было то самое первое Рождество. Я воцерковилась, будучи беременной старшим сыном, достаточно поздно, в 31 год. То есть о том, что Бог есть, я всегда знала с детства, у меня не было в этом сомнений. Крестили меня в девять лет, но не было в доме вообще бабушки-богомолки, которая бы меня за руку отвела в храм. И как-то так все время меня носило мимо. То есть я могла зайти в церковь, постоять, там даже свечку поставить, может быть, и помолиться какими-то своими словами. Но вот именно жизнь, практика христианской жизни мне была тогда незнакома, и я от нее, в общем-то, даже, может быть, и бежала. Уже забеременев старшим ребенком, я воцерковилась. И как раз мое первое Рождество было с маленьким Лукой, которому было восемь месяцев, и мне очень хотелось попасть на ночное богослужение, и я туда пошла с ребенком. В общем, отчасти отдавая себе отчет, что скорее всего будет сложная ночь, и настроение будет, может быть испорчено, капризным каким-нибудь его поведением или чем-то еще, или мне придется куда-то бегать, кормить его грудью, чтобы он там засыпал. В общем, как-то было совершенно непонятно. В итоге он просидел в лавке просто всю-всю Рождественскую службу на руках у разных тетушек. Он пел, он трогал всех за красивые пуговицы, за красивые ленты, наматывал на пальчики колечки волос. То есть он не хотел идти ко мне на руки. Даже вот у меня получилось вполне себе полноценное погружение в богослужение, потому что он меня вообще не отвлекал. Он радовался, как будто бы вот он лично Младенца Христа встречает прямо-таки, потому что он-то уж постарше, ему-то уж восемь месяцев. Это было удивительно, честно. Ну он нельзя сказать, что это прямо самый был спокойный и некапризный ребенок на свете, но в эту ночь это было прямо настоящее чудо для меня.

Р. Парпиева

— Дети очень чувствуют Бога. Это просто удивительно.

В. Рулинский

— Да. А если говорить про мой опыт, мне вспоминается один из первых таких визитов в храм как раз на Рождество. Это было, когда я только воцерковлялся, это было в институте, по-моему, первый курс или второй, я уж так не помню. Скорее всего первый. Вот как раз я только поступил, первый семестр закончился, и Рождество. И я с ребятами из нашей МГИМОвской такой общины пошел в храм как раз Рождества Богородицы в Крылатское. Там вот служил мой будущий тогда духовник, отец Георгий. И я помню, что мне почему-то вот в эту ночь, по-моему, это была Рождественская ночь, мне что-то было так вот непросто в храме находиться. Прямо вот, знаете, такое, особенно по первости, часто бывает у новоначальных — им как будто вот душно там, как-то вот стоять тяжело. Вот бывает такое.

Т. Ларсен

— Тесно.

В. Рулинский

— Вот все как-то вот оно как будто — вот ты переживала, что у тебя будут какие-то проблемы, вот у меня, видимо, оно и случилось. И меня прямо вот как-то вот это все, я даже, помню, из храма даже вышел. Там один мой друг, значит, вышел тоже меня как-то поддержать, значит, на морозе тоже как-то посочувствовать мне. Потом я зашел уже. Это вот первое воспоминание, но такое оно, именно первые шажки такие в храм. Когда уже осознанно, так вот действительно полноценно я участвовал в службе — это было в монастыре в Мюнхене. Очень важный такой момент в моей жизни, когда я оказался в Германии и действительно увидел такие прямо события, которые меня изнутри переродили, можно сказать. В такой благодарности Богу за то, что так все произошло, то, что Он меня так принял в Германии, я, в общем-то, сразу же захотел прийти в храм. И там, в общем-то, в Германии произошла такая встреча с Богом полноценная, когда вот я, можно сказать, на крыльях летал вот от радости такого состояния, ощущения Бога в своем сердце, которое не допускало ни малейшего даже тени сомнения. Когда ты понимаешь, что вот Господь здесь, вот тут Он. Когда вот запоем читаешь все, всю душеспасительную святоотеческую литературу, когда ты просто вот начинаешь жить вот так, что хочется, не знаю, петь от радости быть, оттого что ты с Богом. И я тогда поехал вот на Новый год и Рождество в Мюнхен. Потому что все мои друзья из Тюбингена, маленького городка немецкого, где я учился, они все разъехались к себе по домам — кто в Белоруссию, кто там в Литву и так далее. Все русскоязычные из нашей общины, с кем я познакомился. А у меня денег не было, чтобы поехать в Россию. Или, по-моему, виза у меня даже была, но у меня и денег не было, и виза у меня была однократная, поэтому я оставался в Германии. И где-то надо было встретить Новый год и Рождество. Я один, у меня никого нет в Германии, понимаете, да? И тебе 19 лет. И ты первый раз за границей. А немецкого ты толком не знаешь. Ну, то есть свои особенности. Да, интересно, как такой опыт. И я понял, что а куда? У меня было такое желание, вот в момент, когда я воцерковлялся, думал, как-то оно само по себе появилось такое: «Как бы встретить монахов? Вот как бы вот увидеть...» — почему-то вот такое желание возникло. Не знаю, может, я начитался этой литературы, душеспасительной или как там, может быть. А может быть, просто такой, не знаю, вот как-то Господь вот меня направил. И я думаю: «А куда, что, чего?» Начал читать, смотреть. А действительно есть вот в Мюнхене, это другая земля, монастырь Иова Почаевского, живет по афонскому уставу, Русской Православной Церкви заграницей, то есть он совсем недавно уже перешел, то есть он в рамках вот единой нашей вот уже Церкви. И я там захотел, естественно, приехать туда. И все, здесь прямо меня совсем накрыло. Вот я звоню — я вот рассказывал эту историю, что вот настолько мне было счастливо и радостно в те дни, когда я там находился, я находился десять дней, и как раз Рождество венчало мое, в общем-то, окончание моей поездки было. Первые мысли появились: «Ну все, я, наверное, монахом буду. Все, вот что вот здесь вот все так вот». Маме звоню, говорю: «Вот тут так хорошо, монастырь, все». А мама плачет моя. «Ну чего ты плачешь?» Ну, она же как-то, видимо, своему сыну другую, как говорится, судьбу ожидала, явно не монашескую. А я так рассказываю прямо с упоением про радость монашеской вот этой вот жизни, службы, ощущение того, что вот Господь здесь, все, чего тебе еще надо? Вот вообще вот, душа, вот радуйся, пой. Она и поет у меня, понимаете. Вот это ощущение вот Рождественской службы, когда вот такая долгая-долгая монастырская, такая настоящая такая служба, ночью, прямо без опущения всего. Когда паникадило, оно там, поскольку освещение не электрическое, а там зажигают каждую свечечку, монахи становятся на лестницу и вот это вот все, а потом его вот так крутят, паникадило.

Т. Ларсен

— Прямо афонский устав.

В. Рулинский

— Ну все да, как надо. И потом еще там, естественно, паломники приезжали, то есть паломники в Мюнхене. Тоже само по себе интересное, да, ощущение такое, ночью. Там окраина Мюнхена, но тем не менее. И потом все идут как раз вниз, в трапезную, там уже так рождественский такой пир. Это ощущение, конечно, невероятное, и оно у меня прямо вот в сердце остается. Потому что в Мюнхен я приезжал снова и снова, но радость вот той встречи, первой вот этой вот мюнхенской, вот тогда, этого всего времени, Рождественской итоговой службы, она вот в той такой полноте, в такой вот цельности, она вот, можно сказать, по-прежнему в моем сердце. И, конечно, ее, эту радость, наверное, ни с чем сравнить даже толком невозможно. По сравнению с ней это вот все как-то немножко даже меркнет.

Р. Парпиева

— Мы с Машей бы не заблудились в Германии, мы обе учили немецкий язык в одной группе. И по-немецки Рождество будет Weihnachten. А мы немножко так вкусно говорили про горячие бутерброды. А что вы обычно готовите на рождественский стол?

М. Ковтунова

— После исихазма Василия Васильевича горячие бутерброды очень в тему.

Т. Ларсен

— У нас в семье готовит муж. Я не люблю готовить. Умею, но не люблю. А для него это прямо такое творческое тайнодействие. И естественно, это что-то мясное. Как правило, скорее птица, а может быть, какая-то томленая говядина. Но вот у него есть парочка таких классных рецептов. Например, он потрясающе делает чили с курицей. Но чили — это такое, когда мы говорим «чили», представляем что-то такое острое мексиканское. Но нет, просто это курица, которая томится восемь часов. И вот мы, уходя на богослужение, обычно включаем эту мультиварку, и она там с сельдереем и с фасолью в томатном соусе. Ну, немножко с чили, да. Но просто она превращается в какой-то вообще тающий абсолютно продукт.

М. Ковтунова

— Еще пост.

Т. Ларсен

— Да, подождите, извините, у меня тоже как-то уже... Мы вроде собрались нашим слушателям не морочить голову разговорами о еде. Вы первые начали. Естественно, бутылочка вина обязательно за столом сухого. Но на самом деле бывает часто, что мы вообще по-настоящему готовим что-то следующим днем. А придя из храма, у нас есть силы только вот на сыр и колбаску, и это все равно здорово.

В. Рулинский

— Да, я здесь поддержу. У нас в основном тоже горячие бутерброды и что-то такое. Мама вот любит всякие намазки такие вкусные, которые вот она в пост вот не может, естественно, потому что пост. А вот все-таки после поста вот почему-то что-то такое она любит намазывать. Я не понимаю, зачем это все.

Т. Ларсен

— А мама штоллен не готовит?

В. Рулинский

— Вот не готовит. Я знаю, мои друзья, вот близкие, они готовят, и очень вкусно получается. У них как раз такое немецкое, рецепт такой. Есть у нас такая традиция, что что-то обычно вот тоже с курицей, там фрикасе или что-то такое мама готовит. А у меня есть салат, который еще со студенческих времен я сам разработал. Я исхожу из того, что надо в салате чтобы было только то, что тебе хочется и то, что вкусно. Всякие лишние ингредиенты должны быть исключены. Я любил изначально крабовые палочки. И вот салат обычно салат с крабовыми палочками. Но там есть лишние ингредиенты с моей точки зрения — это рис, это капуста, они совершенно не нужны. Поэтому там только вареные яйца. Простите, что я, ну вы сами спросили. Значит, это кукуруза, там, значит, естественно, что там?

Т. Ларсен

— Майонез?

В. Рулинский

— Майонез — понятно. Там есть крабовые палочки. И там обязательно...

Т. Ларсен

— Огурчик соленый.

В. Рулинский

— Нет, апельсин. Причем дольки должны быть вот без кожицы, то есть все это надо прямо...

Т. Ларсен

— Мякоть.

В. Рулинский

— Мякоть только. И вот именно сладкий такой вкус вот с этим вот сочетание очень. Это вот называется у нас в семье так «Васин салат».

Т. Ларсен

— Надо же.

В. Рулинский

— Я вот прямо вот да, это то, что мы всегда на столе. Ну, естественно, всего много там, но это вот прямо вот то, что я. За что иногда даже мне говорят: «Ну, готовь свой салат».

М. Ковтунова

— Ну, дорогие слушатели, вы можете приготовить этот салат и в пост, надо только убрать из него яйца.

В. Рулинский

— И майонез постный.

Т. Ларсен

— Я, кстати, умею готовить фантастически крутой постный майонез. Вообще, прямо дарю всем рецепт. Хотя пост закончился уже, но он действительно пригодится, вообще не отличить. Там что такое майонез? Это растительное масло с яйцами, взбитое в блендере, плюс сухая горчица, по вкусу соль и лимонный сок. Можно немножко сахара. Просто секрет: вместо яиц банку белой консервированной фасоли. Слить воду, и вот эту банку взбить с растительным маслом. Вкус вообще не отличить. И он даже такой даже интересный, немножко ореховый становится. Если им заправить любой салат, вообще ни ты, ни гости не поймут, что это майонез без яйца.

В. Рулинский

— Круто.

Т. Ларсен

— Очень классная штука.

М. Ковтунова

— Здорово. Продолжаем тему еды.

Т. Ларсен

— Давай будем мучить слушателей дальше.

М. Ковтунова

— Ну мы ее соединим все-таки с темой нашей программы «Делатели». Ну вот на прошлое Рождество я впервые узнала о том, что есть такая история, что люди приходят и в Рождество, в семейный праздник, когда все должны быть вместе, как будто бы там ходить на каток, смотреть фильмы, отдыхать, люди приходят в храм. Вот я была в храме Флора и Лавры на Зацепе, у отца Михаила Потокина, нашего с Василием начальника. И там был настоящий рождественский пир для бездомных. Вот такой вот там, мне кажется, сейчас я поступила в магистратуру филологического, начиталась Диккенса, и теперь вот я думаю, что, наверное, что-то диккенсовское есть в этом пире. Когда приходят, садятся бездомные на лавочки. И волонтеры, среди которых и жена отца Михаила, матушка Мария, и там его дети, и все волонтеры с подносиками в фартуках — в Рождество, напомню, — они разносят жареную курицу. Простите, опять о вкусном. Там, насколько я помню, был торт «Птичье молоко», оливье — вот эти вот классические, жульен, по-моему, даже. В общем, что-то очень вкусное, что мы привыкли видеть на своем праздничном столе. А здесь приходят вот эти бабушки, дедушки, которые вот в такой трудной ситуации оказались, и у них настоящий рождественский праздник. Там поют колядки, это все такая атмосфера, которой никогда не будет даже, наверное, на каком-то семейном застолье.

Т. Ларсен

— Не в каждой семье, да, в таком виде.

М. Ковтунова

— Да. И в связи с чем вопрос. Как вы вот в этот рождественский период или, может быть, в само Рождество помогаете людям?

В. Рулинский

— Это важный вопрос. Но нам нужно сейчас перейти на вторую часть и сделать небольшую паузу.

Т. Ларсен

— Заинтриговать слушателей.

В. Рулинский

— Заинтриговать слушателей. Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский. И моя коллега...

Т. Ларсен

— Тутта Ларсен. Я думала, ты не забудешь всем напомнить, что ты пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности.

В. Рулинский

— Да, спасибо. А я ждал, что это Тутта сама скажет.

Т. Ларсен

— Да.

В. Рулинский

— У нас сегодня интервью наоборот — Регина Парпиева, незрячий журналист, выпускница журфака МГУ, и Мария Ковтунова, коллега моя по пресс-службе в Синодальном отделе по благотворительности, задают вопросы нам. А что мы ответим, мы узнаем после короткой паузы.

Т. Ларсен

— Это «Делатели» на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен...

В. Рулинский

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас сегодня интервью наоборот — и вопросы задают Регина Парпиева и Мария Ковтунова, журналисты, выпускницы факультета журналистики МГУ. В первой части нашей программы Маша задала вопрос о том, а как мы проводим, стараемся помогать нуждающимся вот в рождественские дни. И хорошая очень традиция у отца Михаила действительно, когда кормят бездомных, и кормят действительно настоящей вкусной домашней едой прямо в храме делают для них праздник, пир такой. Наверное, Тань, ты начнешь?

Т. Ларсен

— Я не могу сказать, что у нас в семье есть какая-то прямо системная традиция, и, возможно, об этом надо задуматься. Но мы второй год участвуем в фестивале «Звезда Рождества», который сам по себе является большой-большой такой благотворительной акцией, растянутой на целый месяц. И в этом году мы ведем концерт с детьми 14 декабря — квартирник с группой «Ихтис» в «Амбер Плаза». Приходите, пожалуйста. Там еще будет мой сын выступать со своим фольклорным ансамблем «Веретенце». И там будет масса всего, и парад вертепов, и там частенько в этом всегда участвуют детки с особенностями и многодетные семьи. А так на самом деле надо подумать о том, чтобы какое-то рождественское делание присовокупить к семейному вот таинству встречи с Младенцем Богом.

В. Рулинский

— Ну да, я помню, что мы в Синодальном отделе по благотворительности, у нас была такая традиция, мы всегда старались на Рождество, на Пасху для Святейшего Патриарха предлагать какие-то места, где можно провести с нуждающимися этот праздник. И Святейший, я помню, что несколько раз приезжал вот к таким нуждающимся людям. И один из самых ярких моментов, который мне вспоминается, — это как раз в Рождество, не помню сколько лет назад, Святейший приехал в «Ангар спасения» для бездомных. Как вы понимаете, понятно, бездомные — это особая что ли категория людей, именно в Рождество самое актуальное помочь именно бездомным. Потому что Христос, как мы помним из евангельской истории, Он был бездомным, когда родился, да? У Него не было даже места, где можно было в спокойных условиях родиться, то есть гостиницы не нашлось. И это действительно факт, который важно не забывать, да, вот бездомным был Сам Господь Бог, который явился на землю, и Он в этом образе явился, то есть Он явился в человеческом образе в таких условиях. И, конечно, вот бездомных у нас много в стране, особенно в больших городах. И вот Святейший неслучайно в Рождество посетил бездомных в «Ангаре спасения», потому что это 400 человек, которые каждый день приходят за помощью, каждый день. Это самая крупная точка помощи негосударственных всех организаций в городе Москва, и его, эту точку помощи организовала Русская Православная Церковь. Сейчас до сих пор «Ангар» каждый день работает без выходных. И тогда это был рождественский пир. И очень важно, я помню такой момент, что даже там некоторые охранники, они же там тоже проверяют место, когда вот, значит, что там, как, чего, где. И я помню, значит, вот они приходят, смотрят — так, вот стулья, все, здесь важно для них это тоже было, такой стул у Святейшего, точно такой же, как у бездомных. Точно такой же, это пластиковый такой стульчик. И еда точно такая же. Здесь очень важно вот это, что ты разделяешь трапезу. Они немножко были так вот удивлены. Но это важно. И вот этот момент, что Предстоятель приходит к тем людям, которые в этот день действительно у них мало есть радости. И вот то, что Маша говорит, действительно домашняя, хорошая еда, возможность пообщаться спокойно, поговорить...

Т. Ларсен

— Побыть в тепле.

В. Рулинский

— Побыть в тепле. Да, это очень тоже важно. Зимой это очень актуально. Если говорить про личную такую историю, то, конечно, мне вот всегда тоже с бездомными как-то вот хотелось что-то сделать. Не могу сказать, что я что-то такое грандиозное делаю, но, когда я в Брянске бываю, стараюсь вот иногда присоединяться к каким-то акциям епархии. Епархия опекает Центр помощи бездомным и приносит там подарки или что-то такое. Ну, что-то такое от себя, потому что я мало что могу, но хотя бы с собой что-нибудь там принести и как-то самому приехать туда. Конечно, я считаю, это то что, скажем так, базовое что ли. Если ты уж, как сказать, если ты уж совсем вот, у тебя нет возможности и сил для чего-то, что-то сделать большое, хоть маленькое что-то, наверное, можно сделать. Хотя бы чуть-чуть, там час-два урвать из своего графика и что-то сделать доброе, к кому-то приехать, что-то хотя бы чуть-чуть принести.

Т. Ларсен

— Можно даже открытку просто.

В. Рулинский

— Уже открытка — это отлично, да. У нас вон есть такой фонд «Старость — радость», они там внуки по переписке есть. Да, это классный очень проект, когда бабушка, дедушка, они в интернате. Сейчас, представляете, да, сколько у нас стариков, совершенно лишенных любого внимания. У них нет никого, родные их бросили, либо по разным причинам все бывает. Они просто находятся годами в одних и тех же условиях, в одной и той же комнате, где у них одна и та же плюс-минус еда, один и тот же персонал, и никаких событий, понимаете. И вот это вот само вот представить это на самом деле сложно. И вот приходит Рождество, и Новый год, да, Новый год и Рождество. И вот все такие: семья, все вот собираются, а у них ничего не меняется в этот день. Максимум вот эта вот мишура, да, вот по окнам, может быть, ее повесит какая-нибудь заботливая санитарка, может быть, придет и скажет: «С Рождеством!» — и все. Да, может быть, они что послушают там службу, может, батюшка придет. Все. Но, понимаете, вот этого ощущения теплоты, любви, что ты кому-то нужен, у них этого нет вообще. А вот есть проект «Внуки по переписке», и можно им писать открытки. Фонд «Старость в радость» такой проект организовал. Можно им сделать что-то доброе для них. И, конечно, мы должны сказать о том, что идет сейчас акция «Добро в Рождество» Синодального отдела по благотворительности. Есть сайт такой «Добро в Рождество» https://dobrodiaconia.tilda.ws/. И вот Маша одна из тех людей, кто составлял тексты на этот сайт и подбирал, старался сделать так хорошо. Там все начинается с того, что отец Михаил цитирует фразу Иосифа Бродского: «В Рождество все немного волхвы».

М. Ковтунова

— А вот вы зайдете на этот сайт и поймете, кто вы, пастух или волхв.

В. Рулинский

— Как важно все-таки рассказать, что там пять актуальных сборов, и можно присоединиться. «Добро в Рождество» акция называется. И можно тоже как-то присоединиться к этой радости. Потому что волхвы, они, в общем-то, принесли дары Христу, и у каждого из нас, вот как в свое время О. Генри «Дары волхвов», в Рождество эта же история случилась. У каждого из нас есть возможность сделать что-то доброе для того человека, кто нам дорог и близок. И, может быть, он, этот ближний, как говорит Христос, это необязательно тот человек, который прямо рядом с тобой. Но может быть, это и тот человек, мимо которого ты сейчас проходишь, который сейчас вот сидит и там побирается, может быть, вот он тоже нуждается. Может быть, он самый ближний.

Р. Парпиева

— Вы такие замечательные вещи говорите. А мне тут вспомнились строчки из одной колядки: «Он явился не в палатах и не в убранных домах, там не видно было злата, где лежал Он в пеленах». И да, там не видно было злата, но Ему принесли дары волхвы, и, принеся дары, они словно бы обрели крылья — крылья доброты. А какая ваша любимая цитата из Библии, из Евангелия?

Т. Ларсен

— Вот это вопрос. На самом деле, мне кажется, невозможно вычленить какую-то одну, потому что Евангелие — это такая живая ткань и такое живое слово, которое, в зависимости от того, что с тобой происходит, просто преподносит тебе каждый раз ответы на вот вопросы сегодняшнего дня. Наверное, я, может быть, чаще всего вспоминаю задание Христа — быть как дети. Но тоже не просто так, а именно в контексте нашей беседы со священником, протоиереем Вячеславом Перевезенцевым, который, Регина, сидел на вашем месте, Царство ему Небесное. И он меня просто потряс своей интерпретацией. И я всегда, когда могу, стараюсь об этом напоминать и всем рассказывать. Он сказал, что значит «будьте как дети?» Ну что это значит? Будьте чистыми? Но дети бывают весьма лукавы. Будьте добрыми? Дети бывают злы. Будьте милыми? Но дети бывают очень противными. Всякими бывают дети, как и люди. А что же Христос имеет в виду, когда Он говорит, будьте как дети? Чем дети точно отличаются от взрослых? Тем, что они растут. И меня это просто снесло вообще. И для меня вот этот образ постоянной необходимости двигаться и возрастать, он очень важен. Вот, наверное, это такой моя главная, по крайней мере на сегодняшний день, такая вот библейская истина, максима.

В. Рулинский

— Если говорить вообще в целом про Евангелие, не только связанное с Рождеством, да, Регина, в целом про Евангелие, меня в свое время очень сильно вот эта притча, скажем так, коснулась моего сердца. Еще я помню, тогда я только делал первые шаги в Церковь, может быть, даже вот еще до поездки в Германию. Я тогда очень сильно размышлял над этим, и она прямо, вот эта мысль, эта притча, она как-то во мне жила, ожила что ли. Помните, у митрополита Антония есть такие слова, что тебе нужно в Евангелии найти те места, которые именно для тебя, что вот то, что ты проживаешь и понимаешь. да? Ты не должен, ты призван, но ты не все можешь понять в Евангелии. Но что-то, оно коснется твоего сердца, станет твоим опытом. И вот это очень важно. И вот похоже, это была история со мной. Есть такая очень короткая, максимально короткая притча у Христа — по поводу сокровища на поле, которое, находит вот там жемчужину, вот узнает человек, что там есть жемчужина, вот на этом клочке земли. И он берет и продает все и покупает этот клочок земли. Он продает все. У него больше ничего нет, у него ноль. Он только ради этого клочка, ради этой жемчужины, которая на этом поле. Все, больше у него ничего нет. И эта история очень меня как-то поразила, что этот мир, он ценен только потому, что есть Бог. Только потому, что вот мы можем стать наследниками вот этой жемчужины, мы можем стать наследниками Царства Небесного. Иначе смысла нет вообще. И вот это меня прямо вот, оно в пределе вот как-то сразу зацепило. Вот прямо до сих пор я что ли как-то живу вот радостью от осознания, что я нашел жемчужину. Только, естественно, как бы здесь вопрос в том, что сделать, чтобы стать достойным того, чтобы дальше. Ну, это уже, как говорится, духовная жизнь, надо тут над собой бороться.

Т. Ларсен

— А я хотела еще одну фразу вспомнить. Мы как раз сегодня с моим супругом Валерием это обсуждали. Мы переписываемся с нашим духовником Оптинским, скитским жителем, иеромонахом. И он недавно открыл для себя тексты французского философа Симоны Вейль, которая очень сейчас как будто бы, считается, мало еще исследована.

В. Рулинский

— Маша читала.

М. Ковтунова

— Недавно вышли дневники и письма, но...

Т. Ларсен

— Да, я знаю, прекрасный Петр Епифанов (по-моему, так зовут переводчика, если я ничего не путаю) выучил специально французский язык, чтобы ее перевести. То есть это уникальный человек, который очень мало прожил, но оставил после себя какое-то совершенно колоссальное наследие. И вот оно настолько мощное, что наш отец, который является одним из главных исследователей творчества Исаака Сирина, его наследия в России, он просто в восхищении от нее. Он говорит, что это мудрость просто вот святоотеческая, которую она иногда несет. И он мне периодически присылает ее цитаты. И вот у нее очень дерзкий язык. Ее лира, ее муза, она очень такая, даже провокативная где-то в этих образах. И вот она, очередная фраза, которая, которая от Симоны Вейль была вот мне отцом прислана сегодня, звучит так: «Нужно сердце до конца раздавленное». Это про смирение. И мы, и Валера, мой муж, он очень мудрый мужчина. И он говорит: «Ну как, что ты, естественно, это «блаженны нищие духом». Это очень хорошее толкование одной из заповедей блаженств — «сердце до конца раздавленное».

В. Рулинский

— Да, красиво.

Т. Ларсен

— Вот. И я вот тоже об этом часто думаю.

В. Рулинский

— Вот насчет раздавленного сердца здесь, конечно, всегда сложно. Так-то ты в теории понимаешь — да, это красиво. Да, а когда вот самому хочется вот быть, чтобы у тебя сердце раздавленное было, ты такой думаешь: «Ой, а себе-то как-то вот, может быть...» — и да, вот начинаешь уже как-то вилять.

Т. Ларсен

— А она же говорит, что сострадание — это единственная форма любви к самому себе допустимая.

В. Рулинский

— Еще одна глубина.

Т. Ларсен

— Да, понимаешь. Поэтому как бы смирение и перед своим, вот там тоже там такой есть образ муравья, который ползет на этот, на стебелек, и все время падает и продолжает ползти, несмотря ни на что. И восемьсот тысяч раз упадет и снова поползет. Вот это и есть как бы раздавленное сердце. Когда ты все равно, ты ползешь навстречу Богу, даже зная, что тебя любым дуновением стряхнет обратно еще ниже, чем ты был. Извините, может, не совсем такой-оптимистичный настрой. Но у нас еще есть целая четверть нашего диалога, я надеюсь, что мы выйдем на что-нибудь более жизнеутверждающее.

Т. Ларсен

— Это «Делатели» на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен...

В. Рулинский

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас сегодня интервью наоборот — и вопросы задают Регина Парпиева и Мария Ковтунова, журналисты, выпускницы факультета журналистики МГУ. Пожалуйста.

М. Ковтунова

— Хороший вопрос у Регины был про Евангелие. Мне кажется, я бы хотела продолжить эту тему, но немножко похулиганить. Вот Вифлеем, рождается Христос. Кто вы в Вифлееме в этот момент? А может быть, не в Вифлееме? Может быть, где-то далеко, как волхвы?

В. Рулинский

— Да.

Т. Ларсен

— Я максимально суетящаяся какая-то мещанка, которая успела накрыть на стол, но гоняет детей, чтобы они убрали за собою в комнате, посылает мужа за специями или чем-то там еще. Со всеми уже успела переругаться в желании, чтобы все было идеально и хорошо. А никто не соответствует ее идеалу, и никто не хочет как бы находиться под ее идеальным контролем...

В. Рулинский

— Знакомо.

Т. Ларсен

— И поэтому все и каждый ведет себя сам по себе. И в итоге это Рождество для нее превращается в какую-то тотальную суету и бытовую неудовлетворенность.

М. Ковтунова

— Мне кажется, Тутта постигла истинность Симоны Вейль.

В. Рулинский

— Да. Маша, хулиганское, конечно, у тебя, да, такое предложение. Я так вот начинаю думать. Конечно, хочется, чтобы ты где-то был в благочестивом каком-то, как сказать...

М. Ковтунова

— В вертепе?

В. Рулинский

— Сонме, где-то там вот ближе. Но, справедливости ради, я понимаю свою такую сущность. Я понимаю, что, конечно, хочется-то — да, но, скорее всего, конечно, вот в тех обстоятельствах я, мне кажется, тоже где-то, скорее всего, где-то ближе к Иерусалиму, где-то вот там вот. Мне кажется, есть такое у меня ощущение, что я бы как-то, наверное, был бы причастен к иудейской какой-то, вот к чему-то... Да, что-то такое фарисейское книжное, да. Это первое ощущение скорее всего. Второе ощущение такое, что я очень скептически ко всему был бы настроен. И когда вот Нафанаилу, помните, когда ученики говорят: «Ну, мы же нашли Мессию, иди посмотри». Он такой: «Ну, может ли что-то доброе, да, быть?» Вот это вот. Это вот мне вот это ощущение этого человека знакомо. То есть какое-то такое, всегда все подвергать сомнению, всегда такой: «Ну, я-то знаю...» — то есть вот такое, немножко горделивое такое. И скорее всего что-то вот в этом роде было бы у меня. К сожалению, вот тоже я не могу сказать, что у меня такая, может быть, была бы легкость, как у пастухов, которые вот услышали и сразу побежали, особо даже вот... Нет, если бы, конечно, ангелы явились, то, может быть, конечно, там уже деваться бы некуда было бы действительно. Но вот эта вот легкость, которую пастухи, они же там преодолели какое-то расстояние, у них дела свои были...

М. Ковтунова

— Еще и стадо бросили.

В. Рулинский

— Да, вот это.

М. Ковтунова

— Там паслось.

В. Рулинский

— Или там вот эти волхвы, которые шли ого, как далеко. Ты понимаешь, что это же подвиг. На самом деле поверить в это, то есть это непросто, да? И так вот, справедливости ради, ты хочешь к этому, но вот какой ты есть, к сожалению, вот мне кажется, что это какой-то был бы процесс, что я дошел бы, наверное, я надеюсь, дошел бы до понимания, что вот Христос — Мессия, да. Но это было бы непросто, наверное. Вот если вот в том моменте...

Т. Ларсен

— Ты бы не поверил, что пришел...

В. Рулинский

— В моменте было бы сложно.

Т. Ларсен

— А я бы этого просто даже не заметила, я думаю. Живи я тогда в Вифлееме, скорее всего, это событие прошло бы абсолютно мимо меня.

Р. Парпиева

— Ну, дорогие друзья, тут собрались журналисты. Это профдеформация. Давайте продолжим тему про похулиганить.

Т. Ларсен

— Давайте.

Р. Парпиева

— Кто-нибудь любит рождественские колядки? Может быть, можно напеть что-нибудь?

М. Ковтунова

— Она задала этот вопрос.

В. Рулинский

— У меня одна из самых любимых колядок... Я приду тебе на помощь.

Т. Ларсен

— Давай.

В. Рулинский

— Это вот эта колядка, как ее, «Ночь тиха», да? «Ночь тиха».

Т. Ларсен

— Да.

В. Рулинский

— На самом деле, она «Stille Nacht», да, она немецкая, насколько я помню, по происхождению. Как всегда, обычно колядка, красивая колядка, она интернациональна. Одно из самых ярких тоже воспоминаний, одна из самых таких вот самых мелодичных замечательных колядок — вот это «Щедрик», эта украинская замечательная... Ее перепевают, там она на английском есть, на всех языках. И это действительно удивительно красиво. И когда вступает, особенно там десять голосов, и там все, конечно, это прямо до слез может быть.

Т. Ларсен

— Слушай, я когда была маленькая, как ни странно, у нас Рождество не отмечали в Донбассе, а колядки пели и ходили, значит, по подъездам дети. Но не пели, а говорили: «Сеем, сеем, посеваем, с Новым годом поздравляем: дайте сало, колбасы или денежку». А если не давали, то мы сыпали рис. И все хозяйки такие уже стояли с пылесосом наперевес и говорили: «Идите отсюда. Вот вам конфеты и вот вам кусок колбасы, идите отсюда». Но сейчас чаще мы в семье поем песни с рождественского альбома как раз группы «Ихтис». Я очень их люблю, у них замечательный альбом про Рождество. И там, естественно, заглавная песня с этой пластинки это «А в Иерусалиме рано зазвонили — радуйся, да радуйся Земле! Сын Божий, развеселый Божий Сын здесь родился». Такая чудесная песня. Это мы любим часто петь. И, конечно, у них еще есть вот эта вот: «God Rest You Merry Gentlemen...» И они вот здорово тоже перепели на русском языке.

М. Ковтунова

— Я недавно вот буквально, иду домой недавно и услышала впервые в жизни русскую версию. Это очень красиво.

Т. Ларсен

— «Господь на месте злачнем детей Своих пасет...» — вот это просто... Овец Своих пасет, по-моему. В общем, все это то же самое. Вся пластинка просто шедевральная. Это лучший саундтрек к празднику.

М. Ковтунова

— Здорово. Регина, твоя очередь.

Р. Парпиева

— Нет, твоя.

М. Ковтунова

— А мы уже с Туттой напели «God Rest You Merry Gentlemen...» — это моя прямо...

Р. Парпиева

— Моя очередь петь? Простите, я какой-то гонконгский грипп подхватила некоторое время назад, и с тех пор голос немного...

В. Рулинский

— Все отлично, не скромничайте, все хорошо.

Р. Парпиева

— Да и слова забыла.

Т. Ларсен

— Ну, в общем, мы поняли, что это...

Р. Парпиева

— Ладно, не будем об этом, о грустном.

М. Ковтунова

— И давайте поговорим о чуде. Ваше рождественское чудо в вашей жизни. Вот что-то такое, что случилось и, может быть, что-то такое маленькое, на что вы потом оглядывались и думали о том, что вот оно так сложилось именно в эти рождественские дни, что настоящее прямо чудо.

В. Рулинский

— Я думаю, что у меня — вот пытаюсь сейчас вспомнить какие-то именно рождественские чудеса, такие важные события, но все-таки то, что я описал в начале программы, как раз вот приход к Богу, такое ощущение присутствия Божьего в сердце, можно сказать, это, наверное, самое главное — то, что Господь действительно близко, ты это ощущаешь, тебе ничего другого не надо. Я помню, я приехал после этого из Германии к своим друзьям и говорю им: «Слушайте, а я никак не могу понять — они церковные, они достаточно давно уже в Церкви, а я только-только первые шаги, не могу понять, а почему все монахами не становятся? Я что-то вот, а можете мне объяснить?»

М. Ковтунова

— Действительно.

В. Рулинский

— «Что-то я как-то вот... — Ну, понимаешь, это путь не для всех... — Нет, понимаешь, как не для всех? Ну такая радость! Ну чего? Как, вы что? Ну как бы что тут вообще думать-то?» Поэтому не знаю. Вот, наверное, так вот с этим ничто не сравнится, по сравнению с этим, наверное, ничего. У тебя?

Т. Ларсен

— Поскольку у меня все-таки воцерковление совпало с возникновением семьи, когда я уже не одна, то и чудеса, наверное, у меня все такие, связанные с семейными отношениями. И, конечно, я, может быть, даже анти-чудо бы вспомнила. Потому что за 20 лет родительства мы один раз пропустили Рождество — нам было лень. Мы были на даче, и мы как бы так достаточно бурно отмечали Новый год. И тогда еще не было и Вани, нашего младшего ребенка, были только Лука и Марфа. И мы просто подумали: «Ну ладно, в этот раз, может, сходим с утра или... ну, что-то неохота. В общем, так классно мы тут сейчас сидим, выпиваем. Ну и как-то вот нам не до Рождества». И у нас дети болели этими каникулами просто. Мы встали утром, и у обоих детей просто 39, и вообще жесть, и ничего не предвещало. Были здоровые, веселые, бодрые дети. Я не говорю, что это кара какая-то или что-то, но это воспринималось нами как ответ на нашу лень. Вот так я бы сказала. Как бы такое попущение. И чудо заключается именно в том, что это был единственный раз, когда дети болели в Рождество за 20 лет. Все. Вот я считаю, что это...

В. Рулинский

— Анти-пример тоже пример, да?

Т. Ларсен

— Важно. Да.

Р. Парпиева

— Очень важный пример. Потому что как раз-таки у меня на прошлое Рождество произошло такое чудо. Я включила телевизор. Как раз-таки несколько недель у меня была страшная депрессия и один вопрос в голове: «За что? За что я заболела? За что потеряла зрение? Я же была ребенком, я же ничего плохого не сделала?» И именно в Рождество в первый раз мы так искренне, тепло отмечали Рождество. Новый год по сравнению с Рождеством, я поняла, очень суетный и неправильный праздник, а Рождество — светлый и добрый. И один из отцов, один из батюшек, сказал в ответ на вопрос «за что?»: «Не только Бог дает испытания. Не только Бог нас испытывает. И даже чаще всего болезни, проблемы посылает отнюдь не Бог. Бог нас всех любит, Он нас бережет. Но надо просто идти к Нему и со смирением принимать все это». И вы знаете, я смирилась, я приняла, и я почувствовала такую радость, что это не что-то со мной не так, это испытание послал мне не Бог. И испытания закончились.

Т. Ларсен

— А Бог от него как бы сохранил, получается?

Р. Парпиева

— Да. С тех пор больше никаких камней преткновения, не знаю, чего-то такого неправильного в жизни не происходило, когда автобус уезжал прямо перед моим носом или прочих неприятностей.

Т. Ларсен

— Я бы еще, наверное, про чудеса рождественские. Я бы подумала не только о вечере Рождества, но и вообще о Святках. Потому что у моего супруга день рождения 10 января и, как правило, в общем, как-то Рождество плавно перетекает в его день рождения, и мы уже несколько лет в его день рождения ездим в монастырь, в разные — и в Оптину, и в Троице-Сергиеву Лавру. И вот, казалось бы, да, отмечать день жизни в монастыре — ну вообще, вы даете, да. Там поститься опять, опять готовиться, там все равно так или иначе, хотя бы день ты говеешь. А оказалось, что это просто какой-то невероятный совершенно праздник получается, когда ты начинаешь день с раннего богослужения, с причастия. И вот там и вот это вот, когда ты думаешь: почему не все монахи, да? То есть как-то, когда с тобой Господь празднует твой день рождения — это поразительно. И настолько глубоким стал праздник. А потом 25 января мои именины, и мы теперь уже стараемся и в именины доехать. В общем, у нас такой весь январь получается какой-то очень праздничный, чудесный.

В. Рулинский

— У нас очень мало времени остается, а Маша не сказала про свое рождественское чудо. Было такое?

М. Ковтунова

— Я думаю, что будет в этом году.

В. Рулинский

— Хорошо. Такая интрига.

Т. Ларсен

— Отмазалась.

В. Рулинский

— Такая, да, интрига такая останется.

Т. Ларсен

— Ну, доля правды в этом есть.

В. Рулинский

— Хорошо.

Т. Ларсен

— План. По плану — чудо, понятно?

В. Рулинский

— Барон Мюнхгаузен записал. Бывать!

Т. Ларсен

— Я очень надеюсь, дорогие слушатели, что вы тоже уже полностью открыли свое сердце для встречи с Младенцем Христом, для рождественских чудес, для добрых дел, любви к ближнему и состраданию к себе.

В. Рулинский

— Да, спасибо большое. У нас, мне кажется, получилось очень теплое и радостное общение такое.

Т. Ларсен

— Настоящее рождественское, да.

В. Рулинский

— Интервью наоборот сегодня вели Регина Парпиева и Мария Ковтунова, замечательные наши два журналиста, выпускницы факультета журналистики МГУ. Мария еще сотрудница пресс-службы Синодального отдела по благотворительности. У каждого из вас есть возможность что-то сделать доброе в эти замечательные светлые дни. После службы, Святки позволяют. У нас еще праздники продолжаются. Есть акция «Добро в Рождество» Синодального отдела по благотворительности. Есть сайт этой акции — можно там сделать пожертвование, можно как-то иначе поддержать нуждающихся, добрым делом, как доброволец, найти того, кому действительно не хватает радости и тепла в эти очень теплые, радостные дни и поделиться частичкой того, что вы получаете от Бога. Спасибо вам. Спасибо, дорогие друзья. Мне кажется, вы большие молодцы, прямо пятерку вам смело можно ставить за сегодня, за сегодняшний опыт.

М. Ковтунова

— Я хотела спросить про оценки.

В. Рулинский

— Да, по немецкой шкале нет, единицу надо поставить, да, потому что десять — это самое низкое, а по немецкой шкале — единица. Спасибо большое. И, конечно, хочется всем пожелать в эти замечательные дни, чтобы было больше в вашей жизни радости. А радость, как мы знаем, и подлинную радость дает только Господь. И с Рождеством, дорогие друзья, с наступающим праздником!

Т. Ларсен

— «Ликуй мир спасенный, ликуй, танцуй, пой! Ликуй спасенный мир, танцуй и пой!» С Рождеством!

М. Ковтунова

— С Рождеством!

В. Рулинский

— Тутта Ларсен...

Т. Ларсен

— Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности.

В. Рулинский

— Всего доброго. До свидания.

М. Ковтунова

— И всем рождественского чуда.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Социальное служение и духовная жизнь». Прот. Сергий Баранов
• «Социальное служение в Скадовске». Ева Артюшкова
• «Социальное служение в Брянской епархии». Священник Илья Бурдуков, Арина Бурба