Поделиться
Самоуверенному человеку трудно встретиться с Богом. Такое мнение сложилось у меня не вдруг. Более того, мне были интересны уверенные в себе люди: они все умеют, у них все получается, за ними можно пойти, ведь они знают, куда идти.
Рядом со мной обычно были такие подруги. Очень удобно: если ты в чем-то сомневаешься, подруга точно знает ответ: какое кино мы будем смотреть, какое платье я должна купить и нужно ли мне идти на свидание.
Сама я в юности стеснялась сказать, что чего-то не знаю. В институте до четвертого курса на семинарах не отвечала, боялась сказать что-то не то, и тихо радовалась, если мой мысленный ответ на вопрос педагога совпадал с ответами более смелых студентов.
Когда я начала вникать в различные аспекты христианства, конечно, размышляла о смирении. Неужели моя нерешительность и поиск ответов у других и есть что-то подобное смирению? Было много внутренних противоречий. Неужели смиряться — значит всем уступать и со всеми соглашаться? Не сопротивляться несправедливости? Не стремиться к большему? Этого хочет от меня Господь? Видимо, теперь на месте уверенных в себе подруг у меня будет Бог, который все про меня знает, все за меня решил, а мне лишь остается подчиниться Его воле... Не могу сказать, что мне это нравилось. Чувствовала, что смирение — что-то иное.
А если представить, что я умею быть самоуверенной, знаю, чего хочу, знаю, как поступать, знаю, куда идти без всяких подсказок и советов, то я чувствую, что еще дальше от смирения. В этом варианте Бог вообще не нужен.
Так как же правильно? Должна быть какая-то золотая середина.
Одна забавная история стала ключиком к пониманию этой христианской добродетели.
Моего сына зовут Матвей. Однажды, когда ему было около двух лет, он играл в комнате на полу, что-то строил из кубиков. Видимо, в его голове сложился какой-то слишком замысловатый план. Кубики никак не хотели выстраиваться в задуманную фигуру. Ребенок терпеливо строил сооружение раз, другой, третий, но конструкция опять обрушивалась, кубики рассыпались по комнате. Впору было расстроиться и заплакать, я ждала примерно такой реакции. Но сын вдруг решительно направился к иконам в углу. Поднял голову к образу Спасителя и сказал: «Бог! Помоги! Матейка сам не может!». Вернулся на место и завершил свою работу.
Эта фраза стала для меня своего рода формулой смирения. У ребенка была цель, он был уверен в себе и в том, что делает важное и нужное дело. И очень старался. Но когда возникла проблема и своих сил уже не хватало, он не стал злиться, бросать начатое. Он попросил помощи у Того, в Ком не сомневался. Вот бы всегда так просто, по-детски без обид и стеснения признавать, что ты знаешь, чего хочешь, но не можешь это сделать, не умеешь. Но признавать с такой же детской уверенностью, что Господь обязательно поможет и сделает так, как луче!
С тех пор, если у кого-то в семье возникают сомнения, что-то не получается и человек начинает сердиться, обвинять других или пытается просчитать всё наперед, мы спрашиваем: «Матейка сам не может?». Это значит примерно следующее: если ты хочешь сделать всё сам, зачем тебе Бог? Он приходит к тем, кто зовет Его, кто нуждается в Нём. Отбрось самоуверенность, признай своё несовершенство и доверься Богу. И поможет. Бережно и с уважением относясь к твоей Воле, управит все так, как будет лучше всего для тебя, для спасения твоей души!
Автор: Елена Сурняева
Все выпуски программы Частное мнение
Послание к Евреям святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Евр., 321 зач. IX, 11-14
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Некоторые, уже давно ставшие для нас привычными, мысли Нового Завета для его непосредственных адресатов звучали чем-то немыслимым, невозможным и даже кощунственным. Так и со звучащим сегодня во время литургии в православных храмах отрывком из 9-й главы Послания апостола Павла к Евреям, в котором содержатся крайне непростые мысли, если же в них вдуматься, то они способны вызвать оторопь.
Глава 9.
11 Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения,
12 и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление.
13 Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело,
14 то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!
Ветхий Завет не знает человеческих жертвоприношений. Единственное исключение, которое до сих пор волнует умы читателей Библии, — это история жертвоприношения Исаака. Однако тогда оно не было доведено до конца: Бог дал Аврааму повеление принести в жертву Исаака, но в последний момент Ангел Господень остановил Авраама, сказав: «Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт. 22:12). Конечно же, для иудеев рассказ Послания к Евреям о Крови Христовой, то есть о Христовом Жертвоприношении, а также о вечном искуплении был чем-то совершенно немыслимым, ведь получалось, что весть о Христе входит в противоречие с одним из важнейших принципов Ветхого Завета.
Более того, в прозвучавшем только что отрывке Послания к Евреям мы услышали и упоминание «большей и совершеннейшей скинии», которая, к тому же, «нерукотворённая». Это тоже нечто странное, непонятное и удивительное, особенно если вспомнить, что скиния собрания, а позже созданный по её образу Иерусалимский храм, были самыми важными вещественными святынями Ветхого Завета.
Кажется вполне очевидным, что рассказ апостола о жертвоприношении и новой скинии был необходим по двум причинам: во-первых, он должен был привлечь пристальное внимание его адресатов, а во-вторых, дать им понять, что речь в Послании к Евреям идёт о чём-то принципиально новом, таком, что превосходит все представления Ветхого Завета. То, что описывает услышанный нами сегодня отрывок апостольского послания, можно назвать новым творением, которое соотносится со старым творением как образ с прообразом. Да, у них один и тот же Творец, но качественно новое творение радикально отличается от старого, оно имеет иные законы, иные принципы, оно устроено иначе, начало же его — Христово Воскресение.
Если мы будем внимательны к евангельским свидетельствам о Воскресении, то мы заметим, что эти рассказы существенным образом отличаются от того, что было до Распятия и Воскресения. В них как будто бы иная логика, и это действительно так, ведь после Воскресения мы видим столкновение и взаимопроникновение двух, если можно так выразиться, реальностей: реальности Царства Божия и реальности нашего мира, а потому рассказы о явлении Христа Воскресшего апостолам вызывают массу вопросов и недоумений. К примеру, мы не можем и никогда не сможем компетентно, аргументированно, и, самое важное, корректно объяснить, почему ученики Христовы не всегда могли узнавать своего Учителя. Не сможем мы объяснить и «механику» самого Воскресения. Нам навсегда останется неясным, к примеру, откуда Господь взял одежду после Воскресения и какими законами физики можно объяснить Вознесение Господне.
Впрочем, апостольское Послание к Евреям и не призывает нас искать ответы на эти безответные вопросы. Его цель совсем другая: оно указывает нам путь в реальность нового творения, туда, где нет ни печали, ни воздыхания, ни боли, ни смерти, и путь это лежит через вкушение Христовых Тела и Крови, которые очищают «совесть нашу от мёртвых дел, для служения Богу живому и истинному» (Евр. 9:14).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 10. Богослужебные чтения
Поделиться
Знаете ли вы, что даже самый большой храм может быть... свёрнут до небольшого предмета, помещающегося в ладони? Не верите? Давайте послушаем 10-й псалом Давида, который сегодня читается в храмах за богослужением, и я поясню свой вопрос.
Псалом 10.
Начальнику хора. Псалом Давида.
1 На Господа уповаю; как же вы говорите душе моей: «улетай на гору вашу, как птица»?
2 Ибо вот, нечестивые натянули лук, стрелу свою приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в правых сердцем.
3 Когда разрушены основания, что сделает праведник?
4 Господь во святом храме Своём, Господь, — престол Его на небесах, очи Его зрят на нищего; вежды Его испытывают сынов человеческих.
5 Господь испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его.
6 Дождём прольёт Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер — их доля из чаши;
7 Ибо Господь праведен, любит правду; лицо Его видит праведника.
В центре прозвучавшего псалма — слова Давида: «когда разрушены основания, что сделает праведник?» Этот вопрос выглядит риторическим — то есть не предполагающим прямого ответа, но вот история Русской Церкви дала буквальный, очень конкретный ответ в страшные времена гонений начала ХХ века. Когда храмы массово закрывались, духовенство изничтожалось, вера становилась предметом издёвок и надругательств — любой священник хорошо знал: если храм — обречён, если его невозможно отстоять — надо забрать прежде всего антиминс с престола, и тогда, где бы ни привёл Господь оказаться, можно будет совершать самое главное богослужение Церкви — Божественную Евхаристию. Антиминс — это небольшой матерчатый плат, на котором изображено положение во гроб Христа Спасителя и есть подпись епископа о том, что в данном храме благословляется совершать Литургию.
Это я и имел в виду, когда в начале передачи спросил — можно ли «свернуть» храм в ладошку? Да, можно — потому что без антиминса совершать Литургию нельзя — каким бы огромным, роскошным, богато обставленным храм ни был. Почему? Потому что Церковь — это прежде всего общность всех верных, гарантом которой и является епископ, — в этом прежде всего заключается его служение. Представляете, как интересно? Не какая-то чудотворная икона. Не мощи почитаемых святых. Не богато украшенные священные сосуды. А — ткань, которая подписью связана с епископом, — не «богословской формулой», не «изысканной гимнографией», не «проникновенной музыкой», а — живым человеком.
Не это ли и является главной тайной Церкви — какие бы внешние формы религиозной жизни ни были в истории, как бы они ни возвышались или, напротив, обрушивались и разваливались — пока есть живая вера в живых преемниках апостолов — Церковь будет крепко стоять, даже когда вокруг всё будет в прах разваливаться!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«5-е воскресенье Великого поста. Преподобная Мария Египетская». Протоиерей Максим Первозванский
Поделиться
Прот. Максим Первозванский
У нас в гостях был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский.
Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.
В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Евр.9:11-14) и Евангельского (Мк.10:32-45) чтений в 5-е воскресенье Великого поста, о Лазаревой субботе, о днях памяти преподобного Алексия, человека Божия, мученицы Фотины (Светланы), преподобной Вассы Псково-Печерской, преподобного Серафима Вырицкого.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица
