Поделиться
На одном из зданий Орловской областной больницы в 2025 году появилась мемориальная доска в память о докторе Владимире Ивановиче Турбине, который здесь когда-то трудился. «Врач-инфекционист, заведующий инфекционным отделением, один из руководителей подпольного госпиталя во время оккупации Орла», — написано на ней. Но есть ещё один удивительный факт: Турбин был тайным монахом. И до последнего дня жизни служил людям и Богу.
Владимир Турбин появился на свет в городе Орле в феврале 1905 года, в многодетной, верующей семье. В 1923-м году, окончив гимназию, Владимир поступил в Харьковский медицинский институт. Спустя 5 лет, с дипломом доктора, вернулся домой. Несколько лет стажировался в деревнях и сёлах губернии. Крестьяне с уважением относились к молодому доктору, готовому и днём, и ночью, в любую погоду, приехать к больному. В 1932-м Турбина приняли в штат инфекционного отделения Орловской областной больницы. А уже через 2 года он возглавил отделение.
Назначение заведующим совпало с ещё одной вехой в жизни Владимира Ивановича. В том же 1934-м, в Орловском Успенском соборе, он принял монашеский постриг с именем Никон. Коллеги об этом, конечно, тогда не знали. В курсе были только домашние — Турбин жил вместе со своими родными братьями и сёстрами. Дружные с детства, они образовали в своём доме на улице Большой Мещанской православную общину. Утром и вечером вместе собирались на молитву. Здесь же, в домашнем кабинете, Турбин принимал пациентов — тех, кто не успел попасть к доктору в его рабочие часы в больнице. В прихожей и во дворе дома всегда толпился народ. При этом Владимир Иванович был ещё и единственным в Орле врачом, выезжавшим на ночные вызовы.
Началась Великая Отечественная война. В октябре 1941-го нацистская Германия оккупировала Орёл. Люди покидали город. Опустела и больница — ушли все пациенты, которые могли передвигаться. Остались лишь тяжело раненные красноармейцы. Врачи понимали: немцы скоро придут, и либо расстреляют солдат, либо увезут в концлагерь. Доктор Турбин придумал, как спасти воинов. Их переодели в штатское, медицинские карты уничтожили, и завели новые — на гражданских лиц. Переместили всех в инфекционное отделение. На его дверях повесили таблички на русском и немецком: «Опасно! Дизентерия! Тиф!». Немцы войти побоялись.
Постепенно Владимир Иванович наладил связь с Орловским лагерем военнопленных и партизанским подпольем. К нему в инфекционное отделение направляли раненных под видом заражённых тифом. На выздоровевших бойцов оформляли свидетельства о смерти, которые предоставляли немцам. А солдаты возвращались в строй. Всю эту систему втайне от оккупантов наладил, Владимир Иванович Турбин со своими коллегами. Медицинская сестра Евсютина, оставила воспоминания о том, как самоотверженно трудился доктор в ту пору:
«Он жил в отделении. Осматривал больных, беспокоился, чтоб их было чем кормить. Даже то, что полагалось ему, как врачу — тарелка супа и кусочек хлеба, часто отдавал больному».
После долгожданной Победы Владимир Иванович продолжил работу в инфекционном отделении. В 1947-м он был рукоположен в священный сан, стал иеромонахом. От руководства больницы и городских властей уже не могла укрыться его вера во Христа. Его открыто осуждали. Но Владимир Иванович Турбин — в монашестве Никон — смиренно продолжал работать. Главным для него было помогать людям. На своём посту он оставался до самой пенсии, одновременно исполнял обязанности личного врача при архиепископе Орловском и Брянском. А когда в апреле 1972 года доктор скончался, проводить его в жизнь вечную на Троицкое кладбище пришли тысячи горожан. Сегодня именем доктора Турбина названа одна из орловских улиц.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 46 зач., XXI, 26-32
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Как научиться трезво мыслить и адекватно оценивать происходящее вокруг? Ответ на этот вопрос слышим в отрывке из 21-й главы книги Деяний святых апостолов, который читается сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 21.
26 Тогда Павел, взяв тех мужей и очистившись с ними, в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение.
27 Когда же семь дней оканчивались, тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки,
28 крича: мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввел в храм и осквернил святое место сие.
29 Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина и думали, что Павел его ввел в храм.
30 Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и тотчас заперты были двери.
31 Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился.
32 Он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них; они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла.
Согласно иудейским ритуальным законам, во внутреннее пространство Иерусалимского храма могли входить только правоверные иудеи. Для представителей других религиозных традиций был построен так называемый «двор язычников». Это была обширная площадь, куда мог войти любой человек. Здесь всегда было многолюдно, кипела деловая жизнь. Во дворе стояли столы меновщиков, продавались жертвенные животные и различные товары. Именно здесь произошло известное изгнание торговцев Иисусом Христом. За двором язычников начиналась уже священная территория храма. Эти два пространства были разделены каменной оградой. По всей её длине через определённые промежутки были встроены предупреждающие надписи на греческом и латинском языках. Текст гласил: «Никакой иноплеменник не имеет доступа внутрь ограды. Если кто будет застигнут, пусть сам несёт ответственность за смертную казнь». И древний историк Иосиф Флавий свидетельствует, что нарушителя действительно могли казнить на месте.
В только что прозвучавшем отрывке иудеи из римской провинции Асия обвиняют Павла в том, что он ввёл в храм некоего Трофима, который был по своему происхождению грек. То есть тот самый необрезанный язычник, которому было запрещено входить внутрь храма. Важно, что сами обвинители этого не видели. Они просто встретили Павла с Трофимом в городе. И на основании этого предположили, что он мог водить своего товарища в храм. Явным образом на это указывает греческий текст оригинала. Глагол, который там используется, можно перевести не просто как «думали», но именно как «полагали», «представляли». Однако этого предположения было достаточно, чтобы настроить толпу против Павла. Кроме того, обвинители ещё и усугубляют вину апостола. Они кричат не про одного грека Трофима, но про множество греков, которых якобы Павел привёл в святое место. Окружающая толпа, которая не знает деталей, подхватывает крик и уже готова приступить к расправе. От смерти апостола спасает только вмешательство римских солдат.
У Асийских иудеев было много реальных претензий к апостолу. Они ненавидели его за то, что он проповедовал христианство язычникам в Асии. Но те люди, которые подхватили крик и готовы были убить Павла, на чём были основаны их претензии? Они были готовы убить его не за то, что он сделал на самом деле, а за то, что им показалось. Подобная мнимая вина — это настоящий двигатель линчевания. Мы склонны испытывать неприязнь к другим не за реальные поступки, а за то, что нам кажется. Страх, тревога, беспокойство рисуют порой в нашем сознании страшные картинки.
Вспоминается поучительная история из древнего патерика, сборника рассказов про подвижников. Один египетский монах долго и усердно боролся со страстями. Однажды, ему показалось, что его соседа-монаха, который жил неподалёку, навещает женщина. Одним вечером он шёл домой и увидел, как эти двое заняты постыдным делом. В негодовании он подошёл к парочке и в приступе праведного гнева начал пинать её ногами. Реакции не последовало. Тогда, присмотревшись, он увидел, что перед ним лежат два снопа пшеницы, которые кто-то оставил на поле. Вот так и мы порой дорисовываем реальность в своей голове. И в результате бьём не тех, кто виноват, а тех, кто попался под руку в момент ярости. При этом нами дышит праведный гнев, и мы искренне верим в свою правоту.
Один из плодов духовной жизни — это дар трезвомыслия. Это способность видеть ситуацию не такой, какую мне её показывают окружающие, и даже не такой, какую мне её показывает моя голова. Часто в основе этих картинок лежат предрассудки, слухи и предположения. Трезвомыслие — это способность видеть эту жизнь такой, какая она есть на самом деле. Иными словами, такой, какой её видит Бог. А Бог смотрит на происходящее как любящий Отец. Прекрасно понимая, как обстоят дела на самом деле, Он ищет не то, за что бы нас наказать, но то, за что бы нас оправдать, помиловать и спасти.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 52. Богослужебные чтения
Поделиться
Сегодня многие используют в своих домах так называемые шторы «блэкаут» — то есть полностью скрывающие любой уличный свет. Действительно, гормон сна — мелатонин — в темноте вырабатывается более эффективно. Но тот, кто активно использует такие шторы, знает, в чём их большая опасность. Давайте послушаем 52-й псалом, который сегодня читается в храмах за богослужением, и постараемся сравнить текст псалма и чем опасны не пропускающие свет шторы.
Псалом 52.
1 Начальнику хора. На духовом орудии. Учение Давида.
2 Сказал безумец в сердце своём: «нет Бога». Развратились они и совершили гнусные преступления; нет делающего добро.
3 Бог с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога.
4 Все уклонились, сделались равно́ непотребными; нет делающего добро, нет ни одного.
5 Неужели не вразумятся делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Бога?
6 Там убоятся они страха, где нет страха, ибо рассыплет Бог кости ополчающихся против тебя. Ты постыдишь их, потому что Бог отверг их.
7 Кто даст с Сиона спасение Израилю! Когда Бог возвратит пленение народа Своего, тогда возрадуется Иаков и возвеселится Израиль.
Итак, перед нами Давид описывает человека, для которого Бог как бы... пропал, исчез, испарился из реалий его жизни. Сразу заметим: речь, конечно же, идёт не о том оголтелом атеизме, которым было отравляемо общество со времён эпохи Просвещения — для человека античности такой атеизм был в принципе невозможен. Здесь речь скорее не о теоретическом отрицании бытия Бога, а о «практическом безбожии» — когда человек перестаёт распознавать в обстоятельствах жизни действие Бога и ему начинает казаться, что Бог-то есть — да только не здесь и не сейчас, что Он безразличен по отношению к человеку — и прежде всего к его нравственному измерению жизни. Другими словами, если Бог не наказывает за совершённый грех — значит, Его уже и нет на деле!
А теперь вернёмся к глухим шторам — с которых я и начал сегодняшний комментарий. Опасность таких штор в том, что в абсолютно тёмной комнате ты совершенно теряешь связь с окружающим миром, выпадаешь из природного ритма жизни. На улице уже вовсю солнце заливает своими лучами мир — а у тебя в комнате — непроглядный мрак, и, конечно же, ну кому же хочется оторваться от любимой подушки! Так бы и спал — часами, а, может, и сутками!
Псалом показывает нам внутреннюю драму человека «практического безбожия». Не Бог исчез из мира — а сам человек опустил в своём сердце «шторы-блэкаут» — и после этого говорит: всё, всем спать, ночь наступила — и света больше нет и не будет!.. Всё — мрак и тьма, и поэтому — теперь можно всё, что угодно!
И псалмопевец даёт нам очень убедительный критерий понимания того, не живём ли мы с «опущенными шторами» в душе: «Там убоятся они страха, где нет страха». Другими словами, в полном мраке мы сами становимся «генераторами страхов» изнутри самих себя, проваливаемся в незнающую устали работу нашего воображения, накручивания себя, предвкушений и опасений. И можно бесконечно долго сражаться с этими внутренними страхами — причём без особого результата — когда надо сделать очень простую вещь: открыть шторы — и пустить Божественный свет в самые глубины своей души — и тогда самые жуткие страхи рассеются, словно бы их и не было никогда!..
Псалом 52. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 52. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Помочь многодетной семье Ирины и Константина получить гражданство России и благоустроить дом
Поделиться
Ирина и Константин переехали в Россию из Киргизии десять лет назад с новорождённым сыном на руках. Денег с продажи квартиры семье хватило на дом в одном из посёлков Тверской области. Однако начинать жизнь в новом месте оказалось непросто.
Оформить российское гражданство из-за проблем с документами семье не удалось. У Ирины, старшего сына и дочери есть вид на жительство. У Константина и двух младших детей, которые появились на свет уже в России, нет даже этого. Живёт семья на зарплату Константина, который работает на ламповом заводе. Небольшого дохода едва хватает на самое необходимое. Рассчитывать на социальные выплаты и льготы семье не приходится из-за отсутствия гражданства.
У двух детей — Ярослава и Насти — серьезные проблемы со зрением. Им требуются операции. Но медицинская страховка такое лечение не покрывает. Чтобы получить дополнительный заработок, Ирина учится вязать крючком и пытается продавать готовые вещи через интернет.
Дом, в котором живут Ирина и Константин с детьми, требует ремонта: пол местами провалился, а в стенах появились щели, не хватает нужной для школьников мебели. Но живёт семья дружно. Дети вместе играют, любят рисовать. Мальчишки упражняются с боксёрской грушей, которую им в сарае повесил папа. Девочки помогают маме по дому.
Семье нужна юридическая поддержка в получении гражданства и социальных выплат, а также помощь в благоустройстве дома. Оказывает её фонд «Ясное дело». Вот уже несколько лет он помогает людям в трудной жизненной ситуации. Поддержать сбор для Елены и Константина можно на сайте проекта.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
