Top.Mail.Ru
Москва - 100,9 FM

«Троицкий храм в деревне Демьяновский погост Вологодской области». Татьяна Кузнецова

(04.06.2026)

Троицкий храм в деревне Демьяновский погост Вологодской области (04.06.2026)
Поделиться Поделиться

У нас в студии была старший преподаватель экономического факультета МГУ, хранитель Троицкого храма в деревне Демьяновский погост Вологодской области Татьяна Кузнецова.

Разговор шел об истории и возрождении Троицкого храма в деревне Демьяновский погост Вологодской области.

Этой программой мы продолжаем очередной цикл из пяти бесед, посвященных сохранению и возрождении храмов.

Первая беседа с Ольгой Шитовой и Валерием Леонтьевым была посвящена использованию современных технологий в помощи восстановления храмов (эфир 01.06.2026)

Вторая беседа с Ольгой Шитовой и Ильей Зибаревым была посвящена истории и современности Казанского храма в селе Курба (эфир 02.06.2026)

Третья беседа со священником Михаилом Васильковским и Мариной Панфиловой была посвящена истории и современности храма Покрова Пресвятой Богородицы в Фалелеево (эфир 03.06.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин


А. Пичугин

— Дорогие слушатели, здравствуйте. Это программа «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. На этой неделе, я напомню, тем, кто нас в предыдущие дни слушал и тем, кто сегодня первый раз включил цикл, расскажу, что на этой неделе мы говорим о сохранении наследия, о сохранении храмов. Это та тема, к которой мы часто возвращаемся. И благо есть повод. В очередной раз наши друзья из «Белого ириса» придумали очень интересную идею — это такой онлайн-курс для хранителей храмов. Напомню, что еще с 22-го, кажется, года существует школа хранителей храмов. Это очень классная, хорошая идея для людей, которые начинают возрождать памятник наследия не просто: вот мы возрождаем святыню, если это относится к храму или там мы возрождаем усадьбу. Все это очень сложная процедура, к которой надо подходить с очень такой трезвой головой. Потому, что человек, который начинает этим заниматься, он сразу, вот романтический порыв, наверное, заканчивается достаточно быстро, или нет, мы об этом тоже сегодня поговорим, надо подходить здраво, наверное, без такой условной доли романтики, конечно, делать ничего нельзя, но при этом нужно твердое понимание того, с чем придется столкнуться. И вот мы накануне говорили и про школу, и про курсы, и про храм в Курбе. Сегодня мы продолжаем вас знакомить с хранителями храмов, мы это периодически делаем. В нашей студии Татьяна Кузнецова, старший преподаватель экономического факультета Московского Университета и при этом хранитель храма Святой Троицы деревни Демьяновский погост Бабушкинского округа Вологодской области. Здравствуйте.

Т. Кузнецова

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Вологодская область — это русский север. Вы ощущаете, что вы на русском севере? Или это та часть Вологодской области, которая еще такая пограничная, не совсем северная?

Т. Кузнецова

— Там очень ощущается, что это уже русский север, потому что деревня находится совсем близко к Тотьме, в 70 километрах, и зимы очень холодные. И мы встречали зимы, которые были и минус 42, и минус 45, это всегда очень много снега, буквально высотой по уровень заборов. К нам приходили рыси прямо на участок. Поэтому север ощущается непосредственно.

А. Пичугин

— Как же так сложилось, что вы — человек из Москвы, вдруг оказались хранителем храма в Вологодской области?

Т. Кузнецова

— Этот путь был длинным. Наверно, длиною вот во всю жизнь , которая у меня к настоящему моменту произошла. Во-первых, мои родители очень много со мной путешествовали по России. Их интересовали разные отдаленные уголки, памятники архитектуры, которые там есть. Да, мое детство проходило в 90-е, поэтому, когда мы приезжали в разные удаленные уголки России, мы встречали чаще всего либо заброшенные, либо разрушающиеся, либо уже разрушенные памятники архитектуры.

А. Пичугин

— У меня это тоже, кстати говоря, наверно, в те же годы примерно эта встреча произошла, потому что тоже мы достаточно много ездили. Ну может быть в какой-то старшей школе я вдруг осознал, что вот эти руины не только на картинке. А знаете, мне в 90-м, кажется, году подарили, это советская была книжка-альбом, изданная на французском языке издательством «Аврора», кажется, в Ленинграде. Такой очень красочно сделанный фотоальбом с памятниками Золотого Кольца, когда я что-то уже видел, а что-то, когда я увидел вживую. У меня было яркое несоответствие того, что вот здесь на фотографиях это все целое, а когда приезжаю, оно вроде все такое, тот же пейзаж, но вот только что-то на столько изменилось, что почти не узнать. И вот у меня, я просто хорошо помню, что это тока отсчета была — этот альбом. Надо его найти где-то.

Т. Кузнецова

— Мне кажется, что такой точкой отсчета, которую я очень отчетливо помню. Это была поездка к храму в Дубровицах, очень красив. И поражало вот та разница, собственно, задумки архитектора, и то, как этот храм должен был выглядеть, и то, совершенно катастрофическое состояние, которое на тот момент было.

А. Пичугин

— Это, наверное, было раньше. Мой очень хороший друг был настоятелем этого храма и реставратором, человеком, который вот практически полностью восстановил, отец Александр Катков. И, наверно, вы там раньше были.

Т. Кузнецова

— Вот как раз в тот момент начинались самые, по-моему, первые работы по тому, как.

А. Пичугин

— Ну он там был с 99-го года, а я помню его даже чуть раньше. У нас дача просто рядом с Дубровицами, и для меня это тоже был такой знаковый момент встречи с Дубровицами.

Т. Кузнецова

— И тоже буквально там же рядом была усадьба. Я помню, что, когда мы пришли, мы очень долго искали человека, который бы вообще открыл, чтобы мы могли посмотреть этот музей. Нам сказали, что там очень давно никого не было. И я вот помню, что я ребенком танцевала в этом огромном зале.

А. Пичугин

— Гербовый зал усадьбы Голицыных, рядом с храмом.

Т. Кузнецова

— Да, да, да. И вот эта вот желание как-то возродить, вернуть памятники наши, историю к тому, как она была задумана, их непосредственное предназначение, которое было у этих памятников. Поэтому вот этот интерес, он возник именно, он сформировался именно по ходу моего взросления. Когда я обучалась в магистратуре экономического факультета, как раз была возможность уже так совсем свободно выбрать тему для магистерской диссертации, и она у меня была посвящена как раз вот анализу того, как разные нормы и правила, и законы влияют на то, что происходит с объектами культурного наследия. И впечатление было такое, действительно грустное. Был 2007-й год, совсем мало памятников, которые на тот момент кто-то за них брался. И этот результат был бы хорошим, а не так, чтобы люди бросали все посредине или наоборот переделывали совершенно до неузнаваемости, буквально разрушая все внутренности и оставляя только какой-то фасад. Родилась, тогда как раз эта идея и сделать факультатив в магистратуре. И 3 года подряд, соответственно, проходили, изучали, ездили. Собралась такая интересная база и картина, во всей России существующих положительных примеров и наоборот. Второй момент — что вообще восстановление храма — это не только архитектурный объект, это речь не только об истории архитектуры, речь не только об истории архитектуры, речь о духовной составляющей этого места. Вот здесь я думаю, что, наверно, повлиял мой дедушка, Царствие ему Небесное, потому что мы на все церковные праздники всегда ходили в храм, святой, кстати, Живоначальной Троицы в усадьбе Воронцовского парка. И тоже восстановление этого храма, оно проходило прямо на моих глазах. То есть это как раз было школьное время. И изначально он был в ужасном состоянии.

А. Пичугин

— Я его помню, да.

Т. Кузнецова

— И казалось, что прям: как же, сколько надо сил, чья должна быть инициатива для того, чтобы он возродился. Ну дело пошло очень хорошо, это было каким-то хорошим примером, что это можно сделать, это реально. В 99-м году нас пригласили вот в эту деревню Демьяновский погост наши хорошие.

А. Пичугин

— В 99-м?

Т. Кузнецова

— В 99-м.

А. Пичугин

— А, то есть это вы еще учились или даже до института.

Т. Кузнецова

— Вот я как раз, как раз я закончила в 99-м году школу, и мама на тот момент занималась потребительским образованием, проводила семинары для учителей по всей России. И вот как раз нас пригласили туда пособирать бруснику и грибы.

А. Пичугин

— То есть никакого прикладного, ну кроме грибов и брусники не было из прикладного?

Т. Кузнецова

— Не было. Ну мне кажется, она наоборот была очень прикладной, потому что все это было очень вкусно. Мы все это как раз собирали, заготавливали.

А. Пичугин

— Ну да, это, конечно. Нет, я имею в виду, применительно к нашим делам.

Т. Кузнецова

— К нашим делам вообще никаких. Нам очень понравилось место. Нам очень понравились отзывчивые, добрые люди, их отношение к нам, то, как нас принимали, как душевно общались. И сразу стало казаться, что это какое-то место, к которому есть ну буквально какие-то корни родственные. А вообще моя прабабушка, как раз по маминой линии, она родилась в Подосиновском районе, который совсем близко к этому находится, потом жила в Великом Устюге. Была директором школы, тоже была таким очень деятельным человеком. Наверно, что-то откликнулось в душе из вот той генетической памяти, что нам очень понравились эти места, как раз вот этот русский север, дух русского севера, высоченные сосны, которые там есть. И мы стали ездить туда каждый год.

А. Пичугин

— Как раз Демьяновский погост или совхоз имени Бабушкина?

Т. Кузнецова

— Именно в Демьяновский погост. Мы видели церковь, которая там находится, потому что в принципе деревня совсем небольшая. И это монументальное здание, огромное, величественное, занимающее просто, и его видно со всех точек деревни, вызывало много вопросов: как, как такое огромный храм, зачем он здесь был, существовал? Стали изучать историю. И оказалось, что этот храм изначально был рассчитан на 2000 человек.

А. Пичугин

— Если кто-то после нашей программы или вдруг вы сейчас у интернета, можете посмотреть фотографии этого храма. Действительно он, конечно, впечатляет даже в том состоянии, в котором он сейчас находится. Можно дорисовать примерно, кто как представляет его завершение. И видно, что действительно он очень большой. И таких храмов как раз в той части Вологодской области и на юге Архангельской области, и на севере Костромской достаточно много.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у нас сегодня Татьяна Кузнецова, хранитель храма Святой Троицы деревни Демьяновский погост Бабушкинского округа Вологодской области и старший преподаватель экономического факультета Московского Университета. Итак, храм то вы видели, и храм всегда был у вас перед глазами. Но, идея с тем, что можно как-то его можно начать восстанавливать, консервировать, ну что-то вот делать, когда у вас сердце заболело?

Т. Кузнецова

— Сердце болело каждый раз, когда я его вижу. Но, было непонятно, как к этому можно преступить. Потому, что как экономист я хорошо представляю размер бюджета, который необходим для восстановления такого огромного храма. И абсолютно не было понятно, откуда можно было б найти эти средства. Тем более что храм не является там выявленным или объектом культурного наследия.

А. Пичугин

— Ну у него вообще нет, на сколько я помню, из нашего с вами разговора, этого храма просто не существует никак, нигде это ни на картах, ни в документах.

Т. Кузнецова

— На картах нет. Нам пришел, мы сделали запрос, нам пришел ответ из Вологодского общества охраны памятников культуры: что этот храм не является объектом.

А. Пичугин

— На балансе, в кадастре, нигде?

Т. Кузнецова

— Нет, нигде.

А. Пичугин

— Я так понимаю, что история тоже достаточно типичная. Чаще всего они не существуют, если они были частью когда-то колхозного имущества, там зернохранилище было сделано или еще что-то похожее, то там колхоз в начале 90-х как юридическое лицо прекратил существование вместе со всем своим имуществом и, соответственно, если какие-то. И этот храм, он юридически в том же состоянии, что и гнилые коровники, которые на окраине сел стоят и уже никому не принадлежат, просто догнивают. А если храм был зернохранилищем и стоит где-то там тоже в селе, вот примерно та же, тот же уровень.

Т. Кузнецова

— Интересно, что так, как это такое монументальное сооружение, то действительно во времена советской власти он очень даже использовался. То есть там была и школа на втором этаже. На первом этаже МТС, то есть мастерские по ремонту тракторной техники.

А. Пичугин

— А, МТС у нас еще в 61-м году ликвидировали, поэтому там, видимо все равно колхозная какая-то была история.

Т. Кузнецова

— Потом было хранилище удобрений, частично которые остались там, на тот момент, когда мы начали вот восстановительные работы. И это тоже накладывало свои сложности, потому что это вещества, которые, из-за которых усилена, из-за испарения которых, из-за их попадания в почву вот этих вот веществ, фрески начинали разрушаться еще сильнее, еще быстрее. Наверное, где-то в 14-м или в 13-м, 2013- 2014 году у нас очень инициативный житель деревни Николай Шашибаров буквально стал приходить в этот храм, поставил иконку и начал там один молиться. И потихонечку, потихонечку один убирал то, что мог. Это было удивительно. Мы на тот момент еще с ним даже не пересекались, я не знала, кто поставил эту икону, ну просто видно было, что туда начали приходить люди, что там начала звучать молитва. В 15-м году была организована иереем Иоанном Алешиным первая экспедиция из православного детского лагеря, которые посетили эту церковь вместе с отцом Георгием они провели первую литургию на улице, и, скажем так, вот открыли этот вот момент официальный, то, что начат этап официальный возрождения этого храма.

А. Пичугин

— То есть это тоже было где-то в 13-м — 14-м, 15-м.

Т. Кузнецова

— Да, в 14-й — 15-й год.

А. Пичугин

— И с тех пор официально начало что-то происходить. А вы туда приезжали?

Т. Кузнецова

— Ну я бы не сказала, чтоб это было официально. Начиная с этого момента, сначала больше ничего не происходило. Потом, где-то в районе, сейчас я скажу каких, это 18-й — 19-й год батюшка приезжал на Троицу или сразу после Троицы и служил молебны. Примерно раз в год.

А. Пичугин

— А вы как-то связывались с органами охраны памятников на тот момент, чтобы понять перспективы, возможности возвращения его, вернее не возвращения, а предание ему статуса памятника для того, чтобы начать какие-то первые работы? Вообще, как вы в то время видели перспективы свои?

Т. Кузнецова

— Ну на тот момент было большое заблуждение что если Церковь, если епархия обратила внимание на этот храм, то сейчас как-то все само и по инициативе от них начнет получаться, возрождаться, потихоньку восстанавливаться. Оказалось, что все гораздо сложнее. Что так, как в деревне нет зарегистрированного прихода, он никому, соответственно, эта православная община не имеет, до сих пор не имеет никакого отношения. Что молебны, которые совершались — это добрая воля, собственно, этого священника. И жители, которые могли в том числе как-то участвовать, своим участием выказывать необходимость этих молебнов. Потихоньку была назначена староста церкви, и потихоньку начался сбор средств. Первое, что было сделано — были удалены по периметру крыши храма деревья, которые там выросли, чтобы предотвратить разрушение, и сделана металлическая кровля над той частью, которая раньше была колокольней. Она была, там еще присутствовали перекрытия между этажами, туда не попадала вода, и, собственно, было решено, что именно эта часть храма будет отведена под возможность именно проведения молебнов.

А. Пичугин

— Богослужений.

ЬТ. Кузнецова

— Да. В, сейчас я скажу какой это был год, это был 2021-й год, я увидела объявление что собирают на восстановление храма. Сделала перевод.

А. Пичугин

— А, простите, тут надо тоже уточнить. Вы же там присутствуете относительно недолгое время в году, и до сих пор, и тогда. Или тогда чаще удавалось? Просто надо пояснить нашим слушателям, что с Татьяной мы познакомились как раз на мероприятиях «Белого ириса», и пообщались. И в ходе выступления Татьяны на этом мероприятии я понял, что ну большая часть времени у вас, конечно, в Москве проходит: и работа в Москве, все в Москве. А туда вам удается приезжать совсем ненадолго. То есть тогда также было? Вы увидели объявление там, или вот, вот как вы тогда с этим всем соотносились?

Т. Кузнецова

— Ну я бы сказала, что здесь где-то, начиная с этого момента, с 2000-го года начала происходить такая череда неслучайных случайностей, как я их называю. Потому, что мы все в курсе пандемии и событий, собственно, которые происходили в 2020-м году, многие в тот момент были переведены на удаленку. И это дало возможность вести занятия из любого места Земли. И таким местом мы выбрали именно ту деревню, потому что нам было там спокойно, комфортно.

А. Пичугин

— У вас дом был?

Т. Кузнецова

— Да. Вот в 2000-м году мы приобрели там дом, потому что мы стали ездить туда регулярно, и нам показалось, что нам не нужно больше обременять местных жителей тем, что мы у них гостим, нужно уже там обосновываться. Вот в 2000-м году мы купили дом. Дом был на тот момент, ему было 105 где-то — 110 лет, такая совершенно старинная изба.

А. Пичугин

— Северная.

Т. Кузнецова

— Северная, да. Без фундамента, на каких-то бочках, камнях. Она прекрасно существует, спасает нас по сей день. Мы начали там, конечно, строительство нового дома, но это требовало очень больших средств. Поэтому пока новый дом так еще и.

А. Пичугин

— Строится.

Т. Кузнецова

— Строится, а вот этот наш старенький и уютный домишка нас очень даже спасает. Так вот всю пандемию мы провели там, примерно 3 года, когда была возможность вот этого вот онлайн-формата работы на удаленке. И после этого моя мама решила там остаться. Она не захотела больше возвращаться в Москву, потому что там очень здорово. Я бы тоже осталась бы навсегда вот там. Поэтому сейчас там постоянно проживает моя мама. Я бываю там именно в летнее время, благо у преподавателей большой отпуск.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у нас сегодня Татьяна Кузнецова, хранитель Троицкого храма в деревне Демьяновский погост, это Вологодская область. И Татьяна также старший преподаватель экономического факультета Московского Университета. Мы говорим о возрождении храмов, в частности на этой неделе мы говорим о возрождении храмов с помощью, через школу хранителей фонда «Белый ирис», и вот сегодня конкретно об одном из объектов подробнее рассказываем. Продолжим буквально через минуту.

А. Пичугин

— Я напомню, друзья, что это программа «Светлый вечер». На этой неделе мы говорим о сохранении наследия, о сохранении памятников. И, в частности, о новом проекте фонда «Белый ирис». Подробно об этом проекте мы говорили в прошлых программах, а сегодня мы продолжаем знакомить вас с хранителями храмов. Мне кажется, это очень важная история, поскольку уже ни раз к нам прилетала такая обратная связь: что после наших программ люди начинают интересоваться, вспоминают, что есть деревни, откуда корни, и там стоят разрушенные храмы, кто-то узнает про усадьбу, кто-то узнает про храм, кто-то узнает еще про какие-то памятники. И начинается работа. И, когда мы выяснили, что благодаря Радио, благодаря Радио ВЕРА может быть громко звучит, но в том числе и через Радио ВЕРА тоже люди к этому приходят, мы, конечно же, стали делать такие программы как можно чаще. Вот сегодня у нас Татьяна Кузнецова, хранитель храма Свято Троицы в деревне Демьяновский погост в Вологодской области. Итак, мы перед этим перерывом небольшим закончили на том, что отпуск у преподавателей долгий, это теплые летние месяцы. Это как раз и совпадает с тем, что люди, занимающиеся реставрационными работами, называют сезоном как раз то время, когда что-то можно делать. И вот после пандемии вы стали там проводит лето, я так понимаю, да?

Т. Кузнецова

— Да. И вот после того, как появилось это объявление что идет сбор средств, как раз летом мы приехали и поинтересовались у старосты: как успехи. Она обрадовалась, сказала, что все очень хорошо, собрано за год 90000, и они пойдут на устройство лесов вот вокруг как раз этой колокольни для того, чтобы можно было заняться стенами. Но, проблема в том, что все эти средства как раз на устройство этих лесов, и израсходуются, и закончатся. А то, для чего, собственно, ставят эти леса, непонятно на какие средства можно будет проводить и осуществлять. Я решила, что так не должно быть, что нужно как-то действовать. Написала мотивационное такое письмо с призывом помочь и отправила его многим своим московским знакомым, которые при этом там ни разу не были. Люди начали откликаться очень быстро. Буквально через неделю мы смогли собрать сумму, которая необходима именно для тех работ, которые мы в этом сезоне хотели провести. Я не случайно уже говорю «мы», потому что здесь как раз в этот момент произошел какой-то переломный момент, и от моего пассивного наблюдения за тем, что происходит, что кто-то придет, и что-то сделает, я вот перешла именно к активной такой фазе, что здесь требуется именно участие, буквально участие каждого человека любыми теми возможностями, которые у него есть.

А. Пичугин

— А людей много было?

Т. Кузнецова

— На тот момент я попросила, чтобы меня включили в чат, собственно, вот тех людей, кто ходит и обычно волонтерит, и убирает, готовит территорию.

А. Пичугин

— Это местные жители?

Т. Кузнецова

— Это были только местные жители.

А. Пичугин

— Из самого Демьяновского погоста, или там с совхоза Бабушкино?

Т. Кузнецова

— Только, только, только Демьяновского погоста. И их было 9 человек. Я была десятой.

А. Пичугин

— Постоянно живущих круглогодично там?

Т. Кузнецова

— Да, постоянно живущих круглогодично. В принципе зарегистрировано в этой деревне по последней переписи 250 человек.

А. Пичугин

— Это немало там. Для Вологодского, вообще для русского севера это и не очень много, но для центральной России это уверенное хорошее село.

Т. Кузнецова

— При чем летом приезжает, село увеличивается, деревня увеличивается по населению примерно в 3 раза, потому что к каждой бабушке приезжают внуки, приезжают дети, и это еще, вот этот вот процесс, он еще больше проявился в силу того, что сейчас другие альтернативы какого-то отдыха заграницей отсутствуют у многих, и поэтому детей в основном как раз стали гораздо больше привозить именно к бабушкам. Мы этому чрезвычайно рады, потому что вот с прошлого года попробовали именно вовлекать уже молодежь, детей. И в их сердце это очень отзывается. Они очень с большой искренностью и с большой мотивацией начинают участвовать. И на страничке, которую мы ведем, там есть как раз и фотографии, как дети помогают взрослым и переносить железо, которое принесли, и по одному кирпичику. Вот реальная помощь, которая кажется малой, но, во-первых, это приучает детей, и они видят пример взрослых, они понимают, что это нужно. И они вспоминают даже потом что есть какое-то общее дело, в котором они могут поучаствовать, к которому их привлекают также, наравне со взрослыми.

А. Пичугин

— А как вы познакомились с хранителями храмов и с этим проектом «Белого ириса»?

Т. Кузнецова

— Вот как раз, получается, это был октябрь 24-го года, сначала я буквально мельком увидела маленький сюжет, но не успела даже вникнуть в то, что происходило. И буквально через 2 дня, это был опять же элемент неслучайных случайностей, когда я ехала в машине, у меня было включено Радио ВЕРА, и был репортаж с одним из хранителей. И я поняла, что это знак.

А. Пичугин

— А, то есть получается, вы тоже на Радио ВЕРА услышали.

Т. Кузнецова

— Да, знак того, что надо действовать. И буквально там через 2, я ехала там всю дорогу, и чтобы не забыть, твердила, что: фонд «Белый ирис», фонд «Белый ирис», потому что записать во время дороги было неудобно. Я приехала домой, тут же ввела в поисковик, нашла сайт «Белого ириса», и увидела, что на сайте есть заявка, можно было подать заявку на конкурс — участие в школе хранителей, которая называется «Хранителем наследия может быть каждый». М я тут же подала эту заявку. И мне казалось, что где-то через неделю, наверно, мне уже ответят, и меня сразу позовут, потому что мне казалось, что это что-то такое достаточно динамичное, история , которая будет динамично развиваться. Но, до января не поступало никаких ответов. Я забеспокоилась, все время стала, начиная с этого момента, мониторить деятельность этого фонда. Т в январе 25-го года был второй форум хранителей, и я на него зарегистрировалась, и приехала.

А. Пичугин

— Наверно, мы с вами там и виделись, скорее всего.

Т. Кузнецова

— Я думаю, да, этот факт. И там я была поражена, как сильно вот за эти последние там 15 лет все изменилось: что есть фонды, есть организации некоммерческие, есть отдельные хранители, волонтеры, и есть уже наработанная база опыта у всех этих людей. То есть то, что пугало в самом начале, вот когда я рассказывала о тех курсах, которые были в магистратуре для студентов, у всех оставалось такое ощущение что это какое-то просто необъятное информационное и законодательное поле, в котором нужно разбираться, и бесконечное число трудностей и рисков, с которыми можно столкнуться.

А. Пичугин

— Я, знаете, долго думал: почему так произошло? Я для себя это так сформулировал. Сначала, тут надо идти издалека, сначала, в 80-е годы появилось много романтиков. Это замечательные люди, кто-то примкнул к ВААПИГУ, потому что это была такая единственная возможность для людей, собиравшихся как-то бороться с этой непробиваемой стеной отношения к наследию, которая, с одной стороны, там декларировала, что у нас прекрасные музеи, прекрасные реставрации. Это так. Но, с другой стороны, погибало огромное количество памятников, до которых никому не было никакого дела. И вот эти прекрасные молодые люди, кто к ВААПИГУ, кто сам, кто какие-то объединения. Все они там балансировали на грани отношений с советской властью. Ну уже перестройка. И вот эти молодые люди, они, движимые этой энергией, ринулись что-то спасать. Но, тут случилось так, что в стране не осталось денег и возможностей, и ничего не осталось. А это все, к сожалению, даже иной раз трансформировалось в какие-то радикальные идеи, а у кого-то это трансформировалось в «тогда я один». И вот эти одиночки: кто-то там вытаскивал битый кирпич, кто-то помогал. Я помню, я тоже, еще будучи таким совсем молодым человеком с РЕСТАВРОСОМ и старыми ВААПИКОВЦАМИ приезжали в московские храмы, и я еще не был совершенно церковным человеком, но мне нравилось. Как раз вот эта идея спасения памятников тогда меня очень привлекала, и я после школы иногда там бегал помогать. Но, кто-то из этих людей становился священником, уезжал в глубинки, восстанавливал по чуть-чуть, как могли, эти храмы. Но, денег не было, не было понимания, как это. Вот была романтика. Но, эта романтика, как я вот, с чего я начинал, с чего мы начинали программу, выяснилось, что романтики мало, этого энтузиазма мало. И только, наверное, спустя лет 15 примерно, где-то к 12-му — 15-му году действительно начались какие-то процессы. Фонды возникали, люди стали объединяться. Появились новые возможности как-то вот спасать памятники совершенно по-другому, сообща. Это люди не чувствовали себя одинокими. Они не то, что занимались одним единственным храмом в Вологодской области, и вот он один, и они не знают, что с ним дальше делать, куда идти, с кем разговаривать. Там они с подозрением смотрят на местные власти, на органы охраны памятников. Епархия не присылает священника. Они одиночки. И вдруг все стали объединяться. И оказалось, что ты не просто занимаешься одним единственным храмом, а ты занимаешься вместе со всеми спасением всех. Ты им помогаешь, они тебе. Вот это позволило выстроить вертикальные связи.

Т. Кузнецова

— Я думаю, действительно именно так и было, потому что все то вот, что вы описали, я это тоже наблюдала. И вот в 2009-м — в 2010-х годах все мероприятия архитекторов или реставраторов, которые были посвящены именно восстановлению разных совсем объектов: и усадеб и церквей, там всегда присутствовали либо ученые, которые, ну они ограничены финансовыми возможностями, и они буквально проводят исследования, пишут, описывают. И при чем они тоже занимаются сразу многими объектами. И наоборот одиночки, которые брали конкретные, ну допустим усадьбу брали в долгосрочную аренду 50-летнюю, делали, там проводили реставрацию, сталкивались тоже с огромным количеством разных бюрократических и проверок, и, ну в общем с большими сложностями. Кто-то отступал от этого, кто-то продолжал с большими трудностями. Но, это были буквально единицы. И вот этот опыт, который они, он был, скажем так, очень, он не был универсальным, это были какие-то отдельные кейсы, которые в определенных условиях, конкретно в их условиях сработали, которые невозможно было тиражировать на большое количество. Вот то, что я увидела на форуме в 25-м году, подход, который есть у фонда «Белого ириса» — это как раз история прекрасно тиражируется, и материал сделан курсов обучающих, я проходила, я хранитель третьего потока школы, и материал, который был предоставлен, и лекторы, которые проводили эти лекции, во-первых, они были чрезвычайно профессиональными экспертами, каждый в своей области. Им доверяли мы. Мы могли задать спокойно вопросы, которые нас интересовали. Нам очень подробно отвечали. Нам предоставляли большое количество материалов, с которыми мы должны были ознакомиться и которые тоже нам помогали. И вот это сообщество, которое сложилось в результате обучения, эти 25 человек моего потока, мы продолжаем сейчас общаться, буквально ежедневно в чате переписываемся все, делимся тем, какие мы нашли новые какие-то интересные способы, как и что у кого получилось. Мы перенимаем опыт. Это действительно сообщество, которое поддерживает друг друга: и сами хранители, и фонд продолжает поддерживать этих хранителей, включая их в свои следующие проекты. Именно в фонде я познакомилась с такими лекторами, вот как Сергей Кузнецов, который организует сообщество «Добрые соседи». Т у него есть свое обучение, у него есть разработанный курс по работе с местными инициативами. И с Анной Кузминных, которая прекрасный создала курс по фандрайзингу. Я сейчас тоже его прохожу. То есть обучение, которое, вот тот старт, тот трамплин, который эталон.

А. Пичугин

— Ну мы с Анной, конечно, хотели сделать программу, ну географически разделены. Но, надеюсь, что она как-то приедет, и будет возможность.

А. Пичугин

— Давайте напомним, что в гостях у нас сегодня Татьяна Кузнецова, хранитель храма Святой Троицы в деревне Демьяновский погост Вологодской области. И мы говорим о его возрождении, о том, как и что такое школа хранителей наследия, как она помогает. На примере Татьяны и ее храма можем посмотреть вообще вот этот маршрутный лист: что нужно знать и делать для тех людей, кто решиться взять на себя такую ношу. Это действительно очень тяжелая ноша. Вот вы ощущаете? Вы, Татьян, представляете, сколько времени у вас уходит личного, даже здесь в Москве, на Троицкий храм?

Т. Кузнецова

— Ежедневно это порядка полутора часов.

А. Пичугин

— То есть каждый день?

Т. Кузнецова

— Каждый день.

А. Пичугин

— Не было такого, чтобы, каких-то вестей из Вологодской области иди вы сами не обращались к нему?

Т. Кузнецова

— Вот я уже упоминала ту группу, которая у нас создана, изначально была создана только для волонтеров-добровольцев, которые приходят и помогают непосредственно убирать и работать в храме. Сейчас эта группа расширилась. Мы добавляем туда родственников и тех желающих, кто хотят продолжать помогать и участвовать в жизни храма. Сейчас это 109 человек. При чем на данный момент большинство из них как раз не живут в этой деревне, а являются или потомками, или родственниками тех людей, которые ранее жили в этой деревне. И при чем многие из них являются потомками тех священников, которые в тот или иной момент служили в этой церкви, когда она еще действовала. И география очень большая. Это и Самара, это и Тула, это и Санкт-Петербург, Ленинградская область, Мурманск. Поэтому я думаю, что теперь вот тех жителей, которые в самой деревне проживают и помогают, их как-то особенно поддерживает то, что люди сплотились и занимаются этим общим делом, даже те, кто находится далеко. То есть это подчеркнуло особенную важность вот вообще возрождения этого храма. Что он нужен не только вот этим девяти людям, которые ходили изначально, а гораздо большему числу людей. И когда на лето люди приезжают с детьми, как я уже рассказывала, приезжают, и даже те, кто не приезжает, вот мои знакомые, которые следят за судьбой этого храма, хотя никогда в этой деревне не были. Мне кажется, что такое единение, оно очень ободряет и мотивирует.

А. Пичугин

— Что удалось сделать? Вот с начала работ до июня 26-го года что удалось сделать?

Т. Кузнецова

— Ну как я уже сказала, вот очищен периметр и возведена постоянная уже кровля над колокольней.

А. Пичугин

— Ну колокольни как таковой нет. То есть только место и первый ярус, так называемый, или второй, первых 2 яруса.

Т. Кузнецова

— Да. Ну получается 3 этажа, вот больших 3 яруса.

А. Пичугин

— Ну над ним была какая-то вот звонница, которая возвышалась.

Т. Кузнецова

— Да, да.

А. Пичугин

— А у вас есть фотоматериалы, как выглядел храм?

Т. Кузнецова

— Вот, к сожалению, несмотря на то, что мы работаем в такой прямо связке с чудесным краеведом Ольгой Паточиговой, но мы не обнаружили пока фотографий. Мы обращаемся и продолжаем обращаться.

А. Пичугин

— И обратитесь через нас.

Т. Кузнецова

— Да, если у кого-то есть архивные фотографии храма Святой Троицы деревни Демьяновский погост Вологодской области, пожалуйста поделитесь с нами, потому что нам очень важно знать, как точно выглядели именно купола и колокольня, потому что те части, которые сейчас отсутствуют.

А. Пичугин

— Я вас уверяю, что где-то эти фотографии есть. Не значит, что они к вам попадут когда-нибудь, ну будем надеяться, но где-0то они наверняка есть. У нас была похожая история. Мы искали в начале 2000-х, год 2005-й, 6-й, 7-й, как выглядит храм в деревне Товарищи тогда Подольского района Московской области. Его восстанавливали. И тогда же в те годы удалось найти фотографию, где храм еще не до конца был снесен. То есть до нашего времени тогда дожила только колокольня. И единственная фотография, храм разобрали в 50-е годы, а вот послевоенный снимок, где на другом конце села, где вдалеке снимали там группу детей, а вот где-то в углу фотографии, совсем далеко за ними еще стоит неразрушенный храм. И тогда вот, начало нулевых, какие там возможности. Фотошоп, искусственного интеллекта, всего прочего, никаких толком. Ну удалось максимально, с помощью специалистов приблизить, что-то рассмотреть. И вот по таким только приблизительным данным внешний храм был полностью восстановлен. Но, ни одной его фотографии так до сих пор и не найдено. Хотя они тоже, я верю, где-то есть.

Т. Кузнецова

— С точки зрения логики и исторического того времени, когда уже существовала фотография, и количество фотографий местных жителей, которые вообще есть того времени, мы тоже очень надеемся, что такие фотографии найдутся. Сейчас мы исходим из того, что этот храм чрезвычайно похож на некоторый из тотимских храмов того же периода. Мы знаем точно год, когда жители деревни обратились в епархию за разрешением построить каменный храм. Это 1882-й год. Храм был, нижняя часть его была возведена достаточно быстро, и через 20 — 30 лет был возведен верхний, уже летний храм, который вот, собственно, составляет второй и третий ярус на храме, по всему периметру присутствуют уникальные тотемские картуши, так называемый, этот северное барокко.

А. Пичугин

— Я представляю. Объясните пожалуйста, я не очень представляю, как объяснить, что такое картуш.

Т. Кузнецова

— Это особое украшение, которое находится над окнами, или выполненное из кирпича. То есть из кирпича созданные вот эти узоры.

А. Пичугин

— Такой орнамент, кирпичный орнамент, можно сказать.

Т. Кузнецова

— Объемные, со скругленными такими очень мягкими формами. То есть это не угловатые какие-то просто кирпичи, положенные уголками. Нет, это именно обработанные, закругленные очень красивые вот такие вот. Официальное название вот их картуш.

А. Пичугин

— Да, вот я вижу на фотографии. Ну я думаю, наши слушатели, если заинтересуются, тоже ее посмотрят.

Т. Кузнецова

— И еще такой момент. Как раз в школе хранителей у нас была лекция, посвященная работе с архивами. И нам рассказали, что даже несмотря на то, что фотографии может не существовать, можно найти архивные записи, в которых будет указано по какому конкретному проекту был возведен тот или иной храм. Потому, что для экономии, собственно, ресурсов храмы возводились, и сейчас многие так возводятся, и раньше возводились не по уникальным проектам, а по типовым, которые год от года размещались в специальных каталогах. Поэтому сейчас.

А. Пичугин

— Дорабатывались уже на месте, согласно каким-то местным локальным данным, условиям.

Т. Кузнецова

— Да. На данный момент мне удалось найти порядка 5-ти храмов, которые очень похожи на наш, и сейчас вот работа идет в том, чтобы найти именно те архивные данные, которые подтвердили конкретно по какому проекту он был сделан. От него мы и будем отталкиваться.

А. Пичугин

— Пока у вас все идет, исходя из того, что его, этого храма нет. Вы спокойно работаете, собираете данные, проводите консервационные работы такие, которые возможно проводить. Но, ни памятником, ни выявленным, ни вообще зданием этот храм не является, существующий.

Т. Кузнецова

— Да. Как ни странно оказалось, что так легче.

А. Пичугин

— Так проще, да.

Т. Кузнецова

— Потому, что как только памятник становится выявленным или объектом, стоимость разработки всех, всей проектной документации возрастает в разы. Возникает требование, что привлекать нужно обязательно именно сертифицированных рекомендованных специалистов. И пока мы не можем себе позволить такие большие траты.

А. Пичугин

— А у вас есть какая-то дорожная карта того, что вы будете делать в ближайшее время?

Т. Кузнецова

— Дорожная карта, она как раз была составлена в результате, в ходе обучения в фонде «Белый ирис». Каждый из наших хранителей составлял, собственно, на начало обучения, и потом мы корректировали, и рассказывали, что уже было сделано, что уже было достигнуто. Что можно сказать сейчас вот о тех работах, которые успешно были завершены? У нас полностью закончена работа со стенами вот в этом, в той части, которая относится к колокольне. То есть они уже и отштукатурены, и побелены. И при чем это сделано с соблюдением старинной технологии. То есть мы нашли строителя, который знает, как делали исконно. И у нас в момент, когда приезжает этот строитель и проводит эти работы, у нас прям клич по всей деревне, и приносят и яйца, и молоко, известь мы покупаем, и все происходит именно с соблюдением той исконной технологии, которая применялась при строительстве изначально этого храма. Утеплен потолок. В прошлом году были заказаны 2 больших арочных окна и поставлены. То есть теперь помещение, оно полностью, вот помещение именно для молитвы в бывшей колокольне, оно полностью изолировано по всему контуру. Установлены и двери двойные, и окна. И в минус 42 там уже не так холодно. Жители собираются у нас каждое воскресенье вот на молитву.

А. Пичугин

— Мирянским чином.

Т Кузнецова

— Мирянским чином.

А. Пичугин

— И зимой тоже, в минус 42.

Т. Кузнецова

— И зимой тоже, да.

А. Пичугин

— Нас слушают много людей. Кто-то, возможно, захочет как-то помочь: кто-то деньгами, кто-то материалами, кто-то своими силами, кто-то приехать захочет. Какую помощь вы ждете в первую очередь? И куда обращаться?

Т. Кузнецова

— У нас есть страница в ВК, называется «Деревня Стари». Не удивляйтесь, что название другое. Это старинная деревня, из которой, собственно, были, происходили все окружающие деревни. И там большое количество подписчиков. И все понимают из них, о чем идет речь.

А. Пичугин

— «Д. Стари», я посмотрел.

Т. Кузнецова

— Да, «Д. Стари», да. Там как раз указано, и мы всегда рассказываем о работах, которые проводятся. И указаны реквизиты, по которым можно помочь. И контакты: и мои, и старосты, Кузнецовой Натальи Николаевны и мои, Кузнецовой Татьяны Андреевны. Кстати говоря, вот действительно такое тоже хорошее совпадение: в этой деревне чрезвычайно много Кузнецовых, и наши фамилии.

А. Пичугин

— То есть это все неслучайно.

Т. Кузнецова

— Все да, все неслучайно. Нам больше всего сейчас важна разработка проекта консервации основной части храма, от которой сейчас остались стены. Своды утрачены. Нам необходимо возвести временную кровлю для того, чтобы защитить эти стены от дальнейшего разрушения, и дальше разрабатывать уже проект по устройству, по укреплению стен и устройству основной крыши.

А. Пичугин

— Спасибо большое. Надеюсь, что мы с вами встретимся, и вы расскажите о том, что какая-то немалая часть из задуманного сделано, и дальше снова поговорим о перспективах возрождения замечательного храма в Вологодской области, в деревне Демьяновский погост. Татьяна Кузнецова, старший преподаватель экономического факультета МГУ и хранитель этого храма была у нас в гостях. Оставайтесь с нами. Всего доброго. До встречи.

Т. Кузнецова

— Спасибо. Всего доброго.


Все выпуски программы Светлый вечер

Мы в соцсетях

Также рекомендуем