Поделиться
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. У каждого из нас в жизни свои авторитеты, но на кого в жизни стоит ориентироваться верующим? Ответить на этот вопрос помогает 51-й псалом, который, согласно уставу, может читаться сегодня в храмах во время богослужения. Давайте послушаем его отрывок.
Псалом 51.
1 Начальнику хора. Учение Давида,
2 после того, как приходил Дои́к Идуме́янин и донёс Саулу и сказал ему, что Давид пришёл в дом Ахимеле́ха.3 Что хва́лишься злодейством, сильный? милость Божия всегда со мною;
4 гибель вымышляет язык твой; как изощрённая бритва, он у тебя, коварный!
5 Ты любишь больше зло, нежели добро, больше ложь, нежели говорить правду;
6 ты любишь всякие гибельные речи, язык коварный:
7 за то Бог сокрушит тебя вконец, изри́нет тебя и исторгнет тебя из жилища твоего и корень твой из земли живых.
8 Увидят праведники и убоятся, посмеются над ним и скажут:
9 «вот человек, который не в Боге полагал крепость свою, а надеялся на множество богатства своего, укреплялся в злодействе своём».
10 А я, как зеленеющая маслина, в доме Божием, и уповаю на милость Божию во веки веков,
11 вечно буду славить Тебя за то, что Ты соделал, и уповать на имя Твоё, ибо оно благо пред святыми Твоими.
Большинство из нас проживает жизнь, не ощущая в полноте её нравственного содержания. Мы просто живём изо дня в день, принимаем те или иные решения, потому что нам так хочется или кажется удобным... И редко задумываемся о том, что совершаем поступки, из которых оказывается сплетена ткань нашей нравственной жизни. Впрочем, ещё меньше люди задумываются над тем, что совершают поступки под влиянием общественного мнения. Иногда это носит совершенно невинный характер, когда человек, покупая нечто модное, рассказывает всем, что ему такое давно нравится... Но порой речь может идти о принятии серьёзных решений, которые не доставляют беспокойства совести только потому, что большинство поступает так же. «Да и для чего забивать себе голову лишними мыслями», — говорим мы, — «ведь если общество так поступает, значит ему виднее». Однако на деле всё оказывается гораздо сложнее, хотя выясняется это далеко не сразу.
Псалом 51-й, который мы сейчас услышали, написан Давидом и посвящён человеку, который в своих действиях слишком понадеялся на человеческое мнение. Его звали Доик Идумеянин. Известно о нём совсем немного, но и того, что есть, достаточно, чтобы понять причину, по которой псалмопевец говорит в его адрес такие страшные слова. Доик был иноплеменником, но при этом он находился при скинии, из-за чего можно сделать вывод, что он был прозелитом, то есть собирался принять иудаизм. Когда Давид, нуждавшийся в пропитании, пришёл к первосвященнику Ахимелеху, тот отдал ему хлебы, которые предназначались в пищу только священникам. Формально это было нарушением закона, но спасение жизни Давида оказалось для священника важнее. Доик видел это и рассказал об этом Саулу, который, будучи царём, искал Давида и желал его погубить. Когда Саул узнал о поступке священника, он приказал убить его, всю его семью и всех священников того места вообще. И согласился на это один человек: тот же самый Доик. В итоге убивший по разным подсчётам от 85 до 305 человек.
Услышав эту историю, многие ужаснутся, ведь, во-первых, сколько людей оказалось убито из-за поступка одного первосвященника. Во-вторых, совершенно поразительна жестокость прозелита, то есть человека, который собрался принять веру тех, кого убивал. Но всё же, при всей трагичности произошедшего, чтобы ещё лучше понять, что же именно случилось, стоит посмотреть на это со стороны самого Доика. А выглядело всё иначе...Формально царём всё ещё был именно Саул, хотя реально он был отвергнут Богом. Давид же был только помазан на царство и скрывался от царского гнева. Иными словами, Доик исполнял приказ того, кого практически все считали царём... При этом он, очевидно, решил не задумываться о духовной стороне дела. Ему достаточно того, что было мнением большинства людей. Он пользовался силой, потому что она у него была и продолжал злобу Саула в своей злобе, совершенно не понимая, что Саул не вечен. Давид же прекрасно знает, что в итоге победит не тот, кто формально прав, но тот, на чьей стороне правда Божия. Злодей может сколько угодно полагаться на свои богатства, на временную власть, но конец его жалок. Тот же, кто в Боге полагает свою надежду, будет радоваться общению с Ним во веки веков.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Дворянские дневники». Александра Бахтурина
Поделиться
У нас в студии была доктор исторических наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) и Государственного академического университета гуманитарных наук (ГАУГН) Александра Бахтурина.
Разговор шел о традиции ведения дневников в дореволюционной России и о дворянских дневниках, как источнике исторических сведений.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных разным аспектам исторической памяти.
Первая беседа с историком Натальей Липилиной была посвящена значению термина «публичная история» и семейным архивам (эфир 05.10.2026)
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
Павел Чистяков и Вера Мейер
Поделиться
Фото: Kime Freedom / Pexels
Паша Чистяков, 14-летний воспитанник Бежецкого уездного училища в Тверской губернии, снова вспоминал свой недавний сон. Шли Святки 1846 года. У ребят были каникулы. Наигравшись на свежем воздухе, Паша крепко заснул. И привиделось ему во сне, будто стоит он на крыльце церкви Иоанна Богослова, где обычно молились ученики. Заглядывает в приоткрытую дверь, и посредине храма видит девочку. Она оборачивается, и внимательно глядит на Пашу. Он хорошо запомнил её лицо — открытое, доброе. И всё никак не мог его забыть.
В 1849 году Паша поступил в Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге. Молодой человек делал успехи. Однако за учёбу приходилось платить, за съёмный угол — тоже, да и жить на что-то нужно. Поэтому Павел давал частные уроки рисования. Талантливого студента охотно приглашали в богатые дома. Так в 1855 году Чистяков попал к Мейерам. Глава семьи, чиновник Егор Егорович Мейер, позвал Павла преподавать живопись дочери Вере. Павел Чистяков в мемуарах так вспоминал первую встречу с ученицей: «Вошёл к ним в дом — вздрогнул! Вспомнил сон: она! Стоит и смотрит...». В Вере Мейер Павел узнал ту самую девочку, которую когда-то увидел во сне.
У Веры оказался талант к живописи. На протяжении шести лет Павел давал ей уроки. За это время учитель и ученица подружились. Но вскоре им пришлось разлучиться. В 1962 году Академия художеств направила своего выпускника, золотого медалиста Чистякова, в заграничную поездку. Все восемь лет, которые Чистяков провёл в Европе, они с Верой переписывались. «Часто думаю, зачем вы не в Риме? Хотя я и далеко от вас, и не учитель более, но всё-таки помню вас. Ради Бога, не забывайте и вы меня», — писал Павел. Там, в солнечной Италии, он понял, что любит Веру. Она тем временем с серебряной медалью окончила Академию художеств, получила диплом живописца. И, конечно, не забыла своего учителя, которого всем сердцем полюбила.
Павел Чистяков вернулся в Петербург в 1870-м. Спустя год они с Верой обвенчались в храме святой мученицы царицы Александры при петербургском Доме призрения бедных. Вера Егоровна решила, что художник в их семье будет один — её супруг. Она же посвятит себя мужу и детям. У Чистяковых их родилось трое — дочери Анна и Вера, и сын Всеволод. В 1874 году Павел Петрович приобрёл двухэтажный деревянный дом в Царском селе под Петербургом. Вера Егоровна со своим тонким художественным вкусом превратила семейное гнездо в настоящее произведение искусства. По её эскизам изготовили резные наличники и карнизы, на крыше появились флюгеры-петушки. У Чистяковых всегда было многолюдно. В доме собирались художники, жили многочисленные родственники, а порой и совсем чужие люди — сироты, странники. В семье Чистяковых особо почитали праздник Святых апостолов Петра и Павла. В этот день отмечал именины Павел Петрович. День начинали со службы в храме и молебна. Потом все собирались за чаем с пирогами. А вечером был домашний концерт — дочь Чистяковых, Вера Павловна, играла на рояле, а именинник исполнял народные песни.
Сегодня в гостеприимном доме Чистяковых — музей художника. На стенах висят семейные фотографии. На них, всегда в окружении родных и близких, счастливые Павел Петрович и Вера Егоровна.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Надежда и Владимир Барятинские
Поделиться
Фото: Elena Golovchenko / Pexels
В первый день лета 1868 года в петербургской церкви святых Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы венчались 23-летняя графиня Надежда Александровна Стенбок-Фермор и 25-летний князь Владимир Анатольевич Барятинский. Событие это всколыхнуло высший свет столицы. Невеста — представительница старинного дворянского рода, дочь богатейших золотопромышленников, наследница огромного состояния. Жених — тоже дворянин; офицер лейб-гвардии Преображенского полка, участник нескольких войн, адъютант и друг великого князя Александра Александровича, будущего императора Александра III. В сравнении со своею невестой, Владимир, можно сказать, был небогат. И всё же Надежда выбрала именно его, хотя к ней и сватались молодые люди с солидными капиталами. Духовное богатство — доброта, милосердие, щедрое сердце — вот чего искала в будущем спутнике жизни девушка, воспитанная родителями в евангельском духе. Владимир обладал этими добродетелями.
После свадьбы молодожёны поселились в собственном особняке на Сергиевской улице — сегодня это улица Чайковского. И стали задавать балы, на которые собирался весь цвет высшего общества Петербурга. Впрочем, приёмы эти затевались не забавы ради. Каждый участник обязан был сделать взнос. К скопившейся сумме Барятинские добавляли собственные средства, и жертвовали деньги на благотворительность.
Со временем в особняке Барятинских зазвучали детские голоса. В 1870-м появился на свет их первенец, сын Александр. Всего у Надежды Александровны и Владимира Анатольевича родилось семеро детей — трое сыновей и четверо дочерей. Одна из них, Ирина, в 1885 году тяжело заболела. У пятилетней девочки отнялись ноги, она обессилела и не могла подняться с кровати. Врачи прямо советовали Барятинским готовиться к худшему. Но супруги не отчаялись. Они отправили записку к святому праведному Иоанну Кронштадтскому с просьбой приехать и помолиться за дитя. Отец Иоанн вскоре прибыл. Вместе с ним, стоя на коленях у кроватки дочери, Барятинские молили Бога о помощи. К вечеру того же дня маленькая Ирина встала с постели!
В 1894 году Надежда Александровна и Владимир Анатольевич отмечали двадцатипятилетие своего брака. Событие они отпраздновали в одном из своих имений — воронежском селе Анна. В благодарность Богу за семейное счастье Барятинские заложили там величественный храм Рождества Христова. Спустя 5 лет, в 1899-м, он был возведён, и по сей день стоит в центре села. На серебряную свадьбу князь подарил супруге землю в Ялте. Барятинские устроили там тенистый парк с фонтанами, разбили сад с экзотическими плодовыми деревьями и цветами, построили небольшой уютный дом. Имение назвали Сельбилляр, в переводе с татарского — «Кипарисовая роща». В начале 1910-х Владимир Анатольевич с Надеждой Александровной практически переехали в Сельбилляр, и лишь изредка выезжали в Петербург по делам. Здесь, под сенью дубов и кипарисов, они жили тихо и мирно. Посещали Богослужения в Успенской церкви рядом с имением. Жертвовали храму большие средства, открыли при нём приют для одиноких стариков. Супруги были уже пожилыми; Владимир Анатольевич часто болел. В 1914 году паралич приковал его к постели, и в ноябре он скончался. Надежда Александровна похоронила мужа в селе Ивановское под Курском — родовом имении его семьи. Саму же княгиню всего через несколько лет, в 1920-м, расстреляли большевики.
Сегодня в Сельбилляре жива память о семье Барятинских. На территории имения теперь располагается санаторий имени Кирова. А в доме, где жили Надежда Александровна и Владимир Анатольевич — мемориальный музей благотворителей и счастливых супругов.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
