Поделиться
икона, 1908 год (написана к 400-летию со дня кончины преподобного).
Это было в самом конце XVI века. В обитель преподобного Кирилла Белозерского, что стоит в Вологодской земле, вернулся из дальнего странствия инок. Путешествие, занявшее у него не один год, было сопряжено со множеством опасностей, с бездорожьем и полной неизвестностью в пути – в те годы, когда Второй Рим пал под ударами османов, мало кто отваживался совершать путь на Восток: к древним монастырям Сирии и Палестины, в захваченную много веков назад Святую Землю, к Гробу Господню.
Но наш герой отважился на этот путь, и, возвращаясь на Русь, он вез с собой несметные сокровища. Впрочем, ничто, кроме скромной иноческой сумы, не отягощало его в пути. Сокровище, которое он вез с собой, вмещалось в один старый пергамент, заглавие которого гласило: «Скитский устав преподобного отца нашего Антония Великого». Это был дар монахов со Святой Горы Афон, которые тщательно сохраняли и преумножали древние традиции иноческого жития. Но куда сильнее мертвых букв Устава, которые наш герой неоднократно читал (и переписывал) в библиотеке родного монастыря, в его память врезалась жизнь Палестинских и Афонских монахов. Казалось, страницы древних Казалось, слова святых отцов из древних книг оживали у него перед глазами.оживали у него перед глазами. Как и тысячу лет назад в этих пустынных землях, куда редко ступала нога мирского человека, процветали монашеские добродетели: смирение, безмолвие, нестяжание, целомудрие, послушание.
Как однажды святой князь Владимир принес на Русь веру Христову, как преподобный Антоний Киево-Печерский начал на Руси иноческое делание, так и наш герой, ныне известный нам как преподобный Нил Сорский, пришел на Родину со скитским уставом. Вскоре по возвращении на Русь преподобный Нил уединился со своим другом и учеником Иннокентием в болотистом месте на берегу реки Соры, в десяти километрах от Кирилло-Белозерского монастыря, и основал там небольшой скит, который довольно быстро наполнился братией.
Скитские монахи жили уединенно, собираясь вместе только на храмовые богослужения, которые в праздничные дни продолжались по 12 часов. В остальное время они трудились и пребывали в постоянной молитве и безмолвии. Своих иноков преподобный Нил учил кормиться от плода собственных трудов, не принимая милостыни и подаяния. Величайшая милостыня – говорил он своим ученикам – претерпеть обиду, скорбь, укоризну от брата, принимать странников, это душевная милостыня, и она гораздо выше телесной.
Нил Сорский:
Иные говорят, что нельзя сейчас жить так, как жили пустынники в древности, но и для нас, и для них – одно Писание. Говорят, что время другое, но Христос всегда один и тот же.
Инок:
С тех пор, как скит поставили, отче, слышали уже не раз: «ныне непосильно по Писанию жить и по Святым Отцам»
Нил Сорский:
Хоть и непосильно, но должны мы, в меру свою, подражать их подвигу. Они были с Богом, и, если мы будем с Богом, то и у нас все получится. Потому что невозможное человеку – возможно Богу. Мы должны жить так, как учит нас слово Истины, и тогда всякое время для нас будет временем благоприятным для спасения.
Инок:
Так почему же люди боятся идти этим путем?
Нил Сорский:
Боятся, потому что не хотят отсечь свою волю, и принять волю Божью. Тяжело отказался от своей воли, еще тяжелее отказаться от стяжания, от почестей и славы. Мы же будем раздавать все стяжание свое нуждающимся, всем помогать, всех принимать, кто хочет услышать слово Божие.
Иноки в скиту гостеприимно относились к странникам, но лишь немногих брал преподобный Нил в свою братию – потому что немногие были способны к суровой скитской жизни. Как и на Святой Горе, женщинам вход в обитель был запрещен, и сами иноки практически не покидали пределов скита.
Нестяжание преподобного Нила, его стремление к скромности жизни и нищете было известно многим, хотя сам он происходил из рода дворян Майковых, а его брат служил при дворе московских государей. Даже то, что жертвовали ему на церковное украшение, он продавал и раздавал нищим, и всем своим ученикам заповедовал творить так же.
Преподобный Нил был до конца верен своему монашескому пути. Он не стремился к мирской славе и не искал ее, но его глубокая духовная мудрость неизменно привлекала к нему современников. С юных лет живя в монастыре, большую часть своей жизни он посвятил чтению духовных книг, многие из которых дошли до нашего времени в его рукописях. Восприняв мудрость от Святых Отцов, преподобный Нил и сам оставил после себя удивительные творения по аскетике и духовной жизни.
В своем завещании братии он ни много ни мало просил бросить его тело на съедение диким зверям, или хотя бы похоронить без почестей. Последнее было исполнено братией – его тело было погребено в основанной им обители, среди лесов и болот Вологодского края.
Обитель эта стоит и по сей день, пережив тяжелые времена, запустение и забвение. И сегодня не иссякает поток паломников к месту погребения великого духовного наставника, мудрого учителя, жизнь которого остается для всех примером. Примером того, что в любое время и в любую эпоху мы должны и можем жить так, как заповедал нам Господь наш Иисус Христос.
Радио блокадного Ленинграда
Поделиться
Фото: PxHere
В Санкт-Петербурге по адресу Итальянская улица, 27 разместилось массивное здание в классическом стиле. С 1933 года в его стенах располагалось Ленинградское радио, отчего строение и получило своё название — «Дом радио». На его фасаде расположены памятные таблички, одна из которых гласит: «Мужеству работников Ленинградского радио в дни блокады посвящается». В период Великой Отечественной войны сотрудники радио ни на день не прекращали работу. Начальник радиовещательного узла Пётр Палладин вспоминал: «С воскресного дня 22 июня в жизни работников Ленинградского радио наступила новая, суровая военная пора». Многие сотрудники были включены в состав батальона связи или переведены на казарменное положение.
В сентябре 1941 года, когда вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады, радио приобрело особое стратегическое значение и стало едва ли не единственным средством коммуникации осаждённых людей с внешним миром. Благодаря этому блокадники слышали передачи московского радио и могли транслировать свои программы за пределы города. Вся большая страна знала, что Ленинград жив, несмотря на голод и постоянные обстрелы.
Дикторы, музыканты, актёры и другие сотрудники не прекращали работу над передачами. В программе «Последние известия» жители могли узнать новости с фронта. С первого дня и до конца блокады ленинградцев поддерживал голос поэтессы Ольги Берггольц. В передаче «Говорит Ленинград!», которую она вела, можно было услышать известных городских учёных, музыкантов и поэтов. Так осенью 1941 года с обращением к женщинам Ленинграда выступила поэтесса Анна Ахматова. Она говорила о мужестве и стойкости жительниц города. А композитор Дмитрий Шостакович рассказал о работе над своей новой Седьмой симфонией. Премьера её состоялась в Ленинградской филармонии 9 августа 1942 года. Специалисты радио транслировали исполнение на всю страну и даже за её пределы. Радист Нил Рогов, работавший за трансляционным пультом, вспоминал: «Я очень волновался, понимая, что передача пойдёт в эфир через коротковолновую радиостанцию и её смогут услышать во многих странах. Это была подлинная гармония музыки и жизни, борьбы и победы. Победы добра над злом».
Так музыкальные произведения, стихи, голоса знаменитых жителей и дикторов не давали горожанам пасть духом в самые страшные дни. Главный диктор радио — Михаил Меланед — вспоминал: «Как-то мы с Ниной Фёдоровой читали из радиостудии передачу для партизан. Вдруг взрыв. Мы продолжили читать. Взрывной волной выбило оконную раму , осколок попал в дикторский пульт. Но прекратить передачу было нельзя: нас слушают». Радио блокадного города не умолкало ни на минуту, а в те моменты, когда эфиров не было, по нему транслировали стук метронома. Медленный темп ударов означал отсутствие воздушной атаки, а быстрый — предупреждал о ней.
Каждый день эфира давался работникам радио ценой невероятного мужества, а порой и жизни. «Как было трудно поддерживать его работоспособность. Рушились здания, обрывалась радиопроводка. И всё же обрывы устранялись, аварийные бригады шли в зону обстрела, порой сутками, не уходя с поста» — писал Пётр Палладин, начальник радиовещательного узла. Наконец, 18 января 1943 года, в день прорыва блокады, поэтесса Ольга Берггольц объявила в эфире: «Ленинградцы! Дорогие соратники и друзья! Блокада прорвана!».
Память об этих днях, где стойкость и вера в победу, помогали людям переживать страшные дни ленинградской блокады, осталась в архивных звукозаписях с ленинградского радио. Сегодня каждый может найти запись архивного стука метронома, а ещё зайти в музей блокады в Санкт-Петербурге и прикоснуться к непростому прошлому.
Все выпуски программы Открываем историю
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
