«Важность добрых помыслов». Архимандрит Симеон (Томачинский)

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наш ведущий диакон Игорь Цуканов вместе с доцентом кафедры филологии Московской Духовной академии архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из собрания «Слов» преподобного Паисия Святогорца продолжили беседу о значении добрых и злых помыслов в жизни христианина.

Разговор шел о том, как помыслы могут влиять на настроение человека, о том, почему так важно отделять грех от грешника и почему важно скорее оправдывать других, чем осуждать, а также какому важному уроку мухи и пчелы могут научить нас.

Ведущий: Игорь Цуканов

---

Диакон Игорь Цуканов
«Один чистый добрый помысел обладает силой большей, чем любой аскетический подвиг. К примеру, диавол воздвиг против юноши брань нечистых помыслов. Чтобы избавиться от них, юноша совершает всенощные бдения, постится, воздерживается от пищи и воды по три дня подряд. Однако один включённый им в работу чистый помысел обладает силой большей, чем все его бдения и пощения, и оказывает ему более существенную помощь».

— Добрый вечер, дорогие друзья! Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. У микрофона архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и диакон Игорь Цуканов. Сегодня мы беседуем по книге преподобного Паисия Святогорца, которая была издана несколько лет назад. Даже не книга, а многотомник — «Слова» блаженной памяти старца Паисия Святогорца. И это третий том — «Духовная борьба», раздел «О помыслах, добрых и злых». Отец Симеон, благословите, добрый вечер!

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Добрый вечер, Бог благословит!

Диакон Игорь Цуканов
— Неделю назад мы уже с вами беседовали на тему помыслов и начали читать вот этот раздел, но не дочитали, потому что уж слишком много различных тем затрагивает преподобный Паисий. Тем, кто, может быть, не слушал ту программу, напомню: мы читали фрагменты из бесед преподобного Паисия о том, что добрый помысел работает таким образом, что не даёт проявляться зачастую тем страстям, которые в нас во всех есть. И если мы успеваем ту или иную ситуацию, или, может быть, чьи-то слова, чьи-то поступки истолковать в добрую сторону, как бы в защиту человека, то злым помыслам, которые сатана пытается вложить в голову всяком человеку, просто негде приземлиться. Преподобный Паисий приводит пример, что они, как ракеты, которые диавол хотел бы послать нам в сердце, не успевают просто даже взлететь, потому что добрый помысел этому препятствует. В нас должна работать такая «фабрика добрых помыслов». Такое краткое содержание предыдущей серии.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, это прекрасное выражение старца Паисия. И, действительно, у кого-то из мирских людей может возникнуть вопрос: «Я что, буду ещё и заботиться о своих помыслах? Пусть монахи этим занимаются». Но вот как раз старец Паисий показывает, что от этих помыслов мы все равно никуда не денемся. А если не будем взращивать добрые помыслы, то взойдут худые, злые злаки, которые нас могут вообще разорвать или, по крайней мере, ввергнуть в уныние, в тоску. И вообще, один дурной многопопечительный помысел может человека с ума свести, вот это он показывает. И, кстати говоря, он приводит пример, сейчас мы зачитаем, который показывает, что, в общем-то, это обычная житейская ситуация. Мы с такими ситуациями сталкиваемся каждый день многократно. Вот давайте послушаем:

«Помню, как много лет назад мы приехали со Святой Горы в Урано́полис и собирались ехать дальше, в Сало́ники. Нам подали грузовик, уже загруженный всякой всячиной: чемоданами, апельсинами, рыбой, пустыми грязными корзинами из-под рыбы. В тот же кузов стали забираться люди, дети из Афониа́ды, монахи, миряне. Кто мог, усаживался на досках, остальные стояли на ногах. Один тучный мирянин втиснулся на скамейку рядом со мной. От тесноты ему было очень неудобно, и он стал громко возмущаться: «Что же это за безобразие!» А чуть подальше от него сидел монах, весь заставленный вонючими рыбными корзинами. У бедняги оставалась снаружи только одна голова. Грузовик тронулся в путь по разбитой просёлочной дороге, его трясло и раскачивало на ухабах. Вставленные одна в другую корзины валились на монаха, и он, стремясь уберечь голову, отталкивал их руками. А мой тучный сосед по скамейке продолжал громко выражать неудовольствие тем, что сидел немного стеснённо. — «Ну что ты всё кричишь? — урезонил я его. — Посмотри, каково приходится твоему соседу!» «Как ты там, отец?» — спросил я монаха. — «Здесь лучше, чем в аду, геронда!» — с улыбкой ответил он. Один сидел и при этом мучился, а другой радовался, несмотря на то, что на него сыпались горы вонючих рыбных корзин. «Через два часа мы доедем до места и выберемся из этого кузова, — рассуждал монах, — а несчастные грешники мучаются в аду вечно, да и мучения там адские, не чета всем этим корзинам и людской давке. Слава Тебе, Боже, здесь не так плохо, как там!»

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, замечательная история, вполне жизненная ситуация, потому что такая толпа и толкучка может быть и в метро, и в маршрутке, и в очереди: кто-то вперёд пролез, кто-то толкнул нас, и в храме бывает всякое. Поэтому как важно иметь вот эти добрые помыслы, чтобы сохранять такое благодушное настроение, благодарное Богу, и не смущаться от каких-то нелепых порой ситуаций и тягостных. И какой прекрасный девиз: «Здесь лучше, чем в аду, геронда!» Уж, казалось бы, можно в такую передрягу попасть, но всегда можно себе сказать, что — слава Богу, я ещё жив, что я ещё не в аду. Иногда и сегодня люди размышляют: как же так, вот какие-нибудь соседи сверлят бесконечно стену, или там поздно вечером, или рано утром шумят, или кто-то снег очень громко убирает в пять-шесть утра... И здесь можно сказать тоже: слушайте, ну слава Богу, что нас не бомбят, что мы сейчас не сидим в бомбоубежище без света, без тепла и без еды, как многие сейчас сидят, тысячи людей там, где идут военные действия. Это же просто подумать, в каких ужасных, стеснённых условиях люди находятся и здесь даже не с адом можно сравнивать, а с тем, что реально сейчас, в эту минуту происходит. Ну а совсем уж яркий такой слоган — это вот «здесь лучше, чем в аду», который, я думаю, во многих ситуациях может подойти.

Диакон Игорь Цуканов
— Это такая своего рода память смертная, о которой тоже часто святые отцы говорят, что она должна быть.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, и память смертная, и то, что есть с чем сравнить твоё положение всегда, что оно во многих отношениях лучше. А если вспомнить людей, которые в больницах находятся, детей в онкологических клиниках — когда на это смотришь, это же вообще очень трудно перенести. Как они передвигаются, привязанные катетерами к этим стойкам, где им вливаются лекарства, и они даже не могут отлепиться от этого — дети невинные. Или люди, прикованные к постели, к инвалидному креслу. Тут много есть, с кем себя сравнить, и, в общем-то, признать честно, что твоё положение, оно прекрасно, просто несравнимо, можно сказать, комфортно. Да, какие-то небольшие неудобства есть, но они несравнимы с тем, что испытывают другие люди.

Диакон Игорь Цуканов
— Ну вот да. В такие сытые времена, благополучные люди часто этого всего не видят. Это священники ходят по больницам, причащают, беседуют с этими детками, ну и вообще с больными людьми, и видят много беды и горя. А так-то люди живут, от этого отгораживаясь зачастую. А вот когда происходят какие-то события, которые всех касаются уже, когда от этого нельзя отгородиться, то — да, это перед глазами и, казалось бы, действительно, странно жаловаться на какие-то неудобства. Наверное, отчасти и поэтому Господь попускает такие вещи.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да. Ну и возвращаясь к идее «фабрики добрых помыслов»: ведь ясно, что этот монах, о котором рассказывает старец Паисий, для него это был определённый труд в себе вырастить такое настроение. Когда на тебя вонючие рыбные корзины падают и тебя трясёт на всех ухабах, нелегко сохранять благодушное настроение, как-то благодарить Бога, радоваться, нужно определённое усилие. Но вот эта «фабрика» у него хорошо поработала, он говорит: «Ну скоро же закончится эта дорога, мы выйдем, будем радоваться, а в аду вечно мучаются грешники». Каждый применительно к себе может придумать какую-то свою историю, своё какое-то оправдание или утешение в таких кризисных ситуациях.

Диакон Игорь Цуканов
— Прекрасно, конечно, что преподобный Паисий вот такие живые примеры нам приводит, это сразу наводит на воспоминания из Евангелия, что Христос ведь тоже постоянно изъяснялся притчами, и очень многие такие вещи, которые, сложно объяснить — что такое Царство Небесное, как это объяснить? Вот он это объяснял с помощью притч, которые были понятны абсолютно всем его слушателям: «рыбаки», «вышел сеятель сеять» и так далее, то есть люди простого такого физического труда прекрасно понимали, о чём идёт речь. И у старца Паисия этот метод истолкования каких-то духовных вещей через совершенно практические, всем понятные ситуации работает тоже очень хорошо.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, и причём он же умел замечать это всё, ведь он спросил этого монаха, потому что ему было интересно, как он умудряется сохранить такое благодушие: «Как ты там, отец?» — и получил от него такое замечательное назидание. То есть он, действительно, как пчела, собирал со всех цветов вот этот нектар, и потом не только для себя лично, а, видите, и с нами делится этими историями прекрасными.

Диакон Игорь Цуканов
— Прочтём очередной фрагмент:

«Когда некоторые говорили мне, что соблазняются, видя в Церкви много неподобающего, я отвечал им так: «Если спросить муху: „Есть ли здесь в окрестностях цветы?“ — то она ответит: „Насчёт цветов не знаю, а вот консервных банок, навоза, нечистот вон в той канаве полным-полно“. И муха начнёт по порядку перечислять тебе все помойки, на которых она побывала. А если спросить пчелу: „Не видала ли ты здесь в окрестностях какие-нибудь нечистоты?“ — то она ответит: „Нечистоты? Нет, не видала нигде. Здесь так много благоуханных цветов!“ И пчёлка начнёт перечислять тебе множество разных цветов, садовых и полевых. Видишь, как? Муха знает только о помойках, а пчёлка — о том, что неподалёку растёт лилия, а чуть подальше распустился гиацинт.

Как я понял, одни люди похожи на пчелу, а другие на муху. Те, кто похож на муху, в каждой ситуации выискивают что-то плохое и занимаются только этим. Ни в чём они не видят ни капли доброго. А те, что похожи на пчелу, находят доброе во всём».

— Как раз то, о чём отец Симеон две минуты назад сказал: что люди, воспитывающие в себе добрые помыслы, подобны пчёлам, которые собирают мёд.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ну это не я придумал, это такая общая мысль у святых отцов, в том числе у Василия Великого «К юношам» — замечательный его трактат о том, как пользоваться языческими сочинениями, что, действительно, и там можно собирать нектар, собирать полезное для души, а то, что неполезно, от этого отказываться. Но это, кстати, ещё раз подтверждает тезис о том, что старец Паисий целиком в русле святоотеческой традиции, просто он умеет это изложить очень доступным языком, понятным современному человеку. Муха и пчела — очень яркий такой пример и образ, который каждому понятен и, собственно, каждый может сделать свой выбор: кем я хочу быть.

Диакон Игорь Цуканов
— Ну вот здесь очень интересно, о чём я хотел спросить, отец Симеон: говорит преподобный Паисий, что есть люди, похожие на пчелу, а есть люди, похожие на муху, и как будто бы это заложено уже изначально в человеке, что вот этот человек — собиратель нечистот, а вот этот человек — собиратель мёда. Вот есть ли здесь всё-таки момент выбора добровольного, человеческого: кем я хочу быть? Или есть какая-то такая предрасположенность, которую очень сложно в себе поменять?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Нет, понятно, что бывает у людей сварливый характер или установки такие «заводские», скажем, не вполне хорошие, но это не мешает человеку перевоспитывать себя. Собственно, почему эта «фабрика» должна работать? Ведь и добрый человек может испортиться, и наоборот, человек такой, всем недовольный может усиленным перевоспитанием, работой этой «фабрики добрых помыслов» прийти к совершенно другому результату. И его заслуга будет гораздо больше, чем если у него это было врождённое некое свойство, склонность такая, потому что понятно, что не сами страсти, не сами грехи, а склонность к каким-то порокам мы часто наследуем, но мы совершенно не запрограммированы. Наоборот, каждый призван лучшую версию, что называется, самого себя как-то создавать. И, кстати говоря, это в русле даже модных каких-то идей о позитивном мышлении. Мы уже говорили о том, что действительно важно в себе вот это позитивное мышление воспитывать, видеть хорошее в происходящем вокруг нас, в людях, которые нас окружают, это и нам принесёт огромную пользу, и привлечёт Святого Духа (по крайней мере, не оттолкнёт), и во многом, в 90% будет соответствовать реальности. Ведь мы сами себя изводим подчас, и сами картину мира вот такую с точки зрения мухи создаём. В любой картине, в этом луге, который он описывает, важна точка зрения, которую человек применяет. Поэтому здесь, конечно, важно, чтобы эта «фабрика добрых помыслов» функционировала, чтобы она как-то старалась перетолковывать происходящее: на цветы обращать внимание, а не на нечистоты.

Диакон Игорь Цуканов
— Тут сразу вспоминаешь, конечно, ещё слова Спасителя о том, что «светильник телу есть око: если око твоё будет чисто, то всё тело твоё будет светло; а если око будет нечисто, то тело будет тёмное», то есть непросвещённое, внутри будет темно. И одно из толкований, насколько я помню, этих слов как раз в том и заключается, что как ты смотришь на окружающую жизнь, на окружающих людей, на окружающие события, от этого во многом зависит состояние твоего сердца. Глаза — это, конечно, как образ, так же можно сказать, и слух: то, что мы в себя принимаем, и те образы, которые мы слышим и видим, зависят от того, как мы на них смотрим. Ну, то, о чём вы сказали, отец Симеон, о том, что важен наш взгляд, важно то, на что мы стараемся смотреть, обращать внимание. Это совершенно евангельская идея.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, но из своего опыта мы знаем, что бывают действительно такие люди, которые всё воспринимают негативно априори уже. И с такими людьми очень трудно бывает общаться, находиться рядом, потому что они любую ситуацию сразу видят в тёмном, отрицательном свете. А есть, наоборот, люди, их старец Паисий описывает, и он сам был таким, которые умеют даже в самой, казалось бы, кризисной и ужасной ситуации найти зёрна истины и свет, который её преображает, и какой-то путь. Поэтому, к сожалению, констатация того, что одни люди похожи на пчел, а другие — на мух, в общем, недалеко от истины. Другое дело, что это такая динамическая ситуация, то есть муха может стать пчелой всё-таки, если захочет, а пчела может превратиться в муху, если она будет в этом направлении двигаться. В природе мы этого не видим, а в человеке это случается, потому что человек — это существо живое, развивающееся, и я пять лет или десять лет назад не равен себе сегодняшнему. В этом смысле усилия и труды именно по воспитанию своих помыслов приносят результаты. Может быть, не сразу, но они обязательно дадут плод. Продолжаем читать:

«Геронда, понимает ли человек, который имеет святость, кто лукав, а кто нет? — «Да, он понимает как человека лукавого, так и человека святого. Он видит совершаемое кем-то зло, но одновременно видит в творящем зло и его внутреннего человека. Он различает, что это зло от искусителя, что оно приходит в человека извне. Своими душевными очами он видит собственные прегрешения великими, а прегрешения других малыми. Он действительно видит их малыми, а не обманывает себя. Он может понимать, что совершаемое кем-то — это преступление, но в добром смысле этого слова оправдывает лукавство злого человека. Он не презирает таких людей, не считает их низшими себя. Он даже может считать таких людей лучшими себя и сознательно, по многим причинам, терпеть совершаемое ими зло. К примеру, видя злобу преступника, такой человек думает, что этому преступнику никто не помог, и поэтому тот опустился до того, что стал совершать злодеяния. А ещё он понимает, что и сам мог бы оказаться на месте этого несчастного, если бы Бог оставил его без Своей помощи. Относясь ко злу подобным образом, такой человек приемлет многую благодать».

Диакон Игорь Цуканов

— Мне кажется, это очень важное место, потому что частое возражение, даже которое у меня в голове рождается, когда читаешь слова о помыслах, что нельзя же придумывать, нужно реально смотреть на вещи, объективно, и если ты видишь явное зло, какой тут добрый помысел можно включить? Очень для меня ценно, что авва Паисий говорит о том, что такой вот святой человек или человек духовный, он себя не обманывает, у него нет задачи через розовые очки смотреть на ситуацию, просто он разделяет грех и грешника.

Архимандрит Симеон (Томачинский) — И, кстати, в этом нам помогает в таком понимании художественная литература. Например, «Отверженные» Гюго, Жан Вальжан, где цепь событий, отношение к нему, его злоключения приводят к тому, что он озлобляется, ожесточается. Здесь не то чтобы его вины нет, но он попал в очень тяжёлые и драматические обстоятельства, из которых выскочить не может даже при своём желании. У Диккенса это есть, у Достоевского, в их произведениях показано изнутри, что как можно сравнивать: человек, выросший, например, в среде порочной, и с детства уже испорченный, конечно, ему гораздо труднее исправиться, встать на добродетельный путь. Как его можно сравнить с человеком, который купался в родительской любви, в благополучии вырос? Это же несопоставимые случаи. И в этом смысле подчас некоторые преступления рождаются из обстоятельств очень тяжёлых жизненных, когда, например, человек в преступной среде уже родился и вырос. Ну, понятно, что он не святой и трудно его признать каким-то положительным человеком, но оправдать-то его можно, понять его можно, что он в такой ситуации оказался. Если бы мы оказались в такой ситуации, неизвестно, что бы с нами было. Очевидно, что Господня благодать нас хранит во многих случаях и просто не даёт совершать каких-то тяжелых грехов. Это очень явственно понятно бывает, что если бы я оказался в такой ситуации, то пошёл бы во все тяжкие просто. Какая же тут заслуга моя? Это очень важная мысль, что даже в этом случае какого-то грешника закоренелого можно не то чтобы оправдать, но войти в его положение, понять, что это трагическое стечение обстоятельств во многом. Помните, как главный герой в фильме Шукшина «Калина красная» пытается выбраться искренне, но его затягивает обратно и с ним расправляются в итоге. В этом смысле художественная литература помогает изнутри увидеть развитие человека и обстоятельства, в которых он оказывается, и, по крайней мере, не рубить с плеча.

Диакон Игорь Цуканов
— И потом, мы знаем теперь уже из медицины, например, что есть просто такие вот искажения личностные, которые можно приравнять даже к психиатрическим заболеваниям своего рода. Это, может быть, не называется заболеваниями, но такие искажения личности, когда человека может не быть эмпатии совсем, он может быть лишён возможности воспринимать чувства других людей. Есть же разные типы личностные, и когда об этом знаешь, тоже какие-то вещи можно понять. Другой вопрос, можно ли это всегда как-то оправдать? Но, во всяком случае, не судить слишком строго.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ну да. А потом, ласковое слово и кошке приятно. В романе «Отверженные» Гюго каторжник самым наглым образом украл серебро у епископа, у монсеньора Бьенвеню, приютившего его. А когда этого каторжника поймали и привели обратно к епископу, тот сказал: «Да нет, ничего он не украл, это я ему сам подарил». То есть он выгородил его очевидное преступление. Но благодаря такому доброму искреннему отношению он фактически стал путеводной звездой для этого каторжника, казалось бы, для потерянного человека.

Диакон Игорь Цуканов
— Дорогие друзья, добрый вечер ещё раз! Это программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии и я, диакон Игорь Цуканов. И сегодня мы читаем человека, который формально к святым отцам не причислен, потому что, кажется, список святых отцов исчерпывается, наверное, XII веком так, формально, да?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ну, иногда и Феофана Затворника причисляют к святым отцам, и других святых.

Диакон Игорь Цуканов
— В широком смысле и более поздние авторы, безусловно, заслуживают того, чтобы знакомиться с их мыслями, их писаниями. И вот преподобный Паисий Святогорец, прославленный по историческим меркам совсем недавно Церковью, и по времени жизни — наш современник, он, как оказывается, очень-очень применим именно к сегодняшнему дню и очень для нас полезен. Мы читаем сегодня с отцом Симеоном его рассуждения, его беседы о помыслах. Вот предыдущий фрагмент, который мы уже начали обсуждать в прошлом получасе, он, мне кажется, ещё вот чем интересен: там преподобный Паисий говорит о том, что человек духовный не то чтобы не видит зла, которое происходит в мире или в действиях людей, но он духовно истолковывает это. Что это значит: он разделяет человека и его действия, он понимает, что всё, что в том или ином человеке есть злого, это привнесённое. Он умеет увидеть внутреннего человека. И вот, отец Симеон, у меня вопрос такой возникает: по крайней мере, для христиан, которые знакомились со Священным Писанием, это должно быть вообще-то очевидно. Ну, это прописная истина, что надо уметь различать грешника и грех. Наверное, есть святые люди, которые это умеют, но в большинстве случаев не получается, как правило, сделать этого, в нас эмоции вспыхивают сразу, как раз злые помыслы очень легко приходят. В общем, мы вспоминаем о том, что нужно разделять человека и творимые им какие-то беззакония далеко не сразу. Вот у меня это получается очень плохо делать. Почему? Хотя мы все вроде читаем Евангелие, знаем, мы все вот наслышаны в этой области. Как этому научиться-то?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— У меня тоже плохо получается, честно скажу. Ну, видите, нужно же встать на Божественную точку зрения, это же так Господь на нас смотрит. Он видит каждого человека в его такой чистоте, в его предназначении истинном, в его подлинном величии и возможностях, которые могут раскрыться, потенциале. Могут раскрыться, а могут не раскрыться, но, конечно, Господь хочет, чтобы раскрылись, видит человека именно как икону Свою. И поэтому Он понимает, что всё это искажённое, чужеродное, оно привнесено врагом (диаволом) на этого человека, и поэтому Он сострадает каждому человеку, хочет ему победы и старается помочь. Другое дело, что этот путь Господь за нас не может проделать. Каждый из нас должен свою лепту обязательно внести в творение своей личности.

Диакон Игорь Цуканов
— Хотя, как говорит, по-моему, тот же самый преподобный Паисий, что от человека требуется сделать один шажок, и тогда Господь ему навстречу сделает десять. Вот шажочек-то должен быть наш.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Совершенно верно. И вот один из главных шажков — это именно добрые помыслы, он как раз об этом говорит, а это иногда сложнее даже, чем какое-то действие. Оказывается, не так уж легко вот эти добрые помыслы в себе воспитать, но это требует тоже некоего творческого такого усилия и размышлений постоянных о жизни, наблюдения за людьми. Почему мы читаем и художественную литературу, и аскетическую литературу? Чтобы понимать, как зло действует в человеке, как оно могущественно, как оно тонко, лукаво, обольстительно, и человек бывает слаб. Это же не для того, чтобы себя оправдать, а для того, чтобы оправдать другого. Для того, чтобы понять, что подвергается таким массированным бомбардировкам этот человек и очень трудно устоять. Поэтому здесь, видите, спрашивают сёстры, что человек, который имеет святость, понимает, кто лукав, а кто нет. И тот, кто имеет святость, как раз может и оправдать человека, понять, что это чужеродное. И самое главное в этом отрывке ещё то, что человек, благодаря такому отношению ко злу, приемлет многую благодать. Вот негативные мысли и осуждающие отгоняют Святого Духа, а оправдывающие и позитивные размышления о другом, даже самом большом преступнике, наоборот, привлекают Святого Духа. И в этом смысле, если снова вернуться к «Отверженным» Гюго, сеньор Бьенвеню и был таким образцом человеколюбия, благодушия, потому что он умел в самом закоренелом грешнике увидеть искру Божью, оправдать его, не осудить. Ну и, конечно, мы это видим у реальных святых. Тот же старец Паисий, собственно, так себя и вёл, он не только об этом писал, но так и с другими людьми обращался. Он мог, кстати, очень жёстко и обличить человека. Такое благодушие — это не единственный инструмент. И не приятие всего безусловное, не то, что ты принимаешь и соглашаешься со злом, а просто ты снисходительно умеешь относиться к грешнику, понимая, что он находится в болезни, в недуге, в каком-то помрачении. И иногда лекарством может быть довольно резкое слово или действие такое сильное. Здесь надо понимать, что это не такое благодушие без разбора, без смысла, но оно основано именно на глубоком понимании предназначения человека и силы атаки на него со стороны лукавых сил.

Диакон Игорь Цуканов
— Продолжаем читать преподобного Паисия:

«Тот, кто совершает над собой тонкое делание, оправдывает других и не оправдывает себя. И чем больше он продвигается вперёд в отношении духовном, тем большую приобретает свободу и тем больше любит Бога и людей. Тогда он не может понять, что значит злоба, поскольку постоянно имеет от других добрые помыслы. Его мысли постоянно чисты, и на всё он смотрит духовно, свято. Даже падения ближних идут на пользу такому человеку: он использует их как надёжный тормоз для самого себя, чтобы быть внимательным и не потерпеть крушения. И напротив, человек, не очистившийся, мыслит лукаво и на всё вокруг смотрит лукаво. Своим лукавством он пачкает даже хорошее, доброе. Даже добродетели других не идут ему на пользу, потому что, будучи омрачённым чёрною тьмою человекоубийцы, то есть диавола, он и добродетели истолковывает с помощью своего „толково-лукавого словаря“. Он всегда пребывает в расстройстве и ближних постоянно расстраивает своим духовным мраком».

Диакон Игорь Цуканов
— Ну вот здесь перекликается, отец Симеон, с тем, что преподобный Паисий говорил о мухах и пчёлах, что есть такие люди, подобные в своём духовном устроении мухе, которая везде выискивает нечистоты.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Здесь впечатляющая, во-первых, перспектива человека, который продвигается вперёд в светлых, благих помыслах, какую он приобретает свободу, и как он действительно больше любит Бога и людей. Кстати, об этом в Псалтири говорится, такая немножко сложная цитата, я вот сейчас вспомнил: «Возвеселится праведник, егда увидит отмщение, руце свои омыет в крови грешника».

Диакон Игорь Цуканов — Да-да, всегда смущают эти слова.

Архимандрит Симеон (Томачинский) — Какая это рука? Что это, он выносит тазик и умывает руки свои в крови этих грешников? Как это всё выглядит? А на самом деле, по толкованию Афанасия Великого и других отцов, как раз об этом идёт речь, что человек, видя наказание грешников за их какие-то очевидные злодеяния, к себе это обращает: «Слушай, дорогой, с тобой то же самое будет, если ты пойдёшь по этому пути. Смотри, будь внимателен к себе». Старец Паисий говорит: «надёжный тормоз для себя самого» — использует их как надёжный тормоз, вот в каком смысле он «омыет руце свои в крови грешника». В том смысле, что он будет воспитывать в себе страх Божий, будет бояться согрешить, будет бояться, что и его увлечёт эта вот река погибели, этот соблазн, он же для каждого из нас может быть роковым, «и всюду страсти роковые». Поэтому праведник будет умывать руки свои в крови грешников в том смысле, что он, видя Божественное правосудие, будет стараться очиститься и не превозноситься над другим, понимая, что нужно быть внимательным и не потерпеть крушение, то есть всё ему ко благу способствует. Человек, который стяжал этот навык добрых помыслов, который эту «фабрику» запустил на полную мощность, и она непрерывно у него работает, фактически становится неуязвимым для стрел вражьих, потому что он всегда смиренный, а смиренному человеку что может повредить? Он всегда считает себя хуже всех и всегда о всех думает хорошо, что бы ни случилось. Но это, конечно, требует, действительно, и времени продолжительного, и усилий больших, но это цель. И такое счастье, покой в душе, мир — ну вот это, наверное, оно и есть примерно, по крайней мере, путь к этому — такое отношение к людям. А если человек лукав и всё перетолковывает в плохом смысле, интересный такой образ, что «толково-лукавый словарь» использует. Действительно, можно же всякое слово, всякое действие в укор поставить человеку, перевести на язык вины и греха. Вот человек добрые дела делает — «это он ради тщеславия, чтобы прославиться». Помог кому-то — «это он специально, чтобы о нём хорошо говорили». Используя этот «толково-лукавый словарь», всё можно исказить абсолютно, даже самые чистые и добрые намерения. И, наоборот, можно оправдать, увидеть в хорошем свете даже какие-то отрицательные поступки или оправдать в том смысле, что это вот просто такое помрачение было, нападение диавольское...

Диакон Игорь Цуканов
— ... которое может быть и со мной.

Архимандрит Симеон (Томачинский) — Да, да, конечно, в любой момент.

Диакон Игорь Цуканов
— Отец Симеон, хочется спросить: чем вот этот взгляд человека, во всём видящий причины для недовольства, во всём находящий какие-то несовершенства отличается от так называемого критического мышления? Ведь часто, когда мы это говорим, люди говорят: «Ну вы все в розовых очках ходите, а надо смотреть на вещи трезво» и иногда как-то теряешься. Вот что здесь можно сказать? Действительно, критическое мышление нам дал Господь, нельзя сказать, что это что-то такое неправильное. Но вместе с тем очень часто оказывается, как вы сказали замечательно, что когда ты по-доброму истолковываешь какие-то вещи, даже, казалось бы, в неправильном поведении человека, то ты оказываешься как-то более прав, чем когда ты сразу думаешь о нём уничижительно.

Архимандрит Симеон (Томачинский) — Нет, ну старец Паисий тоже говорит о критическом мышлении — критическом по отношению к своим догадкам и каким-то предположениям. Он говорит: «Слушай, ты думаешь, что он поступил так из злобы, но ты включи критическое мышление — может быть, у него кто-то болеет, может быть, у него сейчас другие заботы или он просто тебя не заметил, может быть это, это и это». Это же и есть критическое мышление человека. Поэтому здесь совершенно это не отрицает интеллекта и какой-то разборчивости, просто направление этой реки мы сами задаём, куда она потечёт — вниз, в Ахерон, или вверх, в Эдем, как ты будешь это воспринимать. Ведь подлинно и глубоко мы же не знаем другого человека, мы себя самого-то плохо знаем, а как можно судить о другом человеке? Поэтому ты включаешь добрый помысел, чтобы в любом случае не ошибиться, в любом случае получить пользу. Это не розовые очки, потому что розовые очки — это как раз некий отказ от размышлений, от какого-то критического восприятия информации. Наоборот, «фабрика добрых помыслов» — очень активное действие, очень творческое, непростое, и подчас даже противящееся каким-то нашим привычкам. Это, конечно, далеко отстоит от розовых очков. Я думаю, что это просто другой немножко язык, о котором мы говорим, и другие приоритеты. Ведь наша задача не расставить всё по своим местам и вынести верховный суд, мы всё равно ошибёмся, что о международных событиях будем судить, что о поступках других людей — 99,9% того, что мы попадём мимо. А наша задача всё-таки в своей душе воспитать радость, усвоить Божий взгляд на мир, а он благодаря этим добрым помыслам и возникает, и в этом случае мы как раз практически в 100% случаев попадаем в точку.

Диакон Игорь Цуканов
— Вот я как раз и хотел спросить, что может быть мотивацией для человека, чтобы эти добрые помыслы в себе воспитывать? Потому что ведь всем так нравится судить, вот мне очень нравится осуждать, в этом есть какая-то тёмная сладость некая.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— И ещё других вовлекать в это.

Диакон Игорь Цуканов
— Да. А что вот может быть мотивацией для того, чтобы действовать наоборот? Это как раз, видимо, то, о чём вы сказали — какая-то радость настоящая, да?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Благодать Святого Духа. Преподобный Серафим то же говорил, в этом как бы цель наша. Лучше уж нам тысячу раз ошибиться, хотя действительно человек помрачён, действительно его лукавый водит за нос, действительно он ошибается не потому что он такой плохой, а потому что не разобрался и поддался на какой-то соблазн. Но благодаря этим добрым помыслам человек получает благодать Святого Духа, и это высшая награда, которую можно только иметь. А наоборот, осудительные помыслы отгоняют, вот как старец Паисий обращает внимание, отошёл Святой Дух, и что — ты остался один. Даже если ты прав, предположим, и этот человек нехорошо поступил, такой вот он плохой, хотя всё равно мы понимаем, что это не точно и не совсем верно, и преувеличение, но предположим, ты технически прав, пригвоздил его — ну и что, это какую-то тебе радость даёт? Это вот именно, как вы сказали — какая-то злобная радость, ужасно мы этим всем заражены, есть такой у нас грех. Почему, собственно, старец Паисий и ставит в центре, акцентирует внимание на том, что один добрый помысел перевешивает тысячи других подвигов наших, вот какая его сила! Ну если он тебе сам по себе приносит благодать Святого Духа — даже вот просто объективно посмотри: или ты хочешь там десять часов всенощных бдений с постом, и то ты такого не достигнешь, а тут один добрый помысел тебе даёт больше — ну выбери, к чему тебе обратиться. Мне кажется, довольно убедительно это звучит, и хорошо бы, конечно, об этом помнить бы всегда. Дальше читаем:

«Духовное состояние человека видно из качества его помыслов. Люди судят о вещах и событиях в соответствии с тем, что имеют в себе сами. Не имея в себе духовного, они делают ошибочные выводы и несправедливо относятся к другим. Например, тот, кто по ночам, желая остаться в безвестности, творит милостыню, и о прохожем, встреченном поздно ночью на улице, никогда не помыслит плохо. А тот, кто прожигает свои ночи во грехе, увидев запоздалого прохожего, скажет: „Вот зверюга! Где же его носило целую ночь?“, потому что судит по собственному опыту».

Помните, какое отношение ко Христу проявили двое разбойников, распятые вместе с Ним? Оба видели распятого на кресте Христа, оба чувствовали, как сотряслась земля, оба находились в равном положении. Однако что помыслил один и что другой? Один, тот, кто висел по левую руку, хулил Христа и говорил: «Если Ты Христос, спаси Себя и нас!» Другой, одесную, исповедовал так: «Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» (Лк. 23:39). Один пошёл в вечную муку, другой спасся«.

— Да, как это в тропаре говорится: «... Овому убо низводиму во ад тяготою хуления, другому же легчащуся от прегрешений, к познанию богословия». Действительно, этот пример очень ярко показывает: два разбойника, оба страдают, оба в одинаковом положении, ещё неизвестно даже, кто больше преступлений совершил. И вообще, по моей версии, почему один благодарил Бога и признавал себя грешником, а другой хулил? Потому что у них был соответствующий навык. Ясно, что это был некий результат их предшествующей жизни. То есть даже тот, кто совершал преступления, он же мог осознавать бездну своего падения и просто остановиться не мог, но у него был некий навык этих добрых помыслов. А тот, который хулил, который роптал, ну вот он так всю жизнь роптал, и когда творил зло, роптал: «Как ещё с вами, собаками, поступать, только вас грабить и убивать». То есть он этот навык стяжал. На кресте мы видели результат их внутренней духовной работы над собой. Да, мы все грешники, все в каком-то смысле терпим наказание за свои грехи, но вот то, что нам дано — это или благодарить Бога, или отвергать Его и роптать. Вот это, мне кажется, очень яркий пример.

Диакон Игорь Цуканов
— Ещё тут есть очень важная и обнадёживающая вещь, что, в общем, для Бога получается — ну, это очередное тому свидетельство — для Бога важно малейшее такое движение человеческой воли и души, то есть вектор. Человек может быть вообще разбойником, может совершить массу преступлений. И если положить на чашу эту пресловутую весов его и какого-нибудь праведника, который милостыню подаёт, постится — понятно, кто перевесит, вроде бы. Но насколько много зависит как раз от этого помысла последнего, что человек либо всё-таки будет о других в первую очередь думать, как вы сказали, позитивно, и будет оправдывать людей, будет пытаться занять Божью точку зрения на человека, либо он будет других хулить. И в этой перспективе даже весь предшествующий опыт человека оказывается не так важен, как вот это последнее движение его сердца. А это последнее движение, оно невозможно без навыка, как вы сказали.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, собственно, здесь это и есть результат «фабрики добрых помыслов». Может быть, не такой сознательный у этого разбойника, который покаялся, но всё-таки у него был какой-то опыт признания себя грешником, признание того, что «я в этой грязи, но спасибо Тебе, Господи, что Ты достойное воздаяние мне дал. Помяни меня во Царствии Твоём». Это действительно великая сила. А с другой стороны, вот тот, который хулит, он же ещё раз показывает, что Бог не может спасти человека без него. Бог же не может сделать так, чтобы он благодарил, как робот. Это всё-таки внутреннее побуждение самого человека — или принять то, что с ним происходит, или возроптать, обвинить в этом Бога. Такая возможность страшная, она остаётся, свобода этого человека — или так, или иначе это воспринять. Оказывается, по этой границе и проходит разница между раем и адом, по сути. Если ты благодаришь — если ты благодаришь, ты уже спасён, ты уже в раю. А если ты хулишь и ропщешь, то ты в аду, праведник ты или грешник, не имеет значения. Здесь не столько внешняя канва жизни человека, сколько его внутреннее состояние, вот текущий момент, что в его сердце именно сейчас, потому что, собственно, рай и ад — это тоже состояние души. Человек может быть последним грешником и преступником, но если он хочет быть с Богом и готов признать своё злодеяние, признать правоту Бога, оправдать Бога в этом смысле, то он может войти в рай. И первым разбойник вошёл в рай, его пишут у нас на иконостасе или на дьяконских дверях подчас, или рядом с дьяконскими дверями. Такое напоминание, что: ребята, вот «фабрика добрых помыслов» как работает, смотрите — человек вообще никудышный, злодей, но благодаря доброму помыслу он сумел первым войти в рай.

Диакон Игорь Цуканов — Это такая надежда для нас всех, но, с другой стороны, очень жёсткое напоминание, что эти вещи надо в себе воспитывать в течение всей жизни, потому что если ты живёшь совершенно в другую сторону и всех осуждаешь, то просто, наверное, невозможно то, что в последнюю минуту ты как-то покаешься и радикально изменишься. Скорее всего, останешься таким, каким ты всю жизнь и прожил.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, видимо, со вторым разбойником так это и произошло, потому что в период таких высочайших страданий, тяжелейших трудно себя воспитать, уже немножко о другом мысли. Поэтому, пока у нас есть возможность, пока мы можем трудиться в этом направлении, важно осознать, что «фабрика добрых помыслов» — это то, что открыто для каждого из нас, и то, что, собственно, ведёт нас в рай, в Царство Небесное.

Диакон Игорь Цуканов
— На такой замечательной пастырской ноте мы и завершаем сегодняшнюю беседу, посвящённую словам преподобного Паисия Святогорца «О помыслах, добрых и худых». Огромное спасибо дорогому отцу Симеону (Томачинскому), с которым вместе мы читали этот текст и, мне кажется, мы получили большую такую духовную пользу (я, по крайней мере, точно). Дай Бог, чтобы как-то ещё начать претворять в жизни всё, о чём пишет преподобный Паисий.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, будем стараться. Спаси Господи!

Диакон Игорь Цуканов
— Спаси Господи! Прощаемся с вами, дорогие друзья, до следующей недели. Всего доброго!

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— До свидания

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «Воскресение Христово». Священник Анатолий Главацкий
• «Преподобный Иоанн Лествичник о тщеславии». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «Паисий Святогорец о действии страстей в человеке». Архимандрит Симеон (Томачинский)