Псалом 140. Богослужебные чтения

14.11.2025

Поделиться

Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.

Среди псалмов есть те, которые стали неотъемлемой частью православного богослужения. Один из таких псалмов — псалом 140-й, он звучит сегодня во время богослужения два раза — в рамках положенного уставом чтения кафизмы и во время пения так называемых стихир на «Господи воззвах». Давайте послушаем этот псалом, и поразмышляем о том, почему Церковь сочла его столь важным.

Псалом 140.

Псалом Давида.

1 Господи! к тебе взываю: поспеши ко мне, вне́мли голосу моления моего, когда взываю к Тебе.

2 Да направится молитва моя, как фимиа́м, перед лицом Твоим, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя.

3 Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих;

4 Не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу́ я от сластей их.

5 Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший еле́й, который не повредит голове моей; но мольбы мои — против злодейств их.

6 Вожди их рассы́пались по утёсам и слышат слова мои, что они кротки.

7 Как будто землю рассекают и дробя́т нас; сыплются кости наши в челюсти преисподней.

8 Но к Тебе, Господи, Господи, очи мои; на Тебя уповаю, не отри́нь души моей!

9 Сохрани меня от силко́в, поставленных для меня, от тене́т беззаконников.

10 Падут нечестивые в сети свои, а я перейду́.

Легко заметить, что основная мысль только что прозвучавшего псалма заключена в молении о том, чтобы Господь принял молитву молящегося. Здесь автор псалма — царь Давид — упоминает фимиам, или, иначе, ладан, воскуряемый в кадильнице, дым которого поднимается вверх и символизирует собой идеальное направление нашей молитвы. Далее Давид просит, чтобы Бог не позволил ему как-либо согрешить в слове, и, продолжая эту мысль, он просит также и о том, чтобы Бог не только «оградил двери уст», но и не дал Давиду уклониться в оправдание своих грехов, чтобы Бог помог царю избежать лукавства.

Если вдуматься, то перед нами очень красивый образ: с одной стороны воскуряемый фимиам, в котором нет и не может быть лукавства, с другой — человек, которому свойственно и согрешать, и лукавить. Фимиам должен был символизировать собой чистоту молитвы, однако, как мы понимаем, со временем в ходе ветхозаветного богослужения фимиам превратился в нечто привычное, в нечто такое, что и вовсе не вызывает ни эмоций, ни ассоциаций, ни мыслей. Подобное происходит и с христианским богослужением, это прекрасно знают священнослужители: увы, но мы привыкаем к богослужению, к его символам, и необходимо прилагать немалое волевое усилие, чтобы пробиться сквозь привычку и вновь ощутить молитвенное вдохновение.

Не стоит думать, будто бы в самом этом усилии есть нечто неестественное, напротив, молитва — как и любое иное благое дело — подразумевает некоторое напряжение преодоления. Мы сталкиваемся с таким напряжением во время учёбы, во время работы, во время занятий спортом, да и само межличностное общение требует от нас всё того же напряжения сил. В каждом из перечисленных случаев мы ищем источники для вдохновения, и, скажем, источник учебного вдохновения существенным образом отличается от источника вдохновения спортивного.

Источник молитвенного вдохновения Церковь призывает нас искать в Священном Писании, в частности, в Псалтыри, ведь при внимательном чтении Псалтыри невозможно не ощутить сходство переживаний её авторов с тем, что переживаем мы в нашей повседневности, и, почувствовав это, мы не можем не обрести молитвенное усердие от слов Псалтыри.

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов