Поделиться
Анна Тумаркина
Лет десять назад проживала в нашем доме раба Божия Надежда, а точнее — Нади. Никто не называл ее полным именем, хоть было Наде далеко за восемьдесят. Маленькая, худенькая, в длинной юбке с воланами. Надя всегда носила одну и ту же прическу — две заплетенные косички, и была...совершенно слепая. Слепота, однако, не мешала ей почти каждое утро ходить в храм: маленькая пожилая женщина великолепно ориентировалась в пространстве на слух. Всегда безошибочно определяла, есть ли поблизости люди, время от времени просила помочь дойти до храма.
Я не раз помогала Наде, при этом она всегда знала, где именно находилась и сколько шагов до ближайшего забора или канавки. Случалось пару раз ловить Надю посреди проезжей части и переводить за руку на другую сторону. Никакого светофора на нашем перекрестке не было, а незрячая пожилая женщина, идущая по зебре — зрелище не для слабонервных.
Страшно за нее становилось пешеходам, водителям... но только не самой Наде. Она спокойно шла по пешеходному переходу без сопровождения и тихо молилась.
В храме Надя обыкновенно сидела на лавочке и довольно громко подпевала клиросу. Всегда не в лад, однако никто на нее за это не злился. Бабушки-свечницы буквально выстраивались в очередь, чтобы помочь Наде приложиться к иконам или подойти к Причастию. Добрая и хрупкая Надя была со всеми приветлива и никому не досаждала. Таких, как она в народе называют «Божьими одуванчиками». Слабенькая, немощная... Вот только немощной Надя казалась лишь на первый взгляд.
Как-то вечером я решила зайти в наш храм. То ли знакомых проведать, то ли просто помолиться, сейчас уж не вспомню. Надя, как часто бывало, сидела на скамеечке недалеко от притвора. Бабушка-свечница собиралась домой, тушила свечи, убирала огарки. Внезапно хлынул дождь. Не дождь, ливень. Свечница выразительно посмотрела на меня и спросила:
— Ну, что, кто сегодня проводит Надю до дому?
Разумеется, у меня не было выбора, да и совестно было бы поступить иначе. Выбора не было, не было и зонта. Ни у меня, ни у Нади. Я взяла ее под руку, мы вышли в притвор и стали спускаться по лестнице.
— Вас как зовут? — спросила меня Надя. Никогда раньше она не спрашивала моего имени, хоть и сопровождала я ее много раз.
— Анна — ответила я.
— Господи, помоги Анне! — громко сказала Надя, сойдя с лестницы. Затем широко перекрестилась и так же громко прочла молитву «Взбранной воеводе». А дождь все лил и лил, только усиливался.
— Эх, как же мы с вами до дому дойдем? — сказала я Наде. И тут случилось неожиданное.
— И очень просто! — почти выкрикнула моя спутница, на ходу крестясь и...снимая туфли. Я не успела ничего возразить: холодно, мол, простудитесь. Надя бодро зашагала босиком, одной рукой опираясь на меня, в другой держа обувь.
— Меня с детства Бог бережет! Он нам поможет — добавила она.
Мы довольно быстро дошли до дома. Надя поблагодарила меня, а я, закрыв за ней дверь, побежала в свой подъезд сушиться. Вся моя одежда была мокрая насквозь, о туфлях и говорить нечего. В отличие от Нади, мне не хватило смелости их снять.
На следующий день я специально зашла в наш храм разузнать о Наде. Она спокойно сидела на своей любимой скамейке без малейших признаков простуды и самозабвенно подпевала клиросу: шла всенощная. Меня она, разумеется, не видела.
Я приложилась к иконам и подошла к свечному ящику.
— Ну...как она? Надя? Все хорошо? Дождь ведь был...— спросила я свечницу.
— Да ты за нее не беспокойся, — с улыбкой ответила та — Надя у нас как огурчик. А сама-то как? Не промокла вчера?
Мне было неловко сказать, что промокла. Но моя собеседница все поняла и без слов. Мы попрощались, и я пошла домой. По дороге думала о Надином безграничном доверии Богу. Это и дало возможность силе Божьей совершиться в немощи ее старости и слепоты. «Взбранной воеводе победительная» — звучал у меня в голове Надин голос. «Благодарственная восписуем Ти раби Твои, Богородице» — молилась я сама и благодарила Пречистую Деву за возможность лицезреть удивительную силу духа в немощи человеческого тела. В старенькой незрячей Наде.
Автор: Анна Тумаркина
Все выпуски программы Частное мнение
«Тебе, одеющагося светом, яко ризою» (стихира Великой Пятницы)
Поделиться
Фото: Andreas Schnabl / Pexels
Страстная седмица — это неделя воспоминаний о последних днях земной жизни Иисуса Христа. В эти дни Церковь обращается к евангельским событиям, связанным со страданиями Спасителя и Его смертью на Кресте. Слова песнопений Страстной седмицы заставляют задуматься не только о последних днях земной жизни Христа, но и о нас самих. Что я могу сделать в эти дни для Господа? Могу ли я хоть в малой мере разделить с Ним скорбь и боль? Как не быть равнодушным?
В пятый день Страстной недели и самый скорбный день церковного года, в Великую Пятницу, звучит одно из самых пронзительных песнопений. Это стихира «Тебе, одеющагося светом, яко ризою». Стихиры — особые песнопения, которые исполняются на вечернем богослужении и называются так потому, что их исполнение предваряет стих из текста Библии. В стихире Великой Пятницы звучит голос Иосифа Аримафейского — одного из учеников Христа. Именно Иосиф, получив разрешение снять тело Спасителя с креста, похоронил Его в вырубленной в скале гробнице, принадлежавшей ему самому.
Давайте поразмышляем над текстом песнопения и послушаем его отдельными фрагментами в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Первая часть стихиры говорит о том, как Иосиф вместе с ещё одним учеником Спасителя, Никодимом снимает Тело Учителя с Креста. Вот как она звучит в переводе на русский язык: «Тебя, одевающегося светом, как одеждою, Иосиф, сняв с Древа (то есть с креста) с Никодимом, и видя мёртвым, нагим, не погребённым, в глубоком сострадании начал погребальный плач, с рыданиями возглашал...». Вот как эти строчки звучат по-церковнославянски: «Тебе, одеющагося светом яко ризою, снем Иосиф с Древа с Никодимом, и видев мертва, нага, непогребена, благосердный плачь восприим, рыдая глаголаше...»
Дальше стихира отсылает нас к отрывку из Евангелия от Луки, в котором апостол описывает, как в момент смерти Христа «сделалась тьма по всей земле... и померкло солнце, и разорвалась завеса в храме». Вот как вторая часть песнопения звучит на русском языке: «Увы мне, Сладчайший Иисус! Тот, Кого солнце, узрев висящим на Кресте, мраком облеклось, и земля от страха колебалась, и разрывалась завеса храма...». По-церковнославянски строчки звучат так: «...увы мне сладчайший Иисусе, Егоже вмале солнце на Кресте висима узревшее мраком облагашеся, и земля страхом колебашеся, и раздирашеся церковная завеса...».
В третьей части песнопения мы слышим размышления Иосифа, в которых звучит растерянность и боль: «Но вот, я ныне вижу Тебя ради меня добровольно принявшим смерть. Как я погребу Тебя, Боже мой? Каким полотном обовью? Какими руками прикоснусь к нетленному Твоему Телу? Или какие песни буду петь ради Твоей кончины, Милосердный?». На церковнославянском языке третья часть звучит так: «Но се ныне вижу Тя, мене ради волею подъемша смерть. Како погребу Тя Боже мой, или какою плащаницею обвию? коима ли рукама прикоснуся нетленному Твоему телу? или кия песни воспою Твоему исходу, Щедре...» Послушаем третью часть стихиры.
Стихира заканчивается не печалью, а надеждой на Воскресение. Вот как звучат слова четвёртой части на русском языке: «Прославляю страдания Твои, воспеваю Твоё погребение со Воскресением, взывая: Господи, слава Тебе!» Вот как эти строки звучат по-церковнославянски: «Величаю страсти Твоя, песнословлю и погребение Твое со Воскресением, зовый: Господи слава Тебе».
Иосиф Аримафейский не знает, что будет дальше. Но он остаётся рядом со своим Учителем до конца. И, может быть, в этом и есть главный урок Великой Пятницы. Не всегда требуется какой-то особенный подвиг, великие слова или выдающиеся дела. Иногда достаточно просто остаться рядом. Молиться. Делать всё, что от тебя зависит, и сказать в сердце: да будет воля Твоя, Господи.
Давайте послушаем стихиру Великой Пятницы полностью в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
Рязань. Святитель Василий Рязанский (XIV век)
Поделиться
Фото: PxHere
В четырнадцатом веке Церковь в Рязани возглавлял епископ Василий. Точных сведений о его происхождении не сохранилось. Согласно летописям, подвижник принял монашеский постриг и сан архипастыря в Муроме. Восстанавливал храмы и монастыри после нашествия на Русь войск монгольского полководца Батыя. И претерпел несправедливые гонения от своей паствы! Будучи оклеветанным, епископ Василий покинул Муром. Он помолился, вышел на берег Оки, распростёр по воде свой епископский плащ и стал на него. В руках архипастырь держал Муромскую икону Пресвятой Богородицы. Плащ скользил по воде, словно лодка, и чудесным образом плыл против течения. За несколько часов епископ Василий достиг Рязани. Там его с честью приняли и пригласили возглавить Церковь в городе. Десять лет владыка управлял паствой, а затем мирно отошёл ко Господу. Летом 1609 года мощи епископа обрели нетленными и положили под спудом у алтаря Успенского собора Рязани. Над гробницей установили икону «Моление Василия», на которой святитель изображён плывущим по реке на распростёртой по воде мантии, с иконой Богородицы в руках. Рака с мощами епископа Василия Рязанского по сей день остается одной из главных святынь Рязани.
Радио ВЕРА в Рязани можно слушать на частоте 102,5 FM
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
16 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Flávia Gava/Unsplash
Заботливые и многоопытные родительницы ещё совсем недавно туго перепелёнывали новорождённых малышей. Для чего? Скованные во внешних движениях груднички быстрее развиваются внутренне, ментально и эмоционально, находясь в подобном, на первый взгляд, неестественном для них положении. Таково же правило и духовной жизни во Христе — добровольное ограничение себя во всём внешнем ради пребывания в уме и сердце Божией благодати, которая приходит к нам в ответ на внимательную молитву.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
