«Общее дело» — итоги 2025 года». Протоиерей Алексей Яковлев

У нас в гостях руководитель волонтерского проекта по возрождению храмов Севера «Общее дело», настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раеве протоиерей Алексей Яковлев.

Мы говорили о развитии проекта «Общее дело», об экспедициях на Русский север, о самых необычных и интересных экспедициях 2025 года и о планах на 2026 год, о том, кто может принимать участие в таких поездках, как они влияют на детей и взрослых, а также о духовных открытиях, которые приносит соприкосновение с историей уникальных деревянных храмов.

Ведущая: Кира Лаврентьева

Кира Лаврентьева — Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. Сегодня в студии у нас протоирей Алексей Яковлев, настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раеве, руководитель проекта «Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера». Здравствуйте, отче!

прот.Алексей Яковлев — Здравствуйте, дорогие друзья!

Кира Лаврентьева — Я думаю, что давние друзья Радио ВЕРА знают отца Алексея, знают его хорошо, потому что регулярно отец Алексей бывает у нас в студии. Это для нас большая радость. Мы говорим про храмы Севера, мы говорим про общее дело, про экспедиции, которые возглавляет отец Алексей и в 2025 году. Их было огромное количество. Я даже цифру эту сейчас сама не буду называть. Спросим отца Алексея. И, собственно, поговорим мы сегодня о том, что принес общему делу 2025 год, немножко о планах на 2026, ну и, конечно, о русском Севере, о нем можно говорить бесконечно, о его святых, о его святынях, о его храмах. Пожалуйста, отец Алексей, расскажите, что это был за год для вас, 2025?

прот.Алексей Яковлев — Наш проект занимается в первую очередь сохранением тех храмов, у которых нет прихожан, нет настоятеля. И у них нет будущего, если прямо сейчас им не помочь. К сожалению, таких храмов в обезлюдевших деревнях на русском Севере очень много. И это храмы абсолютно уникальные для культуры всего мира. Многие из них построены 300-400 лет назад, высотой больше, чем 10-этажный дом, больше 40 метров. И при этом находятся в аварийном состоянии. Если в ближайшие годы им не помочь, они превратятся в руины. Именно поэтому наш проект и был создан, чтобы провести противоаварийные работы, и эти храмы могли бы дожить до наших детей, которые уже, Бог даст, сделают реставрационные работы. В некоторых случаях у нас получается начать противоаварийные работы, потихонечку перейти и в реставрацию храма. И такие храмы в этом году в том числе тоже есть завершенные. Очень интересны сами экспедиции на русский Север, потому что это абсолютное приключение. Такого приключения, думаю, что желал бы и Джек Лондон, и Фенимор Купер, и Жюль Верн, потому что, как сказал один из участников экспедиции, вот я много путешествовал, побывал во всех уголках, где только можно побывать, но я никогда ничего не делал там созидательного. А здесь можно побывать на совершенно уникальной части нашего Отечества, русском Севере, да вообще земного шара. И оставить не просто запись в книге, что мне понравился отель или еще что-то в этом духе, а оставить сохраненную святыню. Оставить там частичку своего сердца, своего труда. Ведь есть такие слова о том, где будет ваше богатство, там будет и ваше сердце. И вот участники экспедиции, они оставляют там частичку своего сердца. И возвращаясь в крупные города, они потом живут, а в сердце их есть русский Север. И это очень помогает, укрепляет, протрезвляет, воодушевляет. Вот сами по себе экспедиция— это, конечно, совершенно замечательный момент жизни. А в этом году у нас было 72 экспедиции на русский север. Мы потрудились в 42 храмах и часовнях в разных областях, в Архангельской области, в Карелии, в Коме, в Ленинградской, в Тверской, в Костромской. И даже в Татарстане тоже по просьбе митрополита помогали сохранить деревянный храм. В этом году 970 участников было в этих экспедициях, и то, что сделали, это просто удивительно, то есть невероятно, невозможно себе представить. Потому что вот 42 храма, у которых нет будущего, у которых однозначно все плохо, и вот 42 храма, которые будут жить. Это когда ты просматриваешь результаты экспедиции, что было, что стало, невозможно в это поверить. Точно так же, как невозможно поверить в то, что можно сделать тот объем работ, которые требуется провести, когда люди приезжают. То есть они приезжают и понимают, что это сделать нельзя. Когда они уезжают, они удивляются, как получилось все сделать, сделать даже больше. И осталось у нас еще там время какое-то на отдых. Это тоже удивительно.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, давайте для тех, кто вообще ничего о проекте не знает, еще раз поясним, чем все-таки занимаются волонтеры, когда приезжают непосредственно восстанавливать храм. В чем заключается их прикладная деятельность?

прот.Алексей Яковлев — Когда начинался наш проект, то мы ездили по русскому Северу, находили оставленные, брошенные, полуразрушенные храмы и в первую очередь проводили уборку, перекрывали, может быть, самые простые какие-то моменты кровли и оттирали похабные надписи. В общем-то, просто наводили порядок и делали самое-самое простое.

Кира Лаврентьева — Мусор выносили.

прот.Алексей Яковлев — Мусор выносили, да. Но в настоящий момент, ввиду того что мы существуем уже 19 лет...

Кира Лаврентьева — 20 уже будет, да?

прот.Алексей Яковлев — Это 2020 год, вот который начался, но экспедиция закончится летом и соответственно итоги 20-летия мы будем праздновать уже по окончанию сезона. Профессионализм тех людей, которые отправляются на Север, он все больше и больше возрастал. Мы открыли школу плотницкого мастерства при нашем храме в Москве, которое закончило около 500 человек. Потом они отправлялись на остров Кижи, проходили там практику. Оттачивали свое плотницкое мастерство. Люди, некоторые с профессиональным строительным образованием, принимали участие. И постепенно, совершенствуясь и совершенствуясь, наши команды стали не просто командами добровольцев, но командами, которые реально очень много делают. Под руководством, обязательно, профессионалов, при согласовании всех работ с инспекциями по охране памятников, при создании проектов противоаварийных консервационных работ, утвержденных инспекциями, с получением задания лицензированными фирмами и так далее. То есть вот с точки зрения профессионализма очень приятно то, что когда бывают обсуждения проделанных работ, так или иначе проводятся заинтересованными людьми в мире архитекторов, реставраторов, анализ, что было сделано, даже самые такие строгие оценщики этих работ говорят, что здесь поработало общее дело, и было бы здорово, если бы работали везде так же, как было сделано здесь. Вот таким образом сейчас каждая экспедиция — это очень существенное изменение жизни храма или часовни. По факту это вот прям спасение. Причем иногда бывает, что мы успеваем сделать огромные объемы работ за один сезон в рамках, например, трех экспедиций. Иногда бывает, что два года мы трудимся, если это очень большой храм. И таким образом эти 42 храма — это действительно те храмы, которые дальше в течение 15, 30, может быть там 50 лет не будут разрушаться, поэтому отправляться в экспедицию очень здорово, потому что в моменте экспедиции ты понимаешь, что вот в твоих руках судьба этой святыни и от тебя зависит, будут ли в этот храм приходить люди, увидят ли его наши дети. Это дает, конечно, понимание ответственности и огромный энтузиазм и силы для тех, кто приезжает.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, знаете, я о чём думаю, ведь когда эти храмы разрушались в начале, в середине XX века, люди наверняка печалились и имели разные безнадёжные мысли. И вот такое вот преломление вот этой ситуации, такое изменение этой ситуации спустя 70 лет, всё-таки даёт надежду, что и в таких страшных историях последнее слово, конечно, за Богом.

прот.Алексей Яковлев — Да, вы знаете, иногда бывает так, что мы находим иконы, которые были спрятаны.

Кира Лаврентьева — Чаши, я читала ваши интервью.

прот.Алексей Яковлев — Иногда евхаристический набор, в частности, был обретен. А иногда бывают другого рода чудеса. Например, однажды я обратился к владыке, викарному нашему, чтобы он возглавил нашу общую встречу участников экспедиций. Он говорит, ну давай посмотрим, когда... Давай 10 числа, хорошо. А что у нас там? И оказалось, что общая встреча у нас должна была пройти в зале князь Владимирского храма, а ныне в здании Свято-Тихоновского Богословского университета. И оказалось, что день нашей общей встречи, которую назначил владыка, совпадает с днём памяти отцов собора, который там проходил ровно сто лет назад. Он назначает день, и в этот день утром в этом храме было богослужение, а вечером общая встреча наших участников экспедиций. И было такое понимание, что те отцы, которые собрались в 17-18 годах на этом соборе, они надеялись, что будет возрождаться церковь, и вот общая встреча с подведением итогов, с фотографиями, с рассказами. Это как раз именно то, чего они ждали, на что они надеялись. Может быть, конечно, не так масштабно, но все же это объективное начало. И думаю, что их надежда, она оправдывается. И это тоже только начало. Вот Святейший Патриарх Кирилл отмечает, что нигде во всем мире нет такого удивительного строительства храмов, как в нашем Первопрестольном Граде. И это нонсенс. То есть если во всех европейских странах храмы закрываются, сдаются в аренду, используются как гостиницы, гаражи.

Кира Лаврентьева — Да, к сожалению.

прот.Алексей Яковлев — То у нас строятся новые храмы. И то, что наш народ меняется, это объективная реальность. И свидетельством изменения души нашего народа является и строительство новых храмов, и сохранение старых святынь.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, а как проходят экспедиции в основном?

прот.Алексей Яковлев — Перед тем, как отправиться в экспедицию, человек находит наиболее комфортное для себя время, место, куда бы он хотел поехать. Потому что разная бывает удаленность от цивилизации у экспедиции. Иногда храм находится в нескольких метрах от федеральной трассы, а иногда нужно...

Кира Лаврентьева — В лесу.

прот.Алексей Яковлев — Да, десятки километров преодолеть для того, чтобы достигнуть храма. По озерам, на байдарках или, может быть, вообще пешком и так далее. И определять для себя наиболее комфортные условия жизни, будет ли он жить в доме, если такая возможность есть, в каком-то старинном, оставшемся в деревне, или в палатке. Выбирает для себя командира экспедиции, который ему более близок по отзывам и прочее. Он записывается в экспедицию на сайте общеедело.ру. С ним связываются координаторы, связывается командир, обсуждается, бывает, что проходят очные встречи, распределяются обязанности, кто что будет делать в экспедиции. И дальше, когда экспедиция отправляется, то экспедиция длится около недели. После того, как приезжают, ставится лагерь, иногда он бывает заранее подготовлен, и начинаются работы. Вообще, надо сказать, что в экспедиции отправляются очень хорошие люди. Потому что это мало того, что люди добрые, это еще люди решительные. И вот, с одной стороны замечательно то, что восстанавливается древняя святыня, и общение с древней святыней это как бы уже великая радость, что ты можешь что-то для нее сделать. А с другой стороны, это удивительная природа, которую ты, может быть, никогда бы в жизни вот так как-то в экспедиции не увидел бы. И с третьей стороны, это очень хорошие люди, которые вокруг тебя. То есть получается, что всё, что вокруг тебя, это всё созидает, радует. Это абсолютно уникальная возможность потрудиться с такими людьми, в таком месте и в таком благом деле. Иногда отправляются люди и невоцерковленные. Их, конечно, может быть даже большинство. Иногда отправляются и мусульмане, и атеисты. И на вопрос к одному атеисту, причем не просто атеисту, он как-то еще что-то какое-то добавил, какой-то термин к своему вероисповеданию. Он сказал, мне хочется быть рядом с такими людьми. То есть и работал абсолютно добросовестно. Часто бывает так, что в экспедициях люди впервые в жизни молятся, впервые в жизни исповедуются, причащаются. И вот я могу рассказать о тех экспедициях, которые были в этом году. Можно как раз проследить разные примеры.

Кира Лаврентьева — Да, расскажите, пожалуйста, отец Алексей. Действительно, это очень интересно. Я сижу, пошевелиться боюсь.

прот.Алексей Яковлев — Но вот одна из экспедиций, не все бывают такие экстремальные, может быть, это одна из самых экстремальных экспедиций этого года. Экспедиция была в Карелию. Деревня называется Пулозеро. И последняя точка цивилизации была деревня, которая называется Сумпосад. И дальше нужно было 80 километров ехать по бездорожью на специальных проходимых машинах. Потом 7 километров нужно было идти по воде на катере. Вот кто-то был на байдарке, которую взял с собой. И когда они пришли к месту, где должны были проводить экспедицию, они встретили перед собой стену Иван-Чая, которая много выше человеческого роста. То есть вот лодка утыкается в берег, и перед тобой стоит эта стена. И сначала нужно было найти вообще часовню, потому что её завалило деревьями, то есть она осталась, но в таком очень сильно разрушенном состоянии, гораздо более худшем, чем предполагалось. Сразу же сломались три бензокосы, и хорошо, что была еще и ручная обычная, с которой можно было прокосить дорогу к этой часовне в этой стене Иван-Чая. Приблизительно там несколько сотен метров. И дальше прокосить возможность для того, чтобы поставить лагерь палаточный. Так как это очень далеко от цивилизации, то столы и лавки пришлось делать самим. Это были бревна, распущенные пополам. То есть и столы, и лавки — это бревна, которые пополам распилены, это поверхности, вот, конечно, они там скрепленные, но других вариантов не было, поэтому это был самый такой необычный лагерь. Огромные деревья стояли, окружали эту часовню. И, в общем-то, это было опасно и неприемлемо для часовни. Спилили дерево. А оно настолько большое, настолько объёмное, что его спилили, а оно не упало. И это просто к вопросу об экспедициях. Нужно было откопать нижние венцы. Часовенка на некотором возвышении, но потихонечку, так как если нет ухода за деревянной постройкой, она потихонечку опускается, как бы сгнивает. Нужно было приблизительно на полметра, чуть больше, откопать нижние венцы. Нужно было закрепить стены, вынести все обрушившиеся части. В общем-то, работы были сделаны по объему не такие большие, то есть мы не сохранили часовню в этом году, но зато мы хотя бы подготовили лагерь и сделали все необходимое для того, чтобы можно было продолжить работу на будущий год. При этом, представьте себе, жара была 35 градусов. Двигаться было нельзя, потому что очень жарко. А если ты останавливаешься, то тебя все время едят слепни, комары и еще то, что было для этой конкретной экспедиции, еще и пауки. Огромное озеро до этой часовни, оно очень огромное, но при этом, если ты идешь на лодке достаточно быстро, то там есть мели, которые ты перепрыгиваешь, их не видно. То есть не видно, где идти, фарватер неизвестен, поэтому приходится идти аккуратно. Интересно тоже вот из этой поездки, очень важное, то есть связь не работает. И люди, которые отправились, то есть вот они знали, куда ехать, им объяснили, они доехали, часть команды привезли. Стали возвращаться за другой частью команды и заблудились. Потому что, когда идёшь вперёд, ты знаешь, куда идёшь. А если ты не запомнил, откуда ты пришёл, то вот в этом случае четыре часа человек блуждал по этому озеру и искал, куда ему нужно, чтобы забрать оставшуюся часть команды, при этом, как вот я говорю, что связь не работает. У нас вообще обычно бывают рации, но всякое бывает. Поэтому важно либо брать с собой GPS-трекер, чтобы оставлять точки, либо смотреть внимательно глазами, куда ты направляешься. И... Но это невероятно. Люди, которые побывали в этой экспедиции, они говорят, мы в жизни не побывали нигде в таком состоянии, как в раю. Мы все оттуда вернулись, но настолько не напитавшиеся природой, а как бы прям... Ставшие частью природы. Всего 5 дней длилась экспедиция, но смело можно говорить о том, что эта часовня, которой там 150 лет, она будет в дальнейшем украшать нашу русскую землю.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, когда слушаешь, кажется, что это, конечно, высший пилотаж для очень подготовленных, таких немножко даже снайперов каких-то православных, которые могут и, значит, засуху пережить, и потеряться, ничего страшного, найтись, и в лесу там могут, значит, ориентироваться и выжить в экстремальных условиях, скажите, что это не так. Экспедиции всё-таки бывают разные. И для неподготовленных тоже людей.

прот.Алексей Яковлев — Конечно. Дело в том, что и сюда отправлялись люди тоже разные. И экспедиции бывают разные. Есть, например... Это Карелия, причем очень труднодоступное место Карелии. Есть экспедиция в Вологодскую область, но, в частности, Верховажский район. Там делаются часовни. Их очень много. И работа там идет по очереди постепенно. Все часовни не только там проводятся противоаварийные работы, но именно реставрационные. И туда добраться несложно, всего 700 километров от Москвы. Очень гостеприимные местные жители, с которыми уже, можно сказать, сроднились участники наших экспедиций. Но вместе с тем, это тоже тяжелая работа. Дело в том, что все наши экспедиции отличают именно это понятие «работа». Александр Васильевич Суворов говорил, докажи на деле, что ты русский. И люди, когда едут в экспедицию, они знают, для чего они едут. И несмотря на то, что работа там 12-14 часов, все равно время остается и для того, чтобы попеть песню у костра, и для того, чтобы искупаться.

Кира Лаврентьева — Пообщаться.

прот.Алексей Яковлев — Да, и я вот как руководитель экспедиции, как руководитель проекта требую от каждого командира, чтобы из 5-6 дней работы один день был бы обязательно днём отдыха, когда люди могли бы посетить какой-нибудь музей, пройтись крестным ходом с местными жителями там где-то как-то, дойти до острова, который на отливе обнажается на Белом море и так далее, чтобы люди могли отдохнуть. Потому что, если людей не останавливать, они так и будут работать, то есть они не оторвутся от работы. Они понимают, что в их руках жизнь этой святыни. И вот в экспедициях замечательно то, что не надо никого заставлять. То есть все люди, они знают, для чего они здесь, что нужно делать. В экспедициях есть еще одна замечательная черта. Это то, что есть командир. Вы знаете, вот в нашей жизни все время приходится принимать решения, и когда... Я вот мечтаю побыть в экспедиции, где я не был бы руководителем, где я был бы просто...

Кира Лаврентьева — Подчинённым.

прот.Алексей Яковлев — Подчинённым, да. Чтобы мне сказали, вот твоя задача, откопай венцы. Или вот твоя задача, перекрой вот эту часть кровли. Или доставь вот этот материал вот отсюда туда. Или продрожи там то-то или то-то. Потому что командир, он про всех думает, он про все думает, он за все отвечает. И в экспедиции... То есть люди, конечно, могут высказывать свое мнение и прочее, но решение принимает командир. И от того, что каждая экспедиция — это очень слаженная команда, как вот если идет отряд в разведку. Если каждый будет делать то, что он считает нужным, то эта команда погибнет. Точно так же и в экспедиции. Если есть командир, который обо всем подумал, который за все отвечает, то очень радостно, спокойно, легко работать. И вот один из командиров говорит, если бы хоть один человек... Они сделали огромный храм в пустыньке, двухэтажный, деревянный. Причем, что интересно, тоже это не специально было сделано. 1725 года. То есть его построили 300 лет назад, а в этом году, получается, юбилейном, этот храм полностью законсервирован. И было две экспедиции туда. В первой было 19 человек, во второй было 19 человек. И командир экспедиции говорит, если бы хоть кто-нибудь работал на 97%, хоть один из 19, мы бы не смогли бы сделать то, что было необходимо для того, чтобы подготовить храм к первой литургии, которая там была отслужена. И говоря об экспедициях, они, конечно, разные бывают локации, и можно выбрать на сайте, куда бы человек хотел поехать, но задача всегда оставить после себя храм в лучшем состоянии, чем он был до твоего приезда. Четко прописаны необходимые работы, составлен план, здесь у нас свои штатные архитекторы, которые весь год трудятся над тем, чтобы создать проекты работ, согласовать, потом отчитываются перед инспекциями, соответственно, региональными. И, конечно же, экспедиции бывают в разные места по удаленности.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, в одном из интервью, а если быть точной, это было в программе с Владимиром Легойдой, просуну на телеканале «Спас», вы процитировали Дмитрия Сергеевича Лихачёва, многоуважаемого и прекрасного, который говорил, что если на Юг едут люди для того, чтобы поправить здоровье, то на Север для того, чтобы исцелить душу. Отец Алексей, конечно же, есть сейчас слушатели, которые только знакомятся с этим проектом, сейчас благодаря этой программе только слышат впервые о том, что вообще есть такие экспедиции, есть такой проект, есть возможность поехать, абсолютно отключиться от своих каких-то внутренних самокопаний, рефлексий, проблем, в которых иногда мы просто так закапываемся, что это уже ничему не помогает, ни их решить, не найти какой-то выход. Но вот просто нужно иногда очистить голову, работать руками, молиться и перезагрузиться. Вот для этого, мне кажется, этот проект во многом и тоже придуман. Для того, чтобы людей немножко перенаправить, их энергию бурную в доброе дело, в доброе русло, в молитву, в труд. И, конечно же, сделать такое вот великое благое делание для возрождения храмов русского Севера, которые, в принципе, вообще-то огромное достояние нашей страны, а может быть и мира. На самом деле огромная мировая ценность. Отец Алексей, если говорить о лечении души, то вот оглядываясь на ваш почти 20-летний опыт экспедиций на русский Север, какие бы места вы бы выделили особенно? Конечно, с уважением и почтением вообще ко всем, но всё-таки что осталось в памяти, в сердце, в душе как-то особенно отпечаталось? Что?

прот.Алексей Яковлев — Про русский Север можно говорить долго.

Кира Лаврентьева — Да, да. И несколько программ этому посвящать.

прот.Алексей Яковлев — Да, замечательный Степан Писахов, русский сказочник, говорил, что Север своей красотой венчает земной шар. Но, знаете, красоту ее можно открывать. Я расскажу пример из своей жизни. Когда-то мои родственники съездили на Святую Землю. Это было в начале 2000-х годов. Даже нет, это было в 90-х годах. Тогда только появились видеокамеры. Они там снимали очень много. Я когда все это посмотрел, я так захотел поехать на Святую Землю. Я был студентом семинария, стал копить деньги и за год накопил 100 долларов, по-моему. Но у студента семинарии это вообще проблема.

Кира Лаврентьева — Это подвиг тогда был.

прот.Алексей Яковлев — Как-то мой друг говорит, слушай, а у тебя какая самая большая мечта? А друг, москвич, разные направления его деятельности были. Я говорю, ну вообще спастись. Он говорит, ну это понятно, попроще что-нибудь есть. Я говорю, на Святую Землю съездить. Говорит, а что тебе для этого нужно? Говорю, 300 долларов. Потому что билет туда-обратно стоил 300 долларов. И я хотел как раз туда поехать для того, чтобы поработать. Не просто вот приехать, на неделю там пожить и уехать, а именно так, чтобы что-то там хорошие для нашей русской духовной миссии, для наших храмов на Святой Земле сделать. Он говорит, это не проблема, ты скажи, когда нужно. Договорились с начальником русской духовной миссии о том, что я приеду в качестве рабочего. Меня отпустил ректор на каникулах моих в Московской Духовной Академии. И вот я приехал на Святую Землю. И сначала я был в Горненском монастыре, где очень заботливые матушки, где там сколько хочешь, можно чай пить со всякими сладостями и так далее. И там так хорошо, прям вообще замечательно. А на третий день решили, что большую пользу я принесу в Хевроне, и меня отвезли в Хеврон. Мне совсем не хотелось жить в Хевроне. Это город, в котором вокруг небольшого количества христиан. По статистике там было так, что, по-моему, там четыре христианина, там пару сотен евреев, которые живут за колючей проволокой. И там что-то порядка 20 или 30 тысяч мусульман. И причем это такой ортодоксальный мусульманский город. И когда меня туда привезли, ну да, храмы, да, как бы, Мамврийский дуб, там и прочее, но по сравнению с Горненским монастырем, где все такое доброе, ласковое, мне было грустно, мне было грустно, может быть, один день, может быть, чуть-чуть больше. А потом я открыл для себя Хеврон. И это, конечно, совершенно удивительное, уникальное место, где потрясающие были подвижники. И вот в том числе и те, которые жили со мной. Мы трудились, делали освящение для самого большого храма в Хевроне нашего русского православного. Он был построен в 1914 году, и началась Первая мировая, Россия перестала иметь возможность что-то делать для Святой Земли, и так он остался без освещения. Мы как раз там штробили, прокладывали электропроводку. И вот сейчас, вспоминая о Хевроне, могу сказать, что это одно из самых удивительных, замечательных мест. Раннее утро, когда еще не печет солнце, свежий, нежный такой ветерок, тишина, мир, даже завывание муэдзинов на соседних мечетях, это всё равно не... Ну, как бы, это не то, что тебя там как-то волнует или беспокоит, но это удивительная радость, тишина, какое-то понимание этой святыни, то, что здесь было явление Святой Троицы. И возможность как-то подумать, собраться. Поэтому вот русский Север, его нельзя сказать, что вот в Карелии вот то-то, в Архангельской области там то-то. В Коми там то-то или то-то. То есть каждое место русского Севера, оно по-своему красиво, по-своему замечательно. И если человек попал в ту или иную экспедицию, если он там трудится, то получается, что он что-то хорошее делает для этого места. И это место тоже покажет для этого человека себя таким, каким оно было Богом создано, таким, которая наполнит этого человека радостью, тишиною, благодатью. Это вообще очень важно. Вы правильно отметили, что иметь возможность естественного богопознания, как у великомученицы Варвары. Когда она, вы помните ее житие, была девушкой, ее отец поместил в высокую башню, чтобы не видел ее красоту обычный смертный человек. И она на этой башне созерцала красоту Божьего мира. И поняла, что премудрый Господь, один Творец сотворил вот эту удивительную красоту. Эти поля, леса, звездное небо, эти реки и прочее. Стала спрашивать у своих служанок, кто Бог. А ей говорили, это идолы. Она понимала, что это не они. И потом, познав Бога через творение, через видимый мир, через природу, она уже потом нашла христиан, от которых узнала о Боге, который сошел с небес на землю для того, чтобы человека на небо возвести, который умер ради человека на кресте, лишь бы человека простить и даровать ему свое Царство Небесное. И вот этот момент естественного богопознания, он очень-очень важен, особенно всем жителям городов. Обязательно нужно бывать на природе, а еще лучше бывать на природе не один день, а несколько дней. А еще лучше на природе быть с хорошими людьми. А еще лучше что-то делать для сохранения своего культурного наследия, для своих детей.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, были ли ситуации за эти годы, даже за прошедший год, когда даже вы, человек с опытом экспедиции, не знали, что делать? Какие-то, может быть, внештатные или какие-то испытания, которые приходилось преодолевать. И сейчас вы нам уже рассказали о вот этой экспедиции в Карелию. Это само по себе заставляет, конечно, встрепенуться, когда ты это слушаешь. Но было ли что-то, что даже вас на какое-то время, может быть, на мгновение в ступор ввергнуло?

прот.Алексей Яковлев — Вы знаете, когда ты что-то делаешь для Бога, то Господь, Он тебя как-то хранит.

Кира Лаврентьева — И спокойствие.

прот.Алексей Яковлев — Да. Я расскажу историю о Святой Земле, не про русский Север. Про русский Север можно заглянуть на наш сайт, посмотреть фильмы о нашем проекте «Общее дело».

Кира Лаврентьева — Да, мы сейчас еще к этому вернемся.

прот.Алексей Яковлев — Так вот, как-то я попросился в Горненский монастырь, когда уже потом закончились работы в Хевроне, попросился в библиотеку. А библиотека там отдельно стоящая, трехэтажное здание, которое стоит... Вы знаете, Горненский монастырь, он стоит на горе. И вот библиотека, она находится в нижней части монастыря. И туда никто не заходит. То есть там редко кто-то бывает. Меня не хотели туда пускать, но я зашел через начальника миссии, и это был как бы приказ. Они не хотели пускать, говорили, что ну вот этот дом, он такой странный, там в общем лучше туда вообще не ходить, в эту библиотеку. Ну, какие-то там, в общем, какие-то такие вот истории.

Кира Лаврентьева — Необъяснимые.

прот.Алексей Яковлев — Да. И я сейчас расскажу вам, ну, как бы историю, которую, может быть, не стоило бы рассказывать, но прошло уже больше 20 лет. Думаю, что за давностью времени меня простят. Я оказываюсь в библиотеке. Первая дверь, она сделана, вообще библиотека построена еще в императорской России, а все, что делалось в императорской России, делалось очень хорошо. Вот на русском Севере, например, если ты смотришь какие-то маяки, которые построены были в царское время, ты просто удивляешься, насколько надежно, настолько красиво. То есть, например, маяк, да, то есть это как бы здание, в общем-то, предназначенная для каких-то совершенно понятных целей, но в этом здании дом с высотой потолков 4 метра. В совершенно удивительной красоты архитектуры там и прочее-прочее. И это всего лишь маяк. То есть все, что делалось в императорской России, было не просто хорошо, а просто очень хорошо. И вот это здание библиотеки — это настоящее имперское здание. И дверь, которая ведет в библиотеку, это настоящая дверь имперская, которая сохранит однозначно то, что внутри библиотеки от всех вандалов, которые могут быть, арабы там, неизвестно кто там и что чего. Но это прям надежная такая дверь. Меня предупредили, что ключ один, что...

Кира Лаврентьева — Ответственно надо к нему относиться.

прот.Алексей Яковлев — Да, да. Вот я захожу в библиотеку, осматриваю фонды, прохожу на втором этаже в архив рукописный. Вижу работу, которую до меня провели исследователи, пытаясь систематизировать и прочее. Ну, самое ценное, что есть. Я выхожу из архива, поднимаюсь на этаж выше, выхожу на крышу, на двери перед крышей сидит маленький варанчик такой, ящерица. И она совершенно меня не боится, потому что она первый раз в жизни видит человека. На эту крышу вообще никто никогда не выходил. Я выхожу на крышу, она плоская, как и у всех зданий. И, в общем-то, всё. Я смотрел библиотеку, собираюсь возвращаться в архив для уже непосредственно работы. И тут сквозняком захлопывается дверь во внутреннюю часть библиотеки, в этот архив. И я понимаю, что я остаюсь запертым. Ключ единственный остался внутри архива. И единственный способ меня отсюда вытащить, это взламывать эту имперскую дверь. И еще вдобавок, в это место никто никогда не приходит.

Кира Лаврентьева — Долго вам бы там сидеть пришлось.

прот.Алексей Яковлев — Нужно подниматься на крышу и как кот в известном мультфильме привлекать к себе внимание. Скажешь, ну вот семинарист приехал. И, знаете, при этом есть такое спокойное ощущение, что всё будет хорошо. То есть, да, действительно, это искушение, самое настоящее искушение. Но ощущение такое спокойствия, что это искушение, всё будет хорошо. Я понимаю, что на крыше я видел огромную плиту, в которой был закрыт дымоход из камина, который внизу. Я понимаю, что единственный способ правильный — это проникнуть в архив за ключами, потому что это и самое минимальное. Я беру эту плиту и ударяю по двери в архив. И вижу, что краска там осыпается немножко. И что я превращу дверь в труху. Правильно выбить замок. Вот. Я вспоминаю, что где-то там я видел новые полки, которые я ставлю и использую их как... Ну, как такую прокладку между плитой и дверью. Так что рассыпаются в щепки полки, а не дверь. И где-то там на третий-четвёртый удар дверь открывается, я захожу в архив. Вот. Ну, как бы, забирая ключи. И знаете, что интересно? Что немножко осыпалась краска. Но и замок тоже какой-то имперский. То есть он даже после того, как...

Кира Лаврентьева — Вы его выбили буквально.

прот.Алексей Яковлев — Я его не выбил. Он открылся. Но совершенно по-прежнему, как он работал, так и работает. Единственное, что я потом всех предупредил, что если вы заходите в архив, берите с собой ключи, иначе может сквозняком дверь быть закрыта. То есть, немножко осыпалась краска, я собрал щепки от полок, подмёл краску и всё осталось как было. И это я рассказал к тому, что искушения бывают, но когда ты что-то делаешь для Бога, то ты в моменте этих искушений понимаешь, да, это искушение, да, его нужно преодолеть. И с Божьей помощью как-то преодолевается. То же самое бывает и в экспедициях. Потому что вот как-то дьявол, он мешает всякому доброму делу, но Господь однозначно хранит. И если что-то и происходит, то происходит по самым минимальным каким-то законам повреждения. Всё происходит наилучшим образом. Без искушений нельзя, но в то же самое время с Божьей помощью эти искушения преодолеваются.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, давайте мы, наверное, расскажем нашим слушателям, как им присоединиться можно всё-таки в 2026 году к разным экспедициям, где узнавать, что делать, как регистрироваться, ну и всё-таки новичкам на какие экспедиции лучше ориентироваться, отец Алексей?

прот.Алексей Яковлев — Дело в том, что если человек собирается отправиться в экспедицию, он должен быть обязательно здоров. Понятно, что экспедиция это полторы тысячи километров от дома, и заболеть в экспедиции, ну как бы, не полезно, вот этого лучше не делать. Конечно, человек абсолютно точно должен быть психически здоров. Потому что любые...

Кира Лаврентьева — Всякие ситуации могут быть.

прот.Алексей Яковлев — Да, любые как бы напряги, которые возможны в экспедиции... То есть они могут быть критичными для психики. Все остальное уже хорошо. Можно посмотреть на сайте общеедело.ру список экспедиций на 26-й год. Можно, как я и говорил, выбрать, в каком храме, в какой часовне вы хотели бы потрудиться, выбрать командира, посмотреть, какой у него опыт, в каком количестве экспедиции он был командиром и прочее. У нас все командиры очень хорошие. То есть командир это тот, которому мы доверяем. И все командиры замечательные. Поэтому можно оставить свою анкету на сайте общеедело.ру и потом с вами свяжутся для того, чтобы уже дальше продолжить как бы ваше вовлечение в проект. В принципе, ехать на Север могут все, потому что ездят и с детьми, ездят и студенты. Ездят и школьники с родителями, то есть в любом случае человек должен быть взрослым, отвечать за себя или должен быть с тем, кто за него отвечает, если он не достиг 18-летнего возраста. Ездят и люди пожилые. В принципе, в экспедиции ездят абсолютно все. Это настоящее народное дело. Весь народ в этом участие принимает. Интересно, что последние два года с нами в экспедицию ездит физико-математический класс при Московском Государственном Университете.

Кира Лаврентьева — То есть дети тоже ездят?

прот.Алексей Яковлев — Дети ездят. Они ездят с родителями и с одним из преподавателей, с классным руководителем. В прошлом году они побывали в самом труднодоступном уголке Белого моря, Зимний берег. Туда вообще невозможно нормальным образом попасть. Чтобы попасть, нужно 8 часов идти на барже. В прошлом году они завозили стройматериалы. В этом году они были в Карелии и работали в часовне, тоже там 200-летней давности. И вот те люди, которые были в прошлом году, они поехали в этом году. И как меняются люди. То есть это отдельно можно рассказать про этих детей, которые даже в каникулы по 8 часов занимаются математикой. То есть, это дети, которые вообще только и делают, что занимаются физикой, математикой.

Кира Лаврентьева — Трудятся.

прот.Алексей Яковлев — Трудятся, да. И они, конечно, вообще молодцы. Но вот в этих экспедициях они становятся роднее, ближе друг к другу. И что очень важно, они впервые в жизни, и причем вместе с родителями, они исповедуются и причащаются. То есть это вообще уникальное явление, проект, то, что он научает молитве, и вот что самое поразительное, что люди, когда рассказывают о своих экспедициях, говорят о красоте места там и прочее, но это общее. Но то, что отмечают все, что, может быть, самым важным была молитва. А в экспедициях читаются утренние молитвы, вечерние молитвы, причем по очереди желающие собираются, но по факту все, кто участвует в экспедиции, все молятся. И по очереди читаются молитвы. Один одну прочитал, другой следующую и так далее. И люди рассказывают, что когда они возвращаются домой, они уже не могут не молиться. Что они встают с молитвословом перед иконой у себя дома. И они понимают, что рядом стоят все те, кто был вместе с ними в экспедиции. И вот тоже экспедиция — это сложное вообще событие, прям реально сложное событие. Вот когда ты молишься, молишься со своей командой, ты прям понимаешь, что как сила Божья... Ну, понятно, что это субъективное впечатление, но что она тебя наполняет, и ты сделаешь то, что должен сделать вот в этот настоящий день. А потом, когда вечерняя молитва читается. Ты искренне Бога благодаришь. И за людей, и за ту работу, которую ты сделал. Потому что в экспедициях это действительно очень-очень важно, что совершается работа. И это действительно такой подвиг. С одной стороны, подвиг то, что ты подвигаешься, на русский Север доезжаешь. Это уже, когда люди приезжают, они понимают, куда я попал? Как я сюда доехал? А ничего себе, и это я сделал, и я здесь оказался?

Кира Лаврентьева — И это тоже наша страна.

прот.Алексей Яковлев — Это первый подвиг. А второй подвиг — это то, что ты подвигаешь себя трудиться в рамках этой экспедиции, и реально меняется судьба храма или часовни и так далее. И вот о том, что молитва — это важнейшая часть жизни, и без неё вообще никак нельзя. Люди это понимают в экспедициях, и потом уже, когда возвращаются, то есть они уже без молитвы жить не могут. Вот всегда тяжело заставить себя поставить на утренние молитвы или вечерние молитвы, но только не в экспедиции. Когда-то, там еще лет, наверное, 15 назад, одна команда работала по 17 часов, тоже Верхний Той, Минский район, Архангельской области, 10 часов на лесовозе, чтобы туда добраться, и я им говорю, командиру экспедиции, может быть, вы молитвенное правило сократите? Он говорит, да вы что, батюшка, это же самое радостное, что за целый день есть. То есть вот эта грань молитвы, она открывается как раз в таких удивительно красивых местах и с такими хорошими людьми, которые в экспедиции отправляются.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, расскажите, пожалуйста, ещё о какой-нибудь экспедиции. Их было очень много. Сколько их было, отче, в 2025-м?

прот.Алексей Яковлев — 72. В экспедициях чаще всего командир — это человек, который проверен, который бывал во многих экспедициях, и бывают в экспедициях и священнослужители командирами. Отец Владимир Суханов, отвечающий за госпитали в Москве. Очень классный, вообще замечательный батюшка. Он, например, в этом году ездил по тем храмам, в которых мы проводили работы в Карелии и совершал там богослужения вместе со своей командой. И это тоже очень важно, потому что... Важно не только восстановить храм, но и наполнить его жизнью. Вот так, чтобы и местные люди, местные жители тоже в этом бы участие принимали. Известно, что на Севере у одного священника 10-15 приходов и, конечно, он везде появиться не может. И в этом плане, если летом приезжают горожане, то они бывают такой подмогой, подспорьем. И я приглашаю по возможности священнослужителей также участие в наших экспедициях принимать. И можно и в качестве тех, кто трудится, а можно и в качестве тех, кто совершает богослужения. Соответственно, все вопросы по согласованию богослужебной жизни в разных епархиях, эти вопросы, они все также решаются. Бывает так, что священнослужители, наоборот, хотят именно потрудиться. И самые разные бывают объекты, храмы, в которых они трудятся. И также команда сплачивается, прихожане сплачиваются. В этом плане можно со своими прихожанами отправляться под руководством тех профессионалов, которые будут рассказывать, что и как необходимо делать. Бывает так, что в экспедиции отправляются с детьми, и дети в экспедициях трудятся так же, как и взрослые, потому что они точно так же понимают всю ответственность за судьбу этого храма. Например, тоже дети в возрасте 14-15 лет идут в трапезную, и сзади идет командир экспедиции, а между собой дети разговаривают. Электролобзик — это ерунда. Вот циркулярка — это круто.

Кира Лаврентьева — Разобрались уже в терминологии.

прот.Алексей Яковлев — Да, то есть они приобретают определённые навыки, которые в дальнейшем им, как вообще людям, очень-очень пригодятся. Конечно, экспедиция — это возможность и впервые исповедоваться, и причаститься, и еще многие люди, которые где-то когда-то в какой-то момент, может быть, охладели к вере, когда побывают в экспедиции, возвращаясь домой, одевают отложенные 10 лет назад крестики и начинают регулярно посещать храм. То есть экспедиция — это то, что действительно настоящее, маленькое, но настоящее дело для Бога. То есть, когда люди едут в экспедицию, они действительно едут для того, чтобы Богу потрудиться. Как одна девушка сказала, что мы все время что-то у Бога просим. Хорошо бы ему что-то принести.

Кира Лаврентьева — Отец Алексей, спасибо вам большое. Вот, как всегда, когда вы приходите, очень радостно общаться, и этот час совершенно незаметно пролетает. Дорогие наши слушатели, всю информацию о проекте «Общее дело» и возрождение храмов Севера вы можете найти, собственно, на сайте Общее Дело. И все экспедиции ближайшие там уже есть, уже все выложено, вся информация есть. Регистрируйтесь, оставляйте заявки, вам позвонят, если не удалось связаться сразу. Ну и, конечно, присоединяйтесь к возрождению храмов Севера. Спасибо огромное, дорогие наши слушатели, и спасибо огромное, отец Алексей. Светлый вечер на Радио ВЕРА, в студии Светлого Радио был протоиерей Алексей Яковлев, настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раеве, руководитель проекта «Общее дело. Возрождения деревянных храмов Севера». Меня зовут Кира Лаврентьева. Отче, спасибо вам огромное. Сил и помощи Божьей.

прот.Алексей Яковлев — Благодарю.

Кира Лаврентьева — До свидания.

прот.Алексей Яковлев — До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Святитель Нестор (Анисимов)». Григорий Елисеев
• «Жизнь после смерти». Прот. Дионисий Лобов, Александр Яценко, Анна Тумаркина
• «3-е воскресенье Великого Поста. Крестопоклонная неделя». Протоиерей Федор Бородин