«Региональная церковная история». Алексей Федотов

Гостем программы «Светлый вечер» был доктор исторических наук Алексей Федотов.

Разговор шел о том, как изучение региональной истории открывает интересные факты о церковной жизни в советские годы.

Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ, посвященных теме изучения различных аспектов религиозной жизни в период Советского Союза.

Ведущий: Алексей Пичугин

А. Пичугин

— Дорогие слушатели, здравствуйте. Это «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Я рад вас приветствовать. И с удовольствием представляю нашего гостя. В ближайший час, эту часть «Светлого вечера» вместе с вами и вместе с нами проводит Алексей Федотов, заслуженный работник Высшей школы России, профессор Ивановского филиала Института управления, доктор исторических наук. Здравствуйте.

А. Федотов

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Алексей Александрович, мы с вами ни раз, ни в первый далеко встречаемся в нашей студии и обсуждали разные аспекты церковной истории. Я бы хотел сегодня поговорить с вами о региональной истории и о том, чем она важна. Мне кажется, для многих наших слушателей, для большинства, для людей, которые не связаны ни с историей, ни с наукой в целом, ни с гуманитарной наукой, для большинства таких людей история — это что-то в рамках учебника. Учебник истории, он, он в общем. То есть вот мы берем книгу там в школе: там Отечественная история, там какой-нибудь седьмой класс. И вот мы видим: вот государство, вот войны, вот политические, экономические процессы, вот культура этого периода, а вот теперь изучаем следующую тему. И здесь мы видим такой глобальный подход к истории в целом. И понятно, что, когда мы должны изучать ее в рамках конкретного курса, небольшого достаточно, нам приходится этим довольствоваться. Но, региональная история, она очень важна, как мне кажется. И чем больше я сам изучаю какие-нибудь сюжеты региональной истории, тем интересней становится. Вот как вы можете объяснить: почему важно изучать региональную историю, почему региональные сюжеты, они зачастую так интересны и важны для специалистов?

А. Федотов

— Дело в том, что если взять обычного человека, то для него история прежде всего начинается, если он ей заинтересуется, с истории его семьи: а кто у него родители, да, кто были дедушки и бабушки. Потому, что через это он начинает чувствовать причастность к большой истории. Потому, что его родители, например жили в одну эпоху, они связаны с одними событиями. Дедушки, бабушки уже жили в другое время. Прадедушки, прабабушки, если он про них узнает, они жили в третьей, да. И вот эта причастность уже к большой истории, да, он начинает ощущать через своих родных. А второй момент: человек живет в каком-то месте, где он родился: а что это за деревня там, или село, или город, да, какие вот есть места, да, как оно появилось, с чем оно связано. И человек через это, он начинает чувствовать тоже свою причастность к истории. А дальше он идет куда-то там в школу, а потом в ВУЗ, например, на работу: что это за организация, какую она имеет историю. Если вдумчивый человек, ему это не все равно. Ему это все равно интересно, к какому сообществу он причастен. И вот эта история вот вся, да, она вплетается в историю ну конкретного региона. То есть региональная история — это по большому счету достаточно большая история, которая имеет очень большое количество разных событий, количество ярких исторических личностей, которые связаны с этим регионом. И чем больше человек узнает ее, да, тем ему становится это интересней. Поэтому ну на мой взгляд, конечно, региональная история — это перспективное и важное направление исторической науки.

А. Пичугин

— А какие, какие перспективы, что, в истории очень много разных направлений, вот что и где региональная история, где региональная история может быть полезна?

А. Федотов

— Ну а это то, что пробуждает интерес в общем-то у людей к большой истории, да. И вот это, я говорю, что региональная история, она еще, это достаточно большая уже, а вот, например сейчас у людей просыпается интерес, например к генеалогии, да — такая специальная историческая дисциплина, которая изучает вот историю конкретных родословных людей, да. Потом топонимика, например — тоже это часть региональной истории. И если мы берем большую историю, то в разных регионах исторические события, они преломлялись по-своему. И с этой точки зрения региональная история, она тоже очень интересна.

А. Пичугин

— Как вы думаете, я вот, например неоднократно сталкивался с тем, что региональная история зачастую подменяется мифами. Конечно, во многих местах есть свои краеведы, очень увлеченные люди, которые занимаются, как им кажется, историей, и более того, они и в архивы могут ходить, и обрабатывать большое количество материала, находить очень ценные материалы. Но, в общении с краеведческим сообществом, что является важной, мне кажется, составляющей работы историка, все равно есть некое место мифотворчеству. К сожалению, с этим мифотворчеством сталкиваешься постоянно. И это как раз не , это как раз не про региональную историю, а про то, что региональные истории, изучение и обработка, именно научная обработка материала, она как раз может быть полезна в противостоянии этой мифологии. Вот нужно ли ей противостоять?

А. Федотов

— А здесь надо посмотреть: какие мифы, да. То есть вот ну например, там у человека есть там предание, если возьмем конкретную семью, да, что там он родственник каких-нибудь князей, царей, еще кого-нибудь, да. Вот когда он начинает изучать историю своей семьи, он, оказывается, что на самом деле у него среди родни таких не было, да, но может быть были, правда, там какие-то выдающиеся люди другие, которые ничем не хуже, чем, если бы они были князья, да. И вот он узнает, когда эту правду, да, вот ему становится это, ну как бы с этим может быть и более комфортно жить. Почему? Потому, что он когда жил внутри такого представления выдуманного, да — это была у него одна картина мира. Когда человек уже узнал реальность, он в соответствии с ней видит, что: а вот например, у него то в его судьбе преломляются вот те вещи, которые кто-то из его предков, например в своей судьбе тоже имел. И он чувствует вот эту связь поколений, связь времен. Это одна сторона. Другая сторона: если мы берем уже не конкретного человека, да, мы берем человека, который занимается историей, например какого-то, сравнительно большого района. И, когда он смотрит, например истоки этих мифов, с чем они связаны, да, как они появились, почему, потому что, зачастую вот эти мифы, они же в том числе могут иметь и политическое значение, да. То есть историю, ее формируют с той целью, чтобы вписать под нее политическую картину мира, которая есть сейчас. Но, человек, который думающий, он все-таки заинтересован знать правду. Он, потому что, политическая конъектура сегодня может быть одна, а завтра она может измениться. А ведь ну реальная история, она может от этого коренным образом отличаться. И поэтому вот те процессы исторические, которые были, они безусловно тоже интересны. Но, опять же вот история — это наука, где очень большое место играет интерпретация исследователя. То есть исследователь, он может одни и те же данные взять, и один исследователь интерпретирует их таким образом, а другой интерпретирует их противоположным образом одни и те же исторические источники, одни и те же исторические сведения. Я не говорю о том, что не так прочитают эти слова, которые написаны на непонятном для многих современных людей языке. Я говорю о том, что одни и те же факты одни положительно оценивают, другие отрицательно; одни видят в этом, что, например притесняли рабочих, да, другие видят то, что хорошо к ним относились. Ну условно говоря, например вот купец давал там на праздник всем работникам своим по прянику там и по рюмке водки. Вот одни скажут: Какой он был хороший, а другие скажут: Он им социальных гарантий никаких не давал.

А. Пичугин

— А только задабривал.

А. Федотов

— А он их унижал там, он их только, такое это было проявление как бы вот с барского плеча, такое презрение. Поэтому нужно понимать, что эти исторические факты, они, в зависимости от личности исследователя, в зависимости от его убеждения, опыта, они по-разному интерпретируются.

А. Пичугин

— А когда мы говорим о церковной истории, вы много лет занимаетесь церковной историей, региональный компонент, он чем важен?

А. Федотов

— Он помогает узнать о, узнать, вот как в конкретном регионе проявлялись вот эти события. При чем, если мы говорим о церковной истории именно XX-столетия, то она очень разительно могла отличаться в зависимости от региона. И, потому что даже мы не берем, например те регионы, которые позднее вошли в состав Советского Союза, это естественно, да. То есть, когда, например после Великой Отечественной войны присоединились вот, ну которые еще перед войной вошли части западной Белоруссии, западной Украины, например, да, и при Хрущеве потом закрывалось там храмов, получается в десятки раз больше, чем, например в центральной России, да. То есть, условно говоря, в каких-то вот тех регионах могли в одной епархии несколько сотен закрыть храмов за время хрущевских вот этих гонений на Церковь, а в центральной России за тоже время 12, например, 15 закрыли, да. Но, это же не значит, что там были вот гонения мощные, а здесь нет. Просто приводили к каком-то общему знаменателю, то есть, словно говоря, что: ну вот 50, например церквей можно иметь на область, а больше нет. Ну, например в Ивановской, та вот 44 оставили, да. А в Смоленской, например вообще только 28. То есть вот какая-то своя.

А. Пичугин

— Хотя Смоленская область-то, пожалуй, побольше Ивановской.

А. Федотов

— Ну да. Ну вот так сделали. Вот. Ну в итоге в общем-то приводили к какому-то среднему знаменателю. Ну я сейчас говорю не про этот момент, да, а говорю про то, что вот, например особенно, если мы возьмем 90-е годы, то очень большое влияние в регионе имел личностный фактор, да. Почему? Потому, что, когда государство в конце 80-х начало слабнуть, даны были очень многие вещи откуп в регионе. И поэтому вот история, она, вот 90-е годы, в зависимости от региона она очень существенно может отличаться. И начала 2000-х это тоже касается.

А. Пичугин

— Когда смотришь документы по церковной истории середины XX века, это, наверно, справедливо для любого периода, то ты видишь интересные различия. Вот бытовало мнение долго, очень долго, что для изучения региональной церковной истории достаточно познакомится с Фондом уполномоченных, и вот документы, и все становится понятным, что: вот было так, вот она, статистика неумолимо показывает все, как было на самом деле. Но, я вспоминаю, как профессор Никонов, вам хорошо знакомый, да и нашим слушателям, наверно, тоже, Вадим Вадимович рассказывал на одной из конференций, что он изучал документы, которые показывали как раз отличия от статистики, когда Трушин, уполномоченный по делам религии в Москве и Московской области ездил по приходам после войны, и выяснялось, что: закрытые храмы иногда были не закрыты, а открытые храмы иногда были закрыты. Где-то проходили службы, кто там служил, не очень понятно. И это вот настоящая такая история, которая не укладывается в формат документов, но она тоже имела место быть. Когда начинаешь изучать там период более поздний, там хрущевской антирелигиозной компании, ты тоже видишь, что в отчетах уполномоченных зачастую все достаточно гладко, или не очень гладко, но тем не менее оно не всегда отражает картину на местах. И вот эта картина на местах, она интересно выстраивается, когда ты начинаешь ее пристально изучать, потому что, потому что вот эта региональная история, она расцветает какими-то очень самобытными красками.

А. Федотов

— Ну а потом ведь фонд уполномоченного — это же не только информационные отчеты, не только его переписка официальная, это и дела церквей, это и дела священнослужителей, это и в общем-то огромное количество разных таких неформальных кляуз, которые писали, ну в том числе разные сумасшедшие люди. И если человек находит время на то, чтобы это все изучать подробно, да, он на самом деле очень много может найти фактической информации, которую, ну для того, чтобы правильно анализировать, нужно иметь определенную хорошую базовую подготовку. Потому, что иначе человек в этом просто утонет. Я вот в свое время, когда готовил докторскую диссертацию, вот помимо работы с большим количеством государственных, церковных архивов, периодической печати, там документальными публикациями, я очень много беседовал с людьми. То есть я интервью, как таковые, не показывал, как источники в работе, но вот эта база все равно, вот этот фон, он там все равно присутствовал. Потому, что с разными очень людьми: и с архиереями приходилось общаться, да, вплоть даже с патриархом Алексием II приходилось один раз беседовать, и с уполномоченными, в том числе с заместителем председателя Совета по делам религии Генрихом Александровичем Михайловым; это огромное количество священнослужителей, прихожан. То есть вот тех людей, которые, разных церковных работников, это совсем другая в общем-то категория лиц, потому что люди приходили туда как бы просто работать, они не обязательно были верующими, да, они просто это воспринимали, как место, где можно, ну не слишком напрягаясь, хорошо заработать. Это касалось и разных вот таких хозяйственных, канцелярских церковных работников, конкретно вот долго работающих в храмах. Это касалось и некоторых певчих, да. И это вот общение — это тоже в общем-то очень было интересно, да. То есть вот это все, оно помогало создать общую картину: как вот это все происходило на самом деле.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Напомню, друзья, что в гостях у Светлого радио сегодня Алексей Федотов, доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала института управления. А когда вы занимались своей докторской, вы обнаруживали какие-то действительно интересные факты региональной истории, которая вот у вас, я так понимаю, Ивановская и Костромская области, да?

А. Федотов

— Ну у меня вся центральная Россия. То есть там больше десяти областей. Вот. Ну о Ивановской области будем говорить, ну я первый как бы начал писать эту историю Ивановской епархии, и поэтому это действительно, наверное, очень много того, что я впервые вводил в научный оборот того, что до этого никто просто не знал.

А. Пичугин

— А вы можете, основываясь на этом, сказать, что какие-то факты действительно повлияли в целом на историю Церкви XX века, не только Ивановского материала, а вот из материала центральной России?

А. Федотов

— Ну вы знаете, ведь они, все процессы, которые были, это все равно часть истории Церкви, да. А если мы возьмем историю центральной России, то это, по сути, и есть в общем-то история Русской Православной Церкви. Потому, что все остальные, уже другие регионы, они были, в меньшей степени влияли на общецерковную историю, чем вот именно Церковь здесь.

А. Пичугин

— Я может быть даже не совсем правильно выразился. У нас есть порой такое ложное представление о том, что церковная история, а какая, не важно, любая история — это что-то такое большое. Да бог с ним, с учебником истории, с чего мы начинали. Выходят крупные монографии, где церковно-государственные отношения прописаны. И там, на основании большого корпуса архивных документов, на основании других источников очень наглядно расписано, как проходили встречи высших церковных чиновников с государственными деятелями, как выходили одни постановления, другие постановления, как они вершили судьбы Церкви, как это отражалось на церковных, на ситуации в Церкви на местах. Но, это все в общем, да. А когда мы переходим к региональным сюжетам, мы видим, что все более выпукло что ли.

А. Федотов

— А дело в чем, что региональная и вот центральная церковная история, особенно вот в первое время послевоенное, они отличались очень существенно, да. Ну, например вот когда вот 43-й год, изменение государственно-церковных отношений в Советском Союзе начинается, и все-таки вот патриархия, и вот эти наиболее приближенные лица к патриарху Алексию I, вот они пользуются определенной государственной поддержкой, и они начинают пользоваться и определенным влиянием, как фигуры. В это же время, например новые назначенные епархиальные архиереи, они зачастую не имеют ни места какого-то, да, где вот им организовать эту свою работу, они не имеют транспорта. Они вот, некоторые архиереи на поезде вынуждены ехать в приход или еще как-то, да, на каких-то непонятных транспортных средствах, да, потому что не каждый их повезет. И вот это все, оно устраивается в общем-то в течении определенного времени. И в каждом регионе имеет свою специфику. Вот это один момент. Потом вот 40-е годы — это открытия новых храмов. Хотя они открываются все равно в итоге через Москву, но в каждом регионе тоже есть своя специфика. Она зависит от того, какую позицию занимает уполномоченный. И тогда это Совет по делам Русской Православной Церкви назывался до 65-го года, когда их объединили вместе с Советом по делам религиозных культов в один Совет по делам религии при Совете министров СССР. Потом, если мы возьмем уже 50-е годы, это достаточно благополучное начинается время для Русской Православной Церкви и священнослужителей, когда архиереи и в общем-то не очень многочисленные священники, они начинают жить в достатке. При чем по положению 46-го года они являются руководителями всей финансово-хозяйственной деятельности Русской Православной Церкви сами. Их отстраняют от нее уже вот в рамках антицерковных репрессий, инициированных Хрущевым, когда он принимает такое решение. Но, поскольку священнослужители, они, например в 29-м году отстранялись от этой деятельности в силу того, что они были лишены избирательных прав, а с 36-го года они имеют все гражданские права полностью, и поэтому вот Хрущев инициирует, ну и те люди, которые этим занимались, чтобы Церковь сама приняла такие решения: отстранить духовенство от этих избирательных прав. И принимаются сначала в 61-м году синодальное решение, а потом оно утверждается на спешно собранном архиерейском Соборе 61-го года, вот так называемое, вот эта приходская реформа. Почему это произошло. И опять же в каждом регионе она проходила по-своему. В каждом регионе по-своему проходила вот эта, например процесс закрытия храмов, да. Атеистическая пропаганда везде по-своему велась. Она, ведь это все вещи во многом завязаны на человеческом факторе. Это однозначно. И он ну безусловно оказывал в общем-то свое вот это воздействие.

А. Пичугин

— А всегда ли, когда мы изучаем региональную историю, для нас важны письменные источники, архивные материалы? Тли тот компонент, который мы называем «устной историей», да, то, что сейчас достаточно подробно изучается, это тоже важная составляющая.

А. Федотов

— Устная история — важная составляющая. Но, важно вот эти интервью, их все-таки зафиксировать на бумаге. Потому, что если они сразу, например не записаны и не расшифрованы, то потом они просто исчезают в памяти исследователя, или преломляются таким образом, как он это видит. А когда, например он слушает, да, он все равно это все интерпретирует по-своему. А когда это уже зафиксировано на ленте магнитофонной, когда это он потом расшифровал, и от этого он уже никуда не уйдет, это уже все, документ. Вот. Поэтому те, кто вот хочет опираться на такой источник, как свидетельства очевидцев событий, то нужно обязательно их все фиксировать. И я скажу, что это очень важно делать. Почему? Потому, что люди быстро уходят.

А. Пичугин

— Да, вот сейчас уже как раз.

А. Федотов

— Сегодня мы это не записали, а завтра будет поздно. Вот тот же учебный комитет, например при священном синоде, он проводит большой проект как раз, вот этот «Память Церкви», где фиксируются вот воспоминания людей об эпохе этой. Это очень важный такой и полезный проект, который, ну на мой взгляд, очень хорошо развивается сейчас.

А. Пичугин

— При чем сейчас уже, наверное, достаточно сложно найти людей, которые помнили бы период 60-х годов.

А. Федотов

— Ну так их уже и мало. А если они и помнят, они уже сами такого возраста, что у них это все это преломилось по-своему.

А. Пичугин

— Так у нас в фильмах большую ошибку совершают, ну там намеренно или ненамеренно, когда показывают детей и показывают их старшее поколение, и дедушки у них воевали. Вот дедушки современных детей родились в 70-е годы, современных школьников. Это тоже надо хорошо себе представлять. В конце, в середине 60-х максимум.

А. Федотов

— Ну в Афганистане могли воевать.

А. Пичугин

— Не, не, нет, нам показывают ветеранов Великой Отечественной войны. Это вот какая-то такая максима, которая никуда не девается, хотя уже вот современные, у меня есть хороший товарищ, ему, он сильно младше, ему 26. Дедушка, его дедушка, который ему много рассказывает, он 61-го года рождения. Естественно, уж у этого моего товарища могут быть свои дети, да. А дедушка его родился через 15 — 16 лет после окончания войны. И вот сейчас действительно это, то есть устная история, она может достаточно достоверно показать только то, что было во второй половине 60-х годов.

А. Федотов

— Ну это ведь тоже, будем говорить, очень важно понимать, да, потому что ведь то время, которое мы сейчас говорим, оно было как раз очень задокументировано. Если мы возьмем историю Великой Отечественной войны, то очень много фиксировалось воспоминаний ветеранов, очень много мемуаров. Это то как раз все делалось, да. А вот, например новейшая история, она в меньшей степени задокументирована. Хотя тоже очень много уже мемуаров есть и много воспоминаний, интервью. Поэтому это как бы тоже нужно развивать, я думаю.

А. Пичугин

— Напомню, что в гостях у нас сегодня Алексей Федотов, профессор Ивановского филиала Института управления, доктор исторических наук. Мы говорим о важности региональной истории, о важности ее изучения. И продолжим буквально через минуту.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, я напомню, что в гостях у нас сегодня Алексей Федотов, профессор Ивановского филиала Института управления, доктор исторических наук. Говорим о важности региональной истории, о важности ее изучения. Мы все время ее сравниваем с глобальной историей, с большой историей. Но, вот как вам кажется, на сколько для людей, которые профессиональной историей не занимаются, вот как объяснить важность регионального компонента? Понятно, вот вы говорили про семью, про генеалогию, про традиции. Но, мне кажется, что есть еще что-то, что должно объяснить человеку важность ощущения того места, где он живет, вырос, к чему соприкоснулся когда-то, ему понравилось, и он остался.

А. Федотов

— Человек, он все-таки воспринимает историю через себя, как она имеет к нему отношение. Обычный человек. И чтобы пробудить у него интерес к этой истории, вот он должен почувствовать, как она связана с ним., ну хотя бы с его семьей, да, вот с теми местами, которые для него важны, которые для него значимы, как вот эта история его семьи, как эта история этого места вписана в большую историю. И вот через это мы переходим уже и к региональной истории. Если человек очень вдумчивый, я уже говорил, ему интересно и то место, где он учился, где он работал, да. И это все как бы расширяется, да, это дальнейшие круги. А история региона — это на самом деле очень большая история, да, где развивались по-своему и образование, и строительство, и жилищно-коммунальное хозяйство, и культура, и все это имело свою специфику. И в разные периоды она развивалась поз-разному. Вот если мы возьмем, например, ну условно, Ивановскую область, да, то вот 90-е годы — это вот крах, моно говорить, текстильной промышленности.

А. Пичугин

— На которой базировалась вообще экономика региона.

А. Федотов

— Который очень повлиял в общем-то сильно на жизнь всего населения этого региона, да. И вот, например этот кризис текстильной промышленности, он е повлиял так на другие регионы, как на нее, да. Это вот пример, как региональная специфика, она может отличаться. Вот если мы говорим про церковную историю, то опять же, например в 90-е годы, я уже говорил, что большое значение имела личность человека. И например, возьмем личность архиепископа Амвросия (Щурова) в Ивановской области, который управлял епархией почти 30 лет, с 77-го по 2006-й год. Его именно личность, она повлияла таким образом, что вот было открыто 12 монастырей, например при нем, число приходов выросло в общем-то больше, чем в 4 раза по сравнению с тем, что было, когда он стал управляющим епархией. Он не боялся в общем-то доверять людям, не боялся давать шанс, в том числе очень молодым людям. Буквально в 18 — 20 лет он мог рукополагать в священники, назначать настоятелями приходов. У кого-то не получалось, у кого-то получалось. Опять же, не только молодые люди, но и 50 — 60 лет, и 70 даже кто-то приходил, и он мог дать им тоже этот шанс для того, чтобы они себя проявили. И были удачные очень примеры и тех, и других. То есть ну например: молодые люди, тоже вот нынешний митрополит Астраханский и Камызякский Никон, который в общем-то в 20 с небольшим лет был назначен им, будущий иеродьякон, но сначала экономом Николо-Шартомского монастыря, который существовал только в названии, вот у него была только бумажка, что вот он — наместник этого монастыря, эконом этого монастыря.

А. Пичугин

— Ну территория то была

А. Федотов

— Да. Но, ничего не было еще, да. А вот появляются уже первые насельники, он рукополагает его в священники, делает его наместником этого монастыря. Потом быстро он становится архимандритом. И вот Николо—Шартомский монастырь становится одним из самых больших монастырей в России, с огромным количеством подворий. То есть это один из таких примеров. И таких примеров десятки были. Или в тоже время же такие люди, которые в возрасте приходили. Например, игумен Агафон (Чесноков), который Тихоно-Лухский монастырь открывал, вот он его рукоположил в очень зрелом возрасте. Но, он тоже успешно открыл эту древнюю обитель в 95-м году. И он тоже привлекал священнослужителей, которые служили еще в других местах до него. Вот тот же митрополит Амвросий (Юррасов), если взять. Это единственный, кстати, был, наверно, на сколько я знаю, пример, когда мужчина, священник был около 15 лет настоятелем женского монастыря. Это же тоже интересный такой пример, но он был, он имел место. И в принципе много таких было разных вещей в регионах, которые были нетипичные для большой истории.

А. Пичугин

— Еще какие-нибудь примеры можете вот такие привести, яркие? Потому, что ну действительно Ивановская область, в этом смысле она очень показательна, потому что там много всего такого была: и доверие владыки к молодым людям, и церковные истории, и не только церковные.

А. Федотов

— Я могу даже на себе привести такой пример необычный, да. Мне патриарх в 2002 году присвоил церковное звание ученого доцента. Вот я был кандидат исторических наук тогда. И в принципе вот у нас было тогда духовное училище. И митрополит Сергий Солнечногорский сказал, что: это вообще единственный в истории случай, когда в духовном училище присвоили доцента. Но, у нас был открыт научный Центр по проблемам церковной истории, церковного осмысления истории России под эгидой учебного комитета. И в общем-то, видимо, учитывая, вот что я был директором этого Центра, мне было присвоено это звание. И тогда, помню, еще вопрос стоял: как диплом этот делать. И печатали его в одном экземпляре. Вот даже такое личное воспоминание оказалось той эпохи. Ну а так, конечно, в общем-то, много, наверное, было вот вещей, которые не характерны были. Но, вот в Иваново самая, наверное, такая основная вещь — это то, что в то время храмы везде передавали, вот было распоряжение президента 93-го года о передачи в собственность или в пользование религиозным организациям церковного имущества, и все передавали в пользование, а в Ивановской области передали в собственность.

А. Пичугин

— Ну тут, наверно, надо какие-то юридические пояснения дать: в чем конкретно разница. То есть для обычных людей ну как бы Церковь распоряжается и распоряжается.

А. Федотов

— Ну вы знаете, сейчас, спустя время, конечно, сложно уже вот так это все интерпретировать, как это тогда воспринималось, да. Почему? Потому, что ну например то время все-таки, вот понимаете, 93-й — 92-й год, когда вот эти документы оформлялись, это все еще было совсем недавно, советское, да, и считали, что: вот если это в пользовании или в аренде, то это могут отнять. А если в собственности, то уже не отнимут. Но, спустя годы, тем более, как историки, мы с вами, да, мы понимаем, что, если нужно отнять.

А. Пичугин

— Ну легко, сказать, конечно.

А. Федотов

— ... отнимут и собственность, да, и также легко это сделать, да. Если, например не нужно, то вот просто сказали: На, пользуйся. И даже если никаких бумажек нет, ты можешь там всю жизнь находиться. Поэтому, например, конечно, с современной точки зрения и с точки зрения историка это по-другому воспринимается. Но, тогда это вот было действительно интересное такое событие.

А. Пичугин

— Многие ли студенты выбирают вот у вас сейчас в Институте управления, кто-то ведь выбирает историческое направление?

А. Федотов

— В Институте управления нет историков, да.

А. Пичугин

— А, это исключительно юридическая история.

А. Федотов

— Да. Дело в чем, что сейчас вот те люди, которые приходят изучать историю, я общаюсь с коллегами с Ивановского государственного университета, которые там преподают по направлениям исторической подготовки, вот они, конечно, во многом отличаются от тех, которые были раньше. Но, они что говорят: что вот как раньше были талантливые, увлекающиеся люди и были те, кто не очень, так и сейчас. То есть во все времена есть те люди, у кого глаза горят, кому это интересно, кто хочет в общем-то этим заниматься. Если у человека есть к этому стремление, если человек ну действительно горит вот этой наукой, то у него обязательно это получится.

А. Пичугин

— Все-таки, если говорить о региональной истории, то тут важны какие-то непосредственно кейсы, которые можно разобрать, которые можно посмотреть. И вот та же Ивановская область, о которой мы с вами неоднократно говорили, потому что, с одной стороны, она показательна, вот центральная Россия, а с другой стороны, как мы говорим, вот в церковной истории много своих сюжетов любопытных, а региональных, вот с середины XX века, то время, о котором мы у нас на радио часто говорим: это Хрущевское, Брежневское время, вот какие интересные сюжеты можно выделить?

А. Федотов

— Вы знаете, если вот взять Иваново, да, то епархия, она же там восстановилась буквально вот после войны. Она была создана сначала, как викариатство вот в 23-м году вот Ивано-Вознесенская митрополитом Сергием (Страгородским), который в то время был Владимирским архиереем, и он создал вот самоуправляемое викариатство. Тогда вот были такие тенденции. А 29-й год — это Ивановская промышленная область, это огромный такой в общем-то регион. И, соответственно, он получает определенную структуру. И вот если мы посмотрим, вот, по-моему, 28-го, потом 34-го годов постановление вот этого Синода при митрополите Сергие (Страгородском), как заместителе, потом патриаршем местоблюстителе. Там были созданы 20 областных епархий, которые обладали определенными большими полномочиями. То есть это может быть как прообраз современных митрополий. Одна из них была Ивановская. И там вот был митрополит Павел (Гальковский) с 9-го по 36-й год, который впоследствии был репрессирован, как и сменивший его был репрессирован епископ Борис (Воскобойников). И, конечно, вот это время, например, оно характеризовалось тем, что архиерей, он практически не мог влиять на церковную жизнь в регионе. И центральная церковная власть тоже ну практически очень мало могла на это все влиять. Какой-то нормальной вот этой административной работы организовать было невозможно. Если мы возьмем уже вот послевоенный период, когда это все происходит с разрешения советской власти, восстановление церковной деятельности, то здесь ситуация, она постепенно начинает кардинально меняться. И если мы посмотрим вот Иваново, то оно интересно тем, что тогда вот были большие примеры ротаций архиереев, с ней связаны были архиереи, которые проходили свое служение в разных регионах. Вот, например, епископ Венедикт, например, он был в Молдавии много лет. И вот этот опыт организации церковной жизни, он его сюда принес, да. Например, митрополит Иоанн (Соколов), он был, например, впоследствии патриаршим экзархом.

А. Пичугин

— На Украине.

А. Федотов

— В Киеве, да, Украины. И в принципе много было таких архиереев. Которые проходили в разных местах. То есть это тенденция той эпохи — частая смена архиереев, чтобы они не успевали привыкнуть к одному месту, не успевали привыкнуть к своей пастве. И вот изучая вот их биографии, изучая их связи с другими регионами, модно увидеть, как они преломлялись и в их служении конкретно на Ивановской кафедре. А вот например, уже вот если мы берем 60-е годы, то вот это 64-й — 66-й год, митрополит Антоний(Кротевич), тоже интересный такой церковный деятель, а его сменил епископ Поликарп (Приймак), который имел опыт служения в Русской Духовной Миссии в Корее, имел опыт заключения тоже в корейской тюрьме, куда потом его отпустили в Северную Корею. Ну тогда ведь это было время такое, очень жесткого противостояния. Ведь нужно понимать, что после Великой Отечественной войны в Северной Корее советский контингент еще несколько лет был, ну вот первые годы. У меня там даже дед служил в общем-то офицером в составе советского этого ограниченного контингента. То есть вот эти все люди, они свой опыт в других местах, они его приносили в той мере сюда. Но, опять же нужно понимать.

А. Пичугин

— Это отразилось как-то на?

А. Федотов

— Да, что это могло отражаться очень ограничено, да, потому что тех возможностей, которые архиереи получили в 90-е годы, они в то время не имели. И например, если мы возьмем архиепископ Феодосий (Погорский), который сменил епископа Поликарпа, и он с 68-го по 73-й год был управляющим Ивановской епархией, и это был очень активный человек. Который ну стремился очень многое бы сделать. Но, сами возможности этой эпохи, они ограничивали его в том, что он не мог реализовать вот эти все свои задумки. И вот эту энергию он выплескивал зачастую на письма, там на 10 страниц каким-то членам церковного совета, которых, наверно, даже не читали. Вот это тоже надо понимать.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Напомним, что в гостях у Светлого радио сегодня Алексей Федотов, профессор Ивановского филиала Института управления, доктор исторических наук. Говорим о важности изучения региональной истории. Ну интересно, очень любопытную вещь сейчас подметили, я как-то даже не задумывался об этом, что судьбы, вот на примере архиереев, если мы говорим про Ивановскую епархию, судьбы людей, которые до этого имели не только лагерный опыт. Кто-то служение заграницей, и тоже при чем Корея, да, казалось бы, совсем не христианская страна, опыт дореволюционной жизни определенный, даже внецерковный, все это же как-то отражалось потом впоследствии на принципах управления епархией, подходах, общения с людьми.

А. Федотов

— Безусловно. Ведь вот, например вот сменил епископа Феодосия архиепископ Иов (Кресович). Он был один из двух архиереев, которые вот в рамках как бы вот этих «мягких» как бы, условно, в кавычках, хрущевских антицерковных репрессий, он был человеком, получившим реальный срок. И он 3 года находился в заключении, потом 3 года был без места.

А. Пичугин

— А почему, кстати, он в общем?

А. Федотов

— А он был, ну финансовые были определенные недочеты. Почему? Потому, что были одни подходы к документации, а потом они сменились. Ну вплоть до того, что вот он, как объяснял потом архиепископу Василию (Кривошеин), известному церковному деятелю, что например вот представительские, например, они не облагались налогом, да, а потом сказали, что: нет, вот надо их облагать налогом, да, потом еще какие-то вещи, они. И то, что вот он, ну не все там было показано так, как вот они стали новым требованиям, и при чем, это же была ну как бы Казанская такая епархия, она была богатая, да, и на его примере хотели сделать показательный процесс, чтобы человека сломать. И поэтому вот он же предлагал все: если та что-то неправильно, тогда возмещу, компенсирую. Они отказались, да. И он еще был без места. И, конечно, он приехал уже сломленный во многом человек, и безусловно.

А. Пичугин

— А на Ивановскую кафедру он уже после заключения?

А. Федотов

— Да, да, он приехал в 73-м году, и вот здесь он, уже до ухода на покой в 77-м году он здесь прибывал. Ну и в тоже время вот здесь как раз обратил внимание на настоятеля кафедрального собора архимандрита Амвросия (Щурова), которого, кстати, еще и митрополит Антоний (Кротевич) когда-то тоже обращал внимание, и он писал о нем письмо митрополиту Никодиму (Ротову) о том, что это хороший кандидат на церковное служение заграницей или на хиротонию в сан епископа. Но, тогда вот это не получило своего развития в 60-е годы, да, а вот через 10 с небольшим лет это все состоялось, и по рекомендации архиепископа Иов н был уже рукоположен, и прослужил почти 30 лет на Ивановской кафедре.

А. Пичугин

— да, ну такие вот любопытные судьбы. При чем действительно вот на их примере понимаешь важность: почему региональные сюжеты значимы. Если взять биографию того же архиепископа Иова, да, она известна, то, что он — один из немногих людей, кто в хрущевские годы получил реальный тюремный срок из священнослужителей, тем более из архиереев. Ну вот как это отразилось на его дальнейшей жизни, служении, как это отразилось на людях, которые его окружали. Там же даже окружение было его достаточно непростым.

А. Федотов

— Ну и оно немногочисленное было. Он был уже, понятно, что больной, старый человек, достаточно закрытый, который избегал каких-то резких движений, который был, соответственно, очень осторожный, который уже чувствовал во всем угрозу. Но, это не помешало ему в общем-то быть добрым таким архиереем для своей паствы и поддерживать тех священнослужителей, которые были рядом с ним.

А. Пичугин

— А у вас же есть книга, где все это описано, ну литературное, художественное произведение.

А. Федотов

— Ну есть, да. Это вот об архиепископе Амвросии, его жизненном пути, историческая повесть «Владыка». А так об ивановских архиереях у меня была публикация в общем-то еще в самом конце 90-х годов. Она при чем выходила и в разных церковных журналах в России. По-моему, «Церковно-исторический вестник» назывался журнал. И у Струве Никиты Алексеевича в «Вестнике РХД» в Париже фрагменты публиковались. То есть вот этот аспект региональной истории, связанный с судьбой архиереев, в общем-то достаточно интересен для разных людей.

А. Пичугин

— А как вы это все изучали? Это архивы, воспоминания. Устные истории?

А. Федотов

— Вы знаете, это постепенно, конечно. И понятно, что это ну не только биографии, да, в журналах Московской патриархии, да, то есть здесь были и архивы Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Ивановской области. Это материалы государственного архива. Это материалы епархиальных отчетов. Это в общем-то и воспоминания очевидцев разных. Это историогнрафия, потому что это люди, которые, они вот сейчас, она уже начинает, конечно, и активно развиваться по многим из них. Поэтому я думаю, что тот, кто захочет сейчас это изучать, уже будет иметь достаточно большую базу, от которой сможет отталкиваться.

А. Пичугин

— На сколько вот эти судьбы люди, сейчас о них помнят в Иваново?

А. Федотов

— Вы знаете, конечно, ну людская память, она не так долговечна. И я думаю, что многих, конечно, этих людей не помнят. Ну архиепископ Амвросия (Щурова), конечно, помнят, естественно.

А. Пичугин

— Ну он все-таки жил, конечно, недавно совсем, и его помнят. Большинство священников, мне кажется, в Ивановской области рукоположены все-таки еще им. Нет, а на сколько помнят там архиепископа Иова, его предшественников?

А. Федотов

— Я думаю, это уже очень небольшое количество людей, тех, кто их помнит.

А. Пичугин

— Вот если среди прихожан, ну да, действительно, ну да, если мы говорим, что ближайшее к нам поколение, которое может еще что-то рассказать, понятно, что есть какие-то единицы людей, кто скажет: Ну конечно, вот у меня там прапрабабушка, ей там 102 года, она еще о-го-го сколько всего помнит. Ну это же единицы, это уже даже в статистику практически не записать, да. И нету даже людей, которые бы объективно помнили Великую Отечественную войну. Сколько у нас ветеранов? Ну совсем немного.

А. Федотов

— Ну и потом, опять же ведь человек, объективно он не может помнить те события, в которых он участвовал. Он их будет субъективно, сквозь свою призму описывать.

А. Пичугин

— Ну да, естественно, естественно.

А. Федотов

— И поэтому воспоминания очевидцев — это такой источник, который может только в общем контексте использоваться.

А. Пичугин

— Ну любой источник, да, он критикует.

А. Федотов

— Потому, что он ну однозначно очень субъективен. А в отношении того, что помнят, ну вот, наверное, хорошо то, что вы напоминаете, то, что вы вот эти передачи проводите. Потому, что, если людям не говорить, то у них и не будет ни знаний, ни интереса к этой теме.

А. Пичугин

— А что вот можно сделать, если ты хочешь не просто своей семьей заняться, там историей своей семьи, но на каком-то региональном уровне? Вот много людей, которые сейчас занимаются этим на приходском уровне. И зачастую тоже, к сожалению, ты встречаешь достаточно много, ну как вот у нас говорят: «fool history», да, какой-то мифологии. Но, эти люди часто нас слушают и наши программы. Вот вы можете что-то им посоветовать, как им себя вести в научном плане?

А. Федотов

— Ну во-первых, надо изучить историографию, то есть то, что уже опубликовано. Почему? Потому, что человек, он может, например потратить эти огромные усилия и открывать вновь то, что уже было открыто до него за десятки лет. Ну понимаете, о чем я говорю. То есть что человек, например приходит в архив, и вот ему кажется, что: я вот это нашел, вот я это нашел, и вот это нашел. А это уже в 10 публикациях было все опубликовано. Поэтому надо сначала посмотреть: кто и что об этом писал, вот по этой теме. А потом, когда человек все проанализирует, он смотрит следующее: а что я могу в это внести. А следующий шаг: а где вот эти данные, которые вот еще никто не говорил, да, где они содержатся, вот то, что я им несу, да. И уже, исходя из этого, он определяет стратегию своей дальнейшей работы, идет в соответствующие архивы. Сейчас ведь очень много оцифровано документов, например за разные периоды, и они доступны бывают прям через интернет. Особенно, если это личной истории касается. Это вот какие-то Ревизские сказки, метрические книги, исповедные книги.

А. Пичугин

— И даже из этого можно вынести достаточно много всего, особенно, если изучаешь биографию человека.

А. Федотов

— Да. И биографию человека, и историю конкретного села, например, или деревни, вот по этим даже Ревизские сказки можно очень многое почерпнуть. То есть и население, и кто там жил, и конкретно по персоналиям, да, и по помещикам, кто были, или это были государственные крестьяне, да, или это были, например экономические крестьяне, или такое интересное было сословие: однодворцы, да, которые вот дворяне их предки, но они не стали дворянами, но и не стали крестьянами, они вот как бы между там.

А. Пичугин

— Но, а потом все-таки это сословие достаточно, как сказать, сословием не назовешь, оно достаточно быстро растворилось.

А. Федотов

— Нет, они, однодворцы были вплоть вот до реформы Александра II, и все они были.

А. Пичугин

— Ну их было немного.

А. Федотов

— Их было немало, и они были достаточно серьезны. Именно как однодворцы они были, прописывались.

А. Пичугин

— Да, они прописывались. Но, мне казалось, что они.

А. Федотов

— Они были просто поддатное сословие. То есть они тоже и в рекруты шли, и их, в общем-то они платили налоги, да. Но, они были не просто личные свободные, оно они могли даже быть и владельцами земли, и владельцами крестьян, но не покупать их, не продавать, а по наследству им могли их передавать, и они были их владельцами, потому что их предки были этими, дворянами. И вот, например семья могла быть, что, например часть их дворяне, их утвердил Сенат, да, а част вот так и остались однодворцами.

А. Пичугин

— Спасибо за этот разговор. Я напомню, что в гостях у нас сегодня был Алексей Федотов, доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала Института управления. Мы говорили о важности изучения региональной истории и будем еще говорить про региональную историю обязательно здесь, на Радио ВЕРА. Я, Алексей Пичугин. Прощаемся. Всего доброго. До встреч. Спасибо.

А. Федотов

— Спасибо. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Сестра Иоанна (Рейтлингер)». Светлана Дубровина
• Светлый вечер с Владимиром Легойдой
• «Измайлово от Петра Первого до современного музея». Иван Федорин