«Пост в жизни семьи». Протоиерей Александр Никольский

Гостем программы «Семейный час» был настоятель храма Трех святителей в Раменках протоиерей Александр Никольский.

Разговор шел о различных аспектах соблюдения поста в семье. Как научить детей соблюдать пост, чтобы это было для них понятно и не в тягость, что делать если в семье кто-то постится, а кто-то нет, как избежать конфликтов на этой почве и в чем основной смысл поста. Также отец Александр поделился опытом прохождения постов в своей многодетной семье и в чем особенность постного времени для семьи священника.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

С. Платонов

—  «Семейный час» на Радио ВЕРА. В студии Сергей Платонов и Анна Леонтьева.

А. Леонтьева

—  Сегодня у нас в гостях настоятель храма Трех Святителей В Раменках протоиерей Александр Никольский.

С. Платонов

—  Здравствуйте, батюшка, приветствуем вас!

Протоиерей А. Никольский

—  Здравствуйте! Здравствуйте!

С. Платонов

—  Уже подошла к концу, можно сказать, уже закончилась Первая Седмица Великого Поста, можно подвести некие итоги. Сегодня как раз поговорим о посте, о том, как нужно поститься в семье, особенно пост у детей — какие нюансы и так далее. Батюшка, вот как пост проходит в семье священника? Есть ли какие-то особенности? Всегда было интересно, как устроена вот мирская семья и священническая — ведь все-таки есть какая-то разница. Как у вас, тем более, в многодетной семье?

Протоиерей А. Никольский

—  Да, ну, первый день поста проходит как? Папа обычно мало присутствует в семье... (Смеется.)

С. Платонов

—  Ну да, в храме...

Протоиерей А. Никольский

—  ...в силу того, что в первую неделю Поста даже в тех храмах, где нет каждый день службы, в первый день Поста она обычно чаще всего бывает каждый день — утро-вечер, утро-вечер, утро-вечер. Вот. В связи с этим папа все время присутствует на службе (священник), молится, ну, а вся семья, значит, ходит либо в его храм, если она рядом живет, либо в варианте — там, час езды на машине, — значит, они ходят, там, в свой приходской храм.

С. Платонов

—  Получается, что соблюдение поста всецело лежит на матушке?

Протоиерей А. Никольский

—  ...матушке. Да.

С. Платонов

—  На матери, на матушке.

Протоиерей А. Никольский

—  Но, знаете, все равно есть какие-то определенные принципы, уже выработанные жизнью, на протяжении жизни семьи. Наши дети — ну, в школе, естественно, они, там, постятся очень относительно, практически, не постятся, это само собой разумеется, да?

С. Платонов

—  То есть, вы разрешаете детям нарушать пост?

Протоиерей А. Никольский

—  В школе есть все, что... В школе то, что им дают, они это едят. Потому что зачем детям, особенно маленьким детям, еще голодать? Вот. А дома у нас мы для себя и для взрослых детей готовим постную пищу. Но маленьким, которые вот, знаете, дошкольники или младшие (сейчас у нас есть и младшие школьники уже, у нас дошкольников уже не осталось), они, естественно — я им покупаю молоко, покупаю, там, какие-то еще вот такие продукты. Может быть, не мясо (а мясо мы обычно не готовим Великим постом), но это им мы допускаем, так сказать, чтобы они это кушали. Потому что — ну, развивающийся организм, ну, соответственно, требуется определенная пища, в том числе и белковая. Но что у нас строго всегда было — это Великим постом у нас никаких уже мультфильмов, фильмов и других — развлекаловки уже не присутствует. Здесь мы все, так сказать, это ограничиваем. Интернета у нас для школьников в принципе нету. У них нету Интернета — только тот необходимый, который сейчас, например, для учебы — там, электронные дневники, там, так сказать, задания сейчас в электронной форме — это, к сожалению, так сказать, можно только увидеть в Интернете. А, так сказать, так у них, в принципе, Интернета нету, доступа к Интернету для младших школьников и школьников средних — такого свободного, я имею в виду. И... Ну, вот мы их... То есть, у них развлекаловки никакой нету. И естественно, матушка им читает — ну это не только Великим постом, а вообще круглый год — любит читать вечером «Жития святых» Дмитрия Ростовского, какие-то еще такие более-менее духовные книги, скажем так. Ну, у них были и есть и светские книги, но тоже с таким христианским, естественно, духом, с христианским содержанием. Поэтому...

С. Платонов

—  На еде не зацикливаемся, скажем так, особенно?

Протоиерей А. Никольский

—  На еде — нет. На еде не зацикливаемся, потому что все-таки, знаете, к Посту надо ребенка потихоньку приучать...

С. Платонов

—  А, кстати, интересно, с какого возраста?

Протоиерей А. Никольский

—  Вы знаете, от ребенка зависит. Очень зависит от ребенка. Дети вообще... Некоторому, значит, (нрзб.) исповедь. Некоторым в шесть лет уже все — они так исповедуются, как взрослые не исповедуются. А некоторые и в восемь — это вот, знаете, что-то рановато. Все-таки как исповедь, как-то так и пост, все-таки должно быть добровольное сознательное действие со стороны христианина.

С. Платонов

—  Не только маленького, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Да, любого. Вот. Насильно мил не будешь. Вот. А у ребенка пост — это воспитание. То есть, чтобы... Это он сам еще, ну, не всегда согласен на какие-то вещи, которые ему необходимы (не только это касается поста, а вообще в целом детской жизни, да?). В школу многие дети не очень хотят ходить. Вот. И если пойти у них навстречу, значит, они останутся, ну, в лучшем случае, там, один-два класса образования. Вот. Поэтому мы, конечно, мы их чему-то... как-то их воспитываем. Принуждение ради воспитания, без этого воспитания не бывает. Но... Так и здесь — то есть, мы их как-то так, как воспитываем... от какого-то... причем, к какому-то воздержанию, но чтобы они все-таки... у них не было это что-то такое, знаете... То есть, это тоже воспитывается. Либо это самовоспитывается со стороны уже взрослого человека, либо это мы... в детях это надо воспитывать. Но, естественно, это должно быть очень дозированно и зависит от ребенка. Потому что если этот ребенок больной, какой там пост вообще? Там, надо ему и курицу, мясо, там — чего врачи говорят, то и готовишь. Вот. Лишь бы он, там, это... поменьше болел. Вот. А если ребенок более-менее здоров, относительно, то, конечно, надо его потихоньку приучать и к службе, и к посту, чтобы... Ну, это формирует характер. Это было всегда. У язычников это было — знаете, там, какие-нибудь походы, там, то-сё, там, эти спартанцы, там... У взрослых современных людей, значит, это турпоходы, кстати, крестные ходы — замечательный тоже вариант такой многодетного Крестного хода — это даже достаточно сложный турпоход бывает, вот. (Нрзб. — 06:06) Крестный ход, где я участвую. И в то же время, так сказать, это религиозное действо, которое очень сильно религиозно воздействует на душу. Я своих детей тоже беру — конечно, уже где-то лет с восьми-девяти всегда брал. Потому что вот те дети у меня, которые ходили в Крестный ход, у них, кстати говоря, заметно, как они выросли, у них и более религиозное какое-то настроение сохранилось.

С. Платонов

—  Кто был в Крестном ходе?

Протоиерей А. Никольский

—  Да, кто ходил (нрзб.) в Крестные ходы. Там очень тяжело бывает. Потому что — целый день идет дождь.

С. Платонов

—  Вот я никогда не был, если честно.

Протоиерей А. Никольский

—  Вот. Просто целый день. И ты целый день, с четырех утра до восьми вечера идешь.

С. Платонов

—  А не просто же идешь — еще и молишься...

Протоиерей А. Никольский

—  Молишься, естественно. Молишься. Это Крестный ход. То есть, тебя... тебя одухотворяет идея. Вот. И ты молишься, идешь. И ребенок идет.

С. Платонов

—  Так же и Пост, получается — такой большой Крестный ход.

Протоиерей А. Никольский

—  Так же и пост! Да, такой большой Крестный ход — на сорок дней. Вот. И единственное, что надо, конечно, детям вот обязательно что-то читать, что-то рассказывать. Даже, может быть, что-то и показывать — видео какое-то, соответственно... Но только и не просто так, а вот с таким религиозным содержанием. Потому что видео тоже сильно воздействует на психику. Вот. И чтобы ребенка настраивать. Знаете, дети — они... Вот у меня все дети до определенного возраста, мальчики, все хотели стать монахами — лет до тринадцати.

С. Платонов

—  Серьезно?

Протоиерей А. Никольский

—  Да. Прямо вот: «Кем ты хочешь быть?» — «Монахом».

С. Платонов

—  А почему так?

Протоиерей А. Никольский

—  Ну вот... наверное... (Смеется.)

С. Платонов

—  Это вы так сформировали такой образ?

Протоиерей А. Никольский

—  Нет! Вообще! Единственное, что, наверное, потому что матушка «Жития святых» читала Дмитрия Ростовского, а там — монахи, монахи, монахи, монахи, преподобные, преподобные, преподобные. Вот. И у них вот был... Потом, конечно, у них уже лет в двенадцать-тринадцать...

С. Платонов

—  Ну в пустыню тоже хотели уйти, наверное, в какую-нибудь?

Протоиерей А. Никольский

—  А?

С. Платонов

—  В египетскую пустыню тоже хотели уйти?

Протоиерей А. Никольский

—  Они?

С. Платонов

—  Да. (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, не знаю. Не, вряд ли у них там о пустыне шло дело. Может быть, внутри они как-то и хотели, мечтали, но, в общем... Вот... А потом, конечно, уже...

С. Платонов

—  Я когда был маленький, у меня был друг — он хотел стать патриархом. Так что...

Протоиерей А. Никольский

—  А-а... Стал?

С. Платонов

—  (Смеется.) Нет пока.

Протоиерей А. Никольский

—  (Смеется.) Но на пути, может быть.

С. Платонов

—  Ну, маленький еще. (Смеется.) Не выросли еще.

Протоиерей А. Никольский

—  Понятно. Вот. Значит, поэтому надо вот... Когда вот это вот такой дух в семье христианский, это ребенка, естественно, затрагивает. В том числе и в Пост, где... Ведь Пост у нас — не только еда. Это должно быть время сугубой борьбы с грехом. И если взрослые, сами взрослые, родители борются с грехом серьезно, у них, соответственно, разговоры, там, поведение, там, — это, знаете, даже трудно передать всем — дух, по-другому не скажешь, то это захватывает детей неминуемо. Поэтому если у нас, у взрослых во время Великого поста — Великий пост, то дети это тоже, как воронку, втягивают.

С. Платонов

—  Даже если они в этот момент, возможно, пили молоко или кушали какую-то скоромную пищу...

Протоиерей А. Никольский

—  Да, конечно! Конечно! Конечно!

С. Платонов

—  ...у них тоже это будет Пост.

Протоиерей А. Никольский

—  Конечно.

С. Платонов

—  То есть, сама атмосфера, или, как это принято говорить современным языком, такой вайб, да? Вот молодежь поймет.

Протоиерей А. Никольский

—  Да.

С. Платонов

—  Вот эта атмосфера духа вот этого Поста.

Протоиерей А. Никольский

—  Да! Да! Совершенно верно. И, знаете, этот дух ревности — он... он веселый.

С. Платонов

—  Ну, если вместе — да.

Протоиерей А. Никольский

—  Да. Если вместе... Это он веселый, понимаете? Вот как (нрзб. — 09:24) постится молодежь как раз? Ну, молодежь как там? — ну, лет «тридцать минус», до тридцати, там, до тридцати пяти, то есть, когда вот совсем молодежь. Дети — это, там, шестнадцать — восемнадцать, а это вот тридцать, там, даже тридцать пять, ну, вот такие более-менее молодые люди, студенты... Знаете, у них глаза горят, у них одухотворенное лицо, им весело, им радостно! Вот взрослые люди, более взрослые, да? — вот как... типа меня, которому пятьдесят девять лет, там уже о грехах, там... У них тоже о грехах! Но все равно у них какой-то подъем внутренний.

С. Платонов

—  Кто повзрослее, наверное, хочет, наверное, покушать, да уже нельзя, диеты, еще что-то, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, да-да-да-да-да! (Смеется.)

С. Платонов

—  А другие...

Протоиерей А. Никольский

—  А у меня и так пост! Триста шестьдесят пять дней в году! (Смеется.)

С. Платонов

—  Да.

Протоиерей А. Никольский

—  Так вот... И вот это... Если ты так вот... Вот эта радость — она не может на ребенка не воздействовать. Вот. Поэтому надо поститься с ревностью, с радостью, и детей это, так сказать, затронет, они тоже в этот вайб включатся и начнут поститься. И это будет формировать — очень важно! — очень будет формировать их душу. Их душу. Потому что очень важно — эти детские впечатления. Вам все, там, психологи, педагоги скажут: что было у ребенка в три, четыре, пять, там (ну, там, где-то они с двенадцати) — это на всю жизнь. Это человек сформировался.

С. Платонов

—  Я с вами соглашусь. Потому что я тоже вспоминаю, как мы дома постились — это было что-то особенное. Как-то сразу переключалось — вот со скоромной пищи на Первую Седмицу мы уходили вот, обязательно ходили в Троице-Сергиеву лавру на повечерие, канон Андрея Критского... Конечно, детские впечатления и воспоминания лично у меня вот на всю жизнь остались именно такие, то есть... И очень вкусно мама готовила — там же и картошечка, и винегрет, и капуста тушеная, но очень вкусно, на самом деле. Я вспоминаю тоже уклад определенный свой вот семейный, то, так как мы дети были, мясо мы, конечно, не вкушали (вот я не вспомню так, чтоб было мясо — ну, может быть, был уже достаточно взрослый)... Первый раз рыбу мама готовила на Торжество Православия как раз. Вот это первое воскресение Поста, такое уже более праздничное, скажем так вот, уже можно было кушать рыбу. Вот это такое впечатление осталось. Ну, я соглашусь — вот как в детстве было, потом как будто бы проще перестраиваться. Даже если ты потом не постился много-много лет, потом ты приходишь к этому осознанию, и тебе намного проще.

Протоиерей А. Никольский

—  Мне один раз человек, которому было уж под пятьдесят, и он причащался с бабушкой... Было советское время, бабушка его водила в Церковь, и он причащался...

С. Платонов

—  Маленький мальчик...

Протоиерей А. Никольский

—  Маленький мальчик, да... Совсем таким вот... младшего школьного возраста, дошкольного... Потом — время, советское, в том числе, там религиозности особой не было, мягко говоря. Он вырос, конечно, естественно, невоцерковленным человеком. Потом он первый раз где-то лет в сорок пять — сорок восемь причастился, вот спустя вот это вот, там... практически, жизнь прожил, да, там? Там, тридцать с лишним лет. Но когда, говорит, я причастился, я вдруг вспомнил вкус причастия, вот в детстве. Он мне говорил: «Вкус причастия — у меня прям что-то взметнулось внутри, помимо вот, так сказать...» Иногда это, конечно, еще действие благодати, конечно. Но вот это... Знаете, надо понимать, что когда мы живем ради Христа, то к нам приходит благодать Божия. Вот это не надо никогда забывать. Мы иногда, как люди современные, со сформированным научным взглядом на мир, с мировоззрением научным, которое у нас школа формирует средняя, потом еще вузы, которые заканчивали (сейчас их, по-моему, большинство заканчивает значительное, особенно в Московском регионе), мы о благодати забываем. А для ребенка очень важно, чтобы его формировала благодать. Помимо вот, там, нашей педагогики. Чтобы он, так сказать... в жизни присутствовала благодать. Поэтому посты, походы в Церковь, причастия — это все формирует его душу. На всю жизнь. Возможно, он этим не воспользуется и пойдет другой дорогой, даже, может быть, прямо противоположной. Но все равно это будет фундамент. От фундамента, как вы правильно сказали, можно оттолкнуться. Вот. И люди, которые с детства воспитаны в духе православия, — с одной стороны, у них есть проблема, что, ну, это все уже знакомо...

С. Платонов

—  Ну, привыкают...

Протоиерей А. Никольский

—  ...привыкают, да! Это такая, знаете, уже культура, семейная культура, там. Вот это, конечно... А с другой стороны, благодать-то никуда не денешь. Все равно она в его душе вот всю жизнь его, всю жизнь, от момента рождения и вот до его взросления, она присутствовала, и она является залогом того, что она его может, так сказать, переключить, даже если он потом (нрзб. — 14:12).

А. Леонтьева

—  Напомню, что сегодня у нас в гостях настоятель храма Трех Святителей в Раменках протоиерей Александр Никольский. Отец Александр, вот хорошая мысль про то, как дети зависят вообще от родителей в своем посте — вот от покаяния родителей и так далее. Такой вопрос, отец Александр: а вот как сделать так, чтобы все-таки пост запомнился детям не каким-то вот строгим таким временем? Все-таки дети запоминают и воспринимают все как праздник, да? Мы иногда смотрим на детей, ну, даже в церкви, думаем: что их так веселит? (Смеется.) Нашли какую-то бумажку на полу и радуются. Как вот сделать, чтобы пост все-таки был для детей радостным?

Протоиерей А. Никольский

—  Вы знаете, вот — мы уже сейчас только об этом говорили, только что, — что если родители — для них это радостное... Не так, чтобы: «Ой! Ой!..»

А. Леонтьева

—  Тоже, тоже, да, родители должны быть радостные?

Протоиерей А. Никольский

—  «Ой! Кошмар! Сорок дней без мяса! Плакать и плакать по этому поводу — все сорок дней!» (Смеется.) Вот. Если, конечно, для них это... пост и вдохновляет их, приносит им радость, то и дети будут радостные. Потому что они ловят настроение родителей, это естественно для детей.

А. Леонтьева

—  То есть, все как написано, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Да!

А. Леонтьева

—  «Помажьте вы волосы маслом ароматным и радуйтесь!» (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Да, и праздничную одежду.

А. Леонтьева

—  Ага.

Протоиерей А. Никольский

—  То есть, это... То есть, пост — это не повод, значит, вот... Плакать можно, но вот в Церкви, там, в своей, там, где-то затворился и так далее... А на людях мы должны радоваться. Потому что все-таки цель-то поста какая? Стяжать любовь. А любовь — это радость. Цель поста — радость. Мы, если у нас... мы получили... научились, точнее, радоваться от того, что мы живем духовной жизнью, тогда вот мы цель поставили и реализовали. Знаете, вот Феофана Затворника недавно читал... В письме одной женщине пишет (это уже не так... незадолго уже перед смертью он переписывался, это осень, 1886 год примерно)... Он говорит: вот ты почувствовала некое охлаждение. А ты вспомни... Это естественно, потому что ты впала в душевную, плотскую жизнь, поэтому так... Вот есть душевно-плотские радости, а есть духовные радости. Вот ты почувствуй, вспомни, как ты получала от Бога духовные радости. Обопрись и иди к Нему. Потому что как?.. Почему душевно-плотские радости нам приносят удовольствие? Потому что радости. Мы поели, сытый стал? Здорово. Вкусовые рецепторы у нас, там, раздражились, соответственно, нам приятно.

С. Платонов

—  Да, кстати, а кто постился в своей жизни хоть раз честно, и когда нарушают пост, вспомните, какая боль в этот момент происходит, когда ты осознанно нарушаешь пост.

Протоиерей А. Никольский

—  Совесть. Да-да, совесть.

С. Платонов

—  Я вспоминаю себя в десятом классе — в Великую Среду почему-то я съел гамбургер. Это была самая нерадостная Пасха в моей жизни.

А. Леонтьева

—  (Смеется.)

С. Платонов

—  Казалось бы, всего лишь кусок какого-то, может быть, не очень настоящего мяса...

Протоиерей А. Никольский

—  Столько лет прошло, а...

С. Платонов

—  ...не знаю, какого там было... (Смеется.) Но как же мне было горько разговляться на Пасху со всеми! Я вот прямо сейчас это вспомнил, это чувство.

Протоиерей А. Никольский

—  Да, вот. Это душевно-плотские радости. Все они радость приносят, а мы их там похвали... А есть духовные радости. Ими тоже можно научиться радоваться. И это правильно. В том числе, радоваться от поста, вот от того, что ты постишься. Ты чувствуешь: нет, я эту плоть побежду, она будет моей! И я ее буду! Да? Она моей будет! То есть, моя плоть будет моей, мне подчиняться. Это может человека вдохновлять и вызывать радость от поста. Вот. Поэтому... И вот если в семье этот дух есть, радость, то и у детей это есть. И, естественно, детей надо водить в Церковь. Вот в первую неделю поста — на канон... Там, канон — там всего полчаса.

С. Платонов

—  Кстати, я вот с детства тоже вспоминаю вот это: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя».

А. Леонтьева

—  Ну это да...

С. Платонов

—  Это, ну, то, что поет хор перед каждым тропарем, ну вот тоже это детское воспоминание отчасти, и сейчас я тоже его вспоминаю.

Протоиерей А. Никольский

—  И, вы знаете...

А. Леонтьева

—  Удивительно, да, вот это время канона... Да, батюшка?

Протоиерей А. Никольский

—  Вот... И, знаете, не важно, что ребенок, конечно, он не так хорошо Ветхий Завет знает (а там все образы Ветхого Завета, в каноне, да?), но...

А. Леонтьева

—  Там и взрослые не всегда все... (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, да. Я советую почитать «Книгу Бытия», там, так сказать, «Исход», чтобы чего-нибудь немножко понимать. Вот. А... Так вот, все равно вот этот дух, когда люди вместе и Дух Святой здесь присутствует, и «двое-трое Во Имя Мое», и, там, «и Я буду среди них»... Чем? Духом Святым, благодатью Своей. И это ребенок не может не чувствовать. Пусть он, там, побегает, пусть он, там, чего-то так... Хотя есть дети — у меня вот, я помню, одна девочка (лет пять ей было) литургию стояла у папы (там папа стоял, и вот...) полтора часа недвижимо, как взрослые не стоят.

А. Леонтьева

—  Ничего себе!

Протоиерей А. Никольский

—  Вот такие дети бывают. Вот. Просто вот как...

А. Леонтьева

—  Ну это, скорее, исключение, чем... (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Да, это исключение, я согласен. Но вот, тем не менее, она прямо стояла, и видно, что вот прямо она вот вся вот... В четыре-пять лет! Ну, такой, у нее так сказать, индургин(? — 19:38), в своем роде, духовный. Так вот, все равно это будет, вот Сергей говорил... Все равно это остается. Вот это очень важно. Конечно, не обязательно ей, там, все полтора часа этой вечерней службы (там примерно полтора часа длится), на Каноне, да? Потом осталась на Великом (нрзб. — 19:57) с детьми, да?

А. Леонтьева

—  Угу.

Протоиерей А. Никольский

—  Можно с детьми или самой... или детей отпустить, или самому уйти вместе с ними — там по ситуации. Вот. Но вот это причастие службы, тоже великопостной, что ли, чтобы ребенок тоже этот дух... дух! Ребенка воспитывает дух! Не слова только, а дух! Слова могут быть разные. Ну, будем строгие, но с любовью. Могут быть строгие без любви. Первые воспитывают, другие — наоборот.

А. Леонтьева

—  С раздражением, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Да, с раздражением.

А. Леонтьева

—  С раздражением — оно как-то вот ликвидирует отчасти, на время, может быть, вот это ощущение любви.

Протоиерей А. Никольский

—  То есть, мы затаптываем ситуацию, и это, так сказать, закатываем в асфальт, но мы не воспитываем ребенка при этом. Вот... А здесь — дух. Этот дух надо, чтобы ребенок почувствовал. На своем уровне — на своем детском уровне, там, бегая, там, резвясь, там, еще что-то, не как мы, там, знаете, когда даже как вкопанный стоит. Но все равно мы это почувствуем. Будет причастие — и (нрзб. — 20:05) ему.

А. Леонтьева

—  Ну вот Сережа свидетель, да? Сережа уже почувствовал. (Смеется.)

С. Платонов

—  Да.

А. Леонтьева

—  Отец Александр, ну вот у меня есть такая семья — там очень благочестивые родители (действительно, без иронии, как бы такие очень, горячо верующие), и вот дети говорили (к вопросу о покаянии), что когда они видят, что мама стоит на исповеди или идет на исповедь, они говорят: «Мы не понимаем, зачем ей идти на исповедь! Она же святая!» (Смеется.) То есть, они вообще не понимают, что такое покаяние родителей, когда родители — они святые.

Протоиерей А. Никольский

—  Потому что они маленькие. Маленькие еще. Вот. Ну это хорошо, что... Значит, это хорошая семья, если дети считают, что мама — святая. Значит... Потому что и дети могут тоже чего-нибудь вспомнить, особенно подросшие. А так — вот, значит, у них все не так плохо.

С. Платонов

—  Все-таки так важно понимать следующий вопрос — вот как родители понимают Великий пост, вот как они это ощущают? Потому что для многих людей пост — это просто набор строгих ограничений и правил.

А. Леонтьева

—  Ну да. «Пост — это про «нельзя», как говорится.

С. Платонов

—  Что мы просто сейчас, вот сейчас нажали кнопку — и все, мы вот другие. Все, мы стали другими — мы, там, не едим и не ругаемся. А, нет, ругаемся за то, что едим скоромную пищу, там, еще что-то. То есть, абсолютно...

А. Леонтьева

—  (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Ругаемся с теми, кто ест скоромную пищу.

С. Платонов

—  Ну да, или так, да.

Протоиерей А. Никольский

—  Осуждаем, по крайней мере. (Смеется.)

С. Платонов

—  Да, да. Как говорится, если кто-то в семье начал поститься, то остальные... «Если кто-то в семье стал постником, то остальные стали великомучениками».

Протоиерей А. Никольский

—  ...мучениками, да, да, да. (Смеется.)

С. Платонов

—  Вот. И здесь тоже, понимаете, вот ребенок может понять пост как просто... что вот это время, когда ничего нельзя. И вот как раз вот противоположное тому, что вы говорите, что это время... не время радости.

А. Леонтьева

—  Ну да, очень хорошо ты повернул вопрос. И еще, с другой стороны, как бы пост — как будто мы должны стать другими людьми на время. По замыслу-то, мы все время должны быть такими — покаянными, воздержанными и так далее, так далее...

С. Платонов

—  И не только в постное время, да.

А. Леонтьева

—  Не только в постное время, не только в великопостное время. Вот не является ли для наших детей это таким контрастом, что вот мы сейчас — раз, так пост закончился, и мы, разудалые и как бы...

С. Платонов

—  «Вот станет мне восемнадцать лет, уйду я из дома — и не буду больше никогда поститься!»

А. Леонтьева

—  Да-да-да...

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, это, знаете, вот в восемнадцать лет он может так подумать. А когда дети маленькие, они так не думают.

А. Леонтьева

—  А уже в тридцать, да?.. (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Да. Если, конечно, папа с мамой, там, орут: «А-а, ты там чего? Сейчас Великий пост, сейчас мы тебя, там, засечем розгами, что называется»... (Смеется.) Ну, я так немножко утрирую...

С. Платонов

—  Так бывает.

Протоиерей А. Никольский

—  Да... Ну, не знаю, сейчас, наверное, так уже не бывает. Может быть, это было, там, во времена Горького Максима...

С. Платонов

—  Ну, я знаю таких.

Протоиерей А. Никольский

—  Да?

С. Платонов

—  Конечно, не прямо так, розгами, но когда... Для детей это было что-то такое... это шок какой-то вот. Они приходили в школу, там, или в тот же какой-нибудь фастфуд и с таким удовольствием — в протест — ели эту скоромную пищу...

Протоиерей А. Никольский

—  Во-от! Вот надо сделать так, чтобы протеста не было. Вот если ты... как это... Знаете, есть такое выражение — «легко спастись, когда тысячи праведников бегут в Царство Небесное, тебя увлекая за собою».

С. Платонов

—  Ну да.

Протоиерей А. Никольский

—  Вот. То есть, такой образ. Так вот, семья — она должна быть такой вот, так сказать, «толпой праведников», просто говоря, которые бегут в Царство Небесное. (Смеется.) Тогда и дети — они, естественно, уж... Кто, как не дети, будут увлечены этим, так сказать, движением? Это должно быть... Это внутреннее... Понимаете, все время мы читаем святых отцов, и там — Игнатия Брянчанинова, там, Феофана Затворника, там, ну, кого угодно, там, Антония Великого — это у всех сказано, что духовная жизнь это жизнь сердца, это не внешние предписания. Кого обличал Христос, как не фарисеев, которые как раз внешние предписания соблюдали, а внутренние...

А. Леонтьева

—  Да, как раз все нормально было, да.

Протоиерей А. Никольский

—  Да, у них там вообще было идеально. Нам бы поучиться у них в этом плане. Вот. А сердце у них было, там, полно всяких там нехороших, там, побуждений. Так вот надо, чтобы, если у нас есть эта внутренняя жизнь сердца, она сжигает... Вот есть замечательные слова преподобного Серафима Саровского: «Стяжай дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». А нам хотя бы своих детей зажечь. Понимаете?

А. Леонтьева

—  Да, да, да, да, да. В семье стяжать дух мирен.

Протоиерей А. Никольский

—  Да, но это будет только в одном случае — если ты этот дух имеешь в своем сердце.

С. Платонов

—  «Начни с себя».

Протоиерей А. Никольский

—  «Начни с себя», да. То есть, тогда ты вот их зажжешь. То есть, это будет естественно. Тебе даже ничего делать для этого не надо специально. То есть, они будут это чувствовать внутренне.

А. Леонтьева

—  Напомню, что сегодня с нами и с вами протоиерей Александр Никольский, настоятель храма Трех Святителей в Раменках. У микрофона Анна Леонтьева...

С. Платонов

—  ...и Сергей Платонов.

А. Леонтьева

—  Мы вернемся к вам через минуту, не переключайтесь.

С. Платонов

—  «Семейный час» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов Сергей Платонов...

А. Леонтьева

—  ...и Анна Леонтьева.

С. Платонов

—  Мы беседуем сегодня с протоиереем Александром Никольским, настоятелем храма Трех Святителей в Раменках.

А. Леонтьева

—  Отец Александр, вот во второй части программы немножко поверну тему. Мы очень здорово, что обсудили такие аспекты детского поста. Хотелось перейти, знаете, к такой теме, когда, например, не все члены семьи постятся. И вот у меня есть конкретная совершенно семья — это люди верующие, но отец семьи — у него профессия «спортсмен», он не может обойтись в пост без мяса, у него высокоинтенсивные тренировки. И жена совершенно спокойно как бы в пост готовит ему мясо — они, видимо, имеют, там, благословение на это... Ну, это уже их история...

С. Платонов

—  Без осуждения, да?

А. Леонтьева

—  Да, без осуждения, без каких-то для себя, там, душевных мук. Вот в таком случае как вы прокомментируете эту ситуацию?

Протоиерей А. Никольский

—  Знаете, у меня опыта такого не было личного, а у меня был другой опыт — когда я один постился, а все остальные не постились. (Смеется.)

А. Леонтьева

—  А, вот так, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Потому что матушка была, там, в положении, еще, там, всякие болезни наслаивались — у нее, там, диабет и так далее.

С. Платонов

—  Детки, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Детки были маленькие еще все, и, там, дошкольники. Там, было человека у меня, там, четыре-пять дошкольников в какой-то период, да? Я один постился, так сказать. И, ну, знаете...

А. Леонтьева

—  Ну, расскажите! (Смеется.)

С. Платонов

—  Один за всех!

Протоиерей А. Никольский

—  Да, один за всех, да! Когда один постишься — ты постишься, когда у тебя вот эта цель — Царство Небесное, когда ты вот стараешься увидеть Бога, тебя это вообще не интересует. Это просто не интересует. Потому что человек...

А. Леонтьева

—  Угу, угу. Ты не замечаешь, да, этого?

Протоиерей А. Никольский

—  Не замечаешь, да. То есть, это вот, знаете, ну, мало ли, кто чего ест, там, так сказать. Ты просто не замечаешь, для тебя это не играет значения. Никакого значения не играет. Поэтому мне вообще сложно не было, вообще. То есть, вот никаких искушений, потому что, ну, вот как-то вот я был еще молодым, очень горячим молодым священником, и как-то мне это было вообще ни о чем. Вот. А та ситуация немножко сложнее, которую вы описали. Тут наоборот — папа наворачивает мясо, а все остальные, значит, должны на него смотреть. То есть, детям это, конечно, сложнее. Это ситуация... Но тут надо, конечно, объяснять, что он не... Во-первых, не обязательно мужу готовить в этом случае что-то такое супервкусное — люля-кебабы, там, и так далее. Отварил говядину — ешь, дорогой. Тебе надо — жуй, пожалуйста.

А. Леонтьева

—  (Смеется.) Куриную грудку!

Протоиерей А. Никольский

—  Да. То есть, ему тоже будет, кстати, его совести будет спокойней, потому что он понимает, что он должен получить белок, он его, так сказать, ест, потребляет, но не так, чтобы, знаете, там, вот «пожалуйста, мне этот соус и вот этот соус, они вдвоем очень вкусные» — вот так не надо. (Смеется.) Вот. И дети будут, может, меньше искушаться, потому что, ну, кусок мяса дали, папа его, там, быстренько схрумкал и дальше стал есть то, что и все. То есть, надо как-то эту пищу упрощать. Сложнее, когда папа невоцерковленный, поститься в принципе не хочет, ему надо готовить люля-кебабы. Вот это...

А. Леонтьева

—  Такие ситуации тоже бывают, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Сплошь и рядом! Сплошь и рядом!

С. Платонов

—  Настоящий ужин нужно приготовить, да.

Протоиерей А. Никольский

—  Да. То есть, надо нормальный ужин. Я пришел с работы, мне, пожалуйста, вот... То есть, здесь в плане детей... То есть, мама, конечно, может и спокойно поститься, и спокойно... У меня вот сколько прихожан готовят спокойно, ну, даже я им разрешаю пробовать иногда чуть-чуть, чтобы понять, что она там приготовит, но не едят. Они сами не захотят, не хотят — не то, что я им запрещаю, какие-то там им... Нет, они вот — ни в коем случае. Женщины вот в посте часто бывают более ревностны, чем мужчины, в среднем. Вот. И... А как вот детям быть? Папа-то ест.

С. Платонов

—  Пример, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Пример, да. Еще худший вариант, когда мама. Папа верующий, а мама — она готовит все и так далее. Вот здесь — только примером своим, как вот правильно Сережа сказал. Примером. То есть, я должна своей жизнью увлечь детей за собой. А это — чем вот? Христианская жизнь — любовью.

А. Леонтьева

—  Радостью.

Протоиерей А. Никольский

—  Радостью, любовью, чтобы... Вот у меня — вот уже, помню, я как-то рассказывал — у меня мама заболела раком в свое время, в шестьдесят шесть лет. Она в шестьдесят восемь умерла, два года болела, вот. И она болела так — она была лежачая, она лежачая была последние, там, буквально две недели. А так она еще за две недели до смерти на даче была. И ее подруги, когда она заболела раком, тоже потянулись в Церковь. Она в Церковь уже ходила. Почему? «А Надя!» Вот у них такая ситуация — ну, человек умирающий, фактически, ей сказали, что там было полное поражение, там метастазы были везде, полностью, все тело, рак костей. Вот. То есть, там ничего не вырежешь. И она так спокойно, радостно готовит пироги, ходит в церковь, там — ну, как будто все хорошо.

А. Леонтьева

—  Угу. И своим примером...

Протоиерей А. Никольский

—  И своим примером она своих подруг подвигла тоже в Церковь пойти. То есть, «если она может, обычная женщина, мы ее, там, знаем двадцать пять лет, ну, значит... нам тоже хочется». (Смеется.) «Нам тоже хочется этой радости!» Вот надо чтобы вот своим примером именно — не строгостью: «Так, Федя, котлету положил на место!»... (Смеется.)

С. Платонов

—  «У нас пост!»

Протоиерей А. Никольский

—  «У нас пост!» (Смеется.) Вот. А, так сказать, своим примером вот этой вот такой христианской жизни. Это возможно, особенно для женщины. Для мужчин это немножко сложнее, потому что все-таки маленькие дети — они больше с женщиной, с мамой. Но и здесь тоже. Знаете, мне одна женщина уже рассказывала — она уже женщина, замужем, — как она пришла к вере. Вот у них была не очень воцерковленная семья, потом папа воцерковился. И она как-то... Ей было лет пятнадцать-шестнадцать, то есть, она выросла в невоцерковленной семье... И вот папа стоит посередине комнаты и читает вечернее правило про себя. Просто стоит и читает. Она, такой подросток лет пятнадцати, сидит на кресле, смотрит на него, как он читает правило. Смотрит, смотрит, смотрит, и вдруг мысль: «Бог есть».

А. Леонтьева

—  Как хорошо!

Протоиерей А. Никольский

—  Все просто! (Смеется.) И она стала воцерковленной, ну, девушкой потом.

А. Леонтьева

—  То есть, даже молча, да, когда он читал, это было в воздухе?

Протоиерей А. Никольский

—  Молча. Просто вот это была молодая семья, хотя не очень, я так понимаю, воцерковленная, но... Вот эти дети бегают вокруг мелкие, знаете, крик, шум, там, гам, то есть, квартира — не коттедж большой, где можно куда-то, а вот... Он посередине стоит, а вокруг дети бегают. Он просто стоит посередине и молится про себя.

А. Леонтьева

—  Как скала.

Протоиерей А. Никольский

—  Как скала. И вот об эту скалу ее неверие разбилось. Вот пример.

А. Леонтьева

—  Знаете, вот когда вы рассказывали, отец Александр, что вы вот один в семье постились, молодой горячий священник, вспомню, и все знают этот эпизод, из жизни преподобного Серафима Саровского. Помните, когда к нему приехала женщина и говорит: «Вот я пощусь в среду и пятницу, хочу еще в понедельник». И батюшка Серафим долго как-то вслушивался в ее слова и как будто не мог понять, о чем она хочет ему сказать. Она говорит: «Батюшка, в понедельник еще хочу поститься!» Он говорит... Как бы так и не понял, говорит: «Слушайте, да, бывает, так зачитаешься Евангелием, что и о еде забудешь». Ну, то есть, он говорил о том, что вот он не формально, там — «понедельник, среда, пятница»...

С. Платонов

—  Это как у монахов так принято, да, на Афоне...

А. Леонтьева

—  ...а это такая вовлеченность, да, в молитвенную жизнь как бы... Даже не обязательно вот в такую жизнь, там, по «Молитвослову» читать, а вот именно какое-то увлечение — и тогда этот пост не про еду, получается.

Протоиерей А. Никольский

—  Знаете, есть такая в одном из патериков трагикомичная история. Идут монахи — ну, там, где-то в Египте, в этих местах в те времена. Ревностные, постоянная Иисусова молитва, они все в молитве. Приходят в какой-то дом, их принимают, они начинают есть, и вдруг через, там, пять минут один из монахов кричит: «Братья! Мы же мясо едим!» (Смеется.) То есть, они настолько были погружены в молитву, что они просто чего-то жевали и даже не обращали внимания, чего у них там — трава, там, коренья или мясо. Вдруг они... ну, в какой-то момент один из них почувствовал — недостаточно глубоко молился! (Смеется.)

С. Платонов

—  Ну, она правильно говорит — то, что в это время... И батюшка тоже приводил примеры, которые вот, напомним — чтение жития святых детям по вечерам. Ну, не только в пост. Но, в то же самое время, здесь же главное — не есть друг друга еще, да?

А. Леонтьева

—  Угу.

С. Платонов

—  Это очень важный момент, который... Из поста в пост этот вопрос идет, да, наверное, в эфирах всех православных СМИ — что пост не в еде, а то, что не нужно есть своих близких. И здесь действительно... Ведь тут еще такой у меня вопрос — дети и богослужение великопостное. Потому что все богослужение, которое сейчас проходит в храмах, великопостное богослужение — оно как раз... Там очень много Псалтири, очень много Писания, очень много таких особенностей, которые на некоторых службах только раз в год случаются, да? И здесь вот — как детей вот приучить к великопостным службам? Вот часто задают вопрос: нужно ли, можно ли младенцев причащать на литургии преждеосвященных даров, например. Тоже такие вопросы есть. Потому что бывает такое...

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, последний вопрос очень легкий. Если младенец принимает уже твердую пищу, относительно твердую пищу, значит, можно.

С. Платонов

—  Ну, то есть, вопрос практически, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Да, чисто практический. Если не принимает, боится, что, человек, он поперхнется, значит, нельзя, потому что там вино. Потому что плоть, кровь Христова преждеосвященные, они погружаются в чашу с вином. Там и происходит, так сказать, преображение, предосуществление, так сказать, вина в кровь — вот то, что на литургии преждеосвященных даров. Это чисто для того, чтобы, ну, так, как бы размочить это немножко, так сказать, уже подсохшее, так сказать, вещество — плоть и кровь Христовы. Поэтому, ну, вином смысла причащать, в общем-то, нету. Хотя, там, конечно, можно сказать, что... как бывший инженер, скажу, что да, там...

С. Платонов

—  ...смешиваются.

Протоиерей А. Никольский

—  ...да, смешиваются, да, все равно там какое-то — или диффузия, там...

С. Платонов

—  Ну, кстати, есть такое богословское мнение на эту тему.

Протоиерей А. Никольский

—  ...да, диффузия, там, эта, так сказать... Ну, это не богословское — это чисто практическое. И, так сказать, идет — молекулы отрываются от, так сказать, основного, так сказать... Плоть и кровь Христовы идет, значит, это проникновение молекул...

С. Платонов

—  Освящается вино таким образом как будто бы, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, не освящается чисто... Ну, как бы да. Вот. Но это все так... Все-таки это вино, это не плоть Христова, поэтому, наверное, лучше... Младенца можно с субботы на воскресенье причащать, когда есть плоть... вино... ну, не вино, а кровь Христова. Если маленький младенец. А так — тащить детей можно. Я не знаю, есть ли мнение такое, что тебе нельзя. Нет, тебе можно, почему? Если ребенок — это три-четыре года, то есть, он достаточно большой, ну почему бы его не причастить на литургии преждеосвященных даров? Не вижу никаких возражений.

С. Платонов

—  А богослужение вот?..

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, здесь, вы знаете, надо очень осторожно. Потому что вот у меня у мамы была подружка, и она... Ее тетя воспитывала, очень религиозная. Так хорошо воспитывала, что она, когда уже выросла, шла по улице и видела храм, она всегда переходила на другую сторону, чтобы обойти его.

А. Леонтьева

—  Ничего себе! Ага...

Протоиерей А. Никольский

—  Вот. Поэтому немножко перестаралась эта тетушка.

А. Леонтьева

—  Перестаралась! (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Перестаралась, да. То есть, она выработала у ребенка, ну, и потом уже у взрослого человека... Хотя женщина удивительной души! Очень добрая, феноменально добрая просто! Но вот так вот — у нее вот из-за такого неправильного религиозного воспитания в детстве... ее прямо отвратили. Как вот Максима Горького — то же самое, так сказать, и так далее. Вот. Поэтому надо здесь осторожно. То есть, надо именно приучать. Не то, что вот все, да... Вот мы сейчас четыре с половиной часа отслужили вот — когда, там? — в четверг. Или во вторник мы четыре с половиной часа служили, это запомнил просто. В семь начали, в полдвенадцатого кончили. Ну как — ну взрослому тяжело, а ребенку-то еще тяжелее, это вообще практически невозможно. У него будет только вот такое, знаете, тупое...

А. Леонтьева

—  Может отторжение...

Протоиерей А. Никольский

—  ...отторжение, да.

С. Платонов

—  Ну, здесь, может быть, заменить как раз? Вот вы говорили про жития святых — может быть, Писание почитать, наверное, Библию — упорно учить текст...

Протоиерей А. Никольский

—  Да! И можно просто по чуть-чуть... Ну, то есть, пришел, постоял ты минут двадцать-тридцать — ну, там, сколько-то, какое-то время небольшое, когда ребенок еще как-то там вот что-то, чтобы просто он немножко почувствовал, приобщился, — и ушли. Все. И не надо его, так сказать... Или пусть он там вон, у храма погуляет, если нужда, значит, (нрзб.), а я постою здесь, помолюсь.

А. Леонтьева

—  Напомню, что сегодня с нами и с вами — протоиерей Александр Никольский, настоятель храма Трех Святителей в Раменках. Знаете, отец Александр, я, когда начинала водить в Церковь своих детей, мы жили в Переделкино, и вот водили в церковь Преображения Христова, вот этот сейчас старинный храмик... Он очень маленький, и на улице не было... вот то, что сейчас, там — огромная сейчас территория, огороженная прекрасным забором, детская площадка, кафе, где можно попить чаю, и так далее. И вот это вот был довольно такой жесткий период, потому что детям в храм не войти, там на них как бы прикрикивают, потому что они ну действительно мешают. Потому что люди очень плотно стоят, особенно в праздники. И детям на улице особенно нечего делать, потому что нет ничего. И сейчас, к счастью, при храмах вот возводятся какие-то для детей такие сооружения, чтобы они просто могли передохнуть, и для них, опять же, о чем мы говорили, это был бы все-таки немножко праздник. Вот они зашли — и как-то и на службе побыли, и причастились, и, в то же время, вот они со сверстниками, там, не знаю, на горке покатались. Вот мне кажется, что это очень разумное какое-то такое решение сейчас. (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Да. Сейчас еще воскресные школы. Поэтому мои дети после литургии идут у нас в три школы. И многим детям...

А. Леонтьева

—  Ну, тогда у нас тоже были! (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  ...это очень нравится, и прямо вот... Особенно некоторым девочкам — вот я знаю, просто они вот ждут — ждут воскресную школу, чтобы там вот... Вот можно ведь интересно сделать. Можно сделать скучно, можно сделать интересно, как всякое, так сказать, дело, да? Вот. Поэтому — да-да-да, стараться атмосферу праведника создать. Я знаю, некоторые идут после литургии, там, куда-то, в какое-то там... чего-то покупают ребенку, еще что-то — чтобы было «у нас праздник, сходи в храм».

А. Леонтьева

—  Вот у вас, кстати, отец Александр, как в семье с этим?

Протоиерей А. Никольский

—  Они хотят все причащаться.

А. Леонтьева

—  Хотят, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Да, хотят.

А. Леонтьева

—  Как вы это сделали?

С. Платонов

—  Там с маленького возраста...

Протоиерей А. Никольский

—  Да, с маленького возраста они все... Все, у нас же большая семья, так сказать, поэтому матушка тоже часто причащала, очень часто. Иногда даже несколько раз в неделю, если они у нас совсем маленькие были, да, младенцы. Они выросли в этом. И они хотят причащаться. Да, потом, конечно, понятно, в подростковом возрасте — там все эти проблемы возникают, естественно. Но... Но, так сказать, маленькие — они даже хотят причащаться. У них желание...

С. Платонов

—  Да, вот я все время вспоминаю своего маленького...

А. Леонтьева

—  Маленькие — да.

С. Платонов

—  Там главное было — объяснить ему, что сначала причастие, потом запивка. Надо было как-то аккуратно мимо столика пройти...

А. Леонтьева

—  Проставить, да? (Смеется.)

С. Платонов

—  ...потому что он... где запивку готовили, потому что он хотел уже запивку, вот уже все, просфорочку получить, вот мы все время как-то вот... Я его, помню, так в храме специально обводил, чтоб он этого не видел и готовился уже причаститься. (Смеется.) Например, вот такие ситуации бывают. Они хотят очень сильно...

А. Леонтьева

—  Ага.

Протоиерей А. Никольский

—  Понимаете, если родители причащаются, если мама причащается, исповедуется, то почему дети-то не будут это делать? Они, то есть... Более — они иногда... Вот подводят ребенка четырехлетнего — хочет исповедоваться. Ему еще нечего исповедоваться, у него еще не то сознание, грехи — особенно таких сознательных нету. (Смеется.) Но он видит — мама ходит на исповедь: «Ну, а я-то что? Я тоже хочу!» (Смеется.)

А. Леонтьева

—  Не, ну это понятно! (Смеется.) Это у нас в храме такая... Я наблюдаю мамочку — у нее маленький совсем дитеночек, года два. И вот когда все хором начинают петь «Верую» или «Отче Наш», он, там: «Отче Наш» — она так: «А-а-а!» у нее на плече. Он тоже поет, да? Но это совершенно естественно.

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, это естественно, да.

А. Леонтьева

—  Отец Александр, а вот уже дети, например, немаленькие, да? Уже они вот в этих взрослых возрастах, уже такие подрастающие, уже со своими проблемами, уже как бы немножко отбиваются, сепарируются, как говорят, от семьи... Вот что такого можно, какие-то вот завести такие обычаи в пост, какие-то традиции, чтобы это все-таки был пост? Не в еде, я подчеркиваю, про еду мы уже поговорили, а именно что-то вот, знаете, чтобы коснулось души. Вот вы говорили, жития маленьким можно почитать. А вот постарше — уже жития не почитаешь.

Протоиерей А. Никольский

—  Ну конечно, если четырнадцать-пятнадцать лет...

А. Леонтьева

—  Ну, и плюс, плюс, плюс, да... Это тридцать... (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, и, там, да, да, может быть, шестнадцать, семнадцать, двадцать, тридцать, да... Вот. Знаете, все равно... Ну, тут уже, конечно, сложно. Тут надо искать момент. Все равно эти люди — уже эти люди взрослые, фактически, да? У нас четырнадцать лет — возраст церковного совершеннолетия. Если, там, человеку шестнадцать-восемнадцать — он уже взрослый человек. Я всегда говорю, что Александр Невский стал Александром Невским в восемнадцать-девятнадцать лет. Это тоже такой возраст... Александр Македонский завоевывает Персию.

С. Платонов

—  «А ты в комнате убраться не можешь».

Протоиерей А. Никольский

—  Да. (Смеется.)

А. Леонтьева

—  (Смеется.) Очень православно!

Протоиерей А. Никольский

—  Да-да-да. «А еще в церковь ходишь!», да, и добавить. Так вот, приходится искать моменты. Все равно эти моменты можно найти. Вообще, взрослые дети — они тоже нуждаются. Они бывают колючие. Ну, вот когда, допустим, колючесть у них такая внешняя проходит с возрастом, там — ну, там, после восемнадцати они уже... Все равно они нуждаются в разговорах. И здесь уже взрослые разговоры должны быть. И они, кстати, обижаются, когда с ними не говорят. Они могут не показывать. Они... Ты к ним пристаешь с разговорами — они могут тебя отталкивать (ну, потому что, там, или настроение не то, или еще что-то). Но если ты с ними не разговариваешь, они обижаются. Понимаете? То есть, вот тут должна быть христианская любовь. То есть, не то, что вот, ну, как-то с тобой хотят, и мы тут сейчас с тобой тут задружим. Нет! С тобой не хотят, а ты все равно должен дружить и искать эти моменты. И... Ну, да, это требует такого, знаете... особой внимательности. С ними несколько сложнее, чем с маленькими.

А. Леонтьева

—  Конечно.

Протоиерей А. Никольский

—  Намного сложнее. Ну, ты за них... Во-первых, за них надо молиться. И время поста — это время сугубой молитвы, потому что у тебя сугубая молитва за своих взрослых детей.

А. Леонтьева

—  Да, да, особенно...

Протоиерей А. Никольский

—  Потому что у них уже грехи взрослые. И проблемы взрослые, и грехи взрослые, и они могут здорово поскользнуться в жизни, мы это знаем, сами так делали, к сожалению. И чтобы этого не было, за них очень горячо молиться. Очень горячо, каждый день. И вот советую, там, или Покаянный канон, или, там, (нрзб. — 19:50) Богородице, который вот, как причастие(?) читается, каждый день родителям читать взрослых детей. Притом, не так, знаете — «бу-бу-бу», все, отчитал и побежал, нет. А так, чтобы прямо каждый тропарь, так сказать, за каждого ребенка и с такой, знаете, кровью сердца. Вот это работает, такая молитва. Тогда детей Господь по молитве родителей начинает направлять. И при этом искать вот этот момент, когда он, может быть, раскроется, можно с ними поговорить. Это может быть разговор пятиминутный, но этого бывает достаточно.

А. Леонтьева

—  Отец Александр, а вот такая ситуация — родители разведены, папа и мама... ну, как бы ребенок вырос, там, например, с мамой, папа верующий, мама — светская совершенно женщина. Там, ребенок, ну, там, скажем, девушка, стала уже взрослой женщиной — там, ей тридцать плюс. Она как бы к Церкви не имеет никакого отношения, хотя в детстве, там, ее водили в церковь, когда еще родители были вместе. И папа старается ей при встрече что-то рассказать. Ну, то есть, как бы не то, что он ее, там, нравоучает, но пытается ей рассказать что-то из своих знаний...

Протоиерей А. Никольский

—  ...из духовной жизни, да.

А. Леонтьева

—  Да-да-да-да-да. Вот «сегодня такой-то праздник», вот «у тебя такая ситуация — помолись, там, святителю Николаю». Это не навязчиво, это нормально? То есть, он как бы говорит-говорит — что-то, наверное, попадает. Вот я просто вижу эту ситуацию со стороны — что-то попадает во взрослого уже ребенка, что-то, конечно, мимо идет. Что-то вызывает раздражение, типа «ну, пап, опять ты, опять вот про свое вот это вот божественное», да? Вот как вы думаете, отец Александр, что бы вы посоветовали?

Протоиерей А. Никольский

—  Вы знаете, я наблюдал, у меня есть такие семьи, где мама невоцерковленная, дети взрослые, папа разведенный с ними уже давным-давно, там, много лет. Вы знаете, папа работает. Он что-то говорит.

А. Леонтьева

—  Так...

Протоиерей А. Никольский

—  И дети это... все равно прислушиваются. Я вижу, что они прислушиваются. Они вообще не воцерковленные. Ну, выросли... А может... Не, ну даже когда, так сказать, они были маленькие, там и папа не ходил в церковь, он потом воцерковился, на фоне всех своих жизненных передряг, что называется. Но я вижу — дети начинают появляться в церкви. Даже... Они еще не причащаются, не исповедуются — они уже стоят на литургии немножко. То есть, все равно это возможно.

А. Леонтьева

—  Направление, да?..

Протоиерей А. Никольский

—  Это ненавязчиво надо делать. Понятно, что если ты появляешься, так сказать, там раз в месяц, и первые твои слова «пошли в церковь», это не сработает, особенно когда ребенку уже, там, лет двадцать пять.

С. Платонов

—  «А ну-ка вставай молиться...»

Протоиерей А. Никольский

—  (Смеется.) Нет, ну, даже пусть не так жестко, но все равно. Тут надо с детьми постоянно быть. То есть, с ними надо общаться в принципе, не только на религиозные темы, что называется. Но если ты вот с ним общаешься, если ты что-то в их жизни значишь... Надо, чтобы ты в их жизни что-то значил. Пусть это будет нечастое общение, потому что, ну, взрослые дети — ну, это как бы уже... так сказать... Но все равно — если ты ими интересуешься, ты им звонишь, ты им чего-то говоришь, ты им, там, как-то куда-то вызываешь, ты где-то с ними встречаешься, в том числе, и вот о религии — что-то дозированно... Опять же, надо смотреть, что ты говоришь. Потому что можно ведь как? «Ну, у тебя, там, на работе плохо — я помолился, у меня вот было как-то — я помолился, и все нормально стало». (Смеется.) Человек говорит: «Ммм, у него нормально стало. А у меня вот не стало. Может, попробовать?» (Смеется.)

А. Леонтьева

—  Ну да, то есть, если ты говоришь что-то, то что-то все-таки остается, да? Если как-то... репетиция...

Протоиерей А. Никольский

—  Да, и мне некоторые говорят, что «ну они же видели, как я свою жизнь вел в свое время» (ну, может, пил, там, гулял, там, еще что-то — ну, разные были ситуации в жизни, так сказать, разводы бывают не на пустом месте, не всегда это вот «мама виновата»)... Может, и папа там так себя вел, что...

А. Леонтьева

—  Конечно, конечно. Обычно оба виноваты.

Протоиерей А. Никольский

—  Оба виноваты. Папа себя вел... И дети видели и эти раздражения, и гнев, и скандалы, и, там, папа, там, пил, там, даже, может, изменял даже, то есть, мама это знала, там — ну, в общем, все, что, к сожалению, иногда бывает. И вот папа воцерковился. И что, что я могу сказать? Вот в этом случае можно сказать... Или, там, мама говорит: «Ну как я буду дочке говорить «не делай аборт», когда она знает, что она сделала несколько абортов? Ну, она скажет: «Мама, ты вот так вела, а чего я-то? Чего ты мне-то запрещаешь? Сама-то как делала?» Надо сказать опыт свой, отрицательный опыт... Как это в науке говорят — отрицательный результат, но это тоже результат. Вы скажите свой опыт — что... Я даже видел, как это отец говорил: «Я это делал, но это мне ничего не принесло. Вы хотите так же? Вы хотите наступить на те же грабли, на которые я наступил? Давайте, вперед! Я это делал, я понял, что это не помогает». Ну, это основная мысль.

А. Леонтьева

—  Ну да, то есть, опять же, возвращаясь снова и снова к этой теме, что родитель, даже очень сильно нагрешивший, да, «накосячивший», как говорят подростки, в каком-то молодом возрасте, приходя к покаянию, может все-таки изменить ситуацию.

Протоиерей А. Никольский

—  Ну, изменить ситуацию — это так вот, что прямо вот «ну, он может изменить...» — нет. Он может пытаться изменить ситуацию.

А. Леонтьева

—  Если ты искренне...

Протоиерей А. Никольский

—  Ну да, если он искренне говорит: «Слушай, ну вот смотри, я вот пил, а что мне это дало? Ты видел, что мне это дало? Ты так же хочешь? Те же результаты? Ты же видел! Не делай, как я».

А. Леонтьева

—  Ну это такое покаяние даже не только перед Богом, но и перед близкими.

Протоиерей А. Никольский

—  Да. Ну, а что? Они все равно все знают. Не надо устраивать общую исповедь — они и так все знают. (Смеется.)

С. Платонов

—  Да, это новая тема для программы, когда психологи советуют: «Во всем виноваты твои родители», например, да, еще что-то? Ну да, это очень важно. И, мне кажется, и даже, кроме такого, как мы сегодня очень много уделили время гастрономическому посту, важно, наверное же, родителям, ну, не ругаться в этот период хотя бы, да?

Протоиерей А. Никольский

—  Ну да. Это, то есть... Что пост... Действительно... То есть, у родителей радостное состояние духа. У детей тоже тогда будет. Они: «О, пост начался — родители улыбаются. Здорово!» (Смеется.)

С. Платонов

—  Они поменялись, да.

Протоиерей А. Никольский

—  Они поменялись — поменялись именно вот... Они перестали смеяться, зато стали радоваться. Тогда сцепка: значит, чтобы радоваться, надо не есть мяса. Я, конечно, шучу, но... (Смеется.)

С. Платонов

—  Как вариант, да.

А. Леонтьева

—  Надо очень харизматично не есть мясо и радостно, чтобы дети поняли, что пост — это очень хорошо. (Смеется.)

Протоиерей А. Никольский

—  Да-да-да-да-да, совершенно верно! (Смеется.)

А. Леонтьева

—  Ну что ж, мы попытались сегодня порассуждать о вечной теме. Это, знаете, как вот тема исповеди — вот сколько лет ты ходишь на исповедь, мне всегда очень интересно, когда батюшки что-нибудь интересное рассказывают про исповедь, — так и вечная тема поста. Потому что мы очень много лет постимся, но всегда интересно порассуждать на эту тему и какие-то новые для себя аспекты открыть и позадавать вопросы батюшке. Вот. Что мы сегодня и попытались сделать. И напомню, что сегодня у микрофонов были Анна Леонтьева...

С. Платонов

—  ...и Сергей Платонов.

А. Леонтьева

—  И у нас в гостях — протоиерей Александр Никольский, настоятель храма Трех Святителей в Раменках. Отец Александр, спасибо вам большое за этот разговор.

Протоиерей А. Никольский

—  Спаси Господи.

С. Платонов

—  Спасибо вам! Постимся постом приятным. До свидания!

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Как не превратить семейную жизнь в ад». Протоиерей Максим Первозванский
• «Семья и пост». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Евангелие — основа семейной жизни». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов