«Богословие новомучеников». Вячеслав Ячменик

(29.04.2026)

Вид с вечерней улицы на подсвеченные окна

У нас в гостях был научный сотрудник богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Вячеслав Ячменик.

Разговор шел о богословии в эпоху советских гонений на Церковь. Мы вспоминали таких выдающихся богословов этого периода, как священномученик Сергий Мечёв, священномученик Анатолий Жураковский, протоиерей Валентин Свенцицкий, мученик Иоанн Попов и мученик Михаил Новоселов.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных путям русского богословия в истории русской культуры.

Первая беседа с диаконом Николаем Антоновым была посвящена формированию русской богословской мысли (эфир 27.04.2026)

Вторая беседа с Артемом Малышевым была посвящена святоотеческому богословскому наследию (эфир 28.04.2026)

Ведущий: Константин Мацан

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы продолжаем цикл программ, которые на этой неделе в часе «Светлого вечера», с 8-ти до 9-ти у нас выходят. И мы говорим, напомню, о путях русского богословия в истории русской культуры, о разных областях этого единого явления «русское богословие». Посмотрели мы уже в нашем цикле вообще с высоты птичьего полета на это явление, проговорили про святоотеческое академическое русское богословие. А вот сегодня поговорим про богословие новомучеников: что это такое как явление, только ли оно локализуется в какой-то географической временной точке, вот связанной с теми, кто претерпел гонения, есть ли какая-то тематическая особенность у тех авторов, по которой они объединяются, про которых мы говорим, когда говорим о богословии новомучеников. И проводником в мир этой темы сегодня для нас станет Вячеслав Ячменик, кандидат теологии, научный сотрудник богословского факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Добрый вечер.

В. Ячменик

— Добрый вечер, Константин, уважаемые слушатели.

К. Мацан

— Ну вот давайте так, когда мы говорим о богословии новомучеников, о ком и о чем мы говорим?

В. Ячменик

— Ну на самом деле мне кажется, что этот феномен очень широкий, и в него можно включать множество разных богословов и мыслителей, которые остались в советской России, не эмигрировали, поскольку были призваны к тому, чтобы богословствовать, осуществляли это в тех условиях, в которых они оказались. При этом я бы лично, наверно говорил не о богословии новомучеников, хотя никто нам не запрещает этого делать, а скорее бы говорил о богословии в эпоху гонений. Дело в том, что, объединяя разных авторов, разных мыслителей и порой споривших друг с другом в какой-то единый феномен, мы, конечно, очень много упрощаем. В этом смысле в богословии новомучеников могут входить там мученик Михаил Новоселов, или, например, живший в это же время митрополит, потом патриарх Сергий (Страгородский)), это тоже одна эпоха. При этом оба они были совершенно разных взглядов. Тоже самое, ну мы, конечно, митрополита Сергия не называем новомучеником, но тем не менее даже среди тех, кто прославлен в лике новых мучеников и исповедников российских, даже среди них были те, кто активно поддерживал митрополита Сергия и те, кто против его политики выступал. Поэтому, конечно, такие вот обобщающие категории, как богословие новомучеников, наверное, не очень хороши. Но, тем не менее мы можем для удобства использовать это понятие. Прежде всего, наверно, интересно было бы обозначить вот в этом феномене его связь с русским богословием в целом. В каком смысле? В каком соотношении он с ним находится. Потом было бы интересно обозначить ключевые темы, которые могут возникать даже у тех людей, которые стояли на разных позициях в это время. Это тоже любопытно, что несмотря на то, что они, те или иные богословы могли спорить между собой, вот эта общая рамка того, что они оказываются в эпоху гонений, позволяет какие-то общие черты у них выделять. Ну и третий, наверно, момент, который очень интересен может быть: а как нам к этому относиться, потому что богословы в эпоху гонений говорили, реагируя на то, что происходило с Церковью, что происходило с христианами, предлагая порой радикальные, вызванные, конечно, какой-то ситуативной ситуацией идеи, вот как нам к ним сегодня относиться? И на самом деле я думаю, что на этот вопрос мы сегодня точно не придем к ответу. Это еще, так сказать, поколения будут думать об этом, я думаю.

К. Мацан

— О каких именах мы говорим?

В. Ячменик

— Ну на самом деле тут неисчислимое число новых мучеников. Но, нас прежде всего, наверно, интересует среди них те, кто нас прежде всего, наверно, интересует из них те, кто что-либо писал и осмыслял. И тут надо, наверно, рассуждать не только о том, кто, но и о том, как они писали. Конечно, невозможно было создавать никакие богословские системы, писать диссертации, статьи, то есть работать богословом в том жанре, в котором это было принято до революции. Духовных школ уже не существовало, все церковные издания были упразднены, и поэтому вот как богословствовали. И в этом смысле до нас дошли только довольно-таки простые жанры, как переписка, какие-то открытые послания, даже может быть иногда какие-то дневниковые записи. Ну были, конечно, уникумы, которые в это время писали богословские трактаты. И это на самом деле загадка: как они вот в условиях репрессий, в условиях пребывания в лагерях писали какие-то богословские тексты. Вот, например мученик Иван Попов написал целую диссертацию, не диссертацию, простите, скорее целую монографию про Илария Пиктавийского. То есть это такой патрологический труд, который он написал в 30-е годы, непонятно зачем, для чего, и почему ему хотелось этот текст написать, как он, на какие проблемы отвечал. Но, это, конечно, исключение. И почему я говорю про специфику жанра богословского? Она как бы для нас открывает, собственно говоря, то, кто мог писать. И вот прежде всего с такими текстами выступали священники, епископы, которым нужно было ситуативно решить какую-то проблему церковной жизни. И, соответственно, вот это призвание к богословскому высказыванию было связано с тем, кто вот мог высказаться в той или иной ситуации. Тут еще тоже может быть интересный рассуждать о том, что раньше богословие было таким, в хорошем может быть смысле, сословным, потому что богословствовать мог только тот, кто имел богословское образование или был в священном сане, и призван был с какими-то выступать словами. Но, параллельно этому, как вот в рамках уже этого цикла встреч было обозначено, стал формироваться феномен внеакадемического богословия, богословия мирян, богословие славянофилов: там Хомякова, Самарина, которые стали тоже претендовать на это право. И между ними постоянно возникали коллизии. Вот тут ситуация не располагала к таким дискуссиям о том, кто имеет право богословствовать. Скорее, наверное, у кого это право ситуативно появлялось, тот и выступал в качестве такого свидетеля Церкви. Можно вот просто пройтись по основным стратам церковной жизни и порассуждать, например о богословах-мирянах. И тут прежде всего надо вспомнить мученика Михаила Новоселова, его «Письма к друзьям».

К. Мацан

— Московского авву.

В. Ячменик

— Да, московский авва, член разных кружков дореволюционных, который всех любил обличать и обращать, который активно участвовал в разных интеллектуальных движениях дореволюционной России. И после революции он тоже не оставил это свое поприще интеллектуальное, тоже активно занимался разной организаторской и богословской деятельностью. И прежде всего, конечно, это его «Письма к друзьям», которые написаны в 20-е, еще до разных церковных дискуссий. Прежде всего там основным фоном является обновленчество, но прежде всего, наверно, ключевая тема этих Писем — это тема Церкви: рассуждения о том, что с Церковью происходит, как нам мыслить о ней, и так далее. Следующие две страты — это священники и епископы. И священники-богословы прежде всего пытались осмыслить то, как вот в новых условиях, в условиях, когда прежняя церковная жизнь уже не может реализовываться, приходская жизнь теряет какую-то свою былую организованность, и как вот священник должен вести людей ко спасению, и что, какое значение община христиан имеет для церковной жизни. Вот прежде всего об этих темах. Тут можно вспомнить отца Сергия Мечёва, к выпуску о котором можно дослать, здесь на Радио ВЕРА. Это отец Валентин Свенцицкий, отец Анатолий Жураковский. Вот они прежде всего, в их посланиях, наверно, у нас возникает такая пастырская модель Церкви, такое вот богословие, которое касается того, что такое церковная жизнь, как она может быть устроена. Ну и наконец епископат. И тут, прежде всего, конечно, их интересовали проблемы высшего церковного управления: что такое Церковь, как кафолическая Церковь, как она связана с Церковью, которая здесь на земле решает какие-то конкретные вопросы. И мы видим, что и миряне, и епископы, все были озабочены вопросом: что такое Церковь. И вот через этот вопрос, конечно, мы и прежде всего можем посмотреть на феномен новомучеников. И через этот же вопрос мы можем и поместить этот феномен, наверно, на карте или на путях русского богословия. Увидев, где богословие новомучеников, мы видим преемство с предшествующей традицией: где разрыв, где переосмысление каких-то проблем, которые возникали в то время, и так далее.

К. Мацан

— Так, ну давайте вот тогда поговорим про темы, которые волновали. Вы сказали, что все это темы Церкви, так или иначе. И при этом, наверно, подход у всех был, ну у каждого свой, что естественно. Давайте начнем тогда с фигуры московского аввы, Михаила Новоселова. Ведь его работы, его тексты не ограничены только периодом гонений. Он участник всех самых таких основных общественных площадок, как бы мы сейчас сказали, того периода, начиная с религиозно-философских собраний самого-самого начала XX века, то есть 1-х — 3-х годов, где, я даже помню, поразило как-то, когда я читал протоколы религиозных собраний, где, с одной стороны, Мережковский, Розанов, Философов от лица интеллигенции что-то высказывают Церкви. Со стороны Церкви будущий патриарх Сергий и другие епископы как бы вступают в диалог с интеллигенцией. И на одном из заседаний, если я не путаю, если мне память не изменяет, с каким-то словом к выступающим обращается Михаил Новоселов. И по-моему, из выступающих вслед за ним кто-то из участников со стороны интеллигенции говорит, что: " Ну это не было философским докладом, дорогие друзья. Мы услышали проповедь. Зачем она там была, непонятно вот на этих наших интеллигентско-церковных беседах. Почему нам, не надо нас обращать никуда и проповедовать.«". Вот такая деталь, которая, как кажется, как-то портрет создает в одном штрихе вот того, что вы сказали, отец Михаил Новоселов, отец авва московский, Михаил Новоселов, новомученик, который куда бы не приходил, везде считал не то, что даже своим долгом, а просто он так чувствовал, он так мыслил, он так жил. Он обращался со свидетельством, со словом о Христе вот в любой ситуации, где ему казалось, что это нужно, уместно и допустимо.

К. Мацан

В. Ячменик

— Ну об этом можно, конечно, говорить много, но я постараюсь кратко. Есть вот прекрасная фраза, которую приписывают мученику Михаилу Новоселову, что :"Очень легко поверить в Бога, намного легче, чем поверить во Христа. И намного легче поверить во Христа, чем поверить в Церковь.«.

К. Мацан

— Так интересно, эту фразу где-то цитирует Сергей Иосифович Фудель, явно, теперь мне понятно, явно ясно у кого он это взял. А он с московским аввой был знаком, будучи его младшим современником. Когда Новоселов был уже как бы в зените, вот молодой Сережа Фудель слушал его, и так далее.

В. Ячменик

— Да, это правда. И вот через эти этапы: от веры в Бога к вере в Церковь, Новоселов сам проходил свои интеллектуальные биографии, потому что, как известно, он был очень увлеченным толстовцем, и, конечно, там он воспринял идею, что религия важна для человека, но скорее не важны какие-то ее институциональные формы. Там же он усвоил идею: что для, это вот тоже такие апокрифы, о-моему, Дурыгин об этом вспоминает, что: когда Новоселов спросил у Толстого: «Верует ли он в Христа?», вот он высказался как-то очень неприятно об этом. Это очень покоробило молодого человека, который поверил в Бога, поверил во Христа. И через вот этот вот отрицательный опыт разочарования в своем учителе, он приходит к вере в Церковь. Ну, конечно же, возвращаясь, как типичный интеллигент, он не понимает, что вообще за порядки здесь, что за люди, которых нужно слушать, имея в виду церковную иерархию, в каком смысле вот это сообщество может быть, ну можно прям сказать, иногда там неприятных людей. Ну представьте себе интеллигента типичного, который приходит в храм. Ну это даже вот у Толстого где-то есть такое, что вот Церковь — это сообщество каких-то длинноволосых, неприятных людей. И вот как ему было примерить свои идеальные представления о том: что такое Бог, что такое христианство, что такое Церковь как Тело Христово, с тем, куда он пришел. И вот тут это возникает ключевая проблема: как сопоставить историческую Церковь с Церковью Небесной, Церковь земную и Церковь Небесную. И он активно очень об этом думал и до революции, и после революции тоже. И надо сказать, что, если можно было примириться с тем, что тебе неприятно — это одно дело. А когда, вот мы сейчас говорим с позиции мученика Михаила, когда Церковь, как вот видимая организация, осуществляет какие-то действия, которые кажутся ему, а он был очень горячий человек, несоответствующими вот идеалу христианского мира, как нам с этим быть. Тут еще более острая проблема возникает. И он очень много об этом думал, и мысли его, и его интеллектуальный контекст, конечно, привели к тому, что он обозначил Церковь — организм: вот только она может быть названа непорочной, святой, все вот описания Новозаветные вполне могут быть применены только к ней. А есть Церковь-организация. Но, при этом, обозначая вот эти два состояния что ли Церкви, он их не противопоставлял. Можно было бы просто сказать, что: вот я принадлежу к Церкви Небесной, к Церкви-организму, потому что я хороший человек, и все. И никакие земные ее проявления для меня неважны. Вот Новоселов нет, он как раз в ответ, наверное, на такой радикализм интеллигенции попытался, наоборот, примерить церковность с такими мистическим единством Церкви. И он делал это по-разному. Ну может быть самая понятная его метафора связана с тем, что, если Церковь — это Тело Христово, то он предлагает перенести халкидонскую аналогию на Церковь, рассуждая о том, что: если во Христе две природы неслиянно и нераздельно прибывают, то и вот Церковь, как Тело Христово, со своим вот чисто земным, человеческим и со своим Небесным тоже прибывает вот в таком сложном единстве. Их невозможно отождествить, потому что Церковь Небесная, она святая, земная, она состоит из грешных людей. Их невозможно соединить. Ну при этом их невозможно разорвать, они неслиянно прибывают. И вот через применение такой аналогии он попытался разрешить проблему. Ну у него все-таки есть такой крен в сторону того, что все в Церкви земной, конечно, является безусловно важным, необходимым для организации жизни. Есть какой-то канонический строй церковной жизни, есть приходы, есть священники, иерархи, все это важно. Но, важным это оказывается в тот момент, когда это соответствует Церкви-организму. То есть там, где происходит это сочетание, там как бы теплится церковная жизнь. Где это сочетание разрывается — это вот такое вот темное место Церкви. Или, я не знаю, вот вы вспомнили Фуделя, вот у него эта есть идея темного двойника, наверное, я думаю, это похоже. Я думаю, что скорее всего Фудель, конечно же, из разговоров со своим старшим другом, вынашивал вот эти идеи.

К. Мацан

— Думаю, что да. Я вот сейчас вас слушаю и понимаю, на сколько это близко к тому, что писал Сергей Иосифович. Ну и он часто на Новоселова ссылается. И вот работа Новоселова, правда ранняя, еще до эпохи гонений. «Забытый путь опытного богопознания» очень Фуделю важна. Поэтому да, я думаю, что эта преемственность такая.

В. Ячменик

— Да. Вот, кстати, большое спасибо что вы вспомнили эту важную работу Новоселова, потому что через нее мы еще можем один важный аспект обозначить: это, собственно говоря, как нам искать вот эту сердцевину, где соединяется Церковь земная и Церковь Небесная, где кристаллизуется или аккумулируется церковная святость. И тут как раз для него, конечно, можно увидеть в этом какой-то индивидуализм, ну кто-то скажет возможно, что это так. Но, я думаю, что мы можем обойтись без этих обвинений. Вот для него был важен личный религиозный опыт, личный путь. То есть вот каждый человек должен пройти через возвращение и становление на этот путь богопознания, должен вот найти вот эту кристаллизацию святости в Церкви, где земное с Небесным соединяется, пройти через вот этот путь. Но, все-таки почему это не совсем индивидуализм, как можно было бы это обозвать, потому что для него все-таки важно не только то, что каждый отдельный человек идет, но все-таки у каждого человека есть какие-то опоры, которые ведут его по этому пути. И опоры для Новоселова эти тоже не совсем внешние. То есть можно было бы подумать, что это вот церковная иерархия, храмы — вот это те опоры, которые будут нас вести. Нет, это все важно, конечно, но для Новоселова вот церковность прежде всего сопрягается со святоотечностью. То есть для него святые отцы, вот их опыт, именно он должен вести нас в это сосредоточие святости. Тут, наверно, можно вспомнить святителя Игнатия (Брянчанинова), который вот тоже вот видел в святоотеческих творениях реализованное Евангелие. Ну прежде всего в аскетических текстах он видел реализацию Евангелия. В этом смысле через них, он считал, можно прийти к Богу, можно прийти к Церкви и можно прийти к тому, что есть осуществленное Евангелие.

К. Мацан

-Вот вы знаете, вы вспомнили эту книгу Новоселова, вот эту брошюру, она не очень большая на самом деле «Забытый путь опытного богопознания». И вот то, что вы сказали до этого про то, что опыт такой интеллигентской веры, интеллигентского бытования есть у Новоселова, толстовство к религии, к вере. Я вот знаете, что сейчас подумал, интересно, что вы об этом скажите. А нет ли вот в самом этом заглавии этой книги «Забытый путь опытного богопознания» такого, знаете, немножко интеллигентской ну не гордыни, конечно, но какого-то такого, чего-то интеллигентского, что вот: а Церковь забыла, а мы, просвещенные люди изнутри своего личного религиозного опыта, который безусловно важен, напомню, «Забытый путь опытного богопознания»?

В. Ячменик

— Да, наверно, можно вообще перефразировать одного немецкого философа и сказать, что это слишком интеллигентское: интеллигентское слишком интеллигентское. Конечно, что-то такое в этом есть и может быть даже более вызывающее в этом тексте звучит место, где он говорит, что: вот Толстой, не смотря на свою антицерковность, он своим словом живым взбудоражил больше душ, чем пылящиеся учебники догматики. И тут, если у него и был такой интеллигентский пафос, он был, конечно, не против Церкви направлен, не против даже вот там церковной иерархии, скорей он был направлен против духовной школы, того, что мы вот называем академическим богословием. И действительно, он может быть назван довольно ярким представителем внеакадемического богословия, для которого в целом вот это характерно неприятие мертвого слова схоластики. Сейчас мы не будем говорить о том, было ли оно таким или не было, это для нас неважно. Но, конечно, вот этот его пафос в этом выражается. В том, что нам нужно богословствовать по-иному, как отцы. Вот мы читаем отцов, мы читаем Макария (Булгакова) «Догматику», и это очень разные языки. Почему меня должен трогать Макарий (Булгаков), если я вот читаю Игнатия (Брянчанинова) и вот это настоящее богословие. Он просто не задавал себе вопроса о том, что могут быть разные жанры богословия. Понятно, что Макарий (Булгаков) — это учебник. Учебник, он и не должен быть таким живым. Конечно, сейчас может быть по-другому учебники пишут, и они намного лучше старых, но учебники должны передать систему, мысли. И ему это все, конечно, не нравилось: какая может быть система в богословии. Тут, конечно, его интеллигентский пафос очень проявляется сильно.

К. Мацан

— Ну давайте поговорим про следующую страту. Вот про Михаила Новоселова мы поговорили, как про такой парадигмальный пример может быть внеакадемического богословия, но тоже богословия, все-таки связанного с эпохой гонений. Хотя повторимся, много написал и сделал будущий мученик Михаил и до гонений. Ну вот следующая большая тема — это то, что вы упомянули семью Мечёвых. Опять же повторимся, про Мечёвых именно отдельно, про их богословие тоже была отдельная программа у нас с вами на Радио ВЕРА. Ну вот сейчас в контексте нашей темы и вот если мы в качестве такой руководящей линии для сопоставления разных подходов взяли тему Церкви, то что про Церковь вот у Мечёвых?

В. Ячменик

— Надо сказать, что священники эпохи гонений, те, которые оставили после себя какие-либо тексты богословские, они тоже очень в любопытном статусе находились. Ну во-первых, это не всегда представители духовного сословия, а если даже и представители его, как например Сергий Мечёв, не закончивший духовной школы, отец Сергий закончил Московский университет, другой тоже яркий священник — отец Анатолий Жураковский, сегодня помянутый тоже прошел через университет, а не семинарию и академию. Он закончил Киевский университет. Ну и третий вот яркий священник, я прежде всего через эти 3 фигуры себе представляю пастырское богословие новомучеников, отец Валентин Свенцицкий. Так это вообще очень такая неоднозначная фигура, тоже из интеллигентских кругов, с такой очень темной ранней историей.

К. Мацан

— Ну просто вообще-то православный террорист, если так говорить, человек, который мотивируясь идеалом православия, призывал вот буквально к борьбе с монархией самыми любыми крайними средствами.

В. Ячменик

— Да.

К. Мацан

— ну это юность, действительно это юность. А в зрелом возрасте это замечательный пастырь, священник, очень много сделавший. И, кстати, тот же Фудель постоянно вот к нему обращается, и даже более того. Ну я просто Фуделя люблю, поэтому для меня он такая точка входа во всю эту эпоху, проблематику. Но, когда мы говорим про одну из ключевых идей Сергея Иосифовича про монастырь в миру, это то, что он берет у Свенцицкого, конечно.

В. Ячменик

— Да, конечно. И надо сказать, что у трех названных священников: Мечев, Жураковский и Свенцицкий, у них, независимо друг от друга вот эта идея монастыря в миру возникает и в довольно схожих и близких чертах.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. Мы этой программой, напомню, продолжаем цикл бесед про пути русского богословия в истории русской культуры. Мы сегодня говорим про XX век, про богословие новомучеников, или как наш гость точнее это сформулировал, богословие в эпоху гонений. И как мы уже успели услышать, ну мы еще об этом поговорим, это не только богословие в эпоху гонений, это богословие как бы эпохи гонений, то есть богословие, которое рождено в том числе и теми условиями, в которых оказались пастыри или миряне, так или иначе исповедники и новомученики, вот то, в каких условиях они оказались, определило их жанр и тематику того, о чем они писали. Мы уже успели поговорить про Московского авву, мученика Михаила Новоселова, а сейчас перешли к такой пастырской, если угодно, страте в этой теме. И мы говорим про отца Сергия Мечёва, про отца Анатолия жураковского и про отца Валентина Свенцицкого. И с нашим гостем говорим, Вячеславом Ячмеником, кандидатом теологии, научным сотрудником богословского факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Итак, вот тема Церкви у этих троих мыслителей.

В. Ячменик

— Прежде всего, Церковь они осмысляют, как организм. Но, здесь нету такого былого хомяковского флера, который организм противопоставлял видимой Церкви. Наоборот, они под организмом, конечно, просто используя слова, актуальные в их эпоху, подразумевают уже Тело Христово, которое они воспринимают как то, что возникает во время евхаристии. И здесь может быть определенные переклички с тем, что мы называем евхаристической экклесиологией, которая параллельно развивалась в богословской эмиграции.

К. Мацан

— Например у отца Александра Шмемана.

В. Ячменик

— Отца, да, Афанасьева и многих других.

К. Мацан

— Про это тоже в нашем цикле сейчас на этой неделе будет разговор обязательно, в один из ближайших дней.

В. Ячменик

— И, собственно говоря, той точкой, где совершается евхаристия является храм. И значит, как развивалась их мысль, значит вот особую значимость для Церкви несет церковная община. Как нам ее осмыслить? Это уже не тоже самое, что было до революции, потому что приходская система предполагала, что ты ходишь в храм, вот к которому ты приписан, возле которого ты живешь, и ты туда приходишь не по своим, как бы сказать, духовным интересам. А здесь уже все по-другому. Здесь люди почему-то приходят к конкретным священникам, с конкретными людьми общаются и в какие-то отношения вступают. И вот это уже действительно община, община, собранная вокруг священника, у которых есть какие-то общие интересы, общие дела. И как нам эту общину, в которой имеет место не просто потенциал человеческого общения, в ней еще и совершается евхаристия, реализовывается община как Церковь, как нам ее осмыслить? И вот здесь вот как раз возникает эта метафора монастыря в миру, которую мы упомянули, потому что, с одной стороны, у нас есть окружающий мир, в котором невозможно спастись, потому что нету тех привычных бытовых условий, которые позволяли быть христианином. И с другой стороны, у нас есть такой вот аскетический, традиционный для России идеал монастыря, который выстроен на постоянную оппозицию миру, к тому, что противопоставляется ему. То есть монастырь — это как место спасения, и мир, как, так сказать, пространство, с которого мы убегаем. И вот эта идея монастыря в миру предполагала общину приходскую советского периода, которую они символически воспринимали, как монастырь, в который они все убегают из безбожного мира, чтобы в нем спасаться. И тут вот эта метафора очень активно развивалась, независимо друг от друга, у многих священников. Ну тут, на самом деле, такого еще специфически-новомученического нет.

К. Мацан

— А вот можно вопрос по ходу. Все-таки эта тема монастыря в миру, она возникает именно после революции в текстах в ситуации гонений, или мы до 17-го года там у того же Свенцицкого встречаем идею монастыря в миру не как то, куда нужно вот так вот уйти, в силу того, что вокруг изменилась политическая ситуация, а как некое представление о том, что это монастырь, который всегда с тобой, вот вне зависимости от ситуации это вот что-то про то, чтобы быть христианином в любой ситуации здесь и сейчас?

В. Ячменик

— Да, конечно, эта идея есть. И в этом смысле.

К. Мацан

— Еще до революции?

В. Ячменик

— Да, до революции она есть. После революции она обретает вот такую уже скорее конкретную реальность именно в противопоставлении враждебного и убегающего от мира сообщества. И тут действительно нет какой-то специфики, которая могла бы быть присуща эпохи гонений. Потому, что следующий этап, который приходится, наверное, на период ближе к 30-м — это попытка этих же священников осмыслить Церковь уже не как общину, потому что общины уже нету, а как вот сообщество мучеников. То есть осмыслить само мученичество богословски: что такое страдания, что такое гонения для нас. И тут эти же священники сталкиваются с другой проблемой. Если вот раньше община реализовывалась в храме, в котором совершается евхаристия, сейчас у нас нету храмов, ну дай Бог, у нас есть какой-нибудь там тайный где-нибудь храм в доме, где можно совершить евхаристию, и вот в такой маленькой ячейке верующих Церковь реализовать, а если и этого нету, то что тогда Церковь? И тут у них возникает любопытная такая идея, через которую мы можем соединить богословие новомучеников с богословием древней Церкви. Вот, наверное, все помнят священномученика Игнатия Антиохийского Богоносца и его яркую в посланиях метафору: что он, пройдя мучения, станет истинным хлебом Христовым. И здесь вот такие ясные евхаристические коннотации: что те мучения, которые он будет претерпевать, делают его жертвой. И жертва здесь именно евхаристическая. И у новомучеников есть тоже эта идея, и они указывают на то, что если нет никаких условий для церковной жизни, то единственное, что остается — это внутренний храм внутри каждого человека, на котором может совершаться служба. Это одна идея. А вторая идея — что те самые претерпеваемые страдания, которые переносит каждый человек, ставят его в аналогию с невинными страданиями Христа. И в этом смысле они становятся участниками, как некоторые писали новомученики, вселенской евхаристии. Что вот мы видим карту нашей страны, и везде совершаются мучения над людьми, гонения. И вот эта вот карта, на ней совершается вселенская евхаристия. Вот в каждом этом мучении страдалец соединяется со Христом. Не через участие в таинстве, а через свои страдания, которые тоже, ну в этом смысле можно говорить, что какой-то такой сакраментальный аспект приобретают. Не знаю, стоит ли вдаваться в какие-нибудь аналогии вот освобождение после Освенцима, когда тоже ставилась проблема: где вот Христос был, когда все люди страдали, где был Бог. Ну и обычно христиане отвечают, что Он страдал вместе со всеми. Мне кажется, осмысляя богословски эпоху гонений, вот прежде всего священники, не только они, тоже пришли к сходной идее: что они там участвовали вместе с Богом во вселенской евхаристии, когда были в лагерях, в бараках, и так далее.

К. Мацан

— А вот тема, особенно Сергия Мечёва, про общину как про покаяльно-богослужебную семью, о чем мы немножко говорили, да не немножко, в тот раз, как сюда вписывается?

В. Ячменик

— Он указывает в одном из своих последних посланий что богослужебно-покаяльная семья предполагает, что есть отец, который эту семью возглавляет. Но, он указывает, что отец у вас был отнят и поэтому единственное, что вам остается — это вот ваша семья. Вы братья и сестры, которые можете служить друг другу. И где-то он прям даже так пишет: «Не ищите духовного руководства, вы его уже не найдете. Конечно, пытайтесь хранить богослужение. Но, если у вас этого не будет, вам остается служение друг другу.». И вот он здесь ссылается на то, что апостол Павел постоянно указывает: «Друг другу тяготы носите. Служите друг другу. Наставляйте друг друга.». И вот это вот «друг другу», он указывает, что это должно стать вот вашим основным служением в вашем невидимом храме, в отсутствии церковной жизни поддерживая друг друга. Ну там же он и пишет о том, что: везде вспыхивают огоньки смиренного мученичества, и нам нужно быть к этому готовым через эту поддержку, которую мы можем друг другу оказывать.

К. Мацан

— А вы знаете, когда я читал вот эти письма из ссылки священномученика Сергия Мечёва, там есть очень грозные слова в адрес Церкви, ну то, что: «Оскудела святость и суд Божий совершается над русской Церковью»" — пишет отец Сергий. И с одной стороны, ты понимаешь, что человек, который пишет это из ссылки, человек, который до ссылки создал очень крепкую, в каком-то смысле уникальную общину, ну если не создал, то продолжил дело своего отца, праведного Алексея Мечёва и сейчас своими мучениями свидетельствует о верности Церкви, о верности своей богослужебно-покаяльной семье, и он имеет право на такие грозные слова в адрес Церкви. Но, даже понимая все это, вот, честно говоря, меня, читающего немножко это ну не то, чтобы смущает, но как-то ставит вопрос. Ну действительно есть Церковь и есть ты, отдельный человек, который такое суждение выносит. А вот, не знаю, вот как вы это чувствовали, не смущало ли это вас? И вообще много ли мы встречаем в текстах новомучеников вот таких вот оценок про состояние Церкви вообще, сейчас, в целом в Русской Церкви?

В. Ячменик

— Знаете, когда они это говорили, они чувствовали себя вполне спокойно, потому что уже к этому времени сформировался довольно обильный критический аппарат, местами такой антиклерикальный аппарат в сторону критики Церкви. Ну до революции в каждом журнале любой сапожник мог указать на то, как Церковь должна жить. Тот же самый Новоселов, его вот эти очень яркие, броские брошюры, в них очень много того, что должна сделать Церковь, чтобы наконец начать жить, как надо. Поэтому, конечно, это уже сформированная традиция такой вот критической дистанции по отношению не к Церкви, как Телу Христову, как к тому же самому организму, а как к сообществу людей, которые призваны осуществлять Евангелие. И в отношении этих людей вполне себе критические такие тезисы звучали. И это было распространенно. И, конечно, у них очень была критическая такая нотка в отношении прошлого, в отношении синодального периода, в отношении дореволюционной России. Они, конечно, тоже оценивали все это не совсем положительно. Но, вот через то место, о котором вы говорите, вот у отца Сергия Мечёва, ну там, конечно, сквозит тема суда Божьего, даже может быть такая теология Суда, которая связана с темой покаяния, переосмысления, с тем, что Бог судит нас за то, что мы шли не по тому пути. И она была тоже довольно распространенной. И, конечно, гонения они в том числе воспринимали, как период очищения, как период того состояния, через которое Церковь должна пройти, умереть и воскреснуть.

К. Мацан

— Вячеслав Ячменик, кандидат теологии, научный сотрудник богословского факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Ну давайте теперь поговорим про третью страту в этой теме «Богословие в эпоху гонений». Скажем о том, что помимо вот тех, кто был в преследованиях, в ссылках, в лагерях. Если я правильно понял, надо поговорить о том, что оставался все-таки какой-то епископат, какие-то авторы, которые оставались, собственно, возглавлять то, что осталось от, скажем так, официальной Церкви. И тоже они как-то творили в это время. Вот кто, о ком здесь нужно поговорить?

В. Ячменик

— Ну тут можно говорить о всех, начиная с патриарха Тихона (Белавина), заканчивая многими другими великими нашими церковными иерархами. Ну я бы, наверно, обозначил скорей ни какую-то конкретную фигуру, а какую-то общую для них тенденцию. И вот, наверно, важно, что именно епископат первым приходит к этой мысли, что мы вернулись в до никейские времена. Вот в принципе довольно простая фраза, обозначающая то, что вот настал еще один период гонений, с одной стороны. Но, с другой стороны, они говорят еще и о другом, что у нас, собственно говоря, началось после Никейских времен. У нас эпоха имперской Церкви, Константиновский период. И вот эта их фраза обозначала, что настала постконстантиновская эпоха. Вот как есть постмодерн, так вот возник постконстантиновский период в истории Церкви. Что это значит? Что Церковь раньше прибывала в вполне понятных условиях, и вполне понятно было, что такое Церковь. Церковь — это то, что управляется соборами, это то, что входит в христианское общество, это та Церковь, которая охраняется православным государством, государем, который попекает ее от внешних делах, в которой есть благая симфония или гармония между церковным и государственным. И тут понятно. Когда ты берешь, что ты христианин в таком состоянии, понятно, что это значит. А что это значит, когда все это уходит? И вот для них это действительно возникает проблема: а что тогда, если Господь все это у Церкви забирает, а что тогда Церковь такое? Ну можно вдаться в такой духовный анархизм и сказать, что: Ну царь — это вот духовный организм, и поэтому как бы этого достаточно. Но, все-таки они же понимали, что этот духовный организм должен как-то реализовываться здесь на земле. Вот они думали о том, как он, этот организм должен реализовываться. Священникам в этом смысле было легче. У них были общины, они совершали таинства. А епископы тогда зачем? Если Церковь, она сместилась на уровень такой вот приходской, общинный, а им тогда чем управлять? И через богословие епископата проходит вот эта линия, ну вот у Дамаски́на (Цедрика) есть идея: что епископы — это Богом потушенные свечи, что епископы, они в целом, вот непонятно, какую роль они могут выполнять, если все епископы уже. Единственная роль, которую они могут выполнять — это сидеть в тюрьме, потому что на них прежде всего падает такой самый главный крен репрессий. И они вот, представляя Церковь, представляют ее в бараках. Ну вот так пишет священномученик Дамаски́н (Цедрик). Это с одной стороны. С другой стороны, они стали думать о том, что вот есть священники, они — пастыри, но мы тоже архипастыри, что мы пастыри над пастырями, что вот этот наш пастырский аспект, он должен прежде всего стать в центр служения епископа. Что не какие-то старые там административные, бюрократические процедуры должны осуществлять епископ, а именно пастырскую функцию. Ну без епископа Церковь невозможна. Епископ, он может рукоположить священника. Понятно, что в этом смысле у них есть конкретно сакраментальная функция. М вот уже упомянутый Дамаски́н (Цедрик), он в принципе так себе, кажется, и видел церковную жизнь: что будут тайные епископы, тайные священники, они тайно будут рукополагать друг друга, не зная, так сказать, один рукоположенный не знает другого. И вот в такой тайной сети церковных общин, он видел, наверно, себе реализацию церковной жизни. Ну это уже скорее практический аспект. А аспект такой богословский, связанный с наступлением постконстантиновской эпохи, связан был, собственно говоря, с тем, где теперь должна легализоваться Церковь. Вот раньше у нас были такие категории, как епархии, автокефальная Церковь, сейчас как это все? Вот сейчас у нас разрозненная страна. Одна часть церковных людей где-то заграницей, другая часть не может общаться с третьей. И на практическом уровне патриарх Тихон опубликовал указ: что Церковь в условиях, невозможных для реализации вот такого общецерковного единства, должна исходить из принципа автономии. Вот есть епископ, есть его паства и вот это Церковь. И в этом смысле тут, конечно, такой очень серьезный переход. Что такое вселенская Церковь? Это вот епархия со своим епископом. Ну вскоре и это тоже было затруднено, потому что опять же, я повторюсь, что большинство епископата сидело в тюрьмах, в лагерях. И в этом смысле тогда, где пространство Церкви? И вот тут мысль Новоселова, мирянина соприкасается с некоторыми высказываниями епископов, мучеников-епископов. Вот он, если вы помните, указывал на то, что Церковь там, где вот наиболее сильно аккумулируется святость. Где аккумулируется святость в эпоху гонении? Она аккумулируется в мучениках. А где мученики? А мученики сидят в бараках, мученики сидят в лагерях. И вот есть у некоторых епископов очень парадоксальная фраза. Например, у Афанасия (Сахарова) есть фраза о том, что: «Я тюрьмы не боюсь. Здесь истинная свобода, здесь истинная Православная Церковь, здесь карантин во время эпидемии.». То есть для них как бы, как это ни странно, пространством Церкви оказывались места заключений, места, где люди претерпевали гонения. Что это значило по отношению к нормальным формам церковной жизни, это вот до сих пор на самом деле исследовательский вопрос: как нам соотнести этот подвиг и попытку удержать как бы нормальную церковную жизнь, которой тоже многие занимались. Вот это вопросы, на которые, наверно, я сам не могу ответить.

К. Мацан

— ну это видимо направление для будущих исследований.

В. Ячменик

— Видимо да. Так что занимайтесь.

К. Мацан

— А когда мы полагаем финальную границу вот этого явления: богословие эпохи гонений? То есть, когда вот умирает последний представитель?

В. Ячменик

— Да, когда тот самый показал последнего попа.

К. Мацан

— Ну что-то в этом роде. Просто интересно, действительно, когда вот для вас, как для исследователя вопрос, для богослова эта область, она должна быть чем-то ограничена. Начало более-менее понятно: это революция и последующие годы. А вот конец?

В. Ячменик

— На самом деле, мне кажется, что, конечно, можно широко говорить об эпохе гонений, говоря о всем советском периоде, ну мне кажется, что период Второй мировой войны очень сильно изменил и церковно-государственные отношения, и изменил облик, с тех пор стал меняться облик Церкви. Так что для меня как бы придел на самом деле лежит между двумя мировыми войнами. Два таких кризисных периода, которые легли, как это ни странно, на одно, собственно говоря, поколение. И вот о таком серьезном феномене богословия новомучеников я вот говорю, как о периоде, который начинается с революции, заканчивается Второй мировой войной, потому что, прежде всего богословами в эту эпоху были те, кто успел еще что-то получить от дореволюционной России. Это может быть Новоселов, который прямо участвовал в интеллектуальной жизни дореволюционной России. Это может быть отец Сергий Мечёв, который успел отучиться в дореволюционном университете, что-то получить, в том числе какие-то богословские знания тогда и попытался их осмыслить уже в новое для себя время. Но, богословие, оно живет преемством. Ты обязан кому-то передавать что-то, свои какие-то знания. Мне кажется, что когда на смену этим людям, которые вот пережили переход из одной эпохи в другую, когда им на смену шло следующее поколение, они ничего не могли им передать, почти ничего не могли, потому что либо они все были расстреляны в конце 30-х, либо они уже были не в состоянии это сделать. И, конечно, понятно, что там так или иначе духовная школа возрождалась после Второй мировой войны, пыталась воспроизводить какие-то богословские предметы. Для меня это прежде всего, ну я просто не специалист по второй половине XXвека, для меня это скорее кажется попытка воспроизводить какие-то формы, которые были раньше, но уже без какого-то своего творческого осмысления этого. Поэтому вот этот феномен, он ограничивается таким узким периодом.

К. Мацан

— Интересно, эпохи друг друга сменяют. Я вот помню, что, когда скончался патриарх Алексий II, я тогда работал в журнале «Эксперт», вернее стажировался в журнале «Эксперт», и, конечно, мимо этого события не могла пройти редакция. И мы писали об этом тексты, и я брал какие-то комментарии у людей, у тех, кто мог об этом что-то рассказать. Я помню один из комментаторов сказал, что вот: в чем заслуга или какая-то особенность опыта у патриарха Алексия II, что он стал патриархом, я сейчас не помню точно год, но то ли буквально после крушения Советского Союза, или буквально до, то есть он начал свое святительское служение в ситуации, принципиально новой. Казалось бы, это для Церкви, как бы крушение коммунистического режима, для Церкви в общем событие скорее, которое надо воспринимать с надеждой и приветствовать. И так и было. Но, в тоже время возглавить Церковь вот в этих совершенно новых условиях — это тоже вызов, тоже крест. Потому, что может прежние условия были тяжелые, но, по крайней мере уже знакомая и понятная, а тут совершенно новый, беспрецедентный опыт. И вот, кажется, история вообще так или иначе по-разному повторяется. Хотя это банальная и тривиальная мысль, но вот заканчивается констатиновская эпоха, начинается постконстантиновская до Никеевской. Потом она тоже заканчивается, какая-то другая начинается. А Церковь все держится и держится. Как писал об этом Ги́лберт Кит Че́стертон: «Много раз, но правда про западную Церковь писал, хотя все равно про Церковь в целом это уместно, много раз в истории при альбигойцев, при Арии, при ком еще угодно Церковь летела ко всем чертям. И всякий раз погибали черти. Наш Господь знает, как восставать из могилы. Ну спасибо огромное за этот разговор. Нас на этой неделе еще ждут программы про другие области русского богословия. Сегодня мы поговорили по богословие эпохи гонений с Вячеславом Ячмеником, кандидатом теологии, научным сотрудником богословского факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Спасибо, дорогие друзья, за внимание. У микрофона был Константин Мацан. До встречи на Радио ВЕРА. До свидания.

В. Ячменик

— До свидания.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

13 июня. «Лунная дорожка»

Скачать

Вот она, тонкая, изящная, тихо мерцающая и колеблющаяся, лунная дорожка на бархатной чёрной морской глади! Кажется, сейчас светоносная тропинка исчезнет из виду в перекатывающихся волнах, но нет — постоянно выныривает и зовёт, зовёт нас плыть, идти, бежать, лететь за ней в таинственную даль. Так действует в нас и всесильная благодать Христова, поначалу едва осязаемая верой, но всегда влекущая сердце к самому источнику спасительного света — воскресшему Господу Иисусу. Утвердившаяся в благодати душа бесстрашно шествует по житейскому морю, не увлажняя своих стоп...

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения утра

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Часы воскресного дня. 14 июня 2026г.

Неде́ля 2-я по Пятидеся́тнице, Всех святы́х, в земле́ Ру́сской просия́вших. ^[1]

Глас 1.

Тре́тий час

Иерей: Благослове́н Бог наш всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Чтец: Ами́нь. Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Чтец: Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (12 раз)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Псало́м 16:

Услы́ши, Го́споди, пра́вду мою́, вонми́ моле́нию моему́, внуши́ моли́тву мою́ не во устна́х льсти́вых. От лица́ Твоего́ судьба́ моя́ изы́дет, о́чи мои́ да ви́дита правоты́. Искуси́л еси́ се́рдце мое́, посети́л еси́ но́щию, искуси́л мя еси́, и не обре́теся во мне непра́вда. Я́ко да не возглаго́лют уста́ моя́ дел челове́ческих, за словеса́ усте́н Твои́х аз сохрани́х пути́ же́стоки. Соверши́ стопы́ моя́ во стезя́х Твои́х, да не подви́жутся стопы́ моя́. Аз воззва́х, я́ко услы́шал мя еси́, Бо́же, приклони́ у́хо Твое́ мне и услы́ши глаго́лы моя́. Удиви́ ми́лости Твоя́, спаса́яй упова́ющия на Тя от проти́вящихся десни́це Твое́й. Сохрани́ мя, Го́споди, я́ко зе́ницу о́ка, в кро́ве крилу́ Твое́ю покры́еши мя. От лица́ нечести́вых остра́стших мя, врази́ мои́ ду́шу мою́ одержа́ша. Тук свой затвори́ша, уста́ их глаго́лаша горды́ню. Изгоня́щии мя ны́не обыдо́ша мя, о́чи свои́ возложи́ша уклони́ти на зе́млю. Объя́ша мя я́ко лев гото́в на лов и я́ко ски́мен обита́яй в та́йных. Воскресни́, Го́споди, предвари́ я́ и запни́ им, изба́ви ду́шу мою́ от нечести́ваго, ору́жие Твое́ от враг руки́ Твоея́. Го́споди, от ма́лых от земли́, раздели́ я́ в животе́ их, и сокрове́нных Твои́х испо́лнися чре́во их, насы́тишася сыно́в, и оста́виша оста́нки младе́нцем свои́м. Аз же пра́вдою явлю́ся лицу́ Твоему́, насы́щуся, внегда́ яви́ти ми ся сла́ве Твое́й.

Псало́м 24:

К Тебе́, Го́споди, воздвиго́х ду́шу мою́, Бо́же мой, на Тя упова́х, да не постыжу́ся во век, ниже́ да посмею́т ми ся врази́ мои́, и́бо вси терпя́щии Тя не постыдя́тся. Да постыдя́тся беззако́ннующии вотще́. Пути́ Твоя́, Го́споди, скажи́ ми, и стезя́м Твои́м научи́ мя. Наста́ви мя на и́стину Твою́, и научи́ мя, я́ко Ты еси́ Бог Спас мой, и Тебе́ терпе́х весь день. Помяни́ щедро́ты Твоя́, Го́споди, и ми́лости Твоя́, я́ко от ве́ка суть. Грех ю́ности моея́, и неве́дения моего́ не помяни́, по ми́лости Твое́й помяни́ мя Ты, ра́ди бла́гости Твоея́, Го́споди. Благ и прав Госпо́дь, сего́ ра́ди законоположи́т согреша́ющим на пути́. Наста́вит кро́ткия на суд, научи́т кро́ткия путе́м Свои́м. Вси путие́ Госпо́дни ми́лость и и́стина, взыска́ющим заве́та Его́, и свиде́ния Его́. Ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, и очи́сти грех мой, мног бо есть. Кто есть челове́к боя́йся Го́спода? Законоположи́т ему́ на пути́, его́же изво́ли. Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и се́мя его́ насле́дит зе́млю. Держа́ва Госпо́дь боя́щихся Его́, и заве́т Его́ яви́т им. О́чи мои́ вы́ну ко Го́споду, я́ко Той исто́ргнет от се́ти но́зе мои́. При́зри на мя и поми́луй мя, я́ко единоро́д и нищ есмь аз. Ско́рби се́рдца моего́ умно́жишася, от нужд мои́х изведи́ мя. Виждь смире́ние мое́, и труд мой, и оста́ви вся грехи́ моя́. Виждь враги́ моя́, я́ко умно́жишася, и ненавиде́нием непра́ведным возненави́деша мя. Сохрани́ ду́шу мою́, и изба́ви мя, да не постыжу́ся, я́ко упова́х на Тя. Незло́бивии и пра́вии прилепля́хуся мне, я́ко потерпе́х Тя, Го́споди. Изба́ви, Бо́же, Изра́иля от всех скорбе́й его́.

Псало́м 50:

Поми́луй мя, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, и по мно́жеству щедро́т Твои́х очи́сти беззако́ние мое́. Наипа́че омы́й мя от беззако́ния моего́, и от греха́ моего́ очи́сти мя; я́ко беззако́ние мое́ аз зна́ю, и грех мой предо мно́ю есть вы́ну. Тебе́ Еди́ному согреши́х и лука́вое пред Тобо́ю сотвори́х, я́ко да оправди́шися во словесе́х Твои́х, и победи́ши внегда́ суди́ти Ти. Се бо, в беззако́ниих зача́т есмь, и во гресе́х роди́ мя ма́ти моя́. Се бо, и́стину возлюби́л еси́; безве́стная и та́йная прему́дрости Твоея́ яви́л ми еси́. Окропи́ши мя иссо́пом, и очи́щуся; омы́еши мя, и па́че сне́га убелю́ся. Слу́ху моему́ да́си ра́дость и весе́лие; возра́дуются ко́сти смире́нныя. Отврати́ лице́ Твое́ от грех мои́х и вся беззако́ния моя́ очи́сти. Се́рдце чи́сто сози́жди во мне, Бо́же, и дух прав обнови́ во утро́бе мое́й. Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́ и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́ния Твоего́ и Ду́хом Влады́чним утверди́ мя. Научу́ беззако́нныя путе́м Твои́м, и нечести́вии к Тебе́ обратя́тся. Изба́ви мя от крове́й, Бо́же, Бо́же спасе́ния моего́; возра́дуется язы́к мой пра́вде Твое́й. Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. Я́ко а́ще бы восхоте́л еси́ же́ртвы, дал бых у́бо: всесожже́ния не благоволи́ши. Же́ртва Бо́гу дух сокруше́н; се́рдце сокруше́нно и смире́нно Бог не уничижи́т. Ублажи́, Го́споди, благоволе́нием Твои́м Сио́на, и да сози́ждутся сте́ны Иерусали́мския. Тогда́ благоволи́ши же́ртву пра́вды, возноше́ние и всесожега́емая; тогда́ возложа́т на олта́рь Твой тельцы́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Тропа́рь воскре́сный, глас 1:

Ка́мени запеча́тану от иуде́й/ и во́ином стрегу́щим Пречи́стое Те́ло Твое́,/ воскре́сл еси́ тридне́вный, Спа́се,/ да́руяй ми́рови жизнь./ Сего́ ра́ди Си́лы Небе́сныя вопия́ху Ти, Жизнода́вче:/ сла́ва Воскресе́нию Твоему́, Христе́,/ сла́ва Ца́рствию Твоему́,// сла́ва смотре́нию Твоему́, еди́не Человеколю́бче.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Тропа́рь ру́сских святы́х, глас 8:

Я́коже плод кра́сный Твоего́ спаси́тельнаго се́яния,/ земля́ Ру́сская прино́сит Ти, Го́споди, вся святы́я, в той просия́вшия./ Тех моли́твами в ми́ре глубо́це// Це́рковь и страну́ на́шу Богоро́дицею соблюди́, Многоми́лостиве.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богоро́дице, Ты еси́ лоза́ и́стинная, возрасти́вшая нам Плод живота́, Тебе́ мо́лимся: моли́ся, Влады́чице, со святы́ми апо́столы поми́ловати ду́ши на́ша.

Госпо́дь Бог благослове́н, благослове́н Госпо́дь день дне,/ поспеши́т нам Бог спасе́ний на́ших, Бог наш, Бог спаса́ти.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Чтец: Ами́нь.

Конда́к воскре́сный, глас 1, подо́бен: «Егда́ прии́деши...»:

Воскре́сл еси́, я́ко Бог, из гро́ба во сла́ве,/ и мир совоскреси́л еси́;/ и естество́ челове́ческое я́ко Бо́га воспева́ет Тя, и смерть исчезе́;/ Ада́м же лику́ет, Влады́ко;/ Е́ва ны́не от уз избавля́ема ра́дуется, зову́щи:// Ты еси́, И́же всем подая́, Христе́, воскресе́ние.

Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Окончание часа:

И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.

И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.

Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.

Чтец: Ами́нь. Влады́ко Бо́же О́тче Вседержи́телю, Го́споди Сы́не Единоро́дный Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше, Еди́но Божество́, Еди́на Си́ла, поми́луй мя, гре́шнаго, и и́миже ве́си судьба́ми, спаси́ мя, недосто́йнаго раба́ Твоего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.

Шесто́й час

Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Псало́м 53:

Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя, и в си́ле Твое́й суди́ ми. Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х. Я́ко чу́ждии воста́ша на мя и кре́пции взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Бо́га пред собо́ю. Се бо Бог помога́ет ми, и Госпо́дь Засту́пник души́ мое́й. Отврати́т зла́я враго́м мои́м, и́стиною Твое́ю потреби́ их. Во́лею пожру́ Тебе́, испове́мся и́мени Твоему́, Го́споди, я́ко бла́го, я́ко от вся́кия печа́ли изба́вил мя еси́, и на враги́ моя́ воззре́ о́ко мое́.

Псало́м 54:

Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. Вонми́ ми и услы́ши мя: возскорбе́х печа́лию мое́ю и смято́хся от гла́са вра́жия и от стуже́ния гре́шнича, я́ко уклони́ша на мя беззако́ние и во гне́ве враждова́ху ми. Се́рдце мое́ смяте́ся во мне и боя́знь сме́рти нападе́ на мя. Страх и тре́пет прии́де на мя и покры́ мя тьма. И рех: кто даст ми криле́, я́ко голуби́не? И полещу́, и почи́ю. Се удали́хся бе́гая и водвори́хся в пусты́ни. Ча́ях Бо́га, спаса́ющаго мя от малоду́шия и от бу́ри. Потопи́, Го́споди, и раздели́ язы́ки их: я́ко ви́дех беззако́ние и пререка́ние во гра́де. Днем и но́щию обы́дет и́ по стена́м его́. Беззако́ние и труд посреде́ его́ и непра́вда. И не оскуде́ от стогн его́ ли́хва и лесть. Я́ко а́ще бы враг поноси́л ми, претерпе́л бых у́бо, и а́ще бы ненави́дяй мя на мя велере́чевал, укры́л бых ся от него́. Ты же, челове́че равноду́шне, влады́ко мой и зна́емый мой, и́же ку́пно наслажда́лся еси́ со мно́ю бра́шен, в дому́ Бо́жии ходи́хом единомышле́нием. Да прии́дет же смерть на ня, и да сни́дут во ад жи́ви, я́ко лука́вство в жили́щах их, посреде́ их. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. Ве́чер и зау́тра, и полу́дне пове́м, и возвещу́, и услы́шит глас мой. Изба́вит ми́ром ду́шу мою́ от приближа́ющихся мне, я́ко во мно́зе бя́ху со мно́ю. Услы́шит Бог и смири́т я́, Сый пре́жде век. Несть бо им измене́ния, я́ко не убоя́шася Бо́га. Простре́ ру́ку свою́ на воздая́ние, оскверни́ша заве́т Его́. Раздели́шася от гне́ва лица́ Его́, и прибли́жишася сердца́ их, умя́кнуша словеса́ их па́че еле́а, и та суть стре́лы. Возве́рзи на Го́спода печа́ль твою́, и Той тя препита́ет, не даст в век молвы́ пра́веднику. Ты же, Бо́же, низведе́ши я́ в студене́ц истле́ния, му́жие крове́й и льсти не преполовя́т дней свои́х. Аз же, Го́споди, упова́ю на Тя.

Псало́м 90:

Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́ и просла́влю его́, долгото́ю дней испо́лню его́ и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Тропа́рь воскре́сный, глас 1:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Тропа́рь ру́сских святы́х, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты и́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во, мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый.

Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́; помози́ нам, Бо́же, Спа́се наш, сла́вы ра́ди И́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, И́мене ра́ди Твоего́.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Чтец: Ами́нь.

Конда́к ру́сских святы́х, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:

Днесь лик святы́х, в земли́ на́шей Бо́гу угоди́вших, предстои́т в Це́ркви/ и неви́димо за ны мо́лится Бо́гу./ А́нгели с ним славосло́вят,/ и вси святи́и Це́ркве Христо́вы ему́ спра́зднуют,/ о нас бо мо́лят вси ку́пно// Преве́чнаго Бо́га.

Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Окончание часа:

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.

Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.

Чтец: Ами́нь. Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́ Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех озло́бити нас и́щущих ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша, да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, непристу́пнаго и присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в, ами́нь.

^[1] Богослужебные тексты Всем святым, в земле Русской просиявшим даны по последованию, опубликованному на официальном сайте Русской Православной Церкви.

Читать полностью

Другие программы

Богослужения утра

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 14 июня 2026г.

Неде́ля 2-я по Пятидеся́тнице, Всех святы́х, в земле́ Ру́сской просия́вших. ^[1]

Глас 1.

Боже́ственная литурги́я святи́теля Иоа́нна Златоу́стого

Литургия оглашенных:

Диакон: Благослови́ влады́ко.

Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся. О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Второ́й антифо́н, псало́м 145:

Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Единоро́дный Сы́не:

Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тре́тий антифо́н, блаже́нны:

Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.

На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.

Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.

На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.

Воскресные, глас 1:

Тропарь: Сне́дию изведе́ из рая́ враг Ада́ма:/ Кресто́м же разбо́йника введе́ Христо́с вонь,/ помяни́ мя, зову́ща,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.

Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.

Тропарь: Покланя́юся страсте́м Твои́м,/ славосло́влю и Воскресе́ние со Ада́мом и разбо́йником,/ со гла́сом све́тлым вопию́ Ти:/ помяни́ мя Го́споди,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.

На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.

Тропарь: Распя́лся еси́, безгре́шне,/ и во гро́бе положи́лся еси́ во́лею,/ но воскре́сл еси́, я́ко Бог,/ совоздви́гнувый Себе́ Ада́ма,/ помяни́ мя, зову́ща,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.

Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.

Тропарь: Храм Твой теле́сный тридне́вным Воскреси́вый погребе́нием,/ со Ада́мом, и и́же от Ада́ма, воскреси́л еси́, Христе́ Бо́же:/ помяни́ нас, зову́щих,// егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м.

На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.

Тропарь: Мироно́сицы приидо́ша, пла́чуща,/ на гроб Твой Христе́ Бо́же, зело́ ра́но:/ и в бе́лых ри́зах обрето́ша А́нгела седя́ща,/ что и́щете? — зову́ща.// Воскре́се Христо́с, не рыда́йте про́чее.

Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.

Тропарь: Апо́столи Твои́, Го́споди/ на го́ру, а́може повеле́л еси́ им, прише́дше Спа́се,/ и Тя ви́девше, поклони́шася.// И́хже и посла́л еси́ во язы́ки учи́ти и крести́ти я́.

На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.

Русских святых, глас 8:

Тропарь: Не мече́м на́шим зе́млю на́шу насле́дихом,/ но десни́цею Твое́ю и мы́шцею Твое́ю,/ и просвеще́нием лица́ Твоего́,/ и святы́х Твои́х слеза́ми,/ по́двиги и по́ты,/ кровьми́ и уче́нии// оте́чество на́ше утверди́ся.

Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.

Тропарь: Егда́ отступи́хом от Тебе́/ и за́поведи Твоя́ преступи́хом,/ тогда́ отри́нул еси́ ны и низложи́л еси́ ны,/ и па́че всех язы́к ума́лихомся,/ но пощади́ нас, Бо́же, Спаси́телю наш,// святы́х Твои́х мольба́ми.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Тропарь: О Тро́ице Пребоже́ственная,/ уврачу́й боле́зни и ско́рби на́ша,/ воздви́гни дух наш от ле́ности и сна грехо́внаго,/ да досто́йни бу́дем оте́ц и бра́тий на́ших,/ по́двиги свои́ми// в земли́ на́шей И́мя Твое́ просла́вльших.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Расточе́нныя собери́,/ отлуче́нныя возврати́,/ отпа́дшия от ве́ры Правосла́вныя обрати́,/ пла́чущия и скорбя́щия уте́ши,/ земли́ на́шея подви́гшияся сокруше́ние исцели́, Благода́тная,/ со святы́ми соо́тчичи на́шими// Бо́га о нас умоля́ющи.

Ма́лый вход (с Ева́нгелием):

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.

Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:

Е́сли храм Госпо́дский:

Тропа́рь воскре́сный, глас 1:

Тропа́рь ру́сских святы́х, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Конда́к ру́сских святы́х, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Конда́к воскре́сный, глас 1, подо́бен: «Егда́ прии́деши...»:

Е́сли храм Богоро́дицы:

Тропа́рь воскре́сный, глас 1:

Тропа́рь хра́ма.

Тропа́рь ру́сских святы́х, глас 8:

Конда́к воскре́сный, глас 1, подо́бен: «Егда́ прии́деши...»:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Конда́к ру́сских святы́х, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Конда́к хра́ма.

Е́сли храм свято́го:

Тропа́рь воскре́сный, глас 1:

Тропа́рь ру́сских святы́х, глас 8:

Конда́к воскре́сный, глас 1, подо́бен: «Егда́ приидеши...»:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Конда́к ру́сских святы́х, глас 3, подо́бен: «Де́ва днесь...»:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Конда́к Богоро́дицы, глас 6:

Предста́тельство христиа́н непосты́дное,/ хода́тайство ко Творцу́ непрело́жное,/ не пре́зри гре́шных моле́ний гла́сы,/ но предвари́, я́ко Блага́я,/ на по́мощь нас, ве́рно зову́щих Ти;/ ускори́ на моли́тву и потщи́ся на умоле́ние,// предста́тельствующи при́сно, Богоро́дице, чту́щих Тя.

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.

Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.

Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.

Диакон: И услы́ши ны.

Хор: И услы́ши ны.

Диакон: И во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Трисвято́е:

Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.

Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Чтец: И ду́хови твоему́.

Диакон: Прему́дрость.

Проки́мен воскре́сный, глас 1:

Чтец: Проки́мен, глас пе́рвый: Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас,/ я́коже упова́хом на Тя.

Хор: Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас,/ я́коже упова́хом на Тя.

Чтец: Ра́дуйтеся, пра́веднии, о Го́споде, пра́вым подоба́ет похвала́.

Хор: Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас,/ я́коже упова́хом на Тя.

Проки́мен ру́сских святы́х, глас 4:

Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Святы́м, и́же суть на земли́ Его́,/ удиви́ Госпо́дь вся хоте́ния Своя́ в них.

Хор: Святы́м, и́же суть на земли́ Его́,/ удиви́ Госпо́дь вся хоте́ния Своя́ в них.

Чте́ние Апо́стола:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: К Ри́мляном посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

Чте́ние воскре́сное (Рим., зач.81 (от середи́ны): гл.2, стт.10-16):

Чтец: Бра́тие, сла́ва и честь и мир вся́кому де́лающему благо́е, иуде́еви же пре́жде и е́ллину. Несть бо на лица́ зре́ния у Бо́га. Ели́цы бо беззако́нно согреши́ша, беззако́нно и поги́бнут, и ели́цы в зако́не согреши́ша, зако́ном суд прии́мут. Не слы́шателие бо зако́на пра́ведни пред Бо́гом, но творцы́ зако́на, си́и оправдя́тся. Егда́ бо язы́цы, не иму́ще зако́на, естество́м зако́нная творя́т; си́и, зако́на не иму́ще, са́ми себе́ суть зако́н. И́же явля́ют де́ло зако́нное напи́сано в сердца́х свои́х, спослушеству́ющи им со́вести, и между́ собо́ю помысло́м осужда́ющим или́ отвеща́ющим, в день, егда́ су́дит Бог та́йная челове́ком, по благове́стию моему́, Иису́сом Христо́м.

Слава и честь и мир всякому, делающему доброе, во-первых, Иудею, потом и Еллину!

Ибо нет лицеприятия у Бога.

Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся

(потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут,

ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон:

они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую)

в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков через Иисуса Христа.

Чте́ние ру́сских святы́х (Евр., зач.330: гл.11, ст.33—гл.12, ст.2):

Бра́тие, святи́и вси ве́рою победи́ша ца́рствия, соде́яша пра́вду, получи́ша обетова́ния, загради́ша уста́ львов, угаси́ша си́лу о́гненную, избего́ша о́стрея меча́, возмого́ша от не́мощи, бы́ша кре́пцы во бране́х, обрати́ша в бе́гство полки́ чужи́х. Прия́ша жены́ от воскресе́ния ме́ртвыя своя́, ини́и же избие́ни бы́ша, не прие́мше избавле́ния, да лу́чшее воскресе́ние улуча́т, друзи́и же руга́нием и ра́нами искуше́ние прия́ша, еще́ же и уз и темни́ц. Ка́мением побие́ни бы́ша, претре́ни бы́ша, искуше́ни бы́ша, уби́йством меча́ умро́ша, проидо́ша в ми́лотех, и в ко́зиях ко́жах, лише́ни, скорбя́ще, озло́блени. И́хже не бе досто́ин [весь] мир, в пусты́нях скита́ющеся, и в гора́х, и в верте́пах, и в про́пастех земны́х. И си́и вси послу́шествовани бы́вше ве́рою, не прия́ша обетова́ния, Бо́гу лу́чшее что о нас предзре́вшу, да не без нас соверше́нство прии́мут. Те́мже у́бо и мы, толи́к иму́ще облежа́щь нас о́блак свиде́телей, го́рдость вся́ку отло́жше, и удо́бь обстоя́тельный грех, терпе́нием да тече́м на предлежа́щий нам по́двиг, взира́юще на нача́льника ве́ры и соверши́теля Иису́са.

Святые которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов,

угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих;

жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение;

другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу,

были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в ми́лотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления;

те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли.

И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного,

потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства.

Иерей: Мир ти.

Чтец: И ду́хови твоему́.

Диакон: Прему́дрость.

Аллилуа́рий воскре́сный, глас 1:

Чтец: Аллилу́иа, глас пе́рвый: Бог дая́й отмще́ние мне, и покори́вый лю́ди под мя.

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Чтец: Велича́яй спасе́ния Царе́ва, и творя́й ми́лость Христу́ своему́ Дави́ду, и се́мени Его́ до ве́ка.

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилуа́рий всех святы́х, глас 4:

Чтец: Глас четве́ртый: Бо́же, уши́ма на́шима услы́шахом, и отцы́ на́ши возвести́ша нам.

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я.

Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.

Диакон: Ами́нь.

Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: От Матфе́я свята́го Ева́нгелия чте́ние.

Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Чте́ние Ева́нгелия:

Диакон: Во́нмем.

Чте́ние воскре́сное (Мф., зач.9: гл.4, стт.18-23):

Диакон: Во вре́мя о́но, ходя́ Иису́с при мо́ри Галиле́йстем, ви́де два бра́та, Си́мона глаго́лемаго Петра́, и Андре́а бра́та его́, вмета́юща мре́жи в мо́ре, бе́ста бо ры́баря. И глаго́ла и́ма: гряди́та по Мне, и сотворю́ вы ловца́ челове́ком. Она́ же а́бие оста́вльша мре́жи, по Нем идо́ста. И преше́д отту́ду, ви́де и́на два бра́та, Иа́кова Зеведе́ева, и Иоа́нна бра́та его́, в корабли́ с Зеведе́ом отце́м ею́, завязу́юща мре́жи своя́, и воззва́ я́. О́на же а́бие оста́вльша кора́бль и отца́ своего́, по Нем идо́ста. И прохожда́ше всю Галиле́ю Иису́с, учя́ на со́нмищих их и пропове́дая Ева́нгелие Ца́рствия, изцеля́я всяк неду́г и вся́ку я́зю в лю́дех.

Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы,

и говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков.

И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним.

Оттуда, идя далее, увидел Он других двух братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, в лодке с Зеведеем, отцом их, починивающих сети свои, и призвал их.

И они тотчас, оставив лодку и отца своего, последовали за Ним.

И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях.

Чте́ние ру́сских святы́х (Мф., зач.10: гл.4, ст.25—гл.5, ст.12):

Диакон: Во вре́мя о́но, по Иису́се идо́ша наро́ди мно́зи от Галиле́и и десяти́ град, и от Иерусали́ма и Иуде́и, и со о́наго по́лу Иорда́на. Узре́в же наро́ды, взы́де на гору́, и се́дшу Ему́, приступи́ша к Нему́ ученицы́ Его́. И отверз уста́ Своя́, уча́ше их, глаго́ля: блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рствие Небе́сное. Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся. Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю. Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся. Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут. Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят. Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся. Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рствие Небе́сное. Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и иждену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы лжу́ще, Мене́ ра́ди. Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на небесе́х.

Следовало за Ним множество народа из Галилеи и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана.

Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его.

И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря:

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.

Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.

Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и о всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных святе́йших патриа́рсех правосла́вных, и созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Прошения о Святой Руси: ^[2]

Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.

Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Моли́тва о Свято́й Руси́: ⁴

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.

Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.

Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.

Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.

Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.

Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.

Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Ектения́ об оглаше́нных:

Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.

Огласи́т их сло́вом и́стины.

Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.

Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.

Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Литургия верных:

Ектения́ ве́рных, пе́рвая:

Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Прему́дрость.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Ектения́ ве́рных, втора́я:

Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Прему́дрость.

Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Херуви́мская песнь:

Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.

Вели́кий вход:

Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.

Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.

Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.

Си́мвол ве́ры:

Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.

Евхаристи́ческий кано́н:

Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.

Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.

Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.

Хор: И со ду́хом твои́м.

Иерей: Горе́ име́им сердца́.

Хор: И́мамы ко Го́споду.

Иерей: Благодари́м Го́спода.

Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.

Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.

Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.

Иерей: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.

Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.

Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.

Досто́йно есть:

Хор: Досто́йно есть я́ко вои́стинну блажи́ти Тя, Богоро́дицу, Присноблаже́нную и Пренепоро́чную и Ма́терь Бо́га на́шего. Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.

Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.

Хор: И всех, и вся.

Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.

Хор: И со ду́хом твои́м.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.

Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:

Моли́тва Госпо́дня:

Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Свята́я святы́м.

Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.

Прича́стны воскре́сный и ру́сских святы́х:

Хор: Хвали́те Го́спода с небе́с,/ хвали́те Его́ в вы́шних.

Благоволи́т Госпо́дь в лю́дех Свои́х и вознесе́т кро́ткия во спасе́ние.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Прича́стие:

Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.

Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.

Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.

Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.

Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.

Во время Причащения людей:

Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.

После Причащения людей:

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

По́сле Прича́стия:

Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.

Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.

Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Ектения́ заключи́тельная:

Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: С ми́ром изы́дем.

Хор: О и́мени Госпо́дни.

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Заамво́нная моли́тва:

Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.

Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.

Отпу́ст:

Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, и́же во святы́х...

Многоле́тие:

Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.

^[2] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.

Читать полностью