«Творчество и вера». Ольга Лапшина

У нас в гостях была актриса театра и кино Ольга Лапшина.

Мы говорили о вере и творчестве, о православных святочных традициях. Наша гостья рассказала о том, как пришла к вере и как это изменило ее жизнь и отношение к творчеству и актерской профессии, рассказала, как познакомилась со своим мужем, известным фольклорным музыкантом Сергеем Старостиным, благодаря которому тоже стала изучать и исполнять русские народные песни и духовные стихи. Кроме того, Ольга Георгиевна рассказала о своем участии в спектакле «Аркаим», созданном при поддержке фонда Деменция.net, и посвященном непростой теме исследования мира деменции.

Ведущая: Кира Лаврентьева

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели! С вами Сергей Платонов и Кира Лаврентьева, а в студии у нас Ольга Лапшина, актриса театра и кино. Здравствуйте, Ольга!

С. Платонов

— Здравствуйте!

О. Лапшина

— Здравствуйте, дорогие ведущие, и здравствуйте, дорогие наши радиослушатели!

К. Лаврентьева

— У нас сегодня святочный эфир, получается. Всех поздравляем с наступающим Старым Новым годом, да!

О. Лапшина

— Очень люблю эти святые, или еще называли их «страшные» вечера. Святые вечера или страшные.

К. Лаврентьева

— Святые вечера. Да, действительно, особенное время.

С. Платонов

— Да, это в Рождественском периоде еще находимся, и поэтому еще живем в этом праздничном настроении. Обязательно мы поздравляем всех с праздником, колядуем, приходим друг к другу в гости и обязательно, обязательно общаемся.

О. Лапшина

— Прекрасное время — святочное.

К. Лаврентьева

— Да, да.

О. Лапшина

— И сегодняшний вечер — и он еще так назывался в традиции — «щедрый вечер».

К. Лаврентьева

— О, интересно.

О. Лапшина

— И колядки, которые исполнялись под щедрый вечер, они, собственно, назывались «щедрилки» или «щедривки», в зависимости...

С. Платонов

— Колядки — это особенный период и, кстати, очень мною любимый. Сначала же — вот если расскажем — сначала колядовали, потом щедровали. То есть, это уже как бы второй заход уже, получается, когда люди ходили по домам и пели специальные колядки.

О. Лапшина

— Ну, сначала как бы христославили, да, после Рождества?

С. Платонов

— Да-да-да.

О. Лапшина

— Может быть, кто-то не знает, может быть, кто-то забыл, кто-то сейчас находится за рулем... Мы напоминаем, что святые вечера — святки — они начинаются с Рождества Христова и заканчиваются Крещением, 19-м числом.

С. Платонов

— Да! да!

О. Лапшина

— С 7-го по 19-е. И весь этот период святочный — он вот так и, собственно, и праздновался...

С. Платонов

— Просто помнят люди, которые знают традиции. Кто активно живет в православной вере, тогда они это знают. А многие светские люди уже, в принципе, встретили Новый год и успокоились, для них это всего лишь какой-то, скажем...

О. Лапшина

— Да, да-да...

С. Платонов

— ...скажем так, ну, послепраздство какое-то, которое даже не замечают.

О. Лапшина

— Слушайте, ну есть армяне, да? Есть староверы, у которых тоже Рождество — оно вот 25 декабря.

С. Платонов

— Да-да-да.

О. Лапшина

— То есть, у них... они тоже живут в своей традиции. Как бы мы с уважением относимся ко всем тем, кто уже отпраздновал сначала Рождество, потом Новый год, а по-нашему, по-православному, тоже мы празднуем и 1 января, потому что...

С. Платонов

— ...куда деваться?

О. Лапшина

— ...ну как нас отучить от этого? Все равно для нас это праздник — Новый год. И вот тот Новый год, который, собственно, наступает, который называется Старый Новый год — да? — так его еще называют, или Василий... Вот перепевали тоже в этих щедрилках Василия Великого. Вот это как раз...

С. Платонов

— Так, может быть...

О. Лапшина

— Попеть?

С. Платонов

— Конечно! Пощедруем?

О. Лапшина

— Давайте.

К. Лаврентьева

— «Щедрый вечер» на радио ВЕРА.

(Ольга Лапшина поет щедривку.)

С. Платонов

— Спасибо большое! Браво!

К. Лаврентьева

— (Смеется.) Спасибо, Ольга! Спасибо большое!

О. Лапшина

— Вот вашей студии такой я сейчас такое сделала опевание прямо.

К. Лаврентьева

— Да. Придвигайтесь обратно к микрофону.

Ольга, еще интересный такой у нас инфоповод сегодня есть с вами — это спектакль «Аркаим», который будет представлен публике, я так понимаю, 20 января. Расскажите поподробнее. 20 января в Театре Наций...

О. Лапшина

— 20 января в Театре Наций на Основной сцене в 19 часов.

К. Лаврентьева

— В 19 часов?

О. Лапшина

— Да. По-моему, билеты уже есть в продаже, и этот спектакль — благотворительный, то есть, он идет по билетам, но все сборы с каждого билета будут поступать в Фонд «Деменции — нет».

К. Лаврентьева

— Так, понятно. Потому что спектакль посвящен деменции?

О. Лапшина

— Посвящен, собственно, этой теме, очень деликатной теме.

С. Платонов

— Кстати, и сайт...

О. Лапшина

— Как-то у нас... Да, как-то у нас так принято в психологии, что ли, в нашей народной, а может быть, это и в мире так — что люди считают, что как-то неловко говорить о деменции, как-то мы даже скрываем этот момент, да, от кого-то там — от наших друзей, от близких, что у кого-то кто-то заболел деменцией. Считается, это как-то немножко, вроде бы, неловко, неприлично — вроде как, сознаться в чем-то не очень хорошем. А на самом деле это как бы и распространенная болезнь, и от нас, от тех, кто оказался рядом с человеком, заболевшим деменцией, как раз вот и требуется эта терпимость, милосердие, а по большому счету — просто любовь. Любовь к своим близким, которые попали вот в такой немножко «зазеркальный» мир. И это надо... Это спектакль, который, собственно, для меня — он тоже раскрыл вот эту тему деменции, пока мы репетировали, в репетиционный период. Во-первых, вот все мои спектакли — будем так, они все очень хорошие. Я обожаю свою работу, и я заняла в очень хороших спектаклях в разных театрах. Но есть особая категория спектаклей, которую я называю «Полезный театр». Вот спектакль «Аркаим» — он относится как раз... Он для меня вот такой «полезный театр». У меня есть с этим же режиссером — Руслан Маликов его зовут, прекрасный мой товарищ и режиссер этого спектакля — у меня с ним еще есть спектакль, который мы играем уже десять лет, называется он «Прикасаемые». Там герои — слепоглухие люди, которые не видят, не слышат, которые живут... Они — герои нашего времени. Я очень люблю, очень дорожу этой работой тоже. И, то есть, когда было как-то посвободнее с передвижением по миру, мы в разных странах находили тоже этих героев — ну, то есть, давали задание людям, и они находили таких же героев, они приезжали к нам с переводчиками и рассказывали свои истории, и мы выезжали потом в эти страны и играли спектакль, ну как бы также включая их проблемы. Вот. А спектакль «Аркаим» — собственно, он поставлен так, что это очень жизнеутверждающий, очень позитивный, очень, я бы сказала, спектакль-антидепрессант...

К. Лаврентьева

— Неожиданно!

О. Лапшина

— ...на вот такую сложную тему. Он талантливо поставлен, талантливо играется. В нем заняты очень талантливые актеры. И как бы для меня это очень важно тоже — что, помимо того, что это талантливые актеры, медийные актеры, это еще и люди, с которыми очень приятно встречаться, дружить, общаться. Вот для меня это очень важная составляющая — что ты приходишь всякий раз на работу, как на праздник. Я это очень люблю. У меня все мои театральные компании — это вот еще как вот мои друзья, единомышленники.

К. Лаврентьева

— Угу. Это очень важно, конечно.

О. Лапшина

— Да.

С. Платонов

— Вы собрались ради большой цели.

О. Лапшина

— Ну да! И здесь тоже такая «лакмусовая бумажка» — не все актеры хотят работать в такого рода «полезном театре». Кто-то, например, из медийных людей... Я часто зову кого-нибудь — у нас есть там, в «Прикасаемых», два чтеца, он и она, это всегда должны быть медийные люди. И когда я кому-нибудь предлагаю, некоторые откликаются очень, они хотят в этом участвовать, несмотря на то, что эти два медийных человека не зарабатывают вообще на спектакле ничего. То есть, мы ту малость зарабатываем там, да, а они... То есть, это чистая благотворительность. Но есть актеры, которые, например: «Ой, нет, я не могу! Ой, я буду плакать! Я не выдержу этого, нет! Я — нет-нет-нет, я...» Люди так себя жалеют и так как бы прогнозируют, что они от чего-то будут плакать, что у меня ощущение все-таки, что это, ну, какое-то избегание, что ли, вот каких-то... Очень уж трепетно к себе относятся.

К. Лаврентьева

— Берегут себя уж слишком.

О. Лапшина

— Берегут себя. Берегут себя! Ну как ты только представишь, что люди — вот те, которые так живут, не видят, не слышат, — они герои, они умеют в своих профессиях состояться, они путешествуют, они имеют семьи, они радуются жизни, они умеют читать, они интеллектуалы при этом, — то какое право мы, здоровые люди, какое право имеем мы ныть?

К. Лаврентьева

— Ольга, в программе «Парсуна» на телеканале «Спас» с Владимиром Легойдой...

О. Лапшина

— Ой, прекрасное такое!

К. Лаврентьева

— ...вы рассказывали свою удивительную историю прихода к вере. Но больше всего трогает момент с бабушкой, конечно, с молитвенной вашей бабушкой из смоленской деревни...

О. Лапшина

— С Прасковьей Севастьяновной! Они староверы, староверы!

К. Лаврентьева

— Да, вот это, конечно...

О. Лапшина

— Бабушка, Прасковья Севастьяновна, наша приснопоминаемая! Приснопоминаемая наша! Она в первые же месяцы войны — дед ушел ополченцем, дед Алексей, и пропал без вести. И бабушка одна подняла четырех девочек. Естественно, замуж она не вышла, потому что по старообрядческим законам все-таки она... И она ждала его все-таки — что вдруг случится чудо, и он вернется. Вот бабушка дожила до 1971 года и умерла. Но я... то, что я вспоминаю — нас на все лето отправляли на дачу, на все три месяца. Это была просто — «лето, — в песне там поется, — это маленькая жизнь», это абсолютно точно — была маленькая прекрасная жизнь, которая давала вообще такой импульс и такую... Где происходило всякое творчество! Вся моя актерская судьба — она еще вот тогда замешивалась, этим летом. И мы с сестрами, то есть... И в одной избе мы жили, ложились, у нас были наши кроватки там... И вот мы ложились спать, и бабушка уже в тишине, в темноте снимала свой платочек, расплетала свою длинную-длинную косицу, тоненькую такую... Я все время — «ну крысиная косица», бабушка с ней жила всю жизнь. Вставала на коленочки и молилась за всех, за всех, за всех. И мы ей там: «Бабушка, ну что ты молишься? Бога нет!» — «А вы спите, спите, спите, спите!» Такой кроткий человек был, в котором... который ничего не делал напоказ — ни для кого. Это очень была... человек очень углубленный... Ну как бы человек с такой верой, которая просто составляла его жизнь.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на радио ВЕРА. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. У нас в студии сегодня искрящаяся Ольга Лапшина...

О. Лапшина

— (Смеется.) Спасибо вам!

К. Лаврентьева

— ...актриса театра и кино... Я все думала — какой эпитет подобрать? Вот что самое первое приходит на ум, когда я на вас смотрю? Да, действительно, «искрите», Ольга.

О. Лапшина

— Спасибо большое!

К. Лаврентьева

— Интересом к жизни.

О. Лапшина

— Спасибо! Я очень люблю жить, да. Это правда. Мне интересно жить. И мне Господь подарил такую прекрасную семью! У меня муж, который известен, кстати, на вашей передаче — «Вера»...

С. Платонов

— Сергей Николаевич Старостин.

О. Лапшина

— ...Сергей Николаевич Старостин, да. Вот. И он мне подарил, можно сказать, вот такую чудесную судьбу. Потому что когда мы познакомились... А случилось это в 1986 году, я пошла с ними в экспедицию фольклорную, и он какое-то еще время был моим начальником экспедиции, так я его презентовала. Я иногда и сейчас говорю о нем — «начальник экспедиции». Вот. Но как бы помимо вот этого огромного пласта, этот человек — для меня он не только мой муж и отец двоих наших детей, он для меня — наше национальное достояние. Это правда. Он... Никто его не принуждает, не заставляет, он сам цифрует записи, которые когда-то сделал в многолетних своих экспедициях, которые начались 50 лет назад. И он оставляет это для будущих поколений. Это наш культурный код, наши корни. При этом он очень скромен. Вот я считаю, что есть такие люди, которых мы называем «божии человечки». Вот даже не обязательно этот человек, там, регулярно посещает храм, совершает некие церковные обряды, молитвы. Это хорошо, конечно, это в идеале, мы как бы к этому стремимся, не всегда это получается. Но есть люди, глядя на которых, прямо вот можно сказать: «Ну, вот божий человечек». Вот. И вот очень я благодарна судьбе... А к тому же, у меня вообще разворот в моей профессии пошел вот сразу же вот по каким-то таким рельсам, что я... До знакомства с фольклором у меня, например, то, что сейчас называется...

С. Платонов

— А когда это было — знакомство с фольклором?

О. Лапшина

— Вот 1986 год, я пошла...

С. Платонов

— Как раз с Сергеем Николаевичем?

О. Лапшина

— Да-да-да, вот это мое первое было, собственно... Ну, до этого тоже в нашем... в театрике, где я была в тот момент, был как раз студент консерватории, который параллельно занимался театром и играл на тубе в консерватории. Он ходил в консерваторский ансамбль. И он меня как-то мало-помалу начинал учить вот фольклорному... И мы с ним на два голоса... Отходили, там, на другой этаж, где нас никто не слышал, и как-то пробовали петь на два голоса. Он мне вот...

С. Платонов

— Просто манера должна быть соответствующая, да, пения?

О. Лапшина

— Ну да, другое! У меня то, что сейчас называется... «плейлист» мой был совершенно другой. Это была какая-нибудь авторская песня, там, с гитарой, там, или какое-нибудь ретро 60 — 70-х годов — вот то, что сейчас моя дочь вывела это как бы на такую профессиональную основу. Она тоже очень любит петь вот старую эстраду и дает концерты. А я — ну, как бы в компаниях я вот это любила, там, поголосить вот такие наши песни. Особенно если кто-то встречался из моих сверстников. А здесь вот... То есть, я раз и навсегда, по-моему, отложила и гитару, и вот эти песни, потому что в сравнении с тем, что я услышала, особенно от... ну вот я ансамбль... от людей, как бы участников нашей экспедиции, которые тоже были консерваторцы, которые уже давно занимались фольклором и пели вместе, это был какой-то... это был космос для меня. Вот мы у костра ли сидели, или просто, там, на каком-нибудь вот... просто на лужайке, или мы ходили на сеансы, там, записывали бабушек и дедушек — вот для меня началась совершенно другая жизнь. Начался мой... моя любовь, мой космос, моя тема. И я по мере возможностей стала вкраплять это в спектакли, в фильмы. Очень много спектаклей в разных театрах, которые были вот переплетены и духовными стихами, и какими-то обрядовыми песнями, и, там, лирикой. И уж я не говорю про фильмы — в фильмах это вот... Особенно продюсеры это очень любят, денег платить никому не надо...

С. Платонов

— Все народное.

О. Лапшина

— Да. Они сразу же... Еще там кто-нибудь, кто этим занимается, сразу прощелкает, что нет авторства — «ой, отлично, супер!» Или молитву, там, или вот духовный стих тоже — все просто «на ура».

С. Платонов

— На самом деле, это очень здорово.

О. Лапшина

— И, кстати сказать, поскольку это моя тема, я ну как бы отвечаю за широту... за широту этой платформы. Потому что у нас принято, там, или «Летят утки», или «Ой, да не вечер, да не вечер», или «Выйду в поле с конем» — вот как бы вот все такое, все приравнивается к народной песне. И дальше этого фантазия не идет. Ну, «Мороз, мороз», вот еще, там, может кто-то запеть в кадре. Но это всегда мы: «У-у-у, ну чего ж они не спросили ничего? Ну надо было проконсультироваться! Есть же...»

С. Платонов

— Так никто не знает.

О. Лапшина

— Есть же... Причем, мы щепетильны в этом смысле. Если, например, мы играем, например, людей, которые живут в Курской области, Воронежской области, там, Юг России — то есть, и песни, соответственно, тоже...

К. Лаврентьева

— Культура немного уже другая?

О. Лапшина

— Да!

С. Платонов

— В каждой области своя песня, свой костюм.

О. Лапшина

— Да! И я не буду, например... Ну, я не дурочка, чтобы петь в кино песню северную какую-нибудь, да, для этих? Потому что мы за, так сказать, подлинность. Потому что каждый профессионал — он всегда... Так же врачи видят все наши «блохи», когда мы что-нибудь не то там наиграем... «Ну что они нам там?.. Ну... Ну как же так? Ну как же так? Почему не позвали консультанта?»

К. Лаврентьева

— Да, это, конечно, вопросы такие болезненные!

С. Платонов

— И в то же самое время я вспоминаю историю... У меня тоже один знакомый — кстати, до сих ходит в экспедиции, до сих пор!..

О. Лапшина

— То есть, еще встречаются поющие деревни?

С. Платонов

— Представляете? Да. Вот есть такие моменты. И вот рассказывали такой случай интересный, когда они приехали в город Суджа Курской области...

О. Лапшина

— Суджа... Да, Суджа-городок.

С. Платонов

— Да, там очень...

О. Лапшина

— Деревня Плёхово, тоже я там была.

С. Платонов

— По-моему, даже и там. И вот...

О. Лапшина

— Плёхово — очень поющая деревня.

С. Платонов

— Они приехали в эту деревню... Да, Плёхово, всё правильно. Я просто забыл, а вы все знаете.

О. Лапшина

— А я знаю.

К. Лаврентьева

— А вы помните, да.

О. Лапшина

— Людей помню оттуда.

С. Платонов

— В общем, они приехали записывать, ну, песню. И эту песню бабушки спели, а припев они спеть не могут, «потому что баба Матрена сейчас на картошке, через три дня вернется и припев споет». Вот они вот так выучили... (Смеется.) И вот они три дня жили в какой-то школе на полу, ждали, пока баба Матрена соберет картошку, придет, и они дополнят эту песню ее припевом. Она только его знала, она только...

К. Лаврентьева

— Слушай, ну это очаровательно, конечно.

С. Платонов

— И больше никто вообще! Вот эти бабушки уйдут — и нету песни. И вот это вот... в этой ценности вообще сокровище всех людей, которые были в экспедициях — еще, по-моему, с 40 — 50-х годов ходили в экспедиции, да? И до сих пор продолжают находить бабушек, которые передают это — то, что осталось в народе, неписанное совершенно. Это вот удивительно.

О. Лапшина

— Наверняка у вас кто-то был на эфире из ансамбля «Веретенце», который весь на этих песнях плёховских.

С. Платонов

— Угу.

О. Лапшина

— Или был Владимир Панков, у которого тоже все... Вот он сам родом ну как бы из «Веретенец», из этого фольклорного ансамбля, но он стал впоследствии, там, актером, режиссером, сейчас он возглавляет два театра — Центр драматургии и режиссуры и Театр «Ленком». И он тоже — он учился как раз вот у бабушек, у дедушек... И на рожке учился, там, играть.

К. Лаврентьева

— Ольга, а зачем это современному человеку — вот эта культура русская? Вот фольклор, значит, колядки, русские народные песни?

С. Платонов

— Какой ты вопрос задаешь...

К. Лаврентьева

— Специально провокационный.

О. Лапшина

— Слушайте, ну, во-первых, вот чисто даже, ну, как сказать... прикладно, да?

К. Лаврентьева

— Так...

С. Платонов

— Это должно быть.

О. Лапшина

— Например, когда мы поем с мужем, это такой кайф, это такие открываются просторы! Это просто наше — назовем — наше соитие голосами, наша любовь. Когда можно переплетаться со своим любимым человеком голосом, это дорогого стоит. Это укрепляет семью. Это... Это просто красиво. Если бы во всех семьях пели... И, причем, это действительно такое ощущение, что какие-то подключаются архетипы к тебе, да? Или что-то... ну, какой-то космос.

К. Лаврентьева

— И генетическая память?

О. Лапшина

— Ну, наверное. Собственно, мы в это верим, она существует.

К. Лаврентьева

— Я просто сама очень люблю русские народные песни, и когда к нам приходят люди, которые искренне любят вот эту вот русскую народную культуру, вот эти песни, которые женщины пели в полях, когда рожали, и когда сено косили, и когда жали, и когда... в общем, абсолютно в любой момент жизни...

С. Платонов

— Когда рукодельничали...

К. Лаврентьева

— Когда рукодельничали, когда хоронили кого-то... Все же через песню!

О. Лапшина

— Да, красиво-то как-то! А с дочкой, а с дочкой как мне нравится петь!

С. Платонов

— А дети ваши тоже поют?

О. Лапшина

— Они — да. Ну, Степа у нас — у него как бы своя тема, хотя он тоже долго пробыл в такой хорошей фольклорной студии («Измайловская слобода»), он знает весь репертуар. Но у него в какой-то момент начался некий протест, и у него, хотя у него есть слух, у него есть голос, но он принципиально фольклор не поет. Хотя колядовать, собственно, мы ходили в свое время, вот в 90-е годы — один... одного за руку, другая, Маша, у меня, значит, в этом... в рюкзаке, на закорках. Они прекрасно пели, они получали за это... То есть, колядовать он до сих пор... Кстати, да!

С. Платонов

— Колядки — это святое!

О. Лапшина

— Колядки — это же ведь... Да! Это же... Это, во-первых, куражно, это... ты что-то за это получаешь...

К. Лаврентьева

— А куда вы ходите колядовать?

О. Лапшина

— А вот год назад...

С. Платонов

— И куда ходили, куда ходили?

О. Лапшина

— Раньше, когда мы жили в Москве (сейчас мы живем за городом), раньше мы приучили, во-первых, наш весь подъезд. Нас ждали, к нам готовились, припасали какие-нибудь, там, гостинчики, что-то...

К. Лаврентьева

— Ничего себе!

С. Платонов

— С пустыми руками нельзя отпускать.

О. Лапшина

— Кто-то — денежку. Что-то обязательно, это правило — одарить колядовщиков.

К. Лаврентьева

— Как интересно...

О. Лапшина

— Да. И нас ждали. И когда мы по каким-то... например, по своей занятости... ну никак, ну ни одного вечера нет свободного, еще, там, спектакли, съемки или еще что-то — и потом нам выговаривают, после Святок: «А мы вас ждали! Что же вы к нам не пришли? Вот мы ждали вас!» И это очень приятно — что людей мы вот хоть как-то... Вот я... Ну, как бы для меня это, на самом деле, самый большой смысл — что я, работая и в кино, и в театре, что я могу людям подарить что-то хорошее. Это такой кайф, когда ты сам любишь свою работу! И это означает, что ты просто вот, ну...

К. Лаврентьева

— Не работаешь! (Смеется.) Ты живешь этим!

О. Лапшина

— Да! Твоя жизнь наполнена вот этим... вот этим хорошим делом, которое тебе самой нравится!

С. Платонов

— В эфире Светлого радио программа «Светлый вечер». У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Сегодня мы беседуем с замечательной актрисой театра и кино Ольгой Лапшиной. Мы вернемся через несколько минут.

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на радио ВЕРА продолжается. У нас в студии Ольга Лапшина, актриса театра и кино. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов, и мы продолжаем вас поздравлять со Святками, с Рождеством Христовым, которое продолжается и будет продолжается — хочется сказать «вечно», «всегда» — до Крещения Господня (это Сочельник и Крещение Господне). На самом деле, Христос уже родился, поэтому Рождество Христово у нас действительно есть всегда, слава Богу. И Ольга рассказывает нам удивительные истории, делится своим теплом, солнцем, радостью.

О. Лапшина

— Вы знаете, вот прямо хочу вам пропеть такую... Она, практически, она детская, но ее очень легко подхватывать. Мы можем даже слово «возрадуй!» вместе с вами. Подхватите — и будете «возрадуй!» вместе со мной кричать. И это щедровка тоже, или щедрилка, как ее называли — то, что поется под Старый Новый год, или «под Василия», как мы это называем, на Святках...

С. Платонов

— ...соблюдая традиции...

О. Лапшина

— ...да, начиная вот с 13-го числа...

С. Платонов

— Уже не колядовали, уже щедровали.

О. Лапшина

— Да, щедровали. Да, щедровка.

(Поет «Возрадуй!»)

С. Платонов

— Браво!

К. Лаврентьева

— (Смеется.) Спасибо большое!

О. Лапшина

— Я исполняла сейчас одна, а это же толпа идет колядовщиков! И это так круто, когда можно подхватить! Я вот сейчас вот еле-еле, еле-еле вытягивала, честно говоря!

С. Платонов

— Кира, ты с собой взяла шоколадку?

О. Лапшина

— А тогда...

К. Лаврентьева

— Я не знала, что меня ждет... (Смеется.)

С. Платонов

— Не готовы оказались, все исправили... (Смеется.)

О. Лапшина

— Мы сейчас живем в поселке, и я вот мечтаю — когда же наступит это время, когда люди будут так просто открывать свои воротики колядовщикам? Потому что, ну, честно говоря, немножко страшновато — как бы не получить, так сказать, пинка. Потому что очень, ну, как бы закрыты... Сейчас очень люди живут закрыто — за высоким забором. Но если какие-то есть уже знакомые семьи... Вот мы, например, к батюшке приезжаем в прошлое Рождество, и мы, значит, ходили по их поселку (он тоже живет в поселке). И мы прямо прошли большой-большой толпой колядовщиков. Нас где-то, значит... Во-первых, нас везде привечали, нас, там, угощали, одаривали. Потом нас посадили за столы. То есть, это вот нормальное, там, как бы окончание вот этого колядования или христославия — когда тебя сажают за стол и вот за такой...

С. Платонов

— Кормят, поят.

О. Лапшина

— Да, попадаешь на застолье праздничное. Вот.

С. Платонов

— Мне кажется, все-таки вот эта традиция — невозможно о ней сейчас не говорить, особенно в этот период времени, — такое ощущение, что эта традиция немножко сходит на нет. Как будто она не молодеет, она остается только вот на уровне тех, кто действительно понимает суть этой традиции...

К. Лаврентьева

— ...еще помнит.

О. Лапшина

— Ну, слава Богу, есть молодежь, которая этим занимается с любовью, которая вот... Ну, целые семьи растут вот в традиции.

С. Платонов

— Нет, если мы говорим о людях православных или о тех, кто понимает, что такое народный фольклор и, там, учились или как-то соприкасались, они это, конечно же, соблюдают.

О. Лапшина

— Люди, такие влюбленные в свою традицию, они...

С. Платонов

— Но в массовой культуре это не очень встречается все-таки. Это мое мнение, вот скажу честно. Потому что светский человек — у него, как вы сказали, «плейлист» совершенно другой, и не всегда вот эта музыка народная находит отклик и понимание.

О. Лапшина

— А еще это просто от незнания. Потому что зачастую, мы когда что-нибудь споем, люди говорят: «Ой, первый раз такую слышу! А мы вот слышим чего-то совсем другое! Но вот первый раз таких классных слышим людей, которые так здорово поют!» А слова-то какие интересные, лирика какая! Слушайте, какие богатейшие слова перепеваются в этих старых песнях!

К. Лаврентьева

— Ольга, очень хочется вернуться к нашему разговору о пути к вере все-таки и в ограду церковную. Очень интересно, как вы после действительно советского детства (пионеры, комсомол, значит, и вся соответствующая атрибутика этого процесса)...

О. Лапшина

— Да, а я еще всегда была и комсоргом...

К. Лаврентьева

— Активисткой, активисткой, да, лидером, лидером!

О. Лапшина

— ...или, там, всегда какой-нибудь это... предводитель этого.

К. Лаврентьева

— Как вы к вере, к истокам-то все-таки обратились?

О. Лапшина

— Вы знаете, вот первое мое обращение к вере — оно было такое, скорее, от протеста вот, ну, от того, чтобы как-то противопоставиться и выделиться как-то так...

К. Лаврентьева

— Диссидентство такое, да-да-да-да-да.

О. Лапшина

— И противопоставиться, там, семье своей, там, ну, как бы общей массе такой, да? Это было еще в 80-е годы, в начале 80-х я вот там стала ходить в церковь, и да... И близкие мои тоже — они как-то напряглись, что «о-о-о, какая-то...» Раз церковь — вообще...

К. Лаврентьева

— ...то всё, секта.

О. Лапшина

— ...ассоциировалось с сектой, что Оля попала в какую-то секту — она ходит на какие-то службы...

К. Лаврентьева

— (Смеется.) Вот! Дело...

О. Лапшина

— Ну, по мне, так вот ну как бы... Для меня это тоже была еще вот... Я всегда говорю, что когда я начала веровать по-настоящему? Когда стали родиться мои дети — сынок мой Степа... Когда уже просто мне было это очевидно — что со мной Бог.

К. Лаврентьева

— Вот именно через материнство?

О. Лапшина

— Вот... Вот я так...

К. Лаврентьева

— Слушайте, как интересно!

О. Лапшина

— Все же по-разному.

С. Платонов

— А до этого — что это было все-таки?

К. Лаврентьева

— Очень мало, кстати, кто отвечает так на этот вопрос.

О. Лапшина

— Ну, что это было до этого? — ну, какое-то... Ну, такое... Интересно...

К. Лаврентьева

— Красивое такое, да, да...

О. Лапшина

— Ну, это было интересно, да, красиво, красиво, это было интересно, это вот какое-то было необычное...

С. Платонов

— Не, а что-то старое такое, древнее, да?

О. Лапшина

— Это что-то... Ну, да... И что-то было сродни от гордыни, я так думаю.

К. Лаврентьева

— Типа, «вот я хожу, а никто не ходит», да.

О. Лапшина

— Ну вот да. Ну вот да, «нас таких мало». (Смеется.) Вот.

С. Платонов

— Ну в 80-е годы было не так жестко, наверное, да, вот все-таки? Не было таких гонений?

О. Лапшина

— А до этого я и не ходила, да. До этого я и не ходила. Это где-то вот на уровне, наверное, лет двадцати начала я туда ходить.

С. Платонов

— И только когда через материнство...

О. Лапшина

— А да, ребятеночка своего первого я родила в 1993 году. И вот уже как бы вот, видимо, еще с момента, когда я была беременная, ну вот что-то такое... Вот Господь просто открывает свои объятья. И ни с чем другим ты это не спутаешь.

С. Платонов

— Начали от гордыни, почти десятилетие гордились, а потом вот...

О. Лапшина

— (Смеется.)

С. Платонов

— Десять лет смирялись, получается, а потом получили Бога?

О. Лапшина

— Я помню, да, вот у меня была какая-то такая исповедь вот тогда, в 80-е, что я исповедовалась так, как будто бы похвалялась — «ну, вот я вот так»... А батюшка говорит: «Ну, я не могу допустить к причастию, нет». — «Как?! Это же... Да, вроде бы, как я всюду...» Ну потому что он не видел и не чувствовал в этом раскаяния. Просто я вот — да, «ну вот, батюшка, так... вот я такая была, такая»...

К. Лаврентьева

— Вровень немножко тоже была...

О. Лапшина

— А он говорит: «Нет. А будете продолжать в том же духе — вообще, — говорит, — можете отлучиться от Церкви». Я так: «О Боже!» И в какой-то момент... Да, я какое-то время... Да, он меня как-то так долбанул...

С. Платонов

— А вы помните этого батюшку?

О. Лапшина

— Я только помню, что это был храм на Рижской. Это вот...

К. Лаврентьева

— А! На съезде, на съезде, красный вот этот...

О. Лапшина

— Это вот храм, который мы... Да-да-да, который мы проезжаем, когда едем по этому... Рижскому мосту, вот. И там уже у меня ходил туда один мой знакомый юноша, и он там вот прямо... он там окормлялся. И вот он как-то приучил — туда вот стала я ходить, и вот... И вот такая была засада, да. И какое-то время после этого — да, я не ходила вообще.

К. Лаврентьева

— Да, на Рижской есть Мученика Трифона, Сережа совершенно правильно сказал, и Иконы Божьей Матери «Знамение». Это вот два храма.

О. Лапшина

— И там, я знаю, там распятие, которое уцелело...

К. Лаврентьева

— Красный как раз...

О. Лапшина

— ...уцелело из Храма Христа Спасителя, вот из того еще, предыдущего храма, который был перед бассейном.

С. Платонов

— Вот храмы не закрывались. И было маленькое количество храмов в Москве, которые не закрывались.

О. Лапшина

— Ну вот туда перенесли... Там же что-то было спасено перед тем, как его взорвали. Кто-то разобрал. И вот там — распятие. Мне сказали там, что там распятие.

К. Лаврентьева

— Ничего себе!

О. Лапшина

— Да.

С. Платонов

— Затем как проходило, действительно?.. Вот священник, получается, с вами уже начинал...

К. Лаврентьева

— Встряхнулась.

С. Платонов

— ...работу определенную проводить. Как вы к этому отнеслись, когда он сказал, что так не пойдет дело? Что-то было?..

К. Лаврентьева

— Ну он вас вывел так из какой-то полуиллюзии такой немножко?

О. Лапшина

— Да-да-да. Он еще, я помню, так и сказал: «Олга, шли долго». Это я тоже запомнила — «Олга, шли долго».

К. Лаврентьева

— Ну он такой, старой школы, судя по всему?

О. Лапшина

— Угу.

К. Лаврентьева

— Закаленный.

С. Платонов

— В советское время были особенные священники.

К. Лаврентьева

— Да, да. Он прошел уже все, и ему уже ничего не страшно.

С. Платонов

— И тем ценнее, на самом деле, то общение и даже ваш опыт, потому что когда ты... Ведь нам же сейчас все доступно — мы можем в любой храм прийти...

О. Лапшина

— Да... Да...

С. Платонов

— У нас все, что угодно.

О. Лапшина

— Только захоти. Да.

С. Платонов

— Вот мы вещаем на православной радиостанции. И мы все равно почему-то...

К. Лаврентьева

— Да, удивительные времена.

С. Платонов

— ...к Богу идем тяжело.

О. Лапшина

— Тяжело. И лениво. Я вот отдаю себе отчет, что я иной раз просто ленюсь. Или... Ну что это? Маловерие тоже. Вот каюсь перед всеми нашими радиослушателями.

С. Платонов

— Да вообще, на самом деле, доверять Богу, довериться Ему — это какое-то вот... ну нереальное какое-то действо твоей жизни...

К. Лаврентьева

— Да это тоже дар, на самом деле.

С. Платонов

— Определенно, да.

К. Лаврентьева

— Тоже Господь дает.

О. Лапшина

— А потом еще очень многое зависит от прихода. Есть такие приходы, куда просто вот ноги несут. Есть такие батюшки, к которым ты бежишь! Вот... И тоже... У нас есть тоже такой батюшка. Есть батюшка, который нас окормлял — вот с моим мужем довел нас до венца, до женитьбы. И крестил нашу дочь, был восприемником, мы очень ему благодарны, отец Александр.

К. Лаврентьева

— Ольга, скажите, пожалуйста, вот после того, как вы все-таки, да, вошли в церковную ограду, пришлось ли вам корректировать свое участие в спектаклях? Пришлось ли вам пропускать сквозь фильтр уже церковного, Божьего закона...

С. Платонов

— ...через другие ценности, скажем так?

К. Лаврентьева

— ...да, да-да, сценарии, которые пишутся для спектаклей?

О. Лапшина

— Ну, слушайте, я... Мне кажется, что я и как бы, не только пройдя через церковную ограду, но как-то с мозгами тоже какая-то поправка совершилась же, да? Что... Я сейчас, например, очень часто отказываюсь от сценариев бездарных, неграмотно написанных, пустых. А то, что иной раз выпадает как бы играть, тут, наоборот, как бы такой момент — не попасть в прелесть какую-то, да? Например, я сыграла в фильме «Мария. Спасти Москву»... я сыграла Матронушку Московскую.

К. Лаврентьева

— Это вообще...

О. Лапшина

— Она по сценарию называлась Старица, потому что было запрещено называть вещи... Но все ее узнают, тем не менее, что это Матронушка Московская. И вот, ну, для того, чтобы, ну, как-то подойти, что ли, к этому...

С. Платонов

— Все-таки нужно играть святую...

О. Лапшина

— ...да, к этому... Это же очень...

К. Лаврентьева

— Ответственность.

О. Лапшина

— ...ответственность. Более того, это может быть наказуемо. Ты не знаешь, что тебе за это... (Смеется.) Что-то сделай ты не так в этом, да? Вот. Ну, как-то, слава Богу. И я себя, собственно... В принципе, я, будем так говорить, уже многие годы живу с чистым сердцем. Это очень приятно — не держать ни... ни какой-то подставы, ни зла за пазухой, ни какого-то камня на душе...

К. Лаврентьева

— Да.

О. Лапшина

— Вот. Это совершенно другое качество жизни. Вот. Поэтому когда мне вот такие роли выпадают, то я к этому как бы еще больше начинаю... как бы за собой наблюдать, чтобы где-то не сплоховать. И как бы внутренне быть... быть собой, что ли. С собой в ладу и собой... Ну, чтобы всегда мне было себя за что уважать, вот.

К. Лаврентьева

— В мире?

О. Лапшина

— В мире, в мире. В гармонии.

С. Платонов

— В эфире радио ВЕРА «Светлый вечер». У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Беседуем с актрисой театра и кино Ольгой Лапшиной.

О. Лапшина

— Да, и те, кто сейчас за рулем, я желаю всем ангела-хранителя, хороших дорожек и хороших людей рядом.

К. Лаврентьева

— А за рулем нас слушают очень многие.

О. Лапшина

— Я сама радио включаю только за рулем!

С. Платонов

— Вы сказали, что у вас чистое сердце. Вспоминаются «Заповеди блаженства» как раз, слова: «Блаженны чистые сердцем, ибо те Бога узрят».

К. Лаврентьева

— Вот так вот. Все как-то к этому пытаются стремиться...

С. Платонов

— На самом деле, скажем так, вы так дерзновенно и очень смело об этом говорите.

О. Лапшина

— (Смеется.)

С. Платонов

— Вот увидеть Бога... Есть ли какие-то случаи, когда действительно Бог в вашей жизни принял самое непосредственное участие? Может быть даже, это какой-то бытовой случай, но на этом порой и...

О. Лапшина

— Нет, я считаю, что непосредственное участие — это вот эта моя встреча с Сережей Старостиным, это рождение наших детей. Я это причисляю к чудесам, абсолютно. И то, что мы сейчас вместе, то, что наш, как мы зовем его, затянувшийся роман увенчался венчанным браком, ну, как бы да, это было невероятно. И то, что я родила этих прекрасных детей — Степу и Машу, это все причисляется к абсолютным чудесам, поверьте на слово!

С. Платонов

— Верим!

К. Лаврентьева

— Верим.

С. Платонов

— Кстати, ваша дочь как раз и принимает участие в спектакле, о котором мы сегодня говорили.

О. Лапшина

— Да, Маша — в «Аркаиме».

С. Платонов

— Да. И...

О. Лапшина

— Это еще, кстати сказать... Вот я вам признаюсь сейчас, что я из этого спектакля, ни разу его не сыграв, вышла, потому что это была бы путаница. Мы с Машей очень похожи. И я бы должна была играть персонажа... Я привела себе прекрасную замену. Я привела себе просто в состав Юлю Башорину, которая на сто процентов просто подошла в эту роль, просто вошла в нее, влетела, и счастлива была. И я была счастлива ей подарить эту роль, что в нашей актерской профессии случается, поверьте, крайне редко. Это был мой щедрый подарок, я этому очень рада, и я очень рада, что теперь эту роль всегда играет Юлечка. И Маша играет совершенно... несколько ролей играет, но она играет, вот они... Она в хорошей компании. Я, собственно, и своей дочери тем самым сделала подарок в виде вот такой прекрасной партнерши, которая наша подруга тоже.

К. Лаврентьева

— Как интересно! Знаете, Ольга, я хотела вас вот о чем спросить. Фактически, у вас же и сын, и дочь — творческие люди?

О. Лапшина

— Имеют непосредственное отношение к творчеству. Сын — сценарист. Сын у нас эрудированный, умница, добрейший, благороднейший человек.

К. Лаврентьева

— Угу. Вот вы не пытались их как-то от этого удержать?

О. Лапшина

— Нет!

К. Лаврентьева

— Есть актеры, которые говорят: «Вот только... Не пойдешь!»

О. Лапшина

— А вот это, мне кажется, лукавство какое-то! Значит, ты сам не любишь свою работу! Я настолько люблю свою работу, что детям я желаю, ну, самого хорошего. Детям должны родители желать самого хорошего.

К. Лаврентьева

— Ольга, тогда следующий вопрос...

О. Лапшина

— Но то, что Степа не выбрал актерство — он сам не выбрал. А Маша — у нее был выбор между музыкой... То есть, у нас вся как бы вторая половина была на музыке, она сама была скрипачка, Сережа отвечал за весь фронт вот этой музыкальной культуры... Она скрипачка, она прекрасная певица, она с двух с половиной лет в фольклорном ансамбле с Кабановыми, она прекрасно знает репертуар, до сих пор мы, собственно, пользуемся этим репертуаром. И надо было в какой-то момент сделать выбор — пойти по музыкальной части, или пойти в актерское мастерство. Мы запретили как-либо влиять на это, и Маша в своей последний лицейский год параллельно ходила на репетиции вот этих самых «Прикасаемых» (это было ровно 10 лет назад). Она училась в выпускном классе, и она ходила на репетиции, и она как бы была в процессе, она познакомилась с вот этими уникальными людьми, собственно — слепоглухими людьми, которые герои. И она ходила на репетиции «Сказок Пушкина» с Робертом Уилсоном в «Театр Наций». Она забирались наверх и оттуда, сверху смотрела. Что, оказывается, можно сочетать и актерское мастерство, и пение, и музыку. Там у нас, если вы никогда не видели «Сказки Пушкина», я вас приглашаю. В марте у нас будет следующий блок. Я вообще очень люблю приглашать на свои спектакли, потому что я их обожаю. И «Сказки Пушкина» — уникальный спектакль. Там вживую играет оркестр — девять человек — в оркестровой яме. Это совершенно удивительные сказки, поставленные Бобом Уилсоном, мировой звездой. Это уникальный случай, что он в Москве поставил спектакль, это единственный его спектакль в Москве. И он умер этим летом, его с нами нет. Поэтому «Сказки Пушкина» смотреть обязательно.

И вот Маша — сделала свой правильный выбор. Я считаю, что она...

С. Платонов

— Совместила себе, да?

О. Лапшина

— ...она совместила, да. И она отучилась у Дмитрия Брусникина, вот пока он был жив. То есть, она как раз... Это последний его курс, который он не успел выпустить, Школы-студии МХАТ. И она с любовью занимается и актерским мастерством, она пишет сценарии тоже, она с любовью поёт, она... То есть, она делает очень много хорошего, полезного для себя и для тех, кто ее окружает.

С. Платонов

— Кажется, я понял, почему Бог здесь очень играет важную роль. Очень творческая семья. Обычно говорят, что творческие люди — они несколько особенные. То есть, имеют свои характеры, какие-то свои, скажем, такие... может быть, некую неуступчивость, ведь так? Творческие люди — они...

ГОВОРЯТ ОДНОВРЕМЕННО

О. Лапшина

— Ну, сложно сказать...

К. Лаврентьева

— Хотела про это спросить, да, пытаюсь задать свой вопрос...

С. Платонов

— Как это, действительно, совмещать?

О. Лапшина

— Это то, что называется... Вот тоже один из моих режиссеров, ушедший, Угаров — прекрасный Михаил Угаров приснопоминаемый тоже мной, он называл это «драматургией семейной жизни» — вот то, что... Потому что у нас в семье все гениальны. И как это... Это, во-первых...

С. Платонов

— Это невозможно оспорить, ни в коем случае! (Смеется.)

К. Лаврентьева

— «Все великие давно умерли, и я что-то не очень хорошо себя чувствую». (Смеется.)

О. Лапшина

— Да. Поэтому очень... Тут как бы... Я когда-то жаловалась — ну, так, на исповеди, что «вот, батюшка, ну почему-то, значит, когда я представляю кому-то Сережу, я говорю, что «вот, это мультиинструменталист, это такой, значит... это человек... это звезда такая, это вот... ну, он, там, самый лучший», еще тогда на канале «Культура» он работал, вот он автор передач, он вот это... — я назову все его регалии, а когда он меня представляет, он говорит: «Это вот моя жена Оля». Я говорю: «Почему он никогда не скажет, что я актриса?» — «Ну потому что он называет самое главное твое качество. Что для него это самое главное — что ты его жена». Вот. И это, конечно... Ну, сколько-то прошло времени, пока мы эти свои гордыни усмирили. Мне очень понравилось, как Сережа... Про меня был такой фильм такой документальный — «Моя Оля Лапшина». И он там говорит... У него брали тоже интервью (там у многих брали интервью, и у него тоже), и он говорит: «Да, но дома-то мы снимаем эти „погоны“, эти награды, и дома-то мы...»

С. Платонов

— «...обычные люди».

О. Лапшина

— «...обычные люди, да». Как-то мы научились это делать.

С. Платонов

— Но есть все-таки некая иерархия, о которой постоянно говорят многие священники, что Христос — глава Церкви, мужчина — глава семьи, и в апостольских чтениях на венчании мы читаем как раз слова, что муж должен любить жену, как Христос любит Свою Церковь.

К. Лаврентьева

— А я все-таки задам свой вопрос, который я прямо приберегла.

С. Платонов

— Давай.

К. Лаврентьева

— Мне действительно искренне интересно: Ольга, ведь для актера есть... для каждого человека есть какие-то свои искушения, для каждой профессии есть свои дополнительные искушения. И вот для актерской профессии так четко прослеживаются два: быть заложником роли, вообще себя потерять — одной, второй, третьей, десятой... Ты потом уже просто играешь даже в отношениях с другим человеком. Ты играешь, когда пьешь с подругой кофе, ты играешь на интервью, там, где это не нужно, ты тоже в роли. То есть, ты всегда как бы в роли. Либо другое — тщеславие. Ну, либо и то, и то — «комбо», «комбо-набор». Ну, тщеславием мы все грешим, особенно творческие люди. Им всем нужна обратная связь, им всем нужно внимание.

С. Платонов

— Признание.

К. Лаврентьева

— Что, мы, журналисты, тоже далеко, что ли, ушли от этого? Поэтому я не в белых перчатках спрашиваю, Ольга, честно говоря. Я вот думаю — как вы это для себя определяете?

О. Лапшина

— Мне часто и вопрос такой задают: «А как вы потом выходите из роли?»

К. Лаврентьева

— «А я в нее не вхожу!» (Смеется.)

О. Лапшина

— Нет, когда я играю какую-то роль...

К. Лаврентьева

— До такой степени, чтобы невозможно было выйти!

О. Лапшина

— ...нет, я говорю: «По команде „стоп!“ я выхожу». А что мне тянуть, тянуть за веревочку?..

К. Лаврентьева

— Ольга, но ведь есть такие персонажи, которые... ты так вживаешься в них, что ты потом вообще не можешь от него откреститься как бы? У нас были актеры, они говорят: «Я много лет живу со своим персонажем». Я думаю: «Боже...» Это не очень-то легко.

О. Лапшина

— Мне кажется, во-первых, это лукавство какое-то. Это так же, как актеры говорят хорошо поставленным голосом или как-то подают себя...

К. Лаврентьева

— Да-да-да, чтоб все ахнули, да.

О. Лапшина

— Чтоб сразу... Где-то — «слышишь, актер вошел!» Вот он по-другому немножко говорит! Он как-то так немножко...

К. Лаврентьева

— Да-да-да, явно привлекая внимание.

О. Лапшина

— ...немножко, да, привлекает к себе внимание, там, где-нибудь на фестивале... На кинофестивалях есть такие персонажи просто — это потенциальные пациенты для психоаналитика просто.

К. Лаврентьева

— (Смеется.) Ольга, но это же...

С. Платонов

— У меня знакомый тоже певец — он уже в очереди в магазине себя, там: «Здравствуйте...»

О. Лапшина

— Ну, конечно, они немножко голосом говорят...

К. Лаврентьева

— (Смеется.) «Я сегодня не в голосе. Булку хлеба, пожалуйста». Ольга, ну на самом деле мы же все этим грешим. А известные пастыри, кстати, в том числе отец Андрей Ткачев, недавно слышала, говорит о том, что тщеславие — оно слепит. То есть, человек глупо себя ведет и этого не видит. Единственная страсть, которая слепит. Вот, мне кажется, время от времени мы все, конечно, впадаем в эту историю.

О. Лапшина

— Ну вот я, как подорванная, я всегда зову на свои спектакли. Я себе это объясняю — и людям, — что я хочу просто дарить хорошее. В театрах, мало того, что билет дорогой, и не попасть, или тебе в нагрузку, там, дают еще какие-то совершенно левые спектакли, которые просто...

К. Лаврентьева

— Да. Никому не нужны.

О. Лапшина

— ...ну просто бомбеж денег. А я занята в очень хорошем спектакле — ну поверьте, правда. И я всегда унижаюсь перед этими администраторами, чтобы записать в списочек свой, там, умоляю, прошу. Некоторые на меня просто смотрят с подозрением: «Оль, ну зачем ты это делаешь? Зачем? Ну, люди покупают билеты, это раз. Потом, зачем ты... Тебе важно, чтобы тебе цветы принесли в конце?» Нет, вообще даже не тема. Но иной раз из-за этого придется специально брать такси, чтобы вот сейчас, зимой... Вот принесут цветы — поставят тебя на деньги, ты берешь такси до дома. Вот. Или... Нет. Но мне важно — есть момент такой, что мне важно, чтобы кто-то был из приглашенных, чтобы можно было потом обсудить что-то...

К. Лаврентьева

— Обратную связь получить.

О. Лапшина

— Какую-то... Да. Ну мне важно вот это. Мне кажется, что все-таки это не тщеславие. Мне бы хотелось, чтобы это было не тщеславие, но... Это не тщеславие, нет.

К. Лаврентьева

— Видеть плод своего труда? Понять, что у людей откликается?

О. Лапшина

— Ну... Да... Во-первых, мне хочется делиться. Я долгое время немножко стеснялась, что я такая вот, что, ну, немножко со мной, вроде как, не все в порядке, но потом я прочитала где-то — про Андрея Богатырева написали, что «в конце каждого нашего с ним разговора он приглашал меня в театр». Думаю: «Ой, ну раз...» Ой, не Андрей — Юрий, конечно!

К. Лаврентьева

— Юрий Богатырев, да.

О. Лапшина

— Юрий Богатырев, да. Юра Богатырев. Он так вот... Думаю: «Ну ладно, раз уж Богатырев приглашал, то и мне можно». (Смеется.) Да-да-да.

С. Платонов

— Я думаю, то, что... Если ты творческий человек, и ты ставишь делом своей жизни творчество, и ты хочешь доносить действительно правильные смыслы, то об этом не нужно стесняться, это нужно продолжать об этом говорить. Хотелось бы — программа, к сожалению, подходит к концу — напомнить, конечно, про замечательный спектакль «Аркаим»...

О. Лапшина

— «Аркаим» — прекрасный...

К. Лаврентьева

— 20 января в 20:00 в Театре Наций.

О. Лапшина

— Да. А завтра...

К. Лаврентьева

— Через неделю.

О. Лапшина

— А завтра, 14-го...

К. Лаврентьева

— Что будет завтра у нас, 14-го?

О. Лапшина

— 15-го будут «Отцы и дети», а 14-го...

К. Лаврентьева

— А вы там играете мать Базарова?

О. Лапшина

— Да, Базарова.

С. Платонов

— Ух ты!

К. Лаврентьева

— Да, да. Я очень все уже разузнала.

О. Лапшина

— Этот спектакль Семен Серзин поставил. Прекрасный. Такой живой...

К. Лаврентьева

— Это все в Театре Наций?

О. Лапшина

— В Театре Наций, да.

К. Лаврентьева

— Можно интересоваться, узнавать.

О. Лапшина

— Да, у меня вот два спектакля сейчас осталось в Театре Наций — «Сказки Пушкина» и «Отцы и дети».

К. Лаврентьева

— Спасибо большое.

С. Платонов

— Вот хотелось бы закончить эту программу словами вот как раз замечательного режиссера Руслана Маликова, который вот пишет то, что «у спектакля „Аркаим“ есть свой адресат — он станет своего рода терапией для тех, у кого мамы, бабушки и дедушки вступают в возраст, когда приходит эта неисследованная болезнь со множеством неизвестных». То есть, тоже очень важные слова говорит замечательный режиссер. Каждый в жизни может столкнуться с разными болезнями и трудностями, и как их нужно преодолевать, во многом поможет...

О. Лапшина

— И любовь побеждает. Аминь.

С. Платонов

— Да, самое главное — любовь.

О. Лапшина

— Аминь. Аминь, аминь.

С. Платонов

— «Светлый вечер» на радио ВЕРА. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. В гостях у нас была Ольга Лапшина, актриса театра и кино. Спасибо вам огромное, что были с нами сегодня.

О. Лапшина

— Спасибо вам огромное и нашим радиослушателям. Идите с Богом по жизни.

К. Лаврентьева

— Спасибо большое.

С. Платонов

— Спасибо большое! До свидания!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Духовные вопросы православной молодежи». Павел Чухланцев и Константин Цырельчук
• «Святой Василий Павлово-Посадский». Андрей Гусаров
• «Выбор профессии в православной среде». Елена Павлюткина, Яна Михайлова