Поделиться
Основные темы выпуска:
- Апостолы проповедовали Воскресение Христово по всему миру. А кто были эти люди, и что о них доподлинно известно?
- Что значат слова Христа о том, что любить Бога нужно больше, чем отца, мать и собственных детей?
- Маленькому Антону по медицинским показаниям необходимо этим летом выбраться на море. Как ему помочь?
- Социализм – это когда люди живут одинаково хорошо или когда живут одинаково бедно? Почему в России пошли по второму пути?
- Петров пост: как быть, если отпуск выпадает на это время?
- День рождения Пушкина был на этой неделе. Каким он был и как изменился в течение жизни?
Живая история.
А. Митрофанова
– В этой рубрике мы в течение всего года говорим о событиях, которые имели место сто лет назад, в 1917 году, пытаемся понять, что происходило тогда в России. Свидетельств, надо сказать, очень много, и один из источников это дневники современников событий. На сайте Прожито.орг, кстати, масса дневниковых заметок, причем самых разных. Вот, например, историк, академик Михаил Богословский 5 июня 1917 года сделал такую запись: «Размышлял о наших социалистах, возводящих на пьедестал пролетария. Западные социалисты стремятся достигнуть равенства, сравнявшись с богатыми людьми, разбогатев. Наши желают равенства, разорив богатых и сведя их на положение пролетариев». Точное наблюдение академика Богословского. Но почему это было именно так? Попробуем разобраться. И на связи с нами доктор исторических наук Василий Цветков, профессор Московского педагогического государственного университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история». Добрый вечер, Василий Жанович.
В. Цветков
– Здравствуйте. Да, очень хороший вопрос. Дело в том, что вообще подобного рода понимание каких-то радикальных революционных преобразований, оно было характерно и до 17-го года. Но здесь на ум приходит вот знаменитые некрасовские строки, он говорит про восстание декабристов: наши дворяне в сапожники, видимо, а вот на западе там сапожники хотят стать дворянами. Я думаю, здесь контекст такого вопроса это отношение к власти, отношение к богатству, отношение к принципу равенства. Потому что вот наш социализм на момент восприятия его массами, общественностью в 17-м году именно – этот момент тоже важен, – это не столько восприятие социализма как некоей теории, как некоей совокупности учений, взглядов, представлений о том, как должна развиваться страна, как должна строиться политическая система там многопартийная, сколько восприятие такой ну стихийной справедливости, стихийного равенства, стихийного бунтарского начала, которое ассоциируется вот с представлениями о том, что богатство это плохо, а бедность это хорошо. Причем эти представления, это, кстати, тоже многие философы отмечали, они уходят корнями в христианские такие вот, превратно, наверное, понятые представления, они в результате приводят к тому, что действительно представление о социализме связывается исключительно с тем, что все должны быть равны, богатых быть не должно вообще. Ну естественно отсюда логический вывод напрашивается, что тогда, раз нет богатых, значит, должны все быть бедные что ли? Но еще раз подчеркну, что в стихийном восприятии общественности тогдашней 17-го года это было именно так. То есть это не столько какие-то отвлеченные схемы марксистские, сколько вот стремление удовлетворить насущные проблемы, решить там какие-то насущные вопросы: хлеба, мира, долой войну, фабрики рабочим, земля крестьянам и так далее. То есть это проявлялось, конечно, уже в первые же месяцы после февраля 17-го года.
А. Митрофанова
– Но странная история получается. Видимо, руководствуясь этим представлением о равенстве, там и свободе, и братстве, мы устроили такую кровавую баню. Я все-таки до конца не понимаю, в какие искажения о христианских понятиях уходит корнями представление о том, что если все люди должны быть равны, то обязательно должны быть бедными, а при этом все равно получается, что некоторые равнее других.
В. Цветков
– Ну конечно. А это отнюдь не связано опять же вот действительно с православной этикой, вот как, наверное, и стоит ее понимать. И уж никак это не связано с христианскими заповедями. Это связано с таким, не побоюсь этого слова превратным толкованием, именно толкованием, пониманием вот определенной части общества вот таких вот заповедей. То есть раз богатство это порок, то значит, богатые должны быть уничтожены. Условно говоря, так. Не внутреннее покаяние, не перерождение душевное, не изменение общества по заповедям ненасильственным путем, а стремление решить все и сразу, стремление взять на себя. Вот это, кстати, тоже очень опасный соблазн – взять на себя роль тех судей, тех вершителей правды, как это виделось теми же самыми последователями и сторонниками большевиков. Потому что если говорить о 17-м годе, то мы тут, безусловно, должны отметить разногласия даже внутри самой большевистской партии. Потому что были достаточно сильные такие влияния, течении, я уж не говорю о социал-демократах, тех же меньшевиках, которые четко определяли социализм как да, это общественно-политический строй, предполагающий там равные возможности, имеющий достаточно развитую демократическую систему, с развитой системой социальной поддержки. Но это строй, который будет достигнут еще очень не скоро. И для этого нужен еще очень высокий уровень внутренней культуры населения. Эта культура и позволит предотвратить эти самые эксцессы, вот эту кровавую баню, которая ну уже по сути начиналась на момент как раз вот лета 17-го года – вот эти самосуды, это черный передел, который шел в российской деревне. Действительно, это нужно отметить что те, кто говорили о социализме из вершителей такого рода деяний, наверное, Маркса-то уж точно не читали, а представление имели крайне превратное о социалистических ценностях и категориях.
А. Митрофанова
– Может быть, один из вариантов ответа на вопрос, почему социализм в России был воспринят именно в таком контексте, один из ответов в том, что ведь для того, чтобы построить другой социализм, необходимо очень серьезно работать, а не грабить других людей. Не разорять чужие усадьбы, а пытаться что-то построить на своей земле. Может быть, в силу того, что земля не везде и не всегда плодородна и в общем очень много несправедливости было в нашей жизни.
В. Цветков
– Ну и это тоже, конечно.
А. Митрофанова
– Люди перестали верить в эффективность собственного труда, а тех, кто чего-то достиг, в итоге просто взяли и раскулачили. Хотя, наверное, раскулаченных-то было много тоже. То есть людей, которые умели работать, у нас тоже было много.
В. Цветков
– Да, конечно. Это опять же вот, я еще раз это отмечу, это вопрос общего уровня культуры, это вопрос общего развития таких вот общественных отношений, это вопрос уважения к традициям, это вопрос уважения к закону, уважения к праву, уважения к собственности, в конце концов. Потому что понятие собственности отнюдь не является опять же чем-то порочным. Потому что пока ты человек собственник, это отнюдь не означает, что это человек погрязший во грехах. И, тем не менее, вот такие слои общества, наверное, опять же я не хочу сказать, что это поголовно все большевики, но те кто за ними пошли, те кто подержали вот эту вот идею всеобщего равенства, всеобщего братства, которое может быть достигнуть через насилие, через кровь, они, видимо, понимали вот эти социалистические ценности именно таким образом – радикально, не считаясь при этом с каким-то издержками, сколько буржуев убито или даже тех же самых крестьян, односельчан, с которым они вместе жили. Но ради того, что потом будет достигнуто вот это идеальное царство свободы, равенства и братства. Это очень опасная была иллюзия. И многие современники, интеллигенция, прежде всего мыслящая интеллигенция в 17-м году это прекрасно понимала. И в какой-то степени пыталась не то что бы остановить этот процесс, наверное, остановить его было очень сложно в условиях войны, кризиса экономического, но, наверное, хотя бы направить этот процесс в какое-то более-менее созидательное, а не разрушительное русло.
А. Митрофанова
– Спасибо вам большое за комментарий.
В. Цветков
– Спасибо.
А. Митрофанова
– Напомню, Василий Цветков, доктор исторически наук, профессор Московского педагогического государственного университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история» был с нами на связи.
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 42 зач., XIX, 1-8
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Человеку, который смотрит на мир религий со стороны, кажется, что все они говорят примерно об одном и том же. На самом деле это не так и они очень по-разному видят отношения человека и Бога. О том, в чём специфика христианского взгляда, прикровенно, но вполне определённо говорится в отрывке из 19-й главы книги Деяний апостольских, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 19.
1 Во время пребывания Аполлоса в Коринфе Павел, пройдя верхние страны, прибыл в Ефес и, найдя там некоторых учеников,
2 сказал им: приняли ли вы Святаго Духа, уверовав? Они же сказали ему: мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый.
3 Он сказал им: во что же вы крестились? Они отвечали: во Иоанново крещение.
4 Павел сказал: Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Иисуса.
5 Услышав это, они крестились во имя Господа Иисуса,
6 и, когда Павел возложил на них руки, нисшел на них Дух Святый, и они стали говорить иными языками и пророчествовать.
7 Всех их было человек около двенадцати.
8 Придя в синагогу, он небоязненно проповедовал три месяца, беседуя и удостоверяя о Царствии Божием.
Среди самых разных лекций по нравственному богословию, которые я читаю, есть те, что посвящены нравственным аспектам церковных таинств. Говоря с людьми о каждом из них, я замечаю, что некоторые воспринимаются, как наиболее значимые, в то время как о других часто просто не вспоминают. Например, миропомазание — одно из тех таинств, которые обязательны для полноценной христианской жизни, — будто бы скрывается в тени крещения и не воспринимается как нечто важное и самостоятельное. В то же время и само крещение находится в тени другого таинства: покаяния. И тут многие церковные люди решат, что в своём рассуждении я в итоге доберусь и до Евхаристии, которая, без сомнения, является центром религиозной жизни христианина. Однако, если говорить с точки зрения обывателя, придётся остановиться именно на покаянии. Почему? Очень просто. Большинство людей воспринимают свою жизнь как поле личных интересов и планов. Если им и нужен Бог, то только для того, чтобы привлечь Его к тому, с чем самостоятельно они не справятся. Что для этого нужно? Иметь с Ним хорошие отношения. Каким образом этого возможно добиться? Примириться через покаяние. Именно поэтому и в молитвенной практике многих людей превалируют покаянные мотивы. Ну вот, ты примирился, — можно спросить такого человека, — а дальше? А дальше я справлюсь сам.
В новозаветном отрывке, который мы сегодня услышали, Павел приходит в Ефес уже после того, как там проповедовал Аполлос, апостол из числа 70-ти, о котором известно, что он знал лишь крещение Иоанново и, хотя вполне здраво рассуждал о Мессии, полноты знания не имел, проповедуя лишь то, что знал от Крестителя. Ко времени прихода Павла, сам Аполлос уже был в Коринфе, в то время как люди, им наученные, оставались в Ефесе. Что же они знали о Боге? То, чему учил Ветхий Завет, потому что проповедь Иоанна Крестителя была его средоточием и богословской вершиной. В ней от людей ничего и не требовалось, кроме как покаяться и исполнять заповеди. Или скажем проще: она была посвящена тому, чтобы обновить постановления Ветхого Завета.
Из дальнейшей беседы Павла с ефесянами становится понятно, что они не знают, ни о крещении во Имя Христово, ни о схождении на крещёных Святого Духа. Но чем же было это крещение? И для чего сходил Дух Святой? Крещение было не просто просьбой о прощении и примирении, но воскресением к новой жизни в единстве с Сыном Божиим. Дух же был дарован, чтобы каждый своим уникальным образом мог творить волю Божию в мире. И если в центре многих религий, даже формально считающих Бога главным, — человек, с его желаниями и целями, то в центре христианства — Бог, ставший человеком и открывший человеку возможность божественной жизни.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 140. Богослужебные чтения
Поделиться
Что является важным условием полноценной молитвы к Богу? Ответ на этот вопрос находим в 140-м псалме пророка и царя Давида, который читается сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 140.
Псалом Давида.
1 Господи! к тебе взываю: поспеши ко мне, внемли голосу моления моего, когда взываю к Тебе.
2 Да направится молитва моя, как фимиам, перед лицом Твоим, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя.
3 Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих;
4 не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу я от сластей их.
5 Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей; но мольбы мои — против злодейств их.
6 Вожди их рассыпались по утёсам и слышат слова мои, что они кротки.
7 Как будто землю рассекают и дробят нас; сыплются кости наши в челюсти преисподней.
8 Но к Тебе, Господи, Господи, очи мои; на Тебя уповаю, не отринь души моей!
9 Сохрани меня от силков, поставленных для меня, от тенет беззаконников.
10 Падут нечестивые в сети свои, а я перейду.
В только что прозвучавшем псалме царь Давид сравнивает молитву с фимиамом. Это благовонное вещество, ладан, который, согласно древнееврейскому ритуальному уставу, было положено воскурять в храме. Причём важно, что это делалось не на шумном дворе святилища, где было много народу и где приносились жертвы. Фимиам возжигали на специальном жертвеннике внутри святилища. Это было место, куда могли войти только священники. Так и молитва, о которой говорит псалмопевец, — это жертва, которая должна приноситься за закрытыми дверями, без посторонних глаз, в тишине нашей внутренней комнаты. Другими словами, это тайное действо, которое совершается в специально приготовленном сердечном пространстве, в котором не должно быть посторонних образов и впечатлений.
Собственными силами создать и удержать подобную молитвенную атмосферу внутри себя не так уж и просто. Ведь наше внутреннее пространство всегда забито внешними чувствами и мыслями. А потому псалмопевец просит Бога: «Положи охрану устам моим, и огради двери уст моих». Буквально речь идёт о вооружённом стражнике, которого ставят у городских ворот, чтобы в них не вошёл неприятель. Однако не внешнего врага опасается автор псалма. На это явно указывают следующие слова: «не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных». Автор знает, что он сам слаб и сам готов открыть двери неприятелю. Он сам хочет, по его собственному выражению, вкусить от тех сластей, которыми наслаждаются беззаконники. А потому и стражник, о котором он просит, — это Божественная благодать. Без неё невозможно сохранить в своей душе молитвенное настроение. Без неё я всегда буду улетать за посторонними мыслями и отвлекаться на яркие чувства.
Так образы псалма доносят до нас важную истину: наши молитвы могут возноситься к Богу только из того места внутри нас, где царит тишина. Именно об этом напоминает нам и православная аскетическая традиция. Во многих молитвословах в начале утреннего правила можно прочитать такие строки: «немного подожди, пока все чувства твои не придут в тишину и мысли твои не оставят всё земное, и тогда произноси следующие молитвы, без поспешности и со вниманием сердечным». Однако важно помнить, что сами добиться этого внутреннего состояния мы зачастую не в силах. И даже если нам удалось на какое-то время сосредоточиться, то надолго удержать внимание на беседе с Богом, не получается. Мы слишком привыкли жить, обуреваемые чувствами и мыслями. Они нас отвлекают и увлекают за собой. Мы можем лишь понуждать себя к тому, чтобы привести свои чувства и свой ум в порядок. И просить Бога, чтобы Он помог нам. Создал в душе ту особую атмосферу, которая царила в древнем святилище, где священники постоянно воскуряли фимиам и находились в присутствии Творца.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 140. На струнах Псалтири
Поделиться
Псалом Давида.
1 Господи! к тебе взываю: поспеши ко мне, внемли голосу моления моего, когда взываю к Тебе.
2 Да направится молитва моя, как фимиам, перед лицом Твоим, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя.
3 Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих;
4 не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу я от сластей их.
5 Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей; но мольбы мои — против злодейств их.
6 Вожди их рассыпались по утёсам и слышат слова мои, что они кротки.
7 Как будто землю рассекают и дробят нас; сыплются кости наши в челюсти преисподней.
8 Но к Тебе, Господи, Господи, очи мои; на Тебя уповаю, не отринь души моей!
9 Сохрани меня от силков, поставленных для меня, от тенет беззаконников.
10 Падут нечестивые в сети свои, а я перейду.
