«Журнал от 01.05.2026». Ольга Богданова, Арсений Федоров

(01.05.2026)

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Кира Лаврентьева и Константин Мацан, а также редактор рубрики «Вопросы священнику» в журнале «Фома» Ольга Богданова и заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров вынесли на обсуждение темы:

— Спектакль «Отец Арсений» по одноименной книге;

— Публикации журнала «Фома» о смыслах богослужений;

— Выставка личных вещей святого врача Царской семьи Евгения Боткина «Верою, Верностью, Трудом» в музее Николая II;

— Роль Патриарха в Церкви.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Как всегда, в этом часе мы обсуждаем то, что нас волнует, что нам хотелось бы обсудить с коллегами, что нам хотелось бы озвучить, что нас радует — например, сегодня я с этой повесткой пришла, но мое выступление будет финальным, а пока я представлю своих любимых коллег. Это Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА.

А. Федоров

— Здравствуйте.

К. Лаврентьева

— Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома». Ольга, здравствуйте.

О. Богданова

— Христос Воскресе.

К. Лаврентьева

— Воистину Воскресе. И Константин Мацан, мой коллега, ведущий программ на Радио ВЕРА. Костя, привет.

К. Мацан

— Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— Ну что, Арсений, я предлагаю начать с тебя, зная, что тема у тебя очень интересная, меня она очень, например, вдохновляет. Я думаю, сейчас наши слушатели согласятся.

А. Федоров

— Да, но я так издалека. Во-первых, всех с выходным днем, с праздником 1 мая. Напоминаю, что это постный день, а то у нас как-то часто превращается...

К. Лаврентьева

— В первомайский шашлык.

А. Федоров

— В первомайский шашлык. Да, завтра можно. И, кстати, завтра день памяти блаженной Матроны — тоже с наступающим праздником. Я в одной из прошлых наших программ «Журнал» вспоминал фильм, сериал «Паисий Святогорец», который мы тут регулярно обсуждаем, он на всех производит большое впечатление. Нам продолжают писать письма с благодарностями, с тем, что люди как-то начинают смотреть, не могут оторваться, знакомиться с старцем Паисием, он становится таким близким святым для них, спрашивают, кто озвучивал, кто был этими голосами — в общем, много достаточно писем. Еще раз всем спасибо, что смотрите, и всем спасибо, что свои присылаете отзывы. И вот в одной из прошлых программ я сказал, что это для меня подобное ощущение, когда выходила книга «Несвятые святые», вот как-то на всех это тоже производило впечатление. А потом, после эфира, я еще одну такую книгу вспомнил, которая в свое время очень на многих производила впечатление и буквально приводила в Церковь — это книга «Отец Арсений». Вот она еще в самиздате в конце 70-х выходила, потом Свято-Тихоновский институт тогда переиздавал, в 90-е годы, может быть, даже еще до организации института, я сейчас затрудняюсь это вспомнить. И такая она достаточно действительно была популярная, известная, ее давали друг другу почитать. Почему я сейчас о ней вспомнил сегодня, потому что я побывал на спектакле по книге «Отец Арсений». Напомню, что это книга о таком святом человеке, который прошел через лагеря, много каких-то чудесных событий, связанных с его жизнью и с жизнью людей, которые с ним соприкасались, в книге описаны эти моменты. Ну и как пишут, возможно, это был такой собирательный образ, но все истории, как вспоминает отец Владимир Воробьев, который так вот составлял эту книгу из самиздата предыдущего, что был человек, который даже все вот эти истории, всех этих людей пытался найти, и всех находил, и действительно узнавал, как их на самом деле зовут, и все эти истории оказывались подлинными, которые в этой книге присутствуют. Ну так вот, я был на спектакле и, честно говоря, я как-то настороженно на него шел, потому что представить себе воплощение этой книги на сцене я не мог. Но режиссер Алексей Свиридов — он бывал у нас в эфире, и я надеюсь, что он еще придет...

К. Лаврентьева

— Вскорости.

А. Федоров

— Да, и мы поговорим об этом спектакле. Он как-то очень интересно сделал эту постановку: на сцене присутствует автор, который пишет эти воспоминания, и взяты такие две параллельные линии двух людей — происходит в общем действие в основном в период Великой Отечественной войны, и показаны метаморфозы их — и знакомство с верой, и преображение какое-то, такой вот духовный путь, и все это под таким знаком знакомства и общения с отцом Арсением, священником. Мне спектакль очень понравился. И почему я решил об этом поговорить, потому что мы в последнее время, как мне кажется, достаточно часто сталкиваемся с интересными проектами художественными — театральными, фильмами, которые так или иначе касаются христианской тематики. И вот этот язык — я опять же, когда был на спектакле, мне было интересно, насколько такой спектакль может быть воспринят светской аудиторией, потому что там очень много слова «Бог», там очень много говорится именно вот о вере, о Христе, это все упоминается, это во многом прямыми словами, но при этом само действие очень цепляющее и такое, вовлекающее в себя. И есть другие опыты постановок — когда вроде говорится о каких-то нравственных вещах и о христианстве, но так более издалека, может быть, как раз ориентируясь на какую-то такую светскую аудиторию, которая, может быть, не готова так открыто смотреть православный спектакль или фильм. Вот как вы думаете, тот же опыт сериала «Старец Паисий», где просто Бог на первом месте в этом сериале, или какие-то фильмы, как, например, «Авиатор», в котором есть нравственная попытка разговора о покаянии, но нет прямого разговора о Боге, вот как вы думаете (может быть, какое-то вспоминание о каких-то книгах или спектаклях или фильмах наведет вас на такое размышление и разговор), как это сегодня — действительно ли это так или мне показалось, что эта тема выходит на какой-то, вызывает какой-то интерес и у творцов, так скажем, и у зрителей, которые смотрят или читают? Вот какое у вас ощущение?

К. Лаврентьева

— Два года назад я была на показе спектакля «Лавр» в Театре Российской Армии, и режиссером этого спектакля является Эдуард Бояков. И тогда у меня было ровно это чувство, потому что был переполненный зал — а зал в Театре Российской Армии огромный, там очень много людей может поместиться. И даже какие-то ребята, которые явно, может быть, даже к Церкви пока не имеют прямого интереса, они выходили с нами в антракте в коридор, и одна другой говорит: «Ну и нравится тебе такое?» И вторая ей отвечает: «Слушай, — говорит, — я не знаю, это какой-то шок», — то есть там откровенный, прямой, честный разговор о покаянии. И путь показан от молодого человека там к глубокому старцу. И его все метанойи, перерождения, страдания. Он просто вот перековывается на глазах зрителя и читателя книги «Лавр», автором которой является Евгений Водолазкин. И я тогда удивилась, думаю: надо же, это абсолютно христианская история православная, и люди идут, и аншлаг, и разные мои знакомые пытались как-то достать туда билеты. То есть я прямо помню вот эту волну интереса к «Лавру», она еще началась, когда в МХАТе он был показан. Я помню, Костя тогда с Леной туда ходили.

А. Федоров

— Сейчас этот спектакль в Театре на Ордынке идет.

К. Лаврентьева

— Вот, сейчас он переехал на Ордынку. Ну то есть какой-то пошел такой интерес, и фильмы Сергея Дебижева пошли про Соловецкий монастырь. Они сорвали вообще, если ты помнишь, вообще все показатели просмотра документальных фильмов, кино — то есть они очень-очень долго шли в прокате, дольше, чем какой-либо документальный фильм по разным городам. Люди шли, шли, шли, и вот такая жажда была явная. И, мне кажется, сейчас это продолжается и, конечно, для нас это большая радость.

К. Мацан

— «Лавр» в этом смысле, мне кажется, конечно, уникальный пример. Просто потому, что роман такой. И даже у того же Евгения Германовича Водолазкина при том, что он человек глубоко верующий, и в каждом романе так или иначе вот тема религиозного поиска присутствует, концентрирована она именно в «Лавре», дана — я тут согласен с Кирой, что это некое такое шокирующее впечатление уже сам роман производит. А по поводу именно «Лавра» у меня был такой интересный разговор с одним человеком — очень умным, уважаемым, знающим, который радикально этот роман не принял вот по всем параметрам — потому что это постмодернизм, потому что это как бы игра в языки, и в смешение времен и так далее. А я подумал, когда это услышал от своего уважаемого собеседника, что именно этим мне этот роман и близок, и именно за это я его ценю, потому что мы все живем вот в эту эпоху постмодерна, и закрыться от нее невозможно. И поэтому большое произведение, которое сегодня возникает, оно так или иначе будет этой эпохе отдавать дань, даже помимо воли автора. И вот именно через этот язык, понятный всем, Евгений Германович доносит действительно историю о том, как человек становится святым через смирение и покаяние, и вот именно этим это и ценно. И я почему об этом вспомнил, потому что вот Арсений сказал, что действительно есть постановки, не только постановки, романы, кино, что угодно, где вроде очень правильная идея, но это настолько архаичный язык и такое какое-то благостное повествование, что это не воспринимается всерьез, очень трудно это воспринимать всерьез из сегодняшнего дня. А вот такие произведения, как «Лавр», безусловно. Но я еще, знаешь, о чем подумал, о том, что, мне кажется —ну не мне кажется, это так и есть, красота в глазах смотрящего. И вот как гармония в глазах слушающего, так и некое, если угодно, религиозное изумление, оно тоже в глазах и в душе изумляющегося. Как бы один и тот же продукт может оказаться переворачивающим или не переворачивающим в зависимости от того, в какой позиции человек находится. Я тут недавно в нашей программе «Светлые истории» об этом вспоминал, но уж больно в тему. Я смотрел спектакль не так давно в студии театрального искусства по сценарию Геннадия Шпаликова «Все наши дни рождения». Там ни слова напрямую о вере, о Церкви, ни о чем таком. Но там спектакль про взрослого мужчину в кризисе среднего возраста, и там по-разному развиваются события, но единственным якорем, который его держит на плаву, является любовь его к его дочке-подростку и ее любовь к нему ответная. Вот из всей семьи понимает его только она. И это настолько правдиво, настолько точно, что я понимаю, что для меня это спектакль про настоящую любовь, про то, как... Ну, как бы даже по-другому: что еще про любовь скажешь, кроме этого? В этом вот нет ничего, повторюсь, напрямую миссионерского, но в ситуации конкретного зрителя это может оказывать такое очень вдохновляющее воздействие.

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Здесь собрались мы — Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», Константин Мацан и Кира Лаврентьева, ведущие Радио ВЕРА, чтобы обсудить то, что нас радует, то, что нас волнует. Ольга, ваш черед.

О. Богданова

— Спасибо большое, Кира. Арсений затронул такую интересную тему: искусство как ворота в Церковь, если можно так сказать. И поскольку здесь я выступаю как журналист, как один из редакторов журнала «Фома», то могу сказать, что на ту же тему медиа тоже сейчас могут являться для очень многих людей такими вратами, которые позволяют им войти в это пространство церковной жизни. И мы и обсуждали это Великим постом, когда были программы на Радио ВЕРА, что у нас был такой большой проект «Богослужения Великого поста», и эти тексты получили очень большое количество просмотров. А мы, как СМИ, дорогие читатели, ориентируемся, каким образом: мы смотрим, какие материалы вы читаете, на каких задерживаетесь, и таким образом понимаем, какая тема на самом деле вас интересует. И вот после Пасхи мы решили продолжить эту тему на страницах нашего журнала и писать про богослужения таким образом, чтобы вам было понятно, что происходит и, главное, что делать на службах. Потому что буквально на днях, в начале этой недели, мы завели опрос и спрашивали наших читателей о том, что бы они хотели прочитать про богослужения, про литургию и так далее. И, как оказалось, для многих людей недостаточно материалов о том, как лично они могут принять участие в службах — то есть что конкретно они могут делать, приходя на литургию, вечернюю службу и так далее. И поэтому в этом смысле, во-первых, я хочу призвать тех, кто нас сейчас слушает и хотел бы повлиять на содержание журнала «Фома», найти этот пост в нашем основном канале в Телеграме и тоже внести свою лепту и написать, о чем бы вы хотели прочитать. Мы это все обязательно учтем, и кое-что уже учли на наших планерках. А во-вторых, просто я бы хотела добавить, что любое такое пространство, которое каким-то образом адаптирует под современного православного или интересующегося человека вот эту нашу традицию, оно очень важно. Просто где-то это происходит через литературу, где-то, наверное, через музыку, довольно понятно, когда это происходит через изобразительное искусство. Ну и вот такими медийными средствами мы тоже пытаемся это сделать. И для нас, честно говоря, было таким открытием, но и для меня, как руководителя этого направления, тоже любопытно, когда читатели пишут: объяснений-то служб полно, этого нам не надо, вы нам расскажите, что конкретно мы должны делать в этот момент. И получается, что вы говорите про то, что человека, получается, цепляет, когда автор произведения делится своим личным опытом, да, если я правильно поняла, — опытом покаяния, опытом проживания каких-то событий в жизни, опытом, но все равно это какое-то перерождение. А еще получается, что современному человеку очень хочется активно в этом участвовать, просто он не знает, как. Потому что оказывается, что, когда он приходит в церковь, ему не объясняют каких-то таких простых и понятных вещей. И иногда кто-то из моих коллег говорит, что люди хотят инструкцию, ну и это все сводится, как бы дайте нам алгоритм и так далее, там молитвенную определенную ситуацию, мы прочитаем, и все будет хорошо. А я вот сейчас думаю, помимо того, каким образом рассказать про ту же литургию так, чтобы современному человеку стало ясно, как он на этой литургии полностью присутствует — не только слышит, но как-то как он внутренне вместе с ней себя соотносит. Мне вот очень интересен вот этот сейчас просто поиск форматов — что современному читателю будет удобно прочитать, так чтобы в нем вот это вот загорелось. То есть не средствами искусства, а средствами вот этих медиа, которыми мы все пользуемся.

А. Федоров

— Вот интересно, у меня, пока вы говорили, так внутри столько мыслей и каких-то воспоминаний копошилось. Не знаю, я вот, может быть, так издалека чуть-чуть начну. Меня крестили в детстве, совсем вот в младенчестве, в храме в Лефортово, Петра и Павла, который не закрывался никогда. И семья такая у нас нецерковная была, но вот по какой-то причине решили крестить. Иногда нас мама водила на большие праздники. И вот из детства мое воспоминание, из такого совсем маленького, это когда, поскольку это советское время еще, хоть уже и на излете, но храмов мало, и вот этот храм Петра и Павла, он всегда на большие праздники набит битком был. Просто вот битком. И я стою, маленький, вокруг большие люди, большой толпой, мне очень жарко, очень плохо, и впереди открытые врата в алтарь, и я вижу там священников, и там их мало, и оттуда как будто веет какой-то ветерок прохладный. И я смотрю, они ходят вокруг какого-то квадратного чего-то — ну, это престол. И у меня почему-то было полное ощущение, что это такой как бассейник, наполненный доверху водой, и я очень хотел туда окунуться, вот туда. Потому что там наверняка не так тяжело, как здесь. То есть я ничего не понимал, что происходит. Потом я стал постарше, мы стали ходить в другой храм, но я все еще маленький. И в какой-то момент службы я стою, тоже опять же вокруг что-то происходит, я все еще почти ничего не понимаю, я крещусь. И вдруг поворачивается какой-то дедушка и так серьезно на меня: «Ты что? Сейчас ангелы спустились, нельзя креститься в этот момент». Я думаю: «Как? Разве я могу распугать ангелов своим крестным знамением?» Но опять же тоже вот такое представление было о службе. Потом я попал в алтарь, и то, что происходило, происходит на службе, стало для меня значимым, я стал понимать, что там происходит. Я вижу, что священник в этот момент делает, почему. Я стою с книжечкой, на которой расписано богослужение. Я понимаю, начинаю разбираться, что это, что происходит, почему, как. И сейчас, когда я почти не алтарничаю, в алтаре бываю мало, но в основном стою в храме, я начинаю обращать внимание, как люди, женщины в том числе, делают поклоны в тот момент, когда их делают за закрытыми Царскими вратами священники — то есть они этого видеть не могут, но они знают, и делают этот поклон, когда вот пресуществляются Святые Дары, когда священник читает какую-то молитву. Я делаю этот поклон не потому, что мне сказали, в этот момент надо делать этот поклон, а потому что я знаю, что в этот момент происходит. Это как бы физически ты не можешь не поклониться, потому что там происходит такое. И мне всегда в этот момент интересно: вот эти женщины, им просто сказали, что в этот момент надо делать поклон, или они разобрались настолько в богослужении, что они тоже понимают, что в этот момент происходит? И вот пока вы говорили, мне показалось, что очень важно найти какой-то способ не просто сказать человеку, что в этот момент надо делать поклон, а сделать так, чтобы он не мог не сделать этот поклон в этот момент, понимая, что происходит на службе. И вот это как бы такая высокая задача, которая, может быть, и нам на Радио ВЕРА, и вам в журнале «Фома» вот надо о ней задуматься и стараться к этому идти. Какие-то такие у меня мысли возникли.

О. Богданова

— Я с вами полностью согласна на эту тему, но вот в чем вопрос. Наши тексты, которые мы пишем, они как раз ориентированы были, видимо, так же как все время строилось богослужение — человек понимает, что происходит, исходя из этого он что-то делает. И люди пишут: «Мы понимаем, что происходит, вы скажите, что делать».

К. Лаврентьева

— Все, я больше не могу молчать. Вот вы знаете, сейчас настолько благодатное для Церкви время, информационно очень много чего доносится. И журнал «Фома» в своей плеяде проектов разных, и творческого подхода, и разных идей совершенно удивительных, и Радио ВЕРА уже и с одной, и с другой, и с пятой, и с десятой стороны вот все, что могли, рассказали, все, что могли, сказали. И мне кажется, что уже надо от слов как-то к делу уже переходить. Вот Алексей Ильич Осипов в свое время сказал, что если вы не знаете, что делать на литургии, даже если вы знаете как бы, как она выстроена, и что происходит в какой-то момент — стойте, читайте Иисусову молитву. Сосредоточенно читайте Иисусову молитву. Это прекрасный способ просто не витать в облаках на литургии. И такого много у святых отцов. Все уже нам, мне кажется, рассказали, показали. Уже тут как-то вот как-то еще выворачиваться: а как же еще нам объяснить, вот что делать человеку на литургии? Мне кажется, когда у него душа либо радуется, либо болит, он уже не спрашивает, что ему делать на литургии. Тут как бы такой момент личного общения с Богом. Тут уже сколько можно-то на тарелочке с золотой каемочкой все время все подносить. Ну не знаю, простите, это мое мнение, может быть, это звучит немножко фарисейски так тоже как бы сейчас от меня. Но я ни в коем случае не хочу кого-то осуждать, или, не дай, Боже, кого-то учить. Просто мне кажется, что достать информацию сейчас — святых отцов, литургию, разные объяснения священников, разные комментарии — вообще ничего не стоит. Ну, это очень просто, это дело минуты одной, тут только желание. Я призываю нас всех к желанию узнавать новое о Божественной литургии, святых отцов читать побольше. Всех нас, себя в первую очередь.

К. Мацан

— Мне кажется, это тема, к которой мы так или иначе возвращаемся в наших беседах, я сам ее часто вбрасываю, я эту тему называю, условно говоря: «А по-прежнему ли надо говорить про злых церковных бабушек и про то, какой рукой ставить свечку?».

К. Лаврентьева

— Точно.

К. Мацан

— Потому что кажется нам, мне, многие годы так иначе вращающемуся в кругах православных единомышленников или православных медиа, что все давно понятно. Но оказывается, что темы никуда не уходят — ни стереотипы про «злых старушек», ни про стереотипы про «попов на мерседесах», ни про вопросы типа: «Вот я пришел в храм, действительно, какой рукой ставить свечку и какой креститься?» и так далее. И это на самом деле хорошо, это значит, что Церковь расширяет свои границы, что все новые и новые люди в нее притекают, и они начинают с тех же вопросов...

К. Лаврентьева

— Их можно узнать по все тем же вопросам.

К. Мацан

— С которых любой человек нормальный начинает знакомство с Церковью. Поэтому и журнал «Фома», и Радио ВЕРА будут, я думаю, и впредь и на эти вопросы тоже отвечать, до тех пор, пока они не закончатся. А закончатся они, наверное, только тогда, когда в Церковь перестанут новые люди приходить, и мы этого явно не хотим, чтобы они переставали приходить.

О. Богданова

— Ну да, это абсолютно точно.

К. Лаврентьева

— Ну я тут, да, Ольга, простите, я-то тут среагировала не на то, что плохо то, что мы объясняем. Ни в коем случае, и нам когда-то объясняли. Я среагировала на другое, что мы знаем, как надо, и мы знаем уже ход литургии, и нет проблем вообще нам в этом разобраться, вы нам скажите, что нам делать на ней. Вот на это я среагировала, потому что это все-таки вопрос лично каждого человека. Ни журнал «Фома», ни Радио ВЕРА, никто тут не объяснит, что конкретно тебе делать на литургии, о чем там молиться. Я вот на это только.

К. Мацан

— Меня как-то в свое время потряс рассказ одного священника у нас в студии, который говорит, что это, оказывается, очень чувствуется священником, молятся у тебя за спиной люди в храме или не молятся, или просто стоят и пережидают, или просто слушают литургию. И это даже невербально выражается, что-то в этом есть таинственное, но такое реальное, когда ты чувствуешь, что ты молишься один, а там люди просто не понимают, что им делать. И я, когда это услышал, как-то стал больше за священников переживать и чуть более внимательно молиться, чтобы они не чувствовали себя брошенными и одинокими. И, с другой стороны, я помню рассказ другого священника, тоже у нас в студии, о том, как ему важно, когда это небольшой приход в регионе и не в крупном городе, то есть такой приход, в котором есть возможность у священника действительно созидать такую сравнительно небольшую общину прихожан, где все всех знают, где все читают одни и те же книги, где можно действительно быть такой семьей приходской в хорошем смысле слова. И вот он делился тем, как ему важно, что когда он совершает Евхаристический канон, и вот его, может быть, центральная часть, когда происходит схождение Святого Духа на Дары, и вот священник говорит, вернее, диакон говорит: «Благослови, владыка, обоя» — то есть Чашу, и хлеб, и вино. И священник благословляет, и вот там в тексте литургии трижды произносится: «Аминь, аминь, аминь». И очень важно этому священнику, как он рассказывал, что он слышит этот шепоток и в храме, что люди все тоже произносят и кланяются в этот момент: «Аминь, аминь, аминь». Они тоже молятся. Они так же, как и священник, молятся о даровании Святого Духа, о Его схождении на Дары, о претворении вина и хлеба в Кровь и Плоть Христовы. И вот это действительно, чем заниматься на литургии, говорит священник этот, — молиться.

К. Лаврентьева

— Ну да. У нас был проект «Путь ко священству», много лет с Костей мы ввели эту программу, и девяносто процентов священников на вопрос, что вас больше всего радует в вашем священстве, искренне совершенно отвечали (не потому, что им так сказали ответить, и вот они все так отвечают, а совершенно искренне — мы видели их лица, мы чувствовали их эмоции, мы чувствовали их переживания), говорили о служении, о Божественной литургии. И это, конечно, всегда нас совершенно так вдохновляло.

О. Богданова

— И вот то, что я хотела сказать как раз Кире, когда вы говорите, что у любого нормального человека церковная жизнь начинается с этих вопросов. Нет. Как редактор рубрики «Вопросы священнику», который видит вопросы от людей со всей страны, и вообще и с разных континентов даже нам пишут (на русском, иногда на других языках, вот грек нам недавно писал по-русски, правда) — у многих людей пропущен этап нормальной катехизации, им не объяснили, зачем, что и как происходит. И когда мы, журналисты, там те, кто в алтаре и так далее, слава Богу, когда ты в этом вращаешься, волей-неволей тебя как бы среда зацепляет и подтягивает до себя. Но и то не всегда. Если спросить кого-то: скажи, пожалуйста, а что читается, не знаю, в стихире на стиховне (вот таким термином) в такой-то праздник — я думаю, что не каждый человек вообще поймет, про какой момент всенощного бдения идет речь.

К. Мацан

— Я вот сейчас вообще...

К. Лаврентьева

— Я тоже.

К. Мацан

— Я сдавал заочно литургику на заочном отделении.

О. Богданова

— Вот. И поэтому здесь смысл, вот как апостол Фома у нас, он такой наш покровитель, да, он потрогал раны Спасителя — ну, он говорит, мне уже не надо, но Он говорит: «Ты потрогай, ты убедись». Вот у меня такая позиция, что человеку надо дать возможность прямо потрогать и убедиться, чтобы он точно знал, что происходит. Собственно, вот это ради этого.

К. Лаврентьева

— Конечно, это очень важно.

А. Федоров

— Да, и буквально еще чуть-чуть. Конечно, я вот абсолютно согласен. И на самом деле вот эти моменты людям объяснить — не только смысловые, но и технические тоже важно.

О. Богданова

— Конечно, об этом и речь.

А. Федоров

— Потому что в Церкви все-таки достаточно много тоже традиций. Вот в этот определенный момент года земные поклоны не кладутся, не рекомендуются, в этот — рекомендуются. И чтобы человек как-то не чувствовал себя, что он чего-то делает не то, и зашел куда-то туда, куда он не понимает, где, как и что нужно делать — конечно, и вот такие моменты важно тоже объяснять. Да, я согласен.

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. У микрофонов Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», ведущие Радио ВЕРА Константин Мацан и Кира Лаврентьева. Мы очень скоро вернемся к нашему диалогу. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз приветствуем вас, дорогие наши слушатели. Сегодня мы здесь собрались, в студии, мы — это Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», Константин Мацан и Кира Лаврентьева, ведущие Радио ВЕРА, чтобы обсудить наши новости, наши переживания, наши волнения, то, что нас действительно тронуло. В первой части нашей программы Арсений рассказывал про спектакль «Отец Арсений» по известной книге, изданной Свято-Тихоновским гуманитарным университетом. Ольга рассказывала про вопросы, которые поступают в ее рубрику, и вопросы эти каждый раз удивляют и поражают. И говорили мы как раз про Божественную литургию — как важно знать ее строй, как важно знать, что происходит на богослужении. А сейчас мы плавно переходим к выступлению Константина Мацана. Он сегодня явно вдохновлен особенно, и мы сейчас с нетерпением ждем его речи.

К. Мацан

— В Москве, в музее Николая II, что в Токмаковом переулке, с 25 апреля по 15 мая проходит новая выставка, которая называется «Верою, верностью, трудом». И эта выставка, на самом деле, уникальных вещей — вещей, возвращенных в Россию, это вещи святого врача Царской семьи Евгения Боткина. Вообще в музее Николая II, о котором мы нередко у нас в эфире рассказываем — это, скажем так, дружественный музей радиостанции ВЕРА, наши друзья, там есть постоянная экспозиция, посвященная Николаю II, Царской семье, эту экспозицию много лет скрупулезно собирал Александр Васильевич Ренжин, директор музея. А сам Александр Васильевич — художник, реставратор, иконописец и, помимо всего прочего, просто блистательный рассказчик и экскурсовод. Поэтому, дорогие друзья, если будете в музее Николая II и вам доведется слушать экскурсию, вам очень сильно повезет, если будет рассказывать, например, сам Александр Васильевич. И вот временная экспозиция в этом музее теперь будет, повторюсь, до 15 мая. И волею судеб я оказался на ее открытии, причем действительно волею судеб, потому что действительно просто был рядом и зашел, и попал. Вы знаете, переступаешь порог комнаты — попадаешь в дореволюционную Россию. Потому что приехал правнук Евгения Боткина из Франции, Жан или, по-русски говоря, Иван Смаллвоод. И выступал. Ну, вернее, как выступал — это было очень такое необычное выступление. Ему, конечно же, дали слово, когда было открытие этой выставки, и он вышел, извинился, что будет говорить по-французски с переводчиком — а переводил его священник отец Антоний из Корсунской епархии, из Франции, тоже приехавший вместе с ним сюда, в Москву, в командировку. И Жан, то есть правнук Евгения Боткина, сказал, что я знаю русский, это мой родной язык, но я уже 75 лет на нем не разговариваю. И потом мы немножко говорили, и было слышно, как он идеально, без акцента по-русски на самом деле фразы произносит — такой настоящий, дореволюционный, подлинный русский язык. Но он вот предпочитает им не пользоваться, потому что ему все-таки комфортнее думать и говорить по-французски. И его выступление было очень странное, потому что он не мог сдержать чувств. И это было очень трогательно, на самом деле сильнее, чем любые слова, которые бы он произнес. Он сказал, что мой прадед как бы всегда со мной всю жизнь был — то есть история, память о нем хранилась в семье. И, в общем-то, это было единственное, что смог по-настоящему Жан произнести, потому что потом его просто захлестнули чувства и слезы. И единственное, что он еще смог сказать, что вот я понимаю, что то, как прожил жизнь и окончил жизнь мой великий прадед, вот это (как я его понял, я сейчас не цитирую, а смысл пересказываю) как бы та планка, которая перед нами предстоит. И страшно себе представить, насколько как бы мы до этой планки там не дотягиваем. То есть настолько высок идеал этого служения, который был всем для его прадеда, что ты для себя понимаешь, что должен жить так же. Вот если были такие люди, как бы ты, если хочешь как-то быть с ними, быть их достоин, то вот память о них и достоинство этой памяти будет, в общем, измеряться чистотой твоей жизни и твоего служения в этом отношении кому-то ближнему, своему делу, чему угодно. И это действительно было очень сильно. И были другие гости из Франции, именно по поводу выставки приехавшие, которые привезли вещи. И вот такая немножко дореволюционная Россия в музее Николая II собралась. Причем у меня была возможность немножко с этим Жаном, с правнуком Боткина, поговорить. И оказалось, что он приехал впервые в Россию. Я спросил: ну а как же так? Почему вы не приезжали? И он сказал, что просто он не хотел, потому что понимал, что просто слишком сильные чувства, слишком сильные эмоции. Вот, и, собственно, это так и получилось.

К. Лаврентьева

— Но понятно.

К. Мацан

— Но все-таки он приехал, за что ему честь и хвала. И, поскольку он по-русски предпочитал не общаться, когда ему несколько слов так, приватно, захотел сказать присутствовавший на открытии выставки митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Евгений, так получилось, что я был просто географически ближе всего к владыке Евгению, и вот немножко попереводил с русского на французский и обратно. И меня вот очень тронуло то, что владыка Евгений сказал Жанну. Ведь владыка Евгений первый в Русской Православной Церкви монашествующий, которого постригли в монахи в честь святого врача Евгения Боткина. И вот владыка Евгений сказал правнуку Евгения Боткина, что вот я наречен, мое монашеское имя в честь святого вашего прадеда, и поэтому я себя чувствую с ним почти родственниками. И на что Жан так очень по-доброму рассмеялся. И действительно, это была такая очень глубоко сердечная встреча. И вот даже у себя в канале владыка Евгений потом написал такие слова, как бы подводящие итог, если угодно, вот этому его общению с правнуком святого, во имя которого он носит имя. «Снова и снова убеждаюсь, — пишет владыка Евгений, — что святые — это не те, кто далеко от нас, где-то в истории или в далеких небесах. Они ходили по этой же земле, жили такой же как мы жизнью и сумели каждый в своих обстоятельствах взойти по лестнице, ведущей к Богу». Ну вот эта выставка замечательная, на которой собраны, повторюсь, вещи Евгения Боткина, святого врача Царской семьи — это иконы и какие-то книги, личные вещи, дневники, записи. В общем, интереснейшая экспозиция. И, дорогие друзья, если вы этой темой интересуетесь, я думаю, что до 15 мая это нужно не пропустить.

К. Лаврентьева

— Так прекрасно совпало, как часто у нас бывает, что Костя рассказал про выставку в музее государя императора Николая II в Токмаковом переулке. И там находится одна из наших студий Радио ВЕРА. Ну и не секрет, что основная студия наша находится в Андреевском монастыре, и здесь мы тоже как-то соприкасаемся с государем императором Николаем II. И как раз здесь организована совершенно прекрасная выставка, которая тоже посвящена жизни и служению, духовному пути императора Николая II, называется она «Царская семья: Восхождение» — там все о канонизации последнего русского императора. Эта выставка бесплатная. Там проходят по 15 или 10 экскурсий в день, и все это представлено в интернете, на сайте Андреевского ставропигиального мужского монастыря, и там совершенно прекрасный экскурсовод. И продлится она — важно! — до конца лета. А адрес у нас: Андреевская набережная, 2, метро «Воробьевы Горы» либо «Ленинский проспект». Это для тех, кто приезжает в столицу вдруг, или кто живет в Москве, или в Подмосковье. Пожалуйста, приходите, вы не пожалеете. Вот две совершенно потрясающих вот таких у нас сегодня, на сегодняшний день есть выставки, посвященные семье Императора.

А. Федоров

— Вот, Костя, ты рассказал про выставку таких личных вещей святого человека, в том же музее постоянная экспозиция это личные вещи или как-то связанные вещи с Императорской семьей. И я себя последнее время иногда ловлю на мысли, когда я посещаю подобные выставки, что для меня вот эти предметы, которые я вижу, они как-то стали более ценны и более красноречивы, так скажем, вот чем были раньше.

К. Лаврентьева

— Да, есть такое, действительно.

А. Федоров

— Может быть, потому что и я сейчас вижу какие-то вещи моих бабушки там, дедушки, которых уже нет со мной, и через эти вещи я ощущаю, что вот как это было, я вспоминаю, как они ими пользовались и так далее. И когда я вижу вот такие музейные экспонаты, они тоже пробуждают это ощущение, что действительно ты видишь какой-то характер человека, тот предмет, которым он пользовался, он что-то о нем говорит. Ты понимаешь, насколько это была там дорогая для него вещь, как он ей пользовался, буквально представляешь его жизнь. Мне это так интересно. И мне вспомнилось, как мы с сыном ходили недавно в Пушкинский музей, и там вот эти совсем старинные какие-то предметы, найденные в Трое, где-то еще. Я пытался вот так же ощутить какую-то такую красноречивость этих вещей, у меня не получилось. Потому что я не могу представить себе этих людей, я не могу, у меня не получилось. Может быть, когда-нибудь получится. А вот эти люди, которые жили ближе к нам, ты понимаешь, как этими предметами пользовались, ты прямо видишь этого человека, ты знаешь, ты видел его фотографию, ты представляешь. Вот как-то такие выставки мне последнее время ближе. Поэтому я тоже с удовольствием на них хожу.

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Напомню, что в этой студии сегодня собрались Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома». У микрофонов еще тут сидят Константин Мацан и Кира Лаврентьева, ведущие Радио ВЕРА. И я уже с нетерпением дождалась своей очереди и собираюсь красноречиво выступить, но не знаю, насколько у меня это получится. Но на самом деле волей Божьей такое радостное событие, слава Богу, произошло у нас с мужем. Мы нечасто путешествуем, потому что дети, в общем, понятно, их не просто оставлять. Но тут с Божьей помощью на три дня мы оказались, на четыре, в Грузии. В Грузии оказались, причем выбирая дату, мы не знали, что мы попадем на 40 дней Святейшего Патриарха Илии II, который не так давно почил. И мы совершенно не знали. Но мы мало того, что не знали, нам порекомендовали гостиницу, которая находится с храмом в Сионе. А у грузин очень много названий храмов связаны со Святой Землей. И, честно, по ощущениям чувство возникает, что Грузия в своих святынях является неким продолжением Святой Земли, потому что очень много там всего схожего. Может быть, это связано с тем, что апостолы Матфей и Андрей Первозванный практически сразу по жребию пошли просвещать Грузинскую землю. Там глава апостола Матфея хранится в храме в Сионе, Крест святой Нины Грузинской, которая просвещала Грузию в первые века христианства. И это, конечно, отпечаток определенный на грузинском народе оставило, потому что они какие-то совершенно невероятные. Ну вот правда, я даже не ожидала. Богослужение такое очень глубокое, очень искреннее. И каждый человек, стоящий в храме, вот он стоит, он искренне молится, он вот просто горит. Они же еще очень такие горячие, очень эмоциональные. И песнопения у них невероятно пронзительные. И, представляете, наша гостиница была рядом, и познакомились мы опять же чудесным образом с одним грузинским монахом, который нас сразу туда привел. Он нас привел, народу много, они все что-то поют, причем так, знаете, народный хор. Я думаю: что происходит? А уже вечер, уже поздно, и я не пойму, что происходит. Нет, я уже понимала, что происходит, но я не ожидала, что это может выглядеть так. Мы подходим, прямо в храме, там упокоились, очень много там разных могил патриархов, и упокоился Святейший Патриарх Илия II, то есть могила его прямо в храме. И каждый священник, который приехал в Грузию в эти дни, вот просто считал своим долгом послужить панихиду по Святейшему. И люди только меняются, вот эти толпы, они только меняются — одни уходят, другие заходят. Люди разные — и молодежь в каких-то татуировках, и старые бабушки, и мужчины, и женщины, и дети маленькие бегают тут же, вот прямо вот тут же. И конфеты всем раздают монахини от могилы Илии II. И, честно говоря, я, конечно, была потрясена такой народной любовью к своему Патриарху. 49 лет он был патриархом Грузинской земли, без одного года полвека. И он, как мы знаем, решал очень много разных вопросов. Он непосредственно напрямую общался с людьми, у него было там очень много крестников. Он такой, знаете, любвеобильный отец. И что нас совсем потрясло. Мы побыли там, это было вообще невероятно. И потом мы пошли уже ночью гулять, значит, по Грузии. Там храмы работают допоздна. И можно зайти в храм буквально уже поздней ночью, и это тоже, конечно, очень впечатляет. И мы буквально вот шли по улице и разговариваем про Патриарха Илию, и какая-то женщина проносящаяся, летящая мимо нас, говорит: «Завтра 40 дней!» — то есть они просто вот действительно все были погружены. Вот ходишь ты в храм, не ходишь, часто ты причащаешься, не часто. Илия II — это вот как будто твой отец, который ушел к Богу. И мы познакомились с потрясающей женщиной из Патриархии, которая всю жизнь с ним работала. И я ей попыталась выразить какие-то соболезнования, ну так вот, по общепринятой форме коммуникации. Она говорит: «Патриарх ушел, но оставил нам большую радость, которой намного больше той горечи и печали, которая у нас возникает при мысли о том, что его больше с нами нет». И это, конечно, было просто невероятно. Там было еще множество разных чудес. Я их пока оставлю за кадром, потому что переживания свежи, это еще как-то надо внутри себя оставить, хочется как-то это. Но народная любовь к Патриарху нас, честно говоря, просто потрясла. И вообще вот это вот, первоиерарх, вот личность Святейшего Патриарха. Я, конечно, думала сразу и про нашего, они с огромным теплом говорят и об Алексии II, и о нашем Патриархе Кирилле. То есть, для них это действительно вот Патриарх — это отец Церкви Русской там, Грузинской. А и они с таким сожалением говорят о том, что вот Петр I патриаршество у вас упразднил, это ж сколько у вас не было Патриарха, бедные вы, бедные сиротки! Слава Богу. А Тихон стал в 1917 году. То есть, с одной стороны, Россия взошла на крест такой революции, а с другой стороны, Господь дал России патриарха Тихона и потом уже последующих патриархов. То есть для них это действительно, они как дети радуются тому, что вот у нас есть патриархи. И еще один момент такой, вот для меня это было немаловажное переживание, о котором я сейчас готова сказать. После литургии нас пригласили, мы не напрашивались совершенно, но нас пригласил наместник одного из монастырей на трапезу. И вот мы сидим с мужем, ждем, значит, пока нам разрешат сесть за стол, и заходит группа паломников. Они говорят по-русски очень хорошо, прекрасно, спрашивают нас: «Вы откуда?», мы говорим: «Мы из Москвы». Я говорю: «А вы откуда?». Они говорят: «Мы из Одессы». Мы такие: «А, ну ладно». Садимся за стол, начинаем общаться, обсуждаем разные духовные темы, обсуждаем все новости. Они принадлежат к Украинской Православной Церкви. И одна там была даже матушка, жена священника, они тоже приехали в паломничество в Грузию. Вот мы сидим за одним столом, и приходит грузинский представитель, который должен был с нами сидеть за столом. И он очень плохо понимает русский язык, и он спрашивает их гида, Георгия (там очень много Георгиев, потому что Георгий Победоносец — это как раз прямой покровитель Грузии), он его спрашивает: «Это что, русские?». Он говорит: «Да». Он говорит: «А это что, украинцы?» Он говорит: «Да». Он говорит: «Вау-вау-вау-вау-вау...». Да, так и было, то есть он просто там чуть ли не зарыдал. То есть я увидела, что они очень тоже переживают за нас, такая вот братская любовь какая-то. И Георгий, этот гид, сказал потрясающую вещь. Он говорит, что у православных народов мама одна и папа один. И действительно, я вот даже до сих пор это как-то пытаюсь обдумать, осмыслить. Но это таким было очень теплым переживанием. И когда мы уходили, эти женщины с Одессы подарили нам какие-то подарки, говорят: «Сегодня же жен-мироносиц, в общем, держите наши подарки». И мы ушли абсолютно согретые вот этим общением. И вот это, коллеги, собственно, и дорогие слушатели, я хотела рассказать сегодня.

А. Федоров

— Да, я, правда, надеюсь, что действительно вот вера, православие, Бог — это будет то лекарство, которое наши раны будет врачевать.

К. Лаврентьева

— Да, уврачует раны. А по поводу Патриарха — да, я вот, знаешь, всегда как-то последнее время замечаешь, что очень любят люди поосуждать, найти что-то такое вот, за что бы зацепить. А научиться любить — это вот как-то трудно, не даешь себе вот этого труда, как-то увидеть свет и тепло. И у меня, знаешь, как-то вот очень ярко отпечаталось в памяти, в Москве был такой общемосковский крестный ход, которого много лет не было в Москве — 7 сентября 2025 года, и Патриарх Кирилл в нем участвовал. И я запомнил момент, когда завершался крестный ход, и Патриарх говорил такое слово в конце крестного хода. И мне было за него страшно, вот я смотрел, потому что насколько было ему тяжело. Его поддерживали, он практически так вот прямо трясся, идя, у него было такое красное от изнеможения лицо.

К. Лаврентьева

— Потому что очень еще жарко было в этот день.

А. Федоров

— Было очень жарко. И, вот, знаешь, вот это какой-то такой вот штрих. А о нем очень много говорят, что для Патриарха Кирилла очень важно вот это богослужение, присутствие с людьми, вот служение, для него оно очень важно. И это действительно ощущается на самом деле, если внимательно всматриваться. И дай Бог ему сил. Все-таки очень важно, я так понимаю, что и грузины очень молились всегда и продолжают молиться за своего Патриарха, и нам очень важно молиться за нашего Предстоятеля, потому что непростые времена, непростое у него служение, непростая ему ноша досталась. И как-то хочется попросить поменьше стараться осуждать, побольше молиться и видеть свет. Это все-таки важно.

О. Богданова

— Да, вот я поддержу Арсения здесь. Но вот то, что Кира рассказала, меня так тронуло. Потому что сейчас же у нас такой период пасхальный, когда читается в Церкви вместо Посланий Апостольских книга Деяний Апостольских, рассказывается про первые там десятилетия жизни Церкви. И там на первых страницах и благодать Божья обильно изливалась, и присоединялось там три тысячи, пять тысяч людей, говорили на разных языках и так далее — то есть вот эта вот благодать, которую можно пощупать. И вы когда рассказывали, у меня было полное ощущение вот сейчас такого сопереживания вот этих апостольских времен. Потому что, если столько молитвы просто в городе, это же сколько там благодати.

К. Лаврентьева

— Да, так и есть. Она разлита просто.

О. Богданова

— А так как у нас радио никто не видит глаз Киры, только слышит ее интонацию, но это что-то, что очень сложно передать словами, вот это сопереживание. И какое же счастье, что у такого большого количества людей есть возможность вот это вот пережить. И вот этот крестный ход, который вспомнил сейчас Арсений, я тоже его помню. Но я очень хорошо помню его начало. Потому что, когда заходили в храм Христа Спасителя, оказалось, что люди там ждут с очень раннего часа. И не в смысле, что кто-то их специально туда привез, то есть они сами пришли в шесть или в семь утра там, к открытию собора, заняли место, расстелили детям, чтобы дети могли там подождать литургию, посидеть. И это было так замечательно, когда люди пришли, очень деликатно, но храм был как дом. И вот эта атмосфера мне очень понравилась. И когда стояли на литургии очень плотно — обычно так много народу не бывает, все-таки все по своим приходам, — и не было суеты и хаоса, то есть люди стояли и молились. И вот это переживание, которое, когда у тебя есть этот опыт, ты его как бы ни с чем, уже ничто его не собьет, вот этот реальный такой опыт общей большой молитвы. Да, точно.

А. Федоров

— Ну это вот то, о чем Костя говорил. Священник очень ощущает, когда вместе с ним молятся. И Предстоятель, я думаю, тоже ощущает, когда молятся за него. Я в этом контексте тоже вот вспомнил, как мы отпевали моего тестя в храме при кладбище. Ну, как вот в храме при кладбище — это всегда такой поток...

К. Лаврентьева

— Людей.

А. Федоров

— Захоронений. Похорон, отпеваний. И перед нами было отпевание, мы пришли следующие, привезли гроб, поставили. И у меня папа священник, вся наша семья так сейчас достаточно верующие, и другие родственники пришли тоже. И после того, как отпевание завершилось, священник подошел к нам и говорит: «Как же радостно было за сегодня хоть раз помолиться нормально об усопшем». Ну то есть вот для священника это тоже мучение, представляешь, когда он понимает, что люди просто привезли, потому что так надо. Я не знаю, зачем я здесь, почему. Но вот надо вот сначала туда, потом сюда, потом в храм, потом на кладбище. И вот все-таки важно, чтобы все больше люди понимали вот это значение богослужения, молитвы, что это большая сила и большая важность.

К. Лаврентьева

— Слушай, вот ты сейчас об этом говоришь, да, Ольга говорила сегодня о важности понимания литургии, какого-то ее проживания. И она озвучивала вопросы, которые поступают у новоначальных людей. А я думаю о том, как бы нам, людям, которые ходят в храм все-таки давно, тоже не привыкать к чуду. У меня знакомая — кума брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Иверской иконы Божьей Матери, убитого в 1997 году в Афинах, она сказала, что Иосиф всегда ей говорил: «Не привыкайте к чуду». Не привыкайте к любви, не привыкайте к дарам, которые вам дает Господь. Не привыкайте к чуду. Вот у нас пока есть возможность ходить на литургию, когда мы все знаем, вроде как уже привыкли, понимаем. Нам важно вот, наверное, ни к литургии не привыкать, ни к причастию, не дай, Боже, не привыкать, ни к людям, которых мы любим, которые любят нас, не воспринимать это как данность, которая будет всегда. У меня возникла вот эта мысль сегодня, когда мы с вами обсуждали все эти важные вещи. И вот, наверное, об этом стоит почаще себе напоминать.

А. Федоров

— Знаете, вот я тоже хочу поделиться переживаниями литургии, когда ты — ну вот я, слава Богу, у меня была такая возможность бывать в алтаре, и когда ты стоишь рядом с престолом, рядом со священником, который в этот момент совершает литургию так, как будто он совершает ее в первый раз, каждый раз, как в первый раз, это непередаваемое ощущение, когда ты видишь, насколько для священника важно то, что он сейчас делает. Насколько он это ощущает. Вот в воздухе происходит что-то невероятное. Ты прямо чувствуешь эту всю благодать. Ты чувствуешь, насколько это важно для священника. К сожалению, бывает, когда ты присутствуешь на богослужении, и ты видишь, что священник это практически механически делает. Все равно таинство совершается, потому что это благодать, он тайносовершитель. Но когда это для священника вот прямо сейчас переживается, и каждый раз ты видишь, как с каким трепетом он это делает, ты понимаешь, что сейчас действительно происходит чудо и что в этом участвует человек. И в этом участвуем мы все. И все, кто в алтаре, и все, кто вне алтаря. Все участвуют в том, что происходит. В принципе, даже по канонам священник не имеет права один совершать литургию, потому что он совершает для кого-то и вместе с кем-то. Насколько я знаю, насколько мне объясняли. Конечно, бывают исключения, но, в принципе, это так. Поэтому все мы совершаем литургию вместе со священником. И все мы должны вот это благодатное чувство того, что сейчас происходит, сохранять и с ним приходить в храм. Вот как-то мне захотелось об этом сказать.

К. Лаврентьева

— Ну, это очень важно. Спасибо тебе большое за эти слова, за эти выводы. Ну что, дорогие друзья, пришло время нам завершать сегодня нашу программу «Журнал» на Радио ВЕРА. И сегодня у микрофонов были Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», ведущие Радио ВЕРА Константин Мацан и Кира Лаврентьева. Благодарю вас, коллеги, и вас, дорогие наши слушатели, что были сегодня с нами. Будьте на волнах Светлого радио. Всего вам доброго и до свидания.

К. Мацан

— До свидания.

А. Федоров

— До свидания. Христос воскресе!

К. Лаврентьева

— Воистину воскресе!

Все выпуски программы Журнал

Другие программы

Духовные этюды

27 июня. «Летучие рыбы»

Скачать

Фото: John Cobb/Unsplash

Широко раскрываются глаза от радостного изумления при виде длинных серебристо-золотых океанических рыб, которые, кажется, не хуже птиц умеют парить над водой, с великой скоростью пересекая воздушное пространство, чтобы вновь скрыться затем в голубой пучине. Каких только чудес ни таит в себе море-океан, балуя нас подобной экзотикой! Не скроем, что для людей мiра сего, погружённых в удовлетворение своих страстных похотений, истинный христианин, совершенно чуждый греховных привычек и обычаев, иногда кажется такой «летучей рыбой», парящий над мутными волнами житейского моря.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Красота души. Виктория Галкина

Скачать

Было тихое, солнечное утро. Я встала пораньше, чтобы успеть собраться не спеша. Стою у зеркала, расчёсываю волосы — они сегодня такие послушные, красиво блестят на солнце... Меня радует то, как я выгляжу. Хорошо! И вдруг ловлю себя на мысли: «А если завтра не будет такого блеска в волосах, если появятся синяки под глазами — я стану хуже? Пропадет радость?»

И вспомнились слова батюшки, которые он как-то сказал после исповеди: «Красота — дар Божий, а не твоя личная заслуга. Благодари за неё Творца, но не превозносись. Ибо всё преходяще: и молодость, и свежесть, и блеск глаз».

А ведь правда! Сколько раз я расстраивалась из‑за какой‑то мелочи во внешности! То причёска не та, то платье не сидит. Из‑за этого могла целый день ходить хмурой, раздражённой. А стоит оно того?

В прошлом году я поехала в монастырь на послушание. Там одна матушка, совсем старенькая, с морщинистым лицом и седыми прядями, выбивающимися из-под платка, улыбнулась мне так тепло, так светло... И я поняла: вот она — настоящая красота. Не в гладком лице и не в модной одежде, а в этом свете, который идёт изнутри. В её глазах было столько доброты, столько любви, что рядом с ней становилось спокойно и радостно.

Теперь, когда ловлю себя на самолюбовании, делаю так: подхожу к окну, смотрю на деревья, на небо, вдыхаю глубоко и говорю про себя: «Благодарю, Господи, что дал мне эту внешность. Но помоги мне не зацикливаться на ней, а думать о том, как я могу послужить Тебе и ближним».

Однажды я прочитала у святителя Иоанна Златоуста: «Красота тела без красоты души есть цветок без запаха». Я представила себе розу — пышную, алую, идеальную, но без аромата. Да, она красива, но что в ней останется, если убрать запах? А потом представила скромный полевой цветок, который пахнет мёдом и солнцем. Он может быть не таким эффектным, но он живой, он радует сердце.

Так и с людьми. Можно быть внешне идеальной, но если внутри — пустота или гордыня, то эта красота не согреет никого. А можно с морщинками вокруг глаз от частых улыбок, с руками, загрубевшими от работы, и при этом светиться такой любовью, что люди будут тянуться к тебе, как к солнцу.

Красота — это хорошо, это Божий дар. Но важно помнить, что она дана не для самолюбования, а чтобы через неё светилась любовь к Богу и ближним.

Автор: Виктория Галкина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 28 июня (вечер 27 июня) 2026г.

Неде́ля 4-я по Пятидеся́тнице.

Прор. Амо́са.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры прор. Амо́са, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Обре́те духо́вная заря́ твоего́ ума́, проро́че,/ чистоту́, сия́ющую, я́коже зерца́ло, я́вственно,/ и мир озари́ Богоразу́мия сия́нием блиста́ющую/ и прообразу́ющую Боже́ственных та́ин о́бразы,// благода́ть же, всем челове́ком хотя́щую пода́тися, пречу́дне.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Уста́ быв Бо́жия,/ нече́стия де́латели я́ве обличи́л еси́,/ судо́м неизбе́жным ты́я осуди́в, пребога́те,/ пра́ведным уче́нием после́дуя/ и Боже́ственным судо́м./ Те́мже прему́дрым твои́м глаго́лом/ ви́дяще возведе́ние, блаже́нне,// пе́сньми досто́йно восхваля́ем тя.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Престо́лу Влады́чню предстоя́/ и неизрече́нныя и Боже́ственныя сла́вы насыща́емь,/ добро́ты же зря преми́рныя/ и све́та наполня́емь,/ Амо́се Богоглаго́ливе,/ вся, чту́щия тя, ве́рою помина́й,/ сим душе́вное спасе́ние,/ разреше́ния же согреше́ний// всем прося́, Богоприя́тне.

Догматик, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 7, подобен: «Днесь бдит Иу́да...»:

Стихира: Ми́лостива, благопребы́тна мне, Де́во,/ и благопослу́шна яви́ся призыва́ющу Боже́ственную Твою́ благода́ть/ во всех вои́стинну случа́ющих ми ся:/ всю бо наде́жду души́ моея́ возложи́х к Тебе́,/ и во всех упова́ю на Боже́ственный про́мысл Твой,/ Ты и бу́дущия мя сла́вы,// и живота́ Боже́ственнаго сподо́би.

Стихира: У́глие во мне, Богоро́дице, страсте́й мои́х возгоре́шася,/ от гне́ва же и я́рости,/ от пия́нства и блуда́,/ от сребролю́бия и же́стости се́рдца,/ умерщвле́ния лю́таго,/ от уны́ния и смуще́ния,/ от тщесла́вия же и попра́ния со́вестнаго,// от ни́хже изба́ви ду́шу мою́, молю́ся, Влады́чице, и спаси́ мя.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Вси чи́стою со́вестию Богоро́дице припаде́м,/ вопию́ще непреста́нно от среды́ серде́чныя:/ Влады́чице Свята́я, спаси́ всех от гне́ва и озлобле́ния, бед и паде́жей:/ я́ко Тебе́ стяжа́хом сте́ну, и утвержде́ние,// Тобо́ю спаса́еми под кров Твой притека́юще.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Богородичен воскресный, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха,/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща:/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша,/ пло́тию родила́ еси́,/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти,// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия