«Роль отца в семье». Протоиерей Василий Гелеван

У нас в гостях был клирик храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках протоиерей Василий Гелеван. Мы говорили о роли отца в семье и о том, как отношения детей с отцом могут влиять на из отношения с Богом.

Отец Василий рассказал о разных гранях отцовства — о мужской ответственности, доверии и примере. Почему для ребёнка так важно видеть, как отец любит мать? Как простить родителя, который когда-то ранил, и почему, пока не простишь, не повзрослеешь?

Гость программы вспоминал истории из пастырской практики и говорил о том, что настоящая любовь — это не вседозволенность, а забота и верность.

И даже если рядом нет папы, у каждого есть Небесный Отец, чья любовь способна исцелить любую рану.

«Семейный час» — о любви, прощении и том, как воспитывать детей, оставаясь для них опорой.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— «Семейный час» на радио ВЕРА. С вами Анна Леонтьева. И у нас в гостях протоиерей Василий Гелеван, клирик храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках. Добрый вечер, отец Василий.

Протоиерей Василий Гелеван

— Здравствуйте.

Анна Леонтьева

— Очень рада вас снова здесь приветствовать. Помню, уже давно писали с вами программу про многодетность и воспитание детей в семье. Сегодня, ну, это просто вот такие последние программы, которые я посмотрела, мы писали, и сегодня мы хотим поговорить об отцовстве, с разных сторон отцовства, о роли отца в семье, о том, как отец по-разному, может быть, воспитывает девочек и мальчиков, какую роль играет отец, и, может быть, пойдем выше и поговорим о том, как вообще мы обращаемся к Богу, как «Папочка». Давайте начнём с простых вещей. Всё-таки есть разница в воспитании отцом мальчиков и девочек?

Протоиерей Василий Гелеван

— Безусловно, есть. Она заложена уже в самом рождении. Замечено, что с девочками папы легче находят контакт. Я когда пытаюсь понять почему, может быть, ответ вот кроется в любви к супруге, к их маме. Может быть, это прямо самое главное. То же самое в противоположную сторону происходит. Почему-то мама со своими дочерями обычно строга. А папа балует их. И они чувствуют, и на ласку зверь бежит. И напротив, у мальчишек выстраиваются более доверительные, более спокойные отношения с мамами. По той же самой причине, прямо симметрично все, потому что отец требовательный к своим сыновьям, а вот мать их балует. Мне кажется, что-то в этом есть. Но с этим просто мы живем, с этим все семьи живут. И так было, есть и будет. А вот отец своим сыновьям, конечно, показывает пример мужества, пример ответственности, своим сыновьям пример того, как нужно быть в семье отцом. Ну, не всегда, конечно, есть такая роскошь, что дети видят своего папу каждый день. Или вообще мама вместе с папой живут. Не всегда такая роскошь есть. И всё же отец всегда останется отцом. Пусть даже если какие-то жизненные обстоятельства... Может быть, даже он военнослужащий. Его сейчас долго уже нет.

Анна Леонтьева

— Капитан дальнего плавания.

Протоиерей Василий Гелеван

— Но он есть. Отец есть. И сын гордится им. И сын стремится подражать ему в его добродетелях. Он есть. И даже если у него есть какие-то ошибки, сын об этом знает, он его прощает. Ну, потому что такова жизнь. Простить обязательно нужно. Мы ведь видим хорошо проблемы ближнего, а своих не видим. А яблочко от яблони недалеко падает. Поэтому если ты видишь какие-то проблемы в своем отце, есть высокая степень вероятности, что в тебе это тоже когда-то созреет. И поэтому лучше простить. Увидеть, простить и, наоборот, стараться не повторить этих ошибок. Ну вот. А если всё-таки папа рядом, и у папы есть возможность общаться со своими детьми, молиться за них, то так Господь и создал. Они же имеют право видеть каждое утро папу и маму. Они имеют право. Не надо у них это отнимать.

Анна Леонтьева

— Вы сказали прощать. Я вспомнила, что протоиерей Андрей Лоргус, священник, психолог, написал целую книгу о прощении отцов, потому что она очень проникновенная. Я помню, я её читала прямо на одном дыхании, потому что у меня родители в разводе, но у меня всегда были хорошие отношения с отцом и с мамой. Но всё-таки очень важно... Даже, знаете, в книге есть такой момент, что когда... Даже если у тебя нет отца, и, например... ты узнаёшь, что он уже ушёл из жизни, то очень полезно для души и для психики поехать на могилу и простить отца там, если такая возможность есть. Если нет возможности поехать, то просто простить отца. То есть от этого зависит очень в большой степени здоровье твоей души, какая-то такая вот открытость миру и здоровье твоей психики.

Протоиерей Василий Гелеван

— Совершенно верно.

Анна Леонтьева

С двух сторон.

Протоиерей Василий Гелеван

— Это вот прям раскрыто вы сказали то, о чём я сейчас говорил. А тут целую книгу батюшка написал об этом. И целую жизнь можно посвятить вот этому. Но можно одним словом сказать: «прости». Ради него, потому что ему так легче будет жить или предстать перед Богом, когда он уже будет знать, что он прощен. Ради себя и своего будущего. Прости, потому что это невозможно нести за собой. А отцы бывают совершенно разные. Но есть положительные, замечательные, счастливые дети у кого папа не выпивает, у кого папа дома не устраивает какие-то ссоры, у которого папа с мамой ласковые, да, счастливые дети. Но не всегда так бывает. И конкретно вот на нашем приходе, когда приходит женщина или молодые, или постарше, рассказывает о своих отцах, Слушайте, ну это долго длится уже, это годы, это уже человек вырос с этими, клубком этих ненависти и непрощения. Человек несет в себе эту тяжесть, и надо что-то делать, помочь человеку найти нужные слова, чтобы объяснить, ну брось ты это все, ну вот так просто, возьми и за борт, брось, и живи дальше, только без этого, облегчи свою душу покаянием, прощением. Тут, конечно, помогает вера, когда ты читаешь Евангелие и слышишь «Прости им, ибо не ведают, что творят». Ну да, скорее всего, папа не подозревает, что происходит в душе ребёнка. Папа самозамкнутая личность такой, он чего-то там не достиг, он вообще как-то по-своему всё это видит, и он даже не подозревает, что он калечит своего ребёнка вот этим своим поведением. Ну просто не подозревает, он такой. А раз так, ну зачем ребёнку-то мучиться? Значит, это всё просто внутри ребёнка происходит. Часто так бывает, что обидчик не в курсе, что он кого-то обидел. Вот, например, бывает зависть, да, такой грех. Многие люди даже не подозревают, что им завидуют. Получается, завистник сам себя мучает, он мог бы вообще этого не делать.

Анна Леонтьева

— Зависть от самомучителя, говорят.

Протоиерей Василий Гелеван

— Зависть, ну, а тут гнев, непрощение, тут разочарование. Потому что тоже ведь ребёнок построил себе какой-то образ. Может быть, ему помогли в книгах или в кинематографе построить этот образ отца, и родной папа не соответствует этому идеалу. Может быть, прямо далеко не соответствует. И такая досада взяла. И думает, ну почему мне такой отец достался? А ведь правда в том, что отцов и детей не выбираем. И родителей мы не выбрали. Это вот мой единственный отец или моя мать. И дети, они от Бога. Мы можем выбрать себе супруга или супругу, но детей или родителей нет. Значит, это данность такая, с которой надо жить, и надо её принять, и надо поверить, что у Бога ничего случайного нет.

Анна Леонтьева

— Тебе нужен именно такой отец.

Протоиерей Василий Гелеван

— Тебе. С таким складом души. Может быть, вот, например, ты непримиримый такой, и тебе дан такой отец, который тебя прям раздражает. Ты научись, его простишь, и тебе гораздо легче будет жить. А, самое главное, ведь научишься здесь, тебе это пригодится Там, Там, куда все идем, Там, где никто ни на кого не обижается, где нет болезни, печали, воздыхания, есть жизнь бесконечная. Вот там святые. Мы поем: «Со святыми упокой». Ни больше, ни меньше. Это же какая планка. Это значит, надо зайти туда, в эту дверь, встретишь там преподобного. Сергий Радонежский стоит, который почитал своего отца и говорит: вы, которые собрались ко мне в гости прийти, пойдите сначала почтите моего отца и мою мать, Кирилла и Марию. Почтили там в Хотькове, потом двинулись в Сергиев посад. При входе в Троице-Сергиеву Лавру, прямо при самом входе справа и слева иконы святого Кирилла и Марии, ты поклонись сначала родителям, а потом иди в Троицкий собор, он туда по прямой, поклонись уже преподобному. Вот, вот, там Сергий Радонежский тебя встретит, Серафим Саровский и прочие святые. Одно только имена произносишь, и мурашки по коже. И ты со своим возом заходишь туда и говоришь: «Я обижаюсь». Там такое невозможно. Если ты обижаешься, у тебя там места нет. Вот в чем дело. Тебе надо уже здесь, на земле, решить все эти проблемы на исповеди, вот в этих вот чтениях книг, не знаю, в общении. Но ты должен решить для себя раз и навсегда. Не надо обижаться, надо простить, надо прочитать Евангелие, услышать голос Христа. Господи, прости им, ибо не ведают, что творят.

Анна Леонтьева

— Это про врагов сказано, про распинающих.

Протоиерей Василий Гелеван

— Ой, да. Тут враг ближний твой. Это тоже в Евангелии. Враги мои, ближние мои. И ещё написана замечательная строчка, которая вот прямо в десятку сегодняшнего нам с вами разговора в Евангелии. «Если кто возлюбил отца или матери больше, чем меня, тот Меня не достоин». Там отца, матери, сына или дочь, там, я не знаю, племянника, племянницу. Так то любовь, а то ненависть. И вот такой вопрос. А достоин ли я Христа, если я ношу в своем сердце обиду на родителей? Ну, однозначно ответ. Ну, нет. Не достоин. Нет. Потому что Бог Отец простил всех своих чад. Простил и даже молится за врагов. А тот Отец, который тебя Богом послал. Ну, вот ты такой. Вот я такой. У меня нет мира. Я должен научиться миру вот с этим отцом. Или, например, я жадный. А у меня отец такой жадный. Ну, так вот, посмотри, какие у него сложности в жизни. Перестань жадничать. Или там, не знаю, я завистник. Замечательно. И вот когда ты сядешь вот так спокойно, поразмышляешь о себе, о своих грехах, ты вдруг очевидно поймешь, что ничего случайного нет. И вот эти родители даны тебе, чтобы твою душу научить чему-то в этой жизни. Терпению, прощению, любви, заботе.

Анна Леонтьева

— Это, отец Василий, такая очень, на самом деле, самая сложная мысль, потому что мы часто говорим о том, что вот тебе даны такие обстоятельства, такие люди, такие родители, именно для того, чтобы вывести твою духовность на новый уровень какой-то, чтобы что-то в себе победить. Потому что мы всё-таки ориентированы на то, что они даны нам для счастья. И вот это вот, то, что это дано для чего-то ещё, для того чтобы ты поработал над собой, это очень сложно. Для счастья.

Протоиерей Василий Гелеван

— Да, но это для счастья, вы правильно говорите.

Анна Леонтьева

— Но дано всё-таки для счастья, да?

Протоиерей Василий Гелеван

— Счастье не сиюминутное и эгоистичное такое, которое как будто ты уже совершенен, и у тебя нет грехов. А счастье то, о котором мы говорим в вечности, мы всю жизнь готовимся к входу туда. Это и есть блаженство, счастье, к которому мы призваны. Оно уже внутри нас, оно потенциально есть, но, к сожалению, грехи затмевают это счастье. Оно даже не дает нам осознать свое счастье полноценно. Мы все время недовольны. Нам то слишком мало, то слишком много, мы утром просыпаемся, о, да, я хочу, а к вечеру я уже не хочу, что, что такое, ну, я же помню, что утром я от всей души хотел, ну, вот теперь расхотел, я достигаю чего-то, вот иду к этому, достиг. А в душе пустота. Сбылась мечта идиота. Но на самом деле, а зачем столько было сил? Просто чтобы сказать: да, я смог. А дальше-то пустое. Потому что настоящее счастье только в Боге. А Бог, Он свят и чист. Он говорит, будьте вы святы, как Я свят. И вот эти все препятствия, трудности на этом пути, они логичны. И не надо думать, что это несчастье. Нет, это и есть слагаемые счастья. Это тот путь, который каждый человек должен пройти, свой путь, свой крест пронести, чтобы в конечном итоге душа изгладилась от всех этих нехороших вещей, уподобилась Богу. И вошла в эти тесные врата. Так что это и есть счастье. Ну, может быть, не видно его прямо сразу, потому что сразу ты видишь некое такое препятствие, некоторую сложность, но ты понимаешь, что это временная трудность, а дальше тебя ждёт вообще никакой деятельности не надо.

Анна Леонтьева

— Да вообще такой вот рост, как говорится, личностный рост, да, это же тоже счастье.

Протоиерей Василий Гелеван

— Это же и счастье.

Анна Леонтьева

— Потому что стоять человек не может на одном месте. Он проваливается.

Протоиерей Василий Гелеван

— Сегодня, сейчас ты видишь перед собой только вот трудного отца, да, и сложности в отношениях с этим отцом. И тебе даже трудно представить, ну как это будет там через какое-то время. Но пройдёт это время, и ты оглянешься назад, и поймёшь, что вот именно так нужно было пройти, чтобы ты стал тем, кто ты сейчас есть, который научился состраданию. Потому что сытый и голодный мы не товарищи. Вот ты научился состраданию, потому что сам пострадал. Ты, который научился прощению, как это радостно простить и отпустить. Ты, который стал, ну, мудрее просто, опытнее стал, да, поддерживать научился родителей, заботиться там. Ну, сказано же, чти. Ну, сказано же, ну,

Анна Леонтьева

— Чти, и за эту единственную заповедь обещается, прям, пожалуйста, вам гарантия.

Протоиерей Василий Гелеван

— Это связка такая. Будет так, значит, получишь. Если не чтишь, то и не будешь долголетен. А дети видят, как мы относимся к нашим родителям. А дети говорят: когда мы к дедушке и бабушке поедем? И ты стараешься, давай поедем сейчас, или их пригласим, чтобы как можно чаще хоть встречаться, чтобы и они общались. И я подозреваю, они тоже видят и проецируют. И я прям чувствую эту живую связь. Как ты общаешься со своим отцом, так завтра с тобой будут общаться твои сыновья.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами протоиерей Василий Гелеван, клирик храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках. Ох, это очень верно сказано, потому что действительно дети очень считывают то, как родители относятся к своим родителям. И это необыкновенные семьи, где... Необыкновенные — это неправильное слово, но очень благодатные семьи, где ты видишь вот эту связь поколений, когда дедушки с бабушкой приходят в гости, когда ты приходишь в гости к ним. И правда, я вот, например, вижу прям вот, как дети это всё замечают, и слава Богу. Вот знаете, какой у меня вопрос, отец Василий? Есть у меня знакомая девочка, ну, она уже взрослая достаточно, и она настолько... Отец ушёл к другой женщине, она осталась мамой с бабушкой, но она настолько была привязана к отцу, что она вот просто... Она необыкновенные тексты пишет, она очень талантливый журналист, и она, когда вот в каких-то социальных сетях я читаю её текст, у меня прямо слёзы... потому что она пишет, как она ждала, вот она таким слогом, как она ждала, что отец ей позвонит в её день рождения. В конце концов, она разбила об стену телефон, потому что он так и не позвонил. Но это просто, знаете, ну это боль какая-то ужасная души. И вот я думаю, ну как же простить такого отца?

Протоиерей Василий Гелеван

— Да вот он не позвонил. А он, может, вообще забыл про дочку. Любовь-то ведь она такая, бывает, что односторонняя, глухая, как в футболе, только одни ворота. Тогда это и не футбол совсем. И это вовсе не любовь. Это в том плане, что любовь должна иметь взаимность. Но есть какая-то ответственность отца. Но мы не будем сейчас осуждать, потому что тем более у своих грехов хватает.

Анна Леонтьева

— Мы не осуждаем, мы просто хотим подсказать девочке, как вот ей жить.

Протоиерей Василий Гелеван

— Девочке и мальчику, у которого такая ситуация, да, нужно понять, что всё равно ты не один. Вот твой отец должен ещё заслужить право, чтобы ты назвал его «отец» или «мать». Это не данность, которую вот просто по факту рождения мало родить. Тем более мужское участие в этом такое, даже чисто физически не особо. И не сравнишь с женщиной, сколько она 9 месяцев под сердцем носила, потом сам процесс рождения сопровождается с такими муками, которые мужчина, в общем ... не дай бог. А потом на этом всё не заканчивается. Бессонные ночи. Но самое главное — это воспитание. Вот она, органичная часть рождения. Это воспитающий человек. Дайте ему пример. Видимо, такие отцы и не понимают этой ответственности. В общем, не имеет права, на мой взгляд, называться именно отцом. Есть такая жёсткая формулировка — биологический отец. Пожалуйста, получи и распишись. А вот отцовство — это любовь. А почему вот святые отцы взяли на себя такое слово? Они бы могли любое другое придумать. Они говорят: «Верую во единого Бога Отца». И Господь Христос говорит: «Отче наш». Вот это отцовство, когда отец любит и заботится, когда он вседержитель, или когда он отдает себя всего, лишь бы только ребенок был жив, здоров, счастлив. Вот это отцовство, а не такое малодушное. Но опять, не дай Бог, скатится нам какое-то осуждение. Мы не можем заглянуть в сердце этого отца биологического.

Анна Леонтьева

— Да, да, да. Мы вообще оставляем его в стороне.

Протоиерей Василий Гелеван

— Может быть, у него какие-то свои ещё накопились. Может, и его отец уже засеял вот это семя эгоизма в нём. И у него просто нету даже опыта. Вот этой любви ему не дали родители, а теперь он не сможет это передать, потому что это оборвалось когда-то где-то. Вот он живёт, ну, Бог ему судья, а у тебя теперь твоя жизнь вот такой сироты. Да, вот ты, конечно, построил себе образ, ты ждёшь, ты уверена, что так должно быть, и так должно быть, но это не так. А значит, это твой путь. Тебе надо научиться здесь переложить вот это физиологическое отцовство на своего Бога Отца. И вот особенно чувство вот этого сиротства, оно, знаете, как будто дыра зияет в сердце, и её может только Бог вылечить. Ты тогда с особой остротой чувствуешь, что Бог рядом.

Когда ты осиротел физически. У тебя духовный отец здесь. Тут и батюшка может помочь. Конечно, прийти и выстроить такие родственные отношения со священником недаром же нас называют именно батюшки.

Анна Леонтьева

— И духовные чада называют.

Протоиерей Василий Гелеван

— А чадо, в свою очередь, обращается: духовный отец. У каждого человека есть духовный, ну, должен быть. Должен быть всё-таки духовник, духовный отец, с которым ты обсуждаешь вопросы, с которым ты испытываешь вот эту большую близость, чем с любым другим священником. который с полуслова тебя понимает. И не надо два раза повторять, что у тебя есть. Он знает тебя уже хорошо. И он так говорит, такие вещи, которые тебе полезны. И он умеет подобрать два-три слова, чтобы ты понял. И у тебя, главное, есть доверие к нему. А он за тебя молится, переживает. Вот это и есть настоящее отцовство духовное. И оно порой способствует тому, чтобы залечить сиротство физическое.

Анна Леонтьева

— Точно. Отец Василий, говорят, что когда человек не получил в детстве любовь отца, то он не может, это то самое главное, самое сложное, поверить, что Бог любит его, причём любит безусловной любовью, как Бог Отец ждал блудного сына, ждёт его в Свои объятия.

Протоиерей Василий Гелеван

— Это ошибка. Это такое умозаключение, которое строится на неполноте знаний. Это такая недоговорка. Почему я так утверждаю? Потому что Бог создал нас всех по своему образу и подобию. Он уже вложил нас в эту способность любить и быть любимыми. И то, что жизненные обстоятельства так сложились, что вот у тебя нет любящего отца, ну, это вот так. Но в душе-то есть способность любить и потребность быть любимым. Она никуда не делась. И она находит своё решение только в вере. Именно в церкви, то, о чём мы вот прямо сейчас говорим, в духовной жизни, по-другому это чувствуется, более глубоко, потому что там не было опыта. Это первый опыт настоящей вот такой отцовской любви, и человек тогда чувствует это. Даже мы не можем так воспринимать, что «ну вот у меня папа, слава Богу, хороший». Хороший. Конечно, у нас там разное бывало. Ох, разное бывало с отцом. Мне сейчас так стыдно за то, что я был в детстве и в молодости вот таким, каким я был. Но всё же он есть, слава Богу, и я его люблю, и я знаю, он меня любит. Он строг, но я знаю, что он меня любит, и всё. А у некоторых нет этого, и не было никогда этого опыта. Но я уверен, что у них есть то, чего нет у нас. Они впервые это познали, и это навсегда с ними останется. И о них сто процентов. Если я какую-то часть всё-таки отдаю своему отцу и матери, в этом смысле мне даже страшно. Я снова скажу эту строчку Евангелия, она жесткая, но она вот она. Если кто возлюбил отца и мать больше Меня, тот Меня не достоин. То ты от этого уже избавлен. Тебе некого любить. У тебя нет ни папы, ни мамы вот этих вот таких любящих. Но у тебя есть небесный Бог Отец. Это ж как надо любить Бога Отца, чтобы эта любовь превзошла даже физическую любовь к своим плотским родителям.

Анна Леонтьева

— Ну, это хорошо, что вы сказали вот эту фразу, что это неправда, что если даже отца не было в твоей жизни, то любовь к Богу всё равно исцелит вот эти все раны и заполнит вот эту дыру в груди. Даже, мне кажется, люди, которые ещё не пришли в церковь, да, ну, атеистов же ещё днём с огнём поищи, вот таких стопроцентных атеистов, они же всё равно чувствуют какую-то вот, так сказать, отдачу от, некоторые называют это вселенной там, но я вот помню свой путь какой-то такой. Я там начала с какой-то эзотерики, что-то такие книжки какие-то почитала по йоге. Но они мне не приносили никакой, вот самого главного, тепла никакого не приносили. И я любила после... Ну, я уже начала работать довольно рано. Любила после работы сесть на балкончике и, глядя на звёзды, рассказывать кому-то, кто меня любит.

Протоиерей Василий Гелеван

— Вот, ключевое, там нет личности. Там всё разлито в бесконечности, там нету. А христианство — это как раз религия личности Бога.

Анна Леонтьева

— Нет, я для себя это формулировала как Бог. Я даже читала, мне дали «Богородица, Дева, радуйся», «Отче наш» и «Ангел Хранитель» мне знакомая дала и сказала, что моя учительница по английскому сказала, что если читать перед сном и утром, то всё будет нормально в жизни. Я так сказать, с целью нормализации жизни.

Протоиерей Василий Гелеван

— Но так постепенно каждый приходит через какой-то пока ещё дальний такой опыт, очень отстранённый. В Бразилии целая епархия образовалась именно так, на фоне интереса к вопросам общерелигиозным, кстати, эзотерическим, да? А потом вот на это наложилось знакомство с православным священником, да? И потом начались крещения, а потом... Хиротония.

Анна Леонтьева

— Это ваш опыт, да?

Протоиерей Василий Гелеван

— Это ещё до меня. Это прям Бразилия, этнические бразильцы. И там сейчас целый архиепископ, и викарии, и монастыри, и храмы. Бразильская епархия, она сейчас принадлежит Польской автокефальной православной церкви. И эти люди, ну, им уже далеко за 60 лет. А в молодости они вот именно так начинали с окольных путей, потом им просветился свет православия. Вот сейчас они прям настоящие верующие, православные, хорошие люди, герои нашего времени. Ну, у Бога обителей много, и Бог каждому хочет спасти и по знанию истины прийти. И тут есть прямой путь. Вот, крестился, воспитан в православной церкви и дорожи о том, что имеем небрежем. Но это всё-таки прямой путь. А есть окольные пути, но всё равно все они для Бога. Вот рано или поздно всё равно человек должен найти эту правду. Он там, может быть, даже и душу свою там искалечит, может, даже и здоровье потеряет в этих вот заблуждениях, да? Но душа будет всегда чувствовать вот эту вот потребность Бога в Отце. Она будет чувствовать, потому что она так создана по образу Божию. Мы не можем жить без Бога. Мы можем себя обманывать до каких-то пор, но рано или поздно всё равно признаемся честно, всё дело в этом.

И болезни отсюда, и неудачи, и вообще удовлетворения, когда нету, всё дело именно в этом. Потому что у нас нету прямого контакта с нашим Богом Отцом в Таинствах. У нас нету познания о Боге, мы ничего не знаем, что мы знаем, оно останется в земле. И совсем немного из этого пойдёт туда и пригодится нам. Вот это всё, всё равно придёт у человека, он созреет к этому. Ну, рано или поздно.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами протоиерей Василий Гелеван, клирик храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках у микрофона Анна Леонтьева. Мы вернёмся к этому разговору через минуту. Не переключайтесь.

Анна Леонтьева

— Продолжается «Семейный час» на радио ВЕРА. У нас в гостях протоиерей Василий Гелеван, клирик храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках. У микрофона Анна Леонтьева. Давайте, отец Василий, более такие, что ли, приземленные вещи проговорим. Потому что... Нет, хочется более приземлённое, но у меня ещё, знаете, возникла мысль, когда мы с вами в первой части программы говорили про прощение отцов и вообще родителей, наверное, да? Есть такая у меня идея, с которой я сейчас всё время ношусь, это идея о взрослении человека. Когда человек взрослеет, может быть, всю жизнь, может быть, кто-то более взрослым рождается, кому-то из семьи генетически дано, взрослость в хорошем смысле этого слова. И это взросление обязательно включает в себя прощение. Потому что пока ты не простил, ты не повзрослел. Я помню, что я к маме имела, в данном случае к маме, имела кучу всяких, целый список претензий. И когда я родила третьего, мне было 30 лет, и на день рождения я сказала: «Мам, я с тебя снимаю все эти претензии», и мама заплакала. Вот. Ну, хорошо, про это взросление, это просто такая экстатическая мысль, а вот что отец может делать, как проводить время, особенно к вам, отец Василий, вопрос, потому что у вас, вы человек не свободный, да, как военные, как врачи, но вы служите людям, что можете вы делать? Кстати, сколько у вас сыновей сейчас и дочерей?

Протоиерей Василий Гелеван

— У нас четверо сыновей. И две дочки.

Анна Леонтьева

— И две дочки, да. Вот как вы по-разному проводите с ними время, и как вы находите это всё, и что вообще можно делать?

Протоиерей Василий Гелеван

— Сейчас такой будет практичный блок. Но тут у каждой семьи по-своему есть совокупность факторов. Тоже занятость.

Анна Леонтьева

— Конечно.

Протоиерей Василий Гелеван

— Мы все такие жители 21-го столетия. Много работаем. Мне как священнику хочется как можно больше провести время в проповеди, в молитве, в службе. Я полагаю, что даже если где-то у меня оскудело, там Господь восполняет. Я в это очень верю искренне, что я недостойный отец, который не может найти много времени для своих детей. Но то, что я делаю, все равно помогает мне. Вы знаете, у меня есть пример. Когда-то я возглавлял отпевание одного воеводы десантного. Так вот, его звали Алексей, и о нём рассказывал его родной брат, рассказывал, как они росли. Их было пятеро сыновей, а их папа был генералом военным в воздушно-десантных войсках, знаменитый наш генерал Василий Филиппович Маргелов, вот о нём речь. Дядя Вася, это так вот говорят, войска дяди Васи. Ну, вот слушайте, я отпеваю вот этого уже его сына генерала, а последний оставшийся из пятерых сыновей рассказал такую вещь. Мы, говорит, не видели папу ни днём, ни ночью, неделями могли не видеть его, он всё время на полигонах, он всё время, то и на войне даже. Но мы равнялись на него. Я послушал и так подумал, вот она правда. Не обязательно прямо вот дома сидеть и детям что-то рассказывать долго. А надо жить. Надо жить полнокровно, трудиться. Если ты, допустим, священник, ну старайся не терять это время, а заниматься тем, к чему ты призван. И там оно сбалансируется. Я так для себя и определил. Вот есть у меня время, замечательно. Есть выходной день, мы с детьми. Что мы? Мы вместе потрудимся. Вот мальчики. Мальчики очень любят физическую нагрузку. А мы на загородном своём участке сами укладываем тротуарную плитку, к примеру. Подай, принеси. Это уже взрослому обидно. А вот лет так до 12... Это замечательно, удовольствие. Папа, что тебе принести? Принеси мне вот это. Папа, что тебе помочь? Подай вот это. И мы так целый день проводим, понимаете, в этих вот трудах. А потом, как приятно смотреть на эту дорожку и понимать, что по ней будешь ты ходить, и ребята будут ходить через энное количество времени, будут ходить и вспоминать, что вот это их руками сделано, что это они вместе с папой какое-то общее дело делали, знаете, это объединяет, вот даже физический труд он объединяет. Потом, что я могу ещё сказать, для детей очень важен личный пример того, как ты общаешься с мамой. Вот это внутрисемейное отношение. Я понимаю, что здесь зарождаются модели отношений. Потом мои девочки, когда будут выбирать мужей, я знаю, они всегда будут сравнивать с папой. То же самое и мальчишки. Помните это? «Ах, какая женщина! Какая женщина! Мне б такую!» Это же они сначала увидели образ в своей матери, а потом им понравилось, откликнулось. Почему? Потому что уже сформировался этот идеал взаимоотношений. И если говорить ещё о практике, это общая молитва. Да, когда маленькие, да, вот сейчас с вами поделюсь таким вот нашим внутрисемейным, когда они совсем еще крошечки были, то по очереди каждый произносил вот такую короткую молитву. «Господи Боже, спаси, помилуй папу, маму, дедушку, бабушку, крестного, крестную, дядю, тетю, братиков, сестричек и меня грешного. Аминь». Вот так можно. И меня грешного. Аминь. Можно прямо практиковать со своими пока еще маленькими детьми. Ну, повзрослеют, начнут уже читать, там молитвослов даешь. Это тоже очень объединяет. Дети, ну, с трудом стоят долгие молитвы. Конечно. Но если на этой молитве есть какое-то движение, все, это наш. Например, Великий пост, Ефрема Сирина, с большой самоотдачей делать не только поясные, а особенно земные поклоны. Потом мы становимся на колени в самом конце правила, и мы поём. Но поём то, что мы слышали ещё в семинарии. Сейчас, если слушают меня радиослушатели, у которых есть такой опыт учёбы в духовном учебном заведении, то, конечно, все мы сейчас вспомним, что там поётся в конце молитвы. «Под твою милость прибегаем, Богородице, Дево, молений наших не презри в скорбех, но от бед избави нас, Едина чистая, едина благословенная...» Это поется, правда, немного медленно, но ради краткости в эфире я вот так ускорил. И потом еще кое-что поется. Но это вот то, что мы в семинарии пели, и мы теперь с семьей поем на голоса, маленьким семейным хором. Знаете, это... Поговорим немного об этом. Что такое совместное пение? Это средство изумительное. Это даже более важно, чем совместный физический труд. Вместе петь на молитве. Это не просто объединяет жизни, это прям объединяет на уровне духа. У нас единая вера, у нас один Бог, у нас единое чувство. И вот это уже никогда не разорвёшь. И это даже может компенсировать недостаток каких-то чисто человеческих слабостей. Мы можем все иметь какие-то слабости, но если мы веруем одинаково, если мы в молитве едины, верим, что благодать восполняет там, где оскудела, и исцеляет там, где заболело. На том и стоим.

Анна Леонтьева

— Но дети охотно с вами поют, читают молитвы?

Протоиерей Василий Гелеван

— И, к большому сожалению, я не могу каждый вечер. Вот сегодня я вообще дома ночевать не собираюсь, да. Потому что завтра утром мне в Москве служить литургию в 5.30 для наших десантников. Прямо в штабе будем служить, придут бойцы, будем вместе молиться, причащу их так, чтобы они натощак причастились, а потом пошли, согласно уставному времени, уже приняли свой завтрак. Вот ради этого я должен заночевать здесь вот, на приходе. А за город поеду, наверное, даже не завтра. Ну, я думаю, что это не самое главное, чтобы это каждый вечер было. Самое главное, чтобы они научились без тебя молиться. Я буду здесь совершать свои правила, а они там, и в молитве все равно будем едины. Кстати, Святой Амвросий Оптинский, он так и говорит, что самая лучшая форма общения — это молитва. В этом смысле молитва вообще все барьеры рушит. Мы даже молимся вместе с усопшими. Мы о них молимся. Знаем, что они любят нас и молятся о нас оттуда. И наши отцы, которых уже сейчас нету, они молятся о нас. Вот как блаженная матушка Матрона говорит: «Вы приходите ко мне, говорите, я буду вас слышать и видеть. Помогать буду». Есть прекрасный опыт, как маршал Жуков сказал своей дочурке: «Я буду видеть тебя оттуда». Интересно, да? Человек русский. Хотя в то время нельзя было прям вот так открыто говорить, но эти слова говорят о многом. Человек верует в загробную жизнь, человек верует в связь живых и мёртвых. «Я буду видеть тебя, буду смотреть за тобой». Вот какой отец он своей дочке говорит. И это она потом уже передала, вот такие её воспоминания.

Анна Леонтьева

— Очень утешительные слова, когда покидает себя отец.

Протоиерей Василий Гелеван

— Я буду видеть тебя, я буду слышать тебя. И это тоже ответственность для нас, да? Пусть папы нет рядом. Ну, допустим, ну да, я там сегодня задержался, не приеду домой. Я завтра приеду. Но есть такие дети, у которых отцы вообще уже отошли из этого мира. Но важно помнить, что есть связь. И нет, никто не исчезает бесследно. Как любовь не умирает, так и души бессмертные, они всё равно остаются с нами. В памяти нашей остаются. И они просто онтологически остаются у Бога. И ждут нас, в своё время мы встретимся. Как там? «Мы увидимся все в позаброшенном аэропорте при попытке успеть на когда-то объявленный рейс».

Анна Леонтьева

— Хорошо. Привели цитату такую прекрасную.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами протоиерей Василий Гелеван, клирик храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках. Я вот всегда, знаете, не то что не верила, вот мне не нравится, когда говорят, нет общения между живыми и мертвыми, что мы как бы в разных мирах живем. Я тоже верю в то, что наши ушедшие любимые нас видят и за нас молятся, и даже вот здесь вот нас видят. Ну вот пусть это будет моя такая детская наивная вера, но вот...

Протоиерей Василий Гелеван

— Я могу истолковать это. Это будет попытка, конечно, но она основана на Писании. Мы знаем, что, вот как Господь говорит: «внидет и изыдет, и пажить обрящет». Это вот Иоанн говорит, от Иоанна, фрагмент о пастыре добром, заканчивается именно вот этими словами, что «внидет», то есть он войдет в эту дверь и тут же выйдет. Вот как я это понимаю вслед за святыми отцами? Это смерть. Дверь — это смерть. Христос говорит: «Я есть дверь, если Мною кто выйдет, он тут же войдет». Значит, нет смерти, есть Христос. А смертью мы называем сам момент, когда душа выходит из тела, она заходит в эту дверь, но как только она коснулась этой ручки, дверь открылась, перед ней открывается другая реальность. Он тут же заходит и пажить обрящет, и обретает свою вечную жизнь. Вот они уже там, и там это не момент, там вечность. Вот я, исходя из этих слов, понимаю, что они уже всё увидели. Они увидели, как вот я сейчас чай пью. Они уже видели, как я уже состарился. В одно мгновение, даже нельзя это слово говорить, просто они сразу всё это увидели всю мою жизнь. В этом смысле они, да, видят и слышат, но там нет этих препятствий. Вот они сидят вот так, положил, значит, на ладонь свой подбородок, и вот как этот мыслитель сидит и ждёт. Да нет, не ждут они. Они уже дождались уже в тот момент, как только вышли. Уже всё настало. Это у нас с вами здесь застыло, и мы вот вязкие такие идём туда к ним, и когда-то придём, конечно, рано или поздно, но каждый придёт туда в вечность, а они уже пришли.

Анна Леонтьева

— Отец Василий, вот вы в первой части программы сказали очень важную вещь о том, что детей в очень большой степени воспитывает любовь отца к их матери, ну, то есть мужа к жене. Я тысячу раз приводила эту цитату из любимого мною педагога Игоря Моисеевича Чапковского о том, что вот он, когда видит детей, исполненных жизненных сил... Это дети из семьи, где отец очень любит мать. Причём, он говорит, вот только вот в эту сторону, не обязательно там всё остальное. Вот это вот уже ребёнка делает таким крепким, крепко стоящим на земле, исполненным, вот как он сказал, жизненных сил. Как вы скажете про это?

Протоиерей Василий Гелеван

— Я скажу, а как это можно не любить ее? Если ты вот честен, просто посмотри правде в глаза. Она посвятила тебе свою молодость. Она вместе с тобой прошла эти все и радости, и скорби. Она больше, чем ты, потрудилась как раз вот здесь дома. Ну, объективно. То есть мы всегда такие люди немножко ослеплённые, такие «вот я, вот я». А вот если честно, ну что ты? Ну, почти ничего совсем. А вот она всё несёт на себе и переживает за них. У неё сердце так сжимается, как ни у одного мужчины не может сжаться за ребёнка. рассказывают, что это действует даже на расстоянии. Есть какая-то такая духовная связь у матери и у ребёнка. Когда что-то у ребёнка случилось, она чувствует это. И это не объяснишь никакими законами, потому что между ними огромная дистанция. А она чувствует, она болеет за него. А если это один ребёнок? А если это умножено на шесть? Ну что это за жизнь? Она... И днём не спит, и ночью не спит, она всё время переживает. Это ж с ума можно сойти. Она героиня, что она до сих пор ещё жива и разумная, с ума не сошла. Она героиня, понимаете, храни её Господь. Как можно не любить такого?

Анна Леонтьева

— Отец Василий, а вот вы при детях какие-то... Простите, я на личности перешла. При детях какие-то делаете такие особые знаки внимания для супруги?

Протоиерей Василий Гелеван

— Мы подумаем об этом, да. Мне кажется, вот в самом начале там, ещё мы даже замуж не вышли, я писал дипломную работу, я исследовал образ священника в русской художественной литературе. Конец XIX, начало XX века, и там один из писателей был Николай Семёнович Лесков. У него замечательный образ протоиерея Савелия Туберозова в книге «Соборяне». И вот меня так тронуло, как они со своей матушкой Татьяной после вечернего правила благословляли друг друга. Понимаете? Он её там специальным таким иерейским перстосложением благословляет, а она его просто вот этим, как миряне, так пальчик сложила и своего мужа благословляет. Эти отношения. Да, ты батюшка. Для всех это ты просто батюшка. И для неё тоже. Но она исключительный случай. Для неё ты ещё и муж, и отец их детей. И вот, например, греки, у них есть такое понятие: матрона. Есть патер, есть матрона. Так вот, вот так же батюшка благословляет у них, как надо. И матушка благословляет мирян. Я слышал в Молдове тоже, что такое есть. Так что матушка — это не только матушка. Она ещё и твоя супруга. И ты для неё муж. Надо не забывать об этом, конечно. Но не забывают. Все нормальные батюшки, все нормальные, всё хорошо понимают, что всё-таки есть храм, где ты... Какая-то там субординация и... Да, что-то особенное есть такое там. А есть дом, где ты просто папа чей-то и чей-то муж. Об этом мы не забываем, да. И, конечно, как муж ты даёшь волю чувствам там. Иногда там... А почему нет? Ну, поцелуешь её в щёчку, да. Ласковые слова ей скажешь. Да вы весь день пропитаны этой лаской. И там... Ну, вот, знаете, есть такое... Дети-то чувствуют. Тут даже не нужно говорить, что-то делать. Они просто считывают. Мы даже не подозреваем, насколько они умные. Мы-то к ним относимся, как будто они маленькие. Они всё понимают. Есть какой-то такой уровень, такой сверхсловесный, сверхсловесный такой, эмоциональный уровень, и они как губка впитывают всё доброе и всё злое. Вот, поэтому не надо беспокоиться об этом. Они всё видят. Надо только, чтобы любовь была, и чтобы она была искренняя.

Анна Леонтьева

— Отец Василий, вот вы, когда говорите о своих детях, у вас глаза увлажняются в хорошем смысле этого слова. И вот бывает ли в семье чрезмерная любовь к своим детям? Вот как отец и как человек, который всё-таки пастырь, может ли быть любовь чрезмерной? Можно ли любовью избаловать ребёнка? Или вот он получает это и созревает, как хороший виноград?

Протоиерей Василий Гелеван

— Ну, я подозреваю, что мы и не способны на что-то большое. Прям вот на какую-то любовь, которую можно назвать чрезмерной. Прям, ну, мы не способны, даже и претендовать-то не надо, первое. Второе: любви много не бывает. Ну, просто её не может быть. Это океан безмерный. Ведь Бог есть любовь. А каким его аршином измеришь? Так и здесь. Сколько есть любви, нужно отдавать её. Так и происходит. А это просто органическая потребность самого любящего. А вот избаловать, ну это не любовь, это уже другое, когда балуют, когда там какая-то безнаказанность, безответственность.

Анна Леонтьева

— Ну, баловать для меня, знаете, это вот... Я знаю какие-то семьи тоже без осуждения. Мы же не... у нас нету такого, знаете, инструктажа, что вот что-то можно делать, что-то нельзя. Со стороны тоже этого не видно. Но ребёнок не успевает подумать, его желание уже исполнено. И как бы вот это для меня баловать. И это очень тяжело, мне кажется, для детей.

Протоиерей Василий Гелеван

— Ну, здесь вот так. Наверное, про ребёнка можно в этих категориях говорить, но мы православные, от этого уже застрахованы. У нас не ребёнок, у нас многодетная семья. Тут даже захочешь, просто сил не будет вот так реагировать на все пожелания. У нас очень скромно, как это, в притирочку всё. Тут такой просто физически даже нет возможности вот так вот избаловать ребёнка. Но потребности, конечно, разные бывают. От вертолёта до шнурков. Они просто от ещё материальных возможностей исходят. Ну, опять же, православный батюшка, тут не разбежишься сильно. Слава Богу, есть что покушать, слава Богу, есть тёплое помещение. Хорошо. Избытков нету... Вот нету, а и не нужны они. Правда, вот это очень материализует человека, если появляются избытки. Излишки, да, это от слова лихо, кстати говоря, вот это вот излишки, оказывается, корень лихо. У нас в Брянске так говорили, лихо мне. Это когда вот болит, ой, лихо. Это плохо, это больно, это неправильно. Но вот в этом смысле как-то всё сбалансировано, да. Вот есть что-то, что вот хватает, слава Богу, хватает. А дальше дети уже сами шевелятся. Знаете, когда вот всё готово у ребёнка, ну там избалованный, да, он же думает, что это нормально. Он же не умеет оценить, сколько усилий стоило родителям, там, не знаю, на трёх работах, чтобы у тебя всё это появилось. Он работал, да? А он думал, что это вот так вот у всех и так должно быть. И у него нет чувства благодарности. Он думает, что это по умолчанию так и всё. Он даже спасибо не скажет. А мы очень разные. Иному вот кусок хлеба дашь, он всю жизнь тебя благодарить будет. А другому жизнь отдашь, а он и не заметит ничего. В этом смысле всё эгоизм тоже. Эгоизм вот так и развивается, в чувстве сытости, в чувстве обеспеченности. А у кого нет вот этого, сытости и обеспеченности, у того и дух больше, и душа шире. И он открыт. Поэтому здесь баланс. Как-то я считаю, все разумно. У нас сегодня в России 21 век, в жизни православного человека все сбалансировано. Мы не можем похвастаться каким-то избыточным достатком. Но мы и не голодаем, слава Богу. Мы посередине. Мы не должны заботиться о том, как бы воры не расхитили и не подкопали. У нас нечего расхищать. Сегодня есть, завтра нет. А с другой стороны, мы не обеспокоены тем, как бы там связать концы с концами, и то, и другое крайность. Мы посерединке, у нас есть время помолиться, у нас есть время для добрых дел и для любви.

Анна Леонтьева

— Но это вы говорите о своей семье. А вот как пастырь вы наблюдаете такое явление, как такие вот изнеженные дети из-за того, что родители слишком спешат выполнить их желания?

Протоиерей Василий Гелеван

— Видите, как правда жизни, она очень жёсткая. Очень жёсткая. Вот я вижу всё и на приходе, и в обществе. Ну, общество, ладно, это абстрактно. Вот конкретно, вот фамилии эти, семьи. Я вижу всё. Очень жёсткий такой справедливый закон существует в жизни. Если вот ребёнок не получил любви, а получил только материальное воспитание — это неполноценный человек. Если мама или папа прямо с ума сходят и работают, выкладываются, чтобы у него был паркет, а при этом нет общения, при этом нет любви и вот этой близости духовной. Ну что? Ну что это такое? Ребенок, как мы сказали, неблагодарен папе, маме. Она с ума сходит. А он даже спасибо не скажет. Ну что ты? Я тебе жизнь посвятила. А он не понимает, о чем речь. Это все нормально. Это, во-первых, ребенок неполноценный. А, во-вторых, он обречен. Потому что он не умеет ничего. Знаете, как один шейх в Саудовской Аравии сказал, вот мои, говорит, родители ездили на верблюдах, я езжу на «Мерседесе», а мои дети будут ездить на верблюдах. Она такая правда, да. Потому что борьба за жизнь сопровождается и достатком. Вот борьба за жизнь. А когда всё есть по умолчанию... Лень приходит, и не хочется уже, ни к чему бороться, а просто употребить всё, что там накопили предки, а детям-то передать, ну, как-то в голову не приходит. Он обречён на смерть. Поэтому здесь вот этот царский путь, когда, с одной стороны, ты следишь за детьми, чтобы они были здоровы, накормлены, чтобы они, главное, воспитаны были в вере православной, ну... Образование им нужно дать. И чтобы они сами жили. Знаете, есть такой прекрасный образ. Построить железную дорогу. И дальше толкну, и она сама уже катится без папы, без мамы. Вот так вот. Вот это главная задача родителей — привести ребёнка в взрослой жизни. И в материальном, но прежде всего в духовную жизнь. Чтобы он был готов продолжить род человеческий.

Анна Леонтьева

— Отец Василий, вот последний вопрос, потому что программа подходит к концу, но не могу его не задать. А если ребёнок уходит из церкви в какой-то момент, у него начинается, как говорят, духовный...

Протоиерей Василий Гелеван

— Все мы хорошо знаем этот момент. Это подростковый возраст, время, когда возникают всякие протесты против всего, в том числе и против Бога. против церкви, веры Христовой, да, это неизбежный период. У иного он проходит незаметно, и слава Богу, спокойно, без крайности, а иной и крестик снимет, и пойдет специально на улицу, потому что наступает этот момент, когда родители уже не авторитет. В этот момент полезно, чтобы ребенок получил какое-то внешнее влияние. Ну, то есть, когда уже папа с мамой не авторитет, авторитет кто-то другой, вне дома. Хорошо, если это батюшка. Духовник, у которого он исповедуется, или она. Может быть, это тренер в спортивной секции. Человек, который для него сейчас станет таким авторитетом. И он в него вложит не только физическое, но и духовное, эмоциональное. В него вложит какую-то стержень, нравственную стержень, чтобы в нём было.

Анна Леонтьева

— Может быть, крёстный, да?

Протоиерей Василий Гелеван

— Крёстный отец. Недаром мы их называем именно крёстный отец.

Это тоже идеал. Это если ребёнок, так сказать, прислушивается. Это хорошо. Тут ответственность крёстных. Я всегда напоминаю об этом восприемникам. Говорю, вот смотрите, придёт день, и вам нужно отвечать на те вопросы, которые он задаст вам, а не папе с мамой. Придёт, а к тебе придёт. Потому что ты отец, а ты мать.

Анна Леонтьева

— Готовьтесь. Спасибо большое, отец Василий, за этот разговор об отцовстве и отцах. Напомню, что сегодня с нами и с вами был протоиерей Василий Гелеван, клирик храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках. У микрофона была Анна Леонтьева. Спасибо большое.

Протоиерей Василий Гелеван

— Спасибо. До встречи.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Построение семейных отношений». Священник Николай Конюхов
• «Подростки и Евангелие». Иеромонах Макарий (Маркиш)
• «Помощь зависимым родственникам». Протоиерей Максим Плетнев