«О христианах и христианстве». Архимандрит Симеон (Томачинский)

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наш ведущий диакон Игорь Цуканов вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе трактата святителя Григория Нисского «...О том, что значит имя и название „христианин“» говорили о том, каким надо стремиться быть христианину, а также о смыслах христианства.

Разговор шел о том, как и в чем мы можем подражать Христу, почему христианин призван к совершенству и о чем стоит помнить на пути духовного развития.

Ведущий: Игорь Цуканов

---

д. Игорь

— «Имя Христос значит — „Царь“. Священное Писание употребляет это имя преимущественно для обозначения царского достоинства. Но поскольку, как говорит Писание, Божество неизреченно и непостижимо и превыше всякого уразумения мыслью, то движимые Святым Духом пророки и апостолы по необходимости руководят нас к уразумению нетленного естества многими именами и понятиями. Власть над всем означается именем царства, а чистота и свобода от всякой страсти и всякого зла именуются именами добродетелей, из которых каждая разумеется в совершенном и изрекается о нем. Так что одно и то же Божество есть и правда, и мудрость, и сила, и истина, и благость, и жизнь, и спасение, и нетление, и неприлагаемость, и неизменяемость».

д. Игорь

— Добрый вечер, дорогие друзья! Это программа «Почитаем святых отцов», у микрофона в студии архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии. Батюшка, добрый вечер.

архим. Симеон

— Да, приветствую.

д. Игорь

— Я диакон Игорь Цуканов, и только что прозвучала цитата из произведения святителя Григория Нисского, которое называется «О том, что значит имя и название «христианин». Мы с отцом Симеоном договорились сегодня обсудить целых два произведения святителя Григория, которые, в принципе, посвящены одной и той же теме — что значит быть христианином, что значит носить имя Христово, что значит подражать Христу. Два произведения, в которых святитель Григорий высказывает похожие мысли, поэтому подумали, что было бы уместно их вместе и рассмотреть. И первая эта цитата, которая уже прозвучала, говорит о том, что понятие «христианин», конечно, связано с именем Христа. Мы об этом как-то часто ведь не задумываемся в повседневной жизни, и даже бывает, что беседы перед крещением с людьми проводишь и спрашиваешь: «что значит „христианин“ в вашем понимании, откуда это берется?», и люди как-то затрудняются увязать это с именем Христовым. Святитель Григорий здесь делает упор на том, что Христос — это значит «Царь», что для меня, например, тоже было, как ни странно, но некоторым открытием, отец Симеон, не знаю, как для вас.

архим. Симеон

— Да, я тоже как-то привык, что больше как «Помазанник» мы переводим, «Мессия», но, видимо, это включает в себя и значение «Царь». Григорию Нисскому уж точно виднее, он из отцов-каппадокийцев, людей просвещенных, прошедших замечательную научную подготовку, самое лучшее на то время классическое образование получивших, поэтому, конечно, он знает, о чем говорит. И замечательно, что эту тему выбрали, потому что, действительно, нам надо понять, что это значит — быть христианином по-настоящему в нашей жизни, что это вообще высокое звание, оно ко многому обязывает. Знаете, как вот генералу звание присвоили, но это не только погоны, мундир и всё остальное, это и ответственность, и внимание к твоему поведению, к твоим словам. Это очень высокое понятие, поэтому разобраться, что это такое, что это за собой влечёт и какие значения в это вкладываются очень важно.

д. Игорь

— Но если мы исходим из того, что Христос — это Царь, что это налагает на нас, как на христиан, как вам кажется? Тут сразу приходит в голову фрагмент из Послания апостола Петра, где он называет христиан «царственным священством».

архим. Симеон

— Да, «царственное священство», «род избранный», важно себе напоминать эти слова, потому что мы подчас больше концентрируемся на каких-то своих недостатках и прегрешениях и упускаем из виду, собственно, к чему мы призваны и куда мы идём. И понятно, мы должны за собой следить и отдавать отчёт о своих прегрешениях, но важнее даже то высокое призвание, которое нас и будет привлекать к иной жизни, к какому-то особому поведению и ответственности. И в этом смысле очень интересно толкование Григория Нисского, что «власть над всем» обозначается именем царства, вот как Адам нарекал имена животным в раю, даже этим самым он как раз показывал свою власть над этими животными. Интересно, что ему, собственно, Сам Создатель мира — Господь делегировал эту власть, и, как мы читаем в книге Бытия, что «как Адам нарёк имена животным, так и было имя каждой твари», хотя, казалось бы, Господь создал, мог Сам всем имена дать, Адаму сказать: «Выучи к завтрашнему дню, я спрошу, кого как зовут». Нет, это именно Адам, как царь, и неслучайно человек именуется царём природы, призван быть им, творить и возделывать мир, и вся тварь ждёт откровения от сынов Божьих, то есть от нас, чтобы мы пришли в это царское состояние. Но власть — это не просто какая-то привилегия и какое-то господствующее положение, власть обозначает, что ты должен быть на соответствующем уровне, ты должен быть достоин того положения, в котором находишься. Здесь другая сторона, речь идет о Христе, что чистота и свобода от всякой страсти и всякого зла, которая именуется именами разных добродетелей, поэтому одно Божество, оно есть и правда, и мудрость, и сила, и истина, и благость, и жизнь, и спасение.

д. Игорь

— Всё это — имена Божии.

архим. Симеон

— Да, все самые великие, прекрасные вещи и понятия на земле приложимы к Богу, а, соответственно, и мы по причастию к Божеству можем в какой-то мере это стяжать.

д. Игорь

— Ну вот как раз, мне кажется, следующая цитата об этом.

архим. Симеон

— «По причастии ко Христу мы получили название „христиане“ — значит, необходимо, чтобы это имя влекло за собой общение наше со всеми высокими именами. И как человек, потянувший за крайнюю петлю сети, посредством он и потянул бы и все прочие петли, соединенные одна с другой. Так, поскольку с именем Христа соединяются и прочие имена, изъясняющие это неизреченное и многовидное блаженство, то необходимо, восприяв одно имя, вместе с ним привлечь и прочие.

Итак, если кто принимает на себя имя Христово, но того, что умопредставляется с этим именем, не являет к жизни, тот ложно носит это имя, он всего лишь бездушная личина с чертами человеческого образа, наложенными на обезьяну. Ибо как Христос не может быть Христом, если Он не есть правда и чистота, и истина, и отчуждение от всякого зла, так не может быть и христианином (то есть истинным христианином) тот, кто не обнаруживает в себе ничего общего с этими именами».

архим. Симеон

— Да, это, конечно, сильное заявление, скажем так. Перенося на себя слова, понимаешь, насколько ты далек от этого идеала, но, тем не менее, мы как-то должны к этому относиться серьезно и применять к себе. Есть прекрасные слова у Иоанна Златоуста похожие, в одной из его проповедей или из толкования Евангелия, где он говорит: «Я даже не могу понять, человек ли ты, потому что ржешь на женщин как конь, топаешь ногами как бык, враждуешь на других как демон лукавый. Как я могу узнать от тебя, что ты человек, если не вижу в тебе ничего из образа человеческого?» У него яркие и резкие эти определения, сравнения: «ты носишь в себе яд как ехидна» и так далее, но об этом же и идет речь: если ты человек, тем более, если ты христианин, значит, ты должен быть в соответствии с тем именем, которое ты носишь, если ты — Христов, то в тебе должны быть Его качества.

д. Игорь

— Об этом прямо апостол Павел говорит, буквально этими словами, что «в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе».

архим. Симеон

— Да, и понятно, что святые отцы развивали те идеи, которые были заложены в Апостольских Посланиях и в Евангелии, а не что-то новое, просто они разъясняли и, может быть, заостряли в каких-то случаях те идеи, которые мы уже слышали и которые, в общем-то, известны. Поэтому нам полезно себе напоминать, что если мы христиане, то это на нас налагает обязанности. И, конечно, слова святителя Григория о том, что «всего лишь бездушная личина с чертами человеческого образа, наложенная на обезьяну» — это, конечно, сильно звучит.

д. Игорь

— Это на уровне Иоанна Златоуста что-то.

архим. Симеон

— Да.

д. Игорь

— Следующий фрагмент этого текста звучит следующим образом:

«Если бы нужно было истолковать смысл слова „христианство“, то мы скажем так: христианство есть подражание Божескому естеству. И пусть никто не порицает этого определения как чрезмерного и превышающего смирение нашего естества. Ибо первое устроение человека было по подражанию подобию Божию (так любомудрствует о человеке Моисей: „Сотворил Бог человека по образу Божию сотворил его“ (Быт 1, 27)), а слово „христианство“ означает возведение человека в древнее благополучие», — заключает святитель Григорий Нисский«.

д. Игорь

— То есть, если я правильно понимаю, по мысли святителя Григория получается, что, становясь христианином, человек в некотором смысле возвращается в такое вот состояние Адама еще до грехопадения, то есть он соединяется с Богом, он в каком-то смысле уподобляется Божескому естеству — конечно, не в прямом смысле, потому что понятно, что человек не может так, но хотя мы говорим про обожение как цель христианской жизни.

архим. Симеон

— Да, я думаю, здесь преувеличения никакого нет, нам важно напоминать о себе о высоком призвании своем, потому что в наше время подчас какое-то бывает и «розовое христианство», как его называют, или «православие лайт», тоже такой термин когда-то звучал. Но в этом смысле не может быть какой-то облегченной версии современной для христианина. Понятно, что в каждую эпоху свои условия жизни, свои особенности, это понятно, или мера поста, или какие-то еще вещи, они меняются, но не являются определяющими и главными в нашей христианской жизни. А вот верность Христу, стремление к святости, к правде, к чистоте, ко всему, что святитель Григорий перечислял, должны быть неотъемлемыми чертами христианина. Невозможно в этой земной жизни просто устроить себе какое-то благополучное, безбедное, комфортное существование и думать, что ты идешь за Христом. Все-таки идти за Христом — это значит принимать на себя и страдания, которые Он претерпел, и во всем быть подобным Ему, милосердным, любвеобильным, вот об этом идет речь. О подражании Божескому естеству и в Ветхом Завете говорится: «Будьте святы, как Я свят». И апостолы нам напоминают об этих словах. Поэтому это древнее, можно сказать, изначальное руководство к действию для человека, что он создан не для земного какого-то блаженства и временного удовольствия, а другие у него цели и задачи на земле, и это в его силах, с Божьей помощью, конечно. В этом смысле очень важное это напоминание святителя Григория Нисского, из IV века к нам пришедшее. Будем стараться.

д. Игорь

— Я сейчас думаю о том, что для многих людей, конечно, эти слова даже немножко, может быть, страшно звучат в том смысле, что люди в целом совершенно не думают о том, чтобы как-то вот прямо уподобляться Божескому естеству. При всем том, что цивилизация наша человеческая, в общем, к этому примерно и стремится, как всегда, с заднего хода пытаясь зайти, то есть постоянное технологическое какое-то развитие, постоянные поиски того, как удлинить срок жизни, сейчас уже про 150 лет кто-то там у нас говорит и так далее. То есть вектор куда-то в эту сторону, но именно «с заднего двора» попытка зайти. А человек, пришедший крестить ребёнка в храм, вообще ни о чём таком не думает, чтобы свою жизнь выстраивать как подражание Богу, причём вплоть до того, чтобы Богу уподобиться, чтобы с Богом войти в единую жизнь. Человеку это как-то вот обычно не очень нужно.

архим. Симеон

— Нам нужно искать, конечно, слова правильные, какие-то образы, потому что само крещение — это же ведь и есть уподобление Христу через символическое Его умирание и воскресение, об этом нельзя не сказать. А с другой стороны, ты понимаешь: ну, ты об этом скажешь, как это люди поймут, что значит вот сейчас младенец должен умереть и сразу воскреснуть? То есть как это изложить? В этом смысле у нас такая непростая задача — вот эти древние максимы перевести на современный язык, на понятия, доступные современному человеку. Но Христос в Евангелии это сделал, Он же говорит о каких-то самых простых вещах — о том, чтобы помочь страждущему, простить обидчику, ведь в этом уподобление Божескому естеству, а не в том, что мы будем всеведущими и, как компьютер, все будем вычислять с точностью до миллиметров и до миллисекунд, не в каком-то всеобъемлющем знании, не в этом совершенно подражание Божеству, а именно в смирении, в первую очередь, ведь Христос смирил Себя даже до смерти крестной. Как ни странно, оказывается, что в этом больше всего подражание Богу. Может быть, поэтому Господь избрал такой путь, чтобы прямо на Своем примере показать, что такое Бог, что это не существо такое, в буддийском смысле, какое-то самодовольное (в буддизме, как такового, личного божества нет), но в том смысле, как об этом у нас в поэзии замечательно говорится: «Всю тебя, земля родная, в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя», то есть Христос в виде обычного человека явился на земле, и с теми же требованиями даже телесными и сна, и еды, и отдыха, и так далее, то есть Он не был каким-то из человеческой природы изъятым, а наоборот, во всем подобной нам, кроме греха. В этом смысле для человека устремление к Божеству стало понятнее, ощутимее и осязательнее, потому что у нас есть Христос, есть Спаситель. Помните, как апостол Павел говорит: «Подражайте мне, как я Христу». Но все-таки это подражание Христу присутствует все время в нашей жизни. Мы, конечно, не можем воскрешать мертвых, исцелять больных, хотя даже в Евангелии об этом тоже говорится: «верующим знамения такие — они смогут брать змей, не бояться яда и исцелять людей», и такие случаи есть для подлинно верующих людей. Но именно подражание — несение своего креста в смирении, это доступно любому человеку, ему не обязательно занимать какое-то высокое положение, обладать связями, богатством и так далее, скорее даже наоборот, это может мешать, а вот на своем месте быть добрым, отзывчивым, милосердным, это уже будет приближение ко Христу.

д. Игорь

— Ну вот вы идеально подвели разговор к следующему фрагменту, там как раз об этом и говорится.

архим. Симеон

«Спросишь меня: но как для человеческого смирения возможно устремляться к блаженству, усматриваемому в Боге, когда в этом самом повелении как будто выказывается неудобоисполнимость его? Как возможно земному уподобиться Тому, Кто на небесах? Но слово Писания об этом ясно: не к естеству Божескому повелевает оно приравнивать естество человеческое, но Его благим действиям, сколько возможно, подражать в жизни. Итак, какие наши действия могут быть подобны действиям Божиим? Отчуждаться всякого зла, сколько возможно, делом, словом и помышлением стараясь быть чистыми от осквернения злом. В этом состоит истинное подражание Божескому и совершенству, которое свойственно Небесному Богу».

д. Игорь

— То есть фактически речь идет о том, что нам нужно следовать Евангелию. Святитель Григорий говорит о том, что мы не должны, конечно, приравнивать свою природу к природе Божественной, это и невозможно, но мы можем именно подражать действиям, а видим мы эти действия во Христе и в Евангелии.

архим. Симеон

— Да, потому что если бы Бог не воплотился на земле, нам было бы трудно в полноте подражать Ему, а во Христе мы видим идеальную человеческую природу, и это удобоприменимо к нашей жизни, то есть здесь и сейчас для нас возможно подражать Христу.

д. Игорь

— Хотя и очень много в Евангелии мест, которые людям бывают иногда непонятны и даже неприятны, особенно когда Евангелие читаешь первый, второй, третий раз — ты не можешь понять. Вот приходят Мать и братья по плоти Христовы, зовут Его, а Он проповедует ученикам и не идет к Матери и к братьям, говорит: «Братья Мои и Мать Моя — слушающие слово Божие и исполняющие его». Но как-то кажется, что Он вот уничижает Своих родных. Или когда Он говорит, что «оставит человек родных своих и последует за Богом»; или: «Оставь мертвым погребать своих мертвецов». Такие вот жесткие высказывания, которые становятся понятны далеко не сразу, а иногда вообще не становятся кому-то понятными.

архим. Симеон

— Мы понимаем, что каждое из этих мест Священного Писания нуждается в отдельном разборе и толковании. Например, что касается того места, где Христос сказал: «Кто матерь Моя и братья Мои» — наоборот, здесь, мне кажется, не уничижение своих родных, а поднятие верующих, поднятие тех, кто слушает Христа до такого уровня, что они становятся как мать Ему и братья. В каком смысле «мать»: что они рождают добродетели из себя, к которым призван христианин, и братьями становятся по-настоящему Христу, потому что они исполняют Его повеление, родными Ему становятся, то есть это не обидно для родственников, а наоборот, такая похвала своего рода и вдохновение для слушающих и для нас с вами, что мы можем тоже стать братьями Христу, если будем Его слушать и будем выполнять то, что Он нам говорит. Конечно, в Евангелии много парадоксальных мест, Христос многие вещи обострял специально, чтобы мы головой немножко поработали даже впали, может быть, в ступор в какие-то моменты, чтобы мы многое не поняли, а потом, через много лет или через какие-то толкования, через проживание своим опытом, своей жизнью осознали, что имелось в виду. Евангелие, с одной стороны, очень простое и доступное, а с другой стороны, там, конечно, глубина смыслов огромная.

д. Игорь

— Требуется работа.

архим. Симеон

— Да, мы всё время что-то для себя открываем новое, но в то же время, действительно, это мысль о том, что Христу подражать совершенно в наших силах, это не требует идти куда-то там в пустыню, вести совершенно отшельническую особую жизнь, это для избранных всё-таки. Но все же возможно здесь и сейчас, в семье, в общении с близкими или с далёкими, в каких-то трудных ситуациях просто соотносить свои дела и слова с делами и словами Христовыми, в этом цель. И об этом, я так понимаю, и говорит святитель Григорий: «отчуждаться всякого зла, сколько возможно, делом, словом и помышлением, стараясь быть чистыми от осквернения злом». Конечно, это просто сказать, но, на самом деле, ведь это задача такая многосложная.

д. Игорь

— В каждой конкретной ситуации нужно как-то заново пытаться идентифицировать, где тут зло, а где тут правильный путь.

архим. Симеон

— Да, быть бдительным и внимательным к человеку. Как в патерике говорится: «От ближнего твоего ад и рай. Ты видел ближнего своего, ты видел Господа Бога своего». В этом смысле наше общение с людьми постоянно нам даёт возможность общаться со Христом, можно сказать, и помогать ему, быть ему братом и другом, это реальность. Сам Христос именно об этом говорит, упоминая о критериях, которые будут на Страшном Суде, там речь идёт о помощи своему ближнему, тому, кто нуждается в этом. Это не какие-то запредельные высоты, недоступные для человека, как раз очень всё ясно, осязаемо и понятно в человеческой жизни. Здесь не нужно быть доктором богословия, чтобы это осознать.

д. Игорь

— Добрый вечер еще раз, дорогие друзья! Эта программа «Почитаем святых отцов», у микрофона архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии. Я — диакон Игорь Цуканов, и мы сегодня читаем труды святителя Григория Нисского. В первом получасе мы зачитывали цитаты из трактата, который называется «О том, что значит имя и название христианин», а сейчас мы переходим к трактату «О совершенстве и о том, каким должно быть христианину». Тема у них одна и та же: что значит называться христианином, что предполагает это высокое звание, и как мы можем уподобляться Христу. Вот в первом получасе мы с отцом Симеоном как раз эту тему обсуждали, а теперь следующая цитата:

«Чтобы христианина узнавать, как другого узнаем по внешнему виду, нужно, чтобы верующий в своей жизни являл черты всех совершенств, разумеемых во Христе. Быть в одном тем, чего требует это имя, а в другом склоняться к противному значит не что иное, как враждебно разделять самого себя, ибо что общего у света с тьмою?» — говорит апостол.

д. Игорь

— То есть в данном случае святитель Григорий Нисский высказывает мысль, которая на протяжении всего этого трактата дальше звучит, о том, что возможно — мы это знаем по своему опыту очень хорошо — где-то соблюдать, а где-то не соблюдать слово Божие, где-то следовать тем требованиям, которые устанавливает Евангелие, а где-то считать, что это неважно. Но христианин должен быть совершенным во всём, и это, конечно, сразу делает это высказывание трудно реализуемым, мягко говоря, да?

архим. Симеон

— Да, сложно себе представить человека, который бы исполнял все в совершенстве.

д. Игорь

— Очень бескомпромиссная позиция. Вот как с этим быть, когда мы читаем такие вещи?

архим. Симеон

— Знаете, сложно даже сказать. Меня тоже немножко эта мысль приводит в ступор, потому что, действительно, как это быть воплощением всех совершенств? Конечно, может быть, мы бы и хотели, и стремимся к этому, но реально в своей жизни... В некоторых людях мы можем это видеть — в святых, или в людях, которые особый образ жизни вели — например, архимандрит Иоанн (Крестьянкин) или какие-то другие. Можно сказать, что они действительно воплощали в себе все совершенства. С одной стороны, мысль правильная и понятная. Понятно, когда ты, с одной стороны, такой добренький, а с другой стороны, ты сребролюбец, то это сребролюбие, в конце концов, сделает тебя не добреньким. В этом смысле что-то надо делать с этим пристрастием, бороться с ним. А другой человек — бессребреник, но жестокосердый или завистник, например. Денег нет у меня, но я всем завидую. Понятно, что тоже, с точки зрения образа христианина, это как-то не комильфо, и, естественно, требует исправления. Я думаю, что здесь святитель Григорий всё-таки задаёт высокую планку, которая есть и в Священном Писании, там же мы совершенно бескомпромиссные слышим призывы, утверждения: «Кто не возненавидит себя, тот не может быть Моим учеником».

д. Игорь

— «Кто любит отца или матерь, или жену больше Меня, тот не достоин Меня».

архим. Симеон

— Да, максимализм присущ Евангелию и Христову призыву, и в этом смысле не нужно снижать планку и делать какие-то облегчения, но необходимо объективно понимать, что это цель, к которой мы стремимся, но которую, может быть, мы и не достигнем. Здесь весь секрет, вся польза именно в самом пути к этой цели. Да, пусть я не стану воплощением всех совершенств, но зато я буду на пути к этому, это уже очень важно — познавать себя, видеть свои недостатки, это уже человеку принесет то смирение, которое искупит все остальное, потому что смиренный человек вообще неуязвим для всех сетей вражьих, он вот этим ощущением своей беспомощности пред Богом уже побеждает всё остальное. «Когда я немощен, тогда силен», — говорит апостол Павел. В этом смысле, наверное, смирение как-то вмещает в себе и другие все добродетели. Но понятно, что если уже у святителя Григория Нисского говорится о совершенстве, то и нужно с самых высот смотреть: да, совершенство — это значит все добродетели, нельзя быть с порчей в каком-то углу, двойную жизнь вести, когда внешне ты прекрасный, благочестивый, а втайне всякими пороками заражен, и пусть даже этого никто не знает, но Бог-то знает об этом. Поэтом я думаю, что в этом максимализме есть смысл и оправданность.

д. Игорь

— Ещё вспоминается сразу обличение Христа, которое Он высказывает в адрес лицемеров. Единственная категория людей, которых Христос обличает в Евангелии беспощадно — это лицемеры, а как раз, наверное, это самое страшное лицемерие и есть, когда человек себя именует христианином, но при этом разрешает себе какие-то вещи, которые никак с христианством не стыкуются.

архим. Симеон

— Ну конечно. А потом, например, вот апостол Павел о любви рассуждает, что «любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не ищет своего» — конечно, если мы каждое в отдельности посмотрим, увидим, что здесь не соответствуем, здесь не догоняем, здесь упускаем, но любовь — это главная черта христианина.

д. Игорь

— «Верх всех совершенств», как апостол Павел говорит.

архим. Симеон

— Да, с одной стороны, «верх всех совершенств», а с другой стороны: «По тому узнаю, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собой». Если у вас нет любви, то, извините, какие вы тогда ученики? А любовь, получается, у нас воплощает все добродетели — значит, нам нужно все собрать добродетели, и тогда мы получим любовь, если логически рассуждать. Здесь, видимо, не только логикой это надо поверять, но и стремлением к тому, чтобы эту самую любовь приобрести. Вы правы совершенно, что самое ненавистное для Христа — это лицемерие и фарисейство, когда мы себя выказываем хорошими, благочестивыми, а на самом деле не такие. В этом смысле мы должны быть беспощадны к себе.

д. Игорь

— И вот дальше святитель Григорий как раз разбирает отдельные добродетели. Он возвращается в этом трактате, который мы сейчас обсуждаем, — «О совершенстве и о том, каким должен быть христианин», — к тому, что такое наименование: Христос — это значит «Царь», но также у Христа есть много других имён, которые тезоимениты, то есть созвучны названием добродетелей. В частности, он дальше разбирает там другие имена Христовы.

архим. Симеон

— «Если мы имеем Христа, Который „есть мир наш“ (Еф. 2, 14), то должны умерщвлять в себе вражду, как Он, разрушивший стоявшую посреди преграду, из двух создал в Себе Самом одного нового человека, устроя мир (Еф. 2, 15), так и мы должны примирить с собой не только внешних врагов наших, но и тех, которые враждуют в нас самих, чтобы плоть не желала противного духу, а дух — противного плоти, но чтобы мы имели мир сами с собою. Мир можно определить как „согласие враждующих“. Когда уничтожится междоусобная брань в нашем естестве, тогда мы, примирившись с собой, станем миром и покажем, что истинно и действительно носим на себе имя Христово».

архим. Симеон

— Да, в наше время все мы, наверное, переживаем из-за того разделения, той войны, которая идет вокруг нас уже во всем мире, можно сказать, но здесь как раз мы призваны себе напомнить, что «стяжи дух мирен, и вокруг тебя тысячи спасутся», как преподобный Серафим Саровский говорил. То есть ты в себе самом найди этот мир, в себе самом его обрети, чтобы у тебя не было вот этого пагубного разделения, когда плоть хочет одного, дух другого, все твои какие-то устремления в разные стороны, и ты получаешься такой раздерганный и неуспокоенный, неудовлетворенный, вечно недовольный, вот это нас больше всего убивает, и от этого, может быть, и войны в мире, что мы в себе самих не можем найти мира, примирения именно. Здесь надо понимать, что у нас в русском языке есть «мир», который через «и» с точкой писался — это мир как Вселенная и мир как пребывалище страстей в уже святоотеческом толковании, а есть мир, который идет от Бога, то есть умиротворение, гармония с самим собой, с Богом, с ближними. Вот этот мир — это совсем иное дело. Христос же сказал: «Мир Мой даю вам, мир Мой оставляю вам». И в нашем богослужении постоянно повторяется: «Мир вам» Вот этот мир, наверное, и есть то, что часто в расхожем понимании говорится о счастье, о какой-то полноте бытия, но счастье заключается не во внешнем каком-то благоденствии, потому что у человека может быть дом — полная чаша, а он сам глубоко несчастен, здесь не в материальном достатке дело и не во внешних успехах, а именно в состоянии души. Если человек обрел мир в своей душе, то, собственно, он уже в Царстве Небесном, «Царство Божие внутри вас есть», как Христос говорил, об этом мире идет речь, поэтому очень важно как цель, как главное сокровище именно его искать. По сути, это благодать Божия, неслучайно преподобный Серафим именно это ставил в центр: «Стяжи дух мирен, и тогда тысячи вокруг тебя спасутся», и войны прекратятся, тогда человеческие разделения уйдут из нашей жизни.

д. Игорь

— Конечно, так вот задумываешься о том, что любое из имен Божьих — любовь, мир или вот смирение, вы говорили, — действительно, они являются именами Божьими в том смысле, что всеохватные эти понятия очень-очень глубокие. Продолжаем дальше, святитель Григорий пишет:

«Памятуя же, что Христос есть избавление» (цитата из первого Послания к Коринфянам, 1:30), что Он, Христос, отдал Себя для искупления нашего, поучаемся тому, что Он даровал нам бессмертие, как бы установил цену за каждую душу, а значит, всех, искупленных им от смерти, соделал собственным приобретением. Итак, если мы стали рабами Искупившего, то, конечно, должны обращать взоры к Господствующему (то есть к Богу), чтобы нам жить уже не для себя самих, но для Стяжавшего нас ценою жизни, ибо не мы уже господа себе, но выкупивший нас Господь. Да будет законом нашей жизни воля Господня. д. Игорь

— Здесь святитель Григорий толкует еще одно из имен, которое усвоены Христу, имя Ему «избавление» или «спасение», но мы действительно называем же «Христос Спаситель», это общеупотребительное имя Христово, но он делает из этого наблюдения такой вывод, что мы должны себя ощущать искупленными бесценной Кровью и самой жизнью Христовыми и должны принадлежать не себе и жить не ради себя, а ради нашего Спасителя Христа. С одной стороны, этот тезис нам хорошо знаком от того же апостола Павла: «Вы уже не свои, — как он говорит, — куплены дорогой ценой». А с другой стороны, иногда совершенно как-то теряешься, как это применимо к нашей повседневной жизни. То есть ощущать себя искупленным Кровью Христовой и чувствовать, что ты живешь не ради себя, а ради Христа, вот как это должно проявляться в жизни человека?

архим. Симеон

— Конечно, в наше время труднее эти образы понять, потому что мы редко или, можно сказать, никогда не сталкиваемся с выкупом людей и так далее...

д. Игорь

— Ну, заложников вот выкупают.

архим. Симеон

— Ну разве что, да. И с рабством, это присутствует на планете в каких-то ужасных проявлениях. Но вот мы с вами, живя в цивилизованных странах, напрямую с рабством и господством, в общем-то, не пересекаемся, уже далеки от нас эти представления, поэтому, я согласен, применить их к современным реалиям довольно сложно. Конечно, не значит, что эти идеи стали неактуальными, здесь некоторую приходится проделывать дополнительную мыслительную работу, что, действительно, нас искупил Христос и теперь мы Ему принадлежим. У современного человека это может вызывать какой-то протест и непонимание: «как это я кому-то принадлежу? Я сам по себе». Но, наверное, именно поэтому и нужно себе об этом напоминать, что есть некая духовная реальность. Ну хорошо, раньше ты дьяволу принадлежал, тебе это больше нравится? А это так и есть, если человек уходит из-под власти Христа, он же властен отвергнуть иго Христово, но тогда он становится рабом дьявола, рабом страстей, игрушкой в руках гораздо более могущественных сил, поэтому несравнимо лучше быть рабом Божиим, рабом Христа, чем рабом дьявола.

д. Игорь

— И еще апостол Павел говорит в одном из посланий, что человек в любом случае зависим от кого-то. Когда вы жили безблагодатной жизнью, вы были свободны от праведности, но были рабами греха, а когда крестились, то стали свободны от греха и стали рабами праведности. Это, видимо, о том, как часто говорят, что для человека нет такой нейтральной позиции, что он всё равно находится в той или иной зависимости всегда.

архим. Симеон

— И потом, слово «раб» всё-таки ближе к слову «работник», то ест тот, кто трудится для кого-то. Это не то что ты вообще не имеешь своей воли — пожалуйста, «человеческая воля царя боле», как пословица говорит, и Господь никого не принуждает. Но, действительно, здесь работает закон, ты не можешь быть сам по себе, тебя наймёт кто-то другой, будешь работником у каких-то чуждых совершенно сил, как богоизбранный народ в рабстве египетском, будешь там пребывать, ведь это же для нас такой аналог яркий. И на тебя там будут накладывать всё больше и больше работы, чтобы ты о горнем вообще не вспоминал и о Боге забыл, будешь бессмысленными делами заниматься, которые и тебе самому не будут никакой радости и удовлетворения приносить, не дадут возможности развиваться, а просто лишь бы ты сдох побыстрее, вот и всё. Конечно, выход на свободу, избавление от этого рабства и шествие за Моисеем тебе приносит другие какие-то опасности, трудности и неудобства, но зато это рабство истинному Богу, это доверие настоящее. В этом смысле подчас наши слова не всегда точны, тем более мы помним, что этот текст на греческом был написан, и оттенки смыслов могут варьироваться. Надо сказать, что переводы святоотеческие не всегда удобопонятны, они неплохие, хорошие, но сделаны в XIX веке, в основном, а некоторые даже в XVIII веке. Сложный синтаксис бывает и порой продраться через нагромождение слов бывает сложно. Но, тем не менее, в данном случае всё понятно; выкуп, рабство — это то, о чём говорится и в Евангелии, и в Апостольских Посланиях, просто как это к современному своему состоянию применить? И вот здесь некоторые нужны и мыслительные, и духовные процедуры, скажем так, чтобы это как-то правильно воспринять. Продолжаем чтение святителя Григория Нисского.

«Каждый есть живописец собственной жизни. Краски же для воспроизведения образа — добродетели. Для изображения красоты мы должны брать сколько возможно чистые краски добродетелей, смешанные между собою по правилам искусства так, чтобы быть нам образом образа, через деятельное, сколько возможно, подражание, отпечатлевая первообразную красоту. А если нужно точно различить в нашем слове, чем мы должны подражать образу, то первая краска — смиренномудрие, ибо Христос говорит: „Научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем“ (Мф. 11, 29). Вторая краска — долготерпение, меч и древо креста, узы и бичевание, заушение ланит и оплевание лица, спина, ударам предаваемая, суд нечестивый, жестокий приговор, воины, этому приговору радующиеся, оскорбляющие, насмехающиеся и издевающиеся, и трость Его ударяющая, гвозди, желчь и уксус, и все тяжкие страдания, без вины Ему причиняемые, или, лучше сказать, за многоразличные благодеяния воздаваемые».

архим. Симеон

— Да, вот удивительный пример: «каждый — живописец собственной жизни». Это нам напоминает о том, что каждый человек — это икона, икона Божества, и эта икона может быть под копотью, с потускневшими красками, какие-то части ее могут быть соскоблены или повреждены, и мы призваны эту икону очистить. Вот мы смотрим на рублевскую «Троицу», какие там используются цвета, какие линии, какое там глубокое богословие. И вот здесь интересный образ, святитель Григорий говорит о чистых красках добродетелей, чтобы икона сияла, должны быть не бьющие в глаза резкие цвета, а настоящие цвета добродетелей. И вот первая краска, он говорит, — смиренномудрие, «научитесь от Меня, яко кроток и смирен сердцем». Если мы образ Христов в себе носим, то, конечно, смиренномудрие нам приличествует, и мы должны все время эту краску очищать в себе, стараться, чтобы она проявлялась в нас. Вторая краска — долготерпение, потому что все мы сталкиваемся со страданиями в жизни, с какими-то испытаниями, с непониманием, с клеветой, с каким-то неправильным гонением, мы обычно на это реагируем. Ну, как люди реагируют: конечно, мы огорчаемся, хотим оправдаться, хотим воздать злом человеку — такие вот первые побуждения, как правило: «Ну как так, я ничего плохого не сделал, а со мной так бесчеловечно поступают!» Вот это и есть, наверное, путь Христов — возможность проявить свое не просто терпение, а долготерпение, тогда наша икона будет по-настоящему сиять и радовать глаз, если мы в себе эти добродетели сможем воспитать.

д. Игорь

— Еще образ красок интересен тем, что краски, в основном, взаимодействуют друг с другом: чтобы получить один цвет, надо смешать другие, и с добродетелями это, в общем, похоже тем, что они не существуют друг без друга.

архим. Симеон

— Да, это нас возвращает к идее о союзе добродетелей, о том, что все добродетели все-таки должны присутствовать, а не только какая-то одна краска, все они должны сочетаться. Мне кажется, это очень удачный и понятный образ такой.

д. Игорь

— Ну и заключительная цитата святителя Григория.

«Что должно делать тому, кто удостоен именоваться великим именем Христовым? Что иное, как не тщательно различать в себе мысли и слова и дела, направлена ли каждая из них ко Христу или чужда Христа? А различить очень легко, ибо что совершается или мыслится, или говорится под влиянием какой-либо страсти, то совершенно чуждо Христу. А то, что чисто от всякого страстного расположения, направлено к Началовождю бесстрастия, который есть Христос».

д. Игорь

— Мысль понятна: если в нас действуют страсти, то это что-то не то, не от Бога. Но на практике, конечно, с этим очень сложно разбираться, потому что падший человек, как мы понимаем, все люди в этом смысле унаследовали греховную такую язву от Адама и Евы и на практике бывает очень сложно разобраться, действует во мне сейчас страсть какая-то или нет.

архим. Симеон

— Да, это святителю Григорию Нисскому легко сказать, что различить очень легко, а тут попробуй, различи. Но в то же время, это еще античный призыв: «познай себя», как главная цель, в этом состоит, чтобы различать в себе мысли, слова и дела, которые Христовы или которые чужды Христу. Для этого нам нужно внимание, бодрствование, углубление в Священное Писание и в свою духовную жизнь.

д. Игорь

— То есть здесь рекомендация такая, чтобы более внимательно за собой наблюдать, вчитываться в Священное Писание и, конечно, молиться Богу.

архим. Симеон

— Да, несомненно. Здесь главная мысль в том, хотим ли мы быть по-настоящему верными Христу, братьями Христу, учениками Христа. Если хотим, то нам нужно быть внимательными к себе и не останавливаться на достигнутом, потому что какие-то, конечно, мы видим в себе положительные изменения, но этого недостаточно, это всё пока очень предварительно. Если уж нам поставлена задача все добродетели стяжать — ну, вперёд бесстрашно.

д. Игорь

— И вообще, прочитав это произведение, понимаешь, что христианами мы все называем себя как-то авансом и нужно ещё очень много потрудиться, чтобы как-то применить к себе это имя, заслужить его.

архим. Симеон

— Ну, собственно, и звание человека тоже надо заслужить.

д. Игорь

— Да. Спасибо большое, дорогой отец Симеон. Напоминаем, дорогие друзья, что это программа «Почитаем святых отцов». Мы с архимандритом Симеоном (Томачинским), доцентом Московской духовной академии разбирали сегодня два произведения святителя Григория Нисского, которые посвящены тому, что значит быть христианином, о том, что значит имя и название «христианин», о совершенстве и о том, каким должно быть христианину. Очень благодарны, я думаю, и наши слушатели, и я лично вам, дорогой отец Симеон, за то, что мы вот эту тему смогли как-то поднять и разобрать, и немножко на эту тему поговорить. Спасибо, что мы разобрали эти замечательные тексты вместе.

архим. Симеон

— Ну, как смогли. Спаси Господи, благодарю. До свидания.

д. Игорь

— Дорогие друзья, до встречи через неделю, в следующую пятницу. А сейчас прощаемся с вами, храни вас Господь, всего доброго.

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «О гневе». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «О посте». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «Добро и зло». Священник Анатолий Главацкий