«Храмовый комплекс села Олешь». Антонина Бутрина

У нас в студии была руководитель проекта восстановления храмов в селе Олешь Костромской области Антонина Бутрина.

Наша гостья рассказала о храмовом комплексе, сохранением которого она занимается, почему эти храмы стали так важны для нее и как программы Радио ВЕРА оказались неожиданным вдохновением в этом непростом деле.

Храмовый комплекс села Олешь включает две церкви:

1. Летняя Церковь Троицы с приделами Казанской Иконы Богоматери и Феодосия Тотемского. Построена в 1801 году на средства прихожан.

2. Зимняя Церковь Николая Чудотворца с приделом Дмитрия Солунского. Возведена в 1810 году к северу от летней церкви.

В облике обоих зданий сочетаются архитектурные элементы классицизма и барокко.

Храмовый комплекс является памятником архитектуры XIX века и достопримечательностью Галичского района.

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте!

Это — «Светлый вечер» на Cветлом радио.

Меня зовут Алексей Пичугин. Рад вас приветствовать!

Я напомню, что на этой неделе мы говорим про сохранение культурного наследия и, в основном, к нам приходят люди, которые уже бывали в студии Радио ВЕРА, которые рассказывали про свои проекты. Это — восстановление храмов, это — восстановление усадеб... с кем мы только ни говорили и ни будем говорить... но сегодня — особенно для нас интересная история. Потому, что наша сегодняшняя гостья... знаете, так... плотно, по её словам... она написала нам письмо, и я сразу понял, что нужно её пригласить к нам в программу... давайте, сразу представлю: Антонина Бутрина, руководитель проекта восстановления храмов в селе Олешь, Костромской области...

Антонина, здравствуйте!

А. Бутрина

— Добрый вечер!

А. Пичугин

— Антонина написала нам письмо и рассказала, что... ну, она достаточно... какое-то время уже занимается восстановлением храмов в Костромской области, но, такой, импульс, наверное, ей, как я понимаю, дали наши программы. Правильно?

А. Бутрина

— Да, абсолютно точно. Я услышала... на «Светлом вечере» была серия передач с Евгением Соседовым из проекта консервации, и, конечно, я не могла не обратить внимания на этот цикл передач. И, с этого момента... ну... наверное, началось более плотное вхождение в проект храмов села Олешь. Потому, что...

Ну, история начинается чуть-чуть раньше... но мы не знали, как подступиться к этому, и, вот, наверное, эта, вот, серия передач запустила нашу деятельность, и всё пошло достаточно быстро, скажем так...

А. Пичугин

— Вы говорите, чуть раньше... а с чего всё началось?

А. Бутрина

— Всё началось...

А. Пичугин

— Вы живёте в Москве, я так понимаю — Вы прислали свою видеовизитку — там знакомые Бирюлёвские места. Вы живёте в Москве, а те края, о которых идёт речь, я тоже себе представляю... но я, на самом деле, множество раз был в Галиче... и я ни разу не был дальше Галича. Но, правда, вот, дорога Галич — Буй мною тоже изъезжена... я так понимаю, что это, как раз, на ней...

А. Бутрина

— Ну... где-то, да... где-то там всё близко. Дело в том, что это, исторически, мои родные места: Галич и Заозерье...

А. Пичугин

— А Вы родились в Галиче?

А. Бутрина

— Нет, я родилась в Москве, но мой папа, бабушка — они из этих мест. И, поэтому, лето в детстве я проводила, как раз, в Галиче и Заозерье, и это — места родные и близкие... скажем так... связанные с теми родственниками, которых уже нету. И поездка в 2024 году — она была знаковой для меня... ну, конечно, связанной с моим личным каким-то путём.

Потому, что перед Великим постом в 2024 году умирает моя мама, и похороны происходят на первой седмице Великого поста, и ко мне приезжают мои родственники, которые, как раз, из...

А. Пичугин

— ... оттуда, из Галича... из-под Галича...

А. Бутрина

— ... да... из Заозерья... из Галичского района... но они тоже уехали оттуда... просто, наше общее детство — оно прошло там. И, поэтому, мы... как-то, вот... касаемся этой темы... поездки... ну, на фоне каких-то, вот, личных...

А. Пичугин

— ... личных событий, да...

А. Бутрина

— ... событий, да... и мы решаем съездить в свои исторические места, посетить... ну, скажем так... малую родину.

И поездка, действительно, состоялась. Как раз, Великий пост закончился, и была Светлая Седмица...

А. Пичугин

— Ну, уже теплее... уже... там, просто... я, для наших слушателей, поясню, потому, что, наверняка, уж далеко не все бывали в тех местах. Места — очень красивые. Сам город — очень древний, город — удивительно — двух крепостей. Там — две средневековые крепости. Но это не значит, что там — стены с башнями, но там — земляные валы... их... в двух местах, и... над озером, конечно... всё это очень красиво... огромное Галичское озеро... ну, фантастика!

А. Бутрина

— Да, места очень красивые там!

И, вот, наше путешествие складывается в Светлую Седмицу. Как раз, там... события 9 мая выпадают... но... кстати, с погодой нам не очень повезло, потому, что, как раз, были сильные заморозки и даже снег. Хотя, в целом, всё прошло замечательно. Были, просто, опасения — ехать, не ехать — хотели отложить поездку, отменить её. Но, в итоге, мы съездили.

И, когда я приехала в Олешь... а в Олеши я... ну... к своему удивлению, не была... хотя... ну, опять-таки... все места родные, и, в километре от Олеши, была деревня, как раз, где жили наши родственники — Емелево. Там... мы приезжали, собирали грибы... а Олешь я совсем не помню из детства.

И, вот, в 2024 году...

А. Пичугин

— Ну, в прошлом году, фактически...

А. Бутрина

— ... да, в прошлом году произошло моё знакомство с этим местом.

Я знала, что наши предки участвовали в строительстве Троицкого храма — там два храма есть, храмовый комплекс в селе Олеши — Троицкий храм... Живоначальной Троицы, изначально он назывался, и храм Дмитрия Солунского.

А. Пичугин

— Хотя... вот, я смотрю карты... Никольский почему-то значится...

А. Бутрина

— Да...

А. Пичугин

— Видимо, по приделу...

А. Бутрина

— Значится Никольский — потому, что... мы долго гадали, как так произошло... потому, что, по документам, с начала XVII века этот храм числится как Дмитровский храм... Дмитрия Солунского. Там есть придел Николая Чудотворца. Потом... и каменные храмы, когда заместо деревянных они начали строиться — так же, храм был... основной придел был освящён во имя Дмитрия Солунского.

Но в советское время, в 70-х годах, памятники были причислены... ну, храмы стали памятниками архитектуры регионального значения, и, видимо, произошла путаница...

А. Пичугин

— Когда каталогизация происходила, вот, эта путаница — достаточно частое явление. У меня, таким образом, знакомый восстанавливал храм Петра и Павла, но потом выяснилось, что он — Никольский. Когда работы подошли к концу.

А. Бутрина

— Да, эта путаница ещё в дореволюционное время началась. Потому, что мы просматривали всевозможную библиографию, знакомились с материалами, и там, в одном из материалов, там сначала стоит... ну, два придела — Никольский и Дмитровский... то есть, не указано, какой главный. И, может быть, исходя уже из этой записи, много очень ляпов в паспорте памятника архитектуры, которые мы уже впоследствии обнаружили. Но, тем не менее, сейчас он числится, как Никольский храм, хотя, говоря «Никольский», мы должны, конечно, прежде всего, иметь в виду, что это — Дмитровский храм.

Недавно был престольный праздник, проведённый в селе Олеши, как раз, посвящённый Дмитрию Солунскому — это первый молебен за все, вот, эти, вот предыдущие года безбожия, когда службы не совершались в храме. Вот, такое, вот, событие для нас произошло.

А. Пичугин

— Храмы, о которых Вы говорите... там... на самом деле, в Костроме достаточно много действующих храмов на протяжение советского времени было. Я даже, как-то, помню, мы несколько раз упоминали церковь — тоже в Костромской области... Костромская область — огромная... тут, попал в руки сыр из Костромской области, смотрю... ну, я сейчас не буду рекламировать и называть эту марку, завод, где он изготовлен, но сам факт, что... там... реклама — «Костромские сыры»... «Традиционные Костромские сыры»... я посмотрел, где же этот завод находится. Находится он в 500 км от Костромы! И это всё — Костромская область. То есть, она — огромная, но там — достаточно много действующих храмов было. Именно, потому, что много было глухих мест, где они, по разным причинам, сохранялись. И, вот, есть даже случаи, когда храм всё советское время был действующим, но в постсоветское — закрылся, поскольку, уже никаких населённых пунктов рядом не было, он стоял в лесу, но был действующим. И, вот, когда совсем стало некому ходить, когда вокруг стали открываться церкви, он закрылся. То есть, такое тоже бывает.

А ваш храмовый комплекс — когда закрылся?

А. Бутрина

— Закрылся... ну, начал он закрываться в 80-е годы. Дело в том, что... что там только ни находилось, в этих храмах... Богослужения там проходили до 1938 года. В 1938 году на праздник Воздвижения, под руководством председателя Олешского совета Александра Дмитриевича Сайкина, был скинут колокол, вынесены все образы из храмов... ну, и, с этого времени, мы считаем, что перестали проводиться Богослужения...

А. Пичугин

— Ну, скорее всего, да. То есть, это не Хрущёвское время, это не 60-е годы... это ещё довоенный период — вот, такого, первого массового закрытия церквей.

А. Бутрина

— Ну... 1938-39 год... где-то, вот, в этот период. Последний священник был отец Владимир Зверев, которого в 1950-м году репрессировали.

А. Пичугин

— В 1950-м?

А. Бутрина

— Да, в 1950-м году...

А. Пичугин

— После войны? Ничего себе... Редкая история!

А. Бутрина

— Ну, как-то, он... в Ореховском районе, видимо, служил... если нету никаких ошибок в документах, то...

А. Пичугин

— Просто, это редкая история, что — в 1950-м... Это был период, когда... очень недолгий... в 1950-м церкви уже открывались редко... в 1943 году их начали открывать... и духовенство из лагерей выходило. Период потепления быстро закончился... но 50-е годы — это, такая, пограничная ситуация, когда священники чувствовали себя... ну... относительно свободно — именно, с точки зрения... ну... боязни ареста... посадок... Это всё возобновилось... ну, уже не в таких, конечно, масштабах, как в 30-е годы... там... спустя лет десять. И то, в основном, по экономическим преступлениям.

Вот, то, что священника посадили в 1950-м году — это, кстати, любопытный факт.

А. Бутрина

— Ну, информации мало, к сожалению, об этом священнике и о предыдущих, но храмы массово... вот... в 1938 году... в конце 30-х годов закрываются... ну, как и по всей стране, так и в Галичском районе, конечно. А сам Галич — это был крупный очень торговый центр до Революции, и это был богатый край, в отличие от того, что мы видим сейчас. И, поэтому, в самом Галиче можно увидеть большой список церквей — там, что-то, порядка 24 церквей было. Все 14 колоколен в Галиче были снесены в советское время, и в Заозёрье... а Заозёрьем мы называем... вот, сам Галич — он располагается...

А. Пичугин

— ... на одном берегу озера...

А. Бутрина

— ... на одном берегу озера, а... все, вот, эти сёла, деревни — они располагаются на другой стороне озера, и местные называют это Заозёрьем.

А. Пичугин

— То есть, это — неофициальное название?

А. Бутрина

— А... ну... где-то, наверное, можно встретить и в документах, но... официального, такого... территориальной, конечно, единицы нету.

А. Пичугин

— Я напомню, друзья, что в гостях у Cветлого радио — Антонина Бутрина, руководитель проекта восстановления храмов в селе Олешь, Костромской области — это Галичский район.

И, вот... давайте, вернёмся в 2024 год. Откуда... почему... ну, вот, мы часто бываем где-то, где есть разрушенные храмы... приезжаем, фотографируем, выкладываем где-то в Интернете... может быть, в социальных сетях... смотрите, какая красивая руина... ну, и идём дальше.

Но у Вас — случился разворот.

А. Бутрина

— Да, он случился не случайно, этот разворот, поскольку... ну... опять-таки, связано с каким-то моим личным путём. Четыре года назад произошло моё воцерковление, и, в этот период, я очень сильно увлеклась иконописью. Я занималась в иконописном кружке, ну, и, естественно, изучала всю эту литературу. Но и по жизни, наверное, с художественной сферой... она мною очень любима, и привлекает моё внимание.

И, конечно, когда я попала в Олешь и увидела эти храмы... а там сохранилась живопись. Если мы возьмём Никольский храм, то это — клеевая живопись начала XIX века. Присутствуют ангелы на сводах купола...

А. Пичугин

— Вы так ещё профессионально говорите... «клеевая живопись»... это редкость!

А. Бутрина

— Ну, во-первых, мы плотно общаемся с реставраторами...

А. Пичугин

— ... которые, видимо, я так понимаю, к нам тоже приходили...

А. Бутрина

— ... да... тоже приходили... вот... Варвара Сергиеня и Александра Гребенщикова...

А. Пичугин

— Я надеюсь, ещё придут!

А. Бутрина

— Да, замечательные, просто, девушки... реставраторы. И с такой любовью они подходят к процессу реставрации, знакомству... ну, вообще, практически, человек с улицы... да... то есть, я случайно позвонила Варваре... то есть, каким-то кривым способом достала номер телефона... она, как раз, только с лесов спрыгнула, и была готова ответить на все мои вопросы, ну, и, по сути, поехать, куда угодно помогать...

А. Пичугин

— А, именно поэтому, они и бывают в таких местах — неочевидных. Потому, что те люди, которые не готовы поехать, но занимаются похожими вещами... это сейчас не критика, ни в коем случае, но... разные характеры... разные возможности... разные взгляды. Вот, те люди, которые готовы ехать в самую глушь, залезать на лесах под самые своды и пытаться сохранить, вот, те мельчайшие фрагменты живописи, которые остались, они всегда готовы помогать и отвечать на все вопросы.

А. Бутрина

— Вот... и, только услышат, что где-то требуется помощь в спасении живописи — конечно, вся эта команда... не только Варвара и Александра, а, также, ещё и другие девушки, которые в лабораторию сохранения входят, она, конечно, с добротой, с любовью относятся к своему делу.

И внимание к нашему проекту было необычайным, поэтому, я очень благодарна им.

И в храме, как раз, Николая Чудотворца... мы думали, что... там, вот... ангелы... только ангелы сохранились , где не достала рука человека, скажем так, уничтожить живопись... дело в том, что в советское время закрашены были бежевой краской все росписи, и мы думали, что они потеряны навсегда... но, вот, реставраторы, как раз, нам сказали, что можно раскрыть советскую краску, и там просматриваются другие сюжеты.

Как раз, в сентябре, когда мы были в одной из экспедиций в храмы села Олешь, на наших глазах произошло такое чудо. Отшелушилась краска со стены...

А. Пичугин

— ... советская...

А. Бутрина

— ... да... и нам открылся лик — лик святого, очень хорошей сохранности. И мы надеемся, что, с помощью реставраторов, удастся остальные части этой композиции... увидеть, понять, что это за святой... как-то постараться сохранить.

Это — что касается клеевой живописи храма Николая Чудотворца, который, как мы помним, Дмитровским являлся.

А соседний храм — Троицкий храм, который составляет основу композиции храмового комплекса в селе Олешь, — там присутствует уже масляная живопись начала ХХ века. Поскольку храм... он поновлялся, и в 1901-1904 году происходит реконструкция храма, он очень сильно перестраивается... ну, поскольку, он нуждался уже в перестройке за сто лет... ну, как числится из документов — мы в архиве в Костромском достали документы и переписки Консистории, и там, как раз, говорится об устройстве тёплых печей под храмом, утеплении алтаря, и полностью переписывается живопись.

А. Пичугин

— То есть, вы, прям, с головой сразу в это погрузились...

Если Вы говорите, что самые первые события относятся к концу весны 2024 года... сейчас у нас — конец 2025-го... а, когда вы начали?

А. Бутрина

— Ну, по сути, год мы сидели ровно на месте. Потому, что...

А. Пичугин

— А... вот, весной, как раз, наши программы выходили с Варварой и Александрой... и с Евгением...

А. Бутрина

— А... да... ну, точнее, мы не совсем сидели на месте... а когда мы приехали туда, и мы ещё раз посмотрели на эти храмы, одна из моих сестёр... ну, так получилось ещё, что... так, как она знала об истории этих храмов, и, более того, их предок жертвовал крупную сумму денег на строительство храма — это известно из семейной легенды... поэтому, они особо для нас ценны... сохранились фотографии живописи. Потому, что часть живописи — она утрачена, сейчас осыпалась, и, вот, с помощью сохранившихся фотографий 2010 года, мы можем говорить о том, что...

А. Пичугин

— А в 2010 году кто-то специально, профессионально это снимал?

А. Бутрина

— Ну, вот... как раз... мои родственники...

А. Пичугин

— А... то есть, это они сами для себя... всё понятно...

А. Бутрина

— ... на свой фотоаппарат, да... не, прям, профессионально, но в хорошем качестве у нас есть эти росписи. А росписи, надо сказать, они дублируют — как, опять, нам сказали реставраторы — композиции Храма Христа Спасителя по сюжетам. То есть, мы могли видеть там Отечество — Новозаветную Троицу — Отца, Сына и Святого Духа — в алтарной части...

А. Пичугин

— Ну... можно представить себе, что это достаточно стандартные сюжеты были для росписи храмов, потому, что... и даже для Храма Христа Спасителя, возможно, были приняты уже, на тот момент... Я тут, как раз, не специалист, но... я, насколько представляю саму эпоху, были какие-то специальные альбомы, где предлагались разные варианты композиций для разных храмов. Потому, что... вот... это — время такое было. Когда создавались первые каталоги, типовые проекты... мы видим, что храмов много по типовым проектам построено... и, поэтому, можно представить, что и в живописи была похожая история.

А. Бутрина

— Ну, как раз, время строительства Храма Христа Спасителя — оно соприкасается с реконструкцией Троицкого храма, поэтому, сюжеты там похожие.

Сохранилась большая роспись Сошествия Святого Духа на апостолов, и мы надеемся, что она доживёт до полноценной реставрации. Ну, и, также — ряд других сюжетов. Часть сюжетов — осыпается и утрачивается... прямо, у нас на глазах, можно так сказать...

А. Пичугин

— Да... к сожалению... причём, это видно, наверное, в какой-то временнОй перспективе, относительно большой. И — когда ты приезжаешь издалека. Вот, если ты всё время на месте, тебе кажется, что росписи в разрушенных храмах — они, за последние 20 лет, сильно не изменились, потому, что ты их всё время наблюдаешь.

Я тоже... вот... у меня есть несколько храмов разрушенных — с пристальным вниманием я слежу за их состоянием — я вижу, что... там... 20 лет назад, когда я туда приезжал первые какие-то... первый раз был 20-25 лет назад... конечно, их было гораздо больше. Вот, вроде бы, ты ощущаешь, что это было только вчера, но, на самом деле, 25 лет — для росписи, которая находится, практически, под открытым небом... для кладки, которая ничем не закрыта и отсыревает — это очень большой срок. 25 лет — это... представьте себе... 25 минус 25... минус 25... так, вот, и храм-то, как раз, тогда и закрылся. Это — треть его закрытой жизни.

И... когда ты по фотографиям, просто, смотришь, что было в 2005-06 году, и что есть сейчас — это две большие разницы. Я думаю, так — с любым разрушенным храмом, и храмы в Олеши — не исключение...

А. Бутрина

— Конечно, крыша ветшает, влага попадает, штукатурка намокает, осыпается, и это всё очень негативно складывается для жизни росписей.

А. Пичугин

— Ну, тут, прямо, и со сводами беда... беда... Я, вот, смотрю — Никольская, которая была... ещё раз... Дмитрия Солунского, да?...

А. Бутрина

— Да-да-да...

А. Пичугин

— Есть фотографии в Интернете на некоторых порталах... тут... на честном слове эти своды держатся. Я думаю, что реставраторы скажут, что их надо... убирать и перекладывать.

А. Бутрина

— Своды алтарной части?

А. Пичугин

— А я не знаю, что это за часть... здесь не очень понятно... здесь — такая фотография... знаете... давайте, я даже поверну сейчас компьютер...

А. Бутрина

— Нет, это что-то не наше...

А. Пичугин

— А... это не ваше? А... слушайте, правда... это не ваше! Это — соседнее село. Я, просто, на карте нажал... это — Затока... это, буквально, через дорогу от вас...

А. Бутрина

— Затока, да. Храм Николая Чудотворца. Там, конечно, к сожалению, не осталось жителей. А, вот, что и даёт нам надежду на восстановление наших храмов — то, что там ещё есть жители... около ста жителей в селе...

А. Пичугин

— В Олеши...

А. Бутрина

— Да.

А. Пичугин

— А это — сезонная история, или это люди, которые постоянно там живут?

А. Бутрина

— Это люди, которые там постоянно проживают. Там есть небольшая группа, скажем так, «москвичей»... но... на количестве это существенно не сказывается.

А. Пичугин

— Напомню, что в гостях у нас сегодня — Антонина Бутрина, руководитель проекта восстановления храмов в селе Олеши.

Мы, тут, на самом деле, как Радио ВЕРА, не ставим себе в заслугу, что, вот, нашу программу услышали — и это стало отправной точкой. Тут важно другое — тут важно то, что мы, когда задумывали эти программы по сохранению наследия, нам казалось, что они могут стать, таким, объединяющим... такой, объединяющей основой.

А то, что нас услышат люди... вот, как с Антониной произошло... и захотят тоже за что-то взяться... или найдут друг друга... нам кажется, именно поэтому важно не просто, там, с реставраторами встречаться, но и с волонтёрами, и с людьми, которые... вот, так... где-то услышав, узнав — пришли и уже начали что-то делать. Потому, что у каждого — свой уникальный опыт, у каждого есть свои представления о том, как может быть.

И, вот, как в любом таком деле — обмен опытом, возможность посмотреть друг на друга, познакомиться — это очень важно. И нам бы хотелось, чтобы наша программа какой-то свой вклад в этот процесс делала, и, благодаря тому, что, вот, мы сегодня с Антониной знакомимся — значит, всё-таки, как-то это происходит.

Итак, у нас — Антонина Бутрина, с которой мы, буквально, через минуту, здесь, в нашей студии — студии Радио ВЕРА — общаться продолжим.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Cветлого радио!

Друзья, я напомню, что у нас в гостях Антонина Бутрина — руководитель проекта восстановления храмов в селе Олешь, Костромской области, Галичского района.

Вы говорите, что там остались местные жители, которые... так... косвенно заинтересованы в том, чтобы храм возродился. А далеко, вообще, ближайший действующий храм?

А. Бутрина

— Ну, можно сказать, что ближайшие действующие храмы находятся в 30 км от Олеши...

А. Пичугин

— В Галиче.

А. Бутрина

— ... да, в Галиче. Есть поближе храм — он, где-то, в километрах 15 — в селе Берёзовце, но там службы проходят нерегулярно. Поэтому, если люди желают попасть на службу, то проще всего добраться до Галича.

Но, надо сказать, что и с Галичем обстоят дела не так благополучно, как бы хотелось. Потому, что там, по сути, сейчас два действующих храма — Введенский храм и храм Косьмы и Дамиана, которые тоже очень мне дороги, поскольку в Введенском храме меня крестили, а в храме Косьмы и Дамиана... ну, там тоже нас окормлял отец Афанасий, батюшка, помогал нам. И, вот, как раз, когда мы в 2024 году приезжаем в Галич и в Олешь, там происходит Богослужение Светлой Седмицы, и там мы знакомимся с отцом Афанасием, и на 9 мая приезжает владыка...

А. Пичугин

— ... Алексей...

А. Бутрина

— ... да. Это чудесная была... ну, скажем так... встреча. Потому, что мы только на кухне, как раз, обсуждали о том, как бы нам восстановить эти храмы, что бы можно было сделать — и тут я знакомлюсь с владыкой, и для меня это была очень необычная служба, поскольку... обычно, когда архиерейские службы бывают — очень большая толпа народу... к владыке не подступиться... а тут — было народу очень мало, и владыка, после службы, даже подходил к бабушкам к местным, спрашивал, посадили ли они картошку... это всё было настолько душевно... и сама проповедь...

А. Пичугин

— Ну, он, такой... очень простой, доступный человек... сколько я знаю. Мы лично не знакомы, но у меня есть... люди, которые с ним близко общаются, и все говорят, что он — очень простой и доступный... и добрый.

А. Бутрина

— Я дерзнула подойти пообщаться, и он уделил мне время. Как раз, я ему рассказала про храмы Олеши — что наш предок там восстанавливал, и было бы неплохо их тоже восстановить... на что владыка сказал: «Ну, вот... Ваш предок восстанавливал — вот, Вы и займитесь этими храмами!» Я говорю: «Ну, как же... надо же с церковным начальством это согласовывать... что-то...» Он говорит...

А. Пичугин

— Ну, считайте, что согласовали...

А. Бутрина

— ... «Ну, вот Вас в помощь — отец Афанасий. Даю своё „добро“!» — ну... скажем так... владыка Алексий благословил.

Но это всё не так просто было, на самом деле. Мы, во-первых, не знали, как подступиться к этому делу, и, вот, как раз, наш опыт, может быть, будет и слушателям как-то полезен.

Поскольку... когда мы услышали цикл передач на Радио ВЕРА, мне стало всё... ну, наверное, понятно. До этого — есть ещё «Белый ирис», благотворительный фонд. У них — отличные методички...

А. Пичугин

— Да, конечно... они на начальном этапе очень... да и не только на начальном, но на начальном особенно помогают, потому, что люди... опять же, именно у них этот опыт общения, взаимодействия, форумы проходят — люди видятся, общаются... да-да-да...

А. Бутрина

— И, также, в течение года, я, наверное... обращала внимание... на Радио ВЕРА были выпуски с благотворительным фондом «Белый ирис», но не удалось с ними лично... как-то... подружиться. Но, тем не менее, у них — прекрасные методички, которые тоже... ну, скажем так... на путь истинный наставили... поскольку у меня — юридическое образование и опыт работы юристом... и всё это пригодилось в дальнейшем... начать реализацию проекта.

А. Пичугин

— Ну, так, а с чего вы, в итоге, начали?

А. Бутрина

— В итоге... после того, как я прослушали серию передач... Евгений Соседов говорил, что можно обращаться в их проект... и я, прям, не откладывая в долгий ящик, сразу же им написала. Их заинтересовали наши храмы. Всю информацию, которую удалось собрать, я отправила. Тут же я начала писать в Инспекцию по охране памятников, попросила у них информацию — всю, которая у них имеется. Они, к великому моему... скажем так... удовлетворению, выслали паспорта памятников архитектуры, а это, в общем-то, основные документы, которые дают нам право уже составлять проектную документацию и заниматься консервацией. Пока...

А. Пичугин

— А скажите, пожалуйста... простите, что перебиваю... Ваш опыт общения с органами охраны памятников — он какой? Скорее, положительный? Потому, что все по-разному... Кто-то говорит: «Вот, они нам препоны ставят... палки в колёса!» Кто-то говорит: «Они на нас внимания не обращают... отписки какие-то пишут!» Кто-то говорит: «Да, там, вообще — отличные люди, которые, вот... всё, что мы просим... приезжают, помогают...» То есть, в каждом регионе, и даже в каждом районе, я так понимаю, настолько разная ситуация... и, поэтому, интересно, вот, Ваш опыт — какой?

А. Бутрина

— Да, я могу сказать, что, скорее, положительный, чем отрицательный. Хотя, лично мы не общались, но мы общались по телефону.

Ну, во-первых... наверное, нужно правильный подход найти, правильные вопросы задать. Потому, что, в определённый момент... просто, мы оказались в тупике — поскольку, здания... нашей ситуации не было в методичке, так сказать.

А. Пичугин

— То есть...

А. Бутрина

— Наши здания — они не имеют собственника...

А. Пичугин

— Ну, это частая история...

А. Бутрина

— ... как это часто бывает... но они вообще не учтены. То есть, у них нет ни кадастрового номера...

А. Пичугин

— А они находились когда-то в собственности какого-то колхоза... как зернохранилище или что-то подобное...

А. Бутрина

— Да, конечно... Троицкий храм — он был зернохранилищем, как раз. Никольский храм — он был магазином, там же располагалась пекарня в 50-60-е годы. Но никаких... ну, скажем так... документов, или данных о собственнике уже не сохранилось, а если они числились за каким-то колхозом, то эти колхозы уже давно... распались...

А. Пичугин

— Юридического лица — нет, и, соответственно, всё их имущество — не существует... это, прям, самая частая, наверное, история. Неужели, она в методичке не была прописана?

А. Бутрина

— Да... но, тем не менее... чтобы взяться за проект реставрации и консервации, необходим собственник.

А. Пичугин

— Ну, вот, поэтому, первым делом, его и восстанавливают...

А. Бутрина

— Поэтому... либо Русская Православная Церковь должна подключиться, либо органы местного самоуправления, если нету какого-то, там... колхоза, комбината, за которым числятся... а такое тоже бывает — что собственник есть, но он отмалчивается сидит.

А. Пичугин

— Конечно... никто не хочет на себя брать всё это.

А. Бутрина

— Вот. И, в нашем случае, это и плюс, и минус — то, что нету собственника. То есть, есть определённая... которую мы нашли... ну, скажем так... возможность в законе — составить проект консервации. Его может составить любое заинтересованное инициативное лицо — будь то юридическое, или даже физическое лицо...

А. Пичугин

— Это тоже непросто — там достаточно много препонов нужно пройти... согласования с органами государственного регулирования.

А. Бутрина

— А дело в том, что, когда нету собственника, не обязательно получать задание от Инспекции по охране памятников.

Вот. Конечно, всё это лучше уточнять в местном органе охраны памятников — потому, что могут быть свои... ну, скажем так... препоны, опять-таки... и свои какие-то обычаи делового оборота... Вот... но, тем не менее, мы нашли такую возможность — составить... и Инспекция даёт добро на это. Когда выполняются работы по консервации... противоаварийные работы и работы по консервации, специально лицензируемые организацией, но без получения задания и без дополнительных... скажем так... этапов согласования. Но это не даёт, к сожалению, возможности заниматься реставрацией, поскольку, чтобы восстанавливать стены — это уже под консервацию не подпадает, а тут уже требуется реставрация.

Но, для нас, прежде всего, важно, чтобы была, хотя бы, временная крыша. Хотя бы, чтобы вода не проникала внутрь здания, чтобы своды не намокали, не обрушались... и сохранить как-то живопись... чтобы она подсохла и можно было уже её законсервировать и говорить о дальнейшей какой-то реставрации.

А. Пичугин

— И, в итоге... что было дальше? Вот, первые шаги сделаны... Вы обратились в органы охраны памятников... ну, а дальше? Нужны специалисты, нужно Ваше присутствие... вот, сколько у Вас, по прошествии года, наверное... Вы можете уже, наверное, сказать, сколько Вашего времени занимают храмы в Олеши?

А. Бутрина

— Ну, конечно, личное время приходится выделять в ненормированном количестве, хотя было бы лучше, если б мы чаще выезжали туда — это было бы более эффективно. Но, к сожалению, у нас не так много задействованных лиц, но... все, кто задействован, они очень... вносят, скажем так, каждый свою лепту.

А. Пичугин

— Но из Москвы — не так просто добраться... То есть, вот... я, всё время, апеллирую к Суздалю — просто, потому, что это... ну... всем понятно, самое для меня... такой... знаковый пример — но туда просто доехать... теперь уже совсем просто стало. А до Галича... если на машине — примерно, понятно, но долго. А если без машины — я даже не знаю...

А. Бутрина

— На поезде — очень легко. В том плане, что ты садишься на вечерний поезд в одиннадцать вечера — в семь утра ты уже там.

А. Пичугин

— А... это — проходящий из Москвы через Галич?

А. Бутрина

— Да. То есть, можно выспаться — особенно, когда едешь ненадолго, можно в поезде...

А. Пичугин

— А... какие-то это направления... какая конечная?

А. Бутрина

— С Ярославского вокзала...

А. Пичугин

— Да, с Ярославского — понятно... а конечная у него — какая? Это же — за Костромой, получается?

А. Бутрина

— Ну, поезд... либо мы на Абаканский, либо на Читинский поезд садимся...

А. Пичугин

— А-а... они через Галич все идут... ну, да!

А. Бутрина

— То есть... ну, в плане поездки на поезде... я бы даже сказала, что комфортно. Потому, что стоимость поездки небольшая...

А. Пичугин

— Дешевле, чем бензин, да...

А. Бутрина

— ... билеты можно купить в любой момент — ну, то есть, не загруженное направление... можно даже день в день купить билет, иногда, даже на нижней полке. Поэтому, добраться можно комфортно. Единственное, что от Галича тоже там нужно... добираться на такси или на каком-либо транспорте.

Автобусы нам ходят раз в 3 недели — это тоже иногда удивляет, когда...

А. Пичугин

— Раз в 3 недели?

А. Бутрина

— Раз в 3 недели, да.

А. Пичугин

— Интересно, для чего нужна такая... такая периодичность? Почему — не в две, почему — не в четыре?

А. Бутрина

— Сложно сказать. И, при этом, в Воскресный день нету автобусов — то есть, у людей нет возможности в храм приехать, и обратно.

А. Пичугин

— А, кстати, что касается служб...

Вот, с отцом Афанасием вы пообщались — он к вам приезжает... какие-то богослужения проводились...

А. Бутрина

— Нет, отец Афанасий к нам не приезжает... в итоге, нам благословлён другой батюшка. Просто, когда мы разговаривали с владыкой, он нас направил к отцу Афанасию, а, когда прошёл год... у нас этот телефончик отца Афанасия лежал... прошёл год... и после, вот, опять-таки, передачи, которая дала нам возможность уже дальше действовать, я набрала отцу Афанасию, и он сказал: «А я без благословения письменного никак не могу вам помочь...» — и мы, конечно, быстренько составили благословение, и владыка, уже в этом году, к концу Великого поста, на Светлой седмице же, благословил заниматься...

А. Пичугин

— Сам он не приезжал?

А. Бутрина

— Нет, сам он не приезжал. Но одно то, что деятельность наша благословлена — хотя, многие в епархии говорили, что владыка нам не одобрит и не благословит восстановление наших храмов — но это произошло. Также, владыка благословил создать Благотворительный фонд, и мы его создали. В июле этого года был создан Благотворительный фонд помощи восстановлению храмов имени преподобного Феодосия Тотемского.

Не сразу у нас это получилось, но когда наш фонд был зарегистрирован, произошло тоже... ну, скажем так... это чудесным образом. Поскольку, это произошло 14 июля — в день памяти великомучеников Косьмы и Дамиана, а в храме, как раз, в Галиче, в том храме, где отец Афанасий служит, и где мы встретились с владыкой на Светлой Седмице в 2024 году, там происходила 14 июля большая очень служба — 250 лет со дня строительства, вот, этого, вот, храма Косьмы и Дамиана. Были крупные празднования в Галиче, и у нас в этот день — как раз, пришла благая весть, что наш Фонд был зарегистрирован. Вот, такие, вот, чудесные совпадения.

+++

А. Пичугин

— Я напомню, что у нас в гостях — Антонина Бутрина, руководитель проекта по восстановлению храмов в селе Олешь, Костромской области — это Галичский район.

Кстати, про фонд расскажите. Действительно, зачем вам фонд? Или вы понимаете, что это совершенно необходимая структура в деле вашего восстановления храмов, и не только вашего?

А. Бутрина

— Да, мы понимали, что нам нужно дальше как-то действовать, что, скорее всего, нам нужно будет действовать с помощью фонда, но сами мы не могли решиться на этот шаг. Но, так, как владыка благословил — делать было нечего, мы пошли по этому пути и фонд был создан.

Дело в том, что нужно как-то...

А. Пичугин

— Получается, что вы должны... то есть, вы смотрите на это, как на тоже, такое... объединительное дело, и к вам могут подключаться какие-то люди, которые тоже занимаются восстановлением храмов?

А. Бутрина

— Фонд даёт возможности определённые. Дело в том, что... даже, чтобы собрать каких-то денег, нужно иметь... ну, иметь ресурсы, статус...

Для того, чтобы нам спилить деревья... кстати, результат нашей деятельности... когда мы получили благословение, мы организовали экспедицию в село Олешь, привлекли волонтёров, и людей, которые за деньги нам помогали — ну... в плане... специалисты по спиливанию деревьев. Надо сказать, что до того, как мы спилили деревья, храмов, практически, не было видно. То есть, там стоял густой лес снаружи храмов, и трапезная Троицкого храма обвалилась — там и внутри, практически, под колокольню росли деревья, и это всё нужно было удалять — поскольку мы хотели произвести лазерное сканирование, и с помощью проекта консервации, с помощью их партнёров мы сделали сканирование, с Божьей помощью.

Но наша задача стояла — именно, спилить деревья...

А. Пичугин

— Вы спилили...

А. Бутрина

— Да. Для организации выезда волонтёров... опять-таки, чтобы реставраторы могли к нам приехать... нужно было собрать какие-то минимальные деньги на это. И мы столкнулись с такой сложностью, когда проводили благотворительную Пасхальную ярмарку, что, когда у тебя нету статуса — юридического лица, благотворительного фонда, а ты просто приходишь... ну, как бы... с улицы собирать какие-то деньги, конечно, представители торговых центров... или чего-то ещё... администрации... смотрят искоса.

А. Пичугин

— Давайте, сразу скажем, что есть, действительно, фонд Феодосия — его вы можете найти везде, в любом поисковике... ну, или... если вы по-старинке забиваете в адресную строку, то fond-feodosiy.ru, и там есть раздел «Пожертвовать». То есть, если, вот, всё, о чём сегодня Антонина рассказывает, у вас откликается как-то, вы можете помочь Антонине в её начинаниях. Нажимайте кнопочку «Пожертвовать» и — все возможности перед вами.

Так, что это тоже... как бы, вот... я думаю, что, очень хорошая возможность поучаствовать, если вы не можете приехать, но вас это заинтересовало — можно таким образом.

А. Бутрина

— Да... собирать деньги с помощью частного лица — это... ну, скажем так... неэффективно, а когда у тебя есть фонд — во-первых, это всё прозрачно, и есть возможность сделать это на сайте, организованно, по-человечески как-то, с помощью современных технологий.

И, вот, когда мы проводили ярмарку благотворительную Пасхальную, мы напекли куличей и продавали их в Торговом центре. Но у нас тогда не было ещё никакого статуса, и... слава Богу, всё удалось, но я поняла в тот момент, что без статуса благотворительного фонда не получится проводить какие-то акции, мероприятия — это очень проблематично. И, поэтому, такой фонд был создан. Ну, и, плюс — ещё для сбора пожертвований... ну... это более эффективно.

А. Пичугин

— Что — дальше? Впереди — зима, и, каждый раз, когда люди занимаются, вот, какими-то, такими, сезонными работами, связанными с культурой — и у археологов так, и у людей, которые культурное наследие спасают... такое... надземное... всегда межсезонье — это достаточно небольшой период. Потому, что это — период подготовки... пускай у нас... как-то, вот, знаете... в России это разделено почти пополам — полгода тепла и полгода холодов... там, условного тепла, но достаточного для того, чтобы что-то делать. И, вот, ближайшие... там... пять месяцев — это какая-то плотная подготовка к сезону... вот, каким Вы видите следующий сезон?

А. Бутрина

— Да, конечно, у нас уже стоят задачи. Ну, во-первых, то, что я говорила... мы предварительно договорились с реставраторами, что они весной к нам приедут и смогут расчистить часть композиций — вот, которая нам открылась. Мы очень надеемся. Нам нужно подготовить «леса» для этого, и — что мы сможем принять реставраторов, и они нам немножечко помогут сдвинуться с мёртвой точки, в плане живописи. Это даёт надежду на то, что проект — двигается.

Также, мы общаемся с группой волонтёров из «Реставроса» — есть такое добровольческое объединение...

А. Пичугин

— Да, старейшее в России... ещё с советских времён, фактически...

А. Бутрина

— ... вот... если получится у нас с ними договориться, то они, также, смогут нам помочь. Они приезжают организованно и помогают разбирать завалы... ну, или какие-то делать ещё вещи.

Поэтому, для нас очень важно контактировать с какими-то другими... смежными...группами, которые занимаются восстановлением храмов, искать таких людей, объединяться, делиться опытом... ну... и, конечно, привлекать всевозможных волонтёров.

Также, мы составили... за, вот, это, вот, время собрали деньги и составили проект консервации на два храма. У нас получились цифры — 13 и 17 млн...

А. Пичугин

— Ну консервацию... то есть... будем считать, что это всё одно единое, поэтому — 30 млн.

А. Бутрина

— Ну, да... 31 там миллион...

А. Пичугин

— А это — первоочередные работы. На самом деле, не самые хитрые. Речь не идёт о какой-то научной реставрации — речь идёт только о консервации.

А. Бутрина

— Да...

А. Пичугин

— Закрыть крышу... закрыть оконные проёмы... дверные...

А. Бутрина

— Да, устройство временной крыши и, совершенно верно, закрытие проёмов. Ну, и, конечно, установка «лесов». Потому, что, чтобы установить «леса» по периметру всего здания, требуется большой объём работы провести.

Ну... можно разбить работы поэтапно... и сначала, допустим, справиться с алтарными частями, что мы и планируем сделать, и тогда, возможно, не за один раз, можно осилить это. Плюс, конечно, мы рассчитываем на какую-то грантовую помощь в нашем деле, и, поэтому... ну... чтобы снизить, вот, эти общие расходы...

А. Пичугин

— Я Вам последний вопрос задам, потому, что время уже программы заканчивается постепенно.

Вот, кружечки Гжельские... я так понимаю, что это тоже отдельная какая-то история... у меня, просто, в руках — Антонина принесла...

А. Бутрина

— Как это связано с тем, о чём мы сегодня говорим?

А. Бутрина

— Это связано с нашим проектом. Когда мы были в Олеши... в один из дней нашей экспедиции... там проходил День города, и я купила... ну, просто, в личных целях, Гжелевский чайник. Ну, купила, забыла, приехала домой, поставила на полку... тут же меня пригласила на дачу подруга... я согласилась, села за руль — и проезжаю мимо села Гжель. И там моё внимание привлёк храм — Успения Божией Матери...

А. Пичугин

— Да, он очень красивый... необычный...

А. Бутрина

— ... и... смотрю — колокольня стоит в «лесах» — конечно, это привлекло моё внимание. Зашла в храм, познакомилась с батюшкой, отцом Иоанном.

А у нас в планах было... чтобы привлечь внимание к восстановлению храмов... к проблеме восстановления храмов — таких, как наши в Олеши... ну, и, вообще... в принципе... снимать видеоролики, фильмы о восстановлении храмов, общаться с иконописцами, со священниками.

И отец Иоанн не отказался, и у нас получилась замечательная беседа. Мы открыли цикл бесед «Связь времён» — можно на Рутюбе посмотреть несколько выпусков. И, после замечательной беседы с отцом Иоанном, который тоже рассказывает очень тёплую, трепетную историю о реставрации своего храма, как это всё возрождалось в 90-е годы и продолжает возрождаться и сейчас, я там купила... сувенирная лавка рядом была... я купила сахарницу к своему чайнику. Ну, и думала, что история на этом заканчивается.

А потом, с помощью ещё нескольких выпусков передачи «Связь времён», иконописцы, с которыми мы записывали ещё одну передачу, направили меня в Черниговский Гефсиманский скит...

А. Пичугин

— ... Лавры...

А. Бутрина

— ... да... и я поехала туда, чтобы посмотреть глазами то место, где они трудились, в плане реставрации.

А у нас там, как раз, родственница жила, которая нас давно приглашала. Мы к ней заехали на чай, и она подарила коробку сервиза. Я долго сначала отказывалась, а потом, когда я привезла домой эту коробку, оказалось, что там коробка — полная Гжелевской посуды! Такое преображение... ну, в общем, очень интересно было...

А. Пичугин

— Представляете, как всё связано... на самом деле, всё очень сильно связано!

Спасибо большое! Вот, время наше уже подошло к концу, и я напомню, что Антонина Бутрина, руководитель проекта восстановления храмов в селе Олешь, Галичского района, Костромской области, была у нас в гостях. И... вот... я надеюсь, что эта беседа — она тоже станет каким-то подспорьем, помощью тем людям, которые думают тоже начать что-то делать в плане восстановления храмов, усадеб... мы же не только о храмах говорим... мы говорим, в целом, о возрождении, восстановлении культурного материального наследия. Не только материального, конечно, но здесь, вот, речь идёт о храмах... там, шире — о домах, усадьбах... о том ценном, что было, что в каком-то виде сохранилось, и хотелось бы это всё не просто сохранить, но и воссоздать, восстановить. Вот, так.

Спасибо, Антонина! Приходите к нам! Думаю, что не в последний раз мы с Вами пообщались.

Я — Алексей Пичугин.

Прощаемся — до новых встреч! Всего хорошего! Будьте здоровы!

А. Бутрина

— Спасибо!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров
• «Настоящий мужчина». Священник Алексей Дудин, Андрей Коченов, Ольга Цой
• «Прощеное воскресенье. Первая неделя Великого поста». Священник Стахий Колотвин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов