«Волонтерство в военных госпиталях». Священник Владимир Суханов, Светлана Бабина

У нас в гостях были координатор пастырской помощи в госпиталях Москвы и Московской области Синодального отдела по благотворительности Русской Православной Церкви, настоятель Троицкого храма при Детской городской клинической больнице святого Владимира в Москве священник Владимир Суханов и координатор добровольцев в Главном военном клиническом госпитале имени академика Н.Н. Бурденко, старшая сестра госпитального отделения Свято-Димитриевского сестричества Светлана Бабина.

Разговор шел о больничном служении священников и сестер милосердия в военных госпиталях. Наши гости поделились удивительными историями о том, как военным в моменты наибольшей опасности являлись святые и даже сама Богородица — и как это спасало их жизни и приводило к вере.

Ведущий программы: пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

В. Рулинский

— Здравствуйте, друзья. Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. И у нас в гостях сегодня замечательные люди. Это иерей Владимир Суханов, координатор пастырской помощи в госпиталях Москвы и Московской области Синодального отдела по благотворительности и настоятель Троицкого храма при больнице святого Владимира в городе Москва. Батюшка, добрый вечер.

Иерей Владимир

— Добрый вечер.

В. Рулинский

— И Светлана Бабина, координатор добровольцев госпиталя Бурденко, старшая сестра госпитального отделения Свято-Димитриевского сестричества.

С. Бабина

— Добрый вечер.

В. Рулинский

— Светлана, добрый вечер. Мы сегодня хотели поговорить о такой актуальной теме, к сожалению, актуальной — это помощь в госпиталях. Госпиталей у нас сейчас много уже в стране, и они находятся какие-то близко к линии фронта, какие-то вот в Москве, Московской области. И мы бы хотели поговорить про это многогранное служение, которое сегодня, прямо сейчас, каждый день осуществляют большое количество людей, тех людей, которые просто по велению своей совести, по призыву Божьему идут помогать абсолютно незнакомым людям, раненым в госпиталя — это мужчины и женщины добровольцы, сестры-милосердия. И я так понимаю, что вы, отец Владимир, координируете всю эту помощь со стороны пастырей и как координатор всего и такого добровольческого движения церковного. А вы, Светлана, получается, в одном из крупнейших госпиталей это все координируете. Давайте, может быть, просто сейчас представим, расскажем о том, что это такое вообще сегодня. Сколько человек в этом задействовано, где это представлено и что, собственно, делают эти люди, которые приходят в госпиталя, зачем они там нужны. Кто начнет? Отец Владимир, наверное, вы как старший? Да, пожалуйста, батюшка.

Иерей Владимир

— Во-первых, я хочу сказать, что Господь дал заповедь о милосердии, о любви, такими словами, что не можешь Бога любить, если не любишь ближнего. Можно очень много слов говорить по поводу того, что мы верующие люди, что мы христиане, что мы любим Бога, но вера, она должна быть как-то представлена делами, то есть вера без дел мертва. И нормальное состояние человека, когда человек хочет именно послужить. Послужить Богу. Всегда, во все времена была такая потребность у многих людей именно чем-то свою веру как-то визуализировать. И служение милосердия, мне кажется, это прекрасная возможность показать человеку в отношениях его с Богом, что человек любит Бога. Что человек хочет как-то вот за ту любовь, которую Господь изливает на нас, хоть как-то, хоть чем-то Богу —это, конечно, это не совсем правильное слово, отплатить, да, но показать, показать свою веру. И сейчас в Москве, в области, мне кажется, вообще по всей России идет возрождение вот этого служения сестер милосердия. До начала специальной военной операции вот это служение было представлено в больницах, в детских домах, в хосписах. Во время ковида многие наши сестры трудились в ковидных госпиталях, и поначалу это было очень страшно, потому что никто не знал, как это все повернется — заболеешь ли ты, не заболеешь.

В. Рулинский

— Ну как раз Светлана, по-моему, вы тоже занимались этим служением. Мы со Светланой там познакомились как раз.

С. Бабина

— Нет, я хотела, но мне не дали.

В. Рулинский

— А, вот так.

Иерей Владимир

— И когда закончилась ковидная история, у нас была, появилась такая прекрасная команда именно добровольцев, сестер, которые именно уже обучены были, они умели общаться с больными людьми — то есть знали, чего можно делать, чего нельзя делать. И когда начался военный конфликт, многие из сестер пошли в госпитали и там до сих пор, вот уже на протяжении четырех лет они свое служение реализуют, именно служение сестер, сестер милосердия. И как кто-то из сестер сказал, когда ее спросили: «А вы сестра милосердия?» — она говорит: «Ну я вообще сестра, но хотелось бы быть еще и милосердной».

В. Рулинский

— Смиренное такое отношение к себе. Это, наверное, действительно одно из отличительных таких свойств именно православного человека, сестры милосердия — не признавать за собой никакого добра. Потому что мы понимаем, что источник добра только Бог. А все то, что от нас, это мы, если мы что-то делаем по-божьему, то как-то становимся просто Его орудиями. На самом деле от нас тут вряд ли что-то серьезное может быть. Но вот, батюшка, если все-таки вот возвращаться к вопросу, а сколько таких добровольцев, сколько вот госпиталей охвачено, вот какие-то цифры можете назвать, чтобы мы хотя бы примерно представляли масштаб?

С. Бабина

— Это секретная информация.

В. Рулинский

— Секретная, да? Понятно. Ну, мы не будем называть названия госпиталей, все равно секретная. Ну там, по-моему, больше четырехсот добровольцев регулярно ходят, участвуют.

Иерей Владимир

— В районе, да, больше четырехсот. Но вообще так у нас около семисот человек трудятся в различных госпиталях.

В. Рулинский

— И это только Москва, Московская область, я подчеркну, то есть это не про всю Россию речь идет, только вот здесь.

Иерей Владимир

— Около 150 священников окормляют госпиталя. И действительно, это трудное служение. На этом пути встречается очень много искушений, далеко не все люди долго могут справляться с этим. Потому что, конечно, служение в госпитале — это полная выкладка. То есть ты приходишь в госпиталь, когда общаешься с ребятами, да и сестры также, вот они выкладываются полностью там. И часто бывает, что человек выходит из госпиталя, у него не остается уже вот внутренних сил на какую-то вот внутреннюю жизнь, обычную свою такую мирскую жизнь. Потому что есть еще и семьи, у каждого есть работа.

В. Рулинский

— А что больше всего сил забирает? Это общение или это вот какая-то физическая — там что-то принести, подать, там покормить, вот что занимает это самое вот...

Иерей Владимир

— У всех по-разному. У сестер, конечно, это и физический труд, и общение с ребятами. Я вот могу сказать, что я когда первый раз вообще в госпиталь зашел, я подумал, что, наверное, не смогу заниматься этим служением. Потому что, когда я увидел вот эти раны, лица людей, я просто начинаю разговаривать и вижу — у меня слезы текут. И я не могу нормально. Я понимаю, что священник, он не должен показывать свое какое-то внутреннее состояние. Ты должен действительно, священник — это образ Христа. И все-таки ты должен людей утешать, ты должен нести свет. А как-как ты можешь нести свет, когда ты сам стоишь и плачешь? Ну, потом как-то вот с Божьей помощью удалось с этим справиться, но каждый раз, когда я вот прихожу в госпиталь, это очень волнительно. Очень волнительно. И это именно вот эмоциональная отдача полная. Потому что здесь еще очень важно, многие ребята сталкиваются со священником первый раз в жизни только в госпитале — это парадокс, но это факт. И от того, какая будет эта встреча, как будет себя вести священник, зависит дальнейшая духовная жизнь человека. Захочет ли он потом прийти в храм. Вот на встречах с батюшками и сестрами я говорю, что наша самая главная задача — ну так, может быть, даже без пафоса, хочу сказать, что в современном мире это миссионерское такое служение Церкви. То есть мы должны констатировать, что за 90-е годы, за двухтысячные, наш народ, в общем, расцерковился по большей своей части. И многие люди даже не знают элементарных вещей, каких-то элементарных. И наша задача — вернуть наш народ к Богу. И вот если боец, который там, допустим, демобилизуется, приедет домой, если он захочет после общения с вами прийти в храм, помолиться Богу и как-то изменить свою жизнь, это значит, что мы достигли, собственно говоря, цели нашего служения.

В. Рулинский

— Ну, я думаю, действительно, в ситуации, когда ты, в общем-то, какое-то ранение получил или что-то такое у тебя произошло, что ты оказался в госпитале, ты в целом как-то способен оглянуться, как-то немножко остановиться, подумать о том, а какая была жизнь до этого. А что, может быть, было правильного, что неправильного, как-то это, в принципе, сама ситуация, она располагает. Хотя, может быть, некоторые закрываются и пытаются уйти, не знаю там во что, в игры или какие-то там развлечения. Как это все происходит? Светлана, может быть, вы тоже поделитесь своим опытом? Вот батюшка сказал, что непросто. У вас это точно так же непросто или это у вас как это иначе? Вот вы это первый, особенно опыт можете вспомнить свой?

С. Бабина

— Это на самом деле непросто. И первые разы тоже, когда я приходила в госпиталь, так же вот, как батюшка говорит, со слезами на глазах на этих ребят, когда с ними общаешься, они рассказывают тебе свои истории, как с ними это все произошло. Но плакать нельзя, это точно. Нужно то есть это как-то в себе держаться, но вот на самом деле с Божьей помощью просто. Помогает, мне помогало, первое время особенно, это постоянное причастие. То есть духовник меня благословлял, и постоянно, да.

В. Рулинский

— Несколько раз в неделю, да?

С. Бабина

— Не реже одного раза точно. То есть вот это прямо меня спасало, и я это ощущала и понимала, что только это. Вот если бы не это, я даже не знаю, как многие люди на самом деле все это выдерживают. Потому что на самом это тяжело — это и физически, и эмоционально. Ты общаешься с людьми, ты как бы отдаешь часть себя, потому что тебе нужно успокоить, найти какие-то слова, чтобы человек успокоился.

В. Рулинский

— А если представить вот ваше служение: вот вы приходите в госпиталь. Вы, может быть, немножко вот этот путь, да? Вот вы как приходите в палату, вы говорите, что вы сестра милосердия, я сейчас вам тут что, не знаю, помогу, покормлю, посижу? Как это происходит, что вы делаете, какие ваши функции, сколько времени там проводите? Вот можете рассказать поподробнее, как это построено.

С. Бабина

— Вот в нашем госпитале у нас существует две-две смены — это с 9:00 до 15:00 и с 15:00 до 21:00. Но это все корректируется, естественно, это не строго, это не обязательно как работа. Когда мы приходим в госпиталь, мы сначала переодеваемся, у нас есть молитвенное правило, которое духовник нашего сестричества утвердил, мы молимся. Потом мы идем на пост, здороваемся с сестрами, с медперсоналом. Они нас все уже знают, хорошо принимают, не как в первое время на нас смотрели — как на чудаковатых, чудиков таких. И идем по палатам. Заходим в палату, здороваемся, представляемся. Тоже нас уже многие, конечно, знают. Но так как меняется всегда, состав бойцов, говорим о том, что мы можем помочь, говорим, чем мы можем помочь. То есть помогаем мы — это мы моем, бреем, чистим зубы, моем ноги, руки, стрижем ногти.

Иерей Владимир

— Можно я добавлю? Дело в том, что для понимания, что сестры — у них есть несколько разных направлений служения. Есть уходовые сестры, которые занимаются именно уходовыми мероприятиями...

В. Рулинский

— Ну то, что Светлана сейчас сказала.

Иерей Владимир

— Да, то, что Светлана. Есть сестры, которые помогают священникам, они называются требные сестры. То есть они помогают в исполнении треб. И требные сестры у нас делятся также на такие два направления. Одно из направлений — это сбор треб, то есть они приходят до прихода священника. Потому что мы стараемся сделать так, чтобы приход священника в госпиталь, он был максимально эффективен.

В. Рулинский

— Подготовлен.

Иерей Владимир

— Подготовлен, да. То есть приходят сестры сначала, проходят по палатам, спрашивают: «Кто хотел бы поговорить со священником? Завтра придет батюшка». Некоторые ребята спрашивают: «А я бы хотел поговорить, но я не знаю о чем. Потому что я в жизни никогда со священником не сталкивался. У меня есть вопросы. Но вот можете мне объяснить вообще, как со священниками разговаривать?» Даже такие детские вопросы задают.

В. Рулинский

— Но очень важные.

Иерей Владимир

— Да, очень важные. И второе, значит, направление — это непосредственная помощь священнику. Потому что батюшка приходит в госпиталь, часто бывает, что священник первый раз в госпитале, он не ориентируется ни в отделениях, ни в палатах. Ну вот его встречает сестра, она приходит...

В. Рулинский

— Провожает, куда.

Иерей Владимир

— Да, значит, поднимается в отделение, она заходит в палату, говорит: «Вот сейчас батюшка пришел». Часто бывает так, что боец на процедурах или там вышел, надо его найти. Вот чтобы батюшка не бегал, вот это вот все как бы не делал, вот эту работу делает сестра. И, соответственно, когда священник молитвы читает, сестра помогает ему. Вот такое направление.

В. Рулинский

— Да, я знаю, что еще интересная такая есть практика — я не знаю, насколько у вас она применяется, когда исповедует священник, и в палате несколько человек находятся. Невозможно же, иногда там боец, например, лежит, любой пациент лежит, не может встать, потому что у него там ноги нет или что-то такое. Сестра специально в этот момент — у нас в храме обычно, когда исповедь идет, хор что-нибудь поет или что-то так. А здесь получается, сестра специально громко читает молитвы. Тоже такая практика, чтобы исповедь не слышать.

Иерей Владимир

— Ну да.

В. Рулинский

— Потому что такие моменты на самом деле, казалось бы, они не так может быть, а насколько важны, чтобы человек действительно исповедовался, и никто его не слышал.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с иереем Владимиром Сухановым, настоятелем Троицкого храма при больнице святого Владимира в Москве, ответственным за окормление госпиталей в Москве и Московской области. И Светланой Бабиной, координатором добровольцев госпиталя Бурденко и старшей сестрой госпитального отделения Свято-Димриевского сестричества. Говорим сегодня о служении в госпиталях. Это служение, конечно, сегодня, наверное, одно из самых таких востребованных и нужных. Я услышал от Светланы, сейчас вы говорили о том, что нужно иногда побрить, помыть, какие-то бытовые уходовые вещи сделать. Может быть, возникнет вопрос: а получается, в основном люди те, кому это нужно, это люди, которые, соответственно, сами не могут этого сделать, у них какие-то просто ограничения по здоровью, они в основном там серьезные какие-то ранения?

С. Бабина

— В основном это да, серьезные ранения, это люди немобильные. То есть кто мобилен более-менее, там встает и ходит, они обычно отказываются от помощи, наоборот, хотят самостоятельности и говорят: ну сколько нам можно тут вот лежать и зачем вы нам будете помогать. У нас тяжелые такие случаи, то есть это в основном все лежачие, и надо им помогать.

В. Рулинский

— Само название: госпиталь Бурденко — это значит, там простых случаев, наверное, нет. Это действительно один из самых серьезных госпиталей. И на самом деле, мне кажется, здесь в этом служении, я вот знаю, что любое служение милосердия, оно всегда, с одной стороны, непростое, это всегда какое-то преодоление себя, своего такого мирского мудрования, как говорится, такой немножко привязанности к плоти, что ты вот немножко хочешь как-то покомфортнее чтобы тебе было, немножко тебе как-то это сложнее сделать, когда ты идешь и как-то в чем-то себя ограничиваешь. А с другой стороны, есть какие-то утешительные вещи. Когда ты видишь вот реальное присутствие Божье, когда ты видишь, как Господь действует вот в конкретной судьбе этого конкретного человека. И особенно, конечно, волнительно становится, когда ты понимаешь, что ты сам находишься вот в этой ситуации, когда тебя Господь отправил вот к этому человеку, и ты вот рядом с ним, потому что Господь действует, да? Вы можете рассказать про такие, наверное, самые что ли для вас ценные такие ситуации, когда вот это присутствие Божье действительно ощущалось вот в этом служении вас и тех, с кем вы работали?

С. Бабина

— Сейчас мне на ум пришла такая история. У нас не было раньше института требных сестер как бы, про который сейчас рассказывал батюшка. Поначалу у нас были только уходовые сестры. И сестры, занимаясь уходом, разговаривая с бойцами, часто, конечно же, заговаривали о Боге, о Церкви. Как это происходило — это боец спрашивал: зачем вы сюда пришли? Вы за деньги, не за деньги? Когда узнавали, что мы это безвозмездно, то очень удивлялись и говорили: зачем вам это нужно? И вот так одна сестра как-то зашла в палату, и у нее начали спрашивать: а зачем вам это вообще нужно? Зачем вы сюда пришли? Не за деньги, какое-то свое послерабочее время тратите на нас. Она объяснила, что она от Бога, вот так рассказала про дела милосердия, что поняла, что вера без дел мертва, что вот она ходит в храм. Вот это все им рассказала. Они задумались. И на следующий день они позвали батюшку, и вся палата крестилась.

В. Рулинский

— Ничего себе.

С. Бабина

— То есть вот действительно все люди в этой палате.

В. Рулинский

— То есть без лишних слов, получается, только своим собственным примером.

С. Бабина

— Да, для нас это было прямо чудо.

В. Рулинский

— Да, удивительно.

Иерей Владимир

— Да, я хочу тоже вот сказать, что в госпитале, когда приходишь, я уже об этом говорил, что ребята многие элементарных вещей не знают, то есть вот белый лист. Ты общаешься с человеком — белый лист. И вот был такой случай в госпитале. Один боец говорит: «Я хотел бы креститься». Его сестры спрашивают: «А почему ты хотел бы креститься? Ты знаешь, кто такой Христос?» Говорит: «Нет, я не знаю, кто такой Христос». «А почему тогда ты хочешь креститься?» — его спрашивают. И вот он рассказывает историю, что он перед боем сидел в окопе и вдруг увидел на небе икону. Просто вот своими глазами увидел, как появилась икона. И, судя по рассказу, Спас Нерукотворный. И он дал обещание, что если он останется жив, он крестится. Осталось там несколько человек от подразделения, и в том числе он. Он раненый. И вот думаешь: вот как такого человека не крестить? Ну то есть ему вот явное такое видение было. И, конечно, так сказать, священник приходит, беседует. И люди часто находят Бога, именно вот пройдя через вот такие...

В. Рулинский

— Испытания.

Иерей Владимир

— Испытания, да. Ну, в некотором смысле такой ад, наверное, его можно сравнить с адом. И почему именно очень важно служение священника и сестер. Потому что пока боец лежит еще в госпитале, он вспоминает вот обстоятельства там последнего боя, и у него возникают вопросы к Богу. У него возникают вопросы: почему? зачем, да? Ну и другие вопросы. И если в этот момент не будет рядом человека, который сможет ему хоть как-то объяснить, хоть как-то его к Богу привести, потом у людей эти вопросы пропадают. Еще раз говорю, это миссионерский шанс нашей Церкви вернуть наш народ к вере.

В. Рулинский

— Хоть таким образом, да. Может быть, через испытания кто-то придет, действительно. Но вот я думаю, что у многих появилось такое желание, такое расположение, может быть, как-то тоже присоединиться к этому служению. Вот, Светлана, как можно стать таким добровольцем? Я так понимаю, что не обязательно именно становиться сестрой милосердия.

С. Бабина

— Нет, не обязательно.

В. Рулинский

— Достаточно просто начать с того, что ты станешь добровольцем, просто начнешь в свободное время приходить. Как вот этот путь пройти, куда надо стучаться, куда бежать?

С. Бабина

— Для этого нужно закончить курсы по уходу на базе больницы святителя Алексия. Можно зайти туда на сайт, и есть информация вся, как на эти курсы попасть. Также у них есть рабочий номер, я могу его вот сейчас продиктовать.

В. Рулинский

— Давайте, конечно.

С. Бабина

— Это (495)952-32-19, добавочный 622.

В. Рулинский

— И это номер, по которому в будние дни с девяти до пяти можно звонить и узнавать информацию.

С. Бабина

— И сказать, что вот я хочу записаться на курсы по уходу.

В. Рулинский

— И вас запишут. И я так понимаю, курсы не каждый день проходят, там какая-то есть очередность, да, и подождать своей очереди.

С. Бабина

— По вечерам специально, чтобы после работы люди успевали. Да, это небольшой срок.

В. Рулинский

— Потом будет какой-то экзамен, да, диплом.

С. Бабина

— Диплом выдают государственного образца, выдают свидетельство.

В. Рулинский

— Да, и потом человека определяют на какое-то служение уже.

С. Бабина

— Там уже все подскажут, куда. Направят, подскажут, расскажут.

В. Рулинский

— Хорошо. А вот вопрос такой: мужчины есть или все женщины только?

С. Бабина

— Мужчины есть, мало. Но мужчины очень нужны. Нужны, потому что очень часто это такая тяжелая работа, которую нужно поднять, перевезти. Мужчины нужны, мы их привлекаем. У нас даже есть мужчины-добровольцы, которые не занимаются уходом как таковым, а занимаются вот развозом на операции, на исследования. То есть в течение дня это довольно-таки большой такой поток, чтобы свозить в другой корпус на исследование или на операцию. Это все на кроватях, поэтому мужчины нужны. Приглашаем всех.

В. Рулинский

— Да, ну как раз это хорошая возможность сейчас поговорить о тех людях, которые записываются в добровольцы. Я услышал: 700 человек — только Москва, Московская область. В общем-то, с одной стороны, может быть, для всей Москвы и Московской области это небольшое число. Но, с другой стороны, так если посмотреть, и немаленькое число. Потому что все-таки это люди, которые бесплатно очень непростое служение для себя избрали. Это тебе не просто там с ребенком-сиротой, может быть, там час времени провести. Хотя это тоже замечательное служение, мы его не недооцениваем. Но это в каком-то смысле такое для уже крепких, крепких духом людей. 700 человек. Кто эти люди? Это люди какого примерно возраста, как вот они, по профессии кем они являются? Или это совсем разные люди? Как вот вы их можете как-то охарактеризовать?

С. Бабина

— Разные люди.

Иерей Владимир

— Абсолютно.

С. Бабина

— Абсолютно, да, разные, разных профессий. Это бухгалтеры, юристы, деканы, замректора у нас есть, учителя.

Иерей Владимир

— Главные редакторы.

С. Бабина

— Главные редакторы, да, то есть очень разные абсолютно люди. Возраст от двадцати там пяти...

В. Рулинский

— Ну даже такие.

С. Бабина

— И до шестидесяти с лишним. Но таких молодых меньше, но тоже есть.

Иерей Владимир

— Да. Люди приходят по потребности души. У человека есть внутренняя потребность отдавать. Вот мне кажется, очень важное качество души христианской — это желание не только брать, а кому-то что-то отдавать. Отдавать тепло души, отдавать внимание, заботу. И вот я считаю, что это настоящее служение. Очень хотелось бы дополнить предыдущий наш разговор о том, что это тяжелое служение, на котором идет очень большая эмоциональная отдача. У меня было несколько раз: ты приходишь вот домой вечером после госпиталя, и ты понимаешь, что вот тебя как тряпочку выжали, у тебя нет внутренних сил вообще. А тебе нужно там какие-то еще домашние делать, с другими людьми общаться, и ты понимаешь, что у тебя нет на это сил. Вот утром встаешь и понимаешь, что вот Господь дал силы. И ты воспринимаешь это как чудо. Ты понимаешь, что ты можешь вставать и идти дальше. У тебя опять Господь восполняет вот эту вот утрату внутреннюю. Поэтому бояться того, что ты выкладываешься, не надо. Господь поможет, все даст. Самое главное, чтобы человек трудился и хотел это вот служение реализовать.

С. Бабина

— С Богом. С Богом все равно, когда ты понимаешь, что ты с Богом, что тебе Бог поможет, совсем по-другому. И часто очень бывает, вот батюшка, вы говорите, как тряпочка, — и такое бывает. Но вот часто и мне рассказывают мои добровольцы, и я это ощущала, когда ты выходишь, вроде бы ты несколько часов, иногда даже там первое время мы проводили прямо с утра и до позднего вечера, казалось бы, сил не должно быть, а ты выходишь на таком подъеме просто.

Иерей Владимир

— У тебя внутри как будто свеча горит.

С. Бабина

— Да, ты вообще, у тебя подъем, летать тебе хочется.

Иерей Владимир

— Да.

С. Бабина

— И такое бывает, да.

В. Рулинский

— Да, это действительно очень важное служение, и спасибо, что вы им занимаетесь. Действительно я думаю, что это все-таки для крепких духом людей. И у меня вопрос: а есть ли среди тех добровольцев, которые присоединяются, люди еще на пути к Церкви, на пути к Богу? Либо это все в основном только воцерковленные люди?

С. Бабина

— Есть. Есть и которые как раз-таки вот через это служение и общаясь вот с нашими добровольцами, которые воцерковленные, они пришли в храм. Прямо вот у меня есть такой один пример, когда...

В. Рулинский

— Расскажите.

С. Бабина

— Да, вот девушка, она невоцерковленная, она неверующая, ну как девушка — она уже взрослая довольно-таки женщина. И как-то общаясь с нами и ходя на это служение, священники также окормляют госпиталь, она стала ходить в храм. Стала спрашивать что-то у нас, у священников. И вот я знаю, что она сейчас воцерковляется, и прямо очень радостно так за нее. Потому что она и сама это понимает, что ей это нужно, и что ей это помогает. И таких я знаю немало случаев.

Иерей Владимир

— Или бывают случаи, когда, например супруга ходит в госпиталь, а муж начинает как-то так: что ты частишь? Что там в этом госпитале? Что тебе медом там что ли намазано? Пойду-ка я посмотрю, что там, чем она там занимается. При этом многократные попытки привести мужа в храм не оканчивались успехом. И тут вот он, значит, раз пришел, она ему говорит там: помоги, пожалуйста, там, допустим, пеленки принести там. Вот он раз пришел, принес пеленки, там два, три. Вроде уже все как бы, видит, все хорошо, все нормально. И смотришь, сам начинает потихоньку, уже не может.

В. Рулинский

— Не ходить туда, да?

Иерей Владимир

— Да. И удивительно, вот сестра говорит: не могла мужа привести в храм. А сейчас вместе ходим и причащаемся, и как бы вообще совершенно человек поменялся.

В. Рулинский

— Слава Богу. Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы сегодня говорим с иереем Владимиром Сухановым, координатором пастырской помощи в госпиталях Москвы и Московской области Синодального отдела по благотворительности, и Светланой Бабиной, координатором добровольцев госпиталя Бурденко, старшей сестрой госпитального отделения Свято-Димитриевского сестричества. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Если у вас есть желание присоединиться к помощи добровольцев в госпиталях Москвы и Московской области, можно зайти на сайт больницы святителя Алексия и там узнать всю информацию, как записаться на курсы. Также информация об этом есть на сайте «помочьвбеде.рф» — это сайт про всю помощь Церкви пострадавшим в зоне конфликта и всем пострадавшим от вооруженных действий. И также напоминаю, что можно оформить разовые регулярные пожертвования на сайте Синодального отдела https://diaconia.ru/. Мы вернемся после короткой паузы.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы говорим в программе «Делатели» с теми людьми, которые занимаются делами милосердия и видят в этом реализацию своего служения Богу и людям. И сегодня у нас в гостях иерей Владимир Суханов, координатор пастырской помощи в госпиталях Москвы и Московской области, Светлана Бабина, координатор добровольцев госпиталя Бурденко и старшая сестра госпитального отделения Свято-Димитриевского сестричества. Мы в первой части программы говорили о том, что такое госпитальное служение сегодня в различных таких медицинских учреждениях Москвы, Московской области, зачем мы там нужны. Но, Светлана, вы сказали, что в свое время, когда только начиналась ваша такая история, связанная с больничными учреждениями, вы хотели помогать, но не смогли. Расскажите, как все это у вас начиналось, развивалось и почему вы не смогли стать тогда добровольцем.

С. Бабина

— Вообще я всегда хотела помогать и старалась помогать, и являясь там прихожанкой в своем храме, мы хосписы навещали. И также мне хотелось помогать и когда началась вот эта пандемия, и курсы по обучению и уходу для того, чтобы служить в «красной зоне», я тоже подавала свою анкету, но по-честному там указала — там надо было указать про свое состояние здоровья. Как бы я здорова была, но просто по-честному указала, что у меня было две операции на сердце. Мне сказали, пока что нельзя.

В. Рулинский

— Побоялись вас.

С. Бабина

— Меня не взяли. Но когда началось СВО, и я снова подала такую анкету, я уже про это не писала.

В. Рулинский

— Схитрила.

С. Бабина

— Ну, это было давно и неправда.

В. Рулинский

— Это, знаете, как на войну там писали. Там 16 лет — пишут: 21. Годится.

С. Бабина

— Ну, я, в общем, про это, да, не указала. И пришла, пособеседовались, прошла курсы. И так вот стала добровольцем, потом стала координатором.

В. Рулинский

— У вас интересный вообще опыт, собственно, такого прихода к Богу. Потому что я когда немножко изучал, знакомился с вашей историей, меня поразило, что на вас повлияла именно учительница в школе. Это не так часто происходит, когда к вере приводит такой, в общем-то, можно сказать, чужой человек, учительница. Или это было прямо совсем она вас не привела к вере, это только как бы такое начало?

С. Бабина

— Задел такой.

В. Рулинский

— Расскажите, как это было, вот ваш вот такой путь воцерковления.

С. Бабина

— Тоже это, когда меня раньше спрашивали, как я пришла к вере, почему я верю в Бога, я не могла сформулировать своего ответа, потому что для меня это было так естественно, это потом я уже поняла, что это естественно, и поэтому даже как можно ответить на это? Но все-таки мне было интересно, в какой же момент, потому что семья моя невоцерковленная. Ну, и не отрицали Бога родители, но и в храм не ходили, то есть только по праздникам, там Пасха, освятить куличи. Но когда я училась в школе, я училась в гуманитарном классе.

В. Рулинский

— Это в Оренбурге, да?

С. Бабина

— Да, я училась в городе Оренбурге, в гуманитарном классе. И у меня была учительница — Татьяна Петровна Шевченко. Она была замечательным педагогом, классным руководителем, преподавала литературу и русский язык. И я вот не могу вспомнить, не помню, при изучении какого произведения, какую тему мы проходили, но она так сказала нам, что мы вообще должны, когда ложимся спать, мы должны всегда благодарить Бога перед тем, как лечь спать. Я не помню, как она это сказала, вот в каком моменте, но на меня почему-то это такое произвело сильное впечатление, что с того самого момента, там класса с восьмого, я начала ложиться спать, благодарить Бога. Кто такой Бог, где Он, что, я ничего не знала, не понимала.

В. Рулинский

— Но было понимание, что это Творец вселенной.

С. Бабина

— Ну так кто-то где-то, конечно, да, есть. Но потом я начала таким образом ходить, мне стало интересно, я пошла рядом с домом в Никольский кафедральный собор, и я поняла, что мне так хорошо там, что когда я туда прихожу и выхожу оттуда, мне прямо хорошо на душе становится. Купила икону своей святой, повесила ее у себя над кроватью. Так вот как-то так началось.

В. Рулинский

— Это примерно десятый класс, девятый-десятый?

С. Бабина

— Это восьмой, наверное.

В. Рулинский

— А, даже такой еще, помладше. А потом как что у вас происходило в жизни?

С. Бабина

— Потом — вот сейчас-то я понимаю, что меня Господь прямо вел, прямо очень вел, а я сопротивлялась в каких-то моментах.

В. Рулинский

— Это часто бывает у нас, к сожалению.

С. Бабина

— К сожалению, да. Ну, потом, когда я закончила школу и стала учиться, закончила институт, я часто ездила по командировкам. И когда я ездила по командировкам, мне...

В. Рулинский

— У вас юридическое такое направление, вы закончили юридической?

С. Бабина

— Да, я юрист, я ездила по судам. И когда я ездила в другие города, мне всегда было интересно почему-то, я не знаю, посетить именно храмы. И вот я помню, на меня произвел неизгладимое впечатление храм в Екатеринбурге Спас-на-Крови. Я тогда тоже не знала про эту историю Царской семьи и не знала про этот храм. Я просто зашла, потому что мне было интересно. Но там произошло такое со мной какое-то, что-то со мной произошло — я ни с того ни с сего начала там плакать. Я стояла и плакала, и я не понимала. Мне так стало стыдно перед людьми, думаю: да что же я плачу стою, ни с того ни с сего? А потом, когда начала изучать про этот храм, то есть вот как-то душа, наверное...

В. Рулинский

— Откликнулась.

С. Бабина

— Откликнулась, да. И так вот постепенно. Но, наверное, самым сильным толчком, так скажем, это был город Владимир, и во Владимире храм, где был похоронен Александр Невский, он был тогда на реставрации. Как-то там я почему-то при разговоре с бабушкой за лавкой, которая дала мне литературу, я начала ее читать и таким образом начала идти, идти. Потом выяснилось, что я родилась в день Александра Невского и, оказывается, у меня очень многое связано с Александром Невским. И здесь я являюсь прихожанкой, в Москве, храм Серафима Саровского и Анны Кашинской на территории Донского монастыря. Там, слава Богу, у нас уже сколько лет назад, в 2013 году, в 2014, стал новым настоятелем нашего храма отец Виктор с матушкой со своей. И вот матушка вообще меня как бы привела к Богу. Это вот матушка Ирина.

В. Рулинский

— А как это привела к Богу? Она как-то у вас особо заботилась о вас, да?

С. Бабина

— Она да. Ну, мне это тогда не казалось, что особо заботилась. Ну, так она как-то вот: надо исповедаться, надо там причаститься. Вот ничего не объясняя мне, просто: вот, ты знаешь, будет праздник у нас, престол. То есть я еще тоже там поначалу как-то не особо понимала...

В. Рулинский

— Что такое престол, что такое праздник.

С. Бабина

— Да. Она мне говорила: вот ты подготовься к исповеди. А как подготовиться? Ну, возьми листочки и пиши, вот все эти дни, всю неделю пиши все, вспоминай все свои грехи и пиши. И я писала, помню, на нескольких листах А4.

В. Рулинский

— Да.

С. Бабина

— Пришла и после первой исповеди и причастия, конечно, тоже такое было состояние. Хотелось любить — всех люблю, всех обниму. Состояние полета, радости. Ну, слава Богу, что в Церкви. Слава Богу, что с Богом.

В. Рулинский

— Да, я помню, у меня как раз тоже именно храм на кладбище Донского монастыря в свое время, как раз на заре моего воцерковления, тоже сыграл такую роль. Я помню тоже, как приходил туда на службу, причащался, как одна из первых исповедей тоже там.

С. Бабина

— Храм Серафима Саровского.

В. Рулинский

— Да. Ну, он как раз он не в самом Донском монастыре, а именно вот на кладбище как бы один. Но в расписании общем Донского монастыря он есть тоже, но интересно так тоже было. И я вот действительно опыт тех людей, которые, может быть, аккуратненько что-то, может быть, не очень навязчиво, но что-то говорят — прямо вот так и так нужно сделать, на самом деле огромное значение эти люди имеют в нашей жизни. Вот вы говорите про эту супругу священника. У меня тоже в свое время был такой замечательный мой друг, мы до сих пор дружим, из МГИМО, который вот именно в нужные моменты говорил мне вот те слова, которые меня как-то сподвигали и в храм начать ходить, и где-то вот к таинствам приступить.

С. Бабина

— Да, точно сподвигали.

В. Рулинский

— Как-то вот, знаете, вот ты вроде как да, но как-нибудь вот еще, может быть, потом. А тебе как-то вот он говорит, и не получается отвертеться. Вроде как действительно нужно это сделать.

Иерей Владимир

— Вы, кстати, сейчас сказали про преподобного Серафима, про храм. Я вспомнил историю, которая произошла недавно, ну просто чудо — явление преподобного Серафима, бойцу. Можно рассказать?

В. Рулинский

— Расскажите, конечно.

Иерей Владимир

— Батюшка ходил по госпиталю и просто приходил в палату к ребятам, с ними беседовал, дарил им иконочки. И вот заходит в какую-то палату. Ну и подходит там к ребятам, говорит: «Я бы хотел бы вам подарить иконочку». Дарит икону преподобного Серафима. И вдруг боец просто в лице меняется и говорит: «Батюшка, я вам хочу что-то рассказать». И дальше рассказывает историю. Он под Курском попал в окружение. И по рации с ребятами своими связывается, они говорят: «Мы тебя вытащить не можем». Он ранен. «Ну, держись как бы, как сможем, так и тебя вытащим. Но сейчас, пока ты в окружении, выйти не можешь, ну сиди там где-нибудь, лежи там». Вот он в какие-то кусты закатился, лежит. И вдруг смотрит, в эти кусты залезает какой-то дедушка, такой пожилой человек. Говорит: «Ну что, сынок, тяжело тебе?» Он говорит: «Да, тяжело, отче». «Как вот, хочешь, я тебя вытащу?» Говорит: «А как ты меня вытащишь? Я в окружении, тут все дороги перекрыты». Он говорит: «Ничего, говорит, я местный. Если хочешь, я тебя вытащу. Давай, говорит, держись за меня». Тот говорит: «Да ты меня не поднимешь». Он говорит: «Ничего, я сильный. Только, говорит, одно: пока я тебя буду нести, читай: «Господи, помилуй». И вот он уцепился за этого дедушку и, говорит, жилистый такой, дед крепкий. И он, говорит, меня поднял и понес. И, говорит, я по дороге потерял сознание. Очнулся уже в госпитале. И когда пришел батюшка, принес икону преподобного Серафима, он на этой иконе узнал этого деда, говорит: «Так вот он, вот он дед, это он меня вытащил». А все мы знаем, что родина преподобного Серафима...

В. Рулинский

— Курск.

Иерей Владимир

— Да вот. И когда он сказал, что «ничего, я местный».

В. Рулинский

— Действительно, такая, да, просто до мурашек.

Иерей Владимир

— Удивительно.

В. Рулинский

— Удивительная, да, такая ситуация. И получается, вы сами общались с ним или это передавали просто?

Иерей Владимир

— Я общался со священником.

В. Рулинский

— Со священником, который пришел к нему.

Иерей Владимир

— Да.

В. Рулинский

— И еще одна история, это она вот, я знаю, мне рассказывали, про икону «Целительницы» Богородицы. Расскажите про эту историю. Тоже она удивительная такая.

Иерей Владимир

— В госпитале тоже сестры разговаривали с ребятами. Боец один говорит: «Сестренки, можете мне икону вернуть? Меня, когда ранило, меня мать благословила иконой, и она меня спасла, эта икона. Но у меня в госпитале ее отобрали вместе с одеждой. И мне бы хотелось эту икону такую же, чтобы она у меня была». Сестры говорят: «А кто там изображен на этой иконе?» Говорит: «Я не знаю, какая-то святая». Вот я, говорит, помню только «Целительница» написано. Ну, сестры думают: «Целительница — кто у нас? Пантелеимон — целитель. Из женщин целительниц как бы не знаем, кто так называется». Ну и спрашивают его: «А почему ты думаешь, что тебя эта икона спасла?» Он говорит: «Так вот эта святая, которая там стояла, которая нарисована на этой иконе». Влетел снаряд в окопы, и у него посекло часть тела. А вот около сердца лежала эта икона — там, с этой стороны, ни одной царапины. Вот посекло другую часть тела. И он говорит, когда меня вытаскивали из окопа, она стояла прямо на краю окопа, эта святая. Я, говорит, ее видел прямо в полный рост, совершенно отчетливо ее видел. Я знаю, что она меня спасла. Ну, сестры думают: «Целительница — мы не знаем. Пантелеимон целитель — да. Женщина какая целительница?» Кто-то говорит: «А может быть, это икона Божьей Матери «Целительницы»? Нашли эту икону, принесли, показывают. Он говорит: «Да, вот это вот она, я ее видел. Она стояла, когда меня вот доставали из окопа». Человек Божью Матерь видел. Да.

В. Рулинский

— Вот святые многие не сподобились такой чести.

Иерей Владимир

— Да. И мы понимаем, что происходит что-то, чего мы объяснить не можем. С одной стороны, это все очень тяжело, очень грустно, и мы, конечно, видим, что очень много людей раненых. С другой стороны, смотришь историю нашей страны — как только люди отходили от Бога, много раз такое было. Вот народ отходит от Бога — сразу начинаются какие-то землетрясения, беды, эпидемии, войны, люди начинают страдать. Мне рассказывала одна знакомая, она еще в советское время, когда началась Великая Отечественная война, Сталин открыл храмы, и народ просто пошел в церкви. У людей не было вопроса, что делать и за что. Ну вот, давайте вспомним пик репрессий — 37-й год. Начало Великой Отечественной войны — 41-й. Всего четыре года прошло с того момента, вот взрывали храмы, вешали священников, людей ссылали в лагеря. Четыре года всего прошло, началась Великая Отечественная война. У людей не было вопроса, за что. Все прекрасно понимали, за что. И не было вопроса, что делать. Надо идти, просить Бога, чтобы Господь простил нас за наше отступление от Бога. И вот мы смотрим — в 90-е годы открыли храмы, народ пошел в церкви, вот волна пошла. Потом наступили такие сытые двухтысячные, и люди стали отходить от Бога. Потому что, к сожалению, человек так устроен: пока все хорошо, Бог не нужен. И когда все, когда ничего не болит, когда нет никаких страданий, люди начинают отходить от Бога. И поэтому сейчас, конечно, время, когда мы действительно должны просить у Бога милости. Мы должны каяться в том, что мы потеряли веру. И вот этот парень, да, вот ты приходишь, ты понимаешь, что ну его нельзя причащать по канонам, потому что он ничего не знает. Он, понимаете, вот говорит: женщина какая-то изображена на иконе, какая-то целительница. Кто она, я, говорит, не знаю. А как его не причастить? Он Божью Матерь видел. Вот кто из нас видел Божью Матерь? Или кто из нас видел на небе икону Спасителя? И ты понимаешь, что вот эта милость Божья, она покрывает нас. И у нас есть надежда. И, конечно, мы должны молиться Богу. Просить, я думаю, что мученика государя. Молиться ему о том, чтобы он покрыл нашу страну и вернул нам вот такое милосердие Божие.

В. Рулинский

— Да, это очень важно. И спасибо, что вы именно таким образом это все чувствуете. Мы говорим сегодня в программе «Делатели» с иереем Владимиром Сухановым, координатором пастырской помощи в госпиталях Москвы и Московской области Синодального отдела по благотворительности, и Светланой Бабиной, координатором добровольцев госпиталя Бурденко, старшей сестрой госпитального отделения Свято-Дмитриевского сестричества. Вы как-то говорили о том, что когда вы приходили, когда начинали это служение в госпиталях, это же, в общем-то, сами госпитали, они, в принципе, некоторые были, как госпиталь Бурденко, а некоторые — это, в общем-то, переоборудованные, это где-то что-то созданное иногда с нуля, иногда переоборудованное. В любом случае, это что-то абсолютно новое, потому что таких военных действий, конечно, за последнее время не было. И все равно это что-то приходится создавать с нуля, это служение. Вы мы приходим туда, вот добровольцы и священники, в общем-то, приходили туда с 2022–23 года туда как в первый раз. Это действительно было первый раз. И вначале, я так понимаю, там не очень хорошо относились к персоналу, да? Расскажите, как вначале принимали, как этот лед немножко растаял, таял в этого персонала, от которого, собственно, от него очень многое зависит в этих госпиталях. Расскажите, как это было, вот поделитесь опытом, отец Владимир, Света.

С. Бабина

— У нас в основном первое время к нам относились негативно и с такой настороженностью. Нам не доверяли уход многие, нам говорили: идите, мойте полы, там двери, окна. Но наш духовник говорил о том, что что говорят, то и делайте, будем зарабатывать себе репутацию таким образом. И к нам относились как-то так с насмешками, вот что мы какие-то чудаковатые. Но сейчас вот, говорю, со временем очень хорошее, теплое отношение. Многие сестры тоже теперь просят, чтобы мы писали за них записки в храме. Многие сестры просят священника, чтобы к ним подошел, спрашивают, когда можно, чтобы к ним подошел священник. Они, я знаю, некоторые, исповедуются там в госпитале у нас, медперсонал. Но их настороживало: почему люди вот без денег? Вот у всех прямо вопрос: почему, как можно бесплатно, в свое свободное время заниматься уходом за кем-то, чужим человеком?

В. Рулинский

— Ну, они же это делают за деньги, действительно. Это же ваш вопрос такой самих как-то волнует.

С. Бабина

— И как-то вот у нас все, и до последнего, очень часто спрашивали, какие нам за это баллы? Вот точно.

В. Рулинский

— В волонтерскую книжку что-нибудь вписывают.

С. Бабина

— Точно какие-то баллы где-то, что? Да нет, не может быть. Ну вот какие-то баллы, наверное, есть. Или, а может, какие-то у вас... Да нет, ну может у вас... Да ничего нам. Вот мы уверяли их, они нам не верили сперва.

Иерей Владимир

— Значит, больные.

В. Рулинский

— Да, в Царствии Небесном баллы точно.

С. Бабина

— Ну, как у нас был случай, когда мы с одной сестрой везли на кровати на операцию бойца и остановились вот там перед лифтом, он говорит, тоже начал спрашивать: «Зачем вам это нужно? А как вам, что?» — вот это все. Мы говорим: «Ну мы из Церкви». «А зачем вы сюда?» Мы говорим: «Ну вот за грехи нас отправили». Нам так священник сказал, вы говорите: за грехи. Мы так сказали: «Ну, за грехи мы здесь». Он говорит: «Вы что, убили кого-то?» Мы говорим: «Ну, слава Богу, нет». В общем, вот то есть вот у людей сразу, если грехи — значит, убили. Но сейчас, я говорю, слава Богу, медперсонал очень в теплых дружеских отношениях мы с ними, они с нами. Какая-то такая взаимопомощь у нас сейчас прямо.

Иерей Владимир

— Я могу сказать, что эта история, она повторяется. Вот в ковидных госпиталях то же самое было. Когда начали приходить наши сестры, очень настороженно смотрели медперсонал. То есть, зачем вы здесь? Вам что, делать нечего? Вот жизнью рискуете. А потом через какое-то время, когда вот уже это все заканчивалось, приходит сестра в отделение и говорят: «Нет-нет, ты в наше отделение иди. Туда вот не ходи, давай к нам». То есть просто сестры, они уже поняли, что не справляются без волонтеров. Также и в военных госпиталях. Ну что, вот четыре года это все продолжается. Люди устали. Медперсонал устал. И вот когда приходят добровольцы, когда приходят сестры...

В. Рулинский

— Свежий такой взгляд.

Иерей Владимир

— Да, во-первых, это очень духоподъемно для персонала. Потому что они устали, и они видят, что есть люди, которые просто приходят и трудятся. Им это нужно. Им нужно видеть, что есть еще люди, которые готовы просто приходить трудиться. Ну и, конечно, сейчас вы представьте вот отделение, да, там, не знаю, условно, там 50 человек — одна сестра. Или там две сестры по уходу. Ну это нереально. А когда приходят наши добровольцы, волонтеры, к ним, конечно, присматриваются. Потом видят, что сестры профессионально себя ведут.

В. Рулинский

— То есть закончили курсы по уходу в больнице святителя Алексия.

Иерей Владимир

— Они умеют это делать. И даже я помню, такая история была. У нас, значит, одну больницу стали переоборудовать под госпиталь. И к нам обратились персонал, что вот могут ли ваши сестры приехать помочь, чтобы потому что мы не знаем, мы светская больница обычная, а госпиталь — медперсонал не знал, как себя вести, вот именно уходовые, особенности ухода за ранеными. И приехали наши сестры со своими расходными материалами...

В. Рулинский

— И скользящими простынями, я помню, это есть такая особенность.

Иерей Владимир

— И потом обратная связь, то есть говорят, что медперсонал, они были в шоке от уровня профессионализма наших сестер. То есть они говорят: «Вот это да. Мы даже не думали, что вот волонтеры, они вот так все могут профессионально делать». И мы с этим госпиталем уже сотрудничаем какое-то количество лет, и очень довольны, благодарят. И действительно очень хорошие отношения с руководством.

В. Рулинский

— Я, к слову, как раз хотел бы сказать, что часто бывает так, что даже представители медицинской сферы государственной, причем разные специалисты больших должностей, занимающие там высокие посты в государственных структурах, прежде всего, когда что-то нужно по уходу — когда нужна либо сиделка, либо как-то вот что-то помочь в уходе какому-то родственнику — конечно, они знают про возможности профессиональных таких вот коммерческих фирм, государственные учреждения, они все это, у них есть все возможности, но прежде всего стараются вот обратиться именно за помощью сестер милосердия. Потому что, конечно, их мало, конечно, сестер милосердия, но мы понимаем, что, если сестра милосердия — это не просто, а духовная действительно составляющая здесь есть. Здесь еще и профессиональный уход, когда человек умеет ухаживать. И это не просто такие добрые слова и просто посидеть, хотя посидеть — тоже важно. Он еще умеет ухаживать. Это то, что вот и ваш пример показывает, что действительно в Церкви сложилось за последние годы, слава Богу, прежде всего благодаря вот таким людям, как Алексей Юрьевич Заров, больница святителя Алексея, благодаря вот владыке Пантелеимону, училищу сестер милосердия, и другим подвижникам, вот удалось вот создать такую школу ухода, да, тех людей, кто действительно умеет и качественно это делает, действительно ухаживает за людьми в очень сложной ситуации. И вы знаете, тут я хотел бы, в завершение нашей истории, все-таки еще немножко таких вот попросить случаев немножко еще рассказать, утверждающих в том, что Господь близко, Господь действительно действует. Я знаю, что вот много было таких историй. Но вот одна из них, вот немножко мне отец Владимир так до эфира рассказал — это история про то, как человека вот, можно сказать, Господь вел и спасал, несмотря на то что смерть была прямо вот над ним, можно сказать. Вот расскажите эту историю, батюшка, если можно.

Иерей Владимир

— Эту историю рассказывал боец, который занимался эвакуацией раненых. И его задача была раненого бойца вытащить. Он скатился в воронку от взрыва и лежал там, значит, в этой воронке. И вот он приполз, залез в эту воронку и стал его тащить. И вдруг над ними зависает дрон. И, он говорит, я понимаю, что куда бы он ни скинул гранату, во-первых, мы откатиться не сможем, потому что воронка. И куда бы он ни скинул, эта граната, она скатится по стенкам к нам, и мы точно погибнем. И, он говорит, я в голос начал кричать: «Господи, Иисусе Христе, спаси нас!» Дрон кидает гранату — из стенки воронки торчит кусок арматуры. И вот эта граната попадает на эту арматуру, отпружинивает, и ее выкидывает за пределы воронки. И, он говорит, я этого бойца тащу. Дрон улетает, прилетает буквально через короткое время второй дрон. Я, говорит, опять кричу: «Господи, спаси нас!» Он кидает опять эту гранату, она попадает в этот же кусок арматуры, также отпружинивает и выкидывается за пределы воронки. И, говорит, я вытаскиваю этого парня, мы ползем. И этот боец говорит: «Слушай, по-моему, нас Бог спас». Ну вот как важно призывать имя Божье.

В. Рулинский

— Да, в любых обстоятельствах это невероятно важно. И, конечно, может сложиться впечатление у некоторых радиослушателей, я думаю, а может быть, у многих, что мы немножко идеализируем ситуацию. Знаете, вот приходят священники, приходят сестры милосердия, добровольцы, и все такие радостные и говорят: «О, батюшка, мы рады вас видеть». Вот с персоналом понятно — там все непросто было. А вот сами пациенты, ведь бывали же, наверное, случаи, когда, наоборот, какая-то агрессия или какое-то непонимание, как вот это удается преодолевать? И насколько вот мы же, получается, приходим в ту ситуацию, когда человек нас специально обычно не всегда нас именно ждет. Он, в общем-то, мы приходим к нему вот в той ситуации, в которой он находится. И вот это, скажем, противление какое-то насколько часто у вас встречается? Либо все вот изначально готовы к этому общению?

Иерей Владимир

— Сейчас я вот два слова прямо скажу. Во-первых, надо сказать, что очень уважают сестер. Бывают разные случаи, да, бывают ситуации и какие-то негативные. Но в общей массе ребята почему-то считают, когда приходит сестра с крестом, что она обязательно монахиня. И действительно очень уважают вот их за труд. И даже бывает так, что мы знаем, что ребята иногда сквернословят, и в некоторых палатах это способ общения. Вот когда приходят сестры, даже бывает, кто-то там что-то скажет, и ему с соседних кроватей говорят: «Ты что? Монахиня пришла, ты как-то так веди себя, так сказать, прилично». Есть вот это уважение. Но бывают и другие ситуации, которые негативные, потому что ребята разные бывают. Я могу сказать: кротость и любовь. Даже если вот, я сестрам обычно говорю, когда вот на собраниях, что если вы даже видите какое-то негативное, не надо отвечать. Просто улыбнитесь, скажите: «Помоги вам Бог», да, там: «Храни вас Господь». И выходите из палаты спокойно. И вот бывали случаи, когда вот сестра вот так поступает, на следующий день приходит, и этот боец говорит: «Сестренка, прости меня, мне так больно было. Ну, просто вот, что называется, вспылил, не выдержал».

В. Рулинский

— У нас совсем мало времени. Если все-таки суммировать и сказать людям, которые нас сейчас слушают, которые думают о том, что вот, может быть, все-таки начать это служение, пойти и помогать вот этим людям и сомневаются: мое ли это, слишком сложно? Что бы вы им сказали, зачем это нужно, нужно ли идти? Отец Владимир, Света.

Иерей Владимир

— Служение милосердия — это служение, в котором человеку прощается множество грехов. Потому что я вот хочу сказать одну вещь. Когда человек уходит из этого мира, он оставляет здесь все. Ты ничего не возьмешь с собой туда. Но есть одна вещь, которая пойдет с тобой вместе в тот мир — это любовь. Если ты научился любить в этом мире, любовь поведет тебя по мытарствам. Будет тебя защищать, охранять и доведет тебя до Царствия Божия. И я могу сказать больше, что Богу настолько угодно служение милосердия, что вот это благословение Божие дается не только человеку, который трудится, а распространяется на всех его близких. То есть служение любви, служение милосердия, оно прощает человеку множество грехов, и благословение Божье переходит не только на этого человека, а на его близких, на его детей. Вот в псалме Давида сказано: «Я был молод и состарился, но не видел праведника оставленным или детей его, просящих хлеба». За праведность родителей наслаждаются дети, за грехи родителей расплачиваются дети. Да, это закон, который вызывает у многих противление, но не мы писали эти законы этого мира. Так и есть. То есть если родители стараются служить Богу, Господь благословляет не только их, но и их близких. И это очень важно.

В. Рулинский

— Спасибо большое за то, что вы делаете, за то служение милосердия, которое действительно умилостивляет Бога, как мы сегодня слышали и как мы видим, действительно. Сегодня в программе «Делатели» мы говорили с иереем Владимиром Сухановым, ответственным за окормление госпиталей в Москве и Московской области, и Светланой Бабиной, координатором добровольцев госпиталя Бурденко, старшей сестрой госпитального отделения Свято-Димитриевского сестричества. Еще раз напомню, что записаться в добровольцы и помочь людям в госпиталях можно на сайте больницы святителя Алексия на специальные курсы, нужно их пройти перед этим, либо на сайте «помочьвбеде. рф». Еще раз напомню, что поддерживать все дела милосердия Русской Православной Церкви можно на сайте Синодального отдела по благотворительности — https://diaconia.ru/. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь этого Синодального отдела. И мы еще раз сердечно благодарим отца Владимира и Светлану за сегодняшний разговор. И надеемся, что вы тоже, наши дорогие радиослушатели, присоединитесь к этому или другим видам социального служения Русской Православной Церкви. Спасибо большое и до новых встреч. До свидания.

С. Бабина

— До свидания.

Иерей Владимир

— До свидания.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Социальное служение и духовная жизнь». Прот. Сергий Баранов
• «Социальное служение в Скадовске». Ева Артюшкова
• «Социальное служение в Брянской епархии». Священник Илья Бурдуков, Арина Бурба