«Храм Спаса Нерукотворного Образа в Тверской области». Владимир Зверев

У нас в студии был доктор физико-математических наук, руководитель инициативной группы по восстановлению Спасского храма в селе Высоком Тверской области Владимир Зверев.

Мы говорили о возрождении величественного храма Спаса Нерукотворного Образа в небольшом селе в Тверской области силами группы единомышленников и почему важно сохранять духовное наследие, созданное нашими предками.

Ведущий: Алексей Пичугин

---

В. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Рад вас приветствовать. На этой неделе мы говорим о сохранении культурного наследия. К этой теме мы любим возвращаться, любим говорить о том, как собираются камни, о том, что такое наследие, каким оно может быть. И на этой неделе в основном гости нашей программы — люди, которые уже в разное время бывали на Светлом радио, в программах наших. Сейчас заканчивается сезон, ну можно сказать, уже закончился, 25-го года. Летние работы, они всегда самые масштабные, на памятниках. И вот сегодня у нас в гостях Владимир Зверев, научный сотрудник физического факультета Московского университета, доктор физико-математических наук и руководитель инициативной группы по сохранению храма Спаса Нерукотворного в селе Высокое, это Тверская область. Владимир, здравствуйте.

В. Зверев

— Здравствуйте, Алексей. Здравствуйте, дорогие радиослушатели.

А. Пичугин

— Я так сказал, что мы, мы, наверное, на этой неделе будем говорить о сохранении, вернее о том, что сделано за минувший сезон. Мы с вами встречались дважды у нас в студии. Один раз в 21-м году, другой — в 24-м. Я думаю, что не все наши слушатели знакомы с теми программами, знакомы с тем, что вы делаете. Поэтому, с одной стороны, мы, конечно, поговорим о том, что сделано за последние полтора года с момента нашей последней встречи. Но, а с другой стороны, и поговорим еще и в целом о том, чем же вы занимаетесь, что это за место, почему для вас важно и ценно, почему нужно вот этим заниматься. Итак, Спасский храм в селе Высокое Тверская область. Как вы там оказались?

В. Зверев

— Да, ну можно его еще называть, если слушатели посмотрят на карту, он где-то называется Вознесенским храмом, по-моему в Google-картах, а на Yandex Спасским храмом. Это связано с тем, что храм у нас очень большой. Он в простонародье у местного населения называется храм-богатырь. А он так и называется, потому что он аж шестипрестольный. То есть там высота колокольни только около 30 метров. И то сейчас нет у нее купола. А построен он был всего в общем-то 150 лет назад, но местным, бывшим крепостным крестьянином, который вот после освобождения крестьян в 1861-м году открыл бизнес в Санкт-Петербурге, тогда в столице Российской империи и завел там портерные лавки, то есть питейные заведения. И по всей видимости, мы вот это, эти истории знаем от его потомков, по-видимому то ли он выиграл в лотерею в Питере, в первый раз в 1867 году в Российской империи проводились лотереи гос, по облигациям государственного займа, то ли он выиграл в карты, эта уже история обросла легендами, он выиграл огромную по тем временам сумму в 200000 рублей. И вот эту сумму он, совершенно документально установлено, это я в архивах просто установил, он потратил на строительство храма. Есть дело архивное в Тверском архиве 1874-го года, где представлена полная смета строительства храма, с указанием: сколько было потрачено материала, на рабочих по годам. То есть там сумма получилась вот на все, все, все строительство сто с лишнем тысяч тех рублей. То есть это вот ну, если там по каким-то условным курсам переводить, то это вот на наши деньги несколько, около сотни миллионов рублей. Я когда-то этим вопросом интересовался: сколько это на наши деньги, и вот получился у меня такой перевод. И, соответственно, то ли этот крестьянин, что-то ему в жизни не доставало, то ли он очень хотел запомнится своим потомкам, храм получился действительно огромным. И что самое интересное, наше село Высокое, оно всегда исторически было не таким большим. То есть там на пике формы, так сказать, Российской империи, это начало XX века, там жило тысяча с небольшого наличного населения.

А. Пичугин

— Надо сказать, что нам сейчас просто в наших реалиях центрально-российских представить себе село, где живет тысяча человек ну очень сложно, потому что хорошо, если это большое село, где 300 — 400 человек проживает, мы скажем: огромное село. Таких мало осталось. Обычно это совсем уже такие захиревшие села, где, дай Бог, там несколько десятков человек, а то и бывает того меньше. При чем нередко эта история как раз про те села, где проживало тысячу человек до революции.

В. Зверев

— Совершенно верно. Наше село вот наглядный пример. То есть у нас конкретно в селе Высоком наличного населения сейчас ну не больше 30-ти человек.

А. Пичугин

— Ну и то это неплохо.

В. Зверев

— Правда мы относимся к так наз, к Стрелихинской сельское поселение, то есть, если слушатели захотят. Суммарно в округе без храма сейчас живет около семисот человек. Это совершенно достоверная информация. Это на самом деле там живет столько людей. Я просто почему говорю, что храм у нас получился, а это 1873-йгод, в 2 раза больше, выше и так далее, чем храм соседнего Погоста, тогда был Петропавловский. Я вот сейчас назвал Стрелихинское сельское поселение, его переименовали после революции, но тогда это был Петропавловский погост, соответственно Петропавловская церковь. Тогда там жило 2000 человек. А храм там меньше. Ну он и древнее, конечно, соответственно. И вот этот вот размер храма, представьте, два этажа: нижний — оттапливаемый храм, ну сейчас то нет, ну тогда печи были, кстати, их можно восстановить спокойно, там просто надо дымоходы прочистить, они не разрушены, они на крышу выходят, эти трубы. И верхний храм — холодный, летний, соответственно. Вот 6, 6 приделов у нас сейчас. Престолов можно праздновать аж 6 раз в год. И вот это накладывает на нас, как на сохранителей этого храма определенные трудности, связанные просто с его размерами. Я просто иногда так друзьям нашим там завидую некоторым, там у нас.

А. Пичугин

— Кто тоже занимается восстановлением храмов, у кого один престол.

В. Зверев

— Соответственно, да, да, да, да, в той же нашей епархии. Вот Юра Осипов, это вот, можно ему передать привет, село Большое Воробьево, у них небольшой храм. Село Байково там есть, тоже он однопрестольный, одноэтажный храм. Они давно уже практически восстановлены. А нам, только вот вдумайтесь, нужно крышу было покрыть, 1000 квадратных метров у нас площадь. Это все, понятно, накладывает свои ограничения и на металл, дерево и так далее. То есть вот наш купец, он, с одной стороны, конечно, действительно оставил такую махину, которой ничего не сделалось за эти годы лихолет. То есть.

А. Пичугин

— ну как, вот так смотришь фотографии, понятно, что в сравнении с тем, как бывает, ваш храм в относительно неплохом состоянии.

В. Зверев

— Понимаете, я читал вот ну непосредственно документы, связанные со строительством, а его строил и проектировал питерский архитектор, Садовников такой Дмитрий Петрович. Если что, это сын знаменитого Петра Семеновича Садовникова, который построил в Конюшенном переулке, например вот там казармы. Это в Питере. То есть и он строился по самым современным нормам ну для середины XIX века. То есть там фундамент и забутовка, копали мужики, возили камень, то есть. И у нас самое главное — фундамент в хорошем состоянии. То есть это мы в свое время, когда работу только начинали, привозили архитектора из Москвы, и архитектора, и инженера, соответственно. Он проводил техническую экспертизу, в первую очередь фундамента и несущих конструкций. То есть у нас не треснуты стены и фундамент. Поэтому в этом смысле имеет ну смысл работать и на крыше, и можно, ну и дальше, как Бог даст, соответственно. Поэтому наш храм то еще в хорошем состоянии по сравнению с другими руинированными.

А. Пичугин

— А я что-то путаю из нашего прошлого разговора, или ваш храм закрылся поздно?

В. Зверев

— Нет, наш храм закрылся вовремя, скажем так.

А. Пичугин

— Это про любой можно сказать.

В. Зверев

— Он в 1900 (смеется закрылся), он в 1930-м году закрылся.

А. Пичугин

— А, нет, значит я что-то путаю.

В. Зверев

— Да. Это я расскажу. Вы, вы правильно почувствовали.

А. Пичугин

— Я помню, что там было что-то про вообще 80-й год.

В. Зверев

— Соседнее село Бережай, это тоже, где мой предок служил, перед храмом в Высоким, он закрылся в 1970 году. Но, тот храм древнее. И в этом году, в этом году у него рухнула практически колокольня. И она отошла от основного объема трапезной. То есть и там трещины в стенах. Его, кстати, и село вымерло. Село Бережай — это пример того села, где нет ни одного жителя. Остались дома, остался полу, ну практически разрушенный храм. К сожалению, по всей он уже восстановлению не подлежит. Это село Бережай, это от нас в трех километрах. А наш храм закрылся в 1930 году. Но, с одной стороны, нам, наверно, повезло, потому что там образовался колхоз «Путь Ильича», или «Завет Ильича», я сейчас точно не вспомню, и колхоз долгое время использовал храм как зернохранилище.

А. Пичугин

— Это тоже очень частая история.

В. Зверев

— То есть примерно до, наверно, 70-х, середины 70-х годов в нем хранили зерно. Соответственно, соблюдали влажностный и температурный режим в храме. И его совсем.

А. Пичугин

— Ну опять же, относительно соблюдали.

В. Зверев

— Конечно.

А. Пичугин

— Потому, что для храма, как совокупности, мы здесь беж, говорим о памятнике, в котором есть не просто стены, но и фрески, росписи, вернее, правильнее сказать, есть росписи, есть что-то еще сохранившееся именно от самого храма. Для него, конечно, ТВР — температурно-влажностный режим совсем не тот, который нужен для зернохранилища. Но, все равно это, конечно, какие-то свои положительные дает.

В. Зверев

— По крайней мере там не текло. То есть на протяжении примерно 40 лет там ничего не текло снаружи и из окон. А вот уже когда на закате Советского Союза общая ситуация начала приходить в упадок, и забросили, естественно, и все это колхозное имущество. И крыша начала вот гнить именно вот с середины 80-х годов. Кстати, интересно, что в тоже время, в 1981-м году у нас закрылась и школа в селе Высоком. А школу открыл тот же самый Арсений Кононович Козлов на свои деньги. После того, как был построен храм, он через 10 лет после строительства храма в 1884-м году на свои средства открыл земское народное училище, частное и просил его наименовать через императора Александра II. И вот с тех пор фактически в селе образовалась начальная школа. Это 1884-й год, я еще раз подчеркну. И она работала до 1981-го года. То есть все предки нынешних жителей, и вот, например некоторых членов нашей инициативной группы, которые уже живут в Москве, их дедушки, бабушки, родители, они ходили в эту школу. И там до сих пор, в те времена висели, действительно, портреты Арсения Кононовича и его жены Татьяны Васильевны. Уже те, кто учился, вот дети советских лет, они даже не знали, кто это такие на самом деле.

А. Пичугин

— А портреты сохранялись?

В. Зверев

— Но, а портреты висели. Потому, что есть фотографии, соответственно, вот. ну вот от здания школы ничего не сохранилось. Ну это было чисто деревянное здание, изба такая. То есть от нее остались какие-то, ну вот некий контур того, где она стояла. Это неподалеку от храма. Но, от самой школы ничего не осталось. Но, у нас в тоже время сохранился церковно-при́чтовый дом. Это дом был построен специально для моего прапрадеда в 1914 году, потому что старый дом у них сгорел. В 1913 году был большой пожар, и деревянный старый притчитовый дом сгорел, и им построили каменный. И вот он дошел до нашего времени, потому что в советское время там был фельдшерско-аптекарский пункт. То есть туда был проведен и газ, и по-моему, даже электричество уже в советское время. Но, тем не менее, сами стены сохранились. И мы вот сейчас думаем: как его оформить. Может быть в собственность епархии, использовать как помещение для жилья наших сезонных рабочих, которые, мы им сейчас вынуждены арендовать жилье летом.

А. Пичугин

— Владимир Зверев, руководитель инициативной группы по сохранению Спасского храма в селе Высокое Тверской области, научный сотрудник физического факультета МГУ, доктор физико-математических наук у нас в гостях. Мы говорим о возрождении храма в, Спасского храма в селе Высокое, говорим в рамках нашего очередного большого разговора про сохранение, спасение культурного наследия нашего. И вот здесь та история, когда мы уже несколько раз, получается третий раз мы с Владимиром встречаемся. Мы сегодня по, конечно же, говорим про то, что сделано за последнее время, за те полтора года, прошедшие с момента нашей последней встречи. Потому, что сделано действительно много. Я смотрю фотографии. Вот то, что я помню, как я это видел там 2 года назад и то, что сейчас — просто две большие разницы. Храм очень сильно изменился. Но, давайте, наверно, напомним вашу личную историю, связанную вот с этими местами, с храмом и с тем, как вы вообще пришли к тому, что необходимо там чем-то заниматься.

В. Зверев

— Ну я сам всегда интересовался своей,, сейчас как это модно называть, генеалогией, а я просто это называл историей семьи. и у меня так сложилось, что все мои предки, все абсолютно по всем линиям были священно-церковными служителями в Тверской епархии, начиная, достоверно мне известно, с середины XVII века. то есть сейчас вот мной проработаны за 20 лет в разных архивах, ну в основном, конечно, в тверском и в РГДА, это здесь в Москве, 16 или 17 веток, то есть ну я рассматриваю, как мужские вет, ветви, так и, соответственно, женские. А вы сами знаете, что такое, что духовенство было достаточно закрытым сословием, и священники, как правило, женились на дочерях священников или дьяконов.

А. Пичугин

— Да. И более того, это не потому, что там сословие было закрыто, а потому, что сама история наша российская сословная говорила о том, что выйти за пределы сословия очень сложно. И только в XIX веке, уже во второй половине уже что-то там можно сделать. А давали с приходом, с, если ты, просто в эти реалии надо, наверно, наших слушателей погрузить, если у сельского дьячка была дочка единственная, то в самом лучшем случае она могла стать женой ну будущего дьякона. А скорее всего он точно также оставался бы где-то дьячком. А если она была дочерью дьякона в сельском храме, то велика вероятность того, что, или там сын дьякона в сельском храме, велика вероятность того, что он унаследовал бы место отца в нем и до конца жизни бы там служил. И тоже самое со священниками, и так далее, и так далее, и так далее. Выйти из, и вот этот: взять с приходом.

В. Зверев

— Есть такое, «место со взятием» называется.

А. Пичугин

— Да, место со взятием, это все реалии XVIII и начала XIX века. Ну вот только, собственно, во второй половине XIXчто-то стало меняться. А так да, так это все наша реальность.

В. Зверев

— Да. И вот я в одно из лет предпринял попытку объехать места, места жительства и места служения моих предков. Они все, благо, сосредоточены в Тверской нынешней области.

А. Пичугин

— Я помню, вы рассказывали, что вы до того, как решили объехать, в общем в Тверской области толком и не были.

В. Зверев

— Никогда, да. У меня с Тверью было связано только то, что Тверской госуниверситет был ведущей организацией по моей кандидатской диссертации. Вот так случилось, да. И я еще тогда и толком то даже и не знал, кто где служил, потому что тогда еще архивы были в основном все на бумаге. Это вот благодаря ковиду произошел большой сдвиг в оцифровке документов. И это фактически, а Тверской архив в передовиках этой работы, и сейчас вот даже радиослушатели, если вдруг у кого-то есть предки из Тверской губернии, то вы, не выходя из дома, вполне можете установить свою родословную примерно до середины XVIII века, если повезет, просто онлайн. То есть это у них все выложено, ну базовые вещи, конечно: метрические книги, исповедные книги, Ревизские сказки. Если, конечно, хочется подробностей, как жили предки, это, конечно нужно смотреть бумажные дела. Вот. А вот насчет места со взятием, так и получилось в случае прапрадеда. Это, хотя это и был 1896-й год, но.

А. Пичугин

— Ну какие-то отголоски там.

В. Зверев

— По сюжету, по сюжету получилось именно так, что он окончил семинарию, а он видимо был несколько, мне кажется, разгильдяем по жизни, потому что он дважды учился, 2 раза на нескольких курсах семинарии, там писал какие-то записки: что по болезни прошу продлить. Но, если посмотреть на оценки, то он был, учился.

А. Пичугин

— Не самый прилежный, да.

В. Зверев

— Да, между двойкой и тройкой. То есть в общем не знаю, как он уж там с грехом пополам, а ему 26 лет уже было, когда он закончил семинарию Тверскую, это уже большой возраст, так сказать, для окончания семинарии в то время, вот. У него старший брат, это я сейчас так увязываю, служил там недалеко в селе Славково. Оно и сейчас существует. Это Тверская, правда, епархия, Кашинский район. И может быть он ему подсказал, что вот в селе Бережай, о котором мы уже сегодня поговорили, в августе 96-го года умер священник. Храм остался без настоятеля. И вот я это увязываю, что он туда поехал именно по подсказке брата, и там нашел, это уже наши семейные легенды говорят о том, там нашел мал, мала, меньше детей без отца, соответственно, уже. И ему сказали: Ну что, Сергей, давай, бери вот в дочки, вот в жены дочку священника, Александра там звали, ей всего 16 лет тогда было, и бери этот приход. То есть так получилось, что не смотря на то, что был конец XIX века, а место то получилось со взятием. И вот 3 года, с 96-го по 99-й прослужил в селе Бережай. А это было маленькое село, меньше, чем Высокое. И видимо зная о том, что в 99-м году, в 1800 освободилось место священника в селе Высоком, он туда уже написал прошение, дело сохранилось, что: «Прошу перевести.», и был переведен весной 1899-го года в село Высокое, вот в наш каменный храм. И там прослужил уже до 1919-го года.

А. Пичугин

— 20 лет почти.

В. Зверев

— Да. И слава Богу, видимо, видимо, слава Богу, умер своей смертью от тифа в феврале 19-го года.

В. Пичугин

— ну так, знаете, звучит то: слава Богу, умер от тифа, своей смертью. Ну мог бы, кстати, дожить может быть до.

В. Зверев

— Звучит умозрительно, конечно. Но, по опыту, по опыту очень большие гонения были именно в Тверской области. Священников даже не назначали письменно. То есть, если посмотреть фонд Р-641 Тверского архива, как раз епархиальный совет и епархиальное управление вот первых послереволюционных лет, там фактически нет документов, потому что говорят, что тогдашний владыка Серафим, на сколько я помню, он не вел никакой письменной корреспонденции, чтоб не подставлять батюшек и ну дьяконов, соответственно, ну в общем всех клириков под удар. Все назначения, например совершались устно. Если дела сохранились, то это ну какое-то, какое-то недоразумение со стороны епархиального управления. В общем так или иначе во мой прапрадед, он умер в 1919 году, и семья осталась фактически без средств к существованию. Они пригласили брата жены, он тогда был дьяконом в Новоторском уезде, это Торжокский район, то есть тоже наш родственник, отец Дмитрий Троицкий. Он был очень быстро рукоположен в иереи, вот сразу после смерти отца Сергия и прослужил, по всей видимости, где-то там до 24-го года. Вот я говорю, те годы — это очень плохая сохранность документов, по разным причинам. Ну вот ну по косвенным данным следует, что где-то до 1924 года там служил. А потом к нам был назначен отец Василий Никольский, это священномученик. Он из села Быково. Можно посмотреть, память празднуется 3 ноября. И вот он у нас служил, наверно, по всей видимости примерно до закрытия храма. Дальше я пока не установил. Кто служил вплоть до закрытия храма, но вот отец Василий видимо служил где-то после 24-го и там до середины, может быть до конца 20-х годов. Дальше он был переведен в свое село Быково, где уже был в 37-м году арестован и расстрелян на Бутовском полигоне в 37-м году. Ну вот даже у нас и священномученик в храме послужил. А в 30-м году, как мы уже говорили, храм уже был закрыт, в феврале. История совершенно типичная. То есть нашелся некий актив желающих закрыть храм, как будто он был без надобности в селе, и открыть в нем больницу. Там так и писалось в протоколе, что: давайте, товарищи, закроем храм, вместо этого откроем больницу. Подписи сохранились людей, кто подписался. А уже сейчас никто не узнает: то ли эти подписи ставились добровольно, то ли под принуждением, то ли.

А. Пичугин

— И задним числом.

В. Зверев

— Да. Ну тем не менее, кстати, двадцатка сохранилась. То есть вот надо отметить, там вот Фекла Козлова, это не, некие родственники вот нашего храмосдателя, там Ольга Салова, такие. То есть они до 37-го года пытались, они писали записки в совет по делам религий: откройте нам храм, собирали деньги. То есть сейчас можно подумать: наивные женщины. Они получали отписки в ответ, что: вы там налоги не уплатили. Они пишут: Мы нет, мы собрали, то есть вот дижь, вот же, вот же квитанция, мы все уплатили. В итоге они тоже были арестованы в 37-м году. Ну правда, как сказать, с ними относительно, это как уж так говорить, легко обошлись, мы бы, наверно, вообще не выдержали такого, но они там получили по 10 лет лагерей, потом вернулись и умерли, вот уже некоторые даже после войны, они похоронены в селе. Но, они до последнего боролись. То есть вот.

А. Пичугин

— Знаете, сколько было после войны обращений в разные инстанции: уполномоч, к уполномоченному по делам религий для открытия храмов. Ну псо, писали постоянно. Писали на самом деле до Тысячелетия крещения Руси. Когда процесс обратно стал раскручиваться, храмы начали открывать. Некоторые, конечно, до 60, не до 60, до 54-го года некоторые прошения удовлетворяли. Опять же уже с 48-го снова храмы стали закрывать, но это хоть какой-то такой процесс был не линейный. Здесь закрывали, тут могли открыть, удовлетворить прошение. Ну в случае, я думаю, что и в селе, в селе Высоком тоже писали, но вот я так понимаю, что отказы были, потому что в Бережае был храм, там рядом, действующий. И поэтому считалось, что он удовлетворяет запрос верующих.

В. Зверев

— Я пока вот смотрел только документы 37-го года, они сохранились.

А. Пичугин

— Ну так обычно, бывало.

В. Зверев

— Колхозные документы. Да, была масса прошений и была масса формальных отписок. То есть даже без указания на то, что где-то там действующий какой-то храм. Пи чем писались такие, вот на клочках, тоже даже не А4, и даже не А5, а на каких-то вот таких вот обрывках, условно папиросной бумаги. Ее, если трогать, она такая, очень ветхие уже сейчас эти листочки, и там писалось, что: Не порядок, разобраться, почему храм закрыт. А потом, видимо, когда это из Калинина или даже из Москвы, ведь во ВЦИК писали СССР, ну центральный орган управления в Москву, а видимо на местах все это дело ну на тормозах спускали. И, конечно, ну в нашем случае храм не открылся. Вот он, как я говорил, фактическая история его теперь нам известна, она закончилась закрытием в 30-м году, и уже никакого, как бы сказать официального открытия не было, вплоть до наших первых богослужений, которые мы провели буквально там в 19-м году первое.

А. Пичугин

— А Бережая, уже и села нет толком, да.

В. Зверев

— Да, в Бережае стоят дома, но там последняя жительница умерла лет 5 назад, в 20-м году. Это была одна бабушка. Жителей там нет давно. Соответственно, и храма нет давно. И в храме, вот.

В. Пичугин

— Хотя он в состоянии, вот его нет, да, но стены стоят, и состояние его намного хуже.

В. Зверев

— Стены стоят. Там, там сохранились как раз-таки росписи. Он 1799-го года, на минуточку, храм Рождества Богородицы. Ну почему-то он в гораздо более худшем состоянии, нежели наш храм. То есть там видимо он разграблялся каким-то образом. Внутри, если зайти. Там полный кавардак.

А. Пичугин

— Да, я фотографии как раз смотрю.

В. Зверев

— Там разрушены полы почему-то. Кто их разрушал? Они не могли разрушиться так, с учетом того, что он был закрыт при Брежневе. Он был официально закрыт, примерно в 70-м или 71-м году там перестали идти богослужения. То есть очень странное его состояние. Скорее всего здесь сыграло свою роль какое-то местное население вот той поры. И это в принципе неудивительно. Я смотрел документы 19-го — 20-х годов. Вот там в селе Борисовском. Это между Высоким и Бережаем. Там же, кстати, тоже был храм, Тихвинская церковь. Сейчас ну здание в принципе сохранилось, но только колокольню сломали, абсиду разрушили, то есть потому, что в нем был ДК. Ну пожалуйста, там в Борисовском храм тоже действовал. Но, там была усадьба вот помещика Козлова. Он, когда перестал быть крестьянином, он вот, как я говорил, сделал свой собственный бизнес, а потом, четко по «Вишневому саду», вот как будто Чехов с нас списывал. То есть это было имение княжны там Гагавиной в селе Борисовском. Они к 17, 1876-му — 77-му году разорились, эти дворяне, и их выкупил, вот это село — вот этот крепостной крестьянин, бывший наш купец Арсений Кононович Козлов, то есть вот типичный Лопахин. И там было такое шикарное село. Если посмотреть документы, там была лесопилка, сыроварня, они там заготавливали сено на соседней, ну то есть там посмотреть экономику этой вот усадьбы помещика Козлова, это такой образец капиталистического идеально устроенного хозяйства. И что происходит в 19-м году, когда вот это все, новый мир начинают строить? Читаешь документы уже вот этого колхозного строя, ну не колхозного, тогда это еще не было колхозом, что-то там такое организовывали, местные мужики пишут: Полная разруха, осталась одна пишущая машинка и одна корова. Быков нет. То есть в 17-м году было процветающее имение, а в 19-м уже ничего нет, просто ничего нет. Они пишут куда-то там в райисполком, это в Бежетск, или мы тогда относились к Кашину еще, то есть: пожалуйста пришлите быка-осеменителя, то есть. И удивляешься: как вот вы сами же себе разрушили то, что у вас было все хорошо буквально полтора года назад.

А. Пичугин

— Я напомню, что мы на этой неделе говорим о сохранении наследия по храмах, в основном о храмах, о которых мы уже когда-то говорили, но вот сейчас сезон 25-го года летних работ закончился, ну понятно, что сейчас конец ноября, достаточно давно, но обычно вот такие сезонные работы, они продолжаются пока тепло, да. Вот тепло до недавнего времени еще было, и лето было не самое лучшее, поэтому работы ушли в осень. И у нас люди, которые к нам уже приходили, и мы узнаем, что же изменилось на тех памятниках, тех храмах, про которые мы уже говорили. Сегодня с нами здесь Владимир Зверев, руководитель инициативной группы по сохранению Спасского храма в селе Высокое Тверской области, научный сотрудник физического факультета МГУ, доктор физмат наук. Буквально через минуту мы продолжим, никуда не уходите.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, напомню, что сегодня у нас в гостях Владимир Зверев, научный сотрудник физического факультета МГУ, доктор физмат наук, руководитель инициативной группы по сохранению Спасского храма в селе Высокое Тверской области. С чего вы начинали свою деятельность там в Высоком? То есть я так понимаю, что вы туда приехали, но уже было у вас представление, как у руководителя инициативной группы, но уже какая-то инициативная группа уже к тому времени возникла.

В. Зверев

— У нас традиционно все началось, вот как я уже говорил, с объезда мест служения моих предков. И когда мы приехали в Высокое, увидели, что действительно люди, там местные жители что-то делали в храме, мы подошли, познакомились. В любом храме все начинается традиционно с уборки. То есть, если он был заброшен много десятков лет, то нам предстояло там вывезти мусор. И действительно там занимался храмом Александр Невостроев. Он, это житель Москвы, но он купил там дом как бы под дачу, и не зная вообще о существовании там храма. А потом ему храм, по всей видимости как-то приглянулся, и он начал делать на нем работу. Ему надо отдать должное, он вот в то время, когда он этим занимался, он закрыл часть трапезной на свои средства, ну и уже вот собранные на месте, так сказать, на наши общие средства. Потом он как-то от этого дела отошел, а нам стало жалко бросать. Тем более крыша уже была, действительно была в непрезентабельном состоянии, там от нее уже мало осталось, от старой крыши, ее надо было дозакрывать. И вот мы это начали активно где-то делать с 19-го года. А поскольку я говорил уже радиослушателям, что площадь крыши только лишь составляет тысячу квадратных метров, вот представьте, мы за 5 лет фактически, ну даже за 6, правда мы пропускали, на сколько я помню, 20-й и 21-й год из-за.

А. Пичугин

— Ну ковид.

В. Зврев

— Из-за ковида, и мы просто не могли собрать рабочую бригаду в то время. И вот мы, наверно, за 3 сезона сделали эту всю крышу. Сами понимаете, что потянуть такой объем в материалах и в оплате труда за один сезон достаточно проблематично. Поэтому нам удалось выполнить только вот к концу 25-го года. Хотя последние годы, вот 24-й, что мы не собирались и 25-й действительно стали ударными. Мы вот в прошлом году, за прошлое лето полностью укрыли трапезную и алтарную часть, это около семисот квадратных метров. Если слушатели зайдут, например на наш Telegram-канал, или на наш сайт, можно увидеть, что в этом году мы сделали очень сложные работы, связанные с укрытием центрального барабана и пяти остальных малых барабанов, а это работы на высоте. Вот. И закрыли приделы, ну крылья колокольни. У нас колокольня имеет тоже отдельно 2, 2 придела. Там в одном располагается лестница, по которой можно подняться на второй этаж. А в другом в те времена находилась ризница. Сейчас там ничего нет, но мы тоже там сделаем какое-то подсобное помещение, где можно хранить там какой-то инвентарь, леса разобранные, например. То есть вот мы, из таких вот строительных работ я бы особо выделил, конечно, укрытие крыши.

А. Пичугин

— Это, кстати, надо объяснять, потому что для многих людей неочевидно. Раз дождик вниз не капает, своды есть, значит все нормально, это не первостепенно. Но, свод — это тоже невечное. Раствор, который их держит, а они сложены это все-таки видеть под каким углом, это, правда, очень сложная конструкция. И если крышей не закрыть. То может дождик очень быстро проникнуть внутрь, вместе со всем сводом.

В. Зверев

— Абсолютно верно. То есть нам в этом смысле очень повезло. У нас своды целы. Но, в некоторых местах раствора практически не осталось. Там уже зеленое — вот это вот биообразование, скажем так. И это еще предстоит, конечно, обсушивать, вычищать, заполнять новым раствором. Ну сейчас по крайней мере сверху не валится. То есть людям, которые вот только начинают может быть раб, свои работы по сохранению своих храмов, я бы очень рекомендовал пособие Андрея Сергеевича Тутунова, тем более оно сейчас вышло в виде отдельного издания, оно рекомендовано и Русской Православной Церковью. У него вот была презентация книги полтора года назад. То есть она существует и в электронном виде. Это некое пособие для начинающих, в том числе и батюшек, которые могли бы по шагам разобраться, с чего им начинать. Потому, что знаем, знаем мы некоторых батюшек, которым ну в первую очередь, что надо что-то покрасить, купола установить, кресты. Но, к сожалению, не с этого надо начинать. То есть в первую очередь надо защитить храм от того, чтобы сверху ничего не падало, снизу ничего не мокло, то есть надо посмотреть на фундаменты, если нужно, провести дренажные работы, и так или иначе закрыть тепловой контур. Я говорю в первую очередь об, не то, чтобы даже об окнах, а просто закрыть вот эти оконные проемы, если не сохранились там окна в каком-то виде, чтобы ну зимой туда не проникала влага: дождь, снег. Это самое, пожалуй, основное, на любом храме ну вот такой степени сохранности. Конечно, мы не говорим о совсем руинированных храмах там, от которых остались стены, не осталось сводов, не осталось несущих конструкций. Тут уже, наверно, другая история. Наверно, его скорее надо, такие храмы, наверно, сохранять больше в памяти, потому что. Хотя я не знаю, это все зависит, конечно, от инициативы местных жителей: нужен ли им храм.

А. Пичугин

— Все зависит от возможно. Ну видите, в 90-е годы, когда храмы массово, в Московской области по крайней мере, начинали восстанавливаться, я помню много примеров, когда говорили, что: Не, тут спасать уж точно нечего. Смотрите, что тут: две стены до окон и остаток колокольни. Ну ничего, эти две стены и остаток колокольни уже стали там полными стенами: и закрытыми, и расписанными, и колокольня, все там, колокола висят. Понятно, что там это было целесообразно, поскольку больше людей живет, коттеджные поселки стали возникать, дачники стали приезжать снова, и, и время было другое. И как-то все сообща. То ли, ну здесь, наверно, не так очевидно, поскольку народа то нет. Вот сколько в Высоком проживает сейчас?

В. Зверев

— Я уже говорил, что наличного населения там меньше 30 человек.

А. Пичугин

— Да, 30, меньше 30.

В. Зверев

— Ну нам повезло в чем, что вот в Стрелихе, это 5 километров от села Высокого, а мы относимся к Стрелихинскому сельскому поселению, там есть полноценная функционирующая общая средняя, как она, общеобразовательная школа называется. Директор, вот хочу отдельно отметить, Черенкова Светлана Евгеньевна, это просто золотой человек, вот если кому и нужно давать ордена, медали, почетные грамоты и всячески помогать, то это вот таким людям, как она. Вот на ней эта школа держится полностью совершенно. То есть она ее тащит, она там в передовиках, эта школа, не только района, а и области. И что характерно, она без всякой вот давления с моей стороны, она искренне участвует в нашем общем деле. Она всегда, например делает объявление в школе, что: состоится богослужение, или проводит там уроки, как это называется, окружающего мира, окружающего края в самом храме. То есть детей как бы без принуждения школа приводит в тот храм. То есть там как это происходит: делается объявление, что там такого-то числа будет организован автобус для посещения богослужения, или молебна в храме в селе Высоком. И в школе сейчас учится, ну там год от года зависит, ну не менее 50 учеников ежегодно, от, с первого по одиннадцатый класс, соответственно.

А. Пичугин

— И это из разных мест? То есть автобус ездит, забирает?

В. Зверев

— Автобус есть. Поэтому у нас хорошая дорога. Потому, что, где ездит школьный автобус, она обязана быть хорошей. У нас ее всегда держат в хорошем состоянии. Летом там асфальт. Если нет асфальта, за, засыпано щебенкой. А зимой там еще лучше дорога, потому что.

А. Пичугин

— Ну грейдер всегда.

В. Зверев

— Всегда ходит грейдер и всегда ровняет для детей, для школьного автобуса. И вот обязательно половина всей школы приезжает. То есть у нас на всех богослужениях примерно присутствует 30 — 40 человек, это дети и их родители. Ну плюс еще и бабушки, конечно. это другое поколение.

А. Пичугин

— А есть, конечно же, уже нет бабушек, этот вопрос опоздал лет на 10, которые бы помнили этот храм.

В. Зверев

— Вы, совершенно правильно вы отметили, он уже опоздал. Но, еще вот, ну их помнят уже их дети, которым уже тоже там за 70 лет, они что-то могут рассказать. У нас вот там бабушка, ну она тоже, ее дети уже забрали, по-моему, в Питер, она приезжала, она помнила, как ее ма, ну как мама рассказывала, как она венчалась в этом храме, ее мама. А ее мама, соответственно, была ну начала XX века рождения, соответственно. Сейчас таких бабушек, конечно, не осталось, мы с трудом, с трудом ищем фотографии вот черно-белые. Но, вот тогда было не до фотографий и не до фотографирования этих мест. То есть самого храма, изображения вот его изначального вида существует только одно.

А. Пичугин

— Есть.

В. Зверев

— Есть, есть. Оно находится в Кашинском музее. Делал фотограф местный тогдашний. То есть хорошее изображение. С одной стороны, по нему можно восстановить полноценный облик. Нам вот Наталья Усатова, по-моему, из журнала «Фома» помогала восстановить изо, нарисовала по этой фотографии открытки с историческим архитектурным изображением храма. Надеемся, что рано или поздно он примет, примет свой первоначальный облик. Ну как Бог даст здесь уже.

А. Пичугин

— Как у вас отношения с епархией, выстраиваются? И вы говорите: богослужения, это значит, что уже есть какая-то общинная жизнь.

В. Зверев

— У нас замечательные, я считаю, отношения и с епархиальным управлением, и с нашим настоятелем. Наш храм вот по распоряжению прежнего владыки Филарета был приписан к Никольскому храму поселку Кесова Гора, был назначен настоятель. При чем бывает такое, что настоятель назначен, но, как говорится, либо не занимается, либо занимается без души. А у нас ну замечательный просто вот батюшка, отец Иоанн ЦЮРКАЛО. Я хочу отдать ему должное. То есть он без всякого вот давления, без всяких напоминаний со стороны он, как только начинается у нас чуть-чуть температура выше нуля, он начинает мне немедленно писать: «Владимир, когда будем совершать водосвятный молебен? А когда литургия?». То есть что мне.

А. Пичугин

— А литургия была?

В. Зверев

— Литургия была неоднократно. То есть мы первую литургию провели в 22-м году. И я что хотел подчеркнуть, что уже вот для регулярных наших посетителей, скажем так, прихожан, я бы сказал, что это уже вошло в некую привычку. Они даже интересуются, вот тот же директор школы: «А когда будет богослужение?». И мы всегда стараемся подстроиться под субботу, чтобы ну это был нерабочий день, и дети могли от школы. И люди причащаются, и люди приезжают даже из, мы же даем объявление широко, приезжают из Московской области, из Тверской области, вот из Питера к нам приезжали потомки живших когда-то в этом селе жителей. Это реальные истории. Вот у нас Чугуновы, например, это питерские жители. У них жили в этом селе потомки, с моим прадедом они были друзья. То есть это вот, они ребятами бегали там 120 лет назад, а сейчас мы встретились на литургии.

А. Пичугин

— Какое чувство, интересно, у людей, которые дружат или знакомятся через село, в котором никто из них толком никогда не был до определенного момента? То есть какое чувство у вас по отношению к тем людям изначально было? Это люди, для которых это тоже какое-то родное место? Вы, ни они. Ну вот так съезжаются те, кто, кого нельзя назвать аборигенами, нельзя назвать местными жителями, нельзя ну ничего там. Москвичи, петербуржцы, тверичи, ну вот они вдруг собираются в селе, которое для каждого из них что-то вот в их генеалогии значит.

В. Зверев

— Понимаете, первый раз это действительно как шок. Но, потом вот ну просто понимаешь, что на все воля Божия. То есть вот Он, он только может привести к тому. мы же ведь в этой истории нашли всех абсолютно потомков Арсения Кононовича, ныне живущих. То ли они нас случайно нашли там в социальных сетях. И у него разбросаны так оказались, потому что его дети оказались за приделами Российской империи. У, у него была дача в Куоккале, это Репино нынешнее.

А. Пичугин

— Ну да, да, да Чуковский.

В. Зверев

— Они на какое-то время уходили же в Финляндию. И вот они осели, кто в Хельсинки, кто в Стокгольме. Некоторые его потомки даже в Чикаго живут. Ну и в Москве есть, конечно, тоже потомки. Пока еще всех не удалось собрать, но в связи вот с текущей ситуацией, именно в храме, но мы находимся в постоянной переписке. А, например потомки, живущие в Стокгольме, у них остался, вы не представляете, весь архив семьи Козловых. Это, вот они мне фотографии прислали, несколько сундуков фотографий, документов, связанных с храмом.

А. Пичугин

— Все это надо цифровать.

В. Зверев

— Все отсканировано, да, частично выложено и на нашем сайте, и в нашем Telegram-канале. То есть и вот люди, казалось бы, прошло 100 лет, и они с тако, с такой радостью помогают нам вот делиться вот этой всей историей с. уже с нашими подписчиками, и так далее. То есть я, когда занялся этим храмом, то есть не требовал, конечно, каких-то чудес. Но, Бог сам вот эти знамения совершает, и так от этого хорошо на душе становится.

А. Пичугин

— Напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня руководитель инициативной группы по сохранению Спасского храма в селе Высокое Тверской области Владимир Зверев. Вот. И сейчас холода наступают, вы с крышей, это важно очень. Это значит, что кладка будет меньше сыреть, меньше разрушаться, и утрат, каждую зиму, каждый раз, когда наступает весна, поздняя уже весна, можно подсчитывать утраты. Это ну такой неоспоримый факт.

В. Зверев

— В кирпичах.

А. Пичугин

— Да, ну если в кирпичах, если есть росписи. Ну у вас росписей не так много сохранилось.

В. Зверев

— У нас росписей, к счастью, их не успели расписать.

А. Пичугин

— А, их вообще не было.

В. Зверев

— Их, они были только вокруг центрального барабана.

А. Пичугин

— А так обычно и они тоже по весне очень хорошо разрушаются. У вас, кстати, в Бежецке, наверно, вы уже знакомы, сейчас целый центр создают при поддержке проекта «Консервация» Евгения Соседова. Вы знакомы уже, да, с ним?

В. Зверев

— Да, мы знакомы с Евгением. Я знаю, что и работа этого фонда в основном сконцентрирована на сохранении росписей храмов, иконостасов.

А. Пичугин

— Ну не только росписей. На самом деле это просто как раз я вспомнил в Бежецке истории с росписями, поэтому. У нас программы были соответствующие на радио. Так-то в разных местах они разными вещами занимаются, просто спасением памятников. И вот, если есть крыша, есть какие-то идеи, что в следующем сезоне будет происходить?

В. Зверев

— Да, конечно, у нас план расписан на год вперед, как Бог даст. Нам надо укрыть еще колокольню. Если обратить внимание на фотографии, то на колокольне нет купола.

А. Пичугин

— Да, нет.

В. Зверев

— Там свод небольшой площади между ярусом и колокольней, ну тоже надо, чтобы он не страдал. Здесь несложные работы, в смысле укрытий и недорогие, но сложные, в смысле ее воссоздания. Потому, что высота, на которой придется работать — это порядка там 25 — 26 метров верхний ярус колокольни. И плюс хотелось бы в следующем году закрыть оконные проемы второго этажа. А храм, если я сейчас правильно помню, то в нем 36 или 34 окна. То есть это просто, ну это несложно сделать, но это дорого. То есть вот это скорее ближайшее планы на.

А. Пичугин

— Это сложно. Как раз чаще сложность заключается в стоимости.

В. Зверев

— У нас очень хорошие отношения, Денис М, это хранитель храмов своего Вышне- Володского уезда, и у них своя мастерская по изготовлению окон, они, рам и окон, соответственно. И мы с ними очень хорошо дружим. мы уже договорились, что они нам помогут. Сейчас просто нужно найти за вот этот мертвый сезон, что называется, зима, осень- зима средства на работы следующего сезона 26-го года.

А. Пичугин

— Видите ли вы какие-то перспективы восстановления такой регулярной литургической жизни, чтобы храм был постоянно действующим круглый год? Или уже в тех реалиях, которые там на земле существуют в Высоком, в окрестностях это вряд ли возможно?

В. Зверев

— Я лично думаю, что никаких проблем в этом не будет, и мы с отцом Иоанном это обсуждали. Нужно создать тепло в храме. Потому, что мы рекорд по службе делали на Воздвижение Креста Господня. Был конец сентября, в храме уже очень холодно. То есть там порядка нуля. И людям просто холодно там находится. Соответственно, если мы обеспечим тепловой контур и может быть восстановим хотя бы одну печь, что вполне реально, то никаких проблем с постоянным литургическим, с литургической жизнью в храме нет. Тем более туда легко доехать, относительно легко доехать. Сейчас особенно, со строительством северного обхода Твери, платной дороги. То есть, если кто-то.

А. Пичугин

— Ну да. На каком он этапе? Или он запущен уже?

В. Зверев

— Он уже открыт, он уже открыт, больше года работает.

А. Пичугин

— А, это вот та часть, которая уже совсем сделана. Просто раньше, когда в Питер едешь по этой новой дороге, ты едешь все равно через кусок старой, где.

В. Зверев

— Совершенно верно. Там был, там было бессмысленное прерывание М1, сейчас его нет. И фактически до Твери, если от севера Москвы, то это полтора часа. А от Твери до нашего храма 2,5 часа. То есть в Кесовой Горе есть остановиться, в Беженске есть, де остановиться, в Кашине хуже, но тем не менее. То есть всех приглашаем. И я, если мы, сделаем в храме тепло и относительно комфортно для богослужений вот в осенне- зимний период, то я лично буду туда ездить, и с семьей, и с друзьями, совершенно точно.

А. Пичугин

— Ну у вас уже, наверно, там есть дом.

В. Зверев

— Нет, дома у нас там нет. Вот. Ну может быть это дело не за горами, да. Нам там есть где остановиться, у друзей у наших.

А. Пичугин

— А есть помощники или кто-то требуется? Вот нас слушают программу, и я, кстати, обещаю, что мы на этой неделе сделаем еще замечательную встречу с людьми, которые по следам наших программ по сохранению наследия решили плотно заняться тем проектом с храмом, которым они занимались, начинали заниматься. Поэтому и вот такая обратная связь дает нам понимание того, что нас слышат, и люди пытаются найти, где приложить силы, руки. И они, опять же, третий раз мы с вами встречаемся, там еще в других программах у нас была, если люди заинтересовались именно вашим проектом, стоит ли им к вам обращаться и предлагать свою помощь?

В. Зверев

— Мы рады всем. У нас просто сейчас надо понимать, что вот та пора, когда нужны подсобные и неквалифицированные, ну как сказать, без обид, неквалифицированные рабочие, она прошла. Нам конкретно на следующий сезон нужны, например каменщики. Потому, что.

А. Пичугин

— Ну они могут нас слушать, вполне это допускаю.

В. Зверев

— Вот у нас даже есть кирпич. Нам в этом году подарили кирпич, несколько палеток, да. Может быть подарят и в следующем году еще кирпич. Потому, что там беда с кирпичной кладкой. Я об этом не говорил. Поскольку это не ближайшие планы. Но, какой-то умный человек, я не знаю кто, в начале XX века зачем-то оштукатурил наш красивый краснокирпичный храм.

А. Пичугин

— И это большая проблема. Я не понимаю, для чего, во-первых, штукатурили тогда. Ну ладно, их тогда штукатурили, наверное, в осознании того, что тут, в осознании того, что просто не очень представляли, как штукатурка будет, как себя кирпич будет под ней чувствовать. Ну сейчас, когда мы уже знаем, да, что, возьмите любой отреставрированный храм, который закатан в глухую штукатурку, спустя год обязательно найдете на нем червоточинки. А потом, спустя несколько лет уже вся кладка поплывет. Знаете, как с машинами, вот на примере машин проще многим объяснить. Если вы плохо ржавчину удалили и покрасили, да, это сразу эта ржавчина через несколько месяцев вылезет, а через полгода — через год уже и не видно будет следов ремонта. Вот также и здесь, вот та же самая история. Я много, много видел храмов, которые очень плохо, или вычинены плохо, да, и это сырость снова поползла. Она же как, как болезнь, которая распространяется.

В. Зверев

— Ну то есть вычинка кирпичной кладки. А фасадов... Потому, что карнизов мы, конечно, ну справились при установки временной, временной кровли. А вычинка фасадов — это, конечно, дело будущего. Вот, например каменщики. Кровельщики у нас есть. может быть есть специалисты по дренажным работам, кто может приехать. Потому, что у нас за время запустения храма, это более ста лет, там были не систематические захоронения вблизи храма в советские годы, и они были выполнены очень близко к храму. А также за счет мусора и там деревьев, вы, ну выросли деревья высокие, у нас поднялся уровень земли, и у нас весной и осенью вот эта вся влага иногда стекает в подвал храма, где присутствует некая сырость. Там надо проводить дренажные работы. нужно проводить чистку территории вокруг храма. То есть, если у кого есть экскаватор, приезжайте, да. То есть мы поможем даже доставить, наверно. Ну то есть работы, конечно, всем найдется. Я просто говорю, что работа по типу таскать-убирать, она сейчас уже не нужна. То есть нужны скорее.

А. Пичугин

— Так что вы об этом говорите, потому что вот к нам приходят люди, которые, наоборот, вот, еще пока еще им не нужны квалифицированные специалисты, им нужны люди, которые будут там тележки с мусором выносить, и мусора этого хватит еще на два сезона. А штукатурка, я подумал, это ведь, наверно, было время, когда такой тип был очень моден. И я даже, вот у нас по Владимирской области могу сказать, что есть храмы, на которых прям дата выбита: штукатурные работы проведены в 1914 году там, или в 1912-м году. Это прям повсеместно шли и штукатурили.

В. Зверев

— Совершенно верно. Мы же, нас же консультирует Андрей Сергеевич Тутунов, и он говорит: это просто была мода начала XX века, когда цемент только, ну то ли изобрели, то ли придумали и не знали правильное соотношение.

А. Пичугин

— Консервирующие свойства.

В. Зверев

— И из, сколько извести добавлять. И поэтому штукатурка вся тех лет, она не дышит. Она просто набирает влагу между собой и кирпичом. Когда эта влага замерзает, от, отваливается кусок штукатурки и вырывает с собой кусок, соответственно, кладки. В этом типичная проблема вот храмов тех лет. А так наш храм, конечно, исторически был краснокирпичный и с белыми вставками из Старицкого вот белого камня. То есть он такой был классический псевдорусский стиль конца XIX века. Исторически он такой облик имел.

А. Пичугин

— Ну что ж, я надеюсь, что и помощники найдутся, и вы будете продолжать, и мы здесь встретимся, и вы расскажите, как все замечательно продвинулось дальше. И я наблюдаю за вами уже не первый год, и вы с таким энтузиазмом и рвением, видно, что это огромная часть вашей жизни. Мы вас представляем как доктора физико-математических наук, сотрудника Московского университета, у вас столько всего. Но, внутри этого находится еще и немалая часть жизни. Которую вы посвящаете, и времени, которое вы посвящаете спасению Спасского храма, спасению Спасского, кстати, почему нет, храма в селе Высокое.

В. Зверев

— Звучит, как девиз: спасем Спасский храм!

А. Пичугин

— Да, да, да, в селе Высокое.

В. Зверев

— Меня здесь, я тут точно не один. Без, без ребят там на месте, и здесь в Москве мы бы точно не справились. В этом году, например у меня однокурсник мне просто написал, я его не видел 15 лет. А он в этом году написал: «А я хочу вам помочь и хочу приехать на службу.». И вот он приехал и действительно помог. И вот во многом благодаря ему, мы сделали работы этого года. Мне еще нравится, что местные жители, мне кажется, как-то начинают проникаться тем, что храм живет. Самое главное, самое главное — это наша богослужебная жизнь. Она вот возобновилась в 19-м году. И вот чего бы мне точно не хотелось, это ее прерывания. Потому, что вот когда в храме совершается молитва, как-то чувствуется, что он живет. Я вот даже туда приезжаю, я в Москве стараюсь регулярно, ну достаточно регулярно посещать богослужения, может быть там раз в две недели, раз в три недели. Но, тут не дают участвовать в богослужении, скажем так. Тут надо стоять и слушать хор, а там разрешают и читать, и петь, хотя мы петь не умеем. То есть там вот эта полноценная такая.

В. Пичугин

— Включение.

В. Зверев

— «Молитесь духом, — как, как апостол Павел пишет, -Будем молиться духом, будем молиться и умом, да. А еще будем молиться и голосом, и языком. То есть там вот наш храм, он, как, как, разрешает все попробовать, соответственно. Ну я там вот читаю всю службу фактически, часы, начиная с часов, там «Апостола», ну что можно мирянам читать, соответственно, то, то я и веду. Вечернюю, правда, вот у нас надо запланировать в этом году, и всенощное бдение совершить. Потому, что мы всенощное.

А. Пичугин

— Ну уже в следующим.

В. Зверев

— В следующем, конечно, да. Потому, что мы совершаем в Кесовой Горе, в оборудованном храме, а дальше уже едем туда со всеми нашими пожитками служить литургию утром.

А. Пичугин

— Спасибо. Дай Бог чтоб так и было. Владимир Зверев, научный сотрудник физического факультета Московского университета, доктор физмат наук, руководитель инициативной группы по сохранению храма Спаса Нерукотворного в селе Высокое Тверской области был у нас не в первый раз, надеемся. Что еще увидимся. У нас в студии Светлого радио я, Алексей Пичугин. Прощаемся, всего доброго. До встречи.

В. Зверев

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров
• «Настоящий мужчина». Священник Алексей Дудин, Андрей Коченов, Ольга Цой
• «Прощеное воскресенье. Первая неделя Великого поста». Священник Стахий Колотвин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов