«Музыка и воспитание вкуса». Священник Илья Макаров

Гостем программы «Пайдейя» на Радио ВЕРА был председатель Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии священник, директор Хора духовенства Санкт-Петербургской епархии, настоятель Князь-Владимирского собора в Санкт-Петербурге священник Илья Макаров.

Разговор шел о классической и духовной музыке и о том, как развивать у детей музыкальный вкус и понимание музыки.

Ведущий: Сергей Платонов

---

Сергей Платонов

— Дорогие друзья, в эфире программа Пайдейя. Этим красивым словом греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрыть образ Бога, мы будем сегодня говорить. Напомним, что беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей, конечно же священников и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. У микрофона Сергей Платонов. В гостях у нас сегодня священник Илья Макаров, председатель Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии, а также настоятель Князь-Владимирского орденского храма. Батюшка, здравствуйте, приветствую вас.

Священник Илья Макаров

— Здравствуйте, Сергей.

Сергей Платонов

— Батюшка, очень рад, что вы к нам доехали.

Священник Илья Макаров

— Взаимно.

Сергей Платонов

— Отец Илья у нас впервые на Радио ВЕРА. Давно мы с ним знакомы, много сотрудничаем в разных вопросах. Знаю отца Илью как очень неравнодушного человека, который любит свое дело. А дел у него очень много. Сегодня мы поговорим про музыку, потому что отец Илья с музыкой знаком не понаслышке, и одно из его послушаний, я так полагаю, вы руководитель или продюсер?

Священник Илья Макаров

— Директор хора.

Сергей Платонов

— Директор хора Санкт-Петербургской...

Священник Илья Макаров

— Духовенства.

Сергей Платонов

— Простите, директор хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии. Очень приличный хор, очень крутой хор. Я слушал записи еще ранние, где пел отец Андрей Мазур, архидиакон.

Священник Илья Макаров

— Сохранились.

Сергей Платонов

— Сохранились записи, удивительный хор, который еще в советское время существовал и сейчас этому хору...

Священник Илья Макаров

— 55 лет в этот году нашему хору.

Сергей Платонов

— 55 лет, юбилей получается.

Священник Илья Макаров

— Ну да, две пятерки.

Сергей Платонов

— Поздравляю.

Священник Илья Макаров

— Спасибо.

Сергей Платонов

— Батюшка, вы настоятель Князь-Владимирского орденского храма. Что значит орденского?

Священник Илья Макаров

— Князь-Владимирский собор еще в императорской России был главным храмом кавалеров ордена святого князя Владимира. И вообще эта история имперского нашего прошлого была известная, когда были полковые храмы, главные храмы, воинские храмы. Кавалеры ордена должны были иметь попечение о своем статутном храме, там молились за них. У нас, кстати, есть, синодик кавалеров ордена князя Владимира, и дореволюционных кавалеров, и потом когда этот орден возродили, и за нынешних здравствующих кавалеров ордена мы молимся. Надеемся, что они тоже не забывают свой капитульный храм. Поэтому он орденский. Хотя у нашего Князь-Владимирского собора совершенно своя уникальная удивительная история. Мы все знаем храм князя Владимира в Херсонесе, но именно в столичном городе одним из первых появляется наш собор. Он, правда, был изначально Успенским. Его Петр I основывал как Успенский собор, но уже во времена Екатерины II, когда греческий ее знаменитый проект, когда идея объединения, взятия Константинополя, конечно, о ком вспоминали? О князе Владимире. Когда строится уже новый каменный большой собор рядом с Успенским, то Екатерина решила наименовать его именно в честь князя Владимира, и он становится Князь-Владимирским. Хотя Успенский придел у нас сохранился, память о первом храме мы сохранили.

Сергей Платонов

— То есть храму примерно 250 лет, плюс-минус?

Священник Илья Макаров

— Да.

Сергей Платонов

— Удивительно.

Священник Илья Макаров

— У нас будет в 29-м году дата круглая очередная. А так мы свое прошлое исчисляем с 1717-го года, когда Успенский собор был освящен. Это был по преданию... Почему по преданию? Потому что мы, историки, особенно любим, чтобы всё было задокументировано, поэтому все знают, что первый храм в Петербурге, конечно же, Петропавловский в Петропавловской крепости. Второй, или первый приходской храм для прихожан, не крепостной, это Троицкий Петровский собор, который не сохранился, мы знаем только место, где он стоял. И, по идее, следующий приходской храм — это наш, Успенский. Если быть принципиальными и докапываться до бумажек, где это прописано, то мы, наверное, чуть-чуть подальше стоим. Но если смотреть по преданию, в каком году появляется наш храм, 1708-й, то мы второй после Троицкого. Второй приходской храм на Петербургской тогда, а сейчас Петроградской стороне.

Сергей Платонов

— Удивительно, как оживает история нашей страны в простом вашем рассказе. Сразу проходит несколько эпох нашей истории. Батюшка, говорим сегодня про музыку. Хочется раскрыть тему, как музыка может помочь этому целостному процессу образования и становления не только наших детей, но вообще всех нас, как это всё развивается. Лично ваша история, как вы открыли для себя этот музыкальный мир? Что для вас это было? Когда впервые вы поняли, что музыка — это то, что всегда будет со мной по всей жизни? Так, кстати, и происходит.

Священник Илья Макаров

— Я думаю, что мне по наследству передалось. Не потому что мои родители музыканты профессиональные...

Сергей Платонов

— Одна из причин.

Священник Илья Макаров

— А потому что моя мама — в музыке, любила, знала музыку. Я помню, когда приезжал к бабушке в Ярославль, это город, откуда моя мама, там находится самый первый в России театр знаменитый Волковский. Там гастролировали, в том числе, оперные театры. Я, как сейчас помню, Саратовская опера была на гастролях, знаменитый баритон Сметанников, кто в курсе, тот знает этого человека потрясающего, я его слышал. Конечно, маленького мальчика это всё завораживало, тогда еще не было разгула интернета, не было никаких рилсов.

Сергей Платонов

— Пластинок не достанешь, нужно было вживую часто слушать.

Священник Илья Макаров

— А следующий этап — это именно пластинки. Я вживую это всё слышал, сразу же влюбился в «Пиковую даму» Чайковского, эта опера меня сопровождает всю жизнь. И теперь я даже статьи музыковедческие пишу по этой опере, потому что там такие смыслы заложены именно духовные потрясающие. Но это всё идет из детства. Я помню, когда уже мы были в Петербурге, с мамой идем в Мариинский театр, я, естественно, смотрю, что первое посмотреть в Мариинском театре? Ну, конечно, «Лебединое озеро». Я смотрю «Лебединое озеро», знаменитую Мезенцеву — опять же кто в курсе, тот знает эту потрясающую балерину — ахаю от ее появления на сцене. И моя первая мысль: как бы я хотел стоять на этой сцене, что-то здесь надо сделать. Это мечта детская, которая потом сбылась именно в деятельности хора духовенства, когда хор духовенства на исторической сцене Мариинского театра стоял, пел. Это как раз, кстати, был концерт, посвященный юбилейному году Петра Великого. Так случилось, что у меня там была сольная партия.

Сергей Платонов

— Баритоновая.

Священник Илья Макаров

— Да, и я там пел. Когда я это спел на концерте, я вспомнил: это же была моя детская мечта, на этой сцене стоять и выступать. Вот так она и сбылась. Артистом не стал, я и не стремился, я с детства знал, что буду служить в Церкви, но именно служителем Церкви я все равно свою детскую мечту воплотил, я стоял на этой сцене. Я думаю, что есть генетика, в том числе и музыкальная, когда родители слушают музыку, любят хорошую музыку, это передается детям. Я на своем сыне это вижу, я вижу его вкусы. Ему 5 лет, но мы же ему предлагаем слушать не только из мультиков песенки детские, но в том числе ставим «Щелкунчика», и он разбирается, это снежинки, это Щелкунчик выходит.

Сергей Платонов

— Сколько ему лет сейчас?

Священник Илья Макаров

— Пять, но вкусы-то все равно формируются. Я уверен, что, дай Бог, у него будет правильный музыкальный вкус, потому что мы стараемся, чтобы не мусор в его уши летел из динамиков разных, а чтобы хорошая качественная музыка была. Музыка — это, можно сказать, вся моя жизнь. А потом уже, когда подрос, стал задумываться, почему именно такая музыка мне нравится, почему я против попсы такой, которая совсем уж ниже пояса? Почему меня раздражает тяжелый рок? Он просто давит на уши и от него болит голова? Я стал в этом для себя разбираться, в итоге дошел до философии музыки, сейчас диссертацию защищаю по философии музыки. Я уже стал профессионально этим заниматься, музыковедческое образование сейчас получаю. Не знаю, закончится эта история с получением образования.

Сергей Платонов

— Вечный студент?

Священник Илья Макаров

— Нет, то, что тебе интересно то, что ты хочешь узнать.

Сергей Платонов

— Это уже не про учебу, это уже про познание большего чего-то.

Священник Илья Макаров

— Да, и то, где ты хочешь его применить, сегодня это так. Ты получаешь хотя бы магистерское образование базовое, а дальше ты творишь. Хочется это всё осмысливать профессионально, не только как музыкант, но и как музыковед, философ. Почему? Потому что музыка, как говорили романтики, это важнейшее из искусств, они обожествляли это искусство, они ставили его выше всех, я считаю, что они были правы. Не в обожествлении музыки, а в том, что они ее ставили выше всех других искусств. Потому что музыка для меня, и не только для меня, я могу назвать фамилии, тот же Лосев, тот же Лосский, который третий из этой знаменитой четы, отец Николай Лосский, который тоже писал о богословии музыки. Ряд авторов, особенно в 20-м веке, утверждали, что музыка это особый язык, на котором Бог разговаривает с человеком. Если это признать, даже если мы это еще не ощущаем, хотя бы согласиться, принять это на веру, а дальше раскрывать это в себе, то ты, действительно, с этим соглашаешься и понимаешь, как важно, какую музыку ты слушаешь. Сегодня возмущаются, почему они слушают этот рэп какой-то с матами.

Сергей Платонов

— Даже если без мата, там абсолютно примитивная музыка. Простите, пожалуйста, кто готов сейчас спорить со мной.

Священник Илья Макаров

— Там музыки практически нет, там больше речитативы идут.

Сергей Платонов

— Там задача как будто слушать текст. Но я могу послушать текст один раз и даже проникнуться.

Священник Илья Макаров

— Его можно почитать и поэтически, не обязательно с музыкальным битом.

Сергей Платонов

— Здесь некое есть прочтение в этом жанре, но, я так полагаю, не совсем принадлежит нам. Это же западная культура?

Священник Илья Макаров

— Да, там началась.

Сергей Платонов

— Порой я с некоторыми музыкантами, даже очень известными в поп-культуре, включаю какую-то музыку и задаю вопрос: это что нормально? Он говорит: Ну да, это качает.

Священник Илья Макаров

— Качает. А что значит, качает?

Сергей Платонов

— Я заметил, раз мы говорим про детей, с вами соглашусь, что дети в определенном возрасте, как пластилин.

Священник Илья Макаров

— Конечно.

Сергей Платонов

— Я много раз у этого микрофона говорил, как когда я слушал то, что слушает мой сын, я говорил, что ты слушаешь? А они же с умной колонкой уже общаются, могут...

Священник Илья Макаров

— Разговаривать с ней и заказывать музыку.

Сергей Платонов

— И разговаривать, к сожалению, и, действительно, заказывают у нее музыку и что-то слушают. Я помню, как-то мы ехали в машине, я говорю, тебе это нравится? — Ну да. Я говорю, а давай, вот это послушаем, и включаю ему что-то из своего листа, и он это слушает. У меня есть возможность, я запретил некоторую музыку.

Священник Илья Макаров

— Конечно.

Сергей Платонов

— Потому что аккаунт мой, и он мой плейлист начал слушать. Я не скажу, что мой плейлист идеальный, но я люблю мелодическую музыку и желательно с хорошим вокалом. Это должна быть какая-то содержательная история. Что касается чувства прекрасного, тоже расскажу свой личный пример. Во-первых, так как мой отец пел в хоре Троице-Сергиевой лавры, я спал на клиросе отца Матвея (Мормыля), кто вспомнит.

Священник Илья Макаров

— С детства впитывал это всё. Классно.

Сергей Платонов

— Папе, видимо, не с кем меня было оставить, он приходил со мной на богослужение, я помню Трапезный храм, я на лавочке почему-то хотел спать, в общем, я спал, они пели. Не скажу, что я стал каким-то идеальным певцом.

Священник Илья Макаров

— Хороший певец, я знаю.

Сергей Платонов

— Плюс-минус. Но любовь к этой музыке, к этим аккордам, к этому звучанию отложилась. Даже можно не заставлять ребенка ходить в музыкальную школу, в музыкальную школу, кстати, я пошел в пятом классе, мне было, наверное, 10-11 лет, это очень поздно.

Священник Илья Макаров

— Ты в пятилетку пошел? Я с первого пошел, с 7-ми лет.

Сергей Платонов

— Все решили проблемы с музыкальной школой в 7-8-м классе, а я в 10-м классе. Я был старшеклассником, оканчивал музыкальную школу. Не скажу, что от этого был какой-то толк, так получилось, был трудный период жизни, родители, видимо, не занимались. Но все-таки в какой-то степени именно эта атмосфера... А еще папа много играл на гитаре, пел песни, та же «Машина времени».

Священник Илья Макаров

— И играет и поет, это красиво.

Сергей Платонов

— И народные песни и еще что-то, это всё отложилось в 4-5 годиков.

Священник Илья Макаров

— Я тебя перебью, насчет папы, отца Николая. Впервые, когда я на каком-то носителе, то ли диск, то ли еще кассета, не помню, услышал хор отца Матвея (Мормыля), там естественно были и сольные вещи, несколько песнопений солировал — я именно услышал впервые солиста из хора отца Матвея — это как раз был твой папа, отец Николай. И меня тогда его голос потряс. Но потом, когда я, уже будучи студентом, еще не семинарии, а светского университета, приезжал в Москву, я пришел в Елоховский, это была Светлая седмица, вечерняя служба. А там же уникальные прокимны каждый день.

Сергей Платонов

— Да, Великие прокимны.

Священник Илья Макаров

— И отец Николай служил, и еще там был тоже отец Николай, такой батюшка митрофорный, напомни фамилию.

Сергей Платонов

— Он уже покойный, отец Николай Степанов, скорей всего.

Священник Илья Макаров

— Вот, они как раз вдвоем служили. Твой папа эти прокимны на распев, не просто в одну ноту, а красиво нараспев, и хор. Я узнал этот голос, я же не запомнил имя, фамилию священнослужителя, и я не знал его в лицо, но по голосу его узнал. То, что я слышал на записи, я потом в реальности услышал в Елоховском соборе. И только потом, когда мы с тобой познакомились, ты мне сказал, что это «мой папа». О, ну ничего себе.

Сергей Платонов

— Мы сначала с батюшкой общались совершенно спокойно, пока не выяснили родословную. А это важный момент. Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. Беседуем сегодня со священником Ильей Макаровым, председателем Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии, настоятелем Князь-Владимирского орденского храма. Мы продолжим. Действительно, очень важно то, что мы получили в детстве. Я рассказал свою историю, спасибо за добрые слова про папу, отец Илья. Это важный момент. Всё, что сейчас я делаю, простите за мое дерзновение в эфире Радио ВЕРА, связано зачастую с музыкой. Я не могу сказать, что я профессиональный музыкант, но есть некая наслушанность. Да, до от рэ, ми от фа отличишь, есть какой-то опыт. Нельзя сказать, что это профессиональная музыка, я часто вступаю в полемику с многими профессиональными музыкантами, прямо ругаемся порой. Я говорю: ну что, вы спели ноты, ну здорово, ну Львовский, красиво попали, как пианино, а дальше что? Здесь следующая ступенька, содержание музыки, по моему мнению, что вы хотели этим сказать, какая часть души? Эти моменты тоже слышат дети. Мне кажется, что порой музыка, которая создается человеком, не говорим про искусственный интеллект, там вообще пластмасса, кстати слышится очень.

Священник Илья Макаров

— Конечно, что это не голос человеческий.

Сергей Платонов

— Это тебя опустошает. Мы буквально вчера слушали какие-то треки, мне в предложку предложили с музыкальных платформ музыку, мы слушали. Один раз ты послушал, посмеялся над содержанием и всё. А ведь этого суррогата очень много.

Священник Илья Макаров

— Много.

Сергей Платонов

— Как здесь быть с тем, чтобы музыка была действительно содержательная, чтобы были настоящие специалисты. Музыка становится бизнесом, чем-то другим, нежели мы говорим, что это Божественное что-то.

Священник Илья Макаров

— Шоу-бизнес это теперь, к сожалению.

Сергей Платонов

— И дети это видят, в том числе.

Священник Илья Макаров

— Да, в том-то и дело, что дети чувствуют. Они чувствуют искренность, они хотят чего-то настоящего, но очень быстро общество, получается мы все в этом участвуем, забиваем их суррогатами, и они перестают слушать подлинное и подсаживаются на суррогаты. Правильно, Сережа, ты сказал насчет пластмассовости звучания музыки от Ивана Ивановича, я так называю искусственный интеллект.

Сергей Платонов

— Иван Иванович? Замечательно.

Священник Илья Макаров

— ИИ. Ему уже так все верят, его уже так все полюбили, давайте, теперь и именем его назовем. Я шучу, но тем не менее.

Сергей Платонов

— Есть Максим Иванович, будет Иван Иванович.

Священник Илья Макаров

— Да, я шучу, но тем не менее. Эта пластмассовость, ее многие люди не распознают. Давайте детям дадим пластмассовое мороженое, зачем давать настоящее? Давайте пластмассовое, раз мы ему даем пластмассовую так называемую музыку.

Сергей Платонов

— А почему даем? Потому что сами не воспитали в себе. Многие говорят, я не умею петь, у меня нет слуха. А ведь это ошибка, у всех есть голос, у всех есть слух. Мы же разговариваем, мы же слышим.

Священник Илья Макаров

— Конечно.

Сергей Платонов

— Значит, в какой-то степени, человек этому не придал значения.

Священник Илья Макаров

— Да, он от этого оградился, посчитал, что это ему не важно. Раньше классическое воспитание — это не только математика, не только литература или языки, это в том числе музыка и даже танцы, и это в обязательном порядке. Каждый должен в минимальной степени музицировать, петь, это классическое нормальное образование. Я считаю, что это лучшее образование. Почему? Потому что человек развивается в совершенном своем состоянии. Он не обязательно должен стать музыкантом профессиональным, но он должен чувствовать, понимать музыку. Сегодня мы ее воспринимаем на уровне эмоций, это тоже неплохо. К сожалению, есть ряд специалистов, которые говорят, что церковная музыка не должна быть эмоциональной. Это неправда, там есть эмоция, и своеобразная эмоция, облагороженная, осветленная, но она там есть.

Сергей Платонов

— Сдержанная.

Священник Илья Макаров

— Попробуйте стихиры распойте ИИ. Вот вам и будет тогда безэмоциональная, пластмассовая, как ты сказал хорошо, музыка. Это нормально? Это не нормально. Там есть эмоции. Того же отца Матвея давай вспомним. Неужели он без эмоций церковную музыку пел? У него-то как раз эмоций, будь здоров.

Сергей Платонов

— Давайте вспомним хор Матвеева храма Всех скорбящих радость на Ордынке.

Священник Илья Макаров

— Да, потрясающий просто хор. Именно благодаря звучанию этого хора люди приходили просто послушать удивительную духовную музыку, которую невозможно было в советской России услышать нигде больше, ни на записях, ни в концертах, и оставались в Церкви навсегда. Потому что музыку слушали. Если бы Николай Матвеев пел не эмоционально, а так просто выхолощено. Мне кажется неправильным такое понимание музыки. Она, конечно же, не ниже пояса, она, конечно же, не плаксивая, не любовная, она другая. Но она не неэмоциональная, она как раз очень эмоциональная. Только наши эмоции нужно облагораживать в Церкви, тогда мы эти облагороженные эмоции понесем в мир. Почему важно приобщение, как мы утверждаем, я имею в виду, мы — духовенство, к русскому духовному музыкальному наследию? Это наш культурный код, популярная очень фраза. Если мы говорим о том, что у нас сегодня должен быть приоритет духовного над материальным, это я цитирую указ президента 809-й, давайте, мы людям расскажем, что такое духовное. А духовное — это не в театр сходить и не по набережной прогуляться. Духовное — это как раз нахождение внутри себя того смысла, которое нам передается из поколения в поколение. Где ты его увидишь, услышишь? В духовной культуре. А стержнем духовной культуры в России что является? Ну, конечно, духовное пение. Ну, а что еще? Помимо иконописи, я все-таки на первое место ставлю духовную музыку. Почему? Потому что это слово, соединенное с музыкальной интонацией, которое потом визуализируется в иконописи и даже в архитектуре. Но это всё памятники, а мы-то говорим о реальной жизни, а где ты чувствуешь реальную жизнь? Где ты с ней соприкасаешься? Я считаю, что в духовной музыке. Ее нужно слушать обязательно, даже если ты ее пока не понимаешь. Но если ты ее не слышишь, никогда с ней знаком не был, то ты далек от духовной культуры. Ты тогда не понимаешь, что такое духовность. Что толку говорить, что мы сейчас защищаем наши духовные ценности? Их никто не знает, в них никто не живет, их никто не чувствует. Конечно, это надо с детства всё давать.

Сергей Платонов

— Да, почему-то все решили, что если сейчас мы вытащим на поверхность многочисленные, прекрасные, хорошие народные коллективы, которые будут петь в народной манере...

Священник Илья Макаров

— Это лубок. Мы к этому относимся как к лубку, это как культура неплохо.

Сергей Платонов

— Это музейный экспонат. Это жить же должно как-то.

Священник Илья Макаров

— Это хорошо, но мы к этому относимся как к наследию прошлого, а это должно быть нашим настоящим.

Сергей Платонов

— И это тоже фундаментальный вопрос и проблема, которая и выходит к тому, что мы сами, получается, не понимаем, что мы слушаем, и зачем, и о чем это вообще, и что-то еще хотим от детей.

Священник Илья Макаров

— Конечно.

Сергей Платонов

— И потом удивляемся, что они слушаем одного достаточно известного исполнителя, он весь в татуировках на лице.

Священник Илья Макаров

— Не будем его называть.

Сергей Платонов

— Да, бедняжка, плакал в определенных моментах. Но я, честно скажу, нашел в себе силы послушать его творчество и ничего не понял. И не потому, что я какой-то не такой.

Священник Илья Макаров

— Сережа, а там не надо понимать. Там надо как раз одно только знать, что это всё полная деградация, это всё дискредитация музыкального искусства как такового.

Сергей Платонов

— Может, это заговор какой-то, простите?

Священник Илья Макаров

— Да, но только адепты этого заговора, которые исполняют, они-то как раз не понимают. Не мы не понимаем, а они не понимают, что они творят зло. Давайте называть это своими именами. Если к музыке относиться как к развлекаловке, тогда действительно важно, чтобы она качала. То, что ты сказал из разговора с одним человеком, я вспомнил очень популярное направление, Диско, помнишь, в 80-е года прошлого столетия.

Сергей Платонов

— Она такая симпатичненькая, сейчас слушаешь.

Священник Илья Макаров

— Но главное, для чего создавался этот стиль музыки? Понятно, для чего. Для раскачки, для того, чтобы под эту музыку танцевать на тогдашних дискотеках. Вот это история. Конечно, есть музыка и для балов, мы всё понимаем. Но, извините, культура балов 19-го века — не то же самое, что в 20-м веке дискотеки. А сейчас, когда люди идут на танцпол, им надо, чтобы их качало.

Сергей Платонов

— Почему, я вот не понимаю?

Священник Илья Макаров

— Ну, возьми барабан, просто бейся туда, и тебя будет качать. Для чего выдумывать какие-то биты и говорить, что это музыка? Вот это очень странно. Музыка не качать должна, музыка тебя должна...

Сергей Платонов

— Возвышать.

Священник Илья Макаров

— Одухотворять, это понятно, но это высокое слово для современников. Она тебя должна вдохновлять, но это тоже по максимуму. Но хотя бы вытаскивать тебя из обыденности, из будней. А мы, к сожалению, утомившись все от бизнеса, думаем, что в субботу, пойдя на танцпол, мы отдохнем. На самом деле мы еще больше устаем. Я уже не говорю, что это обязательно сопровождается напитками определенными.

Сергей Платонов

— И даже физиология человека определенная, у него работают связки в этот момент, потому что это вокал.

Священник Илья Макаров

— А ты как профессионал уже начинаешь рассуждать. Большинство людей этого не понимают, что ты вступаешь в эту вибрацию, эта вибрация на тебя влияет. Она влияет на твои молекулы, мы же из воды состоим, а мы знаем, уже сколько этих исследований, как молекулы воды реагируют на плохие звуки, наоборот, на приятные слова. Ну, так и человек точно так же на подсознательном уровне.

Сергей Платонов

— Говорят, вино лучше получается, если вы играете ему на скрипке, пока оно еще растет на лозе. Вот такая история, в этом есть что-то.

Священник Илья Макаров

— Конечно, какую музыку, это важно, мы слушаем. К сожалению, музыку сегодня используют во вред человеку, это я бы не называл музыкой. Мы должны новое слово придумать для тех звуков, которые сегодня, якобы, являются музыкой, а на самом деле разрушают человека. Музыка не может человека разрушить. Так же, как его не может разрушить слово. Слово человека образовывает. Ты начал с образования, ваша программа про образование. Что образовывает человека? Его образовывает, помнишь, как у Зизиуласа «Бытие как общение», человека образовывает общение, слово. А слово, которое звучит, еще и имеет свою интонацию, музыкальность. Значит, музыка тоже должна образовывать человека.

Сергей Платонов

— Так она и передает характер того человека, который доносит эту музыку, это тоже чувствуется. Дирижер великий, кто-то не великий, просто дирижер, я слежу за этим, как работал Свешников, какая мимика при этом получается, как он себя отдает, это важный момент.

Священник Илья Макаров

— Там всегда есть личностный подход. Интересен тот творец, который личность вкладывает, всего себя в свое творчество. Он не выражает себя. Когда говорят, в искусстве человек себя выражает. Ничего подобного. Великие творцы себя не выражали. Микеланджело не себя выражал, он идею Божественную выражал своим творчеством. Так и дирижеры великие не себя выражают, они выражают мысль, идею своим творчеством. И вот это интересно. А ИИ так не делает. ИИ это не личность, он не способен вообще на такое. Неужели современный человек не может отличить, где выражена личность автора, а где нет?

Сергей Платонов

— Не может.

Священник Илья Макаров

— Почему?

Сергей Платонов

— Об этом продолжим говорить через небольшую паузу. Напомним, что в эфире программа Пайдейя. У микрофона Сергей Платонов. Сегодня у нас в гостях священник Илья Макаров, председатель Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии, настоятель Князь-Владимирского орденского храма. Кроме того вы еще и музыковед.

Сергей Платонов

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Сергей Платонов. Беседуем сегодня со священником Ильей Макаровым, председателем Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии, настоятелем Князь-Владимирского орденского храма. Батюшка, продолжаем. Говорили о музыке, о философии, хочется говорить еще и еще, кого-то, может быть, задели, у каждого свои вкусы. Но существует же какой-то определенный стандарт музыки, которую человек должен знать. Ровно так, как мы должны за свою жизнь прочитать какое-то количество книг определенных авторов и произведений соответствующих.

Священник Илья Макаров

— Всё правильно.

Сергей Платонов

— Какие это могут быть произведения, которые рекомендуете вы, как отец, как профессионал и как человек, который любит музыку, для прослушивания? Кстати, пока вы не стали отвечать. Мой сын тоже стал ходить в музыкальную школу, я его отдал с первого класса. Судя по всему, я буду обращаться к репетитору, не хочу, чтобы он это оставлял, а более активно этому посвятил свою жизнь даже потому, что мне не столько нужно, чтобы он вырос музыкантом, а сколько он должен получить базу формирования вкуса. Я заметил, что перед уроком сольфеджио 20 минут они просто слушают музыку. Как-то мы ехали в машине, он услышал определенную мелодию и сказал: а это мы слушали в музыкальной школе. Я говорю, а кто автор? Он говорит, я не знаю, не запомнил. Я говорю: это Чайковский. Тоже интересный момент. Батюшка, вам слово.

Священник Илья Макаров

— «Угадай мелодию» — это хорошая игра, спортивный интерес тут есть.

Сергей Платонов

— Он запомнил.

Священник Илья Макаров

— Это отлично, потому что я тоже уже в сознательном взрослом возрасте задумался, почему мне так нравятся композиторы-импрессионисты, Дебюсси, Равель? Кто практиковался, не став импрессионистами, они себя практиковали в этой музыке, великие композиторы начала 20-го века. А потом сам себе ответил. Я вспомнил, моя школа называлась, тогда было такое название, «Авторская школа», то есть появлялись лицеи, гимназии, а это была Авторская школа. Что значит авторская? Там давали свободу. Там набирали определенных учителей. Это новая школа, она только открылась, и мы всем классом из соседней школы перевелись в эту новую школу, и — с чистого листа. Туда специально приглашали педагогов, которые авторские программы имели, им давали свободу в этом, поэтому мы там с удовольствием ходили на литературу, с удовольствием ходили на историю. Я даже тогда понял, что если получать образование, то именно историческое. Так же у нас были уроки искусства, мы слушали музыку. Приходил совершенно, казалось бы, не роскошно выглядящий музыковед, с бородой мужчина, приходил, что-то там говорил, бу-бу-бу. Все ребята спали, грустили. Я специально в себе находил внутренние... я же в музыкальную школу хожу, я должен со вниманием, с открытыми глазами это слушать. Он ставил пластинки, тогда были еще пластинки, хотя были уже и кассеты, но он принципиально ставил пластинки, и правильно делал, как мы теперь понимаем.

Сергей Платонов

— Я соглашаюсь с этим, другой звук совершенно.

Священник Илья Макаров

— С высоты 30-летнего опыта мы теперь понимаем это, поэтому у меня в кабинете в соборе стоит проигрыватель, мне теперь дарят пластинки, я там слушаю.

Сергей Платонов

— Намек понятен.

Священник Илья Макаров

— Я слушаю замечательную музыку. Конечно, другой звук, но это мы сейчас понимаем, чем аналог от цифры отличается и в чем разница. Так вот, он ставил нам импрессионистов, Дебюсси, Равеля. И это же в меня запало, и я же потом стал этим интересоваться. Я потом только раскрыл духовный смысл импрессионизма как такового, хотя он казался многим просто этикеткой, просто красиво. Ничего подобного, это не просто красиво, там своя глубокая философия. И, когда я узнал, что у того же Дебюсси есть и произведения духовного плана, для меня сразу всё сложилось. О вкусах не спорят, но мы не про вкусы. Кому-то нравится Бах, кому-то Моцарт, но все признают их великими и все считывают те смыслы, которые они дают. Вообще разговор профессиональный — это не разговор нравится/не нравится. Разговор профессиональный — что эта музыка дает, о чем она, почему и для чего она. Почему мы говорим, что кто-то классик? Классики это не только 18-19-й век, классики это и 20 век, в том числе.

Сергей Платонов

— Шостакович, Прокофьев.

Священник Илья Макаров

— Конечно. В 20-м веке можно было жить, видеть, слышать композитора и понимать, что он классик.

Сергей Платонов

— Рахманинов, кстати.

Священник Илья Макаров

— Да. Сегодня я так сказать не могу. Есть академические композиторы, но классики, когда ты чувствуешь, что этот композитор навсегда. У меня есть любимые современные композиторы, но я не могу сегодня сказать, что этот композитор навсегда, что это классик.

Сергей Платонов

— Кто ваш любимый современный композитор?

Священник Илья Макаров

— Если касаться тех композиторов, которые сочиняют, в том числе, духовную музыку, я назову Сергея Екимова, есть такой петербургский композитор. Он заслуженный деятель искусств, недавно получил премию правительства. Мне его смыслы нравятся. Он принципиально говорит: я пишу не церковную музыку, не богослужебную. Он очень скромно всегда об этом говорит. Но он пишет на церковные тексты, и я даже использовал его произведения в открытых лекциях в Мариинском театре — там есть такой лекторий, мы говорим о русской духовной музыке — я использовал его некоторые песнопения для иллюстрации библейского сюжета. Понимаете, человек настолько проникает, что его песнопения просто лучшим образом иллюстрируют какой-то евангельски сюжет, где, конечно же, мы раскрываем богословские смыслы этого сюжета. Это не просто история, это смысл нашей жизни. Его назову. Есть и другие авторы, сегодня много церковных композиторов, которые, будучи профессиональными академическими композиторами или дирижерами-регентами, сочиняют церковную музыку. Кому-то это нравится, кому-то нет.

Сергей Платонов

— Миронов есть такая...

Священник Илья Макаров

— Но смысл в чем? В том, что сегодня церковная музыка живет, она развивается, мы не остановились на Чеснокове, Архангельском. Огромный пласт духовной музыки 20-го века, который находился под спудом по известным причинам, сегодня оживает. Например, регент нашего Князь-Владимирского собора Влад Смирнов, тоже учась в музыкальном ВУЗе, занимается собиранием духовной музыки 20-го века, у него уже около десяти тысяч единиц хранения, там в том числе и рукописи. Мы сейчас делаем сайт от собора, посвященный этому наследию. Это уникальные вещи, которые не исполнялись даже ни разу. Если исполнялись, то у каждого этого песнопения есть своя судьба. Я сейчас вернусь к вопросу, что надо послушать современному человеку. Например, регент нашего собора Владимир Зинченко — герой блокадного Ленинграда. Вот ответ на вопрос, люди в блокадном Ленинграде пели и писали духовную музыку. Понятно, что она исполнялась в храмах, но для них это было важно. А знаменитый Борис Асафьев, известный музыковед и композитор советской России, например, балет «Бахчисарайский фонтан» — он автор, или «Пламя Парижа», чтобы понятней было, кто такой Борис Асафьев, музыковеды его знают, у него масса статей. Кстати, он философски раскрыл понятие музыкальной интонации, тоже на заметку музыкантам, почитайте, потрясающе. Он не говорил про Бога, но когда он в самую страшную зиму 41-42-го годов в блокадном Ленинграде... Тогда известных музыкантов, дирижеров свезли специально в Александринский театр, там в гримерках они жили, их там хоть как-то немножко подкармливали, чтобы присмотр за ними был. Потом уже в 42-м году его перевезли в Москву, и дальше он в Москве трудился. Так вот, он в это время в Александринском театре в декабре голодном пишет 10 духовных песнопений. Как вы думаете, большинство из них чему посвящено? Декабрь.

Сергей Платонов

— Рождеству?

Священник Илья Макаров

— Конечно. Но эти песнопения раскрыты были, только пять лет назад эти рукописи нашли в одном из московских музеев. Их спел наш Петербургский камерный хор, уже есть эти записи. Я думаю, мы еще таких откровений о 20-м веке будем очень много находить. Возвращаюсь к вопросу, какую музыку надо слушать. А нужно слушать такую музыку, которая человеком прожита, можно сказать, выстрадана. А вот выстрадана нам понятней, музыка военной поры, тот же Александров. Ведь только Александров, человек, воспитанный как музыкант регентом Казанского собора Фадеевым в Петербурге; человек, который свое образование на клиросе церковном получил; человек, который пошел служить родине, и служил, в том числе, в погонах, и служил, в том числе, музыкой. И Бог дает этому человеку свое благословение и гимн Советского Союза и России, мы до сих пор эту музыку поем...

Сергей Платонов

— И гордимся.

Священник Илья Макаров

— ...хотя уже три текста поменялось, и дает ему главную песню войны вообще.

Сергей Платонов

— «Священная война».

Священник Илья Макаров

— Да. Его имени сейчас знаменитый ансамбль песни и пляски Российской Армии. Это ведь тоже не случайно, это тоже музыка 20-го века. Выстраданная, нам понятно, а пережитая? Все любят песни про любовь. Сегодня, правда, матом все эти песни поются, так называемые песни.

Сергей Платонов

— Слишком смазливая сейчас музыка про любовь.

Священник Илья Макаров

— Вот. А у нас про любовь всегда ниже пояса. Хорошо, но вы Верди послушайте, вот там любовь. Почему? Да потому, что там любовь ценой в целую жизнь человеческую. Когда ты за свою любовь жизни не жалеешь, потому что знаешь, что впереди вечность, такую музыку надо слушать. Поэтому плейлист у меня очень большой, который я могу предложить. Конечно, я буду называть классику, но я могу называть и современных авторов, музыку 20-го века. В современных я буду называть фрагментарно, это композиция хорошая, это можно послушать, вот эта со смыслом. А то, что бессмысленно, я не буду называть. Но есть авторы, у которых что ни возьми, всё нужно слушать. Почему? Да потому что это композитор, которого нам Бог послал. Чайковский, ну, нам его Бог послал. Как его пытались испоганить, и это не в наше время, когда любят всякие скабрезности, его уже в 20-м веке пытались испоганить, и уже есть статьи научные. Эх, я завелся, потому что на свою тему интересную...

Сергей Платонов

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. Сегодня у нас в гостях священник Илья Макаров, председатель Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии, настоятель Князь-Владимирского орденского храма. Мы говорим о том, что послушать нам, прежде всего, и что должны прививать своим детям.

Священник Илья Макаров

— Есть набор того, что каждый образованный человек должен знать. Почему он должен это знать? Потому что это формирует тебя как личность. Это знаменитые произведения. Каждый человек должен знать, кто такой Аристотель, Платон, каждый человек должен почитать Пушкина, Гоголя, и каждый человек, конечно, должен послушать Моцарта и Чайковского. Но это само собой. Это не обсуждается.

Сергей Платонов

— А про Чайковского можно продолжать, ваша тема.

Священник Илья Макаров

— Перебил тебя, извини.

Сергей Платонов

— Про Чайковского говорите, это ваша важная тема?

Священник Илья Макаров

— Да, его оболгали, причем, сначала в западных СМИ, журналистика, в 1930-х годах стали этот мусор выносить. А сейчас уже есть статьи, тоже западные, они реабилитировали его в наших глазах, которые опровергли всё эту так называемую его, якобы, переписку, всё это было подстроено. Поэтому, когда мы так мило говорим, что, да, Чайковский прекрасен, но вот... Да не надо ничего стесняться, Чайковский прекрасен, потому что он прекрасная личность, он замечательный человек, его Бог послал русской культуре. Так же как и Пушкина. Мы говорим, Пушкин себе там что-то позволял, какие-то вольности молодецкие. Какие? Я, например, сторонник тех литературоведов, которые говорят, что эти скабрезные стишки, которые приписывают Пушкину, хоть на него и похоже, но это тоже не его. Почему я так утверждаю? Потому что человек, который чувствует свою миссию в этом мире, а такие люди, как Пушкин и Чайковский чувствовали эту миссию, который посвящает всего себя своему делу, тот, кто пишет не ниже пояса, а то, что облагораживает, возвышает, тот, у кого, например, у Чайковского через музыку реальное богословие жизни слышится.

Сергей Платонов

— И ты это чувствуешь.

Священник Илья Макаров

— Этого человека нельзя мешать с грязью. Были ли у них свои грехи? Да, как у всякого человека, да. Но они не были монстрами, как их пытаются представить. Это первый момент. А второй момент, почему для нас, если про музыку говорить, Чайковский так важен? И другие композиторы, Рахманинов, Стравинский? Вот еще вариант, Стравинский, которого ну как только ни пытались интерпретировать. Но это человек, который просто сделал 20-й век. Всё, что случилось в музыке 20-го века, это всё пророчествовал Стравинский, это всё есть в его интонациях. Когда я говорил, что мой любимый композитор Стравинский, все открывали большие глаза, это как? Да, вот так. Ну, он же какой-то непонятный, такие у него звучания, такие гармонии, он же такой рваный и такой и сякой. Я говорю, давайте разбираться, садимся, слушаем фразу за фразой, такт за тактом и понимаю, почему он это сделал, почему он именно так эту свою музыку преподнес. Хорошо, «Весна священная», о чем это? Про язычество? Ничего подобного. «Весна священная» — это предвестник всех революций, которые потом случились, это аларма, крик о помощи молодого тогда Стравинского, и это всё читается. Почему для нас это важно? Потому что это люди, которые некую миссию несут, это люди, через которых Бог с нами говорит, и он пытается до нас какую-то мысль донести, которая важна для нашей жизни. Это музыка не развлекаловка, это музыка для осмысления, значит, это музыка для саморазвития. Когда музыку делают фоном и развлечением, то это не музыка и это во вред. А когда музыка — это твое собственное взросление, созидание, совершенствование, это твоя философия, это твоя любовь. Вот когда музыка это твоя любовь, тогда она тебе будет только на пользу. Вот такую музыку надо слушать. А перечень этих авторов и произведений достаточно большой. Начнем с духовной музыки, а дальше перейдем на классиков, а потом уже на современность, и тогда уже будет понятно, а кто сегодня молодец, а кто сегодня хорошую настоящую музыку пишет, кто сегодня про смыслы, а не про «качает» и не про потанцевать. Всё просто.

Сергей Платонов

— Это очень интересно. В общем плейлист у каждого может быть свой, но нужно цепляться за какие-то обязательные...

Священник Илья Макаров

— Образцы.

Сергей Платонов

— Образцы, рычаги, какие-то другие способы, за что можете ухватиться. При этом не обязательно быть профессиональным музыкантом.

Священник Илья Макаров

— Абсолютно не обязательно.

Сергей Платонов

— Можно быть замечательным математиком или батюшкой.

Священник Илья Макаров

— Нужно быть человеком.

Сергей Платонов

— Человеком, совершенно верно, и тогда всё получится. Подходим все равно, я про детей говорю, почему это так хочется проговорить? Вернемся, что есть мнение у некоторых музыкантов, что русская музыка закончилась примерно на Шостаковиче, Прокофьеве, Свиридове.

Священник Илья Макаров

— На Свиридове заканчивается.

Сергей Платонов

— И всё, и дальше никого не было. Почему так? А ведь это тоже своего рода некая иллюстрация того, что мы не воспитываем подрастающее поколение, откуда им взяться? Есть, я слышал мнение, что, например, есть такой конкурс композиторов «Партитура», что там действительно что-то рождается и нужно поддерживать этих молодых композиторов. Возможно кто-то из них...

Священник Илья Макаров

— Прорвется.

Сергей Платонов

— Прорвется и станет тем самым классиком. Есть замечательный такой профессор, и полагаю высокой ученой степени в области музыки, Стулова у нее фамилия. Она еще в конце 70-х, в 80-е годы написала свою диссертацию о том, как заниматься с детьми в плане их голосообразования, голосоведения, как работать с детьми. Очень большой труд написала, профессиональные музыканты знакомы с этим творчеством, особенно те, кто работает с детьми. Она сказала, что первые признаки того, что дети приходят не такие музыкальные, не сказать, что бесталанные, но более простые в своих музыкальных изысканиях или познаниях, это происходит потому, что в семье перестают петь. Самый важный момент. Как только за столом или во время работы... А наши русские люди как это делали? Каждому периоду времени года или церковному празднику или посевной...

Священник Илья Макаров

— Свои песни.

Сергей Платонов

— Свои песни, они всё это пели, и всё это рождалось. Я слышал такую историю, что у того же Свешникова, кажется, был такой карт-бланш в наборе певцов. Рассказал мне один музыкант историю, что он услышал очень низкий голос у одного пожарника и говорит, идите ко мне в хор. Он услышал какое-то профундо у этого человека, может, он запел что-то. Он этого пожарного в хор привлек, ему дали машину, жилье, только пой. Старые записи советские хора Александрова того же или того же Свешникова, вот эту Всенощную писал год.

Священник Илья Макаров

— А сколько он песен народных обрабатывал?

Сергей Платонов

— Это просто невероятно, мы до сих пор ничего лучше не можем услышать. Звучали люди как-то по-особенному. Вот этот хор, на пластинках, особенно, когда слушаешь, это звучит как...

Священник Илья Макаров

— Хор Жарова — тоже уникальная история.

Сергей Платонов

— Уникально.

Священник Илья Макаров

— Уникальная история. У отца Матвея. Пожалуйста, у каждого своя тема, это люди-легенды, это люди эпохи.

Сергей Платонов

— Но они не рождаются сейчас. Почему? Если можно так сказать. Может быть, я очень дерзко сейчас говорю.

Священник Илья Макаров

— Нет Моцарта, да, нет сейчас Жарова. Кто есть? Знаешь, почему они сегодня не рождаются? Может быть, родились, но пока еще не выросли. Я очень жду, когда Моцарт появится. Я считаю, что вслед за Мартыновым я тоже готов утверждать, что музыка умерла, настоящая музыка умерла. Она может воскреснуть, она воскреснет, благодаря таким людям, как Моцарт, Чайковский и другие, кого мы сегодня называем. Может быть, родились, еще не проявили себя.

Сергей Платонов

— Капитализм такой вот, в том числе?

Священник Илья Макаров

— Да, а в чем проблема капитализма?

Сергей Платонов

— Деньги? Всё монетизируется.

Священник Илья Макаров

— Деньги. А к чему это приводит? Это приводит к ширпотребу, к копированию и к тиражированию. Мы, к сожалению, копирщики, мы сегодня нового мало создаем, мы подражаем, мы копируем. Чего-то наслушаемся, даже чего греха таить, церковный композитор, мы же в контексте все равно работаем. Мы сегодня как определяем, музыка церковная или не церковная? Она похожа на то, что было до этого или нет по чувствам, по эмоции, по звучанию, по голосоведению даже? Похожа на то, что было или нет? Для нас традиция это какое-то подражание прошлому. Это неправильно, традиция наоборот дает возможность для развития. Если бы Андрей Рублев подражал, то не было бы Андрея Рублева. Он был в контексте почему? Потому что он чувствования правильно выражал, он выражал опыт молитвенный. А кто нам мешает сегодня этот опыт выразить? Но мы, может быть, в меньшей степени это можем это сделать. Почему? Потому что у нас прервалась эта традиция выражать молитвенный опыт в искусстве, мы его возрождали последние 30 лет. Сейчас у нас только-только начинает что-то получаться, появляться самобытное, то, что является Святой Русью 21-го века. Наверное, еще не пришло время, еще пока не народились или есть, но они еще не развились. Они будут, но я считаю, мы не должны повторяться и подражать.

Сергей Платонов

— Да, и останавливаться тоже не должны, потому что в наших руках, родителей особенно, того сообщества, которое занимается воспитанием людей, уже сейчас, прямо сейчас подумать о том, что слушает ваш ребенок, что из него может получиться, видеть эти наклонности. Современное образование, на Западе это очень развито, когда ребенка берут в самом маленьком возрасте дошкольном и начинают с ним проводить определенную работу. В том смысле, что начинают выявлять его наклонности, способности, таланты. И уже с первого класса, я не знаю, как на Западе, но спроецируем на нашу систему, начинать его готовить к определенным моментам, а не выявлять. Опа, здесь музыкальная история, и он идет дальше в более музыкальную сферу. Другие прививают вкус. То есть самая настоящая пайдейя, когда идет целостный процесс, начиная с самого маленького возраста и до окончания ВУЗа и дальнейшей его жизни. Это то, наверное, чего нам не хватает в какой-то степени. Мы чему-нибудь и как-нибудь, постепенно это происходит.

Священник Илья Макаров

— Да, классическое базовое образование понятно, чтобы он был всесторонний, но акцент можем сделать на том, к чему человек предрасположен и к чему его атлант. Выявить талант — это же тоже Божеское дело. Мы и призваны выявлять таланты в себе и в своих детях. Для чего? Для того, чтобы этими талантами человек потом служил, чтобы он, раскрывая себя через таланты, был полезен, чтобы он действительно себя как личность реализовывал. Поэтому есть культивирование образа Божьего в себе. Я абсолютно согласен, что это нужно делать. Я считаю, что наши детские сады к этому сегодня совершенно способны, для этого не нужно сочинение особенных программ государственных, просто нужно на это обратить внимание. Мне кажется, что сегодня в наших детских садах не хватает духовной составляющей. В школах она уже, слава Богу, есть, а в детских садах ее не хватает. Дать маленькому человечку и духовный вектор развития, это важно. Почему? Потому что у него всегда должны быть критерии, что хорошо, что плохо, и в музыке в том числе. Как человек современный узнает, вот это плохо в музыке, а это хорошо, если у него нет духовных ценностей? Никак он это не узнает. Что такое хорошо, что такое плохо, Маяковский однажды рассказал, но там всё поверхностно. Отбирать у маленьких нельзя, а дальше-то что? Почему у маленьких отбирать нельзя? А что нужно сделать? Почему нужно помогать маленькому? Про это Маяковский не сказал, тогда у него такой задачи не стояло, мы сегодня должны через духовные ценности об этом сказать детишкам. А как об этом говорить? Так родители должны это понимать. А кто сегодня родителям об этом рассказывает? Они же все в рабочем угаре.

Сергей Платонов

— Мы сегодня пытались об этом рассказать.

Священник Илья Макаров

— Вот, Радио ВЕРА. Правильно. Слушайте Радио ВЕРА.

Сергей Платонов

— Вот на этой ноте мы и закончим нашу сегодняшнюю программу. Спасибо огромное, отец Илья, что нашли время к нам приехать. Обязательно ждем вас в гости в будущем, будем ждать.

Священник Илья Макаров

— Спасибо.

Сергей Платонов

— И напомним, что сегодня в гостях у нас был священник Илья Макаров, председатель Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии, настоятель Князь-Владимирского орденского храма города Санкт-Петербурга. У микрофона был Сергей Платонов. Напомним, что наши регулярные беседы об образовании организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который собирает лучшие и самые интересные опыты работы в области образования и воспитания. Узнать подробнее об том проекте, стать участником или поддержать его вы можете на сайте clever-lab.pro. До свиданья.

Священник Илья Макаров

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Подростки и искусственный интеллект». Протоиерей Олег Чебанов
• «Образование, как путь к Богу». Священник Роман Кацап
• «Духовное развитие ребенка». Татьяна Смирнова