Послание к Ефесянам святого апостола Павла

Поделиться

Еф., 229 зач., V, 8-19.

Глава 5.

⁸ Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе: поступайте, как чада света,

⁹ потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине.

¹⁰ Испытывайте, что благоугодно Богу,

¹¹ и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте.

¹² Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить.

¹³ Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть.

¹⁴ Посему сказано: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос».

¹⁵ Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые,

¹⁶ дорожа временем, потому что дни лукавы.

¹⁷ Итак, не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия.

¹⁸ И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом,

¹⁹ назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу.

Комментирует протоиерей Павел Великанов.

Призывая жителей Эфеса уклоняться от «дел тьмы» ради жизни под лучами Божественного света, апостол Павел просит их прежде всего «испытывать, что благоугодно Богу». В греческом тексте использован глагол δοκιμάζω — пробовать, проверять, одобрять после исследования. Так же, как мы сначала пробуем на вкус новую, незнакомую нам пищу — и уже потом принимаем решение, съесть или отказаться — так и христианин должен всякое своё дело «пробовать на вкус» — только не свой, а Божий. Но вот вопрос: свой-то вкус мы хорошо понимаем, а как же понять этот загадочный «вкус Божий»?

Ответ — чуть выше, в словах апостола о «плодах Духа». Он указывает три главных «вкуса»: доброта, праведность и истина. Давайте остановимся на каждом из них.

ἀγαθωσύνη — доброта. Бог, несомненно, добр — хотя и подвергает постоянно испытаниям очевидность этого утверждения. Значит ли это, что в ситуации, когда надо выбрать между «наказать нельзя помиловать» всякий раз христианин должен выбирать «помиловать»?

И здесь нас выручает второе понятие — δικαιοσύνη — буквально «справедливость», «верность закону». Ну и задачку нам задаёт апостол, предлагая на первый взгляд очень простые «вкусы» — а на деле — чуть ли не взаимоисключающие! Разве нет противоречия между милостью — и справедливостью, верностью закону?

Смотрим дальше — и тут мы видим последний, третий термин — ἀλήθεια — истина. По сей день нет единого мнения среди филологов, какой была бы верная — простите за каламбур — истинная этимология «истины». Есть два взгляда, одинаково обоснованных. Первый — слово ἀλήθεια — сочетание частицы отрицания и глагола λήθω, λανθάνω — «быть скрытым», «ускользать из внимания», «оставаться незамеченным». То есть истина — это «несокрытость», ясность, явленность сущего в его бытийной полноте. Или иначе — очевидность.

Второй подход основывается на другом глаголе — λήθομαι, λανθάνομαι — «забывать», «предавать забвению». Истина — то, что забыть невозможно — потому что это пережито, воспринято целиком и очень глубоко. Истина — она о главном. И именно поэтому может быть воспроизведена из глубин памяти без ущерба или искажений.

И разве нам что-то даёт теперь это неоднозначное трактование? Конечно же, да! Понимание того, что угодно Богу, находится не в «механическом» наложении доброты, справедливости и истинности — а именно между этими тремя утверждениями! Поясню через образ: представьте себе треугольный парус, натянутый между этими тремя точками — и вы почувствуете дыхание Божественного ветра, направляющего ваш корабль жизни именно туда, куда следует!

Вот к чему и призывает нас сегодня апостол: внимательно следить, чтобы наш «парус» души всегда был хорошо натянут — и в любом поступке было место и доброте, и справедливости, и высшей, Божественной, истине!