Поделиться
Гонения на верующих во Христа, волнами проходившие по Римской империи, на время прекратились в 260 году, при императоре Галлиене. Правитель объявил христиан свободными, возвратил им молитвенные дома и конфискованное имущество. Период затишья длился сорок лет, за это время выросло поколение, только по рассказам знавшее о муках, принимаемых во имя Христово. Один из таких молодых христиан, финикийский священник Анания, часто задумывался о том, как бы он сам повел себя в минуту смертельной опасности. Претерпевая сомнения в собственной стойкости, он горячо обращался к Богу.
— Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий! Перед тем, как добровольно взойти на Крест, Ты в кровавом поту молился Отцу о том, что если возможно — да минет Тебя чаша сия. О том и я прошу Тебя, Спаситель мой. Не дай мне стать предателем Твоим, избавь меня от испытаний, которых я не смогу перенести. А если есть воля Твоя на то, чтобы я принял мучение — укрепи меня, позволь прославить Имя Твоё святое!
Правление императора Диоклетиана не предвещало новых гонений. В течение двадцати лет он не ущемлял права христиан, было известно, что его жена и дочь сочувствовали Церкви. Но в 303 году правитель выпускает несколько указов, предписывающих христианские собрания запретить, храмы разрушить, священные книги повсеместно изъять и сжечь. Через год Диоклетиан подписывает еще один эдикт, по своей жестокости превосходящий все антихристианские законы, издаваемые ранее. Император повелел подвергать всех верующих мучениям, заставляя отречься от Христа. Настало время гонения, которое историки позднее назовут Великим.
Спасаясь от властей, финикийские христиане бежали в горы, устраивали в скалах целые города с пещерными храмами. Анания, помолившись, принял решение остаться в своем доме. Он осознавал, что, вероятнее всего, не избежит ареста, но полностью вверил свою жизнь в руки Божии. И вскоре в его дверь постучали три легионера. Священника провели через весь арсенал пыток, чтобы принудить к вероотступничеству. После суток истязаний отец Анания очнулся в одиночной камере. Первое, что он произнёс запёкшимися губами, были слова молитвы.
— Господи, Иисусе Христе, благодарю Тебя, что не оставил меня сегодня!
Священник с трудом смог подняться и, стоя на коленях, молился Спасителю, явственно ощущая Его присутствие рядом. Силы постепенно возвращались к мученику, и необъяснимая радость наполняла сердце. Молитву неожиданно прервал лязг дверного засова.
— Кто позволил тебе жечь огонь в темнице?
Темничный страж Пётр сердито и в то же время растерянно смотрел на узника.
— Я ничего не жёг, добрый человек! Если бы я и захотел разогнать тюремный сумрак и сырость, мне нечем запалить огонь.
— И правда, кроме лохмотьев, у тебя ничего нет. Но я явственно видел свет через дверную решетку! И не только я, ещё семь охранников были свидетелями сияния. Оно было таким ярким, что я испугался, что ты сожжёшь тюрьму! А с кем это ты разговаривал, когда я вошёл?
Анания правдиво отвечал на вопросы стражника. Тот стоял, опершись на копье, и слушал рассказ мученика о Христе и христианах, о молитвенных собраниях, на которых в Преломлении хлеба людям даруется Причастие вечной жизни, о радости, которую у верующего не может отнять никто. Постепенно лицо старого воина меняло выражение. В нем проступала сердечность, которую Петр привык прятать под маской суровости. Когда Анания замолчал, стражник смущённо спросил.
— А если я обращусь ко Христу, неужели и меня он услышит?
Анания предложил помолиться вместе. Он возобновил прерванные славословия. И Пётр вновь увидел, как темничная камера наполнилась необычайным светом, и пахло в ней теперь не сыростью, а цветами, орошёнными дождем в летний полдень. Он шевелил губами, повторяя за священником слова молитв, и думал, что до сих пор не знал, что такое настоящая жизнь. А в дверной проем на этот странный молебен с изумлением смотрели семь воинов.
На следующий день, приведя Ананию к палачу, Пётр и семеро его сослуживцев объявили себя христианами. Их вера была испытана в горниле пыток. Все девять мучеников не отреклись от Христа и были утоплены. Последнее погружение в море стало крещальной купелью для воинов, вдохновлённых на подвиг примером христианского священника.
15 июня. «Девятый вал»
Поделиться
Фото: Art Institute of Chicago/Unsplash
Все опытные мореходы знают об этом опасном для судов явлении, о котором мы ведаем по шедевральному живописному полотну Айвазовского. Проходят первая, третья, пятая волны и наконец является он — девятый вал, несущий с собой гибель, встреть он на своём пути борт небольшого корабля. В жизни духовной, всеусердно храня мир сердца, мы, тем не менее, должны быть всегда настороже, памятуя об «огненном искушении», которое норовит застигнуть врасплох христианина, потерявшего бдительность и вознамерившегося «опочить на лаврах» мнимого преуспеяния.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 июня. Об одиночестве
Поделиться
О важности человеческого общения — клирик московского храма Иерусалимской иконы Божией Матери за Покровской заставой священник Вадим Бондаренко.
Православная модель назидания уделяет много внимания тому, чтобы описать соблазны, которые ждут христианина на пути к Богу. Здесь всё понятно и на поверхности. Никому не удастся совместить следование за Христом с развратом, воровством, злом другому человеку. Всё это всегда было в жизни человечества, поэтому не теряет актуальности.
Но что-то и меняется. Уклад общества, сама модель жизни очень изменились за последние десятилетия. Я бы сказал, что это сформировало другой, гораздо более опасный соблазн, неплохо накладывающийся на внешнюю модель благочестия и религиозности. Этот соблазн — выбор одиночества.
Другой человек воспринимается нами как проблема, как лишнее обстоятельство, как то, что выводит нас из равновесия, покоя и гармонии. Мы ограничиваем контакты, оценивая их необходимостью и функциональностью. Мы забываем, что не можем видеть Бога и что-либо сделать для Него, но зато Он разговаривает с нами через других, которые Его образ и творение.
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 июня. О мечтах
ПоделитьсяО вреде пустых мечтаний — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Мечтательность, несомненно, относится к признакам нашей падшей природы. «Мечтательность, способность к воображению, — называет святитель Феофан, — самой чернорабочей стороной нашей души». Мечтательность может привести человека к необыкновенным заблуждениям, из которых очень трудно возвращаться, если эту свою чернорабочую способность воспринимает он за некоторую духовную реальность.
Представляя что-либо желанное, он воспринимает это за действительное в отношении самого себя и своего состояния, в отношении невидимого духовного мира, в отношении невидимых сторон жизни и близких людей: «а я-то знаю, а я-то подозреваю, что на самом деле кроется за теми или другими словами или действиями близких моих».
Так вот, эта самая мечтательность, эта склонность к воображению, оказывается, заполняет душу человека необыкновенным мусором, хотя с виду и благообразным. Поскольку это не реальность, которая открывается особым образом проницательному и чуткому, а это как раз порождение собственного падшего разума, собственной вот этой способности строить воздушные замки и какие-либо конструкции и концепции внутри своей души.
Потому святые отцы призывают и при наших молитвенных трудах, и при общении с ближними, и при уповании на какие-то будущие свершения всяко беречься мечтательности, вот этой способности к воображению, которая в результате определённым образом формирует и наши чувства, ибо то, что ты себе намечтал, тем ты потом либо восхищаешься, либо боишься, либо, наоборот, вдохновляешься этими совершенно неосновательными плодами твоего собственного воображения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
