«Неслучайная случайность»

В этом выпуске своими светлыми историями о том, как неожиданное событие, которое казалось на первый взгляд случайным, открыло Премудрость Бога и Его заботу о нас, поделились ведущие Радио ВЕРА Наталия Лангаммер, Анна Леонтьева, Марина Борисова, а также наш гость — клирик храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин.

---

Наталья Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Меня зовут Наталья Лангаммер, и мы, как обычно, по понедельникам рассказываем о каких-то добрых, интересных событиях из нашей жизни, из жизни наших знакомых, которые укрепляют в духе, в вере и нас, и, надеюсь, вас. И в студии сегодня моя дорогая коллега Марина Борисова.

Марина Борисова

— Добрый вечер.

Наталья Лангаммер

— Аня, Анечка Леонтьева.

Анна Леонтьева

— Добрый вечер.

Наталья Лангаммер

— И отец Стахий Колотовин, клирик храма Ризоположения в Леонове. Добрый вечер, отец Стахий.

Отец Стахий Колотвин

— Добрый вечер, дорогие друзья.

Наталья Лангаммер

Ну что, у нас сегодня тема, которую одобрил отец Стахий или выбрал. Тема про неслучайные случайности. Правильно, отец Стахий?

Отец Стахий Колотвин

— Да, ну такая тема очевидная, потому что уже просто устаёшь, можно сказать, ну в хорошем смысле слова, иногда радостная усталость, вот, когда ты взял и сходил в какой-то интересный поход, полюбовался или там пообщался с друзьями, тоже вот устал, но тем не менее ты рад от того, что ты устал. Вот точно так же и как-то в моей жизни вот эти неслучайные случайности, они в таком постоянном и регулярном количестве, что от них радостно устаёшь. То есть это, ну, на самом деле, не чудо. Я с, другой стороны, сам просто дивлюсь на людей неверующих, которые живут в таком загадочном мире. Вот как в древности там жрецы говорили: «Ой, не будете жертвы приносить, там мы наведём затмение, на солнце его спрячем». Да, высчитывали астрономически, и неграмотные люди вот не знали, что из-за чего происходит. Вот неверующие люди тоже такая, конечно, вот мы видим темнота, неграмотность. Возможно, даже в каких-то технических вещах хорошо разбираются, а вот самое главное, в законах духовной жизни просто, ну как слепые котята. Вот что-то всё случайно, совпало.

Наталья Лангаммер

— Так-то они нас считают какими-то загнанными, зашоренными, а у нас обратное ощущение, да?

Отец Стахий Колотвин

— Ну да, то есть тут когда для людей, ну правда, некоторая загадка, почему происходит. Ну самое главное, свято место пусто не бывает, и поэтому либо люди вообще отмахиваются: «Ой, ну случайно и случайно», либо начинается уже там карма, вселенная говорит, там надо погадать таро. И на этом, как мы помним, в прошлом году люди, которые считают себя просвещёнными, потратили денег больше, чем во всей стране все остальные люди потратили на продукты. И это притом только по официальным платежам, которые федеральная налоговая служба учитывает, мы не берём чёрный вот рынок. Это всё не на ровном месте. Именно поэтому, когда человек устремляется к Богу душой, то у него просто всё, что вокруг него происходит, выстраивается некоторую логичную линию. Но не сразу. Собственно, в том-то и проблема, что, как вот мы в подзаголовке нашей темы вспоминали, что некоторые вещи они случайность произошла, и она может быть какая-то, там даже очень радостная, а результат ты видишь потом. Ну мы люди нетерпеливые, охота, чтоб всё и сразу было, тем не менее бывают случайности, которые которые в любом случае, маленькие, незначительные, но тот же день наполняют. Поэтому когда вот я готовился к программе, я начал вспоминать, и мне всё время вот такие маленькие случайности, прежде всего случайные встречи, особенно, можно сказать, Господь много таких мне случайных встреч послал. Больше всего их было, это когда, сам Господь меня взял и, там по благословению святейшего патриарха, его указу, я из своего прихода в Митино, да, был переведён на другой приход в Тушино. Расстался с людьми, которых я старался привести ко Христу, кого-то там нашёл, на освящениях квартир, на требах ещё где-то, как-то получилось собрать, было болезненно. Я по этим людям очень скучал. А когда ты осваиваешь новые маршруты, то постоянно ты выбираешь какой лучше: вот здесь чуть-чуть на электричке, здесь на метро, здесь на автобусе. Возможно, те люди, кто, там те батюшки, кому Господь послал, собственно, колесницы, они точно также осваивают просто разные маршруты на машине, ездят разными дорогами. Но я вот в такой категории, поэтому мне больше с насыщенной жизнью общественного московского транспорта. И всё время, когда едешь, ну, а особенно взял, задумался, и ты можешь пропустить какую-то свою остановку или сесть не совсем на тот автобус. Иногда вот даже прямо уверенно садишься не на тот автобус, просто потому что цифры схожи. Я вот недавно сел на другой автобус, потому что я, когда был диаконом, вот на этом автобусе ездил вообще в храм, где я служил вот 11 лет назад. Но увидел, подходит на автомате, и вместо там 614-го на 640-й сел. «О, мой!» Вот как раз автобус, который ближе там к Троицкому подъезжает, где я диаконом начинал служить. Такие постоянно ошибки они происходят, но редко вот сейчас, что кого-то ты благодаря этому встретишь. Бывает, ну, прямо реально раз в несколько месяцев. Вот летом взял и так я, там на один автобус, решил проехать на электричке от МЦК до Митино, на МЦД или на автобусе. Ну решил, смотрю, и автобус подходит по Яндекс-картам. Дай-ка, сел на автобус, поехал, смотрю, знакомые лица, прихожане, там, наш, кто батюшка со мной служил, там отец Константин, его с годовщиной хиротонии в другой храм приехали поздравить. На остановке они пошли, уже успели сходить в кафе, а я пока успел там тоже с кем-то после службы пообщаться, на трапезу сходить. В общем, ну только совпало, увидел сразу благодаря одному совпадению, ну просто, там десяток знакомых людей, да, и кого тоже сто лет не видел. Но это разовые сейчас ситуации такие бывают. Потому что Господь видит, что я в принципе сейчас человек бодрый, спокойный, и Господь милость свою мне проявляет, и мне может не нужны такие случайности, чтобы постоянно брать и укрепляться. А вот однако, когда, там два года назад я оказался в такой смятённой ситуации, эти случайности были постоянно. Я уехал, проехал, уехал там на Московскую кольцевую дорогу, вышел из другой станции метро, дошёл, спустился, и проехал на метро, то, что я бы, ну вообще бы не заходил. Выхожу, а там входит как раз тоже кто-то из моих прихожан. И это я встречал реально чуть ли не каждую неделю. Идёшь в какой-то магазин там за детским питанием, в Детский мир, центр, большой торговый центр, и тоже постоянно людей встречаешь. Причём до этого я так не встречал людей. То есть, и, конечно, это можно было бы, ну, там объяснить тоже какими-то загадочными стечениями там звёздных потоков и комет, если бы мы не знали, что Господь промышляет о нас. И любое испытание, которое Господь посылает, Он, конечно, может его взять и амортизировать. И амортизировать с нашим собственным участием. А более того, поскольку Господь — Великий Архитектор мира, то в таких ситуациях это ж не только мне поддержка. Ну мне может нужна, она была концентрированная, люди-то тоже в смятённом состоянии. И я-то видел людей там, ну, несколько раз в неделю разных вот случайно. А, люди там меня, может, встречали там раз за месяц, но всё равно для них вот эта ситуация, они-то в своём храме, другие батюшки знакомые вокруг них есть. Но вот что меня они тоже там раз в месяц где-то встречали, особенно что касается людей уже пожилых, кому доехать до другого храма, до другого района с пересадками тяжело, да, те, кто помоложе, кто на машине, тем более, те доехать им не такая проблема, приезжали, и слава Тебе, Господи. А вот именно как раз я встречал тех людей, которые, ну вот точно не добрались. Либо там мамы многодетные с детьми идут или, там детей отвели куда-то, возвращаются, то есть которых бы я иначе, ну вот не увидел бы вообще за ближайшее время. То есть, поэтому кому-то, наоборот, встреча с нами тоже некоторая польза. И нам вот польза обоюдная. Тем не менее я хотел бы в качестве такой основной истории, да, светлой сегодняшнего вечера, поделиться историей, которую может больше, так уже обидится ведущий из рубрики «Семейный час», но я её кратко расскажу, и как раз только её такую, потому что это история, как я познакомился со своей женой. О!

Отец Стахий Колотвин

— То есть, тут я её прямо тезисно расскажу. А, ну, моя жена, она, и мы с ней встретились, потому что учились вместе на богословском факультете Свято-Тихоновского. Кажется, всё просто, предсказуемо, люди учились в одном вузе, в одном факультете, и они встретились. Ну, во-первых, я сам не собирался на богословский, факультет. Я тоже так по стечению обстоятельств решил пойти не на светский, заниматься юридическим каким-то ремеслом, а всё-таки на богословие. И тоже выбрал не в Посад идти учиться, а остаться в Москве, учиться в Свято-Тихоновском университете. Ну ладно, это некоторая предыстория, её оставим даже за скобками. Но, пока моя жена уж и подавно не собиралась. Она интересовалась искусством, ну и ей очень нравилась химия. Она училась в специализированной химической школе, которая была ассоциирована с Менделеевским институтом, и она в этот Менделеевский поступила, как раз на художественную промышленность, то есть где вот соединить свои химические знания и всё-таки чтоб чуть-чуть с искусством было связано. А и всё-таки она отучилась, отучилась, закрыла сессию, всё прекрасно, отучилась, не то что там не тянула. Нет, как бы, она потом, слава тебе, Господи, в наши голодные годы потом ещё подрабатывала репетитором по химии тоже, это в наш бюджет было подспорье небольшое, так вот, она решила поступить в Свято-Тихоновский университет на, иконопись. Ну вот уже идти всё-таки искусство. А надо понимать, что факультеты разбросаны, иконописный факультет сам по себе там на Парке Победы расположен, вдалеке от всех остальных, в том числе от богословского. То есть пересечь это тоже толком нигде бы. Но когда она пришла, она встретила тоже одного моего друга, с которым тоже давно не виделись, а сейчас вот пересеклись тоже недавно, Максим, тоже приветствую, который подрабатывал в приёмной комиссии летом. Ну, как вот, летом каникулы, почему бы не посидеть. И он говорит: «Ой, наше отделение древнехристианской письменности такое замечательное», и он сумел убедить, заинтересовать, что она поступила на отделение древнехристианской письменности, на котором и я учился. Другое дело, что тоже это разные у нас курсы, разные, потоки, ну то есть уже, как-то мы могли пересекаться, и действительно я жену свою в лицо видел. А для того чтоб, ну как-то рядом оказаться, это ж тоже должны какие-то быть неслучайные случайности. И тут вот каждый год ездил я на Валаам. После первого курса все студенты богословского факультета должны ехать на трудовую практику в монастырь. Тогда это был Валаамский ставропигиальный монастырь, и целый месяц там трудиться. Но месяц тяжело, через год уже не обязательно, но мне так понравилось, что я через год вызвался добровольцем ехать на две недельки на полсмены, тем более старшие студенты были нужны, чтоб как такие бригадиры были студенческих отрядов, которым можно что-то поручить, поверить, поехал, очень мне тоже понравилось. Там всё время там молился тоже Сергию и Герману, чтобы найти себе жену. И через на следующий год, после третьего курса, а я тоже решаю ехать на Валаам. Но тут как раз нам собирает, собирает отец Иван Воробьёв, сын нашего ректора, отца Владимира Воробьёва. Тогда он был молодой батюшка, ну примерно как я сейчас. Вот, то есть это хотя давно было. И он-то говорит: «Вот только вот малая мужская группа, один курс, третий, потому что ещё диплом никак не пишете, но при этом уже вы уже опытные студенты, да, вот там, там нет электричества, там женщины могут зайти, пройтись, приложиться, уехать, то есть такое вот всё закрытое, уникальное место, никто туда там вообще не ночевать остаться невозможно».

Наталья Лангаммер

— Это скит какой-то?

Отец Стахий Колотвин

— Анзерский скит Соловецкого монастыря.

Наталья Лангаммер

— Понятно. Соловки.

Отец Стахий Колотвин

— А я на Соловки всегда хотел попасть. Более того, я до сих пор не люблю ездить дважды в одно место. Я лучше съезжу в десять новых, чем десять раз в одно и то же. И действительно хотелось поехать в этот скит Соловецкого монастыря, где я до сих пор, кстати, так и не побывал. А, и где тоже не случайно, случайно.

Наталья Лангаммер

— То есть вы не поехали?

Отец Стахий Колотвин

— Да, не поехал туда. Не поехал на Соловецкий скит, Анзерский вот этот уникальный. На Соловках не побывал, а вот сейчас осенью ездил в паломническую поездку в Сербию, и ко мне присоединился тоже, через третьи руки узнал о поездке по святыням Сербии, скитоначальник Анзерского Скида, который, кстати, помнит, как к нему 18 лет назад студенты приезжали из Свято-Тихоновского, как помогали, что-то там общались. И теперь я всё-таки решил, что может, ну хотя бы 18-20 лет спустя надо на Анзер вернуться. А тогда я поехал снова на Валаам. И на Валаам поехала в обязательную практику моя будущая жена, которую я даже в лицо хоть и знал, но не знал, как её точно зовут. Я даже думал, что, немного другое имя. Я знал, что там девчонок как зовут в группе, там были что, Юли были, и одна Аня. Я думал, мало ли, может её даже там Юля зовут. И так мы оказались в одном лагере. Но однако и в лагере всё равно ребята уходят на какие-то мужские суровые работы, девчонки уходят на какие-то более лёгкие в физическом плане, но требующие больше аккуратности, тоже монастырские труды. И тоже, конечно, ну вечером собирается общая компания, но этого тоже недостаточно.

Наталья Лангаммер

— Напомню, что в эфире «Светлые истории» на радио ВЕРА, мы слушаем, затаив дыхание историю отца Стахия Колотвина, клирика храма Ризоположения в Леонове, в студии вметсе с нами Марина Борисова и Аня Леонтьева — мои дорогие коллеги. Отец Стахий, продолжайте. Про любовь.

Отец Стахий Колотвин

— Да, держим внимание, и никто не переключает с Радио ВЕРА на другие радиостанции. Ну всё тут такая история. Так вот, тут, конечно, тоже неслучайность случайность, где-то Господь учитывает не только наши сильные, но и слабые стороны. И это говорят, так, нужен нам несколько буквально студентов, чтобы разобрать печку из особого ценного кирпича печного, который приехали, ну мошенники какие-то и, действительно, сказали, что печники, а, кирпичи потратили, положили печку на цемент. На всякий случай, напомню, не все знают. У меня прадедушка был печник, это его даже в годы революции там спасало во время там раскулачивания и так далее. Но вот, ни в коем случае на цемент нельзя, а кирпичи ценные, и надо их было разобрать. И вот мы три дня их разбирали, и очень всё медленно шло, под конец нам дали уже сначала дрель, потом отбойный молоток, и мы уж её там до конца разравняли, чтоб потом уже новые печники приехали и сложили её правильно. Но другое дело, что ты три дня вместо того, что вот как-то на Валаам приезжаешь и на свежем воздухе там, либо грядки полешь, либо там самое, вроде здоровское, дрова колоть. Ну вот это тоже такие работы, какие-то вот, которые тебе, наполняют здоровьем, которые дают тебе разминку, что ты вот такой приезжаешь бодрый, полный сил, как после спортивных сборов. А тут получается нет, такое ядрёное смирение, потому что ты согнувшись дышишь сквозь какую-то эту маску уже сто раз забившейся пылью, то есть кашлешь уже весь там просто, ну вот это всё висит весь в воздухе. и я говорю: «Ой, можно, пожалуйста, отправьте меня, я уж не первый год ездил, а, третий, говорю, отправьте на ферму». Там бы на какое предложение, ну послушание не предложили бы, а, но всё равно на свежем воздухе, на свежем воздухе. Приезжаю на ферму, и говорят: «О, так это ж вот этот студент, он так хорошо организовал печку разбирать». У нас и на ферме есть старые печки. «Надо, надо, надо их разобрать, эти печки». И тут я как раз моё смирение, оно, возмутилось, я такой: «Как так? Я там хочу свежим воздухом дышать», как-то там возмутился, и они такие: «Ну ладно, ладно, да, вот хорошо», и дали там что-то я вместе с большим количеством студентов, там очень много вот ребят было, разбирали мы какие-то старые доски, которые от каких-то сараев, их надо было загрузить на машину, то есть это не новые доски. Почему? Потому что в итоге там были доски с гвоздями, и на один из них я благополучно наступил. В обуви наступил, насквозь подошву прошёл гвоздь. Неглубоко, то есть это не было такое, что прям насквозь, но надо понимать, что всё равно это ржавый старый гвоздь, и это, тоже, рану обрабатывать. Ну и, в принципе, самое главное, что-то походить, поднимать и что вот какой-то своей физической силой, то есть ничего не получается. И на следующий день говорят: «Ну как ты, надо тебе отлёживаться?», я говорю: «Не, ну отлёживаться совсем не годится, давайте я останусь дежурным по этажу, потому что по очереди оставляли кто там прибраться, подмести». Я говорю: «Ну вот тяжёлое таскать нет, а по этажу, ну с метлой ходить, ну хоть какая-то от меня польза будет». Вот, остался я там на это дежурство, и как раз тоже, а я причём уже даже не помню, дежурила в этот момент моя будущая жена или просто у девчонок полдня было рабочего, она в серединке дня пришла. И как раз она, как человек молчаливый, но как-то вот, там в шахматы играли, ещё кто-то подтягивался, тоже там девчонки потом уже, и вот, ну как-то в каком-то хотя бы вместе рядом время проводили. Но учитывая, хоть я человек, как уже заметили наши дорогие радиослушатели, очень разговорчивый, а жена у меня человек ровно противоположный, тут всё по методу Паисия Святогорца, который я всем всегда рекомендую. Как раз на Валааме, кстати, мне доводилось ещё одно из моих послушаний было чтецом, но поскольку мы не монахи, поэтому мы не читали святоотеческие поучения, а читали что-то, ну, такое более доступное. Вот я читал в том числе третий том творений старца Паисия о семейной жизни, где он как раз вот это больше всего мне запомнилось, что надо, чтоб дополняли друг друга, противоположности были. Вот, ну и, соответственно, так уже рядом находишься, уже, ну, некоторое такое душевное тепло чувствуешь, но при этом, для того чтоб общение как-то завязалось, надо ж ну как-то вдвоём как-то говорить. И на самом деле вот подходит там две недели к концу, я должен возвращаться в Москву, а там это не то что каждый день вернёшься, это вот когда едет грузовой корабль, то есть студенты, рабсила не доставлялась на подводных крыльях, там эти все випы, не всё. Плюс погода ещё какая. Да, то есть именно именно уже так на коробочки какие-то, погрузился, там волны, и так далее. И, в том числе, как бы, ну, нужно было расстаться не только там с ребятами, но и с, со всеми девчонками, которые оставались до конца. А там как раз что-то случилось, то ли с тёщей со здоровьем, то ли ещё какое-то обстоятельство, сейчас уже не вспомню, у будущей, тёщи. И поэтому взяли и экстренно Ане надо было вернуться в Москву. И поэтому её вот как раз до этой пересменки, что она потрудилась, и потом она должна была поехать. И в итоге едем мы на одном корабле. Там начинается такая серьёзная качка, качка, там, вот сначала холодно было, там вот эти все ветровки, потом начинает там укачивать. Ну то есть тоже как-то я пока холодно было, раздал, что бы там ветровки, свитера, тоже, ну там, кто-то тоже девчонки вот ездили, не только своей будущей жене, всё я честно раздал, но всё равно приятно, когда ты о человеке, который тебе симпатичен, можешь позаботиться. Ну, в принципе, это христианский подход. Нехристианский это только о том, кто тебе симпатичен заботишься. А христианский подход это ты выбираешь человека, который симпатичен, так о нём заботишься, а потом смотришь, ну и остальных тоже вот своей заботой как-то отделяешь. Тогда я, конечно, так не теоретизировал, но, ну просто вот хороший повод был. А, от Валаама путь в Москву он пролегает через северную столицу, через Петербург, корабль приплывает, и потом вечером ночной обычный поезд. То есть всё равно остаётся время, чтобы по Петербургу погулять. И мы с Аней пошли погулять, уже там, причём тоже кто-то, там как-то распределялись при компании. И даже кто-то там ещё тоже хотел: «Ой, ну давайте вместе так пойдём, вместе так». И кто-то с нами тоже собирался идти, но куда-то кто-то хотел там ещё забежать, и пока кто-то куда-то забежали, мы там вдвоём ушли. Вот и, собственно, вот так познакомились, подружились, стали встречаться, и потом уже, в следующем году, поженились. И на самом деле, тут уже так рассказ был очень широкий, но вот все эти случайности, которые, которые при поступлении там в вуз, мы, что я в Свято-Тихоновский пошёл, что Аня пошла, что именно этот факультет, что в поездку одну поехать, что вернуться не по-разному, а в один день. И даже этот гвоздь, который, то есть, кстати, Господь может взять и чуть-чуть покарать за несмирение. То есть он берёт, говорит: «Так, ты как-то не слушаешься», то есть я уверен, если бы я прямо со смирением принял разбор печки, да, Господь бы меня тоже привёл к человеку, который создаст моё вот это домашнее, земное, семейное счастье. Но при этом бы привёл без травмы и без там угрозы как вот заражения крови, там и так далее. То есть, но уже даже Господь настолько нас любит, что даже если нас надо немножко покарать, Господь нас тоже какими-то случайностями покарает, но всё равно, поскольку мы не безнадежные, он всё равно к лучшему приведёт.

Наталья Лангаммер

— А можно я задам вопрос, который у меня вот остался в голове с тех пор, как вы рассказывали, что вы молились, чтобы Господь вам послал, человека, с которым вы будете счастливы. И какой-то вы договорились, будет знак.

Отец Стахий Колотвин

— А, ну про знак какой-то я вот не помню, то что молился, это молился. Причём я молился именно Сергию и Герману. Почему я Сергию и Герману молился? Ну потому что когда-то трудился на Валааме, там мощи Сергия и Германа, логично молиться вот этим святым.

Наталья Лангаммер

— Прямо о том, чтобы быть счастлив с ней?

Отец Стахий Колотвин

— Нет, я молился именно о том, чтобы я был счастлив в браке. У меня была единственная узкая молитва. Я очень не люблю и не умею и не знаю, о чём молиться, то есть вот именно, прямо так целенаправленно. То есть как-то вот у меня может это наоборот хорошо, что я больше доверяю промыслу Божьему, что Господь лучше устроит. Например, я, ну, не молился о том, что вот, ну, например: «Господи, верни меня обязательно на мой приход». Потому что я не знаю, вот во всех условиях, ситуациях, было бы это мне лучше, хуже, было бы то же какие-то там непростые все искушения. То есть я просто вот уже молюсь: «Господи, устрой как лучше». Да, и Он уже дальше строит эти случайности. Но Господь тоже устраивает, тоже даёт где-то, и там может наоборот Господь меня там приводит к тем людям, которым моя помощь больше нужна. Да, потому что люди одно есть укреплённые в вере, и они стойкие, они не сломаются. А есть люди, которые вот, ну действительно, как которые колеблемые, надо эти тросточки собрать, в сноп связать, и они тоже уже не колеблются в вере. Они уже как бы тоже сплочены. Где-то сплочены вот люди там на приходе, где я прослужил два года в Тушино, да, меня Господь там дальше переводит. Ну вот, то есть уже уже действительно промыслу Божьему можно доверять. Тем не менее ну у нас поскольку свободная воля, вот единственный случай, когда я молился, причём я ж молился не только там третий год. В смысле вот на третий год решил помолиться и за две недели намолился. Нет, а я в смысле как первый раз поехал, я, значит, молился до этого, я в принципе задачу какую-то не ставил. Не ставил, ну потому что так думаешь: «Ну ладно, как-то, в принципе, ну там девчонки есть, да, с кем-то влюбляешься, где-то ответные чувства, где-то нет. Но как-то особо не торопишься. А тут как-то собираешься священником становиться, и понимаешь, нет, ну чтоб священником становиться, это надо не откладывать до далёкого счастливого будущего, а надо раньше о браке задуматься. Поэтому я как раз уже стал более целенаправленно, конечно, девчонок много вокруг красивых, но, Господь, поскольку я уж решил священником становиться, ты мне пошли жену. Ну тут, кстати, тоже Господь всё равно необязательно даже когда выполняет твою молитвенную просьбу через такую вот уйму случайностей. Но и всё-таки, очень важный момент, что, хоть я и просил, и быстро женился, там в 20 лет женился, на четвёртом курсе ещё был, но рукоположился-то я только через четыре года. А это тоже там отдельная история, с которой тоже множество случайностей есть. Но по крайней мере вот в контексте именно знакомства с женой, что Господь говорит: «Да, вот тебе для счастья пошлю жену, а вот чтоб рукоположиться побыстрее, это тебе не поможет».

Наталья Лангаммер

— Получается, что случайности это, конечно, такие вот кирпичики, из которых Господь, собственно, и строит нашу жизнь. А есть ли что-то кроме них, Аня, как ты думаешь? Кроме случайностей этих, для нас взгляд случайностей.

Спикер 3:

— Ну эти случайности, их ещё же видишь-то по факту, да, согласитесь, ведь, ты сначала думаешь, что вот, нет, хочется этого, а ты на самом деле вот получаешь это. А Господь так терпеливо тебя подводит, если, конечно, не знаю, подводит, вот в данном случае в красивом рассказом отца Стахия к человеку, который создаст не просто создаст твоё земное счастье, а это твой человек, половинка будет, да, твоя душа, и это, конечно, потрясающе. Я постараюсь рассказать историю, которую я совсем недавно услышала от своих знакомых, с которыми я тоже знакома не так давно. Начинается она немного менее красиво, чем у отца Стахия. Дело в том, что, ну, имена, конечно, изменены. А, Татьяна жила, в том, что называется в уездном городе Эн. Она отучилась в Москве на художника, вот, и вернулась в свой прекрасный уездный город и довольно рано вышла замуж. Посватался к ней такой статный, значит, парень из уездного города Эн. И Татьяна подумала: «Ну почему нет? Красивый мужик». Вот, родили они двоих детей, и тут начались проблемы. И тут начались проблемы, знаете, поскольку я не знала и никогда не видела Татьяниного мужа, я не могу сказать, не могу его описать. Я только знаю, что, начали проявляться какие-то сначала деспотические вещи, а в дальнейшем, появилась страсть к винопитию, и вот все неприятности с этим связанные. Но я должна сказать, что вообще в наших уездных городах, к сожалению, которые, постепенно руинируются и разрушаются, поскольку люди уезжают в столицы, и это, к слову сказать, но это очень такой печальный процесс, потому что это как знаете вот полинейропатия, когда нервы начинают отказывать от периферии к центру, к сердцу, там к голове. Вот, очень, ну, здорово, что сейчас, очень многие жители столиц, как раз пытаются остановить этот процесс самоотверженно за свой счёт как бы покупают дома в таких вот уездных городах, которые руинируются. И вот такой житель столицы, как раз купил, небольшой домик, в уездном городе Эн, где жила Татьяна. А по профессии он архитектор, поэтому, архитекторы это такие отважные люди, которые в нашем городе Осташков, где живёт мой муж и где я периодически живу, они покупают какие-то абсолютно, здания, которые нам даже страшно смотреть, что это можно каким-то образом восстановить. Такие врачи приезжают, которые, но они-то сразу видят, что они могут сделать, где и это прекрасно, потому что они действительно покупают старинные здания и своими руками, как правило, там работников тоже у нас немного, своими руками вот это всё, начинают восстанавливать.

Наталья Лангаммер

— Напомню, что в эфире «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Мы рассказываем их вместе с моими коллегами Мариной Борисовой, Анной Леонтьевой и отцом Стахием Колотвиным, клириком храма Ризоположения в Леонове. Мы сейчас прервёмся на несколько мгновений, не переключайтесь, пожалуйста.

Наталья Лангаммер

— «Светлые истории» на Радио ВЕРА. У микрофона Наталья Лангаммер и мои коллеги Марина Борисова, Анна Леонтьева, и наш гость, завсегдатай нашей программы, отец Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове. Анечка, я прервала, но очень интересно, что дальше будет.

Анна Леонтьева

— Мы с отцом Стахием в такой одной струе, значит, нагнетаем.

Наталья Лангаммер

— Да-да.

Анна Леонтьева

— Смотрите, Александр, да, вот этот приехавший из столицы человек, Александр, довольно быстро восстановил свой маленький домик и как бы и оглянулся вокруг, что творится, вот, собственно, в городе. Стал ходить в администрацию, стал как-то выяснять, какие можно, что можно сделать, чтобы этот город перестал умирать. Вот. А тем временем, вот поскольку вот руки-то на месте, начал делать всякие приятности для города: скамейки в парке, там, городок был такой очень изрезанный речушками, и Александр нашёл очень живописное место, где стоял очень старый, аварийный и довольно опасный мост. Он, значит, сделал такой прекрасный мостик. Сначала он сделал скамеечку, чтобы сидеть на ней, значит, с термосом пить чай, потом он, собственно, восстановил мост и, не знаю, покрыл его какой-то вот этой штукой, которой покрывают, чтобы он не погиб сразу. И сел ждать, пока это всё высохнет, чтобы никого на этот мост не пускать. Сел на скамеечку, и вот он описывает это так. То, что нужно было, должно было высохнуть, высохло, и вдруг первая нога, которая ступила на этот мост, это была Татьяна. Александр видел её и сказал впоследствии другу: «Я просто увидел свою будущую жену». Вот такая красивая какая-то получилась встреча на мосту, который сделал Александр.

Наталья Лангаммер

— На мосту, который сделал Александр.

Анна Леонтьева

— Да. Дальше, конечно, было очень сложно, потому что Татьяна была женщина замужем. И единственное, о чём она просила Бога, это, ну, как она говорила, она не была таким воцерковлённым человеком, ну, в городочке была церковь. И она говорила: «Господи, Ты мне поставил задачу жить с этим человеком, но я не справляюсь». И, Александр, увидев её, настолько был уверен, что это будущая жена, что они пообщались, и Александр пришёл к ней в дом, в дом, где с изрядного похмелья сидел, муж. На этом месте я говорю: «Саша, а чего ты сказал? Вот как ты пришёл в дом чужой? Что ты сказал мужу?»

Наталья Лангаммер

— Мужу.

Анна Леонтьева

— Татьяна говорит: «Я забилась в угол в ужасе и ждала, как разрешится эта ситуация». Александр сказал: ничего не было, никакого не было ни дуэли, ни мордобития. Я просто пришёл, и он, какую-то очень простую фразу сказал, типа: «Теперь и я здесь». Я говорю: «И?» Он говорит: «Он собрался и ушёл».

Наталья Лангаммер

— Вот это да!

Анна Леонтьева

— Александр и Татьяна прожили вместе вот уже двадцать пять лет, они такие уже изрядно взрослые люди, у них родилось ещё пятеро детей.

Наталья Лангаммер

— Вот, и Господь благословил, так благословил.

Анна Леонтьева

— И вы знаете, так трогательно, вот мы недавно сидели, пили чай, смотрели юношеские фотографии, какие мы все молоденькие, хорошенькие, и говорили: «Ну где мы такие? Где, в каком, уголочке вот Божьего мира мы такие вот эти вот беспечные, молодые, хорошенькие?» Вот. И Татьяна сказала такую, тоже вот она так, как-то мудро переосмысливает. Она никогда ничего не говорит плохого про своего бывшего мужа. Она говорит: «Просто вот Господь вот дал мне эту задачу, я с ней не справилась. Бог сказал: „Садись, два“. Как, знаете, в школе у нас говорили: „Так, всё, задача не выполнена, садись, два“. Вот тебе идеальный муж. И продолжай как бы свою жизнь». Знаете, я, когда они рассказали мне, я ещё не слышала эту историю, я проводила их на электричку, отвезла их на электричку, и вот я смотрела, как они идут за ручку по этой дорожке на электричку, и я поняла, что вот они, эти девочка и мальчик, которых мы искали. Вот они. Девочка и мальчик так и остались.

Наталья Лангаммер

— Девочка и мальчик. Какие у нас сегодня трогательные любовные истории. Отец Стахий, ну получается, что Господь эти неслучайности нам расставляет на пути. Тем более вы так вообще меня как-то это, немножечко выбили из колеи, говорите, что если не эта случайность, то была бы другая случайность, но мы бы пришли всё равно к тому же результату. А тогда что остаётся кроме этих случайностей?

Отец Стахий Колотвин

— Ну как раз мы пришли бы к тому результату, к которому наше сердце стремилось, и при этом сердце стремится в том направлении, которое ведёт в сторону Царствия Небесного. Если оно не ведёт, Господь содействовать не будет, наоборот, Он случайностями будет затормаживать. Господь всё равно нашу свободную волю ценит, и если мы хотим от Него уйти, Господь нас на цепь не посадит, но всегда постарается ещё раз окликнуть, притормозить, пожёстче, помягче, да, будет бороться за нас, чтобы вот как отец, который за взрослого ребёнка не может решить что-то, уже он взрослый. Маленького ребёнка, да, ты взял и не выпустил на улицу, взял там в угол поставил, взял там что-то, лишил доступа. А уже взрослого нет, только ну вот как-то ты пытаешься окликнуть: идёт он или нет. Поскольку в данном случае Александр делал дело богоугодное, что он не то что думал: «Дай-ка я, вот выберу какую-нибудь там девушку, под её окнами сделаю мостик, сделаю лавочку, и тогда вот что-то там срастётся». А он просто делал для людей, он делал дела любви, и такую любовь Господь к людям вознаградил уже любовью концентрированной.

Анна Леонтьева

— Ой, спасибо, какой красивый комментарий, да, вы прямо завершили мой рассказ, благодарю.

Наталья Лангаммер

— Марина, тоже про любовь истории сегодня.

Марина Борисова

— Не знаю, у меня всё про любовь. Как, как иначе? Но просто я даже как-то, растерялась, потому что всё так красиво, всё так возвышенно, всё так, удивительно, приподнято.

Наталья Лангаммер

— Ты над нами иронизируешь что ли сейчас?

Марина Борисова

— Нет, но я-то всё про табуретки. Ну, дело в том, что когда меня просят рассказать что-нибудь, вот, на эту тему, первое, что приходит мне в голову, это история про табуретку. История давняя, мои друзья, семья, где муж был очень талантливым художником андеграунда и очень пьющим, как это было принято в советские времена в андеграунде. Вот. А поскольку, в общем, семья, дети, и как-то так получилось, что, жена его начала входить в церковную жизнь. А это был самый болезненный момент в их совместном житие-бытие, естественно, она начала усиленно молиться, просить как-то помощи Божией, ездила в Серпухов к иконе «Неупиваемая чаша». Ну, в общем, весь набор. Но, муж не сдавался и говорил, что ни за что никто никогда не посягнет на его свободу, саморазвитие и в этом тоже. Но в какой-то момент просветления он решил немножечко прибраться у себя в мастерской, перевесить картины. И вот кто помнит советские кухонные наборы, вот, гарнитуром это не назовёшь, но вот там были стандартные столы, маленькие, и стандартные табуретки на трёх ногах, которые ввинчивались, таким треугольником округлым они были. И вот он на такую табуретку встал, чтобы перевесить картину, а у него вывалилась ножка из этой табуретки, он упал, сломал шейку бедра. И в течение года боролся с этим, потому что человек он был к физической боли непривыкший, переживал это тяжело, но закончилось всё чудесным образом, потому что он бросил пить. А этот год, переживая депрессию, все эти болезненные ощущения, когда нужно было эту ногу рассхаживать, остался хромым, но непьющим. Вот когда мне говорят, что нужно что-то такое про, про неслучайные случайности, я говорю вот про табуретку. Но оказалось, что это же теперь можно коллекционировать, потому что недавно мне рассказала подруга, удивительный тоже вот случай с табуреткой. И тоже такая же приблизительно история, муж, но там усугублялось тем, что, в этой истории муж пьющий и неверующий, а жена непьющая и верующая. И у них на этой почве полная несовместимость периодически случалась. И вот как-то совершенно уже, отчаявшаяся жена, вечером приходит муж, навеселе. И слово за слово начинается какая-то ссора, бесконечная, с всё возрастающей, на каждой новой волне, естественно, повышаются эмоции, и в какой-то момент она хватает табуретку и замахивается на мужа этой табуреткой. Она не имела в виду там драться, но просто от эмоций, от темперамента, от отчаяния. И что вы думаете? У этой табуретки отлетает ножка и хлопает его по голове. Ну всё, катастрофа, побежали в травмпункт, потому что, ну, травмировали мужчину. Она настолько растерялась от этой ситуации, что не нашла ничего другого, как сказать: «Ну вот ты видишь, ты без Бога даже табуретку починить не можешь». И на него это так подействовало, что когда у него травма прошла, он сказал: «Ладно, всё, пойдём креститься».

Наталья Лангаммер

— Табуретки спасители.

Марина Борисова

— Я коллекционирую истории про табуретки, но в принципе, м-м, истории, когда что-то вокруг здоровья случается, именно вот происходит случайно. Начало девяностых, у меня заканчивается, по-видимому, период неофитства такой вот возвышенно-приподнятый, когда, как бы, Господь всё раздвигает перед тобой все препятствия, и всё получается. И вот получать перестаёт, начинается кризис, но, в общем, все, кто был когда-то неофитом, все рано или поздно это переживали, через это проходили. Вот у меня начинается такое уныние на этой почве. начало девяностых, страна рухнула, все системы тоже трещат по швам и разваливаются. Я, чувствую какое-то недомогание, начинаю искать знакомых, у меня берут какие-то там, анализы. И, когда я прихожу в клинический институт, где этим занимались, мне говорят: «Ты знаешь, в общем, скорее всего у тебя рак». Вот. Но беда в том, что клинический институт, август, все ушли в отпуск, и наша лаборатория не может сделать анализ. Мы, давай тебя отправим к знакомым ребятам в Склифосовского, они там всё быстренько сделают. Я говорю: «Ну хорошо», они мне дают пробирку, и я отправляюсь в институт Склифосовского искать, где эта лаборатория. спрашиваю, как мне пройти в лабораторию, они говорят: «Идите в морг».

Наталья Лангаммер

— Час от часу веселее.

Марина Борисова

— Ну там просто это, это до сих пор так, эти лаборатории, которые гистологию делают, они находятся в морге. И вот я иду в этот флигель, где морг, с этой пробиркой, объясняю, суть проблемы, и остаюсь на какое-то время одна с этими мыслями. С одной стороны у меня кризис, а с другой стороны какой тут кризис, когда тут речь идёт уже о том, что уже совсем всё. И вот я хожу три недели, и собираю всё внутри, с тем, чтобы, не дать родителям почувствовать, что что-то не так. Ну потому что им и так стрессов достаточно, ещё тут, значит, продумать, завещание, как, значит, распорядиться, чем и как.

Наталья Лангаммер

— А три недели пока анализы делают?

Марина Борисова

— Ну это это девяностые годы, когда всё, всё делается как-то очень странно. Значит, продумываю, как нужно поисповедоваться, как объяснить родителям, что вот, нужно потом отпевание. Ну, в общем, как бы продумываю всю программу действий. И вот я хожу, хожу, хожу, хожу. Потом, когда я, наконец, доползаю до этой лаборатории, мне говорят: «Кто вас сюда направил?» Я объясняю: «Клинический институт». Они говорят: «Там ничего нет». Но три недели, пока я ходила, меня полностью излечили от духовного кризиса.

Наталья Лангаммер

— Очень такой радикальный метод.

Марина Борисова

— Некогда было предаваться мелким каким-то ощущениям, у меня как-то сразу по Гамбургскому счёту. Вот, тоже история про неслучайную случайность.

Наталья Лангаммер

— Это не гвоздь в ногу, отец Стахий, это что-то прямо как-то совсем.

Отец Стахий Колотвин

— Да, ну, на самом деле, как помни о смерти и во век не согрешишь. А поэтому, тут иногда Господь говорит: «Помни о смерти более интенсивно, чтобы ещё менее интенсивно грешить». И как раз бывает, что готовишься к празднованию дня рождения, а на самом деле память любого святого у нас в календаре, это ж день его смерти, день рождения в жизнь вечную. Поэтому точно так же ответственно, дорогие друзья, не обязательно за три недели, а за все годы жизни, что Господь даёт на земле, без всяких случайностей, давайте готовиться к дню рождения в жизнь вечную.

Наталья Лангаммер:

— В эфире «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Надеюсь, вам кажутся всё-таки они ещё светлыми. Хотя мы говорим о таких тяжёлых для жизни вещах. Меня зовут Наталья Лангаммер. В студии со мной мои дорогие коллеги Марина Борисова, Анна Леонтьева, и отец Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове. Тяжеленько историю мы послушали. Нет, зато с хорошим концом. Мы все замерли, но мы же видим, Марина с нами сидит. Ну нам-то и не страшно было, пока Марина рассказывала. А вот эти три недели Марине, я представляю, как было страшно. Такие вот случайности. Ну что, я свой детектив расскажу. Мы как будто, знаете, с самых высоких материй перешли к самым простым материям. У меня история очень бытовая, но для меня она была тоже на тот момент очень-очень стрессовая. Я думала про что рассказывать. Я в тот момент не молилась, но я вот эту историю расскажу. Я была ещё человек неверующий, что Господь-то всегда рядом, и понимаем мы это или не понимаем, Он нам дорожку нашу выстилает и заботится о нас, как Папа Небесный. Я поехала в командировку в Германию в сопровождении тогда ещё мэра Юрия Лужкова, который начинал свою политическую карьеру. И он уже как политик поехал в Баварию на такую встречу, Москва-Бавария. И мы говорю: «Так нам надо с ним взлетать-то вместе». В общем, нас пропустили, мы оказались на борту. Прилетели, и очень странное было таможенное оформление. То есть его практически не было, потому что нас с самолёта сразу посдали в автобус сопровождения, и мы поехали по каким-то делам Юрия Михайловича. И вот подходит к концу наша командировка, всё было замечательно. Я телевизионный журналист, мне надо отправить материал, снятый, в Москву. Тогда это были перегоны, так называемые, заказывался канал через спутник, и через этот канал мы, значит, перегоняли. Вот я, значит, возвращаюсь с перегона к тому месту, откуда должен уехать автобус в аэропорт. А там в Германии, если автобус уезжает в 14:30, то это 14:30. То есть это не 14:30:01.

Отец Стахий Колотвин

— Ну это 30 лет назад так было.

Наталья Лангаммер:

— Это и сейчас так же.

Отец Стахий Колотвин

— Нет, сейчас всё развалилось. Сейчас в России научились ездить ровно, будет в 30:32, а в Германии читаешь особенно истории от наших разных уехавших сограждан, и которые там на час опоздал один поезд, поэтому на пересадку они не успели на следующий, пришлось ночевать где-то на перроне, и это сплошь и рядом. Поэтому чему-то мы у немцев и научились, и не только догнали, но и перегнали.

Наталья Лангаммер

— Ну вот, да, пусть у нас немцы будут строгие в моей истории. В общем, тогда это было прямо вот, ну, не 30 лет назад, но тогда это было так. И со мной коллега встречается на этой площади, куда мы приехали. Времени, сейчас скажу. Времени было, наверное, где-то минут пять. 14:05, 14:30 автобус должен отъехать. А, ну всё-таки конкуренция существует среди журналистов, особенно в светской среде. И вот она мне говорит: «Наташ, поедем, съездим, тут рядом есть такой Арбат местный, можно что-то купить своим родственникам». А я представьте с кассетами, это тогда тяжёлые кассеты, у меня огромная целлофановая сумка, которую я вот держу за ручку, а там она набита вся этими кассетами тяжёлыми. Я говорю: «А куда?» Она говорит: «Ну, вместе с этим». Вот я только сюда сейчас подъехала, меня очень смешной немец вёз, а она по-немецки хорошо говорила. И мы с ним так разболтались, он говорит: «Давай свожу, поедем с ним, вон он ждёт стоит». Я думаю: «Ну ладно, я действительно не купила подарков родителям. Поедем». Мы приезжаем, времени примерно, ну, где-то 14:11. И она говорит: «Давай так, значит, в 14:20 ехать всего ничего, а, мы друг друга не ждём. Мы отсюда уедем. Пешеходная улица. Ну мы вышли из этого такси и пошли. Я, значит, в один магазин, она в другой. Мы договорились, что под часами в 14:20 встречаемся. Я зашла в магазин, что-то там купила, выхожу, 14:17. Я думаю, всё-таки маме ещё юбку куплю. Нырнула обратно в магазин, выхожу, 14:21. Её нет. Ну 21. Ну, думаю, как бы всё равно, по-человечески надо подождать. 14:22, её нет. 14:23, её нет. Я начинаю нервничать. Значит, 14:24, я, значит, пошла, смотреть, где вообще машину-то взять, и спрашиваю людей: «А где можно такси?» Они говорят: «Девушка, да что вы, здесь 200 метров в одну сторону пешеходная зона, 300 метров в обратную сторону пешеходная зона, здесь такси вообще нету». А у меня даже нет штампа о въезде в страну, потому что я не могу никак вообще оттуда выехать. Если меня сейчас здесь забудут, то это, во-первых, скандал, что журналистка потерялась, который совершенно не нужен моей телекомпании и мне, а во-вторых, вообще непонятно, куда я денусь после этого. И я, видимо, с таким ужасом, знаете, как вот в фильмах, да, на замедленной съёмке, я разворачиваюсь с этой сумкой в сторону там дороги или какого-то переулка, и я, видимо, так махнула этой сумкой, что у меня отрывается ручка, отлетает эта сумка, из неё рассыпаются красиво так, живописно кассеты на пол. Я начинаю их собирать, и вдруг молодой человек, который закрывал BMW, говорит: «Девушка, вам куда?» Я говорю: «У меня вот», и как-то ему, значит, по-английски объясняю. Он помогает собрать кассеты, говорит: «Поехали». Я прыгаю к нему в машину, вот опять же про строгих немцев, не ломайте мне жанр, отец Стахий. Вот немец едет по встречной, на красный сигнал светофора, нарушая всё, что только можно, привозит меня к автобусу, который уже отъехал, но одной ногой в нём стоит мой оператор, а другой ногой он стоит на площади и не даёт возможность ему отъехать. Я вбегаю в этот автобус, падаю на сиденье с этими кассетами, значит, каким-то образом, и просто вот я чувствую, что меня вот, вот я вся трясусь. Я такого больше не чувствовала никогда, я просто трясусь. Коллега моя давно уже в этом автобусе сидит. Вот, а я вот только, значит, прилетела и села. Вот я тогда, наверное, как-то благодарила Бога, и я до сих пор благодарна этому молодому человеку, я не знаю ни как его зовут, ни кто он, и почему он так поступил. Он просто вот появился в моей жизни и исчез.

Анна Леонтьева

— Да. От тебя даже шла такая волна вот этого ужаса, да.

Наталья Лангаммер

— Вот эта случайность, которая меня, конечно, научила и дисциплине, и осторожности, в доверии там людям, с которыми ты всё-таки находишься в режиме конкуренции, но мне кажется, это была прямо такая, знаете, случайность, казалось бы, без которой я бы попала в какие-то до сих пор страшно представить, что это были бы за проблемы. Вот, отец Стахий, вот такие случайности у меня были в жизни.

Отец Стахий Колотвин

— Да, как раз, когда ручка отлетела, наверняка рука освободилась для крестного знамения.

Наталья Лангаммер

— Да я не была верующей-то, понимаете.

Отец Стахий Колотвин

— Это значит Господь заранее руку освободил для крестного знамения. Потому что уже верующий человек, он знает, надо из правой руки пакет с кассетами переложить в левую, крестное знамение положить, и Господь уже пошлёт BMW. А так он его, можно сказать, авансом посылает, говорит: «Ну давай, я тебе посылаю BMW с водителем, зелёный коридор до аэропорта», вот. А будешь потом должна, потом поможешь.

Наталья Лангаммер

— Вот. Потом я так и получилось, что пришла к Богу, но вот сейчас уже вспоминаю, думаю, как же он близок, Господь, как он о нас заботится, даже когда мы, в общем-то, и не знаем Его и не помним, всё равно как папа подстрахует. Поэтому все эти случайности, это получается наши ступеньки, да, коллеги, к спасению. Только надо их понять, почувствовать.

Анна Леонтьева

— Ну да, когда в заднее зеркало смотришь и видишь, что произошло, чтобы было вот это, то диву даёшься. Я бы вообще, если бы начала, отец Стахий, рассказывать свою историю знакомства со вторым мужем, цепочка такая же, да. Цепочка какая-то такая длинная, но я, к сожалению, не имею от него благословения на это.

Наталья Лангаммер

— А если бы не это, то не бы... А если бы не это...

Анна Леонтьева

— Ну я так скажу, началось всё с того, что мне мой знакомый, отец Иван Вавилов, дал...

Отец Стахий Колотвин

— Табуретку.

Анна Леонтьева

— Сумку. Дал эти диски с лекциями Евгения Андреевича Авдеенко и сказал мне после смерти мужа (я не могла водить машину), он сказал: «Тебе нужно водить машину с удовольствием». Я подумала: «Батюшка, сахарок скачет», потому что это была последняя моя проблема, вот водить машину с удовольствием, это была реально моя последняя проблема. И когда я наконец села в первый раз на далёкое, далёкое расстояние и поехала к своему будущему мужу, полдороги меня трясло, и меня прошибал холодный пот, потому что мой муж как раз погиб в катастрофе автомобильной. А вторую половину дороги я выздоравливала. И я приехала как бы человеком, который водит машину с удовольствием. И, ну вот для меня вот водить машину, это такая, ну, степень свободы. Потому что, ну, во-первых, я живу за городом, и я никаким образом до каких-то мест не могу добраться. И когда я уже до конца рассказала эту историю отцу Ивану Вавилову, он сказал: «Наконец-то я что-то вот сначала и до конца вижу».

Наталья Лангаммер

— А так мы видим только обрывки, да?

Анна Леонтьева

— Да, да, да, да, да.

Наталья Лангаммер

— Да, но бывает такое, что ты понимаешь, что если бы не это, то так бы не выстроилось. Или выстроилось бы, отец Стахий?

Отец Стахий Колотвин

— Конечно, никто не гарантирует выстраивание, потому что все эти случайности — это ответ Господа на наши некоторые шаги. Если ты будешь просто лежать на диване, там или будешь просто унывать, или будешь просто гордиться, ну то есть не то что грехи будут сопутствовать, ну а Господь поэтому тебе какие-нибудь гвозди будет посылать, чтоб тебя немножко в тонусе держать, а в основном будет о тебе заботиться. Но самое главное всё равно действовать. Царствие Божие нудится, вот по церковнославянски. Вот это очень хорошее церковнославянское слово, потому что оно требует, чтобы не только где-то порыв, вот на порыве очень легко что-то сделать героически. Ну тоже нелегко, но легче, чем вот какой-то планомерный труд. Поэтому вот такое планомерное доверие Богу, планомерные шаги в служении Богу и ближнему, служение в любви, они обязательно приведут тебя ко Господу в Царствие Небесное, а по пути в Царствие Небесное, чтоб ты с этого пути не свалился, вот как с эскалатора не свалился с какого-то этажа там, вот, Господь тебя будет различными случайностями поддерживать, направлять и перенаправлять.

Наталья Лангаммер

— Почему мы их называем случайностями?

Отец Стахий Колотвин

— Конечно, тут у нас язык, как и многие наши народные традиции, они восходят ещё к языческому прошлому, а в языческом прошлом, как мы помним, вот ну больше не по нашему, бесписьменному славянскому язычеству, а по античному язычеству, да, вот этот фатум, вот этот рок, что, то есть что тебе

Начало формы

было предначертано, вот это случилось. А у нас такого нет. У нас абсолютная свобода. Мы православные христиане, Господь нас сотворил свободными, но тем не менее, о нас свободных Он не отказывается от заботы. Поэтому Он с одной стороны нас свободных заставляет, говорит: «Идите-ка всё-таки сами», а с другой стороны, как вот маленький ребёнок, который ещё идёт неуверенно, то родители над ним наклоняются и ручки так с боков ставят, что если ребёнок завалится куда, а ребёночка обязательно подхватить.

Наталья Лангаммер

— Ну всё-таки тогда получается, что это обстоятельство, наверное, которое мы называем, как нам кажется, случайностями. Спасибо вам большое, очень интересный, мне кажется, был разговор, и наш час пролетел. Напомню, что в эфире были «Светлые истории» на Радио ВЕРА, которые мы рассказывали с моими дорогими коллегами Мариной Борисовой, Анной Леонтьевой, и с нашим завсегдатаем программы, отцом Стахием Клатвиным, клириком храма Ризоположения в Леонове. Напомню, что нашу программу можно не только слушать, можно смотреть, что происходит в студии, на всех наших ресурсах, на сайте Радио ВЕРА точка ру и в нашей группе во ВКонтакте. В эфире мы будем снова в понедельник в восемнадцать ноль-ноль через неделю. А сегодня мы с вами прощаемся. У микрофона была Наталья Лангаммер. Всего доброго.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Значимая молитва»
• «Встреча со святым»
• «Детская вера»