Поделиться
4 января. О плодах веры в Бога — председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии иеромонах Макарий Маркиш.
Все выпуски программы Актуальная тема
Возможность двигаться свободно для Феди — самый лучший подарок
Поделиться
Пятилетний Федя — самый младший в большой семье. У него есть два старших брата и сестра. Несмотря на свой малый возраст Федя очень ответственный. «Мы зовём его контролёр, — с улыбкой говорит мама. — Перед выходом из дома он проверяет, чтобы каждый выключил за собой свет, телевизор, планшет. А если кто-то не слушается — не стесняется сделать ему замечание».
На самом деле Федя с радостью совершал бы многие простые действия самостоятельно. Но у мальчика — детский церебральный паралич, и он не может ходить, поэтому обо всём просит близких.
Подвижные игры и другой активный досуг Феде тоже пока недоступны. Но он нашёл выход — мальчик реализует себя через творчество и музыку. Придумывает на синтезаторе разные мелодии и поёт. «Петь он начал раньше, чем говорить, — вспоминает мама. — Без голоса, шёпотом, но с таким чувством! Мы тогда просто не могли поверить».
Чтобы в жизни Феди появилось больше свободы, разнообразия и радости, ему необходима активная коляска. В отличие от обычной, она лёгкая и удобная, такой техникой ребёнок управляет сам. На ней Федя сможет перемещаться по квартире и даже играть в догонялки во дворе. Сейчас его повсюду возит мама, но Феде хочется самому решать, куда ехать и что смотреть. «Когда он видит других ребят на активных колясках, в его глазах появляется грусть, — признаётся мама. — Для него они как взрослые, самостоятельные. И он стремится быть таким же».
Подарим пятилетнему мальчику возможность двигаться свободно! Сбор на активную коляску для Феди открыт на сайте фонда «Игра».
«Региональная церковная история». Алексей Федотов
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был доктор исторических наук Алексей Федотов.
Разговор шел о том, как изучение региональной истории открывает интересные факты о церковной жизни в советские годы.
Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ, посвященных теме изучения различных аспектов религиозной жизни в период Советского Союза.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
«Духовный путь семьи». Священник Роман Гизитдинов
Поделиться
У нас в гостях был настоятель подворья Псково-Печерского монастыря в Пскове священник Роман Гизитдинов.
Мы говорили с нашим гостем о воспитании детей и о важности родительской поддержки и собственного примера, о том, с чем бывает связан уход детей из Церкви и как помочь им преодолеть кризис веры, а также что можно посоветовать православным семьям на грани развода.
Ведущая: Анна Леонтьева
А. Леонтьева
— Добрый «Светлый вечер»! Сегодня с вами Анна Леонтьева. У нас в гостях настоятель подворья Псково-Печерского монастыря в Пскове, отец Роман Гизитдинов. Добрый вечер.
о. Роман
— Здравствуйте, Анна. Здравствуйте, слушатели.
А. Леонтьева
— Отец Роман, ну, вы попали, вернее как: я упросила свою коллегу пригласить вас в программу по следующей причине: вот сейчас только не смущайтесь, это такая народная молва, коллега просто была у вас в монастыре со своими подругами, была на исповеди, говорит: «Отец Роман такие советы замечательные даёт всем», и я говорю: «Ну давай поспрашиваем». На самом деле вот этот формат: «спросите батюшку о чём-то», со мной сейчас произошёл первый раз, обычно мы приглашаем семьи или психологов, но на самом деле у отца Романа тоже своя семья, о чём отец Роман рассказал, он у нас уже в «Светлом вечере» был, у Киры Лаврентьевой, у Кости Мацана, и очень многое рассказал и очень многого не рассказал. Вот, знаете, я слушаю, когда, отец Роман, вы говорите о том, что ваши родители, вы с женой из такой прекрасной, вы говорите, семьи, даже не семей, а семьи, и у вас родители, которые подготовили вас к жизни такой духовной, и мне, конечно, хотелось бы немножко расспросить, вернее как, я знаю про вашу семью, где отец удивительным образом пришёл к православию (слушайте предыдущие наши программы), это, кстати, вот такой сверхъестественный опыт, когда человек в коме или вышедший из своего тела, вдруг ему всё рассказывают, я тоже знаю такие истории, то есть они такие убедительные, что человек потом всю жизнь даже и не сомневается. Моя подруга, которая пережила такой опыт, говорит: «Мне сразу всё показали. Мне уже просто, когда говорят, что «жизнь после смерти заканчивается...», говорит: «нет, мне прямо всё показали, не надо, это мне смешно даже слушать». Можно расспросить тогда, как ваши семьи помогли вам в дальнейшей вашей жизни?
о. Роман
— Благодарю за вопрос. Насчёт семьи нашей могу сказать, что родители мои, конечно, никогда нам не навязывали, сыновьям своим, какого-то образа, они не подводили нас к какой-то норме или, как это сказать лучше — эталону, они просто были собой, настоящими собой и шли за своими сердцами, а сердцем своим каждый из них, папа и мама, хотели всегда искренне наилучшего, как это было бы самым правильным, самым светлым, добрым, лучшим, чего бы это ни касалось. Вот это стремление к лучшему в жизни вообще, конечно же, подталкивало их и в духовной жизни, в духовном искании, в воцерковлении дальнейшем, и когда человек стремится к самому светлому и лучшему, он, естественно, найдёт Господа, естественно, найдёт путь, потому что Господь будет идти навстречу и помогать, и человека поддерживать в этом пути.
А. Леонтьева
— То есть даже человек неверующий чувствует что-то, да?
о. Роман
— Да, конечно. И вот родители для нас были всегда таким примером, они не успокаивались, если что-то не так. Если, например, они друг друга не поняли, для них это не было чем-то таким: ну и что? Или, допустим, обиделся один из них: ну и что? Нет, конечно. Они понимали, что даже если я прав, нельзя нам быть в ссоре, нельзя, чтобы кто-то был в обиде, надо мириться, нельзя, чтобы было как-то попустительно или как-то теплохладно к каким-то ошибкам, отношения такого не должно быть. Нужно стремиться всегда к светлому, искреннему, настоящему. Вот мы их такими видели, и нам хотелось у них учиться, подражать. И мы видели, что семья должна быть такой, в ней должно быть светло, тепло, должно быть спокойно, нельзя, чтобы в семье чувствовалось напряжение такое и скованность. Нужно, чтобы семья была таким прибежищем, согревающим таким гнёздышком, уютом, и в первую очередь, конечно, душевно и духовно, вот где ты найдёшь максимальное успокоение и поддержку, и, конечно, будешь сам к этому стремиться.
А. Леонтьева
— Это очень такая для меня актуальная тема. Мы с подругой недавно говорили, у нас дети как раз подошли к возрасту, когда они готовы создать семьи, и вот мы говорили, а что же самое главное, вот что должно ждать человека в семье? Я сказала слово «доверие». Вот как вы думаете, то, что вы рассказываете вроде как подтверждает это, доверие, безопасность какая-то?
о. Роман
— Да, и искренность, мне бы хотелось сказать, но с которой и доверие тоже связано напрямую, потому что если вот он, этот человек, который мне встретился, с которым я хочу связать свою жизнь, если он сейчас уже такой, какой он есть, а не изображает чего-то или кого-то, то я могу быть спокоен, что я его знаю. Я, по крайней мере, сам могу быть тоже искренним, зная, что и меня, соответственно, уже раз принимают, то принимают таким, какой я уже сейчас есть, с моими слабыми сторонами и сильными сторонами, и я тоже его знаю таким, какой он есть, то есть от меня не утаивается, за спиной ничего не держится. Вот когда есть такое, и трудности, конечно же, которые приходят через наши слабости, наши ошибки, они тогда преодолеваются намного легче, конечно, чем когда я не знаю, что происходит сейчас с ним внутри, такой ли он внутри, какой снаружи. Да, конечно, это будет намного сложнее и тяжелее.
А. Леонтьева
— Отец Роман, вот для тех, кто нас не видит, я должна сказать, что отец Роман — отец троих деток уже, если я не ошибаюсь, немногим старше моего старшего сына. И на самом деле, я, поскольку знаю вот этот слой молодого населения, то я вижу, что, наоборот, очень молодые люди сложно сходятся вместе, потому что в их отношениях очень много психологии... Ну, скорее, нет, наверное, много психологии именно потому, что появились какие-то новые проблемы, о которых, может быть, я не знала, когда я выскочила стремительно в 23 года замуж, в 24 у меня уже был первенец, в 30 я уже была мамой троих детей, и как бы ещё не успела заметить, что произошло. У меня не было психолога и даже понятия о том, что так надо. А тем не менее, вот я вижу, как тщательно люди готовятся... Я думаю, что, может быть, это неплохо, может быть, они знают то, чего не знали наши поколения. Вот как у вас опыт, скорее, как пастыря, как человека, который общается каждый день с огромным количеством народу, наблюдаете ли вы такое вот явление, и что вы говорите в этом случае молодым людям, когда вот они дорабатывают постоянно друг друга до того состояния, когда они могут быть вместе: вот у тебя тут, знаешь, был абьюз, вот ты, пожалуйста, его проработай. А вот тут вот детская травма, которую тебе нанесла твоя мама, ты, пожалуйста, тоже с ней поработай, потому что если ты за меня замуж пойдёшь с этой детской травмой, то я уже не знаю, что с тобой делать«. (смеется) Ну я, конечно, немножко утрирую, простите меня.
о. Роман
— Да, хороший способ и понять, и продемонстрировать. Такое можно встретить, как перфекционизм какой-то, даже я встречал, что люди не хотят венчаться, потому что «кто знает, может, мы разведёмся», то есть расписались, но не венчаются, потому что, даже расписавшись, они ещё как бы не уверены, что это на всю жизнь. С одной стороны, зачем тогда идти на создание семьи, если ты не знаешь, это всё-таки на всю жизнь или нет. А с другой стороны, конечно, и до конца на 100 процентов ни в ком уверенным быть нельзя. Более того, даже Господь говорит: «Не надейтесь на князи и на сыны человеческие, в них же несть спасения». Не должно быть вот этой веры, или, сказать лучше, надежды на человека, которая бы заслонила надежду на Бога, ключевую опору. Вот перфекционизм, он вреден тем, что человек, если ищет или хочет «доработать» своего суженого или суженую до идеального такого кандидата, то тогда рискует никогда не вступить в брак. Так или иначе, брак ведь это не состояние или положение, когда у тебя уже всё отлажено до такого безгрешного жития, или когда вот сошлись наконец-то два человека, у которых не бывает разногласий или проблем каких-то. Брак — это способ преодоления, совместного преодоления личных слабостей, личных вот этих проступков и промахов, и ошибок. Это совместное борение с искушениями, с грехом, со страстями. Когда не я один борюсь наедине с Господом и всем миром, а мы вместе помогаем друг другу идти к Господу и к Его Царству и бороться. И вот если являются — а являются, непременно дают о себе знать наши ошибки, слабости, — это должно быть поводом к тому, чтобы окрепнуть и вот за счёт этого испытания не только каждому стать лучше и духовно возрасти, и выработать духовный иммунитет максимально, из каждого падения извлекать уроки и смиряться, но и, если это совместно, то оно непременно будет укреплять отношения. Конечно, если от человека требовать идеального или ожидать, что всё будет идеально, конечно, это ничего не сулит хорошего или такого, что способствовало бы счастью семейному.
А. Леонтьева
— А можно вот так, если очень грубым бытовым языком прокомментировать ваши слова, там, скажем, если мужу дана сварливая жена, то он не говорит: «иди к психологу и проработай эту свою черту», а говорит: «а вот это мне для смирения, значит, такое вот дано».
о. Роман
— Ну, такое понято, что в любом случае надо для себя извлекать уроки и делать выводы духовные, что так или иначе все трудности нам и по грехам, и для духовного такого лекарства, оздоровления. Но, с другой стороны, это не значит, что совсем не надо какого-то значения или влияния оказывать на недостатки или даже сложности ближнего или его слабые стороны, может быть, действительно, иногда стоит как раз пойти на консультацию или к доктору обратиться. К сожалению, это есть, бывает. Другое дело, что, конечно, так или иначе нужно благословлять вот эти все испытания, принимать их с радостью как Божий дар, как богатство, моё, в моей духовной жизни, в моей личной жизни и нашей, то есть мы богаты на испытания, очень важно так к этому относиться, то есть надо понимать, что наши отрицательные уроки, они как раз таки тоже многим нас наделяют.
А. Леонтьева
— Очень хорошая мысль о том, что и к психологу лучше сходить, если нужно, и благодарить за эти испытания.
А. Леонтьева
— Напомню, что у нас в гостях настоятель по двору Псково-Печерского монастыря в Пскове, отец Роман Гизитдинов. Отец Роман, а можно спросить о вашей истории? Вы сказали на Радио ВЕРА, что вы очень рано познакомились со своей матушкой, мне всегда интересно слушать, как батюшки с матушками знакомятся.
о. Роман
— Благодарю за такой вопрос, мне всегда очень радостно возвращаться к этим мгновениям. Это был православный бал в Москве. Мы учились, я в Сретенской семинарии, а матушка моя в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете на факультете церковных художеств на иконописца. И вот те балы Татьянинские при храме святой мученицы Татьяны...
А. Леонтьева
— Это при МГУ, да?
о. Роман
— При МГУ, да, которые организовывались отцом Максимом Козловым. Они стольким людям, действительно, и семинаристам, и их невестам, стольким людям эти балы помогли встретить свою половиночку. Собственно, они же так и были, как многие из нас думают и говорят, задуманы, чтобы для православных студентов, студентов православных духовных школ была такая площадка или, сказать лучше — повод и возможность познакомиться в таких условиях, в таких благородных очень...
А. Леонтьева
— Благородных и романтических.
о. Роман
— Да, и когда в этом высоко-светском духе вот этих танцев бальных это очень-очень благородно и очень красиво, и вот там я и встретил свою матушку, пригласив на танец. И вот друг друга узнав, познакомившись, решили, что будем общаться, знакомиться, почувствовали друг в друге какую-то родственность сразу. Мне хочется сказать о том, без чего, наверное, не было бы нашего брака — это ощущение того, что это моё, этот человек мой, это она. И вот это ощущение, оно пришло свыше, живой был такой опыт и переживание чёткое, словно мне было указано. И нас предупреждали и говорили, когда у нас в семинарии, естественно, этот вопрос постоянно возникал у тех, кто ещё не женился, как понять, что всё-таки это вот тот самый человек, ведь в каждом человеке есть минусы, и каждый человек по-своему прекрасен. И нам замечательный отец Андрей Рахновский, батюшка, который у нас преподавал пастырское богословие, на этот вопрос отвечал так, что «вот человек чувствует, что это точно оно, моё». И вот благодаря отцу Андрею и многим случаям знакомых я уже был убеждён, что будет так, скорее всего. Я верил, что Господь укажет. И матушка моя тоже, на том же балу, тогда же, при первой встрече, почувствовала, что вот это что-то моё, тоже во мне почувствовала что-то своё. Дальше мы, общаясь, знакомились и только убеждались в этом, дальнейшее общение только было раскрытием этого указания. То есть, в принципе, что я хотел, что ли, увидеть в человеке, не столько совокупность даже каких-то качеств, а то, что я хотел очень, чтобы она была дочерью священника, чтобы она знала, что такое священническая жизнь и ещё желательно, чтобы из многодетной семьи, желательно, чтобы умела петь красиво...
А. Леонтьева
— Это вы про себя загадывали, да?
о. Роман
— Да, я думал так. Конечно, чтобы была красивая...
А. Леонтьева
— Умная, добрая.
о. Роман
— Смиренная и так далее, да. (смеются) Но я знал и подразумевал, и говорил себе, что не бывает так, чтобы всё было хорошо, чтобы там все это сошлось, ну вряд ли. Но, может быть, если Господь благоволит, конечно, всё возможно. Вот я, конечно, этого хотел, но знал и говорил себе, что будет так, как Богу угодно, вот Господь даст мне такую, с которой я буду спасаться. И получилось так, что в ней оказалось всё это, то есть, действительно, дочь священника, старшая. Причём ещё важный момент: мне говорили, что важно, чтобы она была старшим ребёнком, чтобы она нянчила своих братишек и сестрёнок...
А. Леонтьева
— Ух ты ж! (смеется)
о. Роман
— И это тоже так оказалось: у них четверо детей в семье, она старший ребёнок, старшая дочь. Но прежде, чем я это всё узнал, был вот такой вот сигнал, что ли, ощущение вот такое, что — вот надо же, вот она. Думаю: надо же, ощущение какое... И когда у меня спрашивают о том, как понять — ну вот кроме того, чего хочешь ты, очень важно, чтобы было ощущение извне такое.
А. Леонтьева
— Прислушаться, да?
о. Роман
— Да. Поэтому мы и просим у Господа помощи, чтобы Господь был определяющим в этом процессе поиска, кто же, всё-таки этот ли человек. Мы должны обязательно к Богу прибегать и молиться, чтобы Господь указал. И как говорил моему брату среднему, который, встретив человека, не почувствовал вот этого, но столько всего хорошего в человеке нашёл и сомневался, думал: всё-таки оно или не оно. Обратился к отцу, архимандриту ныне Иову (Гумерову), батюшке, которого я знаю с детства, который из Башкирии родом, тоже интересная история, в Сретенском монастыре сейчас служит. Отец Иов сказал ему, что «вот молись, и из двух вариантов останется один. Просто останется только один вариант из двух». И он молился, как ему батюшка и сказал, и действительно, из двух вариантов общаться дальше или нет, остался один — не общаться. Он просто не мог представить себе, ну как же дальше общаться, хотя ничего в корне не изменилось, казалось бы, никто не вёл себя как-то радикально иначе. Указание Божие, Божественное участие непременно важно в том, как найдём и как, при каких обстоятельствах, насколько ясно для нас это будет.
А. Леонтьева
— Вот интересно, а как светскому человеку, который не молится, услышать это указание? Надо сказать, что, знаете, батюшка, я была светским человеком, я не церковным была человеком, когда встретила своего первого мужа и молилась, скорее, таким еврейским способом, потому что я такой была свободный человек, занимала должность какую-то там уже оплачиваемую. И я помню, что я очень своими словами говорила: «Господи, вот если он станет моим мужем, то я то-то, то-то», то есть поторговалась так и получила ответ, вот я понимаю, о чём вы говорите, я вдова, и оба раза я помню вот этот внятный какой-то ответ, даже несмотря на то, что вопроса не было задано. А вот как светскому человеку, который вообще не в этой теме? Или это не к вам?
о. Роман
— Ну, конечно, у меня такое мнение, что нет настолько светского человека, в котором бы не было, или лучше сказать: к сердцу которого не было бы дорожки для Бога, для Божественного вмешательства или для прикосновения к человеческому сердцу благодати, вот этого чуда, можно сказать, которое внутри человека происходит.
А. Леонтьева
— Чудесно сказано.
о. Роман
— Для Бога нет таких невозможностей, как для человека. Вот когда мы говорим о людях, которые воинствующие безбожники или атеисты, которые категорически отрицают Господа, бытие Божие, всё-таки являются, естественно, людьми-носителями образа Божия, как бы человек не считал, в каком бы он состоянии не пребывал, в каждом человеке есть образ Божий, и есть вот эта возможность...
А. Леонтьева
— То есть, если человек посмотрит внимательно вглубь себя, он может, даже ещё не воцерковлённый, увидеть вот это то, что в нём есть, очень глубинное, я об этом размышляю в последнее время, поэтому мне интересно это услышать.
о. Роман
— Вот так можно сказать, всех Господь ведёт, всех по жизни ведёт Господь и пасёт, направляет, и причём на таком языке, на котором человек это понимает и прислушивается, зная это, мы вслед за старцем архимандритом Иоанном (Крестьянкиным), повторяем, что действительно миром правит Бог. Господь подводит людей, подталкивает, стучится в сердца, «Се, стою у двери и стучусь», это как голос совести. Вот непременно Господь участвует в жизни каждого. Человек может только это отрицать или не придавать этому значения, или назвать это по-другому, или не прислушиваться и стараться действовать как-то по-другому. Конечно, мы часто оказываемся глухи к Божественному указанию, к призыву, к каким-то подсказкам, которые Господь нам даёт, в меру того, насколько мы к Господу стремимся действенно, делами, жизнью деятельной. Но так или иначе, Господь, естественно, всех пасёт, обо всех промышляет, это Промысл Божий о каждом человеке вообще во Вселенной. Так что я думаю, этот закон, он для всех действует, насчёт этого соотнесения с Божественным Промыслом нашего выбора, если можно так сказать.
А. Леонтьева
— Очень хорошо сказано. Напомню, что с вами сегодня Анна Леонтьева, а у нас в гостях отец Роман Гизитдинов, настоятель подворья Псково-Печерского монастыря в Пскове, отец троих детей. Мы вернёмся к вам через минуту.
А. Леонтьева
— Сегодня у нас в гостях настоятель подворья Псково-Печерского монастыря в Пскове отец Роман Гизитдинов. С вами Анна Леонтьева, мы продолжаем задавать батюшке вопросы, вот скоро они станут совсем неудобными, потому что мы так вот поговорили про выбор молодых людей. Во-первых, я не могу не задать вам вопрос, который волнует меня действительно, на разрыв аорты, как говорит мой коллега дорогой Костя Мацан. Дело в том, что мы все можем очень так, ну не просто красиво, а и с основаниями порассуждать о том, что молодые люди, которые у нас уходят из храма, я вот сама свидетель этому, они когда-нибудь вернутся, потому что у них есть это зерно, заложенное родителями — ну, я в это верю, и я тоже этого жду от молодых людей своих, которые находятся в духовном поиске. Но вот, вы знаете, вот эта реальность, как бы входа обратно в храм, она наталкивается на чисто такие бытовые, естественные какие-то препятствия. Например, вот что сделать? Пойти на службу, да? Служба длинная, служба не очень понятная. У нас, кстати, недавно была в гостях замечательная писательница, педагог Анна Сапрыкина, которая сделала такие книжечки.
о. Роман
— Да, мы знакомы с ними.
А. Леонтьева
— Знаете, да? Я прямо с радостью их восприняла от неё, потому что действительно, какие-то места просто вот не детям, а взрослым непонятно. И вот с чего бы начать? Может быть, книжки какие-то умные лучше читать, может быть, послушать лекции Евгения Андреевича Авдеенкова на толкование Библии? Может быть, Евангелие открыть, почитать по главе в день? Вот с чего молодому человеку начать возвращаться?
о. Роман
— Благодарю за вопрос, Анна. Вопрос, мне кажется, подразумевающий то, что человек уже задаётся сам тем, с чего бы ему начать, возврат или вообще приход к вере, то есть ему уже это интересно, его это волнует, это значит, что на какой-то почве этот интерес возник где-то, Господь чем-то подвёл, лучше сказать, подтолкнул к этому решению, выбору, свободному выбору человека. И в зависимости от того, чем он занимается, какую жизнь ведёт, насколько он занят, какого возраста, конечно, советы будут разными, это может быть разный или объём чтения, или характер читаемой литературы. Конечно, безусловно, рекомендовал бы вслед за Церковью, всеми святыми, Священное Писание, Евангелие, начать с Евангелия, конечно же, может быть, с самого короткого — с Евангелия от Марка. Но другое дело, что вот сколько читать, с кем вместе читать, и в каком состоянии человек будет к этому чтению подходить, как правильно настроиться, воспринять. Важно, чтобы в жизни, конечно, в жизни человека, который возвращается к вере, приходит к вере, был кто-то, кому он доверяет, и не то, чтобы обязательно идёт за ним, но вместе с кем бы он хотел этот путь проделывать. И вот важнее, чем то, что он будет читать, как поститься, какое время он для начала начнёт уделять службам, важнее то, к кому он обратился, через кого этот человек получает ответы на эти вопросы, это может быть не обязательно священник, и кто мы для него, насколько мы близки ему, какой уровень доверия его к нам. Здесь чтобы не было ни навязывания, ни какого-то, что ли, сверху вниз такого как бы учительства. Да, естественно, должен быть живой пример и совместное искание воли Божьей для этого конкретного человека, для меня, вместе с ним идущего. Вот здесь индивидуально каждый случай рассматривается, и, наверное, нет какого-то универсального такого ответа. Конечно, должно быть общение с Богом, должно быть общение с Церковью. В какой мере, в каком характере, даже какой храм, какой священник — это всегда индивидуально.
А. Леонтьева
— Ну да, хорошо бы там молодому человеку встретить, прошу прощения, но в психологии есть такое понятие: «бьющегося» по интеллектуальному уровню с ним батюшку, который бы ещё и был согласен работать, а я знаю много таких батюшек, которые там выкладываются, чтобы люди приходили, чтобы это было неформально, чтобы это была жизнь на самом деле, и это тогда прямо сильно, наверное... не повезёт, а помолиться об этом, чтобы Господь тоже так управил. Помню такой случай, я ещё была очень молодая, у нас в храме, не скажу, в каком, был батюшка, он на самом деле был замечательный, но я настолько его боялась, он был суровый внешне, такой седовласый и мог как-то очень строго отчитать, и я просто до ужаса боялась, когда он принимал исповедь, потому что я была уверена, что ни до какого причастия я не дойду, но я уже так какое-то время воцерковлялась, просто в этом храме иногда принимал исповедь только он. И я, знаете, отец Роман, стою к нему на исповедь, и у меня ручки-то дрожат, и подружка мне подходит и говорит: «Ну чего, ты его боишься?» Я говорю: «Да я вообще каскадёром себя чувствую сейчас». Она так, показывая рукой вверх, говорит: «А Его не боишься?» И как-то с меня сняло это немножечко, потому что я думаю: ладно, батюшка... Он, кстати, в тот раз был очень милостив. Когда сильно боишься, то ничего не происходит. (смеются)
о. Роман
— Насчёт внешней и внутренней разницы, какая бывает, по себе прочувствовал, когда был школьником: внешне мне батюшка показался очень строгим, очень. У него выражение лица мне показалось такое суровое, и даже я, видимо, мой страх, как это обычно бывает, дорисовывал черты, до такого образа, что меня сейчас будут судить, меня сейчас будут наказывать. Такое вот у него выражение лица, черты такие, как говорят, строгие черты лица. А когда он только начал что-то мне говорить, я почувствовал такую любовь и доброту, что меня просто накрыло этой любовью и теплотой душевной, и мне было очень стыдно за то, что я воспринимал человека внешне по каким-то своим критериям, на человека как бы ярлык поставил.
А. Леонтьева
— Понимаю, о чём вы говорите.
о. Роман
— При том особенно, как выглядим мы во время службы, стараясь не отвлекаться, не только священники, но и молящиеся богомольцы, верующий народ — конечно, человек выглядит серьёзным чаще, умилённым, радостным, конечно, тоже, но чаще это люди в серьёзном состоянии или выглядящие так, это людей многих настораживает или даже отпугивает, кто, например, приходит на Таинство крещения пораньше немного, ещё служба заканчивается, смотрит: неужели мне придётся сюда ходить или вот тоже так стоять? Но, конечно, когда человек немножко совсем сделает хотя бы какие-то шаги, он, каждый для себя откроет суть содержания, скажем, того, что происходит, это, безусловно, Божественная любовь и стремление к этой любви нас всех, собранных этой любовью, кто стремится эту любовь вместить в себя, то есть наполнится ей, причастившись благодати, соприкоснувшись с Господом, и эту благодать, эту любовь нести в мир, тогда, конечно, всякий страх уходит. Вот только попробовать, только сделать несколько шагов достаточно, а это выбор, это решение, конечно, должно быть этого конкретного человека, он должен захотеть, решить, и без этого никак.
А. Леонтьева
— Знаете, про причастие один мой очень такой трепетный, очень верующий знакомый говорит такую простую фразу, говорит: «Бога надо кушать». Это так вот, перефразируя наши прекрасные молитвы, всё, просто без этого никак, «Бога надо кушать».
о. Роман
— Фраза, да, такая очень сильная, прямая. Знаете, один батюшка говорит о еде в этом ключе, то есть «мы то, что мы едим». Причём в плане, скажем так, физическом, действительно, еда, растворяясь, становится частью нас, и в этом смысле она не только даёт нам силы, но нас наполняет, даёт жизнь, становится нашей жизнью. То, что мы едим, становится нашей жизнью. И потому вот Господом было задумано так, чтобы мы причащались за Его трапезой, за Тайной Вечерей, чтобы это была именно трапеза Господня. Как говорит святитель Григорий Богослов: «Хлеб небесный сошёл на землю, чтобы дать себя в пищу верным. И выбирает Господь рождаться и повиваться, и быть положенным в ясли», то есть в кормушку, тоже такой символ Причастия, трапезы Господней. Ну, это такая тема, конечно, которая...
А. Леонтьева
— Которую не исчерпать.
о. Роман
— Да. И с другой стороны, она центр жизни в Церкви, это святая святых Церкви, это то, что нас делает Церковью, собственно говоря. Ну, и эту тему, поэтому нельзя, действительно, нельзя обходить стороной.
А. Леонтьева
— Я напомню, что у нас в гостях настоятель подворья Псково-Печерского монастыря в Пскове, отец Роман Гизитдинов. Вы знаете, раньше у меня были такие вот, после Причастия молитвы, могу чего-нибудь переврать: «...пройди во все составы, во утробу, в сердце». Я представляла себе, как я оздоравливаюсь, вот я пришла такая прямо здоровая, выхожу. А сейчас, в своём уже престарелом возрасте, меня другие слова очень цепляют: «Просвети очи и сердце моего», мне так они нравятся. Простите, мы отвлеклись от семейной немножко темы, это так просто хотелось, важно казалось сказать, что вот это вот «просветить открытие, какие-то глаза сердца, очи сердца» и это настолько, действительно, важно, что даже важнее вот того, что я думала про здоровье. Но всё-таки вернёмся к вопросам наших подписчиков, и, может быть, успеем разобрать такой серьёзный и довольно жёсткий вопрос, как вопрос развода в православной семье. Очень много людей задали этот вопрос. Вот молодые вступили в венчанный брак, по каким-то причинам не смогли его сохранить, как им жить дальше, как им жить самим, как жить их семьям? Что они могут вообще, наверное, сделать? Или когда родители, знаете, будучи такими уже крепкими в вере, говорят: «Ну нет, ну семья не должна распасться», и как бы получается, что немножко начинают нажимать на детей, и получается такое... ну, не очень, как бы картина такая лёгкая, так я очень интеллигентно сказала. Вот что вы скажете на эту тему, как вот пастырь, как человек, который сталкивается, наверное, с этим?
о. Роман
— Да, конечно, к сожалению, мы сталкиваемся с этой темой, с этим вопросом и, конечно, безусловно, чаще, чем хотелось бы. И всегда это грусть, это всегда рана на душе каждого супруга. И здесь надо, скорее, говорить о том, что по сути происходит. Что происходит вот именно на уровне душевном, по существу, когда действительно ли распадается брак, или его не было вообще, и что было тогда, соответственно, что приносится в жертву, или ради чего такая жертва приносится, расторгается брак, по какой причине? Каждый случай, он абсолютно индивидуален, как индивидуален каждый человек, неповторим, и поэтому вот кто разводится, вот что самое главное здесь, в каком состоянии находится человек, который либо подаёт на развод, либо становится, как сейчас некоторые говорят, жертвой развода. Вот у нас в Церкви есть конкретный ответ на этот вопрос, это несколько поводов, боюсь ошибиться, их, по-моему, пять таких, но всё равно, так или иначе, все эти поводы к разводу, которые, ну не то чтобы законные, то есть, если есть такой повод, я имею право с лёгкостью развестись, расторгнуть брак, но которые оправдывают второй брак для человека. То есть, если это происходит не по его вине, если сохранять семью в таких обстоятельствах опаснее, чем расторгнуть, то тогда допускается распад, как что-то вынужденное, как что-то, как из двух зол меньшее. И в таких случаях человек не обязан разводиться всё равно, например, один из случаев, один из поводов — это измена. Человек, которому изменил супруг или супруга, он может развестись, может даже подать прошение и может рассматривать второй брак церковный по уважительной причине, как человек пострадавший, и который не может дальше по своему состоянию находиться, пребывать и в близости, быть супругом этому человеку, который изменил. Но не обязан. Он может и, конечно, призван к прощению, призван превосходить вот этот внутренний конфликт, несогласие, быть выше вот этой немощи.
А. Леонтьева
— Ну, если у него есть на это силы, я бы добавила от себя.
о. Роман
— Да, таких людей, конечно, мало, очень сложно пойти на такое, но я лично знаю таких, которые приняли, вновь приняли своего супруга. Это, конечно, люди, которые воспринимают брак в его подлинном значении, как, как говорят, институт любви, то есть Голгофа, на который я сораспинаюсь Христу. А венцы венчальные — это мученические венцы, которыми Господь венчает нас на царство, вот это Небесное царство, которое должно быть в этой семье. Но действительно, как мы знаем, мы в разных находимся не только ситуациях и положениях, но мы сами разные, и имеем разное духовное состояние, на разные подвиги способны, то есть какие-то подвиги человеку будут опасны в его состоянии. Здесь ключевым, наверное, фактором является для определения ситуации духовное рассуждение, которым владели духовники, старцы, духоносные отцы. Это то духовное рассуждение, конечно, к которому каждый христианин призван, которое стяжается духовной борьбой, духовной жизнью, это духовное рассуждение, за которым мы приходим к своим духовным отцам, этого рассуждения мы ищем и нуждаемся в духовниках, и здесь, наверное, без рассуждения, действительно, ничего нельзя решать совершенно. К сожалению, мы наблюдаем, что люди даже не доходят до какого-то из этих тяжёлых поводов к разводу. Люди расторгают брак, потому что не выбирают...
А. Леонтьева
— Не сошлись характерами.
о. Роман
— Да, не выбирают путь борьбы, по-другому лучше сказать, что человек вступает в брак для чего-то другого, не для жертвенной любви, не для роста в нас любви этой жертвенной, и не для прорастания в нас царства жертвенной любви, Христова царства, а для какого-то своего, либо комфорта, либо каких-то целей, либо удобств, кто во что горазд.
А. Леонтьева
— Отец Роман, простите, вот как провести тогда черту между жертвенной любовью и тем состоянием, когда ты становишься уже жертвой, как говорят психологи? Это же тоже... Люди же вступают в брак в большинстве своем не для того, чтобы принести жертву, а для того, чтобы быть счастливыми и обрести то, о чём мы начали с вами говорить, вот эту самую искренность, доверие, безопасность и так далее и если его не находят, то в виде жертвы вряд ли смогут просуществовать в этом во всём. Что бы вы сказали?
о. Роман
— Это действительно, вопрос такой очень острый, потому что здесь людей часто бросает в крайности. Жертвенная любовь, безусловно, нужна для счастья не только в браке, да? Вообще для христианина в любой сфере его жизни требуется жертвенная любовь, чтобы сбыться, чтобы осуществить своё призвание доподлинно, вот для той же самой искренности требуется жертвенная любовь, чтобы быть тогда уже тем, какой я есть, готовым тогда и к неприятию меня, такого, какой я есть. Но, с другой стороны, когда супружеская любовь используется, один человек пользуется другим в своих корыстных целях, нужно проводить черту. Вот мы в Евангелии читаем о том, что Господь предупреждает апостолов «не метать бисер перед свиньями, иначе они бисер потопчут и обратятся на вас». Здесь нужно рассуждать о том, к каким плодам или к какому результату приведёт то или иное решение, где-то нужно смиряться, а где-то нужно стоять на своём. И чтобы определиться правильно в этом отношении, нужно максимально подлинно определять плоды дальнейшие, их предугадывать, как же сказать это..
А. Леонтьева
— Да-да-да, я понимаю, о чём вы говорите.
о. Роман
— Смотреть наперёд, к чему приведёт моё поведение.
А. Леонтьева
— Да, возможная конечная точка этого движения.
о. Роман
— Вот как в той поговорке, которая меня всегда, скажем так, даже пугала в юности, это что «благими намерениями выстлана бывает дорога в ад».
А. Леонтьева
— Она не только вас пугала.
о. Роман
— Да, я думал, как же так, ну как же благие намерения, которые Господь целует, приветствует, благие намерения?.. Вот они должны быть соединены с рассуждением. Нужно взвешивать, и «по плодам их узнаете их», наши намерения, наши решения, цели, выбор должен быть нами оценен, рассмотрен в свете того, к чему приведёт. И, конечно, нужно стараться определять максимально правдиво, то есть стараться не обманываться ожиданиями своими, помнить, что мы люди немощные, несовершенные, без Божьей помощи не справимся, призывать Господа. Ну и, конечно, не переоценивать своих возможностей и сил, а такие случаи мы, к сожалению, тоже имеем, знаем: человек говорит о жертвенной любви, к который призван, и смиряется, действительно, подлинно несёт свой крест, и бывает, что это открывает путь к большему злу — когда супруг или супруга пользуются добротой, страдают дети, страдают супруги оба, это открывает дорогу злу. И вот когда такое начинает происходить ещё только, нельзя здесь с этим смиряться и пускать на самотёк или запускать процесс, а нужно бить тревогу, конечно. И если человек не откликается на такой искренний разговор прямой, то, конечно, нужно прибегать к каким-то уже мерам вразумления или, лучше сказать, отрезвления человека. Если брать отдельные примеры, кто-то советует, например, какое-то время выждать или побыть отдельно друг от друга, то есть если ты, например, если взять случай с алкоголизмом, человек пьёт и не только плохой пример детям показывает, но ещё и вредит, гневается, злится, иногда бьёт, то тогда предупредить тем, что: так, ты должен тогда почувствовать, что значит отсутствие семьи. А если этому дать ход, открыть дорогу этому злу, то тогда семье будет опасно, детям, и мне будет опасно рядом с тобой находиться, поэтому берём вот такой срок, и ты этот срок весь думаешь, рассуждаешь, взвешиваешь, зачем тебе семья. То есть необязательно и не нужно рубить сразу, нельзя торопиться и поступать по горячности, отдаваться эмоциям, это опасная ошибка. Другое дело, что нельзя впадать в другую крайность и затягивать, терпеть и ждать, что само всё собой управится как-то. Конечно, нужно иметь советчиков. Вот когда у нас заключаются браки в Церкви, то есть когда совершается таинство Венчания, есть свидетели, и вот приглашают свидетелей из родственников или знакомых, друзей, но чаще всего забыто значение этих свидетелей.
А. Леонтьева
— Кстати, да.
о. Роман
— А это те, кто ручаются перед Церковью за серьёзность выбора супругов и за серьёзность их подхода к браку, то есть насколько они осознают важность этого выбора, то, что он на самом деле путь подвига, это подвиг и путь борьбы духовной. И в то же время эти свидетели являются примером и советчиками, то есть эти свидетели — это те, кто, ручаясь, конечно же, имеют голос, скажем так, авторитет определённый в церковной общине (я сейчас это говорю, конечно, в ретроспективе), то есть исторически это какое-то время было так. Это люди, которым Церковь доверяет вопрос супружества христианского, и они, как свидетели, как ручающиеся, они есть в их жизни. Если что, это поддержка, у них есть такой пример, есть те, к кому они могут обратиться с тем или иным вопросом, если они не могут сами между собой что-то уладить.
А. Леонтьева
— Да, на самом деле, видите, такие темы мы подняли к концу программы, время наше подходит к концу. Я думаю, что отец Роман рассказал очень важные две вещи про развод: о том, что очень важно побыть какое-то время одному и вслушаться вообще в ситуацию, куда она ведёт. И очень, может быть, подумать о том, когда ты создаёшь семью, чтобы вернуться к традиции и подумать о свидетелях твоей свадьбы, чтобы они не просто формально стояли и держали над тобой венцы, подумать о людях, которые, может быть, помогут тебе чем-то в жизни, будут более опытными и так далее. Ну что ж, может быть, ещё вернёмся к этому разговору, когда снова отец Роман вернётся из Пскова. Напомню, что с вами была Анна Леонтьева, у нас в гостях настоятель подворья Псково-Печерского монастыря в Пскове, отец Роман Гизитдинов. Спасибо большое за эту полезную беседу.
о. Роман
— Большое спасибо, Анна. Большое спасибо, дорогие слушатели.
Все выпуски программы Светлый вечер
