«Христианин в современном мире». Дарья Сивашенкова

(11.07.2021)

У нас в гостях была писатель, блогер, журналист, теолог Дарья Сивашенкова.

Дарья рассказала о своем необычном пути к вере через евангельское повествование об Иуде, о том, для чего получала богословское образование, и как оно помогает ей в её основной профессии журналиста. Наша гостья размышляла о том, что для неё значит жить по Евангелию и быть христианином в современном мире.

Ведущая: Кира Лаврентьева

К.Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера».

Здравствуйте, уважаемые радиослушатели!

Меня зовут Кира Лаврентьева, и, как всегда, по воскресеньям, мы говорим о христианине и обществе — пути христианина в этом обществе, взаимодействии христианина и общества.

И сегодня у нас в гостях замечательный писатель, журналист, богослов Дарья Сивашенкова. Дарья закончила факультет журналистики МГУ, училась в Библейско-богословском институте и Российском православном университете, работала в газетах «Коммерсантъ», «Аргументы и факты», «Интерфакс», и была редактором отдела религии портала «Правда.ру».

И сегодня для нас... для меня лично... этот разговор особенно важен — потому, что я готовилась, я честно читала книгу Дарьи под названием «Вот, Иуда, предающий меня...», и поражалась огромному количеству личного опыта в этой книге, о чём мы сегодня, я надеюсь, обязательно поговорим. Но, прежде, чем задать вопросы по книге, о духовном опыте, о пути христианки в обществе, хочется задать самый главный, прямой, первый, логичный вопрос: Дарья, как Вы стали христианкой?

Д.Сивашенкова:

— Ну... для начала, добрый вечер!

К.Лаврентьева:

— Добрый вечер!

Д.Сивашенкова:

— Очень рада сидеть здесь с Вами и разговаривать...

К.Лаврентьева:

— Да, я, от счастья, забыла поздороваться...

Д.Сивашенкова:

— ... разговаривать обо всём об этом.

Вы задали вопрос прямо в лоб — самый настоящий, самый, можно сказать, главный вопрос жизни... почему христианкой... как я стала христианкой... и, если я начну сейчас на него отвечать подробно, я боюсь, что мы так на нём и остановимся. Поэтому, с Вашего позволения, я достаточно кратко о нём скажу. Тем более, мы потом, всё равно, будем к этому возвращаться — потому, что это непосредственно связано с моей книгой.

Христианкой я стала в 15 лет, и это произошло достаточно неожиданно — можно даже сказать, каким-то чудесным образом.

Мне было 15, и я была абсолютно равнодушна, если честно, ко всем этим вопросам. Но так случилось, что мне попался на кассете кусочек записи рок-оперы «Иисус Христос — суперзвезда». И когда я посмотрела этот кусочек... не то, чтобы он произвёл на меня сильное впечатление, но мне захотелось посмотреть, что там в первоисточнике.

И я села читать Евангелие. Открыла самый конец уже — Страстные дни и часы. И, вот, произошло...

К.Лаврентьева:

— Интересный выбор...

Д.Сивашенкова:

— ... да... и, когда я читала Страстную неделю — Тайная Вечеря, Гефсиманский сад... а потом дошла до момента самоубийства Иуды. И, вот, когда я читала строчки про то, как он пришёл к первосвященникам каяться в своём грехе, и сказал: «Согрешил я, предав кровь неповинную...», и когда я прочитала про его самоубийство, меня вдруг накрыла волна такого огромного, страшного, нечеловеческого горя... точнее, человеческого, но какого-то... такого... очень взрослого, совсем не для 15-летней девочки, которая была, в общем-то, совершенно... таким... цветочком, не знающим жизни... какого-то чёрного, предсмертного, предсуицидального отчаяния. Это было настолько глубоко, это было настолько реально, это было настолько... вот... правдиво, что, в этот момент, я просто поняла, что всё, что я читаю — это абсолютная правда. Не может, вот, это всё просто быть плодом какой-то фантазии — тем более, что я и не фантазировала! Я просто... меня, как будто, швырнули, как щенка, в океан — и я в нём захлёбывалась, тонула, я просто не знала, что делать с этим горем... с чужим горем что делать, с этой бедой.

И тогда я, впервые, взмолилась Богу: «Господи, помилуй!» — и это была моя первая молитва... помилуй — его, конечно же... это была моя первая молитва, и это была... вот... точка входа, самое начало моего христианства. Это — то, с чего всё началось.

К.Лаврентьева:

— Через Иуду, получается...

Д.Сивашенкова:

— Через Иуду, да. Именно его раскаяние, именно его... даже самоубийство — стали для меня... такими... воротами в христианство! Если говорить совсем откровенно, верёвка, на которой он повесился, привязала меня ко Кресту, и это уже, наверное, навсегда. Надеюсь, что навсегда.

И теперь... мы дальше, наверное, поговорим об этом, но, просто, забегая, скажу заранее, что сейчас, когда я, например, слышу, что... там... в его истории нет Христа... там... совершенно нет Бога... что его самоубийство — это что-то совершенно обезбоженное — я удивляюсь и пожимаю плечами. Потому, что именно на дне этого отчаяния я встретила Христа.

К.Лаврентьева:

— Ну... совершенно удивительно и нестандартно! Нестандартный приход к храму и к Богу — через Иуду, через самую, наверное, главную трагедию среди учеников Господа, которая случилась... вот... с ним.

И, получается, что об этом у нас, вообще, не принято говорить. Мы не говорим об этом. Мы боимся этой темы. И Вы... так... сразу, с захода, сразу с порога начинаете очень смело и откровенно рассказывать об этом. То есть, это — какой-то глубокий личный опыт.

Дарья, 15 лет... 15 лет... это же — очень больно пережить такое сразу.

Д.Сивашенкова:

— Да, мне кажется... мне, вообще, кажется, что некоторые вещи в Евангелии написаны именно для такого возраста. Потому, что именно в таком возрасте тебя особенно остро и больно пронзают такие вещи. Тебе — особенно жалко, тебе — особенно горько за людей. И, именно, вот... не зря, конечно, это были 15 лет, и не зря именно такая была точка входа.

К.Лаврентьева:

— А радость какая-то за этим пришла, в итоге?

Д.Сивашенкова:

— Конечно! Ну, неужели бы... вот... я, уже 25 лет, исключительно, плакала бы?

Конечно. Потому, что... потому, что всё не закончилось просто молитвой. Я почувствовала Ответ. Я услышала Ответ. Я увидела, если можно так выразиться, этот Ответ, когда, в ответ на, вот, эту отчаянную совершенно просьбу... ещё... девочки, которая, вообще, ничего не понимает, которая Христа, разве что, по Имени знает, и больше не знает о Нём ничего, вдруг, фигурально выражаясь, распахивается Небо, и я ощущаю присутствие такой милости, и такой любви, и такого невероятного прощения!... что это, в одну секунду, той ночью, с 15 на 16 сентября 1996 года... вот... оно навсегда осталось в моём сердце. Вот... это, вот, момент, когда я поняла, КАК Он нас любит, КАК Он нас милует, и КАК Он нас прощает!

К.Лаврентьева:

— «Не будь неверующим, но верующим».

Д.Сивашенкова:

— Да.

К.Лаврентьева:

— Окружающие, близкие — заметили Вашу перемену?

Д.Сивашенкова:

— Не то слово!

На другой день я пришла в школу — да, я тогда ещё банально ходила в школу, это был 10-й класс...

К.Лаврентьева:

— Само собой, да...

Д.Сивашенкова:

— А куда мне было деваться?

И... я захожу с ощущением, что я иду не по земле, а по небу. Я очень хорошо, просто... я... прошло, действительно, 25 лет, но я очень хорошо помню эти первые дни, и первые часы.

И я захожу в класс, и ребята на меня смотрят, и говорят: «Даша, что случилось? Ты совсем другая... ты, как будто, совсем другая...» — а всё, действительно, случилось... моя история стала больше на 2000 лет! В моей жизни появилось 13 новых любимых людей! Потому, что я, естественно... я моментально полюбила всех 12 апостолов — они стали для меня как братья, с этого дня. Они стали чем-то таким... настолько близким... чем-то таким... настолько родным, что не могу передать! Ну, и про Христа, конечно...

Я долго это прятала, я долго об этом не говорила. Говорят, что неофиты очень любят рассказывать, очень любят делиться... я, довольно долго — месяцы... может быть, даже год — не могла рта раскрыть на эту тему, начиная удушливо краснеть и стесняться...

К.Лаврентьева:

— Это нельзя было назвать... каким-то... ну... подростковым психическим эмоциональным потрясением? Когда уже подключились какие-то, просто, уже физические ресурсы, и придали этому особую яркость?

Д.Сивашенкова:

— Я думаю, что, конечно...

К.Лаврентьева:

— Вполне возможно, да?

Д.Сивашенкова:

— Разумеется, мы же состоим не только из души, а и из тела — тоже. Тут всё сыграло свою роль, подтолкнув меня на этот путь. И, я думаю, что это — вполне промыслительно.

К.Лаврентьева:

— Ну, вот, сейчас, когда прошло много лет, Вы — взрослый и осознанный человек, оборачиваясь назад, Вы можете как-то взглянуть на это... ну... с более... такой... житейской точки зрения? Почему, именно, вот, так, вот — ярко произошло...? Вот... «Савл, Савл, поему ты гонишь Меня?» — и, за одну секунду, Вы становитесь верующим человеком... почему это происходит?

Д.Сивашенкова:

— Потому, что это что-то...

К.Лаврентьева:

— В Вашем случае, это, конечно, не Савл... в Вашем случае, это Иуда!... но, вот... параллель ясна — за одну секунду, за одну минуту...

Д.Сивашенкова:

— Мне кажется, что когда Христос тебя касается — а мне, всё-таки, верится, я надеюсь, что это было настоящее Касание — ты не можешь остаться прежним. Ты не можешь Ему не откликнуться. Если это, по-настоящему, Касание.

Это — больше тебя, это — сильнее тебя, это — то, что настолько тебе родно и настолько тебе дорого... сколько лет бы тебе ни было! Тут... да, сейчас я вспоминаю всё это, и ощущаю себя снова той, пятнадцатилетней! Вот, нет... такой... какой-то усталости от этой истории, нет... такого уже... снисходительного, взрослого к ней отношения — нет! Я, как будто, снова возвращаюсь в то время, мне, как будто, снова 15, и я, как будто, снова чувствую всю НАСТОЯЩЕСТЬ того, что там произошло.

К.Лаврентьева:

— Но, тем не менее, в Церковь Вы пришли через семь лет...

Д.Сивашенкова:

— Ну... скажем так... не мудрено!

Представьте себе ситуацию. Подросток пятнадцатилетний... подростки у нас — чем характерны, помимо прочего? Максимализмом. С чего всё началось? С кого всё началось? Кто стал первой любовью? Иуда. Что у нас Церковь говорит про Иуду? Ну, как мы все знаем — ничего хорошего. И, 25 лет назад, она тоже не говорила про него ничего хорошего.

И, естественно, что, когда тебя пронзает такая любовь, а тут — ты встречаешь такое отношение к этой своей любви, то... в 15 лет естественно — бросаться на защиту того, кого ты любишь, в 15 лет естественно — встать, что называется, спина к спине, против всего мира, и, уж конечно, не ходить туда, где твою любовь поливают самой чёрной краской.

Потому, что осмыслять то, что случилось с Иудой — осмыслять его предательство, осмыслять то, что, вообще, там произошло — на это у меня ушло очень много лет. К слову сказать, например... Вы не удивляйтесь, но, вообще, в принципе, про то, что он Христа предал, я подумала лет через пятнадцать, после того, как я обратилась. А первые пятнадцать лет, для меня, Иуда был символом именно раскаяния — самого глубокого, самого искреннего. А то, зачем он, вообще, это сотворил — я очень долго... очень долго об этом не думала.

И, вот, конечно, идти в Церковь, где человека, из-за которого ты пришла к Богу, поливают самой чёрной краской... ну... было невозможно.

К.Лаврентьева:

— И, тем не менее, Вы туда пришли.

Д.Сивашенкова:

— Через семь лет. Потому, что, вот, эти семь лет — они были наполнены поиском. Они были наполнены нащупыванием какого-то своего пути, чтением, молитвами. Правда, по большей части, это было чтением именно Писания. Я очень мало опиралась на чужой опыт — именно потому, что везде я видела... ну, опять же, это юношеский максимализм... я везде видела что-то... каких-то своих противников. Ну, понятное дело, что, практически, все наши авторитеты про Иуду пишут плохо, и тогда с этим мне было очень сложно смириться.

И прошло семь лет. За те семь лет, я много читала Писание, много думала — как в анекдоте, прямо — и, в какой-то момент, я поняла, что... даже, может быть, не столько поняла, сколько ко мне это пришло — осознание, что нельзя не Причащаться. Что это — очень важно. Что, действительно... невероятно важно, и, без этого, больше жить нельзя.

И, когда я просто стала, что называется, сравнивать то, к чему, за эти годы, пришла я, с вероучениями церквей — потому, что, для меня тогда, Православие не было чем-то таким... однозначным выбором... конечно: «Вот — Православие, вот — Католицизм, вот — Протестантизм... пожалуйста, — думала я, — куда бы мне податься?» — но, когда я стала сравнивать то, к чему пришла я, с тем, что у нас есть в вероучениях церквей, я поняла, что моя точка зрения, практически, на сто процентов, везде совпадает с православным вероучением. То есть... куда же ещё было идти?

К.Лаврентьева:

— Дарья, ну, смотрите... сложно, наверное, не согласиться с тем, что, вообще... вот... Ваш путь — это путь не для всех. Он какой-то — совершенно особенный. И я ни разу, будучи в Церкви... там... 30 лет, не встречала человека, который пришёл к вере через историю ученика... через самую трагичную историю ученика Господа. И здесь, наверняка, какой-то из наших радиослушателей может сказать о том, что: «Ну, хорошо... ну, вот, пришла она, наша гостья, вот, через это — через этот трагический путь, через эту страшную новозаветную историю — и пришла... ну, и ладно. Но, как бы... надо, может быть, немножко это отодвинуть, оставить это Богу на рассмотрение, и, в общем-то, идти дальше — изучать Евангелие дальше, без, вот, этого... вот... трагизма, без, вот, этого, вот... всего... всей, вот, этой непостижимой глубины, наверное, для большей части воцерковлённых христиан. Да, и невоцерковлённых — тоже».

И — Вы не выбираете этого пути. Вы, в общем-то, продолжаете, держаться намеченного курса, о чём мы сейчас обязательно поговорим.

«ВЕЧЕР ВОСКРЕСЕНЬЯ»

К.Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера», уважаемые радиослушатели.

У нас в гостях Дарья Сивашенкова — писатель, журналист, блогер. Мы говорим о пути Дарьи к христианству, к вере, к Церкви, и сегодняшняя наша тема — «христианин и общество».

Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы продолжаем наш разговор.

Дарья, и, всё-таки, я вернусь к этому вопросу — так, как мы сейчас говорим о Вашей книге «Вот, Иуда, предающий Меня...», и о Вашем приходе к вере через историю Иуды. Наверное... всё-таки, очень хочется понять, почему Вы заострили своё внимание — на столько лет! — на этой истории. То есть, Вы не просто прожили её глубоко — год, два, пять лет — Вы, практически... да, не практически, а жизнь посвятили этой теме, и посвящаете её по сей день!

Д.Сивашенкова:

— Это — правда.

К.Лаврентьева:

— То есть, этим же надо жить — не достаточно книги прочитать про это.

Д.Сивашенкова:

— Наверное, тут дело в том, что первую любовь — невозможно оставить.

К.Лаврентьева:

— Поразительно...

Д.Сивашенкова:

— По-настоящему, если она тебя пронзает — её оставить невозможно.

Понимаете, ведь, Иуда, для меня, стал кем-то, вроде крёстного отца. Я, собственно говоря, так его и воспринимаю — крёстный отец, брат... во Христе.

Невозможно, пережив, настолько по-настоящему, то, что с ним случилось, просто потом отодвинуть это в сторону, и идти дальше — каким-то своим путём. Ты, всё равно, будешь идти — этим путём. Ходить, вместе с ним.

К.Лаврентьева:

— Там очень важные моменты Вы пишете в книге — о том, что нельзя быть преданным Богу на 99%... ну, это я сейчас моим, кривым, языком пересказываю, естественно... а 1% оставлять себе. Что: «Вот — на, Тебе, Господи, всё! — а внутри думать: А-а... а, вот, эту, вот, часть своей жизни — например, деньги, работу, карьеру... там... ещё что-то... у каждого человека это своё — я оставлю себе. Ты сюда, в эту комнату, пожалуйста, не заходи». И, как я понимаю, в случает искушения — ну, и святые отцы об этом говорят, в общем, не секрет — в случае искушения, вот, этот один, спрятанный от Бога, процент — он становится 99%, а 99% — становятся 1%. Они — схлопываются... ну... на время. Это — иллюзия схлопывания, естественно, этот опыт никуда не уходит. Но человеку кажется, что он, вот, этот 1% — он раздувается, как воздушный шарик, и ему, в этот момент, кажется, что — это и есть истина, что он её... вот... нашёл. Вот, этот самообман. По-Вашему, это с Иудой и произошло.

Д.Сивашенкова:

— Да.

К.Лаврентьева:

— Но у меня вопрос — как Вы до этого дошли? Это — очень личный вопрос, Вы можете, конечно, на него не отвечать. Или — просто коснуться этой темы.

Ведь, такое прочувствовать можно только из глубины своего собственного сердца.

Д.Сивашенкова:

— Вы знаете, скажу так... что некоторые... Я скажу, может быть, нескромно... но, мне кажется, это, всё-таки, важно — не в смысле, в отношении меня, а, в принципе — что некоторые вещи открываются только любви. Только если ты любишь, ты можешь по-настоящему глубоко заглянуть в человека и увидеть его... падения, искушения и грехи.

Ну, Кто у нас лучше всех видит человека насквозь? Конечно же, Христос — образец и Само Совершенство любви. Он безусловно любит, и Его взор никогда не замутнится оттого, что Он видит в человеке. Он, всё равно, будет любить человека, что бы Он в нём ни увидел.

И мы, в каком-то смысле, как мне кажется, призваны Ему в этом подражать — и Он даёт в этом Себе подражать. И, если ты по-настоящему любишь, то ты можешь увидеть в человеке что-то такое, что не увидит нелюбящий взгляд — потому, что Бог будет защищать того от нелюбящего взгляда. Понимаете, что я хочу сказать?

К.Лаврентьева:

— Да.

Д.Сивашенкова:

— Что... если ты готов увидеть в человеке что-то ужасное, и не разлюбить его, не осудить, а сострадать и просить о нём — тогда ты сможешь увидеть больше, чем тот, кто не готов на это.

К.Лаврентьева:

— Ещё одна важнейшая тема — это Господь, и Его любовь к человеку.

Д.Сивашенкова:

— Это — самая важная тема, в принципе.

К.Лаврентьева:

— Безусловно. Вот, цитата: «Он хочет убрать всё, что мешает человеку быть с Ним. В грешнике Он видит не грех, а драгоценную для Себя душу, которую хочет спасти...

Д.Сивашенкова:

— Да...

К.Лаврентьева:

— ... и Он готов самоумаляться, ради этого, беспредельно, ради этого вновь и вновь сходить в личный ад каждого из нас, ради нас».

Как Вы это почувствовали? Можете ли Вы поделиться, вот, таким личным опытом?

Д.Сивашенкова:

— Вы понимаете... это всё опять возвращает нас к тому же, и к тому же. Вот, ровно это я почувствовала с Иудой. Вот, именно в ту ночь, когда я молилась о нём. Именно в ту ночь, когда Христос... вот... так, вот... удивительно, поразительно и чудесно мне открылся — слава Тебе, Господи, за это!

Я почувствовала, насколько глубоко Он может сойти в наш личный ад, не оставив ничего нетронутым, не оставив камня на камне от наших... от нашей личной преисподней.

Наверное, можно сказать так, что с самого начала, с самых первых минут своего обращения, я уже знала, что Бог любит — худшего из нас! Любит ТАК, что невозможно передать словами! И, вот, с этого, можно сказать, началось всё моё христианство! Вот, этим я живу, об этом я стараюсь говорить, об этом я стараюсь писать, и, вообще, считаю, что об этом... может быть, только и стоит говорить. Вот, так...

Понимаете, ещё получилось — как... что довольно много времени, после обращения, я, если можно так выразиться, жила несколько отражённой верой. Я любила Христа через Иуду. Я любила Его... я сначала Его побаивалась, потом я Его полюбила, но полюбила я Его, как бы, через, вот, этого человека. Я проживала, как будто бы, не свой опыт — довольно долго. И, так получилось, что... вроде, как... не совершив его преступления, я, в какой-то мере, поняла, что с ним произошло... потом. И, исходя из этого — вот, я говорю, рассказываю эти вещи.

К.Лаврентьева:

— Всё равно, когда думаешь о том, что ближайший ученик Самого Бога... сделал такой... ну... нелицеприятный... мягко скажем... выбор...

Д.Сивашенкова:

— Ну... неприятно, да...

К.Лаврентьева:

— ... ты понимаешь, что... кто ты, вообще? Тебе становится просто страшно от той свободы, которая в твоих руках...

Д.Сивашенкова:

— Да, это правда.

К.Лаварентьева:

— ... от свободы собственного выбора. Получается, ты, без помощи Божией, в любой момент, можешь... ну... просто... себя подорвать на мине.

Д.Сивашенкова:

— Но, при этом, Бог тебя, всё равно, не бросит.

Да, конечно, у нас есть огромная свобода выбора, и — возможность уйти, отпасть, предать... не повторить историю Иуды — я тоже об этом пишу — повторить историю Иуды, к счастью, никто из нас не может, но... скажем так... у нас, и без того, возможность согрешить — более, чем широкая. Но, при всём при этом, Бог нас не бросает. Никогда. Ни до греха, ни во время греха, ни после греха. И, вот, когда мы, с ужасом, оборачиваемся назад, и думаем: «Господи, что же я натворил...» — вот, эта мысль может дать и опору, и надежду, и вернуть нас назад к Нему.

К.Лаврентьева:

— Вы изучали православное вероучение в двух университетах богословских — зачем это Вам было нужно? Почему не хватило книг, к примеру? Самообразования? Что Вы искали?

Д.Сивашенкова:

— Ну... скажем прямо... всё моё христианство — это и есть самообразование. В институтах я была просто... ради хорошей компании, скажем так...

К.Лаврентьева:

— Ну, уже неплохо...

Д.Сивашенкова:

— Да. Мне было интересно быть рядом с людьми, которые горят и живут тем же самым. Потому, что, конечно, просто... там... в своём классе, или где-то ещё — таких людей было найти сложно. Хотя, если честно... там... весь первых курс моего первого института — а у меня их было много — знал Евангелие, по-моему, наизусть, и считалось, что это — нормально. Ну, просто, они смотрели на меня, видели что-то, и считали: «О, надо пойти почитать, раз её так торкает...» — и это было очень, конечно, здорово и классно!

Но мне было ещё это интересно — пойти именно в православный ВУЗ, получить какие-то новые опыты, новые впечатления... ну... вообще, как-то подтвердить то, что... вот... я — христианка. Если можно так выразиться.

Но... понимаете, мне тогда был 21 год, и я ещё мало... 20-21-22... сколько мне, там, было-то... и мне казалось, что это правильно. Что если я получу диплом такого ВУЗа — это, вроде, как, то... помимо компании, ещё будет и какой-то такой... типа... знак качества...

К.Лаврентьева:

— Вы имеете журналистское образование, прежде всего, и Вы работали и в светских газетах... каких-то... в СМИ светских... Какую цель Вы преследовали в этой работе?

Д.Сивашенкова:

— Да, у меня журналистское образование — я окончила журфак МГУ, это моё... так сказать... основное образование. Я всегда любила писать. Сколько себя помню, я писала. Я — человек текста. Поэтому, мой путь был, фактически, предопределён — это была журналистика.

Но и в журналистике, я... с самого начала, меня прибивало к любимой теме. То есть, о чём бы я ни писала — всё равно, получалось про Христа. Это... мои начальники, довольно быстро, к этому привыкли, и ставили меня на соответствующие темы. Разве, что — кроме Интерфакса, где просто надо было давать новости, и... там использовались другие сильные черты моей личности, скажем так.

К.Лаврентьева:

— Сейчас — чем Вы занимаетесь? Как профессионал.

Д.Сивашенкова:

— Как профессионал, сейчас... ничем я не занимаюсь сейчас, как профессионал. Потому, что из журналистики я ушла — я не работаю сейчас. Я пишу достаточно много текстов, но это — тексты для соцсетей... какие-то статьи для фейсбука (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), для других соцсетей. Я сейчас думаю над новыми книгами — набрасываю их... но, вот, сказать, что... прямо... чем-то занимаюсь, как профессионал — наверное, нельзя.

К.Лаврентьева:

— Какие темы для Вас сейчас — самые актуальные?

Д.Сивашенкова:

— Всегда для меня актуальна только одна тема — Христос и Его любовь к людям. Это — тема, в которой я живу, которой буду жить, я надеюсь, и ничего актуальней быть просто не может.

К.Лаврентьева:

— Вы знаете, мне, вот, всегда интересно, когда люди настолько живут Евангелием — я им, по-хорошему, завидую. Хотя, это и не самый лучший термин, и я не люблю его употреблять, но мне тоже хочется — так же. Иногда у меня получается. Но, вот, прям, чтобы жить — не получается. Ты, всё равно, отвлекаешься, всё равно, ты... вот... периодически, тонешь в житейской рутине. И... вот... всегда хочется спросить: а как проходит Ваш день? Как проходит Ваша жизнь? Вы, наверное, устаёте... у Вас есть семья, ребёнок, обычные заботы... как Ваше внутреннее мироощущение — это очень личный вопрос, но у нас такая сегодня программа, называется «Программа личных вопросов. Вечер воскресенья» — как Ваше, вот, это, вот, внутреннее устремление, открывшееся в 15 лет, влияет на Вашу повседневную, обычную, обыденную бытовую реальность?

Д.Сивашенкова:

— Совершенно никак не противоречит ей.

Действительно, у меня есть семья, у меня есть ребёнок, и, по этому поводу, у меня есть масса бытовых забот, которые знакомы абсолютно всем и каждому. Просто, есть в моей жизни то, что мне, если можно так сказать, интереснее всего. То, о чём я готова думать 24 часа в сутки... иногда немножечко поспать... и потом — снова думать.

К.Лаврентьева:

— Близкие — разделяют это?

Д.Сивашенкова:

— Близкие — понимают это. У меня прекрасное, в этом смысле, взаимопонимание с мужем, который силён в своей сфере, которому интересно, допустим, что-то другое, но он с большим уважением и любовью относится к таком моему настрою. Ему это во мне очень нравится, и, может быть, именно поэтому, он на мен женился когда-то.

К.Лаврентьева:

— Это очень здорово. Почему спрашиваю? Потому, что, иногда, в каких-то своих... вот, таких... сильных внутренних стремлениях, мы можем испытывать одиночество — когда твои сильные чувства, и твои... очень какие-то... личные, сокровенные мысли человек, даже близкий, не сразу может понять и разделить...

Д.Сивашенкова:

— К счастью, мне, в этом смысле, очень повезло. Потому, что... около года назад... Господь послал мне подругу, с которой мы понимаем друг друга с полуслова, с полувзгляда, и с которой готовы говорить на эти темы 24 часа в сутки без остановки!

К.Лаврентьева:

— Вы знаете, у нас в гостях был протоиерей Олег Стеняев, и... вот... что-то мы с ним разговорились о пути к священству — это одна из наших программ, в рамках «Светлого вечера», и он нам сказал, что когда был жив отец Даниил Сысоев, они могли год — год! — беседовать, например, о детстве Христа, и, причём, о какой-нибудь... ну, вот... буквально... с точки зрения... ну... человека, открывшего Евангелие, не самой, такой, яркой черте Его биографии. Вот, например — смеялся ли Он в детстве, играл ли Он в детстве, занимался ли Он какими-то детскими делами?

И, вот, отец Олег... я, вот, к сожалению, уже запамятовала, что именно это было, но мы тогда с Костей Мацаном ( моим соведущим ) — мы просто были потрясены! Костя сказал: «Как же так? Год... год!... обсуждать одну и ту же тему, касающуюся Господа! Да, это безумно интересно, но это... мне кажется, надо родиться таким, чтобы... знаете... вот, так, вот... сидеть, размышлять, и углубляться, углубляться, углубляться... это... вот... Господь отдельных людей на это призывает!»

Д.Сивашенкова:

— Наверное, да. И очень большое счастье, и Его милость, когда такие люди встречаются! Когда, действительно, ты говоришь — и слышишь, видишь понимание в глазах, или в ответах другого человека...

К.Лаврентьева:

— Человек с тобой купается в этом море, да?

Д.Сивашенкова:

— Да!

К.Лаврентьева:

— Да...

Д.Сивашенкова:

— Это... такое счастье, которое просто... вот... бережёшь где-то в самом сердце, и думаешь: «Господи, пускай только, вот, оно продлится!»

К.Лаврентьева:

— Как жемчужину... да...

Д.Сивашенкова:

— Да, как жемчужину.

К.Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера».

Уважаемые радиослушатели, в этом часе с нами Дарья Сивашенкова — писатель, богослов, блогер, автор книги «Вот, Иуда, предающий Меня...», и очень, очень интересный собеседник — добавлю от себя.

Д.Сивашенкова:

— Спасибо...

К.Лаврентьева:

— Мы вернёмся к вам через несколько секунд.

«ВЕЧЕР ВОСКРЕСЕНЬЯ» НА РАДИО «ВЕРА»

К.Лаврентьева:

— Ещё раз, здравствуйте, уважаемые радиослушатели!

«Вечер воскресенья» на радио «Вера», и, в этом часе, с нами Дарья Сивашенкова — блогер, журналист, писатель, богослов, закончила факультет журналистики МГУ, училась в Библейском богословском институте и Российском православном университете, работала в газетах «Коммерсант», «Аргументы и факты», «Интерфакс», была редактором отдела религии портала «Правда.ру» — вот, такая сегодня у нас длинная представлялка.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

В основном, мы, всю первую часть программы, говорили о книге Дарьи «Вот, Иуда, предающий меня...», но, и, самое главное, о её личном опыте, который, если честно, мне кажется, вмещает, наверное, 70% этой книги, и это — личный опыт Дарьи.

И... Вы знаете, что меня особенно поражает и удивляет? Ну, что мы скажем человеку, который в первый раз взял Евангелие? Кого-то оно потрясёт. Кто-то запомнит конкретный сюжет, или притчу. Кто-то, может быть, не поймёт — особенно, если ты открываешь с момента родословной Господа, да? Там много имён, и это перечисляется довольно долго. Кто-то начнёт задавать вопросы... ну... в общем... все реагируют по-разному. Но, наверное, для большинства, или для какой-то части наших радиослушателей будет интересно узнать, а как жить так, и как читать Евангелие, чтобы оно было для тебя интересным всегда? Как жить Евангелием? Дарья, вот — такой прямой, конкретный вопрос.

Д.Сивашенкова:

— Мне кажется, чтобы жить Евангелием, нужно понимать, чувствовать и переживать его не как книгу, не как историю, произошедшую когда-то и с кем-то, а как историю, в которой ты участвуешь непосредственно, как историю, которая имеет касание — прямое, самое прямое, не какое-то... даже с какими-то богословскими обоснованиями, типа... там... «Христос умер за тебя, и спас Тебя», а какое-то... вот... прямое, живое, по-настоящему, яркое касание тебя лично.

То есть, ты можешь сто раз себе повторить, что Христос пришёл, чтобы умереть за тебя, и тебя спасти, но пока это тебя по-настоящему не пробьёт, пока ты не почувствуешь, что ты, действительно, участник этой истории, а не просто её свидетель, её читатель... свидетель... такой... со стороны, из-за толстой стеклянной стенки веков... вот... мне кажется... пока не случится такого живого прикосновения, ты не будешь по-настоящему жить Евангелием.

То есть, что я хочу сказать... Ты должен найти своё место в этой истории. Потому, что эта история — она абсолютно для каждого. Не то, что это случилось 2000 лет назад, а мы теперь, благоговейные читатели, можем только вспоминать и думать про это — нет, это не так. Мы, действительно, в ней участвуем целиком и полностью.

К.Лаврентьева:

— Преданье старины глубокой...

Д.Сивашенкова:

— Это — не преданье старины глубокой! Именно... вот... если можно провести такую параллель — это как с нашей Литургией.

К.Лаврентьева:

— Пульсирующая вена...

Д.Сивашенкова:

— Да... пульсирующая вена. И это — наша Литургия. Как, каждую Литургию, мы незримо оказываемся на той самой Тайной Вечери, и Причащаемся из той самой Чаши, из которой Христос Причащал Своих учеников.

Это — не воспоминание, это — не благочестивое повторение, какая-то традиция... это... немыслимая реальность, с которой мы сталкиваемся каждый раз, когда мы приходим в храм на Литургию. И, вот, что-то подобное должно с нами быть, когда мы читаем Евангелие.

Мы читаем не какую-то давно произошедшую историю, из которой мы благочестиво назидаемся, которой мы себя учим, которая учит нас быть хорошими, вести себя соответствующим образом, и так далее... нет, это гораздо больше — ты её непосредственный участник. И эти люди, о которых ты там читаешь — это не просто литературные герои, даже и не просто люди, которые умерли много столетий назад — это живые люди, с которыми ты, прямо сейчас, можешь, условно говоря, поговорить.

Когда ты это понимаешь, это — потрясающе...

К.Лаврентьева:

— Один из гостей на нашей программе — к сожалению, запамятовала, кто — сказал крайне важный для меня аргумент. Может быть, вам он тоже покажется интересным.

Когда мы его спросили: «А как Вы поняли, что Евангелие — истина? Не просто рассказ, человеческое творение...» — он сказал: «Там нет никакой лазейки, удобной для человека».

То есть, если бы это было сочинение каких-то конкретных людей, они бы, наверняка, придумали что-то удобное... какие-то удобные места, где человеку... ну... может быть... как бы... он мог комфортно проскользнуть.

Но, что мы смотрим? Все притчи — они противоречат естественному человеческому комфорту. Заповеди Блаженства — это, вообще, история отдельная и непостижимая до конца. Они — неудобны, мягко так скажем, да? В принципе, всё Евангелие — оно для человеческой, вот, этой самости, вот, для этого ветхого человека — неудобно. То есть... как бы... сам человек — он бы так, наверное, не написал, если бы он... ну... хотел придумать такое благовествование, вот, такую... в общем-то... книгу... это невозможно. Оно совершенно не имеет никакой выгоды!

Д.Сивашенкова:

— Это правда. И, мне кажется... здесь можно даже сказать, что с Христом — очень хорошо. Когда ты с Ним — с Ним очень хорошо. Но, вот, такого... человеческого житейского комфорта — нет. Это какое-то совсем другое, совсем иное «хорошо»...

К.Лаврентьева:

— Другое «хорошо»...

Д.Сивашенкова:

— Это «хорошо» любви. Ты любишь — и, ради этой любви, ты можешь пожертвовать... ну... всем.

К.Лаврентьева:

— Знаете, Дарья... и, всё-таки... вот... хочется... вот, о чём Вас спросить. Вот, эта вера в Христа — она всеобъемлющая, она человека полностью наполняет... ну... при хорошем раскладе... как, в таком случае, не уйти в такую... знаете... протестантизм?

Я сейчас Вас не пытаюсь ни на чём подловить. Я — к тому, что... ну, вот, мы видим Христа, и мы настолько видим Христа, что мы, вот, уже, немножко, так, отметаем... каноны Церкви, какие-то правила, которые кажутся нам не самыми удобоваримыми, в этом контексте нашего Богообщения. Может быть, и святые уже кажутся нам... ну... не такими важными — естественно, они, по сравнению с Господом... они стоят всегда за Ним. Ну... Вы понимаете, наверняка, мой вопрос? Вот, это всё многовековое учение Церкви — оно же тоже должно вмещаться в нашу, вот, эту внутреннюю духовную жизнь...

Д.Сивашенкова:

— Знаете... мне кажется так, что Православие прекрасно тем, и, в том числе, поэтому я рада, что я в Православии, что я могу взять не всё, что в нём есть.

Вот, есть что-то, что нужно, важно, подходит именно мне. А есть что-то, что нужно, важно, подходит человеку, который стоит рядом со мной...

К.Лаврентьева:

— Ну, что это может быть, к примеру?

Д.Сивашенкова:

— Ну, например... вот, Вы упомянули молитвы святым. Да, допустим, для меня естественнее помолиться Христу или кому-то из апостолов — своим родным любимым братьям, чем кому-то ещё.

К.Лаврентьева:

— Ну, это понятно... это у каждого — свой святой, да?

Д.Сивашенкова:

— Это даже не то, что у каждого — свой святой... мне, вот, естественно просто молиться Христу. Я даже помню, у меня на эту тему произошёл один очень забавный диалог с неким православным юношей.

Когда мне было совсем ещё мало лет — я даже не помню, пришла ли я, на тот момент, уже в Церковь, — один, глубоко православный, юноша спросил меня, кому я молюсь, сказав, что он сам молится Царю-Искупителю, Матронушке, и ещё кому-то... я не помню, кому. Я ему ответила: «А я молюсь Христу», — на что он воззрился на меня с ужасом, и спросил: «Ты что — сектантка?» Вот... понимаете? Вот, так, вот...

К.Лаврентьева:

— Да, понимаю...

Д.Сивашенкова:

— Мне кажется, что наша Церковь — она даёт разным людям возможности разного пути к одному и тому же Богу. И это — очень важно, это очень здорово!

Нам не обязательно вмещать в себя обязательно весь... там... духовный опыт всех святых отцов, вообще, всех христиан, до нас бывших, и с нами сейчас, в этом мире, находящихся. Это совершенно не обязательно! Что-то тебе ближе — прекрасно! Что-то от тебя дальше — да, тоже ничего страшного! Иди, иди ко Христу тем путём, который есть в Церкви, и который Ему не противоречит, и по которому Господь ведёт именно тебя.

К.Лаврентьева:

— Давайте, немножко расширим мой вопрос, и сделаем его чуть... ну... чуть острее. Так, вот, самовлюблённо подсвечу свой талант — так звучит «острее»! Но, тем не менее...

Смотрите... мы сейчас... вообще... в принципе... вот... наше поколение, человечество — оно настолько направлено на собственный поиск, и это очень здорово. И Церковь, за последние десять лет... ну... она, прямо, рванула вперёд, в плане... вот... познания именно Личности Христа — это крайне важно. Потому, что... ну... все понимают, что иногда... мы можем... там... молиться каким-то святым, и, вообще, не знать, кто такие Отец, Сын и Дух Святой — ну... то есть... понимаем... и... к чему я это спрашиваю? Как избежать риска, когда «Бог в душе»?

Вот, ты любишь Христа. Он любит тебя. Вам вместе хорошо. Ты немножко... там... где-то энергии потестил, где-то — осознанности, где-то — в потоке побыл... понимаете, да?... где-то — йогой позанимался... то есть, так всё удобно и классно, тебе всегда радостно, ты, как бы, «с Богом в душе»... тут — в храм сходил... ну... особо, так, наверное... не напрягаясь. То есть, такое... сейчас это модно называть православием-лайт... но... как иначе его назвать? Получается так, что мы делаем православие для себя комфортным. Что-то неудобное — отметаем, что-то приятное нам — берём, что-то — отодвигаем от себя...

Как избежать этого, и как, всё-таки... ну... сохранить себя внутри правильных канонов, но, тем не менее, не заслонять ничем образ Бога для себя?

Д.Сивашенкова:

— То есть, Вы хотите сказать...

К.Лаврентьева:

— На Ваш взгляд.

Д.Сивашенкова:

— То есть, как бы, просто, вот... не выбрать для себя из христианства то, что тебе нравится...

К.Лаврентьева:

— Как очень удобный путь, да...

Д.Сивашенкова:

— ... оставив всё остальное?

К.Лаврентьева:

— Мне кажется...

К.Лаврентьева:

— Вы знаете... даже... прошу прощения, что перебиваю... ну: «Святые отцы — они, ведь, были давно. Поэтому, может быть, не надо их читать, а надо читать... вот... наших современников?»

Я, ни в коем случае, не критикую этот путь. Но, просто, когда этого накапливается много, когда это смешивается ещё с разными учениями, не относящимися к Православию — а, к сожалению, я включаю, и вижу это, в силу своей профессии... общаясь с многими людьми, вижу это — и тут, и там... когда можно: «Ну, а йога? Ну, а что такое йога — это же просто спорт...» — а, по факту, оказывается, что это — не просто спорт...

Я сейчас не критикую... я сейчас пытаюсь разобраться... вот... как Вы на это смотрите?

Д.Сивашенкова:

— Знаете, Кира, для меня это — очень болезненная тема. Потому, что я тоже смотрю на это с древнерусской тоской, очень часто видя, как люди — мои братья и сёстры по вере, которых я знаю, как искренних достаточно христиан, аплодируют текстам или выступлениям, которые не то, что не имеют никакого отношения к христианству...

К.Лаврентьева:

— ... а противоречат ему.

Д.Сивашенкова:

— ... а просто — антихристианские!

То есть, у нас сейчас есть... такое, вот... какое-то... убеждение — по крайней мере, у той прослойки христиан, которую я знаю — а это умные, интеллигентные, много знающие, грамотные люди, — что любое мнение, любое свободные выражение мысли — они обязательно заслуживают поддержки.

Вот, есть у нас... там... пишет кто-нибудь текст, условно говоря, в котором проводит ту мысль, что: «А, давайте, христиане православные, подумаем о том, что Христос у нас не Бог, что Он просто Человек, что Он никогда не воскресал, и, вообще, возможно, правы все ереси, вместе взятые?» — и, вот, очень больно под такими текстами видеть лайки, одобрения, комментарии: «Да, да... какая умная, глубокая мысль! Давайте её обдумаем...»

Потому, что ты понимаешь, что люди путают терпимость к чужому мнению с его одобрением. Мне кажется, что, для христианина, надо очень чётко понимать, что есть некая грань, которую, если ты хочешь остаться верным Богу, ты перейти не можешь. Что если ты видишь текст, в котором сказано, что Христос не воскрес, или что Он — не Господь, или что-то в этом духе, ты не можешь сказать: «О, какая умная, какая глубокая, какая богатая мысль — дай-ка, я её обдумаю...» — этой мысли просто надо сразу сказать «нет», если ты знаешь Того, в Кого уверовал, если ты знаешь Христа, как нашего Бога и Спасителя.

«ВЕЧЕР ВОСКРЕСЕНЬЯ» НА РАДИО «ВЕРА»

К.Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера».

Уважаемые радиослушатели, у нас в гостях Дарья Сивашенкова — писатель, журналист, блогер. Мы говорим о пути Дарьи к христианству, к вере, к Церкви, и сегодняшняя наша тема — «Христианин и общество».

Меня зовут Кира Лаврентьева, и мы продолжаем наш разговор.

Ну, а если даже не брать такие радикальные вещи, такие откровенные высказывания — тут, во всяком случае, сразу виден красный свет светофора...

Д.Сивашенкова:

— Кому-то виден, а кому-то, как я убеждаюсь, не виден! Поэтому, я и говорю об этом сейчас, пользуясь случаем...

К.Лаврентьева:

— Получается, это — проблема?

Д.Сивашенкова:

— Да, это проблема.

К.Лаврентьева:

— Получается, из-за того, что у нас сейчас полная... как бы... свобода в поиске себя, в поиске слова, в поиске истины, мы можем говорить, вообще, всё, что угодно...

Д.Сивашенкова:

— Понимаете... можно, я скажу... вот... какое у меня...

К.Лаврентьева:

— Нужно...

Д.Сивашенкова:

— Мне кажется, что свобода — вот, такого самовыражения, свобода поиска себя — стала для нас неким идолом.

К.Лаврентьева:

— Есть такое.

Д.Сивашенкова:

— Ради неё, мы готовы принести в жертву... извините за это «мы»... обычно, говоря в таких случаях, говорят за себя, но я, всё-таки, скажу «мы»... готовы принести ей в жертву всё, что угодно — вплоть до нашей веры, и нашей верности Христу.

Но, вот, есть грань, за которую — нельзя. Христос простит нас. За любой грех, и даже грех отступничества, если мы его осознаем. Точнее, простит-то Он нас в любом случае, но хорошо бы нам его осознать...

К.Лаврентьева:

— И, вот... ещё лучше — не делать...

Д.Сивашенкова:

— Да... и лучше бы... его, всё-таки, не совершать. Потому, что это уже начинается какое-то саморазрушение, когда ради свободы, ради, вот, этой, вот толерантности, ради мультимнений ты согласен рассматривать и ту версию, и ту версию, и пятое, и десятое... и всё, одновременно, хорошо... и здесь я возьму, вот, это, вот... здесь я возьму, вот, это, вот... и, вот, здесь, действительно, начинается то, о чём мы говорили раньше, когда Христос превращается в... такого... комфортного, карманного Христа...

К.Лаврентьева:

— Вот.

Д.Сивашенкова:

— ... в такого выдуманного друга, который всегда тебя одобряет, который всегда тебя поддерживает, который скажет: «Да, ничего... Я тебя приму любым... греха не существует... ты можешь делать всё, что хочешь... это не имеет никакого значения».

К.Лаврентьева:

— Вы очень чётко поняли мой вопрос. И, вот, идёт, вот, это заигрывание, и, получается, оно, действительно, может повредить душе человека.

Д.Сивашенкова:

— Оно просто может разрушить душу! По многим причинам.

Вот, знаете, у меня есть два, что называется, любимых врага. Первый — это богословие вины. Мы об этом говорили, когда я здесь была на передаче в прошлый раз. Это богословие, когда тебе внушают, вбивают гвоздём в голову мысль о твоей безмерной вине перед Богом, которую ты никак, ничем, никогда не искупишь, и от которой хочется завернуться в саван и ползти на кладбище, а лучше — сразу в ад. Потому, что ничего другого ты не стоишь.

К.Лаврентьева:

— Да. Невротическая история.

Д.Сивашенкова:

— Да. Второй враг, который ничуть не лучше, а, где-то, даже страшнее — это богословие позитива. Это богословие, которое говорит тебе: «Ты можешь быть любым — Бог тебя, всё равно, любит и принимает любым! Ему не важны твои грехи. Ему — всё равно на то, что ты натворил. Забей! Забудь! Не парься!» — это страшная история. Абсолютно страшная! Потому, что, как только человек, в какой-то момент, осознаёт, что, всё-таки, у него не получается забить, забыть и не париться...

К.Лаврентьева:

— Нет, не получается...

Д.Сивашенкова:

— он чувствует себя в страшном одиночестве. Богу — всё равно на его грехи. Бог к нему не спускается в ад. Бог смотрит и говорит: «Да, ладно, забей! Чего ты? Я на тебя не сержусь».

А человек не может из этого выкарабкаться сам. И, вот, под этим соусом такой «любви» и такого «всепринятия» нам подаётся страшное равнодушие Бога. Якобы Бога. Который не хочет пачкать руки о человеческие грехи, который, в общем-то, говорит: «Да и разбирайся со своей бедой сам. А я тебя, всё равно, любым приму».

Человек, буквально, остаётся наедине со своими трагедиями, ранами, с болью, которую можно пережить с Христом, но совершенно невозможно пережить в одиночку.

К.Лаврентьева:

— Ну, а каких правил нужно держаться, чтобы не интерпретировать представление о Боге в истину... своё собственное представление о Боге — в истину какую-то некую?

Д.Сивашенкова:

— Мне кажется, нужно сверять не Бога по себе, а себя — по Богу. Потому, что... вот... опять же... я очень часто слышу, что: «Я нашёл такого Христа, с которым мне удобно», — слышу, читаю...

Что значит — ты нашёл такого Христа, с которым тебе удобно? Да, тебе не должно быть с Ним удобно! Если тебе с Христом везде и во всём удобно, то это — повод сильно задуматься, того ли ты нашёл, и стоит ли идти с ним дальше?

К.Лаврентьева:

— Вот, это вопрос удобства... Я, помню, опубликовала какой-то пост на фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) — тоже такого плана — о удобстве и неудобстве. И один мой давний друг и подписчик мне написал такую важную вещь, с моей точки зрения.

Он говорит, что важно стоять на службе, и понимать, что ты можешь на ней уставать. Важно читать правило, и понимать, что ты не всегда будешь летать, во время молитвенного правила...

Д.Сивашенкова:

— Да, конечно...

К.Лаврентьева:

— Ты должен приносить труд. Свой посильный труд. Это — обязательно. Не может быть всё комфортно. Не может быть всё удобно.

У нас была жена священника в гостях, и она классную вещь сказала. Она говорит: «Я, когда иду в храм, я своим детям говорю: «Мы любим Бога, а Бог любит нас. И нам всем очень хочется спать. Сейчас очень рано, и нам хочется остаться в своих кроватках, поспать, и не тащиться через полгорода в храм. Но мы это делаем потому, что это — наша маленькая жертва. Это — наша маленькая жертва любви, которую мы можем принести Богу, сделать Ему какую-то... принести Ему какую-то радость. Не Ему это надо — это нам надо сейчас стоять на Литургии. Немножко постоять, и немножко потрудиться».

И, Вы знаете, мне тогда это, вот, показалось очень... таким... простым, но очень глубоким способом взаимодействия с детьми со своими.

Д.Сивашенкова:

— Да, это очень хорошая, это очень правильная мысль. И, вот, этот, вот... и, главное, Он тебя так поддерживает, при этой мысли, что ты делаешь Ему навстречу один шаг, а Он делает — сто тысяч...

К.Лаврентьева:

— Да. Только руку протягиваешь, а Он бежит уже...

Д.Сивашенкова:

— Да... а Он уже рядом, Он с тобой, Он уже здесь... Это очень здорово!

Мне кажется, что, если тебе всё время с Ним комфортно, и если ты, вообще, никак с Богом не напрягаешься — это самый верный знак того, что ты что-то упускаешь, и, видимо, что-то очень важное.

Потому, что, вот, в этом, вот, расслабленном комфорте, как минимум, нету роста. Нету причин для того, чтобы дальше тянуться, стремиться, чего-то добиваться... что-то понимать, куда-то спускаться, что-то открывать... понимаете, что я хочу сказать, да?

К.Лаврентьева:

— Конечно.

Д.Сивашенкова:

— Нету... порыва к Нему! В таком, вот, тёплом бульоне комфорта — нету порыва к Богу. Ещё раз повторю, что с Христом... когда ты с Христом — тебе безусловно хорошо. С Христом плохо быть, наверное, не может. Но это может быть сложно, это может быть трудно, это может быть, местами, больно, это может быть, местами... где-то... даже нежеланно, но, по-настоящему, рядом с Ним тебе всегда хорошо.

К.Лаврентьева:

— Всё ценное покупается дорогой ценой, да?

Д.Сивашенкова:

— Самую дорогую цену Он уже заплатил.

К.Лаврентьева:

— Да... а мы уж тут... да? В меру скромных своих сил.

Вы знаете, Вы сказали о том, что крайне важно — для того, чтобы воспринимать Евангелие всегда для себя живым — крайне важно найти себя в этой Евангельской истории, понять, где твоё место там.

Ну... и, Вы знаете, у меня совершенно... такой... обычный и логичный вопрос проистекает, после этого Вашего ответа.

Хорошо. Ну, слава Богу, и хорошо, если мы нашли место своё там, в этой Евангельской истории, и нам, в общем-то, всё... в душе в нашей всё устаканилось. Дальше следует — жизнь. Если ты себя нашёл в Евангелии, и всё у тебя правильно и здорово устроилось, то как быть с нахождением себя в обычной светской жизни?

Сейчас очень моден термин «успешность», «успеть», «состояться», «достигнуть», где-то, там... в общем... «многозадачно пронырнуть», как-то... в общем... «отразиться в собственных делах».

Как Вы к этому относитесь? Стоит ли относиться к себе, согласно сделанному тобой?

Д.Сивашенкова:

— Мне кажется, здесь несколько вопросов даже...

К.Лаврентьева:

— Тут много вопросов — не самый профессиональный ход... но мне очень хочется успеть их Вам задать...

Д.Сивашенкова:

— Я поняла... давайте, начнём... вот... с последнего: стоит ли относиться к себе по своим делам? Не надо, мне кажется. Это очень опасный путь. Мне кажется, если ты сам становишься собственным судьёй, собственным оценщиком, выносишь сам себе какие-то оценки и приговоры, то, рано или поздно, ты столкнёшься с тем, что этот приговор будет излишне... даже не излишне, а просто слишком суров — ты его не понесёшь.

Не ты сам — судья своей жизни. Не ты сам — судья своих поступков. Только Тот, Кто видит тебя насквозь, гораздо лучше, чем ты сам себя видишь, может быть таким...

К.Лаврентьева:

— Но, вот... а стремление к эффективности? Вот, это слово «эффективность»... что Вы можете сказать об этом?

Д.Сивашенкова:

— Мне кажется, что здесь проблема в какой-то... извините, я подбираю слова, и, поэтому, говорю медленно... в переживании какой-то глубокой нелюбви.

Мы не верим, что нас могут любить просто так. Это очень часть... это — то, с чем я часто сталкиваюсь... вот... в разговорах со своими читателями, подписчиками, и так далее. Что: «Я же должен что-то сделать, чтобы меня любили. Я должен быть эффективным. Я должен быть крутым. Я должен достигать. Я должен творить много всего, чтобы меня — увидели». Потому, что мы читаем наше бытие в глазах других людей. И, чем больше людей — как нам кажется — нас видят, замечают, оценивают, тем мы более живые. Если можно так выразиться. И, чем больше у нас таких, вот, дел, за которые нас стоит заметить и полюбить, тем более мы живые.

И, мне кажется, вот, это, вот, стремление к эффективности — это такое стремление к воплощению себя, и ощущению себя живым. Мы не чувствуем, практически, этого ощущения через любовь. Потому, что очень сложно — и любить, и быть любимым. Но это — отдельная большая тема.

Вот, поэтому, мы пытаемся делать это так. Показать миру свои дела, показать себе самому свои дела, даже — показать Богу свои дела.

К.Лаврентьева:

— Дарья, но тут очень тонкая грань между тем, чтобы проявить эффективность, и принести плод, которого ждёт от тебя Господь. Ведь, мы все понимаем, что о каждом человеке есть особый промысел...

Д.Сивашенкова:

— Конечно.

К.Лаврентьева:

— ... что мы... ну... не трава, которая растёт на поле, никому не нужная.

И, вот, с одной стороны, ты ждёшь, что хочет от тебя Господь, и ты хочешь как-то себя в этом проявить, а, с другой стороны, ты, временами, наверное, уходишь, вот, в эту гонку за личной эффективностью — сделать что-то героическое, чтоб тебя заметили... или, хотя бы, просто стать полезным обществу — вот, знаете, вот, это... и она, грань эта — она тонка, она невероятно тонкая.

Д.Сивашенкова:

— Она тонкая, да. Здесь — вопрос в фокусировке. На кого ты смотришь — на себя или на Бога.

Ты смотришь в зеркало, и спрашиваешь: «Как меня видят?» — или ты смотришь на Бога, и спрашиваешь: «Господи, как Ты меня видишь? Тебе угодно, что я сейчас делаю? Если Тебе угодно, пускай об этом не узнает никто, кроме Тебя». А когда мы смотрим в зеркало, мы, всё-таки, хотим, чтобы нас видели и другие. Когда мы смотрим на Бога, нам достаточно взгляда Христа.

К.Лаврентьева:

— Вам в обществе комфортно живётся, в светском?

Д.Сивашенкова:

— Да, вполне. Это такие... я не считаю себя чем-то другим. Это — такие люди, как я. Я себя ни с кем не сравниваю. Мы все — любимые дети Божии, знаем мы об этом, или не знаем. А, вот, если ты об этом знаешь, и смотришь на других людей через эту призму, тебе будет хорошо жить в любом обществе.

К.Лаврентьева:

— Спасибо Вам огромное за этот разговор!

Ой, Дарья, много ещё вопросов хочется Вам задать... но, надеюсь, что и так мы многие важные темы затронули, и я Вам очень благодарна за это.

Уважаемые радиослушатели, «Вечер воскресенья» — на радио «Вера». В этом часе с нами была Дарья Сивашенкова — писатель, богослов, блогер, закончила факультет журналистики МГУ им. Ломоносова, училась в Библейско-богословском институте и Российском православном университете, автор книги «Вот, Иуда, предающий Меня...»

Меня зовут Кира Лаврентьева. Я, ещё раз, от всей души, благодарю Вас, Дарья, за эту беседу...

Д.Сивашенкова:

— Спасибо!

К.Лаврентьева:

— ... и благодарю за внимание наших дорогих и любимых радиослушателей.

Прощаюсь с вами до следующего воскресенья!

Всего вам доброго, и — до свидания!

Д.Сивашенкова:

— Всего хорошего!

«ВЕЧЕР ВОСКРЕСЕНЬЯ» НА РАДИО «ВЕРА».

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия