«С.С. Аверинцев». Егор Агафонов

Гостем программы «Светлый вечер» был редактор издательства Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Егор Агафонов.

Разговор шел о знаменитом филологе, культурологе Сергее Сергеевиче Аверинцеве, о его приходе к Богу в советские годы и как своей работой он начал свидетельствовать о Христе. Его открытые лекции были наполнены христианскими смыслами и собирали полные аудитории. У него было благословение произносить проповеди в храме, к ним он тщательно готовился и они также вызывали большой интерес. Кроме того, мы говорили о идущей сейчас работе по изданию полного собрания сочинений С.С. Аверинцева.

Ведущий: Алексей Пичугин

---

Алексей Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Это Светлый вечер на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Я рад вас приветствовать. Мы на этой неделе будем говорить о книгах, о разных книжных новинках, которые в разных издательствах выходят. Но у нас как-то в основном издательство Свято-Тихоновского будет представлено, потому что именно там сейчас вышло достаточное количество интересных книг. На этой неделе мы поговорим с составителями, с авторами. Я с удовольствием представляю нашего сегодняшнего гостя, столь хорошо знакомого нашим постоянным слушателям, редактора издательства Свято-Тихоновского университета и куратора проекта издания собрания сочинений Сергея Сергеевича Аверинцева. У нас в гостях Егор Агафонов. Егор, здравствуйте.

Егор Агафонов

— Здравствуйте, Алексей.

Алексей Пичугин

— Я сейчас специально посмотрел, мне было интересно, много ли мы говорили об Аверинцеве у нас на радио, и в поисковике на сайте нашел много ссылок, но не нашел программы, которая бы была посвящена Сергею Сергеевичу в целом. Возможно, я там где-то не нашел, кто-то из коллег ее делал. Но у нас и аудитория меняется, какие-то люди слышали про Аверинцева, кто-то про него вообще никогда не слышал из тех, кто сейчас перед приемниками или слушает нас, может быть, где-то в записи по интернету, спустя какое-то время. Поэтому, наверное, надо нам начать с того, кем был Сергей Сергеевич Аверинцев, какие-то краткие вехи его биографии рассказать нашим слушателям. Кстати, тем более, мы с Егором это только сегодня выяснили, совсем недавно, на днях день рождения был у Сергея Аверинцева.

Егор Агафонов

— Да, верно, 10 декабря 1937 года день рождения Сергея Сергеевича. Бывает, что на самый простой вопрос ответить сложнее всего. Кем был Сергей Сергеевич, очень сложно описать каким-то одним словом. Я бы рискнул взять на себя смелость и обозначить это достаточно общим понятием — мыслитель.

Алексей Пичугин

— Он для многих был проводником в мир христианской культуры. Причем, я так понимаю, что этот путь он начал прокладывать, будучи совершенно не церковным человеком изначально, не христианином. Но уже тогда, в 60-е годы в Москве он, преподавая в университете, делал какие-то шаги, может быть, для себя еще тогда не очень понятные в смысле мировоззренческом, которые многих людей обратили в сторону христианства через христианскую культуру, античную культуру.

Егор Агафонов

— Несомненно. Аверинцев остается в нашей памяти, помимо того, что он был замечательным ученым и филологом, и культурологом, и исследователем истории христианской культуры в целом, несомненно, он для нас один из величайших проповедников для России, для Советского Союза в 20-м веке. Это феномен достаточно уникальный. Мы помним о расцвете в Советском Союзе в 70-80-е годы гуманитарной науки, что именно в это время в этой сфере оказалась возможной достаточно свободная мысль, которая сильно расширяла горизонты, предлагаемые узким советским идеологическим мировоззрением. Все мы помним замечательные имена Лотмана, Дмитрия Сергеевича Лихачева, Михаила Гаспарова, Валентина Непомнящего, которые именно в эти годы, 70-80-е, переживали пик своего творческого развития, которые в каком-то смысле были (наверное, не очень хорошее слово) кумирами советской интеллигенции. Но в определенной смысле они были ориентирами несомненно. Именно советская гуманитаристика этого периода оказала чрезвычайное влияние на процесс возвращения к Церкви поздней советской интеллигенции. И среди этих фигур Сергей Сергеевич занимает особое место и наиболее однозначное с точки зрения его полноценной внутренней христианской позиции.

Алексей Пичугин

— Я хочу тоже вспомнить свои впечатления. Я не был знаком с Сергеем Сергеевичем, он последние годы жизни провел в Австрии, в Вене. Но, как мы с Егором перед началом программы обсуждали, часто приезжал. Не стало Сергея Сергеевича в 2004-м году, то есть уже больше 20-ти лет назад. У нас дома всегда были какие-то его книги, я с детства это помню, тем более, что он издавался в советское время. Я, может быть, не очень понимал, кто такой Аверинцев, но фамилия Аверинцев у нас дома всегда была на слуху. Он был частью, я не уверен, что он постоянно ходил, приезжая в Россию, в храм Успения на Успенском вражке к отцу Владимиру Лапшину. Я попал в этот приход, я не могу назвать себя членом общины или прихожанином когда-то, я им не был, но я часто приходил в этот храм. Я так понимаю, что Аверинцев был близок этой общине, этому приходу, и в лавке всегда были его книги. Для меня это почему-то всегда было логичным. Такая абсолютно гуманистическая мысль Аверинцева и такой приход, такая община.

Егор Агафонов

— Именно потому, что он является человеком, которого в полном смысле слова можно назвать христианским гуманистом, разумеется. Для него постижение христианства, постижение христианского мировоззрения, мировосприятия немыслимо без проникновения в христианскую культуру. Это является совершенно неразрывным, совершенно цельным в его собственном мировоззрении, в его собственном мировосприятии. И именно это и является одним из основных содержательных посылов, которые его творчество продолжает сохранять для нас по настоящее время.

Алексей Пичугин

— Мне кажется, наш разговор — мы сейчас расскажем, почему мы здесь собрались — стоит все-таки начать с каких-то вех биографии. Тем более что интересно его детство, интересна семья, из которой он происходил. Даже поверхностное знакомство с его биографией из всем известных источников нам сообщает, что он был воспитан, несмотря на то, что родился в страшном 37-м, скорее, веком 19-м, поскольку отец его был уже преклонных лет.

Егор Агафонов

— Совершенно верно. Сам Сергей Сергеевич вспоминал, что с детства привык к дореволюционной орфографии более, чем к современной. У его отца была огромная библиотека, и значительное большинство книг составляли книги издания дореволюционного, как сейчас принято говорить, с «ятями». Непрестанное чтение и воспитало из него человека, который в каком-то смысле умел отстраняться от окружающей его действительности, отстраняться от современности и находиться в пространстве культуры, в котором нет непосредственных связей с конкретикой окружающего дня. Читателем он был необыкновенным. Надо сказать, что тоже замечательный русский ученый, филолог Нина Брагинская после кончины Аверинцева сказала потрясающую фразу: «Умер великий русский читатель». И это было совершенно верно, потому что в первую очередь Аверинцев был великим читателем. Человеком, который умеет не просто прочитать текст, но в него вникнуть, открыть содержащиеся в нем смыслы, найти взаимодействие этого текста с другими, иногда самыми неожиданными, текстами мировой культуры из разных эпох, из разных культур, из разных литератур. Человеком, который умел видеть взаимосвязь всего со всем в культурном мире.

Алексей Пичугин

— Таких людей очень мало. Поэтому, наверное, мы все время и вращаемся в каком-то круге, в каком-то ключе, все время обращаемся к такому наследию, к наследию Сергея Сергеевича Аверинцева, к наследию отца Георгия Чистякова. Мне почему-то кажутся эти фигуры чем-то родственными.

Егор Агафонов

— Может быть, я не рискну здесь как-то ответить на ваше замечание, потому что с отцом Георгием я не был знаком и не очень хорошо представляю, насколько они сопоставимы.

Алексей Пичугин

— Это не замечание, просто. Тут, скорее, на уровне личного ощущения. Я тоже не был с ним знаком непосредственно, лично. Но, общаясь с его семьей, думаю, есть какие-то пересечения, масштабы сопоставимы уж точно. Итак, мы здесь с вами, потому что в свет вышла книга вторая из цикла полного собрания сочинений Сергея Сергеевича. Давайте сразу напомним нашим слушателям, как называлась первая книга, про которую мы будем говорить сейчас, чем она важна. Она называется «Византия и латинский Запад».

Егор Агафонов

— Да, совершенно верно.

Алексей Пичугин

— А первый том?

Егор Агафонов

— Первый том издания собрал в себя работы по античной культуре, литературе и эстетике, соответственно, называется «Античность». Он вышел год назад, тоже в декабре. Это, наверное, знаменательно, у нас как-то само собой получается, что книги выходят в декабре, месяце рождения Сергея Сергеевича. Мы специально это не подгадываем, но так происходит естественным образом. Само собрание сочинений — это очень важный для нашего издательства проект. Во-первых, никогда не упускаю возможность лишний раз поблагодарить вдову Сергея Сергеевича Наталью Петровну, которая очень благосклонно отнеслась к этой идее, дала нам разрешение на подготовку издания этого собрания сочинений, использовать все тексты, которые окажутся нам доступными. С моей точки зрения, то, что 20 лет, прошедших со дня кончины Сергея Сергеевича, в России не было издано его собрание сочинений — это большое упущение и довольно трагическая лакуна для нашей современной культуры. Не иметь под рукой собрания сочинений мыслителя такого уровня, такого ранга, такого масштаба, для книгоиздательского мира является своего рода преступлением. Мы решили постараться это серьезное упущение исправить, и в прошлом году, когда отмечалось 20-летие со дня кончины Сергея Сергеевича, вышел первый том его собрания сочинений. Всего оно запланировано в шести томах, мы заранее определили объемы и темы для всех томов, распределив тематически его труды. Собрание сочинений имеет не хронологический характер, а тематический, то есть каждый том посвящен определенной сфере интересов Аверинцева. Второй том, который вышел только что — это том, посвященный Византии и неразрывно связанному с ней и исторически и в мысли Сергея Сергеевича средневековому латинскому Западу, христианскому Западу, христианскому средневековью.

Алексей Пичугин

— У многих сейчас может возникнуть вопрос из числа людей, которые не очень хорошо знакомы с Византийской культурой и средневековой западной культурой, что это абсолютно разнонаправленные векторы, хотя это совершенно не так. Если мы посмотрим на что угодно в Византийской культуре и в латинской культуре того времени, мы увидим огромное количество пересечений, взаимопроникновений, потому что это был один большой христианский мир.

Егор Агафонов

— Pax Christiana, который имел соответственно свои очень яркие особенности в мире греческом и в мире латинском, но, тем не менее, это действительно был единый мир. Надо сказать, что сам Сергей Сергеевич при случае любил называть себя человеком 1-го тысячелетия, имея в виду, что мысленно и душой он живет в том первом тысячелетии, когда христианский мир не пережил еще страшную трагедию разделения, трагедию раскола 11-го века.

Алексей Пичугин

— Кстати, говорят, что и после раскола 11-го века еще на протяжении до полутора, а то и больше, столетий, это все-таки были две части одного глобального мира.

Егор Агафонов

— Несомненно. Сейчас распространено достаточно узкое представление о том, что сам по себе раскол в 1054-м году и взаимное возложение анафем в Константинополе было какими-то ножницами, которые раз и навсегда перерезали всё общение между Восточной и Западной Церковью. Но мы прекрасно знаем, что это было далеко не так и что множество связей продолжало сохраняться.

Алексей Пичугин

— Даже до первого падения Константинополя.

Егор Агафонов

— И на Афоне до 12-го, даже до 13-го века среди монастырей был Амальфитанский монастырь, где жили латинские монахи, который жил по уставу преподобного Венедикта. Несомненно, большое количество связей существовало и в интеллектуальной сфере. Нельзя сказать, что на Западе много и постоянно читали современных им греческих отцов, а на Востоке греческие отцы много читали отцов западных. Все-таки разделение и разнонаправленность существовали. Но и представлять дело так, будто существовала некая непроходимая стена, тоже совершенно неверно. Множество культурных, интеллектуальных, богословских связей сохранялось, современные исследователи, которые внимательно и честно к этому относятся, постоянно находят отголоски восточной мысли в трудах отцов западных и наоборот.

Алексей Пичугин

— Напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Егор Агафонов, редактор издательства Свято-Тихоновского университета, куратор проекта издания полного собрания сочинений Сергея Сергеевича Аверинцева. И, кстати, эти взаимопроникновения легко считываются даже в нашей истории. Если мы посмотрим на русское средневековье, мы увидим, что богослужебные книги долгое время у нас печатались, в том числе, и в Венеции, в венецианских типографиях, это потом уже они стали... Не надо думать, что всё у нас было рукописное, у нас было много и печатных книг до Ивана Федорова, но печатались они на том самом Западе часто. Мы говорим о книгах внутри собрания сочинений Сергея Сергеевича Аверинцева. Если это полное собрание сочинений, я так понимаю, что какие-то тома будут посвящены исключительно литературному творчеству Сергея Сергеевича.

Егор Агафонов

— Литературное творчество Сергея Сергеевича не так велико. Он писал стихи, и, разумеется, все дошедшие до нас его поэтические произведения мы постараемся собрать вместе, но это не будет занимать всего тома.

Алексей Пичугин

— То есть это даже на один том не набирается?

Егор Агафонов

— Нет, это не так много. Для этого у нас запланирован 6-й том, оканчивающий наше собрание сочинений, в котором будут собраны его проповеди, его духовные слова, которые он говорил в последние годы своей жизни.

Алексей Пичугин

— А проповеди он говорил прямо в храме?

Егор Агафонов

— Да, да. В этом же томе будут все его стихотворения. И этот том будет также включать публицистические работы Сергея Сергеевича, которые сейчас стоит помнить и, несомненно, стоит перечитывать. Хочу напомнить нашим слушателям, что не так давно выходила замечательная книга, переиздавалась уже не первый раз. Книга выступлений Сергея Сергеевича «Слово Божие и слово человеческое», в которой собраны яркие его публицистические статьи и выступления, многие из которых он произносил в Италии, в Риме. Даже, можно сказать, подзаголовок «Римские речи» вполне уместен для этого сборника. Разумеется, это тоже будет входить в завершающий финальный том. Чтобы ознакомить читателей с планом всего собрания сочинений, я скажу и о других томах. Итак, только что вышедший 2-й том посвящен Византии и латинскому Западу. 3-й том включает в себя работы по Библии и по литературе Ближнего Востока, то есть по всей сирийской литературе, которой тоже Сергей Сергеевич уделял внимание. Надо сказать, что в его время это было достаточно неожиданно, он стал одним из первых, кто в России стал внимательно и глубоко изучать сирийскую христианскую литературу. Сейчас это стало достаточно известным трендом.

Алексей Пичугин

— Ну, это трендом стало в последние годы.

Егор Агафонов

— В 70-80-е годы он был одним из очень и очень немногих людей, которые обращали внимание.

Алексей Пичугин

— А он занимался сирийскими мистиками?

Егор Агафонов

— Нет. Сирийскими мистиками сейчас занимается Максим Калинин.

Алексей Пичугин

— Это мы знаем, про это у нас программы были.

Егор Агафонов

— Он занимался сирийской литературой.

Алексей Пичугин

— А, именно сирийской литературой, понятно.

Егор Агафонов

— Допустим, преподобный Ефрем Сирин. Да, переводы из Ефрема Сирина и из других сирийских отцов, из Афраата и других, это как раз то, что интересовало Сергея Сергеевича, то, что было им сделано едва ли не одним из первых в Советском Союзе и позднее в России. 4-й том соберет в себя все литературоведческие и филологические работы Сергея Сергеевича, посвященные литературе Нового времени. Понятно, что филологические работы есть и в 1-м томе античном, и в византийском, но литература Нового времени, его работы о русской поэзии, о Мандельштаме, о его любимом Вячеславе Иванове, о европейской литературе 20-го века, будет собрана в 4-й том. 5-й том будет называться «Энциклопедия». Здесь мы решили пойти по правильному и интересному пути, который в свое время предложило Киевское издательство «Дух и литера», когда издавало цикл работ Сергея Сергеевича. Они собрали все доступные им статьи Сергея Сергеевича из разных энциклопедий. Надо сказать, что с конца 60-х годов и практически до конца своей жизни в Советском Союзе, уже в России, уже в 90-х годы, Сергей Сергеевич писал очень много статей для самых разных энциклопедий. Начиная со знаменитой Философской энциклопедии, где он принимал участие в работе над 5-м томом, тем самым феноменальным 5-м томом, который произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Потому что там были фактически напечатаны такие тексты и такие сведения, которые невозможно было представить себе в рамках советской идеологической цензуры. Это было определенного рода чудо советской гуманитаристики. Все статьи, написанные им для разных энциклопедий, будут собраны в наш 5-й том и расположены тоже в алфавитном порядке. То есть это будет своего рода Энциклопедия Аверинцева. Все темы, все авторы, все явления, о которых он писал — всё это войдет в этот энциклопедический том.

Алексей Пичугин

— Вы куратор этого проекта. А кто вместе с вами работает?

Егор Агафонов

— У каждого из томов есть свой научный редактор, человек, который отвечает...

Алексей Пичугин

— Вот если бы мы говорили про сегодняшнюю книгу «Византия и латинский Запад», кто это?

Егор Агафонов

— Если мы говорим про сегодняшнюю книгу, то составлением и редактурой мы занимались с молодым исследователем Андреем Кравченко. А совершенно неоценимую помощь нам оказывал протоиерей Валентин Асмус, сам прекрасный знаток и исследователь Византии. Надо сказать, многое значит то, что отец Валентин был прекрасно знаком с Сергеем Сергеевичем, много с ним общался. Разумеется, на какие-то вопросы, на какие-то замечания, которые у нас постоянно возникали, отец Валентин отвечал наиболее точно или наиболее глубоким образом, лучше всех, может быть, понимая, что именно в том или ином случае сам Сергей Сергеевич мог бы исправить в уже опубликованных текстах.

Алексей Пичугин

— Как структурирована эта книга? Я держу в руках ее...

Егор Агафонов

— Содержание.

Алексей Пичугин

— Да, у меня перед глазами содержание. Оно невероятно объемное.

Егор Агафонов

— Да, само содержание занимает, по-моему, около 8-ми страниц, просто перечисление текстов, которые в эту книгу вошли. Основным текстом 2-го тома стала знаменитая поэтика ранней византийской литературы. Это книга Сергея Сергеевича, которая позже, через несколько лет после ее опубликования в Советском Союзе в 75-м году, была им защищена как докторская диссертация по филологии. Надо сказать, что подходы к этой книге он, несомненно, нащупывал в том цикле лекций по византийской эстетике, которые он читал на историческом факультете МГУ в 70-м году. Об этом цикле лекций, как мы сегодня уже упомянули, есть совершенно потрясающие воспоминания свидетелей и участников. Они производили невероятный фурор. В этот зал невозможно было войти, были заняты не то что все места, а все свободные проходы, лестницы, любое свободное место на подоконниках, везде сидели люди. Собиралось невероятное количество людей, какие-то приходили бабушки от священников и от приходов, которые, может быть, сами не могли прийти, но они посылали каких-то своих помощниц, чтобы они тщательно эти лекции конспектировали. Это действительно было своего рода культурным миссионерством полноценным.

Алексей Пичугин

— Это открытые лекции были?

Егор Агафонов

— Да, это были открытые лекции. Это были лекции не для студентов, это был цикл открытых секций, 30 открытых лекций, три лета он их читал. Цикл по античной эстетике, цикл византийской эстетики и цикл о ранней средневековой европейской эстетике.

Алексей Пичугин

— И было ему всего 32 года.

Егор Агафонов

— Что самое потрясающее, на момент чтения этих лекций, сам Сергей Сергеевич, будучи уже исследователем христианской культуры и будучи убежденным христианином, еще не был крещен.

Алексей Пичугин

— А почему так?

Егор Агафонов

— Крещение он принял позже, во вполне сознательном возрасте, в 71-м году.

Алексей Пичугин

— Ну, это буквально через пару лет.

Егор Агафонов

— Да. Сам это был своего рода феномен. Можно назвать его оглашенным на этом этапе его жизни. Получилось так, что он, не став еще полноценным членом Церкви, сам своими исследованиями, своими выступлениями, приводил к Церкви множество людей. О том, что эти лекции имели именно такой эффект, есть множество свидетельств. Рассказывали непосредственно о людях, которые переживали христианское обращение в результате того, что присутствовали на этих лекциях и слушали то, как Серей Сергеевич рассказывал о литературе и об эстетике Византии. А что такое литература и эстетика Византии? Он цитировал свои переводы акафиста Божией Матери, кондаков Романа Сладкопевца, богослужебных текстов, стихотворений святителя Григория Богослова. Понятно, что литература Византии, культура Византии совершенно немыслима вне христианского мировосприятия, вне христианского богословия и, если хотите, даже догматики. Разумеется, всё это включалось и подспудно содержалось в этих лекциях. Невозможно было, слушая эти примеры из византийской литературы, не задумываться о том, вокруг какого мировоззрения они созданы, какое мировоззрение является источником для их создания. И эти размышления множество людей приводили к тому, что они в результате открывали для себя именно христианскую веру как источник христианской культуры.

Алексей Пичугин

— Напомню, друзья, что в гостях у Светлого радио сегодня Егор Агафонов, редактор издательства Свято-Тихоновского университета и куратор проекта издания собрания сочинений Сергея Аверинцева, шесть томов будет издано. Мы говорим о втором томе, который называется «Византия и латинский Запад», говорим о жизни Аверинцева. Продолжим буквально через минуту.

Алексей Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, напомню, что у нас в гостях редактор издательства Свято-Тихоновского университета, куратор проекта издания собрания сочинений Сергея Сергеевича Аверинцева Егор Агафонов. Мы говорим о втором томе цикла издания собрания сочинений, «Византия и латинский Запад» он называется. Говорим о жизни Сергея Сергеевича Аверинцева. Очень интересно, сейчас Егор рассказывал перед нашим небольшим перерывом про цикл публичных лекций, прочитанных в конце 60-х — начале 70-х годов Аверинцевым в Московском университете. Что это действительно было событие для Москвы, для Советского Союза даже, наверное, в целом. Понятно, что приходили москвичи в основном, но как-то еще распространялось. Может быть, даже в очень плохих условиях записанное. Есть записи, нет?

Егор Агафонов

— Нет. Эти записи не сохранились.

Алексей Пичугин

— Конечно, он говорил, я представляю, как можно говорить о византийской поэтике, все-таки то, что мы слышим, исполняется на всенощном бдении в канонах. Читается канон на всенощном бдении — это та самая византийская поэзия, о которой говорил Аверинцев.

Егор Агафонов

— В значительной степени да.

Алексей Пичугин

— Я пытаюсь представить, как он об этом говорил, обходя все возможные острые углы, для аудитории, не всегда подготовленной, в абсолютно советской идеологической аудитории московского университета. Как он это делал, это удивительно? Я вспоминаю отца Александра Меня, который мог в конце 80-х уже на волне перестройки проповедовать по телевизору и при этом избегать упоминания Бога, Христа, Спасителя. Избегая эти слова, он проповедовал, это уже постлапинское телевидение. Как Аверинцев умудрялся об этом говорить, это очень интересно?

Егор Агафонов

— Естественно, он говорил о литературе и об эстетике. Но в этой речи, несомненно, присутствовало то, вокруг чего и эта литература и эта эстетика сама по себе выстраивала свою систему ценностей. Когда он говорил об аксиологии византийской культуры, то есть о системе ценностей византийской культуры, разумеется, слушателям было понятно, что лежит в основе и византийской литературы, и византийской гимнографии, и византийской культуры в целом. Несомненно, христианство. Поэтому это был разговор о христианстве через разговор про культуру, через разговор про византийскую литературу и, шире, эстетику.

Алексей Пичугин

— Я посмотрел сейчас, Аверинцева крестили в 73-м году, отец Владимир Тимаков из тогда Николо-Кузнецкого прихода, ныне живущий, старейший московский священник, почетный настоятель храма в Гальяново. Это удивительный такой мостик. Он крестил Аверинцева на квартире, будучи уже маститым священнослужителем.

Егор Агафонов

— На дому, домашним крещением.

Алексей Пичугин

— Прошло больше 50-ти лет с тех пор, отец Владимир продолжает служить. Сергея Сергеевича уже больше 20-ти лет нет, он старше был Сергея Сергеевича. Доброго здоровья, конечно. Когда мы говорим об этой книге «Византия и латинский Запад», я так понимаю, что помимо составителей у этой книги, так как она выходит в издательстве Свято-Тихоновского университета, есть еще и какая-то духовная составляющая, продуманная вами. Вы пожимаете плечами, но, я думаю, что все равно...

Егор Агафонов

— Да, я не очень понимаю, как ответить на этот вопрос. Мы не продумываем духовную составляющую, как таковую. Мы стараемся по возможности грамотно и продуманно распределить все тексты Сергея Сергеевича, исходя из выбранной нами концепции издания. Я думаю, что о духовной стороне позаботятся сами эти тексты. Важно только быть аккуратным, точным, быть внимательным. Мы стараемся собирать всё, что, так или иначе, было опубликовано из произведений Аверинцева, включая какие-то редкие, сейчас совершенно никому не доступные издания, материалы каких-то конференций, которые выходили тиражом 200 экземпляров в советское время. Надо сказать, что у Сергея Сергеевича довольно много статей, которые никогда не публиковались на русском языке, он их писал для западных изданий, писал сразу на английском или на других зыках. Он был достаточно широко образован, знал много языков, во многих своих выступлениях по Европе он в качестве дани уважения к принимающей стороне старался говорить свою речь или делать доклад на языке принимающей его страны. Поэтому для нашего собрания сочинений мы некоторые тексты переводим, они отсутствуют в русском оригинале. Есть тексты, которые мы специально переводим с английского, с немецкого, с других языков. В данном томе тоже присутствуют несколько таких текстов. «Об образе Богоматери в христианской культуре», в частности, статья переведена с английского. Наше дело достаточно внимательно, точно и по возможности аккуратно собрать всё написанное Сергеем Сергеевичем, выстроив это в определенном порядке, а, скажем так, духовная составляющая проявится у этого сама собой без всякого рода наших усилий.

Алексей Пичугин

— Вступление к книге, предисловие написано Петром Пашковым, человеком, который, может быть, кому-то из наших слушателей знаком, он бывал у нас на программах, преподаватель Свято-Тихоновского университета.

Егор Агафонов

— Молодой исследователь Византии, византийской истории.

Алексей Пичугин

— Да, да. То есть это тоже своеобразная научная статья?

Егор Агафонов

— Наверное, все-таки функции предисловия к тому собрания сочинений немножко другие, чем у научной статьи. Это нельзя назвать исследованием, но это очень хорошее введение, не просто в сам предмет, а размышления о том, почему для самого Сергея Сергеевича была так важна тема Византии, почему она была всегда в центре его интересов, надо сказать, очень разнообразных. Тем не менее, начиная со своего юного возраста, с 20-ти с чем-то лет, с середины 60-х годов и до конца своей жизни, он этой темы не оставлял. Сергея Сергеевича всегда интересовали перекрестки культуры, перекрестки и пересечения разных эпох, разных цивилизационных миров, разных литератур. Сама по себе Византия, являясь, несомненно, культурой синтетической, которая в себе соединила наследие Древней Греции, библейское наследие Ближневосточное, основы римской государственности. Всё это совершенно неразрывно создало тот мир, который стал миром Византии, миром христианской культуры. Самому Сергею Сергеевичу это было чрезвычайно важно и интересно, исследовать это множество взаимосвязей, взаимных откликов и отражений разных культур внутри одной большой синтетической византийской культуры. Именно об этом в своем предисловии, в частности, Петр и говорит, что для Аверинцева Византия и исследование Византии всегда было приобщением к самому центру европейской цивилизации, европейской культуры, к тому, что можно назвать цельным христианским гуманизмом. Цельным, непротиворечивым пониманием всего окружающего мира, мира как космоса, мира как общества, мира как системы человеческих отношений. Всё это в византийском мировоззрении, в византийском миропонимании было совершенно цельным, не лишенным, несомненно, внутренних противоречий, но представляющим цельную и связную картину мира.

Алексей Пичугин

— Но это была картина мира для определенной Эйкумены. Вот сама Византия, вот западные страны. Но вокруг, они прекрасно представляли, что лежит совершенно незнакомый мир, из которого периодически приходят враги, с которыми они единым миром себя не мыслят.

Егор Агафонов

— Несомненно, для византийца мир рамеев, как они сами себя называли, и мир варваров — это два разных мира. Но мы должны помнить, что всегда существовало огромное количество связей и пограничных ситуаций.

Алексей Пичугин

— Это безусловно.

Егор Агафонов

— Границы этого мира, этой Эйкумены никогда не были абсолютны, они всегда были проницаемыми.

Алексей Пичугин

— Но мы тому лучшее доказательство.

Егор Агафонов

— В частности, та же самая сирийская культура, ближневосточная культура, которая очень сильно отличается по многим параметрам от мира византийского, но, тем не менее, несомненно, испытывала на себе влияние греческого мира. Может быть, именно поэтому, именно из-за того, что она столь неожиданно соединяет в себе разные влияния, она так привлекали внимание Аверинцева, как исследователя. Мы говорили о том, что он один из немногих, кто обратил на это внимание еще в 70-80-е годы, на христианскую сирийскую культуру, которая формально не входила в мир византийской Эйкумены, но, несомненно, была теснейшим образом с ним связана и зависима.

Алексей Пичугин

— Мы договорились в философию не уходить, но здесь почему-то у меня вопрос возникает. Как вы думаете, для нас сегодняшних такое отношение к культуре, как у Сергея Сергеевича, может ли быть полезным уроком?

Егор Агафонов

— Я совершенно убежден, что это отношение для нас сегодня абсолютно необходимо и целительно. Среди статей, которые вошли в том, о котором мы говорим сегодня, есть небольшая, но очень яркая и ясная статья с замечательным названием «Красота и святость». В ней Сергей Сергеевич показывает неразрывную связь этих понятий, что подлинная красота проявляет себя как подлинное благо, как подлинную святость, и подлинная святость не может проявлять себя иначе, как в подлинной красоте. Помнить об этом, воспринимать христианское мировоззрение в его полноте не только как систему догматических утверждений, не только как какой-то богослужебный цикл, не только как систему практических предписаний в нашей повседневной жизни, но и воспринимать ее, как настоящую и глубокую культуру, мне кажется, это фундаментально важно для сегодняшнего дня. Еще раз скажу о том сожалении, которое я испытываю, думая о том, что довольно долгое время, с начала двухтысячных годов, труды Сергея Сергеевича публиковались не так часто, к сожалению, и до сих пор не было издано собрание его сочинений. Эту ошибку мы и стараемся исправить. Мне кажется, что если бы мы больше читали Аверинцева на протяжении последних 20-ти лет, для нас эта связь сегодня была бы прозрачней, яснее и мы бы с большей заинтересованностью и с большей вовлеченностью относились к христианской культуре, полагая ее неотъемлемой частью христианского мировоззрения в целом.

Алексей Пичугин

— Напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Егор Агафонов, редактор издательства Свято-Тихоновского университета и куратор проекта по выпуску полного собрания сочинений Сергея Аверинцева. Вы говорите, если бы мы на протяжении последних 20-30-ти лет больше читали Аверинцева... Как вам кажется, в процессе работы над книгой, насколько Аверинцев, сейчас знаком российскому читателю?

Егор Агафонов

— У меня нет каких-то статистических данных. Я знаю, что имя Сергея Сергеевича хорошо знакомо достаточно узкому кругу церковной интеллигенции сегодня, но боюсь, что о широкой известности, о той известности, которую с моей точки зрения он заслуживает, сегодня говорить не приходится. Судьба Сергея Сергеевича сложилась так, что последние десятилетия своей жизни он в основном жил в Австрии в Вене. После серьезных операций на сердце, которые были сделаны в Европе, ему необходимо было проживать где-то неподалеку от лечащих врачей, чтобы постоянно находиться с возможностью врачебного контроля. Он регулярно приезжал в Россию, но, тем не менее, 90-е годы все меньше и меньше проходили под знаком Аверинцева. В Советском Союзе его звезда в конце 80-х — начале 90-х годов сияла необыкновенно ярко, а начиная с середины 90-х немножко начал вымываться из ежедневного общественно-культурного сознания. После его кончины на протяжении 20-ти лет не так часто выходили его книги. Да, были переиздания, но их было не очень много, и после примерно 2007-2008-го года переиздания его книг можно перечесть буквально на пальцах двух рук.

Алексей Пичугин

— А почему?

Егор Агафонов

— С моей точки зрения, это не очень позитивно сказалось на нашей сегодняшней атмосфере общественно-культурной мысли. Аверинцева в эти годы сильно не хватало. Востребован ли он сейчас? С моей точки зрения, несомненно. Даже мы можем посмотреть об этом по результатам того, как читателем встречен был первый том нашего собрания сочинений. Это огромные книги, и первый том и второй по объему это более тысячи двухсот страниц, это огромные тома, недешевые по нашим временам. Тем не менее, первый тираж первого тома закончился в издательстве месяцев через 8-9 после того, как он вышел.

Алексей Пичугин

— А какие тиражи нынче?

Егор Агафонов

— Тысяча экземпляров у первого тома было. И сейчас, когда мы сделали второй том, мы параллельно с этим допечатываем еще первый том для того, чтобы он снова появился в продаже. Мне кажется, это важный знак, эти книги востребованы, эти книги ждут. Я уверен, что второй том для множества читателей окажется еще более интересным, чем первый, потому что для людей православных может быть более интересным то, что он писал о Византии, чем то, что он писал об античности. Но надо сказать, что в трудах самого Сергея Сергеевича далеко не так часто можно четко провести границу между разными культурами и разными эпохами. Есть множество текстов, где он параллельно обращается и к античному наследию, и к византийскому, проводит множество сопоставлений, исследует их взаимосвязи. Мы иногда стоим перед непростыми задачами, в какой именно том отнести ту или иную статью. Допустим, статья «Об образе античности в русской поэзии», отнести ли ее к античному тому или отнести ее к тому, посвященному уже новейшей филологии. Она, естественно, говорит о том, как одна культура отражается в зеркале другой, это то, что его всегда чрезвычайно интересовало. Поэтому, мне кажется, что и второй том будет востребован, ну, уж никак не меньше, чем первый. Я думаю, что внимание к трудам Сергея Сергеевича сейчас с выходом нашего собрания сочинений будет расти. Очень приятно говорить о том, что память о нем, память исследовательская поддерживается все эти годы. На днях состоялись очередные ежегодные аверинцевские чтения, посвященные памяти Сергея Сергеевича. Два дня они проводились в Москве в РГГУ, в Российском государственном гуманитарном университете, и СФИ, Свято-Филаретовском институте. Наш Свято-Тихоновский университет в прошлом году, как раз когда отмечалось 20-летие со дня кончины Сергея Сергеевича, делал конференцию, посвященную этому 20-летию, посвященную памяти Сергея Сергеевича. Это тоже было достаточно заметным и интересным явлением. То есть труды Аверинцева продолжают привлекать внимание и профессиональных исследователей. Можно сказать, это случайная выборка, но помимо разных своих мест служения, я еще вхожу в редколлегию ежегодного альманаха «Вестник христианской психологи», и только вышедший третий номер его, альманах за 2025-й год включает в себя статью молодого философа Алексея Лызлова, где он рассуждает о понятии милости в работах Сергея Сергеевича. Это очень радостно, это очень важно, это значит, что тексты и мысли Сергея Сергеевича продолжают привлекать к себе внимание не только читателей, но и исследователей.

Алексей Пичугин

— Мне кажется, что Аверинцева — вы говорите, а я думаю — знает все-таки наша гуманитарная общественность. Понятно, что его хорошо знают те, кто занимается философией, богословием.

Егор Агафонов

— Филологией в первую очередь. Историей культуры.

Алексей Пичугин

— Филологией, да, это через запятую. Вы говорите, проповеди будут отдельно?

Егор Агафонов

— Они будут входить в 6-й том.

Алексей Пичугин

— В 6-м томе, где будет и поэзия, там будут и его проповеди. Тут важно, мне кажется, такую мысль донести. Для многих православных людей, особенно сейчас, в век развития технологий, когда очень много священников проповедуют в совершенно разном формате — кратких блогов, амвона, больших программ телевидения, радио, каналов в интернете, каналов в мессенджерах — может сложиться такое впечатление, что право на эту проповедь всегда принадлежит только священникам. Есть такое мнение. В лучшем случае у нас будут вспоминать Антония Сурожского, у нас любят говорить, а вот Антоний Сурожский, и обязательно назовут человека в сане. Но если задуматься, очень важно, что дело проповеди принадлежит не только священнослужителям, но, конечно же, мирянам. Кто, если не Сергей Сергеевич Аверинцев, человек глубочайшей абсолютно гуманистической культуры христианской может нести слово Божие и донести его до читателей вашего собрания сочинений. Если мы говоримо том, что он начал это делать, еще не будучи формально христианином, в конце 60-х годов он уже проповедовал. Естественно, он занимался этим до конца жизни. Мне кажется, это важное замечание.

Егор Агафонов

— Надо сказать, что Сергей Сергеевич был посвященным чтецом, то есть он был посвящен в эту степень церковнослужителя. Не священнослужителя, а церковнослужителя, и он воспринимал это свое служение, эти беседы, духовные слова, проповеди, как их ни назови, именно как служение Церкви и служение в Церкви именно в таком качестве. Он действительно был посвященным анагностом. Анагност в переводе с греческого и есть та степень церковнослужителя, которая у нас называется чтец.

Алексей Пичугин

— Формально он, в разное время к клиру относили разных людей, разные степени посвящения...

Егор Агафонов

— Да, можно считать его клириком Русской Православной Церкви в некотором смысле.

Алексей Пичугин

— Да, но все равно, я, может быть, не очень внятно донес свою мысль. Мне кажется, что важно понимать, что проповедовать могут все. Если человек когда-то решил назвать себя христианином, то это значит, что он и взял на себя такую ответственность. Как может, по-разному совершенно, понятно, что далеко и не у всех священников это хорошо получается, но пытаться проповедовать. В данном случае перед нами этот замечательный пример человека, который проповедовал через всё, проповедовал там, где он мог, в научных статьях, не впрямую. Мы привыкли, что проповедь это что-то в лоб, впрямую, когда священник с крестом из Царских Врат выходит. Но нет, проповедь через науку, тоже вполне может быть, даже если там нет никаких формальных признаков этой самой проповеди.

Егор Агафонов

— Хотелось бы вспомнить замечательное выражение Сергея Сергеевича, которое, мне кажется, в полном смысле можно отнести к нему самому: «Времени не нужны поддакивающие ему собеседники». Он был подлинным собеседником своего времени, и он остается подлинным собеседником для нашего времени. В первую очередь потому, что он не поддакивал времени ни тогда, не поддакивал бы ему сейчас. Он открывал двери в очень широкое пространство мировой культуры, христианской культуры. Внутри этого пространства человек мог пережить подлинную встречу не просто с литературным текстом, с явлением культуры как таковой, но и с тем содержанием, с той идеей, с той духовной правдой, которая послужила причиной рождения этого текста. Взгляд Сергея Сергеевича всегда обращался именно на это, именно на внутренние, духовные причины, которые вызывают к жизни тот или иной текст, то или иное литературное произведение. И для нас сегодня такое вчитывание, вдумывание в великие тексты мировой христианской культуры необыкновенно важно и необыкновенно целительно. Мне кажется, что все труды Сергея Сергеевича являются для нас замечательными проводниками в этом мире и нисколько не утрачивают этого своего значения.

Алексей Пичугин

— Да, спасибо большое. Тем не менее, все равно важно, что он наш современник. Понятно, что нас сейчас слушают люди, 2004-й год, которые родились в 2004-м году, им больше 20-ти лет сейчас. И кто-то из наших слушателей или только родился, или еще даже не родился, но мы все живем в том времени, которое застал Аверинцев, в котором он тоже жил. Он для нас, наверное, тоже своеобразный мостик. Он сам про себя говорил, что он человек из 19-го века, про него говорили, что он человек и античной культуры, и византийской культуры, уже более поздней. Но он наш современник. Это, мне кажется, очень важно, потому что людей такого масштаба совсем немного, И я очень рад, что у нас есть возможность сегодня поговорить про книгу, которая только вышла.

Егор Агафонов

— Мне кажется, мы сами всегда выбираем себе современников. Можно быть современником и Данте, можно быть современником и Андрея Рублева, можно быть современником великих святых, великих мыслителей, великих поэтов любого века. Выбор современника себе — это определенного рода духовное устремление. И в этом смысле, я думаю, что Сергей Сергеевич, несомненно, готов продолжать оставаться нашим современником, если у нас будет к этому желание.

Алексей Пичугин

— Егор Агафонов, редактор издательства ПСТГУ, Свято-Тихоновского университета, и куратор проекта издания собрания сочинений Сергея Сергеевича Аверинцева. Мы об этом собрании сочинений говорили сегодня и, в частности, о новом томе «Византия и латинский Запад», который только что вышел в издательстве Свято-Тихоновского. Продолжим мы говорить о книжных новинках уже завтра в это время. И всю неделю мы будем говорить о новых книгах, которые выходят сейчас в разных издательствах, и в Свято-Тихоновском, и в других. У нас будут авторы книг, и издатели, и редакторы, и составители. Надеюсь, что будет интересно. Я Алексей Пичугин. Прощаемся. До новых встреч. Будьте здоровы. До свиданья.

Егор Агафонов

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров
• «Настоящий мужчина». Священник Алексей Дудин, Андрей Коченов, Ольга Цой
• «Прощеное воскресенье. Первая неделя Великого поста». Священник Стахий Колотвин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов