«Никодим Святогорец о доверии Богу». Архимандрит Симеон Томачинский

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наша ведущая Кира Лаврентьева вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из книги преподобного Никодима Святогорца «Невидимая брань» говорили о том, как научиться полагаться на Бога больше, чем на себя.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

К. Лаврентьева

— «Не полагаться на самих себя, возлюбленный мне брате, столь необходимо в нашей брани, что без сего, будь в том уверен, не только не возможешь одержать желаемую победу, не устоишь даже в самом незначительном нападении на тебя врага. Запечатлей это поглубже в уме своем и сердце», — говорит нам преподобный Никодим Святогорец в своей книге «Невидимая брань».

А читаем мы ее сегодня с архимандритом Симеоном (Томачинским), доцентом Московской духовной академии. Здравствуйте, отче.

архим. Симеон

— Добрый день.

К. Лаврентьева

— Глава вторая у нас книги «Невидимая брань», под названием «Никогда ни в чем не должно верить себе самим и надеяться на самих себя».

архим. Симеон

— Да, и мы уже говорили как-то раз о «Невидимой брани», зачитывали оттуда небольшой фрагмент, поэтому не будем повторяться. Но хотелось бы напомнить, что перевод сделал святитель Феофан Затворник, это важно. И, возможно, он какие-то места адаптировал для русского читателя. Здесь есть следы того, что эту книгу он многократно использовал в своих размышлениях и в каких-то своих писаниях. Я бы обратил внимание в этой цитате на фразе: «Не устоишь даже самым незначительным нападениям на тебя врага». Вообще, конечно, это сурово так звучит, но если повнимательнее посмотреть, то действительно бывает какое-то прегрешение такое, думаешь: ну, в следующий-то раз я подготовлюсь, я обещаю себе и Богу, что сделаю всё, чтобы это не повторилось. Даже иногда, у меня такое бывало, что пообещаешь преподобному Сергию перед его мощами, а потом опять в эту лужу садишься. Как? Вроде бы всё уже продумал, ты обещал, был во всеоружии, как казалось — а вот об этом и говорит Никодим Святогорец: даже в самом незначительном нападении, если ты надеешься на себя, ничего не получится. В итоге этот опыт у нас всё время повторяется, и в эту лужу мы можем садиться бесконечно, оказывается.

К. Лаврентьева

— Ну, все мы знаем фразу: «Всё, с завтрашнего дня я не осуждаю, больше не буду осуждать, я буду соблюдать пост, я, я, я, я...» — и после этого, конечно, фиаско наступает.

архим. Симеон

— Да, ну и посмотрим, что дальше пишет преподобный Никодим:

«Со времени преступления прародителя нашего мы, несмотря на расслабление своих духовно-нравственных сил, обыкновенно думаем о себе очень высоко. Хотя каждодневный опыт очень впечатлительно удостоверяет нас в лживости такого о себе мнения, мы в непонятном самопрельщении не перестаём верить, что мы нечто, и нечто немаловажное. Эта, однако же, духовная немощь наша, весьма трудно притом замечаемая и сознаваемая, паче всего в нас противна Богу, как первое исчадие нашей самости и самолюбия и источник, корень и причина всех страстей и всех наших падений и непотребств. Она затворяет ту дверь в уме или духе, через которую одну обыкновенно входит в нас благодать Божия, не давая благодати сей войти внутрь и возобитать в человеке. Она и отступает от него. Ибо как может благодать для просвещения и помощи войти в того человека, который думает о себе, что он есть нечто великое, что сам всё знает и не нуждается ни в чьей сторонней помощи? Господь да избавит нас от такой люциферовской болезни и страсти! Имеющих эту страсть самомнения и самоценности Бог строго укоряет через пророка, говоря: «Горе, иже мудры в себе самих и пред собою разумны» (Ис. 5, 21). Потому апостол Павел и внушает нам: «Не бывайте мудры о себе» (Рим. 12, 16).

К. Лаврентьева

— Сейчас, конечно, все, кто немного знаком с азами психологии, скажет: «Как же без самоценности? Как же мы без чувства собственного достоинства?» Ведь оно тоже должно быть, по большому счёту. И где та золотая середина, о чём нам говорит преподобный Никодим? Потому что мы же понимаем, что с огромной гордостью можно взяться за смирение, взяться смиряться, и из этого, конечно, ничего не выйдет. То есть тут есть какой-то путь, через который ты должен прийти к объективной, адекватной оценке самого себя, при этом не отчаиваясь от своей греховности. Вот почитаешь преподобного Никодима и думаешь: какой я грешник! Как не отчаяться в этой ситуации?

архим. Симеон

— Помните, преподобный Амвросий, по-моему, говорил, что наше спасение совершается между страхом и надеждой.

К. Лаврентьева

— Точно.

архим. Симеон

— А вот какой баланс? Тут сложно однозначно установить какую-то градацию, процент и так далее. И я, конечно, затруднился бы примирить вот эти писания преподобного Никодима с современными психологическими теориями. Здесь, наверное, лучше кого-то другого спросить. А он пишет о лживости такого мнения, будто мы сами всё можем. Речь идёт, конечно, о внимательном духовном человеке: понятно, что большое количество людей не задумывается над этими вопросами. И, например, если у тебя есть цель деловая какая-то или мирская, скажем так, то вполне возможно, что её можно решать совершенно другими средствами и способами в том смысле, что идти по головам, считать, что ты сам совсем справишься и действительно достигать, но это будет именно какая-то мирская цель. А что там с душой в это время происходит, человек может совсем и не задумываться, поэтому для него это будет закрытая область. Но мы говорим сейчас всё-таки о том, что происходит в душе человека, в его сердце. И вот эта фраза о том, что «я нечто и нечто немаловажное», святитель Феофан Затворник очень часто это повторяет в своих письмах. Я упомянул, что, несомненно, для него книга Никодима Святогорца «Невидимая брань» была очень важным фундаментом для его каких-то представлений о духовной жизни. И, кстати говоря, святитель Феофан как раз был глубоким психологом, его даже изучают, о нём пишут научные работы на психологических факультетах, я это знаю. Просто он со своей колокольни немножко, на языке XIX века и понятно, что фрейдистских теорий он ещё не знал и не мог знать, слава богу, повезло ему. Но, тем не менее, здесь как раз говорится о том, в чём мы силу можем почерпать. Наша задача же — не задавить себя пониманием своего ничтожества, своего несовершенства, это не какая-то плита каменная, которая нас должна раздавить, а, наоборот, это те крылья, с которыми мы можем взлететь. Вообще, смиренный человек может горы свернуть, это же на самом деле мы видим. Помните, Достоевский говорил, что смирение — страшная сила. Вот преподобный Сергий, мы о нём постоянно говорим, — смиреннейший человек был, и какие великие дела он осуществил. А пророк Моисей, который был кротчайший человек, о нём в Писании говорится, что он был самый кроткий человек на земле — был предводителем народа.

К. Лаврентьева

— Знаете, отец Симеон, о чём я у вас пытаюсь выспросить: дело в том, что ведь, по большому счёту, даже основываясь на древних отцах, на преподобном Ефреме Сирине, Исааке Сирине, они всё равно все говорят о том, что без самопознания вот эти многоуровневые глубины невозможны. Потому что, если человек пребывает вообще в каком-то космосе и даже не понимает, кто он, какие у него отношения с Богом, и тут возьмёт, и начнёт читать про самоукорение, самобичевание, он уйдёт просто в невроз. Вот эта дверь — «познай самого себя, и через это ты познаешь Бога», она ведь очень, на самом деле, важная, она самая главная. Ты только в клети своей души можешь встретиться с Богом, себя в свете Христова присутствия познать, и тогда уже ты видишь истинную картину, где у тебя реально тщеславие, где у тебя самомнение и все остальное, я вот о чём говорю.

архим. Симеон

— Ну так в том-то и дело, себя познать в полноте мы же можем только с помощью благодати Божией сделать в полноте, но её надо впустить в себя. Конечно, «познай самого себя» ещё и древние греки говорили, это с Античности идет, но мало кто, на самом деле, доходил до этого всерьёз. А вот Платон, например, пишет, я сейчас как раз выложил у себя в телеграм-канале «Семинариум» цитату замечательную — о том, что не нужно обращать внимание на мнение других о себе (это Платон говорит). Единственный критерий и судья неподкупный — это истина и тот, кто стоит вне (он, конечно, не может называть Бога, потому что всё-таки в языческом мире был, но, по сути, он имеет в виду именно Единого Бога). Вот кто судит твои помышления, тебя самого, кто тебе «лайк» может поставить настоящий, не временный, а подлинный. Поэтому, с одной стороны, это всё правильно, что вы говорите: конечно, видение своих грехов может человека раздавить, но Господь и не даёт до времени всё это видеть, как оно есть. Это такой процесс, это путь познания самого себя, чтобы постепенно нам открывалось своё несовершенство. Здесь мысль преподобного Никодима в том, что нам нужно открыть путь для благодати Божией, чтобы она вошла в сердце, а для этого нужно всё-таки скромное и смиренное мнение о себе. Он ведь какие слова пишет, что «самомнение, самость и самолюбие — это источник, корень и причина всех страстей. Это люциферовская болезнь и страсть». Понимаете, какие слова он, какие выражения использует? Самодостаточность и самомнение не дают возможности войти благодати. Ты можешь быть умный, красивый, такой замечательный, талантливый, но если в тебе нет смирения хоть капли, то как благодать войдёт? «На кого воззрю, только на кроткого и смиренного, трепещущего словес Моих». Конечно, в земной жизни человек может достигнуть каких-то успехов, результатов и сказать: «Да, вот я смог» Ну и что? Земля и все дела на ней сгорят, и что толку, если ты весь мир приобретёшь, а душе своей повредишь? Христос прямо говорит, что вообще можно весь мир приобрести даже, запросто, если ты такой умный и талантливый, но при этом повредить своей душе и, на самом деле, не реализоваться, потому что эти все наполеоновские завоевания — ну кому они теперь нужны? Помните, как герой Льюиса в «Расторжении брака» там расхаживает в далеких обителях адских, и бесконечно: «А вот этот генерал не так сделал!» «А вот тот генерал не туда пошёл!» «А вот эти меня подвели, а вот тут надо было так...» и вот это бесконечное бессмысленное пережёвывание того, что уже не имеет никакого значения, составляет его вечную жизнь или вечную смерть, скорее. Хотя ему до сих пор поклоняются: вот, мол, великий человек. Вот об этом говорит преподобный Никодим и вслед за ним — святитель Феофан, что вот это считание себя чем-то нечто и нечто немаловажным, конечно, очень опасно для человека, это самую платформу, самую основу выбивает из духовной жизни.

К. Лаврентьева

«Ненавидя же это злое в нас самомнение, Бог ничего, напротив, так не любит и так не желает видеть в нас, как искреннее сознание своей ничтожности и полное убеждение и чувство, что всякое в нас добро, в нашем естестве и в нашей жизни, происходит от Него единого, как Источника всякого блага, и что от нас не может произойти ничего истинно доброго: ни помысл добрый, ни доброе дело. Почему Сам же Он и печётся промыслительно насадить этот небесный росток в сердцах возлюбленных другов Своих, возбуждая в них неценение себя и утверждая ненадеяние на себя, иногда через благодатное воздействие и внутреннее озарение, иногда внешними ударами и скорбями, иногда нечаянными и почти непреодолимыми искушениями, а иногда и другими способами, для нас не всегда понятными».

К. Лаврентьева

— Страшно читать, отец Симеон, да?

архим. Симеон

— Ну, с одной стороны страшно, а с другой стороны радостно, что Господь нас ведёт и всячески изобретает какие-то способы достучаться: «Се, стою у двери и стучу». Иногда и через иронию, через какие-то необычные явления и через тяжёлые падения даже, через какие-то испытания, во всём этом — рука Божия, вот в чём радость-то наша, понимаете, что даже самые жестокие удары судьбы от любящего Бога, мы понимаем это.

К. Лаврентьева

— И что Он рядом, а не непонятно откуда посланы эти жестокие удары, Он и утешит, и пожалеет.

архим. Симеон

— Да, и главное, что применительно к нашим силам и возможностям. Вот праведному Иову какие испытания дали, потому что он мог, он был мужественный человек, мог это перенести. Нам, конечно, близко такое невозможно. Поэтому я вижу в этом даже позитивную такую установку и радость, хотя звучит действительно жестоко это всё. Я понимаю, о чём вы говорите, современный человек может немножко смутиться: «Как это — сознание своей ничтожности? Как это так?» Но это же не зачеркивание себя.

К. Лаврентьева

— Ну вот тут и нужен ваш комментарий, потому что мне кажется, что преподобный Никодим, очевидно, не имеет под ничтожностью что-то такое, не стоящее никакого внимания, то есть, знаете, ничтожность личности. Как подумаешь об этом: Боже мой, как жаль, и как страшно об этом думать. Мне кажется, тут ничтожность немножко в другом смысле употребляется.

архим. Симеон

— Ну понятно, это ещё и Державин говорил: «Я царь, я раб, я червь, я бог». То есть одновременно в человеке и величие необыкновенное, высота, особенно потенциально, и в то же время ползание по земле такое совершенно ужасное бывает. Но этот червячок, эта гусеница может бабочку превратиться, она должна понимать, что всё-таки вот сейчас, пока по земле ползаю.

К. Лаврентьева

— То есть как раз через это самоуничижение, наоборот, идёт возвеличивание христианской сути в человеке. Наверное, вот это очень важный момент.

архим. Симеон

— Да, сейчас мы попробуем, конечно, нащупать для тех, кому тяжело это слушать, но вообще-то об этом в Евангелии же говорится.

К. Лаврентьева

— Ну, я сама понимаю, о чём вы говорите, но в то же время я нахожусь на месте слушателя, который это может понять и по-другому, иначе растолковать.

архим. Симеон

— Ну, а как же Христос говорит, что «кто не возненавидит себя, тот не может быть Моим учеником». Но как «возненавидеть себя»?

К. Лаврентьева

— Ну, вот этого ветхого человека, грешного, который тянет тебя всё время вниз. Как у Фуделя — тёмный двойник Церкви, так и у нас есть тёмный двойник.

архим. Симеон

— Да, и Достоевский же тоже говорил, что есть идеал Мадонны и идеал Содома, они одновременно живут в человеке, и потенциально может и одно развиться, и другое. Мы по себе тоже видим, что при определённых условиях, при определённом стремлении сердца мы можем и туда, и сюда пойти.

«При всём том, однако же, хотя это нечаяние от себя ничего доброго и ненадеяние на себя есть Божие в нас дело, мы и со своей стороны должны делать всякие усилия для стяжания такого расположения, делать всё, что можем и что в нашей власти. И я, брате мой, намечаю здесь тебе четыре делания, в силу которых ты с Божьей помощью можешь улучить наконец неверие себе, или то, чтобы никогда ни в чём на себя не надеяться».

архим. Симеон

— Ну вот по-прежнему такой дискурс у нас суровый, строгий, но он подлинный, но тут из песни слов не выкинешь. Ненадеяние на себя — это понимание, что только с Божьей помощью ты можешь сделать что-то доброе. Оно не устраняет человеческих качеств, талантов, ума — наоборот, оно требует напряжения этих всех сил, и сердечных, и интеллектуальных, творческих, для того, чтобы выйти на какую-то светлую дорогу, но, опять-таки, всё время с Божьей помощью только. Преподобный Никодим подчеркивает, что без этого понимания невозможно дальше двигаться. То есть, если мы это не принимаем: нет, я сам должен проложить свой путь, я сам творить своего счастья и так далее — ну, просто не получится ничего, потому, что мы не дадим возможности благодати Божьей войти в наше сердце.

К. Лаврентьева

— Но при этом наша ответственность в деле спасения крайне важна.

архим. Симеон

— Естественно, поэтому он и говорит, что нужно делать всё, что можем, и что в нашей власти. Возвращаясь к словам Христа, Он говорит совершенно нелогичные, казалось бы, фразы, когда Господь говорит: «Ну вот какой военачальник, идя на войну, не сочтёт всех издержек, есть ли у него возможность противостоять превосходящему сопернику. Если нет возможности, он, значит, не пойдёт на войну». И дальше из этого делается вообще противоположный как бы вывод, что, если ты не отречёшься от себя, ты не сможешь быть Моим учеником. Казалось бы, наоборот, я же должен быть сильным, а отречься от себя — это значит стать нищим, признать своё несовершенство и неспособность противостоять этому войску. Тогда, наоборот, ты должен отказаться от борьбы, от войны и не идти, если в чисто формальной логике, а Христос делает противоположный вывод, что только тогда ты будешь Моим учеником и сможешь великое совершить, когда ты признаешь себя неспособным к этому, ты признаешь, что без Божьей благодати ты — ничто. Это парадокс, конечно, мы как-то с вами говорили: «сила Божия в немощи совершается», — прекрасные слова апостола Павла, когда я немощен, тогда я силён. В одной из передач мы это разбирали. Это парадокс, это противоречие, но оно этим и сильно, что мы впускаем Божью благодать, Божью силу, которая уже совершает великое дело. Как это в Великом каноне Андрея Критского, он говорит: «Возьми Крест Божественный, им же можешь и ты великое совершити», вспоминая Моисея, который был самым кротким и смиренным человеком, вот он великие дела совершил. Так и ты, душа, можешь это совершить, если ты возьмешь крест, и если ты признаешь себя вот таким несовершенным человеком.

К. Лаврентьева

"Познай свое ничтожество и постоянно содержи в мысли, что ты сам собою не можешь делать никакого добра, за которое оказался бы достойным Царствия Небесного. Слушай, что говорят богомудрые отцы: Пётр Дамаскин уверяет, что «нет ничего лучше, как познать свою немощность и неведение, и нет ничего хуже, как не сознавать этого (как раз говорит он об этом в одном из изданий «Добротолюбия»). Святой Максим Исповедник учит, что «основание всякой добродетели есть познание человеческой немощности (тоже «Добротолюбие»). Святитель Иоанн Златоуст утверждает, что «тот только и знает себя наилучшим образом, кто думает о себе, что он — ничто».

архим. Симеон

— Да, поэтому как бы нас не критиковали психологи...

К. Лаврентьева

— Сейчас психологи, конечно, негодуют у радиоприёмников (смеется).

архим. Симеон

— Разных святых он привёл из разных эпох, и они говорят об этом. Но мы же помним, даже античная мудрость говорила: «Я знаю, что ничего не знаю». Вот решите, знаю или не знаю — нет, высшим познанием оказывается признание своего невежества полнейшего. Ну и, по сути, под этим «ничего не знаю» говорится, что ни на что не способен хорошее, подразумевается тоже (по крайней мере, мы так можем это интерпретировать). В этом смысле этот парадокс вполне в русле даже такой античной мысли: кто не отречётся от всего, тот не может быть Моим учеником, всё. Как бы мы ни пытались это перевести на какие-то логические рельсы, это работает именно так, как у Иоанна Златоуста, что «тот только и знает себя наилучшим образом, кто думает о себе, что он — ничто». Я знаю, что ничего из себя не представляю — вот, прекрасно.

К. Лаврентьева

— Но на самом деле, за видимым каким-то самобичеванием, кажущимся здесь, кроется невероятная свобода. Ты освобождаешься не от себя самого — ты освобождаешься от нездоровой части своей личности, только и всего. Мне кажется, говорится ведь об этом в первую очередь. Ты освобождаешься от кучи наростов, которые считаешь частью своей личности.

архим. Симеон

— Ты просто сжигаешь лишние калории.

К. Лаврентьева

— Да, и очень становишься свободным и лёгким через это, ты себя не теряешь, а обретаешь. Если это не показное, не иллюзорное, вот это, знаете: «я ничто, я самый грешный!» Я слышала, что в этом тоже есть гордыня. «Я самый грешный!» — почему ты самый грешный? Есть ещё грешные, тут все самые грешные.

архим. Симеон

— Во-первых, это необязательно декларировать, это себе просто нужно повторять. Тут варианты, конечно, возможны всякие и везде всё можно довести до абсурда, и любую здравую идею, и любой здравый подход. Конечно, это нужно соотносить с каким-то своим духовным опытом, но в основе всё-таки эта мысль именно такая. Продолжим:

«Ищи помощи в сем у Бога в тёплых и смиренных молитвах, ибо это Его есть дар. Если ты желаешь получить его, то тебе надлежит прежде выдворить в себе убеждение, что ты не только не имеешь такого о себе сознания, но что и стяжать его совсем не можешь сам собой; затем, дерзновенно предстоя пред величием Бога и твёрдо веруя, что по безмерному Своему благоутробию Он всеконечно дарует тебе такое себя познание, когда и как знает, не допускай уже отнюдь ни малейшего сомнения, что ты действительно получишь его».

архим. Симеон

— Да, очень интересно. Понимаете, даже само вот это познание своей ничтожности и несовершенства — тоже дар Божий, к нему тоже надо прийти, поэтому даже при всём желании сразу признать себя «ничто» не получится.

К. Лаврентьева

— Я думаю, всё, что даёт Господь, Он даёт с силой это принять, и свидетельствует об этом ещё и покой. Вот если это от Господа, ты даже какую-то самую тяжёлую правду можешь принять спокойно. И вот мне кажется, нет невроза в том, что ты в какой-то момент признаешь, что в целом без Бога мало что из себя представляешь. В этом нет ничего страшного, ничего из того, чего мы так боимся. А вот если мы сами вдруг решим, что «я сейчас прочитаю и пойду» — опять я, и опять я пойду признавать, что ничего из себя не представляю, то это будет чистый невроз, потому что опять это предложение, это решение начинается с «я», а не с «Господи, помоги мне увидеть истинное положение моей души».

архим. Симеон

— Да, и здесь ещё есть такой аспект, что, если человек не признаёт себя несовершенным, то как раз его вот эти неизбежные падения, прегрешения, недостатки могут его сломать просто, невроз тогда и появится, когда ты подумаешь: «Как же так? Я же такой белый и пушистый, как же я мог? Да я не мог такого совершить!» И ты себя просто будешь бесконечно есть, это тоже вообще-то ад такой настоящий, уже такой зубовный скрежет, вот эти адские мучения, черви, которые тебя едят. Зубовный скрежет — это, по сути, и есть бесплодное покаяние, то есть раскаяние, которое ни к чему не приводит. Да, ты понимаешь, что ты всё сделал не так, накосячил, но это тебя мучает, потому что ты говоришь: «Ну я же не мог так поступить. Как я мог так поступить?» А если ты говоришь себе, что — «слушай, ну ничего удивительного вообще-то нет. От меня ничего хорошего и нельзя было ждать. Господи, помоги мне, а без Твоей помощи ничего у меня не получится». Это тебе даёт силу и возможность принять. Вот наконец-то мы хоть что-то общее нашли с психологией, ведь принятие себя — это же очень важно. Вот как принять себя? Объективно, если смотреть, что ты там не то, здесь накосячил, тут у тебя не в порядке что-то, вот как это принять? А принять это можно только в свете Божьего величия и своего несовершенства. Осознание этого тебе помогает не то чтобы примириться, потому что понятно, что с грехами и страстями мы всё-таки не примиряемся, а надеемся, что с Божьей помощью мы их преодолеем, но принять ситуацию, как есть. Ну, а что, если во мне нет ничего хорошего? Лишь бы это не вело, конечно, к какому-то совершенно беспредельному поведению: «ну, раз я ни на что хорошее не способен, то уже давай во все тяжкие», это другая крайность. Но, по сути, если ты не принимаешь вот этого познания себя, как червя и очень слабого человека, то просто ты будешь ломаться постоянно. И выгорание, и все вот эти ломки: «Как! Мне 35 лет, и я ничего из себя не представляю!» — как кричал герой в фильме прекрасном «Неоконченная пьеса для механического пианино». — «Я ничего не сделал, я вообще никто!» Потому что он не понимает внутреннего своего устроения, а внутренний мир приходит благодаря пониманию своей немощи.

К. Лаврентьева

— И, опять же, по благодати Божией это приходит«.

архим. Симеон

— Да, несомненно.

К. Лаврентьева

— Выстроили как-то мы с вами нить сейчас в этом повествовании.

архим. Симеон

— Не знаю, слушатели поняли что-то, или мы их запутали ещё больше... Но мы сами пытаемся разобраться.

К. Лаврентьева

— Да, во многом это и есть цель программы, мы читаем святых отцов и пытаемся по возможности в чём-то немного разобраться.

К. Лаврентьева

— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА продолжается, дорогие наши слушатели. Сегодня мы вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским), доцентом Московской духовной академии, читаем книгу «Невидимая брань» преподобного Никодима Святогорца, глава вторая «Никогда ни в чем не должно верить себе самим и надеяться на самих себя». Да, тема очень непростая, я запинаюсь на каждом шагу, переспрашиваю отца Симеона, пытаю его, спрашиваю, возвращаю на какие-то предыдущие мысли, мы все рассматриваем с разных сторон, непростая тема. Но, с другой стороны, «Невидимая брань» — это, конечно, великий памятник святоотеческой литературы и большая-большая ценность. Интересно, отец Симеон, вы сказали, что святитель Феофан перевёл «Невидимую брань» Никодима Святогорца, а Никодим Святогорец, в свою очередь, перевёл её с другой книги, это книга католического монаха Лоренцо Скуполи XV века, он взял её за основу и адаптировал в некотором смысле для православных, потому что есть моменты про медитацию в исходной версии книги Лоренцо Скуполи, есть моменты явно католические, где мы уже расходимся с ними, поэтому преподобный Никодим всё это подчистил и адаптировал.

архим. Симеон

— Да, два святых отца поработали над книгой и довели ее до нас. Нет, вы можете, уважаемые радиослушатели, не соглашаться с нашими какими-то интерпретациями, но с преподобными отцами стоит согласиться.

К. Лаврентьева

— Да, но тут другой момент, что не всё мы ещё опытно пережили, поэтому не всё нам созвучно, но, опять же, святые отцы уже прошли этот путь, и мы идём в свете их указателей.

архим. Симеон

— И вообще, эта книга «Невидимая брать» не для каких-то там отшельников, подвижников, монахов, это азбука некоторая. Другое дело, что мы читаем сейчас только одну из глав, вторую главу, понятно, что дальше многое будет разъяснено. Только с одним знанием о своём несовершенстве далеко не поедешь, нужно ещё дополнительное некоторое знание.

К. Лаврентьева

— Продолжим читать.

«Привыкай всегда опасаться за себя и бояться бесчисленных врагов своих, которым не можешь ты противостоять и малое время. Бойся долгого их навыка вести с нами брань, их вселукавства и засад, их преображения в ангелов света, их бесчисленных козней и сетей, которые тайно расставляют они на пути твоей добродетельной жизни».

К. Лаврентьева

— Да, тут много всего. «Долгого их навыка вести с нами брань»: «ладно, сегодня ещё пост нарушу, а вот следующую среду точно буду соблюдать» — это же тоже оттуда, то есть привычка грешить потихонечку. «Ну ладно, сейчас ещё одну серию посмотрю, а вот завтра вообще не буду». «Ну ладно, сейчас ещё полчасика посижу, а вот потом точно не буду».

архим. Симеон

— Да, технологии у них за тысячелетия отработаны.

К. Лаврентьева

— Отработаны, и они так отчётливо прослеживаются, особенно на нас, немощных, конечно. Господи помилуй, без помощи Божьей мы, конечно, с этим не справимся.

архим. Симеон

— Здесь тоже кому-то могут покажутся суровыми слова о постоянном бодрствовании, но мы же всё-таки не просто так называемся воинами Христовыми, то есть действительно, как некие самураи, которые и спят с оружием, и всегда готовы отразить нападения, и это относится не только к монахам, а ко всем людям, ведь каждый призван заботиться о себе, о своей душе. Всегда опасаться за себя — это не значит, что ты ходишь и всё время трепещешь в каком-то страхе, боязни, а просто ты понимаешь, особенно как у людей военных или тех, которые связаны с деятельностью опасной, они всегда готовы в любой момент отразить какую-то агрессию, но это не значит, что они всё время в напряжении каком-то ходят. Здесь говорится о том, что наш враг несравненно более силён, искусен, хитёр и у него вообще других занятий просто нет. У нас есть семья, какие-то творческие планы и так далее, а у него одно занятие — нас погубить и опять в грязь, а ещё хуже — в отчаяние и неверие ввергнуть, вот его цель. В этом смысле нужно и бояться, и не доверять себе, и понимать, насколько нас везде подстерегают, чтобы просто не оказаться в дурацкой ситуации. Вот сейчас, например, всякие телефонные мошенники звонят постоянно всем подряд, но мы уже как-то более-менее изучили этот опыт, поставили какие-то фильтры, уже не доверяем всем подряд — это значит, мы в невроз какой-то впали? Нет, просто мы стали более осторожны, аккуратны, послушали фрод-рулетку, даже некоторые голоса этих мошенников знаем, то есть как-то адаптируемся к этой ситуации, где нас хотят действительно, извините, на деньги развести, это реальность такая. И в принципе, здесь то же самое, нашу душу хотят погубить мошенники, и они поэтому нам звонят постоянно через всякие помыслы, обстоятельства и прочее, вот мы должны научиться распознавать их голос, потому что обычно это чувствуется, вот эти прилоги все, внимательный человек уже понимает: где Божие, там мир, радость...

К. Лаврентьева

— «По плодам их узнаете их».

архим. Симеон

— Да, по плодам, по какому-то внутреннему даже ощущению, хотя понятно, что не всегда можно доверять своим внутренним ощущениям, но, тем не менее, какой-то опыт в этом смысле уже помогает. Я к тому, что постоянная готовность отразить нападение и разумная осторожность всегда нужна. Кстати, у отца Иоанна (Крестьянкина) была даже заповедь такая, что всегда надо во всем быть осторожным в этой жизни, всегда и во всем будьте осторожны, это было его видение, когда Христос ему явился два раза, он записал это видение, там много очень важных вещей рассказано, и среди прочего вот эта фраза, что «всегда и во всем будьте осторожны», это очень важное такое качество в нашей жизни.

«Если впадешь в какое-либо прегрешение, как можно живее обращайся к узрению немощности своей и сознанию ее. На тот случай Бог и попустил тебя пасть, чтобы ты лучше познал слабость свою и таким образом не только сам научился презирать самого себя, но возжелал быть презираемым и от других по причине толикой слабости своей. Ведай, что без такого желания невозможно возродиться в тебе и укорениться благодетельному неверию себе, в котором основание и начало истинного смирения, и которое само имеет основу в сказанном опытном познании своего бессилия и своей ненадежности».

архим. Симеон

— Да, замечательные слова, хотя тоже кому-то могут показаться жестокими, но, действительно, это же путь к уврачеванию своей раны и болезни. Ну вот случилось что-то с тобой тяжелое, неожиданное, опять в грязь упал, можно же и в отчаяние сразу впасть и в это бесконечное самоедство, а тут ты раз: «да, ну что от меня хорошего? Нечего было хорошего и ждать, это мое такое состояние сейчас». Узрение немощности своей, осознание ее дает нам силы идти дальше, надеяться на Бога и оставить это позади. Я покаялся в этом — все, забыл, прошло, я иду вперед с Божьей помощью.

К. Лаврентьева

— Очень глубокие вещи, вы сейчас говорите, отец Симеон. Я сразу думаю о том, что Божий путь — это, конечно, путь срединный, и мы все равно пытаемся с одной и с другой стороны рассмотреть все риски, чтобы этот срединный путь тоже нащупать. И, с одной стороны, вы говорите: не застревай в своем вот этом покаянии, самобичевании, потому что это история тоже гордыню, что вот ты согрешил в чем-то, и ты начинаешь себя просто вот избивать, измучивать, ты только об этом и думаешь, только об этом и говоришь, это же, по сути, обратная сторона гордыни. А есть другая опасность: что ты согрешил и думаешь: ну ладно, все люди слабые, все люди грешные, я — не блаженная Ксения и не преподобный Серафим, что мне от себя ждать? Это абсолютно другая опасность, но тоже из этой же песни.

архим. Симеон

— В патерике есть прекрасная история про двух монахов, которые согрешили одинаково, и один радовался и благодарил Бога, а другой пребывал в глубокой печали.

К. Лаврентьева

— Конечно, сложно представить, как можно благодарить Бога после того, как ты пал.

архим. Симеон

— Вот об этом же и говорит сейчас преподобный Никодим Святогорец, что в каких-то случаях Бог попускает тебе пасть, чтобы ты познал слабость свою.

К. Лаврентьева

— То есть как раз благодарить Бога в любой ситуации надо, я неправильно сказала, но как можно радоваться тому, что ты пал? Вот это мне сложно.

архим. Симеон

— Ты радуешься не тому, что ты пал, а что Бог тебя всё равно любит, и Он тебя всё равно ведёт ко спасению. И наступит день, когда Он поможет тебе победить. Не ты накачаешь мускулы, правильно всё сделаешь, подготовишься и сможешь это преодолеть, хотя от нас тоже многое зависит, естественно. Но если Божия помощь отходит, мы действительно не способны ни к чему хорошему. В этом отрывке он ещё говорит, чтобы ты научился не только презирать самого себя, но возжелал быть презираемым. Это уже более, наверное, высокая ступень, но я встречал такое понимание от уже более совершенных монахов на Афоне, и старец Паисий об этом рассказывает, к этому не все мы готовы. Но вообще-то в Евангелии и об этом говорится: «Радуйтесь, когда о вас все люди будут говорить плохо». Ничего себе, как это можно этому радоваться? А вот если о вас говорят хорошо, то, значит, что-то у вас не в порядке. «Горе вам, если доброе рекут вам вси человецы» (Евангелие от Луки) — ну ничего себе. Евангелие вообще дает очень высокую планку человеку, мы не должны ее снижать. На самом деле, в нелюблении похвал и почитании от людей, а наоборот в том, что мы радуемся поношениям, «радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех» (нагорная проповедь) — надо радоваться, когда тебя неправильно злословят. По-человечески это совсем о другом, мы же любим, когда нам воздают всякие почести, медали, ордена и все такое, хотя бы «лайки» ставят и хвалят, очень приятно это все, замечательно. У Иоанна Лествичника есть замечательная фраза: «Пей поношение, как воду живую» — как воду живую пей поношение, понимаете? И это тоже говорится не только монахам, а всем нам, и есть такие люди, просто это не всегда прочитывается через поведение.

К. Лаврентьева

«Из сего всякий видит, сколь необходимо для желающего стать причастником Света Небесного познать самого себя и как к таковому познанию благость Божия гордых и самонадеянных обычно приводит посредством их падений, праведно попуская им впасть в то самое прегрешение, от которого предохранить себя они сами считают довольно сильными, да познают немощность свою и да не терзают более полагаться на себя как в этом, так и во всем другом.

Однако же это средство, хотя и очень действенное, но не безопасное, Бог не всегда употребляет, но когда уже все другие средства, более легкие и свободные, о которых мы упомянули, не приводят человека к самопознанию, тогда уже наконец попускает Он человеку падать в грехи, большие или малые, судя по великости или малости его гордости, самомнения и самонадеянности, так что где нет такого самомнения и самонадеянности, там не бывает и вразумительных падений. Посему, когда случится тебе пасть, спешно беги помыслами к смиренному самопознанию и уничиженному о себе мнению и чувству и докучательною молитвою взыщи у Бога дарования тебе истинного света для познания ничтожности своей и утверждения сердца своего в ненадеянии на себя, чтобы опять не впасть в то же или ещё более тяжкое и разорительное прегрешение».

К. Лаврентьева

— Сюда же, наверное, можно добавить очень важный совет святых отцов, что важно не осуждать человека за какой-то грех и не думать, что вот я так никогда не согрешу, потому что, скорее всего, ты именно так и согрешишь, если не успеешь одуматься.

архим. Симеон

— Да, вполне возможно, что это педагогическое такое действие. Преподобный Никодим объясняет, что не всегда употребляются эти средства и любой грех, любое падение происходит потому, что Бог попустил, что это Его вина, а я тут ни при чём. Нет, разные есть средства, но если человек действительно пребывает в гордости и тщеславии, а в этом погибель уже есть, ведь он может поститься, молиться и всё что угодно делать, но если у него есть гордость и тщеславие, что толку от этого? Он уже идёт к своей гибели, как фарисеи эти. Никого так не обличал Христос, как фарисеев, которые много чего вообще-то делали вроде бы хорошего, и Писание изучали, и молились. Помните, фарисей там о себе говорит: «И пощусь два раза в неделю, и десятину даю» и так далее, но при этом они не заботились о своём сердце, о смиренном самовоззрении, они считали себя выше других.

К. Лаврентьева

— Знаете, я вспомнила случай, когда один человек очень сильно осуждал конкретный грех, который совершают другие люди, и он так сильно его презирал внутри себя, что даже не мог общаться с этими людьми. Я без осуждения говорю, мы все так или иначе этим можем грешить, и вот он думал: ну как можно делать этот грех? И потом этот человек сделал этот же грех в итоге, спустя несколько лет, и он говорит: «Слушай, я понял почему: потому что я много лет чурался этих людей, бегал от них, как от прокажённых, и не понимал, почему они так грешат. А теперь я понимаю, что я ничуть не лучше, а может быть, и даже хуже». То есть это такая система безопасности, такие правила, предостерегающие нас, преподобный Никодим составил.

архим. Симеон

— Да, это очень точный пример и уместный, чтобы не осуждать других, но и по отношению к самому себе: если приключается какое-то тяжёлое испытание, падение, то в первую очередь нужно понять, что это, скорее всего, связано с твоей гордостью и, возможно, с осуждением других, то есть осуждение других как раз и возможно в том случае, если мы себя считаем выше, чуть ли не совершенными, если мы не видим своей немощи, то мы начинаем осуждать других. А если человек познал себя и понимает, что он сам вообще-то — ничто, как он может других осуждать? Скажет: «Да я ещё хуже. Если бы обстоятельства сложились, я бы согрешил и так, и ещё в тысячу раз хуже, меня просто Господь хранит, не даёт мне возможности, где бы это произошло». В этом смысле человек смиренный неуязвим абсолютно, он имеет такую силу, ты его ругай, ты его обижай, что с ним хочешь делай, а он радуется, но не как дурачок, а именно как мудрый человек, понимая свою меру невысокую. Кстати, Василий Великий в трактате «К юношам» много приводит из античной литературы примеров даже в языческом обществе мудрого отношения к каким-то поношениям, насмешкам, обидам, как философские люди это принимали, не осуждали. Вот он там про Перикла говорит, что кто-то ругал, поносил, а он потом пошёл провожать его до дома с фонарём, потому что темно было, чтобы тот вдруг не споткнулся и грабители на него не напали, то есть настолько был благодарен этому человеку, который его ругал, что для него такое совершил. И это ещё люди, даже не знавшие Христа, это понимали, а тем более мы, у которых пример Самого Христа стоит перед глазами, ведь именно Он так поступал, Он принимал поношения безропотно, уничижения, клевету и всё остальное от тех, кого Он пришёл спасать, кому Он пришёл на помощь. Поэтому, если мы христиане, мы хоть чему-то можем у Христа научиться, а уж этому — самое главное, «ибо кроток есмь и смирен сердцем, научитесь от Мене и тогда найдёте покой душам вашим». А если вы вот эту кротость и смирение считаете какими-то постыдными и несоответствующими высокому званию человека, вы не найдёте покоя своему сердцу, не станете христианами, получается так.

«Прибавлю к сему, что не только когда кто впадёт в какой-либо грех, но и когда подпадает какому-то несчастью, бедствию и скорби, особенно телесной болезни, нелёгкой и долговременной, должно ему разуметь, что сие страждет он, чтобы пришёл в самопознание, а именно в сознание своей немощности, и смирился. На этот случай и для этой цели попускается Богом, чтобы находили на нас всякого рода искушения от диавола, от людей и от повреждённого естества нашего. И святой Павел, эту цель видя в искушениях, каким подвергался он в Азии, говорил: „Сами в себе осуждение смерти имехом, да не надеющеся будем на ся, но на Бога, возставляющего мертвыя“ (2 Кор. 1, 9).

И ещё приложу: кто хочет познать немощность свою из самой действительной своей жизни, тот пусть, не говорю много дней, но хоть один день, понаблюдает свои помыслы, слова и дела — о чём думал, что говорил и делал. Несомненно, найдёт он, что большая часть его помыслов, слов и дел были погрешительны, неправы, неразумны и худы. Такой опыт впечатлительно даст ему понять, сколь он не нестроен в себе и немощен; а от такого понятия, если он искренне желает себе добра, дойдёт до восчувствования, сколь нелепо ожидать какого-либо добра от себя одного и надеяться на себя».

архим. Симеон

— Да, это прекрасный опыт — проследить хотя бы один день свои помыслы, слова и дела, есть даже такая практика в тайм-менеджменте, когда человек записывает всё, что он делал каждые пять минут или более длительные промежутки времени, и потом смотрит, реально из чего состоит его день. То же самое в духовной жизни можно проделать, только не конкретные дела, а рассматривать свои помыслы, слова и дела, и мы тогда увидим, что из себя реально представляем.

К. Лаврентьева

— Осознанность.

архим. Симеон

— Да, осознанность, самопознание. Познай себя, и будет с тебя.

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное, отец Симеон. Сегодня мы читали книгу «Невидимая брань» преподобного Никодима Святогорца, глава вторая — «Никогда ни в чем не должно верить себе самим и надеяться на самих себя». Пожалуйста, читайте святых отцов вместе с нами, меня зовут Кира Лаврентьева, мы прощаемся с вами, всего вам доброго и до свидания.

архим. Симеон

— Спасибо, до свидания.

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «О посте». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «Добро и зло». Священник Анатолий Главацкий
• «Радость и печаль». Священник Анатолий Главацкий