«8-я неделя по Пасхе. День Святой Троицы». Протоиерей Федор Бородин

В нашей студии был настоятель храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Деян.2:1-11) и Евангельского (Ин.7:37-52,8:12) чтений и коленопреклоненных молитв в день Святой Троицы, о дне Святого Духа, о молитве «Царю Небесный...», о днях памяти святых отцов семи Вселенских Соборов, благоверного великого князя Димитрия Донского и преподобной Евфросинии (в миру Евдокии, великой княгини Московской).

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы каждую субботу говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. И с вами Марина Борисова, и наш сегодняшний гость, настоятель храма святых бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, протоирей Федор Бородин.

Отец Федор

— Добрый вечер. С праздником.

М. Борисова

— И с его помощью, я надеюсь, мы разберемся, что ждет нас в Церкви завтра, в День Святой Троицы и на наступающей праздничной неделе. Ну тут прямо не знаешь, с чего начать. Обычно-то мы начинаем с тех отрывков из «Деяний святых апостолов» и Евангелия, которое прозвучит завтра во время божественной литургии. Но, здесь все, мне кажется, важно: и не только то, что мы услышим из слова Божия, но и сама служба, поскольку она абсолютно уникальная и фантастически красивая. Вот все, кто писал о Троице, все обязательно в самых высоких выражениях говорили о Троичной службе. Но, она действительно очень красивая. Она красивая и по оформлению, а главное — она красивая по ее строю, с этими: совершается литургия, начинается девятый час, Великая вечерня, земные поклоны. Все это, вместе взятое — это какое-то, уже вот, ну вот ты к концу службы находишься, кажется, в высшей точке своего праздничного восторга, а тут тебя еще выше поднимают. Поэтому вот, отче, как вы скажете, как нам лучше рассказать о празднике Святой Троицы?

Отец Федор

— Вы знаете, что мне очень интересно было бы обсудить? В этот день в разных храмах на праздничное аналое кладут разные иконы. Вообще из древности должна была лежать икона «Схождения Святого Духа на апостолов». Когда была реставрирована и явлена миру икона Святой Троицы, которая отныне пребывает в месте, куда ее преподобный Андрей написал, в Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры, наконец она вернулась на свое место, стали писать копии иконы, как зрительного образа потрясающей высоты богословия о том, что такое Святая Троица. И можно и то, и другое положить. Почему? Потому, что Святая Троица, конечно, о Ней говорить можно много, или даже может быть лучше молчать много. Как говорил святитель Иларий Пиктавийский, древний святой отец IV века, он говорит: «Только злоба еретиков вынуждает нас говорить о высоких вещах богословия. О них удобнее было бы молчать.». И тем не менее Троица постигается только любящим сердцем. Почему? Потому, что и праздник Святой Троицы, и понимание Бога Святой Троицы — это понимание любви, которая в своем действии делает, совершает так, что Три равно Одному. Вот дальше это тайна. Я, сейчас не тот формат и не место, может быть и я не такой человек, который могу об этом говорить, но нелюбящим человеком тайна Троицы не постигается. И вы знаете, у меня был такой опыт очень интересный. Я повел свою маму как-то в театр Петра Фоменко на спектакль, который называется «Заходите, заходите». Сейчас не помню автора, автор — еврей и находится, так сказать, в философской и богословской традиции иудаизма. И там два персонажа разговаривают, и один другому говорит: «Ты проси помощи у Бога во всем. Не проси у Него помощи в любви. Он один, Он ничего в ней не понимает.». Меня так это поразило. Это такая тоска по Троице, понимаете. И вот Бог и есть любовь, и постигается любовью. И на иконе Святой Троицы Андрея Рублева предпринята попытка изобразить неизобразимую любовь, которая делает так, что Три равно Одному, и являет нам еще одно из имен нашего Бога. Это имя нашего Бога, которое можно назвать единством. А икона Святой Пятидесятницы, как событие, описанное в «Книге деяний», сошествие Святаго Духа на апостолов — это та же самая попытка изобразить такую же любовь, но явленную уже в людях. Вот подковообразное седалище разорвано со стороны молящегося человека. Это значит мы, те, кто молимся, мы за этим же столом на иконописном языке. Каждый из апостолов может видеть каждого. То есть они все в круге сидят и смотрят друг на друга. Центральное место свободно. Позже там начинают изображать, с XVII века Божию Матерь, которая была на Пятидесятнице в Сионской горнице, но это неправильно. Это место несвободно, там Христос. Просто сейчас Он для нас невидим. И вот когда является Церковь, как Христос с людьми, которые любят Его и любят друг друга, тогда на них сходит Святой Дух. И это человеческое единство любящих друг друга людей утверждает сходящим от Бога единством. Это икона Святой Троицы. Тоже, это та же самая икона, но уже изображающая апостолов. А рядом, однажды мне подумалось, вполне надо было бы, просто мы недотягиваемся, положить нашу фотографию. Прихожан, понимаете. И это было бы, если мы были бы достойны своего призвания, тоже изображение той же самой иконы: те же люди, которые пришли в храм, такие же люди, как апостолы пришли в храм, собрались, объединенные любовью ко Христу и друг к другу. Да, еще мало чего умеющие, но верящие в это единство, стремящиеся к нему, и обретающие его схождением Святаго Духа. Вот эти 3 изображения, они были бы изображением одного и того же, понимаете. И вот этот праздник — на самом деле это праздник того, что распад, ненависть, неприязнь, отторжение человека от человека, одиночество, как путь в ад, вот это все преодолевается благодатью сходящего на нас в этот день и теперь навсегда Святаго Духа. И дает Он нам возможность уподобления в единстве с другим человеком и с Богом Святой Троицы. Поэтому это праздник единения. Поэтому так поет душа, понимаете. Не потому, что березки. Березки красивые. Хотя, например все последнее время мы уже не стелим траву на пол в храме.

М. Борисова

— Ну это потому, что в Москве. А в деревне по-прежнему стелет.

Отец Федор

— Да, это потому, что в Москве. Но не потому, что нам трудно съездить за травой, а потому, что у нас половина прихожан аллергики, понимаете. Ну березы, да, украшают. И, конечно, эти молитвы. «Днесь благодать Святаго Духа нас собра», мы это исповедуем, нас собрала благодать Святаго Духа. И коленопреклонённые молитвы Василия Великого, то есть которым там больше 16 веков, которые всегда читались и читаются, и продолжали читаться в эти дни. Конечно, это удивительная радость. Но, это радость прежде всего о том, что мы — участники единства Церкви. Вот там, где-то между апостолами и наши маленькие немощные души, но сидят, понимаете, и смотрят друг на друга, и на Христа с любовью.

М. Борисова

— Ну если мы вспомним чтения, которые были сегодня за всенощным бдением, то там вспоминались 70 избранных Моисеем мужей, на которых Господь посылал Духа Святого. И вспоминалось, как Дух Святой почил на Елисее. И Елисей смог разделить иорданские воды и очистить от проказы, и даже воскресить мертвого. Вот чем те дары Святого Духа отличались того дара Святого Духа, который мы, вслед за апостолами получаем в День Святой Троицы?

Отец Федор

— Те схождения и дары Святаго Духа были отдельными на какое-то служение дела. А христианин, получивший в таинстве миропомазания Святаго Духа, получает его печать на себе. Когда вот священник помазывает крещаемого и со словами «Печать дара Духа Святаго», что очень важно понимать, потому что это про каждого из нас, миропомазанного человека. Это не дары Святаго Духа, которые нам даются, нам дается в дар сам Святой Дух. Это очень большая разница. Мы получаем Его в себя. Мы причастны. Мы напоены, как губка водой, Святым Духом. Да, мы Его теряем через грехи, но мы уже никогда для Него не чужды, не чужие. И вот эта именно радость происходила с нами в нашей Пятидесятнице, когда нас миропомазали, может даже младенцами. И об этом напоминании себе вот такой удивительный праздник. Мне важно очень, знаете, что еще сказать? Что схождение Святаго Духа описывается в «Книге деяний», то есть в рамках апостольского чтения. Там подробно описывается: что было в этот день, начало «Книги деяний святых апостолов». А в Евангелии не описывается. В Евангелии читается отрывок, в котором есть слова.

М. Борисова

— Это Евангелие от Иоанна, 7-я и 8-я глава.

Отец Федор

— Да, да, конец 7-й — начало 8-й главы, который наиболее близок и наиболее важен нам, чтобы осмыслить и понять тот самый дар и схождения Святаго Духа на каждого из нас, который мы имеем: «В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой.». Вот удивительно, мы понимаем все, что в пустынной, раскаленной, каменистой иудейской местности вода — это очень явный символ жизни. Поэтому, когда мы там читаем о том, что: «Не потеряй человек награды своей от чаши воды», это не в России, где воды много. Это там, где ты действительно можешь умереть без нее. И вода, как жизнь, она, естественно, течет из источника, из Бога, от Бога. Это жизнь духа человека, вечная жизнь. И этот символ, он очень понятен. И он хорошо читаем. И вдруг Христос говорит о другом: что у верующих в Меня из чрева реки воды потекут живой. То есть никто-либо, а человек в мире является проводником Святаго Духа. Человек, как член Церкви, но человек, понимаете, крещенный, миропомазанный, осветившийся Божиим присутствием и исполнением заповедей человек. Вы, я, каждый из нас, из христиан, для другого может быть источником рек, вот этой воды, Святаго Духа.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, в эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа «Седмица», в котором мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова, и наш сегодняшний гость, настоятель храма святых бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, протоирей Федор Бородин. И мы продолжаем разговор о празднике Святой Троицы. И, в частности, о том отрывке из Евангелия от Иоанна, который будет звучать завтра за богослужением. Там есть слова, ну с одной стороны, понятные. С другой стороны, требующие все-таки некоторого пояснения. «Фарисеи сказали им: неужели и вы прельстились? Уверовал ли в Него кто из начальников, или из фарисеев? Но этот народ невежда в законе, проклят он.». Вот меня поражает в этом подходе аргументация: никто из начальников не уверовал, а вы что ж какие-то бессмысленные, вы почему не смотрите на начальников, вы почему не смотрите на профессуру. Вот они не верят. Мы просто, почему это так близко воспринимается? Потому, что всю первую половину своей сознательной жизни, так или иначе, под разным соусом я слышала именно это. Ну вот: Вы все с ума посходили, там какая Церковь, какой Бог там вообще, о чем вы! Конец XX века, вы вообще, посмотрите на приличных людей. Вот удивительно для меня, Евангелие — удивительно современная книга, потому что большинство из ситуаций, даже описанных там, они ложатся уже на мой личный жизненный опыт. Я имею в виду, конечно, не только себя, но и огромное количество людей, которые застали вот тот самый конец XX века и могут себе представить очень живо, что переживали современники Христа.

Отец Федор

— В этом отрывке еще очень удручает акцент на знание. Вот: они невежды в законе, они не знают его, и поэтому они прокляты. Это немножко встречается и у нас сейчас. Можно услышать мнение какого-то человека о прихожанах: ну что они в богословии высоком совсем ничего не понимают, такие невежды, что с ними говорить. Хотя ведь Христос пришел к каждому человеку: к умному и к неумному, к образованному и необразованному. Есть самые разные величайшие святые: есть какой-нибудь преподобный Арсений Великий, который был воспитателем сыновей, по-моему, императора Гонория. Такой Василий Андреевич Жуковский такой, для Византии только, для Константинополя. И он ушел в монастырь. А есть какой-нибудь там Павел Припростый, который даже читать-писать не умел. А Арсений будет приходить к нему. Его спрашивают: «Зачем ты ходишь? Ты же все науки знаешь, языки знаешь: и римский, и латинский, и всякий.». «Поверьте мне, той науки, в которой он совершен, я только начинаю учиться.» — он скажет. Понимаете, у нас другой подход. Наука Святаго Духа — это наука постижения любви, мира, милосердия, кротости. Кто в этом преуспел , тот и возрос. Как Григорий Богослов говорит: «Кто истинно молится, тот истинный богослов.». Поэтому на самом деле Дух Святой, Он нам открыт. Преподобный Серафим Саровский, который столько говорил о Духе Святом и всю христианскую жизнь, как мы знаем, представлял, как именно стяжание, то есть собирание Святаго Духа. Такие немножко купеческие образцы, он был из купеческого сословия. Ну он не заканчивал духовную академию, даже семинарию, понимаете. Но, тем не менее это величайший богослов. Потому, что он Бога знает лично, поэтому он величайший богослов. Совсем не так, как мы.

М. Борисова

— Давайте все-таки расскажем нашим радиослушателям об этих удивительных коленопреклонённых молитвах, которые не все знают, к сожалению, и иногда просто от утомления после службы не очень внимательно слушают, что произносит священник.

Отец Федор

— Ну и священник не всегда так читает, что можно со слуху понять. Все-таки надо иметь текст перед глазами, так будет легче понимать. И поэтому я советую всем, кто будет на службе в этот день, иметь с собой этот текст, ну может быть хотя бы в телефоне. Они сейчас все есть, с параллельными переводами, можно приготовится. Вот, например у святителя Феофана Затворника, у него есть совет: периодически все молитвы, которые мы используем, изучать, как текст. И он говорит, что: тогда, когда ты будешь молиться, у тебя получится лучше. Ну хотя бы иметь перед глазами этот текст, может адаптированный или с переводом. Потрудиться немножко. Конечно, эти молитвы прекрасные, ну это кладезь богословия. Они не такие, как мы бы сейчас составляли. Мы бы сейчас составляли там молитвы Отцу, Сыну и Святому Духу. У Василия Великого не так. Мы бы составляли отдельно живых, отдельно усопших. У него и те, и те, просьба во всех молитвах, понимаете. Это что-то такое очень настоящее, как есть у апостола Павла слова. Он говорит, что: Бог посылает в сердца наши Духа Своего, вопиющего: «Авва, Отче!». То есть Он посылает в сердце верующему человеку Свой Святой Дух, который устами человека обращается к Богу, как к Отцу. То есть вся состоявшаяся глубокая настоящая горящая молитва, в каком-то смысле это действие Святаго Духа, это усилия человека. Это венец, результат его, может быть многолетнего огромного труда. Ну вот Божий ответ на молитву — это глубина и искренность, и сердечность, и, я даже не знаю, как еще сказать, молитвы, которая без Духа Святаго невозможна. Вот мы, например с вами как обычно думаем: что человек уверовал, он принял некоторую мысленную, сложную конструкцию за истинную, начал поститься, подвязаться, само как-то себя ограничивать. И из-за этого он получает определенные дары Святаго Духа. А вот в послании к галатам апостол Павел говорит, что: не так. Говорит: дар Духа Святаго — это вера и воздержание, он говорит. То есть даже вера есть дар Святаго Духа в ответ на желание человека. И возможность воздерживаться тебе будет дана, когда Святой Дух тебя к этому подвигнет, когда ты смиришься, что ты ничего не можешь. То есть сама духовная жизнь и сама молитва есть действие Святаго Духа, Его дар. Вот молитва Василия Великого — это удивительная по мощи и по красоте, если хотите, по величию такая, я даже не знаю, как сказать, молитвенная архитектура великая что ли, если хотите. Он же был величайшим молитвенником, удивительным человеком. Хотя были у него и совершенно какие-то земные проявления, как у каждого человека. Например, есть, мне попадалось письмо его друга юности Григория Богослова к одному из своих адресатов. Он пишет о том, что: Мы скоро до тебя придем с Василием в гости, а, нет, Василий придет ко мне, ты будешь тоже, пожалуйста помоги с зеленью, у нас здесь мало зелени. Вот в Назианзе, наверное. Чтобы тебе после того, как ты знаешь, что такое, как благостен Василий сытый, не испытать, каков он голодный, понимаете. То есть не надо думать, что это без труда далось Василию. Это Церковью зафиксированный ограненный алмаз, над которым он всю жизнь трудился вот этой молитвой, понимаете. Поэтому в них стоит отдельно всмотреться, вслушаться, изучить может быть даже их, и тогда они зазвучат на самом богослужении совершенно по-другому.

М. Борисова

— Мы привыкли, что после двунадесятого праздника, на следующий день Церковь вспоминает как бы главных участников события праздника. А здесь на второй день — Духов день, день Святого Духа. Но, разве только Святой Дух участвовал? Мы же Троицу празднуем. Тут как-то все перепуталось. Почему мы отдельно одно лицо Святой Троицы выносим вот в календаре?

Отец Федор

— Мы все равно обращаемся ко Святой Троице, когда мы призываем Святой Дух. Ведь мы не разделяем Святую Троицу. И может быть просто это какой-то акцент. Потому, что есть, например богословы, которые «Книгу деяний» называют Евангелием Святаго Духа. Церковь Святаго Духа. То есть наибольшее водительство Церкви после Пятидесятницы — это водительство Духом Святым. Не случайно, когда апостолы придут на свой первый Собор в 52-м году, и принимая решение о Нем, они скажут: «Изволися Духу Святому и нам.», и напишут во все Церкви письмо. Они чувствовали действие Святаго Духа. И все последующие соборы будут начинаться этими же словами. Может быть нам надо как-то самим в этом потрудиться, потому что ну вот Христа наше сердце любит и знает, Иисуса Христа, мы о Нем столько читаем. Отец — это тайна, непознаваемая для нас. А Святой Жух, Он с нами, мы в Нем, Он в нас. Как и Христос. И может быть нам надо как-то вот к Богу обращаться именно в этом акценте таком. Тем более, что мы миропомазаны Святым Духом. Мы можем сказать еще, что мы очень соскучились по молитве «Царю Небесный» за это время.

М. Борисова

— Да. Вот, между прочим, даже в голову не приходило. А ведь действительно без нее как-то.

Отец Федор

— Соскучились, да. «Христос воскресе» — это прекрасно, а вот потом, после отдания Пасхи наступает период, когда «Христос воскресе» уже в начале службы не читается, не поется. Но, и «Царю Небесный» еще нельзя не потому, что мы не в Духе Святом, а мы как бы живем вместе со всей древней Церковью. Мы пытаемся ощутить этот голод, голод на Святаго Духа, понимаете. И когда впервые на вечерне, как стихира на стиховне поется со всем народом, обычно настоятель или протодьякон регентует, «Царю Небесный», конечно, душа человека просто поет. И нам надо научиться призывает Его на всякое дело. Это и есть молитва перед, которую мы читаем, призывая Святаго Духа на всякое наше дело. А здесь, сейчас мы ее поем просто от радости, ну я не знаю, встречи, от того, что снова можем ее петь. Какой-то есть в этом, какая-то отдельная радость. Это Церковь умеет так вот как-то помочь нам передвинуть акценты.

М. Борисова

— Ну вообще восприятие Святого Духа как отдельное лицо Святой Троицы, ведь присутствовало, я не знаю, может быть это специальное воспитание души, или может быть это специальная такая уникальная одаренность. Вы помните, у Анны Ахматовой был такой удивительный образ: «За окном крылами веет. Белый, белый Духов День.». Собственно говоря, никакого богословия вроде как в этих словах нету. Но, образ на столько громкий, что, я не знаю, может быть это индивидуальное восприятие, но мне кажется, что как бы вот объемлет весь этот день, почему он отдельно от Троицы, почему он выделен еще дополнительно к празднованию Троицы. Мне кажется, что вот этот образ веющего крылами над землей Святого Духа, он не случайно.

Отец Федор

— Красивый очень образ. Иногда поэту дано в одной строке сказать то, что богослов будет говорить в течении целой статьи. Ну например, Иосиф Мандельштам: «И Евхаристия, как вечный полдень, длится...». Вот образ остановившегося времени, того самого Царства Небесного, где по «Апокалипсису» времени больше не будет, некая причастность. Ну вот можно открыть главу из «Евхаристия. Таинства Царства» протопресвитера Александра Шмемана. У Иосифа Эмильевича будет всего одна строка, и она будет не меньше значить.

М. Борисова

— Ну мы пришли к выводу, что надо теперь читать не только святоотеческую литературу, но и классическую русскую поэзию.

Отец Федор

— Ну может быть да. Все-таки это были люди, которые обладали даром Божиим. И когда они обращались к Богу, им дано было сказать очень много, понимаете. Это Господь так решил.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица». В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, настоятель храма святых бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, протоирей Федор Бородин. Мы ненадолго прервемся, вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

М. Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В эфире наша еженедельная субботняя программа "«Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, настоятель храма святых бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, протоирей Федор Бородин. 31 мая у нас будет повод очень глубоко поразмышлять. Это день памяти святых отцов семи Вселенских соборов. И если даже просто перечислить, чему эти соборы были посвящены, я думаю, собственно, на это уйдет вся наша передача, и может быть даже и не хватит времени, поскольку соборно в Церкви решалось все самое главное. Но, почему для нас это особый день? Почему он так важен для нашего понимания своей собственной веры. Ведь мы же в «Символе веры» исповедуем святую соборную и апостольскую Церковь? Почему эта вот соборность — наш главный проводник к Богу?

Отец Федор

— Потому, что только в соборности действует Святой Дух. Вообще Церковь — это тайна, сокрытая от века, как апостол Павел говорит, и открытая нам.
Это тайна жизни людей в Духе Святом, объединенных любовью ко Христу и друг к другу. И все, что есть в Церкви, оно есть не просто там, где-то, когда-то тысячу лет назад, хотя всегда этот принцип является. И действительно соборы — это действие Святаго Духа, когда отцы собирались, делали очень мощные, интеллектуальные в том числе усилия, молитвенное усилие делали очень большое и испрашивали у Бога формулировки истинного учения. И Святой Дух им давал эту формулировку провещать. Поэтому они и говорили: «Изволите Духу Святому и нам.». Но, соборность, как и все, что есть в Церкви, она имеет прямое отношение лично к каждому из нас, и ко мне, потому что откровение для человека. Есть такой принцип, я человек неученый, но от ученого слышал, называется антропность. Ну самый может быть понятный всем нам пример: можем взять в руки наш мобильный телефон и понять, что производители давно могли сделать размером там с копейку. Ну есть определенное расстояние между ртом, ухом, соответственно, микрофоном и динамиком. Должны быть кнопки определенного размера, иначе средний человеческий палец не нажмет эту кнопку, а нажмет сразу 5 или 3. Вот есть антропность. И Церковь тоже антропна, потому что она для спасения человека сделана, создана Господом. Вот принцип соборности, он открыт каждому человеку. И каждый человек, впуская его в свою жизнь, он освящается Духом Святым. Проиллюстрировать это можно так: вот есть приход, или, допустим есть монастырь, не важно, община христиан, епархия, не важно. Семья — все тоже самое. В этой семье действуют 2, на первый взгляд, антинамичных принципа управления — иерархия и соборность. Если есть иерархия, нет соборности, Святой Дух молчит. И даже если, допустим настоятель храма семи пядей во лбу, трижды доктор наук богословских и все знает, без Святого Духа у него все равно все развалится, и все будет, не развалится, а будет скудно, понимаете. А если есть только соборность, а нету иерархии, то это будет демагогия и болтовня, не будет дисциплины, и все тоже развалится. А в чем соборность вот, допустим в семье? При том, что согласно Священному Писанию, мы прекрасно это понимаем, и никогда это не изменится, муж — глава семьи. В чем соборность? В том, что муж, будучи, как христианин, человеком, ищущим смирения, может и хочет услышать жену, дочь, сына, тещу, маму, брата, не важно кого и поступить правильно, и не обязательно по-своему. Вот это есть принцип соборности, когда человек своим умом ищет правильного ответа. Если я — гордый человек, то существует два мнения — мое и неправильное, как известно. И в приходе с таким, допустим настоятелем, даже если он очень образованный, безумно тяжело. И все уходят постепенно, потому что вежливые люди, воспитанные, тактичные, а у батюшки начинает создаваться впечатление что он действительно всегда прав. А всегда прав только Дух Святой, понимаете. И в семье, повторюсь, в любом христианском сообществе это так и работает, соборность для нас. Я должен уметь услышать другого человека, и если он говорит сейчас полезно и правильно, во Христе, я должен поступить, даже если я начальствующий и официально как бы формально он должен меня слушаться, я должен поступить так, как он советует. Тогда ему меня легко слушаться. Он видит, что я уважаю его, его мнение, уважаю Духа Святаго, который одинаково на нас напечатлен, и на нем. И на самом деле я делаю значительно меньше ошибок.

М. Борисова

— Ну на семи Вселенских соборах, так или иначе на каждом из них осуждалась какая-то ересь, а иногда и ни одна. И святые отцы объясняли: почему это неправильно, почему это опасно и почему не надо увлекаться тем или иным, кажущимся на первый взгляд таким правильным учением очередного ересиарха. Но, посмотрите, ведь много раз в измененном виде большинство из этих ересей так или иначе присутствуют до сих пор в сознании очень многих наших братьев по вере. И может быть просто есть необходимость в постоянном науучении что ли. С одной стороны, мы обращаемся к опыту великих святых, которые могли вообще никакого образования, но были просвещены Духом Святым. А с другой стороны, мы натыкаемся на какое-то удивительное невежество очень многих наших братьев-христиан, которое давно объяснено и разоблачено отцами семи Вселенских соборов, и продолжает из века в век, смимикрируя жить. Вот как с этим-то быть?

Отец Федор

— Да, это известно. Например, сейчас есть достаточно много исламских богословов, которые говорят: у нас с вами никакого отличия нет, мы признаем Иссу, как пророка, пожалуйста. Вполне вписываетесь в наши рамки, потому что у нас написано: через 600 лет после того, как Христос воскрес. Вот первый Вселенский собор, он как раз об этом. Поэтому действительно изучать историю Вселенских соборов очень правильно и нужно для того, чтобы знать свою веру. Потому, что, когда мы знаем и ориентируемся в ошибочных поисках, нам открываются грани истинного богословия. Хотя не всегда. Вот давайте вспомним 451-ймгод — знаменитый Халкидонский собор, формулировка о том, как вместе соединены божественная и человеческая природа: не слитно, неизменно, неразлучно, нераздельно. 4 «не», и ни одного «да», понимаете. То есть, есть вещи, о которых нам открыта, а есть вещи, о которых нам не открыта истина. Вот здесь 4 «не»: вот это неправильно, вот это, вот это и вот это. Нет, так нельзя. А как надо? А это тайна, она хранится в Церкви. Но, не так, понимаете. И ересь, которая осуждалась на четвертом Вселенском соборе, как мы все знаем, это монофизитство. Происходит от слова «одна природа», когда еретики считали, что у Христа только божественная природа, она полностью поглотила человеческую. Как это сейчас может отражаться в нашей жизни? Ну вот какая-нибудь типичная история из 90-х, когда женщина приходит ко Христу и узнает о том, что в далеком монастыре есть какой-то удивительный монах-старец, который исповедует, и которому открыто то, что обычным священникам на приходе не открыто. Она к нему едет, и он говорит: «Соблюдай все посты в супружеских отношениях.». Устав или смерть буквально. Семья рушится. Она убеждена, что она поступает правильно. А если бы она читала постановление Вселенских соборов, или хотя бы те, которые к этому относятся, она бы знала, что этот человек нарушает эти Вселенские соборы, постановления. И это же сплошь и рядом. Потом там есть, допустим, так называемые канонические правила или апостольские правила, которые утверждены на Вселенских соборах. Ну вот они очень много говорят нам о самоощущении и самовидении Церкви древней. Вот за что священника могут извергнуть из сана? За блуд, за пьянство, за воровство, за убийство, там за игру в карты или азартные игры. Понимаете, это все понятно. А вот одно из правил апостольских говорит, что: если священник или пресвитер хромому, слепому там посмеется, то будет извержен. Понимаете, вот идет калека, а священник с дьяконом сидят в кафе, пьют кофе и отпустили пару шуточек. Надо извергать из сана, потому что они перестали быть священником и дьяконом, они устроены уже не так, как должен быть устроен священник. В них нет милосердия и снисхождения. Не только нет милосердия, а в них нет даже страха перед отсутствием милосердия. Они открыто об этом посмеялись. Поэтому это очень важно. Или, например то, что меня просто огорчает очень сильно, это традиции приклонять колено в воскресные дни. Есть постановление Вселенских соборов: 20-е правило первого и 90-е правило 6-го. Потому, что в воскресные дни, как на Пасху, мы не приклоняем колен. И каждый раз, когда выношу чашу, все равно половина храма встает на колени. Ну вот вы правы, потому что, нет уважения к этим правилам и к апостольским правилам, и постановлением Вселенских соборов. Нет понимания, что это Дух Святой сказал. Это беда, потому что: а мне вот, у нас на приходе так . Все: Ну подожди, ну постановление Вселенского собора. -: «Нет.». А вот у меня был знакомый регент, который сказал: «А если бы Христос пришел, ты что бы не упал на колени?». Ну наверно, к этому регенту Он приходил много раз, поэтому тот делится такой практикой. А ко мне нет. Поэтому я руководствуюсь постановлением Вселенских соборов. Ну вот это же богатство Церкви. Потому, что действительно в своем каноническом мышлении Церковь все вопросы, уже большинство уже по крайней мере осмысливало и решало. Если даже контекст исторический полностью поменялся, то сам принцип решения, он в принципе очень важен, он нам сейчас может очень помочь.

М. Борисова

— А как переломить вот это настроение, когда частная практика, частный опыт перевешивает в своем значении вот Вселенскую Церковь? Ведь это же ну болезнь, и ее надо как-то лечить.

Отец Федор

— Мне кажется, что прежде всего должен переломиться опыт, следующий: когда человек говорит: «Мне вот мой духовник благословил. А там правящий архиерей — это где-то далеко совсем. Вот он приезжает там раз в 5 лет на престольный праздник, и поэтому я его слушаться не буду. Вот Дух Святой, он с моим духовником. И вот как он мне сказал, так и будет. Там сказал: 200 поклонов в минуту, будет 200 поклонов в минуту за это. И все.». Ведь это, конечно, это совершеннейшее незнание того, как устроена Церковь. Не живет Церковь без слова архиерея и епископа. Ну я не знаю, допустим это московский пример, это образованный священник в Москве, в Москву не принимают ни одного священника, который закончил семинарию с единой тройкой, я вам скажу, сейчас. Надо пересдать, если даже 20 лет назад ты сдавал где-то, то, чтобы стать московским клириком, и это правильно, потому что как Григорий Богослов говорил, отвечал на вопрос: «Можно ли быть необразованным священником?», он говорил: «Можно. Но, не в Константинополе.», вот не в Москве, понимаете. И тем не менее приходит человек, я разговаривал, муж и жена, они плачут. Они пришли причащаться в Великий четверг и на Пасху. Им священник в московском храме не разрешил. Они говорят: «Мы исповедовались перед Великим четвергом.». Это церковные люди. Он говорит: «Слишком давно.». Ну есть же документ «Об участии верных в евхаристии», утвержден собором наших епископов. Нет, этот священник, служащий в одном из центральных московских храмов, он лучше знает. Скорее всего он даже этот документ не читал, потому что ему неинтересно. Эта беда, она не только у мирян, она и у священников. Вот так вот. А сколько было в 90-е — нулевые годы «старцев», которые говорили, что: если вы не венчаны, то вы живете в блуде и не можете причащаться. На каждом епархиальном собрании, 10 или 12 лет подряд покойный святейший патриарх говорил, что: это безобразие, что это нельзя. Ну слово епископа для них ничего не значило. Беда, беда. Вот это как раз беда, потому что в этом есть гордое противостояние Святому Духу, который действует через епископов местной Церкви и через собор епископов Поместной Церкви.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, в эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, протоирей Федор Бородин, настоятель храма святых бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке. Ну, слава Богу, первый день июня дает нам возможность вспомнить людей, которые уж точно были внимательны к тому, чему их учил Дух Святой. Это одни из самых любимых моих святых русских: это благоверный великий князь Дмитрий Донской и великая княгиня Евдокия, в иночестве Ефросиния московская. Память их в первый день лета. Поразительные святые, вот именно потому, что география, наложенная на историю, дает такую объемную картину.

Отец Федор

— Да, совершенно, верно.

М. Борисова

— Что вот начинаешь про них рассказывать, как о родных, как о родственниках. Они просто вот настолько ощущаются живыми. При чем вообще все в этой семье как раз поразительно нестандартно. Дети, практически дети, потому что невесте 13 лет, жениху 15 , вот они, совершается династический брак. Им предопределенно, ни их собственной волей, жить в семье. И дальше складываются поразительные отношения, и совершенно фантастический исторический эффект. Потому, что, конечно, на мой взгляд, Дмитрий Донской не смог бы за свои недолгие там 20 с небольшим лет, которые ему были отпущены Господом на этой земле, он умер на 41-м году жизни, и из этих лет он большую часть воевал или разруливал сложнейшие дипломатические коллизий. При этом, если бы за спиной его не стояла такая жена, как Евдокия, в иночестве Ефросиния Московская, то вообще бы ничего, наверное, не было того, что мы привыкли называть Россией, святой Русью и прочими замечательными словами, которые отзываются там у большинства из нас в сердце. Потому, что это поразительная гармония всех участников этой семьи. К ним присоединяется и духовенство, потому что несмотря на очень сложные коллизии, связанные с периодом, когда русская кафедра, московская кафедра митрополичья осталась без епископа, после кончины митрополита Алексия, и все было очень сложно. И на все это наслаивалась война и постоянные угрозы от нашествия врагов. И поразительно: читаешь так, как будто это рассказ об удивительно счастливой семье. Хотя, если через запятую перечислять все бедствия, которые на их голову падали, то думаешь: как они вообще все это выдержали.

Отец Федор

— Да, вы совершенно правы, удивительная семья. И очень долго находившаяся в тени своего мужа Евдокия (Ефросиния), ну вот за последнее время как-то очень расширилось ее почитание, в 90-е годы был построен храм в Москве, сейчас есть еще храмы в ее память. Но, фактически ведь она взяла управления страной в свои руки, стала регентом Василия Дмитриевича, если я не ошибаюсь, нося власяницу и вериги на своем немощном теле. То есть это человек, который ушел весь в молитву. И посмотрите, как удивительно. Была ссора с митрополитом Киприаном, как известно, это отдельный исторический сюжет. Но, и митрополит Киприан был человек, имеющий вкус к смирению и навык, и Ефросиния. Ведь именно потом вместе они в 1395 году вместе встречали икону Владимирской Матери Божий. Это было совместное действие. А в Дмитрии Донском меня, знаете, что очень поражает? Я вот недавно читал, ну как это обычно бывает, такой очень гневный пост о том, что вот Христос не родился не то, что императором, даже прокуратором, и вообще христиане не должны идти в политику. И политика — это плохо, это грязно, и Христос к ним не обращался, вот с ними не разговаривал. И поэтому, как только мне начинают: человек пишет, человек начинает говорить что-то про иерархию Церкви и политики, я сразу понимаю, что это ложь. Вот эти убеждения длятся до тех пор, пока политиком не становится христианин, потому что он свое христианство воспринимает, как поручение служения и призвание Господом на том тяжелейшем месте, на которое Господь поставил. Действительно Дмитрий Донской — это же жизнь и победа, жизнь и трагедия. Это 1382-й год — обескровленная совершенно Русь, почти никто не вернулся с Куликова поля, это страшное нашествие Туктамыша. 1395-й —уже Тамерлан идет. Постоянные набеги западных, как мы сейчас говорим, коллег — литовцев, которых остановил только построенный белокаменный Дмитрием Донским Кремль, между прочим. Это тоже его великая заслуга — строительство белокаменного Кремля. И вот во всем этом, во всем этом найти себя как христианина, поступить правильно — это сложнее, чем быть просто христианином там, где-то в семье, в монастыре. Как правильно поступить? И для него это служение может быть даже важнее всего. Вот меня в нем, знаете, что особенно поражает? Ведь когда перед Куликовской битвой он снял с себя княжеские доспехи и одел простые доспехи, он не прятался. Это, я слышал такую трактовку, но это не так. Он остался в первом ряду. Он показал, на глазах всего войска он показал, что судьба всех будет его судьбой, что он не бежит, он с холма, как Мамай не руководит, он не ускачет, если что, как Мамай в Крым потом, где его Туктамыш поймает. Вот что его служение, оно не делает его отдельным и другим человеком. Фактически это братство такое. И именно поэтому так сражались его воины. И потому, что он сжег мосты через Дон. Это тоже решимость такая. И еще что очень важно , что, особенно в последнее время как-то так много приходится говорить о том, что настоящая любовь — это не только чувства, и по преимуществу не чувства. И вот вы действительно очень хорошо сказали, ведь это династический брак. А может человек скажет: «Она мне не понравилась, нету чувств.». Прошло 15 лет: «А вот теперь другая понравилась.». Знаете, нет, он так не сделал. Он не предал ни Родину, ни служение, ни княжество, ни веру, ни жену. И их любовь является образцом любви и семьи. А у нас сейчас, к сожалению, как Льюис говорил, такое количество раз человечество, люди предают любовь ради чувств. А это абсолютно трезвый, очень глубокий, духовный и очень мудрый человек, который знал когда, что и как надо делать. Конечно, выйти на Куликово поле была такая смелость и нужно было столько мужества для этого, и мудрости. Вы знаете, конечно, Христос обращается к каждому человеку отдельно. Когда люди, откликнувшиеся зов Христа, уверовавшие в Него, любящие Его, идущие через жизнь, служа Ему, сталкиваются с необходимостью боевого противостояния с врагом и с защитой своих семей, своего Отечества, это тоже действие соборности, понимаете. Вот соборный дух вывел на Куликово поле людей. И как удивительно сказал Василий Ключевский, наш великий историк что: «Ло Куликова поля пришли разрозненные рати из разных княжеств, а ушли с победой русские люди.». Вот соборность в ее церковном, христианском понимании, которая выражается даже так, она вообще в основе того, что потом стало великой Россией и Русью. Поэтому Дмитрий Донской, в каком-то смысле он великий строитель нашего Отечества, именно как единства. Как единства в служении: каждый на своем месте, а иногда все вместе мы объединяемся для какого-то большого, важного дела.

М. Борисова

— Ну вы сказали, что единство — это имя Троицы.

Отец Федор

— Да, да, это одно из имен нашего Бога, которому мы поклоняемся. Это таинственное единство. И вот поэтому возрастая в единстве, и вот как я уже сказал, Дмитрий Донской, когда он стал такой же, как все, един со всеми по судьбе, и он же очень долго восстанавливался от ран, почему его не было в 82-м году в Москве, он лежал, излечивался от ран, это, конечно, это постижение тайны Святой Троицы, когда мы в своей жизни реализуем единство в Христе с другими людьми. Мы, конечно, очень надеемся, что завтра все наши радиослушатели, даже те, кто может быть еще никогда не ходил в храм на Святую Троицу, отложит все свои дела, может быть какие-то даже опасения и пойдут в храм Божий, причастятся Тела и Крови Христовой, если готовы исповедоваться, и постоят с молитвой а коленочках на этих великих трех молитвах на вечерне, которая, повторюсь, обычно всегда служится после утренней литургии, и почувствуют вот это дыхание Святаго Духа, которое будет возвышать душу, открывать благодати Божий сердце и давать ту радость, о которой Христос сказал: «Радость, которую никто у вас никогда не отнимет.».

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. В эфире была программа «Седмица». В студии были Марина Борисова и настоятель храма святых бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, протоирей Федор Бородин. Слушайте нас каждую субботу. До свидания, до новых встреч.

Отец Федор

— До свидания. С праздником Святой Троицы!

---

Все выпуски программы Седмица

• «6-е воскресенье по Пятидесятнице. Петр и Павел». Протоиерей Федор Бородин
• «5-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Федор Бородин
• «4-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин