«Защита материнства». Мария Студеникина

У нас в гостях была директор московского кризисного центра «Дом для мамы», руководитель направления защиты материнства Синодального отдела по благотворительности Мария Студеникина.

Мы размышляли, какие страхи и сомнения чаще всего есть у будущих родителей, и как можно ответить на них и деятельно помочь беременным и женщинам с малолетними детьми в трудных жизненных ситуациях. Наша гостья поделилась удивительными историями из жизни о том, почему важно стараться сохранять жизнь еще не рожденного ребенка, даже несмотря на возможно пугающие диагнозы врачей.

Ведущие программы: Тутта Ларсен и пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

---

Тутта Ларсен

— Здравствуйте, друзья. Это Делатели на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен. Сегодня у нас в гостях директор Московского Дома для мамы, руководитель направления помощи женщинам и профилактики абортов Синодального отдела по благотворительности Мария Студеникина. Здравствуйте, Мария.

Мария Студеникина

— Здравствуйте.

Тутта Ларсен

— Напомню нашим слушателям, что в этой программе мы говорим о делах милосердия, о том, что каждый может стать делателем, благотворителем и послужить ближнему, помогая самыми разными способами. Поэтому я бы сразу сказала о том, что, как вы понимаете, Дом для мамы — это возможность для женщин, находящихся в трудной ситуации, в кризисе, получить помощь и поддержку. Если вы хотите помочь этому проекту, заходите на сайт домдлямамы.рф или domdliamamy.ru. Там можно найти реквизиты для помощи. Если вы сами та женщина, которая сейчас находитесь в трудной жизненной ситуации или, например, стоите перед выбором сделать ли аборт или сохранить ребенка, звоните на телефон кризисной линии проекта 8-800-100-30-70 или приходите сами в дом для мамы в Москве. Вся информации на сайте домдлямамы.рф. Маша, но прежде чем мы с вами поговорим о ваших многочисленных благотворительных проектах, хотелось бы узнать вашу личную историю. Я знаю, что всё началось с поиска Бога, с воцерковления и вообще с выбора именно духовного пути. Как это случилось?

Мария Студеникина

— Это действительно так. Я пришла к Богу в 17 лет. В 17, 18 лет, я начала ходить в храм, была, можно сказать, захожанкой, просто приходила в храм.

Тутта Ларсен

— А в семье никто в церковь?..

Мария Студеникина

— У меня была удивительная семья. Это были невоцерковленные мои родители, но сейчас, будучи воцерковленным человеком, я понимаю, что это идеал и пример нашей веры. Будучи не воцерковленными, все принципы православия...

Тутта Ларсен

— Они жили по заповедям?

Мария Студеникина

— Да, они жили по заповедям Бога. Я очень благодарна Богу за тех родителей, которых он мне дал, это для меня опора и пример. Ту любовь, которую они дали в нашей семье, конечно, редко, где встретишь. Так случилось, что я начала ходить в храм, даже была один раз на исповеди. Мне тетя рассказала, говорит: давай пойдем на исповедь. Так случилось, что я не углублялась в нашу веру, просто зашла в храм, ничего не читала, не знала, не интересовалась нашей верой. Никто мне рассказать об этом не мог, я не искала, наверное, этого пути. Со школы, у меня была лучшая подруга, она мусульманка, я очень часто находилась в ее семье. Мы друг у друга ночевали, мы вместе учились в институте, мы были очень близки. Ее мама мне всегда говорила: ты наша, ты выйдешь замуж за мусульманина, ты будешь нашим человеком. Я видела, мне так казалось, что в исламе много про семью, про взаимоотношения между родителями и детьми.

Тутта Ларсен

— Уважение к старшим.

Мария Студеникина

— Уважение к старшим, про взаимоотношения мужа и жены, меня это привлекало. А у нас я такого не замечала.

Тутта Ларсен

— Даже несмотря на то, что ваши родители представляли собой вполне благополучную семью?

Мария Студеникина

— Да, но это не культивируется у нас так, как культивируется, например, у тех народов.

Тутта Ларсен

— Да, они же на «вы» родителей называют.

Мария Студеникина

— Да. У нас, к сожалению, это не так представлено, как в исламе, что мне казалось, это была такая видимость, у меня была идеальная картинка. На тот момент, в 20 лет, у меня случился кризис самоидентичности, кризис понимания, кто я, к чему принадлежу, к какому роду я принадлежу. Если я родилась в России, я русский человек, я принадлежу к Православной Церкви, меня крестили в детстве. Почему именно к православию, а не к исламу? У меня был сложный период, я училась хорошо, на учебе это никак не сказывалось, я вообще отличница.

Тутта Ларсен

— А учились вы на экономическом?

Мария Студеникина

— Я училась на экономическом, я управленец по образованию. На учебе это никак не сказывалось, но у меня это был действительно кризис, кризис личности, я не понимала, кто я, что я. Я не понимала, к чему я принадлежу, для меня было очень важно найти правильный ответ тогда.

Тутта Ларсен

— А к родителям невозможно было с этим прийти?

Мария Студеникина

— К родителям я подходила, они рассказывали, что православие это наша вера, вера наших предков, но какие-то детали они не давали, потому что сами не знали много о православии, о христианстве, о православной вере нашей. В какой-то момент я была в такой сложной ситуации, что мне нужно было дать ответ здесь и сейчас, просто так или не так. Когда еще мама моей подруги рассказывала, что выйдешь замуж за мусульманина, я думала, что я буду мусульманкой, но я буду молиться по православному. Какие-то детские наивности.

Тутта Ларсен

— Был социальный вакуум, который надо было заполнить.

Мария Студеникина

— Да, да, да. Случилась определенная ситуация, после которой я четко поняла, что православие это истинная вера. Когда я задавала вопросы некоторым священникам, приходила, задавала вопросы другим людям, мне не давали ответа, или они мне...

Тутта Ларсен

— Не подходили.

Мария Студеникина

— Да, они в меня не попадали, они мне не подходили. А в ситуации, которая со мной случилась, я четко поняла, что православие это истинная вера.

Тутта Ларсен

— Это была какая-то опасная ситуация?

Мария Студеникина

— Нет, это не была опасная ситуация, это было такое... Потом священники сказали, что иногда Господь открывает. Был такой сон, можно сказать, в рамках которого мне приснилось, что я нахожусь в пространстве между небом и землей. Я за что-то держусь, просто обхватываю этот столб какой-то. Я вишу на одном столбе и вижу, что люди висят на другом столбе, они как-то держатся. Люди держатся за меня, люди висят на моем столбе. Я вижу, что с того столба человек падает, и я на физиологическом уровне ощущаю весь страх, ужас, кошмар, который он испытывает, падая в эту бездну. То есть я нахожусь между небом и адом каким-то, и я ощущаю физически весь страх, который он испытывает, когда падает туда. Проснувшись, я точно поняла, что я держусь за Крест Христов. Это Крест, если ты за него держишься, у тебя всё хорошо. Если ты падаешь, и ты его отпускаешь, я физиологически испытала вот этот страх, ужас, боль, которую испытали те люди, которые падали с этого Креста.

Тутта Ларсен

— Потеряли его. Потрясающе вообще, прям мурашки бегут и комок в горле. Надо же, как Господь милостив, как отзывается на призыв.

Мария Студеникина

— Да, у меня не осталось ни одного вопроса.

Тутта Ларсен

— Это радикально изменило вашу жизнь? Не только духовную, но и профессиональную?

Мария Студеникина

— Да. Тогда я все-таки начала углубляться в нашу веру, начала ее изучать, мне было важно знать о том, что такое наша православная вера, о чем она.

Тутта Ларсен

— Вы где-то говорили, что вам тогда помогли труды отца Даниила Сысоева?

Мария Студеникина

— Да, отец Даниил Сысоев, который сравнивал православие и ислам, а я тогда же сравнивала, почему кто-то приходил из православия в ислам и наоборот, а для меня это было важно. И он сыграл тогда огромнейшую роль в моем духовном становлении, вообще в миропонимании, в сравнении религий. Узнав много о Боге, узнав о том, как Христос пришел в этот мир, как пострадал, как отдал Себя ради людей, мне хотелось как-то благодарить Бога. Я не знаю, как это, что можно сделать, чтобы отблагодарить Бога? Сказать спасибо? Для меня это недостаточно.

Тутта Ларсен

— Что ты можешь Ему подарить? Что у тебя есть?

Мария Студеникина

— Да, мне хочется что-то Ему дать, что-то сделать. Тогда я с пятого курса училась уже на вечернем и работала на светской работе. Окончив институт, я приняла решение для себя, что я хочу помогать людям, я хочу волонтерить. Куда можно пойти волонтером? И тогда, это был 2010-й год, в 2010-м году были страшные пожары в центральной части нашей страны. Я пришла в отдел по церковной благотворительности, где был собран огромнейший объем гуманитарной помощи, который распределялся среди нуждающихся людей, среди погорельцев, все погорельцы были обеспечены. Лето заканчивалось, и вроде как все получили помощь. И тогда, когда добровольцы в этой сфере уже не требовались, я сказала: давайте что-то делать, остался большой объем гуманитарной помощи, давайте, будем его раздавать. Помимо погорельцев есть другие люди, которые нуждаются. К 11 марта 2011-го года мы открыли первый центр гуманитарной помощи в Русской Православной Церкви на территории Москвы. Это место — бесплатный магазин, не просто склад, куда люди могут прийти, выбрать себе всё необходимое, а это очень красивый магазин, где всё развешено по вешалочкам, разложено по полочкам, где всё новое, есть, конечно, и бывшее в употреблении. Но мы старались придумать такую форму центра, форму помощи людям, чтобы они не чувствовали себя нуждающимися, чтобы когда им сложно, они приходили, получали помощь.

Тутта Ларсен

— Не теряя свое человеческое достоинство. Это Делатели на Радио ВЕРА. У нас сегодня в гостях Мария Студеникина, директор Московского Дома для мамы, руководитель направления помощи женщинам и профилактики абортов Синодального отдела по благотворительности. Если вы находитесь в трудной жизненной ситуации, стоите перед выбором, оставить ребенка или сделать аборт, обязательно звоните на кризисную линию Дома для мамы 8-800-100-30-70, заходите на сайт домдлямамы.рф, приходите в Дом для мамы в Москве, помочь проекту тоже можно на сайте домдлямамы.рф. Мы говорили о том, как Маша начала свою деятельность в профессиональной благотворительности. То есть это вы были тот самый человек, который придумал первый склад помощи нуждающимся в Москве? Теперь, по-моему, их уже по всей стране...

Мария Студеникина

— 270.

Тутта Ларсен

— 270, и там и одежда, и продукты, и бытовая химия.

Мария Студеникина

— Это центр, который помогает предметами первой необходимости семье, маме-одиночке, папе-одиночке, вообще любому нуждающемуся человеку, который к нам приходит. В наших центрах есть всё, что могут только пожертвовать простые люди или юридические лица, организации. Иногда нам жертвуют телевизоры, большую партию телевизоров, иногда это могут быть и кровати, детские и взрослые.

Тутта Ларсен

— Бытовая техника.

Мария Студеникина

— Бытовая техника, все, что только можно передать в обиходе, нам жертвуют. И мы это передаем людям.

Тутта Ларсен

— Узнать подробнее об этом можно в Синодальном отделе по благотворительности?

Мария Студеникина

— Да.

Тутта Ларсен

— Вы занимались помощью самым разным людям. Как в вашей жизни появилась тема именно кризисных женщин и спасения детских жизней?

Мария Студеникина

— Тогда, в 2011-м году, открыв первый центр гуманитарной помощи, когда Марина Васильева, заместитель руководителя Синодального отдела по благотворительности, увидела, как у нас всё организовано, говорит: Маша, нам дали здание, давай, там организуем место приюта для беременных. В 12-м году мы открываем первый в Москве и один из первых кризисных центров в нашей стране Дом для мамы.

Тутта Ларсен

— Сейчас их уже 87 по всей стране.

Мария Студеникина

— 87. Мы 1 июня открыли еще один Домик для мамы в рамках нашей организации в Москве, еще одно место при храме Успения Пресвятой Богородицы на Березовой аллее, 16. Сейчас их 87.

Тутта Ларсен

— Только в Москве или по всей стране?

Мария Студеникина

— 87 по стране. А в Москве у нас две точки, два приюта, на Таганке и на Березовой аллее. Я начала глубоко погружаться в эту тему, изучать тему абортов, тему помощи семьям. В какой-то момент, изучив эту тему, я столкнулась и до сих пор, можно сказать, что я испытываю боль и шок от того, с чем мы работаем. Почему? Что такое аборт? В нашем обществе люди не знают, что такое аборт, в 90 процентах случаев, люди об этом просто не задумываются.

Тутта Ларсен

— Даже женщины, даже беременные представляют себе это как какую-то операцию по удалению зуба или аппендикса, или родинки какой-нибудь. Но никто же не называет это своими именами, что ты убиваешь ребенка.

Мария Студеникина

— Да, и это проблема. Я взяла с собою модель эмбриончика, человека, как выглядит человек в 12 недель своего развития. Надо сейчас показать.

Тутта Ларсен

— У меня есть дома коробочка с 12 недель до 36 или 38.

Мария Студеникина

— На самом деле это человек, жизнь человека начинается с момента зачатия, и на любом сроке жизни ребенка внутри утробы мамы это человек. По сути, чем мы занимаемся, если глубинно посмотреть? Мы помогаем женщинам сохранить жизнь своего же ребенка, сохранить собственное здоровье.

Тутта Ларсен

— И психику.

Мария Студеникина

— И психику, психическое и физиологическое здоровье, мы помогаем женщинам сохранить семью. Когда ты этим глубоко занимаешься каждый день, когда ты находишься на приеме, например, в женской консультации и беседуешь с женщинами, которые идут на аборт, ты понимаешь, чем мы занимаемся. Женщина бежит убить свое здоровье, убить своего ребенка. Она об этом пожалеет через несколько минут, может быть, после операции или через десятки лет, а ты сейчас ее останавливаешь, ты пытаешься сделать всё возможное, чтобы она не пошла на этот шаг. Как мир у нас перевернулся.

Тутта Ларсен

— Маша, это вообще очень страшная тема. Для меня просто ударом было, я тоже считаю, что надо называть вещи своими именами, аборт это убийство человека. Но я никогда не смотрела на это с другой стороны. Мы были на Рождественских Чтениях, там присутствовала женщина, которая возглавляет Союз православных женщин. Она сказала такую страшную вещь, на самом деле это так и есть, если ты сделала четыре аборта, ты мама четверых детей, только мертвых.

Мария Студеникина

— Да.

Тутта Ларсен

— Женщина, которая это делать, об этом вообще не думает. Она этого не знает, она этого не осознает. Кажется, что это какой-то сизифов труд. Нас научили смотреть на это со стороны «мое тело, мое дело». А никто не рассказывает о том, что такое послеабортная депрессия, что происходит с твоим гормональным фоном, что происходит с твоей совестью, в конце концов, потому что это травма чудовищная для женской психики.

Мария Студеникина

— Да, абсолютно верно.

Тутта Ларсен

— Как вы вообще решились ввязаться в этот неподъемный труд?

Мария Студеникина

— Я люблю свою страну, я люблю свой народ, я глубоко уверена, что наша страна вымирает.

Тутта Ларсен

— Это официальный факт, демография об этом кричит.

Мария Студеникина

— И по большей части аборты вносят колоссальный вклад в вымирание нашей страны. Толь по официальной статистике у нас 400 тысяч абортов, куда входят выкидыши.

Тутта Ларсен

— Спровоцированные.

Мария Студеникина

— Это и спровоцированные, и аборты записывают в качестве выкидышей на любом сроке. Это только статистика в государственных клиниках, те клиники, которые подведомственны региональному, федеральному минздраву. Но есть частный сектор. В частном секторе по минимальным экспертным оценкам, даже заместители министров здравоохранения регионов нам рассказывают, что в частных клиниках их же региона абортов в четыре раза больше, чем в государственных. Миллион шестьсот ежегодно только в частных клиниках совершается абортов. То есть два миллиона, в государственных и частных клиниках ежегодно мы два миллиона детей убиваем сами.

Тутта Ларсен

— Своими руками. И берем за это деньги.

Мария Студеникина

— И берем за это деньги, под названием, что это мой выбор, ну, у тебя ж там какая-то сложная ситуация. Наша страна вымирает, коренное население нашей страны замещается мигрантами. Я не могу равнодушно смотреть на это. Горя желанием послужить Богу и что-то сделать, чтобы изменить ситуацию, я хочу что-то поменять, исходя из моего уровня. Я не президент Российской федерации, не занимаю никакой высокой должности, но я понимаю, что как человек я хочу не просто говорить, я не могу просто говорить, для меня недостаточно просто что-то говорить, для меня важно что-то делать. Наши центры гуманитарной помощи и приюты для беременных женщин — это и есть ответ обществу на любую причину, по которой женщина хочет сделать аборт, которую женщина заявляет в качестве основания, по которому хочет сделать аборт.

Тутта Ларсен

— Какие причины у женщин?

Мария Студеникина

— Основные причины две. Первая — что мы живем в обществе, где аборт это норма. Последние 106 лет нам об этом говорят и внушают. Россия это первая страна в мире, которая легализовала аборты в 20-м году.

Тутта Ларсен

— Спасибо Ильичу.

Мария Студеникина

— И это страшная статистика, когда было выпущены меморандумы, что тело комсомолки не принадлежит ей, а принадлежит любому комсомольцу, она не имеет права отказать. Я понимаю, что я хочу изменить эту ситуацию. В рамках наших центров...

Тутта Ларсен

— Какие у них причины? Первая причина — это невежество. Женщина не осознает, что она делает.

Мария Студеникина

— И понимание, что аборт это норма. Аборт — это не норма, нам внушили, что аборт это норма. Более того не могу не сказать интересный факт. Медицинское сообщество после легализации абортов на уровне государства, именно медики были теми людьми, кто были против разрешения абортов. Они в первую очередь говорили, что, нет, мы против, это противоречит естественному течению беременности женщины, это противоречит здоровому организму женщины, убийство ребенка нанесет вред здоровью женщины.

Тутта Ларсен

— И женщине в частности, и обществу в целом.

Мария Студеникина

— Врачи об этом говорили, но врачей сломали о колено. Государство сказало, нет, это наша политика, и мы будем ее продвигать. И мы воспитали целое поколение врачей, которые сейчас нам доказывают, что аборт это нормально, мы помогаем женщинам.

Тутта Ларсен

— А пока не родился, это просто плод.

Мария Студеникина

— И не человек, да, поэтому аборт это норма в нашем обществе, это одна из проблем, это первая проблема. А вторая проблема — отсутствие поддержки со стороны близкого окружения, со стороны мужа, молодого человека, мужчины, со стороны родителей.

Тутта Ларсен

— Правда, что по статистике чаще всего женщину на аборт отправляет мужчина?

Мария Студеникина

— Да, когда мужчина говорит, «решай сама» или «сейчас не время», женщина, не чувствуя их поддержку, даже имея большое желание, под их влиянием идут на аборты.

Тутта Ларсен

— Принято считать, что у нас женщины идут на аборт, когда они уже являются мамами, второго, третьего ребенка они убивают, потому что жилплощади не хватает, бытовая неустроенность. Эта причина присутствует?

Мария Студеникина

— Она присутствует, но процент ее очень небольшой.

Тутта Ларсен

— Все-таки?

Мария Студеникина

— Да, она присутствует, процент очень небольшой, и мы готовы здесь оказать помощь.

Тутта Ларсен

— Это решаемая проблема.

Мария Студеникина

— Мы поэтому и говорим, какая у тебя причина, по которой ты хочешь сделать аборт. Если женщина говорит, мне нечем кормить двоих детей. Я однажды тоже звонила женщине, говорила с ней, она хотела сделать аборт, говорит: Мария, мне нечем кормить двоих детей. Я говорю, поэтому я вам и звоню, нам есть чем вам помочь, мы готовы обеспечить ваших детей, вашу семью продуктами то время, которое вам необходимо, столько, сколько нужно, не один раз, а столько, сколько нужно.

Тутта Ларсен

— Мне кажется, сейчас самое время напомнить, что если вы находитесь в кризисной ситуации, если вы та самая женщина, которой нужна поддержка и помощь в принятии решения не убивать своего ребенка и не делать аборт, вы можете позвонить по телефону кризисной линии проекта Дом для мамы 8-800-100-30-70. Я Тутта Ларсен. У нас сегодня в гостях в Делателях Мария Студеникина, директор Московского Дома для мамы. Мы вернемся через минуту.

Тутта Ларсен

— Это Делатели на Радио ВЕРА. С нами Мария Студеникина, директор Московского Дома для мамы, руководитель направления помощи женщинам и профилактики абортов Синодального отдела по благотворительности. Если вы хотите поддержать работу Марии и ее проекта, заходите на сайт домдлямамы.рф, узнавайте все подробности. Если же вы сами находитесь в кризисной ситуации, всю информацию тоже можно почерпнуть на сайте домдлямамы.рф, можно прийти в Дом для мамы в Москве или позвонить по телефону кризисной линии 8-800-100-30-70. Я хотела вернуться к отношениям между женщиной и государством. Я часто слышу от мужчин, что аборт нужно просто запретить, и тогда все проблемы решатся. Когда я говорю: подождите, это не так просто, если прям сейчас взять и запретить, мы не спасем этих детей. Они мне говорят: ты просто не противник абортов. Причем, так только мужчины говорят, простите меня за эту гендерную дефиницию, но мы только что говорили о том, что львиная доля абортов совершается не просто по благословению, а по настоянию мужчины. Вы ведете не только огромную деятельность по поддержке женщины, но и огромную просветительскую деятельность. Я понимаю, Маша, может быть, это провокационный вопрос, но если мы прямо сейчас законодательно аборты запретим, мы нашу демографию улучшим этим?

Мария Студеникина

— Отвечая на ваш вопрос, я бы вернулась к истории. Когда Сталин запретил аборты, давайте посмотрим, чисто с точки зрения государственной статистики. На следующий год в стране родилось плюс один миллион детей, сразу же после запрета, и 900 женщин умерли в результате незаконного аборта. С точки зрения обычной женщины, да, конечно, это ужасно, что эти 900 женщин умерли, потому что не пошли на те предложения, которые предлагало государство. Но с точки зрения государственного деятеля и понимания проблемы в масштабах страны, а мы с вами должны мыслить не только со своей колокольни, но с точки зрения, как стране лучше, плюс один миллион детей. У нас сейчас такого близко нет. Сейчас СКР в среднем 1,3 при нормальном воспроизведении населения 2,1. Это первый момент.

Тутта Ларсен

— То есть это бы как-то решило проблему?

Мария Студеникина

— Это бы решило проблему. Давайте-ка сейчас разрешим продавать легально наркотики или убивать любого человека? В тех странах, где запрещены аборты или жестко ограничены, во-первых, низкая материнская смертность.

Тутта Ларсен

— И наблюдается рост населения.

Мария Студеникина

— И наблюдается рост населения. Мы часто живем мифами, и понимаем, что как это бедная женщина пойдет в подворотню делать аборт. Сейчас настолько высокий уровень медицины, никто в подворотню, никто спицами делать аборт никогда не будет. Надо понимать, что аборты и прерывание беременности были во все времена, но они никогда на протяжении всей истории человечества не были...

Тутта Ларсен

— Нормой.

Мария Студеникина

— ...на уровне закона, они не были узаконены. Если мы, потомки величайшей православной цивилизации, величайшей русской цивилизации, Российской империи, основанной на традиционных духовных ценностях, на православных ценностях, у нас не может быть нормой убийство ребенка, у нас не должно быть нормой убийство ребенка. А сейчас мы законодательно разрешаем.

Тутта Ларсен

— Я с вами абсолютно согласна. Эта статистика очень впечатляет, но 106 лет общество жило в другой парадигме, и есть такое ощущение, что сама женщина не согласится с этим решением. Или все-таки?..

Мария Студеникина

— Сама женщина, во-первых, не знает правду. Мы те женщины, мы то сообщество, которое в первую очередь выступает за права женщин. Мы не феминистки, которые кричат: мое тело — мое дело. Нет, именно мы те, которые выступают за право женщин знать правду.

Тутта Ларсен

— Что ее ждет.

Мария Студеникина

— Первое, что такое аборт, тебе никто не говорит правду о том, как развивается, как выглядит твой ребенок на разных этапах развития. Ты имеешь право знать. Второе, ты имеешь право знать, какие последствия для твоего здоровья психологического, психического, физиологического несет аборт. Мы тебя не можем об этом не предупредить. И третье, ты должны знать о тех видах помощи и поддержки, об альтернативе, которая есть на сегодняшний день в нашей стране и вообще везде. Ты имеешь право знать. Когда женщина узнает об этих трех пунктах, тогда она должна принимать взвешенное решение, и потом сказать себе после аборта, я узнала, что такое аборт, я знаю, каковы последствия. А сейчас женщины об этом не знают. У нас была история, когда я в своих социальных сетях собирала на велосипед девочке из многодетной семьи Ивановской области, ее звали Дашенькой. Это какие-то маленькие деньги, пять тысяч рублей, мы их быстро собрали, буквально только разместили и тут же собрали. У девочки была мечта. И мне в личку пишет женщина, которая говорит: Мария, я несколько дней назад сделала аборт, я хотела назвать свою дочку Дашенькой. Она уже сейчас понимает, что это дочь. Ваши телефоны, информация должны быть на каждом шагу. Если бы мне кто-то тогда сказал, и остановил бы, и рассказал бы о вас, я никогда бы не сделала аборт. Я говорю сейчас, у меня мурашки по коже. Не могу не рассказать еще одну историю. Однажды к нам приходит пожертвование в размере ста тысяч рублей. Там был номер телефона, я звоню по телефону поблагодарить человека, который сделал такое большое пожертвование. Несмотря на то, что мы в Москве, для нас это все равно большое пожертвование. И каково было мое удивление, когда на той стороне берет трубку...

Тутта Ларсен

— Мужчина?

Мария Студеникина

— Очень старенькая бабушка, которая говорит: Мария, как хорошо, что вы мне позвонили, спасибо вам огромное, вы получили мою денежку, я очень рада, меня зовут так-то и так-то. Она проживает в небольшом селе одного из регионов нашей страны, в глухой деревне. Она говорит, я за свою жизнь сделала несколько абортов, мне 83 года, и я не могу успокоиться. Пожалуйста, передайте эти деньги тем девочкам, которые хотят сделать аборт, попытайтесь их остановить. Я боюсь умирать, потому что я понимаю...

Тутта Ларсен

— Я там с ними встречусь.

Мария Студеникина

— Убив своих детей, ты не перестаешь быть матерью этого ребенка, как мы сегодня и говорили. Это страшная трагедии, трагедия для женщины, трагедия для общества. Сейчас наша страна стоит перед таким выбором: а мы вообще кто? Мы вообще про что? Какие ценности мы несем в этой жизни? У нас сейчас об этом никто не говорит. Нам пора определиться, кто мы, что мы, нам пора определиться в самых серьезных вопросах. Мы — общество, которое защищает право человека на жизнь как до рождения, так и после рождения или мы кто? Или мы на это не обращаем внимание.

Тутта Ларсен

— Маша, я продолжу задавать провокационные вопросы. Люди, которые выступают против запрета абортов, например, возмущаются тем, что вся ответственность за аборт ложится исключительно на женщину. А ведь это же так и есть, любовью занимаются двое, а решение и последствия, самое главное, этого решения несет все-таки она.

Мария Студеникина

— Частично да, согласна, но последствия несут оба человека, оба партнера, оба супруга. Потому что, как правило, если в семье происходит аборт, семья распадается или взаимоотношения между супругами распадаются.

Тутта Ларсен

— Доверие нарушается навсегда.

Мария Студеникина

— Я сегодня привожу много случаев.

Тутта Ларсен

— Мы любим случаи.

Мария Студеникина

— Мы живем с ними, мы живем в этом.

Тутта Ларсен

— Это самое наглядное, что может быть, реальные истории.

Мария Студеникина

— Мы, Домик для мамы, регулярно принимает участие в медицинских выставках. Вот на последней выставке, которая была посвящена врачам акушерам-гинекологам, ко мне подходит педиатр и 40 минут нашим девчонкам рассказывает свою историю. История ее такова. Она очень успешный врач, у нее все в жизни хорошо, двое сыновей, муж, официальный брак, то есть всё в жизни отлично. Она беременеет третьим ребенком, и муж отправляет ее на аборт. Она ложится на операционный стол с телефоном на груди, потому что ждала, что сейчас муж позвонит и скажет ей, не делай аборт, и она тут же встанет, убежит с операционного стола. А он безапелляционно сказал, мы делаем аборт, нам этот ребенок не нужен, потому что у нас какие-то другие ценности и приоритеты сейчас. А она очень любила своего мужа, для нее семья — было самое ценное, что есть. С операционного стола она встает с четким пониманием, что я этого человека ненавижу. Она возвращается в семью, начинает жить обычной жизнью, старший сын начинает приходить и говорить: мама, где наша сестренка? Она и муж, естественно, не говорил своим детям про сестренку. А потом младший сын, когда ночью спал, начал прибегать к ней и говорить, где наша сестра. Ей во сне начала сниться дочка, которая должна была родиться. Взаимоотношения в этой семье разрушены под ноль. Она говорит: я не развелась с мужем только потому, что нам делить это имущество совместно нажитое, у нас дети, я ради детей.

Тутта Ларсен

— Я это называю — у нас ЗАО «Семья».

Мария Студеникина

— Да, да, да, у нас ЗАО «Семья». Но я своего мужа ненавижу, тех отношений, которые у нас были до этого, никогда не будет. Отношения между ними разрушены, вопрос только времени, как у них будет дальше жизнь строиться. В рамках медицинской конференции, на которую она приехала быть слушателем или спикером, подошла к нашему небольшому стенду, на котором увидела наборчик эмбрионов, взяла модели эмбрионов в руки и нам сорок минут рассказывала свою историю. Мужчины тоже сначала настаивают на аборте, но потом взаимоотношения рушатся, потому что они, понимая, что женщина убила моё потомство, уходят из семьи. В 90% случаев браки разрушаются, если не юридически, то фактически, по сути, по факту. Мужчины несут последствия аборта. У нас есть мужчины, которые приходят и говорят, что от меня женщины в свое время забеременели и сделали аборты, и я не могу с этим жить. Они не могут с этим жить.

Тутта Ларсен

— Жаль, что пока в целом мы, как общество, можем с этим жить. Мы с вами определили, вы мне рассказали, и я вам верю, что если бы мы сейчас запретили аборты, то у нас бы точно статистика рождаемости стала в разы лучше, даже если бы общество не готово было бы это принять и сопротивлялось. Или хотя бы вывеси это из ОМС, что тоже почему-то не происходит до сих пор, какая-то интересная история.

Мария Студеникина

— Не могу не сказать, что в регионах, исходя из нынешней ситуации на сегодняшний день — в Нижегородской области, в Рязанской области, мы там плотно работаем, плотно работаем с губернаторами — где, вводятся ограничительные меры, где усложняется путь женщины, идущей на аборт, где женщине предлагается реальная помощь...

Тутта Ларсен

— И просто подумать.

Мария Студеникина

— И просто подумать, где соблюдаются даже те же приказы минздрава, которые есть на сегодняшний день, там динамика СКР растет.

Тутта Ларсен

— Расшифруйте, пожалуйста.

Мария Студеникина

— СКР — это коэффициент рождаемости, сколько в среднем женщина может родить детей за свою жизнь. Для того чтобы население воспроизводилось, коэффициент должен быть 2,1 как минимум, это просто минимальный коэффициент. Сейчас у нас 1,3, то есть один ребенок на женщину, это катастрофически мало. После войны СКР был 4,5. В послевоенное голодное время, когда нечего было есть, когда было всё разрушено, женщины рожали детей. Наши родители все родились в это время, и нас бы не было, если бы тогда, в это голодное время, без стиральных машинок, без того уровня комфорта, который есть на сегодняшний день...

Тутта Ларсен

— И без подгузников, и без Домика для мамы. Это Делатели на Радио ВЕРА. У нас сегодня в гостях Мария Студеникина, директор Московского Дома для мамы, руководитель направления помощи женщинам и профилактики абортов Синодального отдела по благотворительности. Если вы находитесь в трудной жизненной ситуации, стоите перед выбором, оставить ребенка или сделать аборт, обязательно звоните на кризисную линию Дома для мамы 8-800-100-30-70, заходите на сайте домдлямамы.рф, приходите в Дом для мамы в Москве. Помочь проекту тоже можно на сайте домдлямамы.рф. Давайте поговорим о просветительской деятельности, потому что, наверное, в основе лежит именно эта проблема. Мы действительно не называем вещи своими именами, мы не говорим, что аборт это убийство, мы не говорим о том, что это влечет за собой последствия на всю оставшуюся жизнь и для здоровья, и для психики, и для гормонов, и для духовного состояния женщины. В принципе может стать бесплодной, это будет единственный ребенок, который тебе послан, и ты его убила. Я знаю, что вы огромные, титанические усилия прикладываете для того, чтобы просветительская деятельность осуществлялась. Вы написали три методических пособия в соавторстве с разными специалистами о том, как помочь психологически беременным, матерям с детьми в кризисной ситуации. Что каждый из нас может сделать, из тех, кто нас сегодня слушает, взять на себя какую-то часть борьбы за наших общих детей.

Мария Студеникина

— Помочь может каждый, принять участие в этой деятельности может каждый. У нас у всех есть социальные сети. С чего надо начать, с самого простого.

Тутта Ларсен

— У нас у всех есть маленькое медиа собственное, личное.

Мария Студеникина

— Пусть это 30 человек, 100, 200, это неважно абсолютно. Пришлите фото эмбриончика, как выглядит человек в 12 недель своего развития. Просто сфотографируйте и выложите у себя в социальных сетях и расскажите вашему сообществу, что, вы представляете, так вы глядит человек в 12 недель своего внутриутробного развития. У него уже бьется сердце, у него есть группа крови.

Тутта Ларсен

— Я записываю, бьется сердце, группа крови.

Мария Студеникина

— Бьется сердце, группа крови. У него есть ручки, ножки, глазки, у него уже известен пол, он с 12-ти недель просто растет и развивается. Это уже полностью сформированный человек. К 12-ти неделям это уже полноценный человек. А у нас сейчас просто по желанию женщина, просто «я захотела», может сделать аборт на любом сроке. Расскажите у себя в социальным сетях, скажите: я только сейчас узнал. Наши модельки, которые берет в руки любой человек, так приятны на ощупь, очень мягкие, очень классные. Люди все в шоке.

Тутта Ларсен

— Особенно мужчины.

Мария Студеникина

— Мужчины вообще не могут брать, когда берут, просто все в шоке. Когда мы им рассказываем, если это женщина, представляешь, у тебя на таком-то сроке ребеночек вот так развивается. Мужчины на это реагируют просто невероятно, мужчины, женщины, вообще любой человек. Расскажите об этом в социальных сетях. Расскажите, что я сегодня узнал, что так развивается человек, он так выглядит в 12 недель своего развития. Это не просто клеточка, это уже живой человек, который растет и развивается в утробе мамы. Это первое, что можно сделать. Второе, немножко погрузиться в эту тему, почитать, что такое аборт. Мы все диванные эксперты в большинстве своем и легко рассуждаем на эти темы, что моё тело — моё дело, зачем плодить нищету. Мы все живем мифами, а эти мифами легко разбиваются той помощью, которая есть на сегодняшний день, и вниканием в тему, изучением этой темы. Через мои руки, через руки наших специалистов прошли 150 тысяч женщин. Наши психологи доабортного консультирования проконсультировали 150 тысяч женщин.

Тутта Ларсен

— И спасли 25 тысяч детей.

Мария Студеникина

— 25 с половиной тысяч детей мы сохранили от аборта. У нас сейчас в центре живет женщина, которая родила в результате изнасилования. У нас женщины, которым ставят патологию плода и говорят, у тебя родится больной ребенок. У нас все возможное случаи.

Тутта Ларсен

— Это кстати самые главные темы: а если изнасилование, а если ребенок неизлечимо болен, и это будет страдание для всех на всю оставшуюся жизнь?

Мария Студеникина

— Вот готовы ответить на любое. Изнасилование, по статистике изнасилований меньше 1% во всех странах, когда женщина беременеет и рожает детей в результате изнасилования. Это не репрезентативная выборка. Что касается патологии плода, в 50 процентах случаев диагноз неверный.

Тутта Ларсен

— В 50-ти процентах?

Мария Студеникина

— В 50-ти процентах случаев. В оставшихся 50-ти процентах случаев любой женщине, которой ставят патологию плода, мы предлагаем перепроверить диагноз. И говорим, не спеши.

Тутта Ларсен

— У меня было прерывание беременности по медицинским показаниям на 32-й неделе. Если бы я знала тогда, что можно доносить и родить, я бы сделала это совершенно иначе. Это было 26 лет назад, вообще не было даже мысли и ни малейшего предложения от медиков какой-то альтернативы: там нет сердца, что вы, вы же молодая, родите еще. А по факту это были полноценные роды, схватки, потуги, а потом лактация, а потом у меня год был реактивный полиартрит, сепсис и все остальное. Пережить такое вмешательство в естественное здоровье.

Мария Студеникина

— В естественный процесс.

Тутта Ларсен

— В естественный процесс. Если бы доносила и родила... Что было с моей психикой, я вообще молчу, потому что я реально чуть с ума не сошла и чуть не ушла из жизни просто потому, что жить не хотелось. Я точно знаю, что если бы мне не прервали это процесс, а если бы я его доносила и родила, я бы его отплакала, я бы его похоронила, но я была бы гораздо более здоровой женщиной.

Мария Студеникина

— Сто процентов.

Тутта Ларсен

— Это было бы все-таки более или менее естественным процессом, пусть я была бы тоже мамой мертвого ребенка. Ну, я и так ею являюсь. У меня четверо детей.

Мария Студеникина

— Абсолютно верно. Более того, мы сейчас предлагаем женщинам, ты не торопись, не спеши принимать решение, цена которого столь велика. Сделать аборт — это не тортика покушать, не съесть сладкую конфетку. Сделать аборт — это разделить свою жизнь на «до» и «после». Это самый серьезный шаг в жизни, который ты выбираешь. Какой мне сегодня шоколад съесть, белый или темный? Это вообще никак не влияет на твою жизнь. А убить своего ребенка или не убить — это колоссальный выбор. И мы предлагаем женщинам, даже если ставят патологию плода, не торопись, давай мы перепроверим диагноз в федеральных московских или других клиниках, которые имеют большой опыт работы с любой патологией. В регионах нет того уровня медицинского обслуживания, медицинского оборудования и квалификации врачей, который необходим для достоверного диагноза. Поэтому мы говорим: не переживайте, приезжайте к нам в Москву, мы вас в Домике для мамы поселим, оденем, обуем, будем сопровождать, устроим в медицинские центры, где вы бы смогли пройти необходимое обследование. И в оставшихся 50-ти процентах случаев, даже если тебе ставят патологию плода, есть возможность сейчас в Москве и в других центрах сделать операцию внутриутробно или в первые часы после родов. Потому что квалификация врачей очень высокая. У тех женщин, которые идут по этому пути, которые сохраняют беременность, которые делают операцию внутриутробно или сразу же после родов, ребеночек приходит в нормальное состояние. Или даже если случается, что он умирает, семья не так травматично переживает эту ситуацию, нежели когда женщина сама принимает решение и делает аборт на любом сроке. Это наша статистика, это наш опыт работы, это те судьбы женщин, которые прошли через нас.

Тутта Ларсен

— 150 тысяч женщин, 25 тысяч спасенных жизней, 12 лет.

Мария Студеникина

— 14 лет Домику для мамы.

Тутта Ларсен

— 14 лет бесконечных трудов, а статистика по-прежнему отвратительная на глобальном уровне. Общество по-прежнему относится к этой теме, как к токсичной. Мы называем вещи своими именами, только вы, пожалуйста, нам тут не рассказывайте. Руки не опускаются, Маша?

Мария Студеникина

— Нет, руки не опускаются. Я вообще счастливый человек, потому что, несмотря на все сложности — а у нас сложностей огромнейшее количество, весь путь в этой сфере, в этой деятельности, это кровопролитный путь, путь скорби, когда ты встречаешься с трудностями, с ложью, клеветой, с различными трудностями — у меня не опускаются руки, потому что я понимаю и наша команда понимает, что, благодаря их вкладу, их работе, меняются судьбы людей. Благодаря их вкладу рождаются новые жизни. Да, пусть это немного, но это то, что можем сделать мы, как общественники, как просто неравнодушные граждане, что может сделать каждый человек. Благодаря нашему вкладу, меняется жизнь, рождаются новые жизни. Благодаря нашему вкладу, женщина не накладывает на себя руки, у нее есть место, у нее есть огромное количество мест, куда она может прийти и получить помощь. Это дает силы. Еще что дает, например, мне силы, поскольку у нас большая команда, федеральная команда и московская команда, непосредственно мои сотрудники, я испытываю радость, когда у моих девочек, моих сотрудников, которые в 95% случаев старше меня, жизни меняются, они меняются. Они приходят в нашу деятельность одним человеком и через 2-3 года уходят другим человеком, и работает уже другой человек. Буквально вчера проводила совещание, мне один из наших руководителей из Рязанской области говорит: я вас хочу поблагодарить. Взрослого человека невозможно поменять. Взрослого человека, которому 50-60-65 лет, сложно поменять, его не могут поменять даже какие-то серьезные обстоятельства. А наши сотрудники говорят: спасибо вам огромное, моя жизнь поменялась, я меняюсь как человек. Я занимаюсь этой деятельностью, понимаю, что мне нужно преодолевать большое количество сложностей, мне надо менять себя. Если я где-то колкая, не иду на контакт, я меняюсь, потому что я понимаю, что мне нужно достигать результата. А я хочу достигать результата, я хочу сохранять жизни детей, я хочу, чтобы наша страна не вымирала, я понимаю, что я сам, человек меняюсь, благодаря этой работе, благодаря этому вкладу. Поэтому я счастливый человек, несмотря на все сложности, которые есть в моей жизни, в жизни наших специалистов, в жизни нашего сообщества. Мы вносим свой, пусть это очень небольшой, вклад в спасение жизни детей, в помощь семьям в трудной жизненной ситуации, в сохранение наследия нашей страны.

Тутта Ларсен

— Что могло бы, кроме помощи наших слушателей, я скоро еще раз скажу, как можно помочь Маше в ее деятельности, помочь Дому для мамы, и где получить помощь, если вы находитесь с сложной кризисной ситуации, чего вам не хватает сегодня из прикладных вещей. Давайте просто озвучим в пространство, в чьи-то уши, которые могут сейчас услышать и сказать: о, я могу им помочь.

Мария Студеникина

— У нас очень много желаний. Первое, если человек хочет помочь нам, принести самое необходимое: продукты, одежду, коляски, кроватки, бытовую химию — мы все примем, в хорошем состоянии, чистое, стиранное, глаженное мы готовы принять. На сайте Домика для мамы можете увидеть, куда можно что привезти.

Тутта Ларсен

— Домдлямамы.рф

Мария Студеникина

— Да. Нам нужны добровольцы, которые могли бы нам помогать в нашей деятельности. Нам очень нужны сейчас юристы-добровольцы, которые могли бы вести наши семьи. У нас сейчас большой поток обращений, и наши штатные специалисты не справляются с тем потоком, который у нас есть. Поэтому нам очень нужны юристы-добровольцы, которые могли бы консультировать наши семьи.

Тутта Ларсен

— Какого рода там возникают проблемы?

Мария Студеникина

— Абсолютно разного. Например, сегодня только, ехала на программу, мы обсуждали с нашим представителем о реструктуризации долга. Семья, которая сохранила беременность, она пришла на последнем этапе в стационар, в гинекологическое отделение больницы, она уже прошла психолога в женской консультации и пришла уже в больницу непосредственно делать аборт, с утра лечь и вечером уйти. Там наш специалист встретил ее, поговорил, и она ушла с операционного стола, она не сделала аборт.

Тутта Ларсен

— А у них долги, они из-за этого?

Мария Студеникина

— У них куча микрозаймов. Эта семья в Новгородской области живет, в Великом Новгороде, у них большое количество этих займов, они говорят, что же нам с ними делать. Мы сейчас попытаемся реструктуризировать долг, нам нужны юристы, которые нам в этом помогут, и погасить. То есть, говоря о тех потребностях, которые есть, нам нужна материальная помощь. Помимо средств, которые мы передаем семьям, нуждающимся в помощи, мы помогаем каждой семье, которая сохранила ребенка, не сделала аборт, которая сохранила ребенка в кровной семье. Мы помогаем каждому решать их вопросы, начиная с покупки продуктов, покупки лекарств, заканчивая сложными медицинскими обследованиями, погашениями долгов по коммунальным услугам и многое другое. Но мы также и оплачиваем работу психологов, которые работают с женщинами в ситуации репродуктивного выбора. Нам очень нужны финансовые средства на это. У нас только силами добровольцев невозможно обойтись, потому что мы построили на сегодняшний день в нашей стране хорошую систему доабортного консультирования в рамках нашей еще одной организации «Спаси жизнь» и помощи кризисным беременным. Наши психологи работают в медицинских учреждениях, в женских консультациях и в гинекологических отделения стационаров, куда женщина приходит на последнем этапе и делает аборт. Мы выстроили большую систему, это работа на регулярной основе. Это не просто доброволец, который сейчас может, а завтра он работает и не может прийти. У нас каждый день психологи работают.

Тутта Ларсен

— И это их основное занятие.

Мария Студеникина

— И они борются за сохранение жизни детей. Мы не можем не оплачивать им их работу. Это очень небольшая сумма. У нас консультация стоит очень маленьких денег, и у нас в основном работают те люди, которые за идею, это чисто для них небольшое вознаграждение.

Тутта Ларсен

— Сейчас нас слушают и скажут: ничего себе, а почему мы должны это оплачивать? Почему государство это не делает? Государству нужны новые граждане.

Мария Студеникина

— Государство это не делает, государство в рамках системы обязательного медицинского страхования оплачивает работу медицинских учреждений, где должны быть психологи, но они не всегда есть.

Тутта Ларсен

— И не всегда компетентны.

Мария Студеникина

— И не всегда компетентны, и не всегда горят желанием, чтобы женщина сохранила беременность. Они заняты всем, чем угодно в рамках работы в медицинском учреждении, кроме как спасать детей от аборта. Поэтому есть мы, которые приходят и говорят: давайте, мы возьмем доабор на себя, давайте мы возьмем работу с беременными женщинам на себя. Мы знаем, как работать, наш колоссальный опыт практической работы на местах берет государство за основу и пишет методические рекомендации для психологов на основании нашего опыта. И мы те люди, которые болеют этим делом, которые не хотят, чтобы наша страна умирала. Мы хотим, чтобы наша страна была многодетной, полноценной, счастливой.

Тутта Ларсен

— И многолюдной.

Мария Студеникина

— И многолюдной. И мы хотим, чтобы в нашей стране жило наше коренное население. Мы с уважением относимся ко всем, но мы не согласны с тем, что мы замещаемся мигрантами, которые не знают нашей культуры, они ее не уважают, не готовы ее принимать и наплевательски относятся к русской культуре.

Тутта Ларсен

— К нашим ценностям.

Мария Студеникина

— К нашим ценностям, к Русской Православной Церкви.

Тутта Ларсен

— Маша, вы подвижница, конечно, вас на один эфир точно мало. Я надеюсь, что мы встретимся еще раз в этой студии, потому что мы не поговорили о вашем ОНО, о «Спаси жизнь» и его деятельности. Хотелось бы побольше о вашей просветительской деятельности поговорить, чтобы люди знали, где черпать эту информацию, эти методические пособия, они точно пригодятся кому-то, кто хочет быть таким психологом, как ваши. Если вы хотите помочь проекту Дом для мамы, заходите на сайт домдлямамы.рф. Там же можно узнать всю информацию о том, как прийти в этот Дом, какие необходимы вещи, предметы и куда можно отправить средства, стать волонтером, юридическим волонтером, волонтером-психологом. Если же вы та самая женщина в трудной ситуации и стоите , как Маша это мягко назвала, перед репродуктивным выбором, стать или не стать убийцей собственного ребенка и своего женского будущего, возможно, то звоните на телефон кризисной линии 8-800-100-30-70. Может быть, для кого-то наш сегодняшний разговор показался слишком жестким, слишком суровым, и давили на подлинный смысл того, что мы называем абортом. А что делать? Куда мы денемся от истины, друзья? Вся проблема как раз в том, что мы, не называем вещи своими именами, «Вначале было слово», а запрещать аборты в нашей стране пока никому в голову не приходит. Спасибо огромное. Сегодня в Делателях у нас была Мария Студеникина, директор Московского Дома для мамы, руководитель направления помощи женщинам и профилактики абортов Синодального отдела по благотворительности. Хотела еще раз сказать, что, может быть, для вас словосочетание «убить ребенка» звучит жестко, но поверьте, процесс гораздо жестче. И не дай Бог вам когда-нибудь с ним в жизни столкнуться. Маша, спасибо огромное. Я Тутта Ларсен. Это Делатели, Радио ВЕРА. Всего доброго.

Мария Студеникина

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Социальное служение в Шахтинской епархии». Священник Владислав Касьянов
• «Мы живем. Мы творим. Мы радуемся.» Надежда Арзамасцева
• «Центр семейного устройства в Марфо-Мариинской обители». Елена Мораш